Насилие в семье и обществе: снять маски. Победить в себе агрессора и жертву

Данная публикация представляет собой запись беседы, проводимой автором в рамках курса «Вопросы пастырского душепопечения» при Минской духовной семинарии. Необходимость этой беседы возникла из убежденности автора, что актуальность темы в нашем обществе недооценивается. Публикация предназначена не только для семей, в целях профилактики насилия, но и для тех лиц, кто по роду своей деятельности и служения может соприкасаться с этим явлением — педагогам, священно-церковно-служителям, социальным работникам{1}.

Насилие в семье и обществе: снять маски. Победить в себе агрессора и жертву

Перед тем как мы начнем нашу беседу, я прошу просмотреть короткометражный фильм «Половина меня», после чего я предлагаю выдержать две минуты паузы, чтобы можно было его немного осмыслить и прожить вызванные им эмоции:

Смотреть фильм по ссылке: https://predanie.ru/polupanov-andrey/polovina-menya/

Формирование почвы для насилия и толерантности к нему

Насилие в семье... Кто-то, услышав это словосочетание, представит себе побои, драки. А за ними — пьянство, психические нарушения. Низкое социальное положение и малый финансовый семейный бюджет...

А теперь давайте представим следующую ситуацию. Вполне нормальная с виду семья приезжает в гости — сестре папы. И, при встрече, родители обращаются к своему четырехлетнему сыну:

— Вася, поцелуй тетю Веру!

Ему этого не хочется. Может быть, от нее запах специфический. Может, мальчика что-то в ее облике или манерах поведения отталкивает. Может, что-то испугало. Неважно почему. Главное — сам факт нежелания ее обнимать и тем более целовать, принимать от нее поцелуй. Но родители настаивают: «Это же твоя тетя!» И, используя родительскую власть, принуждают его к этому действию. Которое повторяется каждый раз при встречах.

В одних семьях первичная реакция мальчика — просто сиюминутный каприз, который, после преодоления, не оставит следов в психике. Но если в семейных взаимоотношениях уже были трещины, включая отношение к ребенку, — для него эти поездки могут стать тихим кошмаром, пусть и мелкого, но все же насилия над его чувствами и желаниями. Переживать который он начинает с момента получения информации: «Вася, мы завтра отправляемся к тете!» Кошмар этот тем кошмарней, что он неизбежен, что нельзя сказать — «я не хочу». Со временем мальчик может привыкнуть к этим поцелуям. Принимать их неизбежность и просто выключать вовремя свои чувства. Повзрослев, может и забыть о них. Но он получил опыт. Который научил его тому, что:

    нет понятия личностных границ;

    тело не является чем-то неприкосновенным — тем, к чему нельзя прикасаться без разрешения самого человека;

    можно принуждать кого-то — близких, тех, кто от тебя зависит, кто с тобою связан — действовать так, как ты считаешь правильным. И это можно назвать не насилием, а воспитанием. В религиозной среде — выработкой послушания.

Наверняка большинство читателей наблюдали подобные эпизоды, разве что с другими лицами и декорациями. Они — обыденны, в них не видят ничего плохого. Как многие не видят что-то ненормальное в том, чтобы принудить не желающего, плачущего и отворачивающегося от Чаши, ребенка «причаститься».

И именно в этих эпизодах формируется почва для насилия. Как повсеместное курение табака создает почву для наркомании. Отсюда — и наша толерантность к насилию. Когда жертвы домашнего насилия даже от психологов и священников могут услышать советы типа «не провоцируй, терпи, молись». Несложно представить и оправдания агрессора, прямо или косвенно отрицающего проблему — они основаны на этой толерантности. Ну, подумаешь, голос повысил, раздраженно разговаривал — так жена сама и спровоцировала! Ну да, надавал сынишке подзатыльников — а как по-другому было заставить его не носиться по квартире? Ущипнул супругу — но это же шутя, и не хотел синяк оставлять. Высмеял ее подруг — так они и в самом деле того стоят. Наорал на всех — потому что по-хорошему не слышат, а порядку на кухне приучить надо. А так все в семье в порядке. Какие проблемы?..

Но раз сказано «А» — почему нельзя сказать и «Б»? Где грань между допустимым и недозволенным в условиях, когда границы размыты и понятия об уважении к пространству другого — личностному и физическому — не существует? Когда нет понятий — моральное унижение и обесценивание?

