Депрессия

  Инокиня Евгения (Сеньчукова) – о том, как не «проморгать» депрессию.   Недавно я участвовала в телепередаче, посвященной депрессии. Среди различных высказываний прозвучала реплика: «Ну, депрессия – болезнь модная. Ею болеют горожане, больше творческие люди, офисные работники... Вряд ли рабочий на заводе станет страдать депрессией». Фраза прозвучала мимоходом, поспорить с ней не хватило времени. А поспорить стоит. Это известный тип рассуждений: «Раньше в поле рожали, и ничего», «А как раньше без прививок?», «Вот в деревне экология лучше, там и раком не болеют». Ну и туда же: «На войне депрессий не бывает», «Корову бы тебе да кирпичи грузить – и не будет депрессий». На самом деле раньше была высокая младенческая и материнская смертность, эпидемии уносили миллионы жизней, в деревне умирают от рака, не зная зачастую причин смерти, а на войне, с коровой и кирпичами депрессии бывают. Знакомая живет в горячей точке. Рассказывает: «Я несколько дней не могла поднять головы. Просто лежала и смотрела в одну точку. Шли обстрелы, вокруг окна звенели, а я лежу, даже в убежище не спускаюсь. Потом кот домой вернулся – наверно, отлеживался несколько дней в подвале. Начал плакать, просить есть. Я встала его покормить. Кое-как дальше живу. Кот спас, смешно». Говорите, будет корова – не будет депрессии? Достоевский в «Дневнике писателя» рассказывает страшную историю про мужика, доведшего жену до самоубийства ежедневными побоями. «Мужик забивает жену, увечит ее долгие годы, ругается над нею хуже, чем над собакой. ... Он бил жену чем попало несколько лет сряду – веревками, палками. Вынет половицу, просунет в отверстие ее ноги, а половицу притиснет и бьет, и бьет. Я думаю, он и сам не знал, за что ее бьет... Работу с нее спрашивал; всё она исполняла неуклонно, бессловесно, запуганно и стала наконец как помешанная... Она удавилась в мае поутру, должно быть, в ясный весенний день. Ее видели накануне избитую, совсем обезумевшую. Ходила она тоже перед смертью в волостной суд, и вот там-то и промямлили ей: «Живите согласнее». Вот это «совсем обезумевшая» и «как помешанная» – не образное выражение. Можно предположить, что женщина страдала от жесточайшей реактивной депрессии. Выхода у нее не было, условия жизни – невыносимые. Если в самом начале она могла бы, например, сбежать в монастырь (такие случаи мы знаем из житий), то к концу жизни она не могла уж ничего. Это и есть депрессия. Допустим, садистов, избивающих своих близких до полусмерти, не так много (хотя можно еще почитать «Детство» Максима Горького, о профилактических порках там достаточно). А вот русское пьянство, о котором с горечью пишет тот же Достоевский, – явление далеко не редкое и не врагами России выдуманное. Почему пил русский мужик (и не только мужик: пили женщины, пили подростки с ранних лет, пили священники...)? Да всё от того же. Усталость, однообразие, тяжелейший физический труд, тяжелый климат с длительным слякотным межсезоньем, жесткий сословный уклад, мешающий развитию личности, затянувшееся до второй половины XIX века фактическое рабство (крепостное право), а после – гнетущее ощущение «не своей жизни», когда землю, на которой сами и работали, приходилось выкупать (сравните с нашими современниками, живущими «в кредит» и работающими на ипотеку). Душевному здоровью и спокойствию не способствует, знаете ли. И никакой это изначально не алкоголизм. Это самая настоящая депрессия – «снижение настроения и утрата способности переживать радость, нарушение мышления (негативные суждения, пессимистический взгляд на происходящее и т. д.), двигательная заторможенность» (депрессивная триада). А еще – расстройство сна (оттуда и желание выпить и забыться) и аппетита (оттуда – безумные соревнования «выпить литр водки без закуски»). Тут, конечно, православный читатель вправе задать вопрос: а грехи-то вообще бывают? Или все только болезнь? Пьянство и уныние – это разве не грех? Поясним: пьянство и уныние – безусловно, грехи, но они успешно возрастают на почве болезни, равно как и наоборот: пьянство и уныние – отличная компостная куча, на которой пускает корни депрессия. Никого же не удивляет, что у пьяницы начинает отказывать печень, а у человека, страдающего сахарным диабетом, периодически возникают приступы голода, дающего простор для развития чревоугодия. Настоящая депрессия может вовсе не сопровождаться унынием. Напротив, человек может быть внешне бодрым, работать до упаду, наносить пользу и причинять добро. Самые тяжелые депрессии, которые мне довелось наблюдать в городе, переживали сотрудники благотворительных фондов и успешные офисные работники. Внешне они были веселы и бодры, только одного вынули из петли, а другая чуть не умерла от голода, потому что физически не могла есть. Депрессию лично я описываю анекдотом. Диалог в магазине: «Я хочу поменять у вас елочные игрушки, которые купил на той неделе». – «А чем вас эти не устраивают?» – «Фальшивые». – «Это как?!» – «Да что-то не радуют». Главное правило техники психической безопасности: если у вас «что-то не так», если елочные игрушки перестают радовать или если вас мучают постоянные головные (и не только) боли, которые ничем не удается снять, сонливость или, наоборот, неожиданная бессонница, постоянный голод или, напротив, отвращение к еде – не поленитесь, сходите по врачам, а заодно навестите и психиатра. Может, у вас ничего серьезного и нет. Может, вам нужны не таблетки, а психолог. Просто проявите элементарную заботу о своем здоровье. И запомните. Депрессия – это не модная болезнь. Депрессия – это распространенная болезнь. Как насморк. В ней нет ничего страшного, просто ее надо вовремя лечить. Насморк может перейти в гайморит, а депрессия может разрушить или как минимум повредить личность. Берегите себя.