Мифы в психологии: христианская оптика. Миф «всё дело в травме»

В пост нам особенно важно увидеть человека честно — без упрощений, без ярлыков, без тех быстрых рецептов, которыми так богата современная психология. Этот цикл, который мы сняли вместе с психологом Мариной Филоник, — попытка вернуть разговору глубину. Посмотреть на популярные психологические мифы и спокойно разобраться, что в них помогает, а что уводит в сторону от живой христианской картины человека.

Каждую неделю — одно короткое видео с одним мифом.

Миф «всё дело в травме»

Слышали такой тезис, дорогие друзья? Я уверена, что да. Это сейчас настолько модно, что аж из серии «сил моих нет». И мы этот лейбл, шаблон применяем как по отношению к себе, так и по отношению к другим людям.

Как мы используем этот ярлык?

Когда мы это делаем? Когда, например, мне плохо, и я думаю: «Что же со мной такое?» И я думаю: «А, всё дело в травме». И травму-то я точно найду при желании, не вопрос. Или есть какие-то черты во мне, которые мне не нравятся. Например, может быть, я склонен к большой раздражительности, часто срываюсь и кричу на других людей.

Или я, наоборот, человек очень стеснительный, такой зажатый и тревожный, и мне часто страшно. И я, может быть, всю жизнь такой. И мне это не нравится. «Потому что в таком-то возрасте были такие-то события. Это в детстве, в школе надо мной издевались, поэтому я так боюсь людей». Или: «Это потому, что в детстве в школе надо мной издевались, поэтому я такой злой и агрессивный, и теперь я так на людей наезжаю». Или, конечно же: «Потому что мама недостаточно меня любила, у меня дефицит безусловного принятия, и поэтому, конечно же, у меня и образ Бога как наказующего, и людей я воспринимаю как тех, кто меня не принимает, и сам других людей принимать не могу».

Этот лейбл мы наклеиваем также и на других людей, не только на себя.

Когда мы видим другого человека, видим, как он страдает, мучается, с ним что-то происходит. Или он ведет себя так, как нам не нравится. Вот это самое такое, знаете: когда он ведет себя так, как нам нравится, мы ему, скорее всего, не скажем: «Ну, у тебя всё дело в травме». А когда он ведет себя так, как нам неудобно, тогда он скажет: «Ой, ну, слушай, ну, видимо, у тебя всё дело в травме. Это потому что…» И дальше любой концепт.

Что такое травма на самом деле?

Понятие «травма». Вообще травма, ну, можем сказать, что всё-таки существует. Нельзя сказать, что ее нет совсем.

Когда травма существует, есть и ее критерии: когда было какое-то ясное, понятное, тяжелое, часто шоковое событие, выбивающееся из повседневного опыта. Например, вы пережили аварию, автокатастрофу, пожар, смерть близкого человека, утрату переживаете. Может быть, человек вернулся после военных действий, и у него есть такой критерий, как флешбэки — ему постоянно картины, события перед глазами всплывают. Есть ясное переживание по поводу конкретной темы, связанной с событием. И какое-то время это длится, это не будет длиться бесконечно. Мы все, скорее всего, переживали утраты. И да, человек горюет, не случайно примерно год, но пройдет 10 лет, и это уже не будет так остро болеть. 

Мы как-то справляемся даже без специальной работы с травмой и даже без специальной психотерапии.

Значит, понятие травмы когда-то схватывало и описывало, как я сказала, узкий конкретный феномен. Дальше что происходит? Это в психологии происходит часто — такая генерализация. Понятие из узкой темы попадает в широкое поле культуры и генерализуется.
И мы берем и начинаем говорить это слово, до конца не понимая, что за ним стоит. И мы говорим: «Ой, ты меня травмируешь, потому что ты сегодня вовремя не налил мне кофе» или «косо на меня посмотрел». «Ой, ты так абьюзивно себя ведешь, потому что ты сегодня сам устал и со мной не разговариваешь». 

Мы понабрались терминов и используем их некорректно, слишком широко. 

И это сейчас носит довольно массовое явление.

Еще раз давайте вглядимся в эти примеры, когда мы используем это, когда мы начинаем тащить травму в какой-то пример, когда мы начинаем маркировать события как травму. Обычно тогда, когда мне плохо, у меня какое-то плохое состояние, тяжелое, негативное. Оно может быть связано с реальными событиями жизни, с отношениями, с трудностями, которые я претерпеваю. А в жизни всегда будут трудности. И нам всегда будет в какие-то моменты тяжело и очень тяжело. И нам это не нравится, это нормально.

Почему нам хочется верить в этот миф?

Мне трудно выдерживать это свое тяжелое состояние.

Мне тяжело выдерживать, что я не получаю желаемое: у меня не тот уровень дохода, нет друзей, с которыми мне было бы хорошо, муж мой неправильно себя ведет, дети мои никуда не годятся. Мне это всё тяжело. И мне хочется найти себе объяснение, что могло бы быть по-другому. Рай на земле был бы возможен, если бы не…

Это важный момент, потому что концепт травмы создает иллюзию, что могло бы быть по-другому. Мне могло бы быть здесь легко, хорошо, счастливо, прекрасно. И я бы мог не страдать. Я бы мог так себя тяжело не чувствовать. Если бы не травма, которая виновата. И в этом миф.