Часто домашнее насилие проявляется в семьях в виде гиперопеки, под видом заботы. Повышенное внимание, контроль, защита от мнимых опасностей, недоверие, жесткая критика, занижение способностей («чтобы не было «короны»; чтобы не расслаблялся в учебе»), приказы, игнорирование интересов и нужд («чтобы не потакать эгоизму»), эмоциональные манипуляции (демонстрация молчаливых обид и отказ разговаривать на протяжении дней с целью вызвать чувство вины) — все это вполне можно охарактеризовать как эмоциональное насилие. Хотя контролирующая и опекающая сторона, в данном случае, может этого не осознавать. Лица же, выросшие в подобной среде, могут еще более увеличить процент насилия и агрессии в собственной семье.

Кто-то, в силу своего достаточного развития, не допустит прорастать у себя в душе сорнякам агрессии и жестокости. А у кого-то они прорастут.

Что такое насилие? Отличие от агрессии и конфликтов

Кстати, само по себе проявление агрессии еще не является насилием, хотя и радости не вызывает. Насилие обычно сопровождается агрессией. Но агрессия не обязательно перерастает в агрессивность и насилие. От вспышки агрессии, хотя бы в виде раздражения, проявляемого мимикой, жестами, повышенным тоном голоса — не застрахован никто. Будет эволюционировать ли раздражение в раздражительность, станет ли агрессия фактором насилия — это уже другой вопрос.

Так что же это такое — насилие?

Не буду повторять те определения насилия, которые закреплены на законодательных уровнях — в том числе и в Беларуси. Лучше выразить следующими способами:

Если во взаимоотношениях с кем-либо человек испытывает хроническую эмоциональную и/или физическую боль, то имеет место насилие.

Отдельные вспышки агрессии и жестокости травмируют, но не заставляют страдать хронически.

Другое определение:

«Домашнее насилие — это регулярно повторяющиеся акты воздействия физического, психического, экономического, сексуального и иного воздействия, направленные на подавление воли другого человека и приобретение над ним тотального контроля»{2}.

Впрочем, применять насилие можно и по другим причинам. Например, чтобы просто срывать свое недовольство. Если злость и недовольство хронические — значит, есть хроническая же нужда в «мальчике для битья». Неважно, какого пола и возраста. Контроль и подавление воли — в таком случае только средства, чтобы держать «мальчика» в избранной для него роли.

Насилие — это осознанное действие

Животные могут проявлять агрессию, но не способны к насилию. Хотя осознанное — еще не значит полностью умышленное. Кто-то совершает насилие, заранее его планируя. Другие же просто периодически поддаются своим спонтанным и плохо контролируемым эмоциям. Что не снимает с них ответственности — кто мешает обучаться работе с эмоциями и поведенческими реакциями?

Если вы причиняющему вам боль человеку сообщаете об этом, но тот продолжает действовать по-прежнему — это отношения с насилием.

В этой ситуации нет смысла ждать, что партнер изменится. Ругаться, выяснять отношения, объяснять что-либо в надежде на изменения в поведении — бесполезно. Ибо он вызывает боль сознательно. Страдания жертвы отвечают его каким-то внутренним болезненным потребностям (например, стремлению к самоутверждению за счет более слабых), и потому он не считает нужным менять существующий порядок.

Давая определения насилию, важно отличать от него ссоры и конфликты. В конфликтных ситуациях конфликтующие находятся в относительно равной позиции, хоть и могут сопровождать конфликт бурными эмоциями, криками и т. п. Домашнее насилие отличается от конфликта в первую очередь тем, что в нем нет равенства — насильник всегда стремится подавить жертву. Второе важное отличие — домашнее насилие системно и обычно циклично (об этом — впереди).

И еще три очень важных замечания:

Первое. Жертва способна начать сопротивление насилию только если распознает его именно как насилие.

Второе. Выйти из ситуации насилия в одиночку, без поддержки со стороны (социальной, юридической, духовной и проч.) удается только единицам.

Третье. Чем больше человек прожил в ситуации насилия, тем тяжелее ему обратиться за помощью и разорвать отношения с агрессором{3}. Долговременное проживание в ситуации насилия разрушает личность и, соответственно, способность воли к изменению ситуации.

