Дневник Великого поста. Осознание Креста

Сегодня многие ведут дневники. Великопостные заметки священника Александра Дьяченко составили одноименную книгу. День за днем, седмицу за седмицей мы «проживаем» вместе с батюшкой трудности, радости и искушения Великого поста, являясь одновременно как бы и свидетелями, и участниками важного ежедневного события — того, как трудится душа.

Недавно вижу во сне моего хорошего знакомого, он ведущий на одной из православных радиостанций. Иногда он мне звонит и требует, чтобы я начитал на диктофон и прислал ему несколько своих рассказиков, а они их пустят в эфир. На самом деле он, конечно, просит, но когда тебя просят таким громоподобным басом, то даже мысли не появляется увильнуть, сославшись на постоянную занятость. Привыкнув в армии не столько командовать, сколько подчиняться, вздыхаешь и отправляешься искать средства к реализации поставленной тебе задачи. Благо звукооператор в нашем поселковом Дворце культуры, мой друг Сережа, не отказывается помочь.

Так вот, снится мне, будто сегодня у Н. день рождения. Во сне я его поздравляю и дарю очередную аудиозапись. Проснулся, сон помню отчетливо и думаю: а вдруг на самом деле у человека сегодня день рождения? А что, Н. у меня в синодике записан, я о нем молюсь, вот его ангел мне и подсказал. Позвонить, поздравить? Представил, как звоню, и его ответный рокот: «А где обещанный подарок?»

Да, где подарок? Нет подарка. Тогда нечего и звонить.

Утро началось с обхода немощных и больных. За время Великого поста я должен побывать у всех тех, кто не в состоянии сам побывать в храме. И в самом поселке, и в окружающих нас деревнях. Причащаю, соборую. Со стороны, занятие вроде рутинное, а мне нравится. Верующие старики, свидетели ушедшей эпохи, последние, кто еще может рассказать о войне и времени гонения на Церковь. Молящиеся — люди смиренные, ничего не требуют и никого не осуждают. Придешь, а они радуются тебе, как дети: «Батюшка, ты наш доктор».

Вдруг раздается звонок и следом — бас моего товарища:

— Батюшка, как я рад вас услышать! — Хотя, когда он звонит, слушать большей частью приходится мне.

Перехватывая инициативу, поздравляю Н. с днем рождения, а он смеется:

— Ох, спасибо! Хотя день рождения у меня и не скоро, но подарок приму с благодарностью!

Эк я опростоволосился. Сколько раз себе говорил, не доверяйся снам! Пришлось созваниваться со звукорежиссером Сережей и договариваться о времени очередной записи.

После обеда, уже с переброшенными на флешку новыми начитанными мною рассказами, спускаюсь по лестнице Дворца культуры. Внизу шум. Прислушиваюсь. Несколько голосов говорят одновременно и очень громко. Так бывает, когда, пытаясь доказать кому-то собственную правоту, люди друг другу кричат, а слушать никто никого не слушает. Потому, чтобы быть услышанным, приходится кричать еще громче. Спустился на первый этаж и увидел в фойе людей, много, человек около сорока. Оказалось, наша поликлиника и дневной стационар передаются под новое руководство. Когда-то, это еще в советские годы, в поселке была собственная очень хорошая больница, сейчас от нее уже мало что осталось. Люди, опасаясь, что больничку и вовсе закроют, пришли протестовать. На крики к ним вышел глава поселка, и хотя местной власти больница не подчиняется, все недовольство народ адресует ему.

Протестующие — люди пожилые. Они кричат, жалуясь на плохое медицинское обслуживание, на равнодушие врачей. Они вспоминают, как было раньше и как раньше было хорошо. Вспоминают смотры художественной самодеятельности и постоянные спортивные соревнования в тогда еще совсем молодом поселке. И они тогда были молодыми. Кто думал, что жизнь так повернется?! Теперь они никому не нужны, больные, с нищенскими пенсиями. А еще и больничку могут прикрыть. Единственная отдушина — можно кричать. Глава молчит, а они кричат, и, возбуждаемые безнаказанностью, кричат все громче и громче. Так себя ведут маленькие дети. Эти старики словно такие же дети. Только злые дети, обремененные опытом прожитой жизни, нераскаянными грехами и укоренившимися страстями. Их очень жалко.

Одно порадовало: среди митингующих нет тех, кто ходит в храм. Они старые и больные. Им не на кого надеяться. Больничка, хоть и плохенькая, для них как иллюзия вечной жизни здесь, на земле. Страх неумолимо приближающейся смерти заставляет их кричать.

Сегодня утром, еще перед службой, прикладываюсь к лежащему на аналое кресту. Рядом со мной стоит одна наша постоянная прихожанка. Мы спели тропарь, и она мне говорит:

— Помню, мне провели очередную химиотерапию, после которой я почувствовала себя очень плохо. Так плохо, что, наверное, потеряла сознание. И вижу себя где-то в необычном месте. Вокруг меня свет, лица людей радостных и улыбающихся. Мне очень хорошо, и я не хочу возвращаться назад. Но пришлось. Очнулась — и снова отравленное тело, ощущающее собственную немощь. Раздавленная болезнью, с путающимися в голове обрывками мыслей, я вдруг неожиданно для себя запела: «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко! И святое Воскресение Твое славим!» Уж как я там пела, не знаю, только все повторяя и повторяя эти слова, пела их с благодарностью. Господь дал силы подняться, снова хожу в храм, молюсь вместе со всеми. Батюшка, какая же это милость Божия, что у нас есть храм!

Из книги «Дневник Великого поста». — М.: Никея, 2018