Дневник Великого поста. Вербное воскресенье

Сегодня многие ведут дневники. Великопостные заметки священника Александра Дьяченко составили одноименную книгу. День за днем, седмицу за седмицей мы «проживаем» вместе с батюшкой трудности, радости и искушения Великого поста, являясь одновременно как бы и свидетелями, и участниками важного ежедневного события — того, как трудится душа.

На прошлой неделе меня пригласили в храм соседнего с нами города. Попросили принять участие в отпевании новопреставленной женщины, пятидесяти трех лет от роду. Я знал ее. Человеком она была неравнодушным и очень деятельным. Главной ее заботой были старики-инвалиды и дети.

Войдя в храм, увидел тех, кто пришел с ней проститься. Многих из числа тех, кого она окормляла. Напомнило, как в Деяниях апостольских по смерти Тавифы пришли к апостолу Петру вдовицы и показы- вали ему рубашки, которые та им пошила. Вдовицы, старики-инвалиды, те же рубашки…

Эта женщина, ее звали Татьяна, «выбила» у городской администрации помещение для магазина секонд-хенда. Цены на вещи в нем были скорее условные — просто показать, что здесь расположен именно магазин. А так вполне еще приличная одежда свозилась в это место из всех ближайших храмов и раздавалась неимущим. Можно было прийти и взять все, что тебе нужно. Несколько раз в год на большие праздники ей удавалось мобилизовать местных предпринимателей. Те закупали продукты, формировали пищевые наборы и развозили по домам неимущих.

Затем она обратила внимание на детей и решила создать в городе подростковый военно-спортивный клуб. Вышла на организацию ветеранов спецподразделения «Альфа», свела их с местными казаками. Давайте, мужики, думайте, как будем создавать клуб. Договорилась с колледжем, где готовят преподавателей физкультуры, сейчас они проводят с детьми спортивные тренировки. Пошили детям одинаковую форму, и они с песнями маршируют по улицам города. Очищают город от мусора и следят за чистотой вокруг своих домов и на детских площадках. Городская управа выделяет деньги, на которые нанимают транспорт и возят детей в экскурсии.

В приходе Татьяна значилась помощником настоятеля храма по социальной работе. В храме, в котором она никогда не была, а если и видела, так только на картинках. Неходячий инвалид первой группы, на всю жизнь прикованная к инвалидной коляске. Последние годы ее мышцы ослабели настолько, что любое неосторожное прикосновение к телу причиняло ей боль. А она не переставала радоваться. Много и постоянно молилась. Не знаю, может, потому, что Татьяна, наподобие блаженной Матроны, была инвалидом с детства и не имела присущих нам грехов, Господь и избрал ее в провидицы. Она не пророчествовала о будущем, зато к ней запросто являлись души усопших и просили передать живым какую-нибудь просьбу или о чем-то предупредить.

Помню, она дозвонилась на предприятие, где работал незнакомый ей человек, я знаю его лично. Дозвонилась и оставила номер телефона, чтобы тот с ней связался. Потом этот человек мне рассказывал:

— Тетка у меня померла. Своих детей у нее никогда не было, и пришлось нам с братом ее хоронить и организовывать поминки. Все чин по чину, отпели мы ее в церкви, на кладбище проводили и отправились в ресторан помянуть старушку. Ну и помянули. Хорошо помянули, даже танцы под гармошку устроили.

Короче, звонит мне Татьяна и говорит:

— Тетка ваша ко мне приходила, — и называет ее по имени, — просила передать: «Все родные собрались и смотрели на тебя с братом, как напились вы у меня на поминках и не пойми чего вытворяли. Эх вы! Разве кто водкой покойников поминает? Мне за вас было очень стыдно».

Подробно о том, как к ней являлись души усопших, она не рассказывала, но удивлялась, если их не видели другие. Причем все, кто приходил к ней, являлись не во снах, когда она спала, а днем наяву. Почему-то для усопших главной заботой становятся семьи своих пока еще живущих на земле потомков, и очень они переживают, если кто-то из супругов вдруг начинает блудить. Одному из родственников Татьяна передавала требование его матери. Он уехал на работу в Москву, а его жена в это время загуляла. «Сынок, не думай о деньгах. Бросай все и возвращайся домой. Семья распадается». Тот к предупреждению не прислушался, а жена, закрутив роман с другим мужчиной, ушла из семьи.

Иногда те, кому Татьяна передавала послания, на- чинали с ней спорить или что-то доказывать. В ответ она говорила всегда одну и ту же фразу:

— Я только «окно». Передала тебе то, о чем меня просили, а какие ты сделаешь выводы и как поступишь, дело твое.