Виды и формы насилия

Чтобы распознать насилие как таковое, необходимо четко представлять его виды и формы. При нашей привычности к некоторым его проявлениям или в силу того, что многие даже не представляют, во что оно может облекаться — без минимальной базы знаний это не всегда просто. К примеру, те, кто воспитан на понятии «супружеского долга», нелегко воспринимают мысль, что изнасиловать может не только какой-то пьяный в подъезде, но и собственный супруг. Еще тяжелее доходит до сознания понятие психологического насилия.

Видов и форм насилия много. И не только в семье. Насилие на расовой почве, на религиозной... Мы не можем говорить о них всех. Для раскрытия базовых понятий о насилии, достаточно показать основные виды. Это:

    физическое,

    психологическое (эмоциональное),

    сексуальное,

    экономическое.

Разумеется, указанные виды насилия очень редко бывают по отдельности. Физическое насилие подразумевает эмоциональное. Женщина, жертва насилия, часто экономически и социально зависит от мужа-агрессора. Некуда переехать жить, низкая зарплата или нахождение в декретном «отпуске» (не случайно пишу в кавычках — трудно назвать это время отпуском), отсутствие понимания со стороны родителей и близких родных (которые не хотят или не способны принять наличие проблемы и как-то попытаться помочь)... Это — часть причин, почему жертве часто нелегко выйти из ситуации насилия.

Вообще, экономический фактор играет в «драмтеатре» (каковым становится семья, где есть насилие, алкоголизм и т. п.) существенную роль. Представьте ситуацию, когда в семье работает только один из ее членов. Таким образом, остальные оказываются от него экономически зависимы. Это порождает у хозяина положения мысли о том, что, раз он/она зарабатывает деньги и обеспечивает семью — значит, он/она имеет право на то, что бы диктовать зависящим от него/нее лицам, как им жить. И, поэтому считает возможным диктовать, как одеваться. Требовать отчета о потраченных в магазине на детское питание и памперсы финансах. Самому решать, нужно или нет покупать членам семьи новую обувь. А в случае более серьезных «проступков» жертвы, например, разговоров с теми, «с кем не надо», или неправильно и некачественно сделанных домашних дел, насильник считает себя вправе нанести пощечины или удары. Поэтому, если при предложении «руки и сердца» невесте озвучивается мысль, что ей не нужно будет работать (пусть занимается домашними делами), да еще предлагается уехать в другой город (где не будет у нее рядом родных и друзей) — стоит задуматься о возможных внутренних мотивациях предлагающего эти условия человека.

Цикличность проявления насилия

Но есть еще немаловажный момент, из-за которого далеко не сразу жертва насилия осознает свое реальное положение: агрессор не всегда ведет себя агрессивно. У него есть и другие маски или стороны личности. А временами он становится иным, таким, каким его знали раньше. И так хочется верить, что совершенный акт насилия был «28-й последний раз»! Хотя психологи давно знают, что «возвращение мужа/папы» — это всего лишь часть цикла.

Стадии развития насилия

Как видим на изображении, цикл насилия может состоять из четырех стандартных стадий, или фаз.

1. Нарастание напряжения в семье/коллективе. Возрастает недовольство в отношениях и нарушается общение между членами семьи. Атмосфера электризуется. Насилие проявляется уже здесь, но еще в слабой форме, на психологическом уровне. В состоянии предожидания «взрыва», желая его отсрочить, жертва может вести себя, максимально угождая агрессору, стремясь предугадывать и выполнять его малейшие пожелания, избегать поводов к его недовольству («дети, ведите себя тихо, как мышки — папе отдых нужен после работы!»). В рабочем коллективе все могут затаиться, в надежде, что «извержение вулкана» в этот раз будет не в его сторону, а другого подчиненного. Но это не помогает. Чем больше потакаем агрессору, тем больше будут расти его требования и придирки. В конечном итоге повод для срыва будет найден.

2. Насильственный инцидент. Происходит вспышка жестокости вербального, эмоционального или физического характера. Сопровождается яростью, криками, обвинениями, угрозами, запугиванием.

