Гуманизм и христианство

Советский атеизм ушел в прошлое вместе с государством его породившим. Так казалось многим в начале девяностых. Однако последующие годы показали, что это не так. Посеянные большевиками семена дали богатые всходы уже в конце девяностых, а в двухтысячные расцвели пышным цветом. В обществе вновь наметился и обострился резкий раскол на верующих и не верующих. Скандалы, вспыхнувшие вокруг выставки “Осторожно, религия!” и “Письма десяти академиков” показали, с одной стороны, живучесть советских реликтовых представлений о религии. В этих условиях нам представляется особенно важным обратить внимание читателей на опыт людей, посвятивших значительную часть своего творчества именно полемике с атеистами. Одним из наиболее выдающихся представителей этой проповеднической специализации является протопресвитер Александр Шмеман. В центре его выступления находятся тезисы профессора Прокофьева, беседа с которым транслировалась по московскому радио. Будучи верным сторонником марксизма-ленинизма этот ученый муж достаточно последовательно раскрыл позицию правящей партии по вопросу о том, что такое гуманизм. По его мнению, гуманизм возможен только один – революционно-пролетарский, в то время как религиозный гуманизм, гуманизм евангелия является порождением системы предрассудков. Чтобы подтвердить свои тезисы атеист говорит о том, что в христианстве любовь к Человеку подменяется любовью к Богу, в то время как мир воспринимается как нечто негативное, и не имеющее в себе ничего положительного. Отец Александр Шмеман последовательно разбирает все доводы своего оппонента. Подлинная любовь к человеку невозможна без любви к Богу. Если же Бога нет, то любовь к чему-то высшему рискует быть заменено на любовь к той или иной идеологии. Более того – апостол Иоанн в Евангелие приводит слова, прямо говорящие об обратном. Второй момент, касающийся ненависти христианства к миру, также абсурден – достаточно вспомнить о том, что Господь возлюбил этот мир так сильно, что отдал Сына ради его спасения. Но более всего показателен, по словам о. Александра, третий аргумент атеиста. С его точки зрения недостаток христианского гуманизма заключается в том, то он призывает любить врагов, в то время как истинный пролетарский гуманизм учит их ненавидеть… В этот момент и происходит саморазоблачение Прокофьева. Человек, рассуждающий о любви к людям, говорит о том, что любовь эта должна быть ограниченной рамками, поставленными извне. Все что снаружи должно быть обезврежено и уничтожено. Методы этого гуманизма – кровь и рабство – говорят сами за себя. О чем здесь еще разговаривать? – вопрошает отец Александр. Мы остановились здесь только на самых важных моментах этого интересного спора. Он закончился саморазоблачением. В наше время атеисты достаточно редко допускают такие промахи, разоблачающие ложность их учения. Однако доводы о якобы слепой любви к Богу и ненависти к миру до сих пор используются некоторыми из них в пылу полемики. Выступление о. Александра являет хороший образец того, как можно отвечать на подобные нападки. Мы надеемся, что оно поможет нашим слушателям лучше подготовиться к подобным спорам. Однако вместе с полемическими достоинствами и смыслами выступление о. Александра ценно еще и тем, объясняет не только легитимность, но и необходимость использования понятия “гуманизм” в рамках церковной науки, определяя при этом возможное поле его применения. Рецензия Романа Шляхтина