Даже если бы не было никаких травм, мы бы всё равно не были в полноте счастливы, дорогие друзья. Это неприятная новость. Но если нам удастся это признать, то это даст нам большое освобождение. Правда реальности нашей в том, что в ней будут и счастливые моменты, и очень горькие моменты. Будут моменты, когда нам очень плохо. У нас будут состояния, когда нам очень тяжело.

И, конечно, нам важно искать поддержку в этих состояниях, важно находить то, что для меня хорошо. Конечно, важно искать для себя ситуации, где мне будет лучше, где я буду себя лучше чувствовать. Искать те формы духовной жизни, которые тоже тебя наполняют и поддерживают, когда ты можешь больше и ближе быть с Богом.

Чем опасна такая вера?

И чем ещё опасна вот эта вера в конструкт травмы? Я могу так сильно в этом застрять, что это будет почти инфантильной позицией перекладывания ответственности на прошлые события вместо того, чтобы взросло жить здесь и сейчас. Вместо того чтобы по-взрослому сейчас преодолевать те трудности, которые есть, выдерживать их, претерпевать их, искать себе ресурсы и жить эту жизнь, я могу застрять в том, что я говорю: «Это мама виновата, это детская травма виновата, это те события виноваты».

И здесь какая опасность? Да, конечно, мама, скорее всего, была не идеальной и, скорее всего, допускала какие-то ошибки. Я даже вообще с этим не спорю. Там точно мы найдем у любого человека в истории, в анамнезе, обязательно найдем какие-то тяжелые, провоцирующие болезни переживания, события. Вообще не вопрос. И я могу застрять в обиде и в претензии, как когда-то Адам: «Жена, которую Ты мне дал…» Мама, которую Ты мне дал. Она не так себя вела, и поэтому я последние 30 лет страдаю.

Ну, может быть, не надо. Как сказала мне одна моя знакомая, которая поверила тоже когда-то в это, что это мама виновата. И говорит: «Я хотела высказывать маме много претензий, а потом мама умерла. И я поняла, как я была неправа». Мы можем застрять и потратить много лет жизни на претензии маме, травме, несовершенству мира и не жить жизнь здесь и сейчас.

Что же нам делать с этим мифом?

И тогда, может быть, дорогие друзья, что же нам делать с этим мифом «всё дело в травме»?

Ну, во-первых, осознаем. Можно понаблюдать за собой: как часто я… как часто эта мысль ко мне приходит, как часто я этот лейбл наклеиваю на себя или на других людей. Можно замечать, прямо такое упражнение, в какие моменты я это делаю. Значит, шаг раз.

Можно осознать, наблюдать это за собой и заметить, что скрывает, звоночком о чем для меня становится мысль «всё дело в травме». Что там болит на самом деле у меня? Что я прикрываю этим фиговым листочком? Нам не нравится что-то в реальности. Признаю это. Это тоже нормально. Да, мне не нравится. Я бы хотела, чтобы это было по-другому. Но пока что это не так.

И дальше здесь может быть следующий шаг: попробовать найти, что из этого я реально могу менять прямо сейчас. Может быть, мне не нравится, как мой муж со мной разговаривает. Я попробую с ним аккуратно про это поговорить. Может быть, мне не нравится, как мои дети себя ведут. Но я попробую найти те дни, моменты, когда нам с ними бывает всё-таки хорошо. Не всегда мне с ними плохо. Попробую разделять, где я что-то с этим сделать могу и стоит это делать. Быть в этом настоящем моменте, быть в этой жизни здесь, сейчас. Прямо сейчас, может быть, я могу пойти и поиграть с детьми и дать им полчаса своего времени. Может быть, это будет хорошо, вместо того чтобы быть недовольным, как всё плохо.

А где-то мы обязательно встретимся с тем, и именно это скрывает тезис «Всё дело в травме». Мы встретимся со своим бессилием. Мы встретимся где-то с болезненной точкой, что я это не могу изменить. Я не могу изменить что-то в себе, и, скорее всего, это черта характера. Скорее всего, я всю жизнь был таким.

Может быть, вот как я говорила вначале: раздражительным, или пугливым, или стеснительным. Если я всю жизнь был таким, с чего ты думаешь, что ты вдруг другим станешь и что это виновата травма? Скорее всего, это твой характер, это твоя конституция, ты таким родился. Я бессилен поменять другого человека, бессилен изменить мир вокруг себя и бессилен где-то изменить себя.

С чем-то мне придется мириться, смиряться, если хотите. И, быть может, именно это место может стать точкой, в которой мне особенно нужен Тот, Кто знает про эти все мои слабости, Тот, Кто видит все мои ситуации, Тот, Кто знает каждую мою травму больше, чем я её знаю, и Тот, Кто всё равно остается со мной.

И, может быть, я могу это вспомнить и тоже прийти к Богу. И, может быть, пусть это будет какая-то ваша личная молитва… Я расскажу Богу и про свои травмы — неважно даже, они реальные или мнимые, — и про то, как мне сейчас тяжело, и про то, как меня не устраивает этот мир. «Мир, который Ты создал, Господи, никуда не годится. Мне это страшно не нравится, мне в нем очень тяжело». Пусть это будет честно, так, как есть. И, может быть, ровно в этой точке я окажусь с Ним, как Иов когда-то. И пусть это будет дальше вашим продолжением жизни с Богом.