3. Примирение. Обидчик приносит извинения, объясняет причину жестокости, частично или полностью при этом перекладывая вину на жертву («ты меня спровоцировала»), иногда отрицает произошедшее или убеждает жертву в преувеличении событий. В это время насильник может стремиться показать наглядным образом свое сожаление в поступке, пытаться «искупить вину». Он становится добрым и внимательным. Типичный пример: на следующий день после насильственного инцидента агрессор дарит жене букет цветов, может организовать семейный ужин в ресторане или другими способами демонстрирует «любовь и заботу».

4. Спокойный период в отношениях («медовый месяц»). Насильственный инцидент «забыт», обидчик «прощен» (точнее, обида на него подавлена). Фаза называется «медовый месяц» потому, что качество отношений между партнерами на этой стадии возвращается к первоначальному. Он — «снова тот настоящий». Целью этой стадии является удержать жертву в семье и сохранить видимость благополучия. Этот период может длиться от нескольких часов до нескольких месяцев.

А дальше — возвращение к первому этапу. Правда, с течением времени «медовый месяц» понемногу сокращается. По мере вовлеченности жертвы в свою роль. Да и стадия примирения тоже изменяется — зачем «надрываться», выпрашивая прощение, если воля жертвы, с точки зрения насильника, полностью под его контролем, и никуда она не денется?

Существует другая форма насилия, не циклическая а, скорее, хроническая и подтачивающая «исподтишка». Когда нет физических ударов, нет нецензурных слов и криков. Но отсутствуют эмоциональная поддержка, слова одобрения и благодарности, выражение тепла и доверия. Вместо них есть мелкие, но частые поддевки, неприятные подшучивания, упреки, высмеивание явных и придуманных недостатков. И это приводит за считаные годы к психическому подрыву личности, подавлению ее творческих потенциалов, способности к развитию, к опустошению. При этом твердо может держаться фасад благополучия, и даже близкие люди могут не подозревать о происходящей в этой семье трагедии. И только удивляются, почему жертва так часто выглядит усталой и блеклой.

Последствия

Что происходит, если насилие продолжается достаточно долгий срок?

   1. Волевое и эмоциональное разрушение. Стирается личность. Вырабатывается привыкание быть жертвой (так называемая виктимизация). Развивается синдром выученной беспомощности (даже когда есть возможность что-то изменить, выйти на свободу — жертва уже слишком апатична, чтобы этим воспользоваться). Более того: даже если связь с насильником теряется (смерть, тюрьма, развод) — у жертвы к этому времени может сформироваться способность притягивать к себе разнообразные несчастья, порой на пустом месте. Ее жизненными установками становятся: больно — но привычно; счастье невозможно, «бывает и хуже». Обиды, злость, раздражительность, хроническая эмоциональная усталость, депрессия (как эмоциональная, так, со временем, и эндогенная, из-за нарушения в работе нервной и эндокринной систем) — нередкие спутники жертвы.

   2. Разрушение здоровья, как прямое следствие физического насилия, или в виде психосоматических заболеваний. Гипертензия, мигренозные боли, болезни позвоночника, который физически гнется от морального груза и униженности — что угодно может вырасти на этой почве. Тем более что лечение в больнице — порой единственный способ передышки от цикла насилия и обязанностей «обслуживающего персонала», в которую превращена жертва. Организм этим и пользуется.

   3. Терпимость к насилию способствует его дальнейшему прогрессу. Не встречая должных границ, агрессор, скорее всего, будет только усиливать свою агрессивность.

   4. Есть риск плачевного результата для обеих сторон — когда агрессор может, в результате роста своей агрессивности или «случайно» (жертва от толчка ударяется об угол стола и разбивает висок), убить свою жертву. И наоборот: в порыве отчаяния жертва внезапно хватает с кухонного стола нож, выставляет его перед напирающим агрессором — и тому причиняется тяжелая рана или даже смерть. Для суда, конечно, уже она будет преступником, пусть и с со смягчающими вину обстоятельствами.

   5. Искажения в духовной сфере. В словах о жертвенности, о скорбях, которые ожидают христиан в их жизни, о необходимости нести свой крест — слышится подтверждение необходимости смиряться и терпеть насилие. Таким образом, позиция жертвы, в ее собственных глазах, получает религиозную санкцию. Потому православным верующим в ситуации насилия помочь порой еще сложнее, чем нерелигиозным лицам.