Молилась она непрестанно. К ней многие приходили советоваться. Вопрос о том же магазине с одеждой для нуждающихся поднимался давно. Ходили в администрацию, просили выделить помещение. Чиновники обещать обещали, но реально никто ничего не делал. Тогда обратились к Татьяне.

— Не тех просите. Сперва просите Бога, потом идите к людям. Без Христа у вас ничего не получится.

Если глава города кого-то не слушал или ходокам по церковным делам отказывали в приеме, она могла позвонить в приемную и сказать:

— Передайте ему: я жду его у себя. Пусть придет.

У нее дома последовательно побывали все главы городской администрации, и все с ней о чем-то беседовали.

Вскоре после того, как меня назначили настоятелем в село Иваново, в храме появился ее родной брат. Он представился и вручил конверт:

— Здесь моя десятина. Сестра велела. Теперь буду вам помогать.

Стоило ему потом начать в чем-нибудь отлынивать, сестра тут как тут и начинает звонить:

— Тебя же Зина, староста, просила ей помочь траву вокруг храма покосить. Обещал? Обещал. Тогда почему не идешь?!

Понятно, что Зина никогда ей не звонила, но в сердцах могла и пожаловаться, просто, в воздух:

— Как же так?! Ведь обещал, а не приходит! После похорон, в воскресенье по окончании службы он подошел ко мне. Мужику под шестьдесят, в глазах слезы:

— Ушла. Кто теперь станет меня уму-разуму учить?

В те же дни отпевали одну женщину. Впервые я увидел ее года три назад. Можете представить: мотороллер с прикрепленной к нему сзади тележкой, а на тележке во весь ее размер — кресло. Настоящее, большое, с подлокотниками. В кресле женщина сидит важная, точно царица. Я как раз шел по дороге из храма, а мотороллер остановился у входа в наш деревенский магазин. Хозяин отправился за покупками, а женщина оставалась сидеть в кресле. Я, проходя мимо нее, поздоровался, а она, не реагируя, молча проводила меня взглядом. Тогда я понял, что она больная.

Пять лет таким образом он вывозил свою парализованную жену на дачу. В машину ее усадить не получалось, потому и придумал всю эту конструкцию с мотороллером и креслом. Всякий раз, отправляясь на дачу, тащил ее на себе по лестнице, усаживал в кресло, закреплял жену ремнем безопасности и заводил свою драндулетку. Для человека стороннего эта процессия казалась забавной. Завидев «царицу на троне», одни начинали, смеясь, показывать пальцем, другие записывали на камеру мобильника. Но он не боялся казаться смешным и продолжал возить ее на природу. Нужно сказать, что дорога, по которой он вывозил парализованную на дачу, непростая. Гаишники шалят на ней регулярно. А он им за пять лет так ни разу и не попался. В церкви, пока она была жива, я его никогда не видел. Теперь заходит. Вернее, подъедет на своем «паджеро», свечку за упокой поставит, неумело перекрестится и уходит.

Казалось бы, все честно, отмучился мужик, теперь можно и забыть про смешную конструкцию мотороллера с креслом, а он тоскует...

Не ошибусь, если скажу, что сейчас во всех храмах народ готовится к Пасхе. Кругом все всё чистят и намывают. Мы тоже готовимся. Сегодня во время уборки прямо рядом с храмом умер один из наших прихожан. Восемь лет назад с ним случился инсульт. Парализовало. Как только поднялся, начал приходить в храм. Сегодня старался работать, как все. Хватался за любое дело. Зина, наша староста, ему говорит:

— Игорь, ты бы отдохнул, хватит с тебя, поезжай домой.

Он не уходит. Тогда ему поручили самую легкую работу, а он все к нам да к нам, не хочет один оставаться. Видим, неожиданно захрипел, упал и умер. Пятьдесят девять лет. Накануне соборовался, в субботу исповедался, вчера, на Вход Господень в Иерусалим, причастился. Стоял на службе с веточками в руках и радовался. Никто, кроме близких, не знал, что из каждой пенсии он в храм отдавал десятину. И даже больше, чем десятину. Привезли жену — в свое время Игорь и ее привел за собой в храм. Сказала:

— Он Пасху ждал. Пост держал как никогда. Сегодня утром я ему говорю: «Ты все в храм да в храм. Побыл бы дома». А он мне: «Не понимаешь. Может, я в последний раз иду».

Почему я эту историю поставил в своем дневнике на Вербное воскресенье, за сутки до его смерти?

Все это случится с ним завтра, а сегодня он стоит на службе прямо передо мной. А когда я начинаю кропить народ святой водой, улыбается и вместе со всеми протягивает мне свои вербочки.

Татьяне в благодарность за все ее добрые дела вскоре после кончины было присвоено звание почетного гражданина города.