   6. Жертва насилия сама может стать агрессором по отношению к более слабым, зависящим от нее лицам. Детям, например. Или, если она руководитель — по отношению к подчиненным на работе. Принцип — «мне плохо, и мне нужно на ком-то «сорваться».

   7. Передача «эстафеты» детям. Видя у родителей отношения с насилием или даже терпя его сами, дети неизбежно подвергаются деформации психики. И, впоследствии у них высокий риск создать нездоровые отношения в собственной семье, как и в целом в социуме (с друзьями, коллегами и т. д.).

Дополнительные мысли о нарушениях в духовной сфере

Женщины — жертвы насилия могут активно посещать храм и причащаться, держать молитву и пост. Надеяться, что молитвой и любовью спасут насильника от плохой вечной участи. Тем более когда есть установка: «Мы венчаны, и семья — это святое; детям нужен отец»{4}. Но взять ответственность за свою собственную личную жизнь им трудно. Тем более что у них ее практически может и не быть... Они очень хотят хоть немного ощутить тот свет и тепло, что льется из Евангелия, из всего строя богослужения. Но их внутренние защитные панцири («быть счастливой = эгоизму», «только страданиями можно искупить свои грехи») не дают теплу и свету проникнуть в души, сделать их причастными радости православия. Их состояние в этом плане очень похоже на состояние тех мам и жен, которые попали в ловушку созависимых отношений с алкоголиком.

Следующее искажение в духовной жизни состоит в том, что в самом церковном пространстве жертвы и агрессоры способны воспроизводить привычный для них формат взаимоотношений, находя, кому подчиниться или над кем доминировать. Пусть настоятель местного храма и не возьмет на себя роль «старца», жестко управляющего своими «чадами» — они все равно найдут себе «духовника», своей ролью заменяющего отца или мужа-агрессора. Даже если для связи с ним придется ездить за 200 км. И будут беспрекословно воплощать его установки в жизни. О посте, о молитвенном правиле, о форме одежды — и о многом другом. Перекладывать на него полностью ответственность за свою жизнь. И трансловать эти модели «православия» окружающим, как единственно правильные.

И снова о детях

Хочется еще дополнить пункт 7. В моей практике было несколько случаев, когда супруга решалась-таки разорвать отношения с алкоголиком-агрессором — и ее ребенок становился на сторону папы, обвиняя во всех проблемах маму. Впоследствии я нашел объяснение этого феномена у психологов. Один из способов защиты от зла, которое сильнее ребенка, — это отождествление себя с этим злом. Мир злой, и чтобы в нем выжить, нужно быть сильным и жестоким. Как папа. А мама, раз она слабая — это «обслуживающий персонал» для папы, и она обязана выполнять эту функцию, а не убегать из семьи... А еще есть принцип вытеснения из сознания. Все, что делает в пьяном угаре папа, быстро забывается. Зато помнится, как он мороженое купил или на карусели покататься сводил. Потому — папа хороший. Мама, которая хочет лишить ребенка папы, — соответственно, плохая. Особенно, если она позволяла себе где-то как-то на ребенке сорваться или просто ответить раздражительным тоном. И это она провоцирует папу на пьянство и насилие. Если бы она не... (далее идет перечисление «оправданий» поведения, приводимых отцом, и которые безоговорочно принимаются ребенком) — «тогда папа бы маму не ударил». А если папа и к ребенку применил насилие — «это потому что я тоже неправильно себя вел» (сильно шумел, не сделал вовремя уроки). А так папа очень хороший, и, «если я буду хорошо себя вести, мы в воскресенье на речку отправимся»...Так психика ребенка пытается справиться с непосильной для нее нагрузкой...

Таким образом, как можно видеть из описания последствий семейного насилия, оно настолько разрушительно для всех участников печального «драмтеатра», что, как надеюсь, ни у кого из слушателей нашей беседы не останется сомнений в том, что насилие — это уродство, которое нельзя ничем оправдать.

Что делать?

Первое, что все мы можем сделать, — это снять маски с насилия. Назвать вещи своими именами. Что мы с вами сейчас и делаем. Уже сам откровенный разговор на эту тему может в кого-то влить силы, чтобы решиться на шаги по прекращению насилия{5}. Возможно, кто-то даже у себя увидит какой-то процент склонности к агрессивности и захочет что-то в себе изменить. Если же мы поймем, что атмосферу насилия в своей семье создал наш собственный близкий друг, — именно во имя дружбы стоит его не покрывать и оправдывать, а попытаться помочь ему посмотреть правде в глаза и принять решение изменить ситуацию.

Второе — обратиться за помощью. Хотя в Беларуси нет специального закона относительно домашнего насилия, однако к настоящему времени уже накоплен опыт по оказанию помощи его жертвам. И есть целая сеть организаций — государственных, общественных, религиозных — которые эту помощь оказывают. По телефону горячей линии 88011008801 или самостоятельно в интернете можно узнать ресурсы для каждого региона Беларуси. В практике известны случаи, что даже в удаленных от городов деревнях эту помощь получали.

Что касается лиц, желающих справиться со своей агрессивностью, то существуют (например, в Минске при Центре соцобслуживания семьи и детей на ул. Чеботарева, 6а) программы по коррекции агрессивного поведения. Если агрессия связана с зависимостью от алкоголя/наркотиков или является паттерном, усвоенным в детском/подростковом периоде, то эффективную помощь можно найти в анонимных сообществах АА, АН, ВДА, которые получили определенное распространение в русскоязычных регионах, обладают собственными интернет-ресурсами, и, таким образом, доступны для всех.

Виды помощи жертвам насилия бывают разными. Основные из них:

    информационно-консультативная;

    психологическая;

    юридическая;

    предоставление убежища («кризисная комната»);

    социальная (помощь в социализации, нахождении работы).

Можно заметить, что помощь даже на одном уровне может сыграть значительную роль.

Вопрос: чем может помочь священнослужитель, помимо молитв? На него можно ответить, если помнить, что он является тем лицом, к которому нередко обращаются с различными проблемами в первую очередь. В большинстве случаев обращающиеся и понятия не имеют о том, что для оказания помощи существуют квалифицированные службы и что сор из избы, оказывается, можно и нужно выносить — чтобы изба была чистой. Плюс, как уже упоминалось, им мешают неверно понятые христианские установки на жизнь. Но священник для них — авторитет. И, корректно пользуясь этим авторитетом, служитель Церкви может помочь преодолеть усвоенные предубеждения и опасения, и тем самым мотивировать на обращение за адекватной помощью в соответствующие структуры.

Для этого не нужно специального обучения по проблеме насилия. Понятно, что священник не может быть компетентным по всем социальным вопросам. Ведь это — и алкоголизм в семье, и наличие детей-инвалидов, и конфликты в рабочем коллективе, и онкология... На мой взгляд, вполне достаточно, если священнослужитель будет иметь у себя под руками адреса и контакты тех, кто этим проблемами занимается на профессиональном уровне, а также групп самопомощи данного региона.

Третье — мы можем определиться с мерой личной ответственности, если являемся свидетелями ситуации насилия в семье.

Я помню о давней любопытной истории.

Полицейским австралийского города Перт позвонил прохожий и рассказал, что слышит рядом в доме мужские крики — «почему ты не умираешь?» — на фоне детского плача. Полицейские быстро прибыли. И выяснилось, что глава семьи боится пауков. Поэтому, когда он нашел одного из них у себя дома, то попытался убить. Но паук очень хотел жить, и ускользал от мужчины на протяжении нескольких часов. Хозяин дома стал нервничать и сорвался на крик. Он извинился перед полицией за вызов, и инцидент был исчерпан{6}.

Что привлекло мое внимание в этой истории, так это реакция прохожего. Возникло опасение, что рядом, за стеной, совершается насилие — и человек тут же вызвал полицию. Нормальная, здоровая реакция взрослого человека. При необходимости готового дать свидетельские показания и даже являться на судебные процессы — чтобы своим свидетельством остановить агрессора. Так же как будет нормальной реакцией на садящегося в пьяном виде за руль соседа — сообщить об этом в ГАИ (когда не получается остановить нарушителя более мягкими способами). Ну да, с этого времени мы для него станем врагом. Ибо в его глазах это мы виноваты в том, что его лишили водительских прав. А не сам он, грубо нарушивший правила управления автотранспортом. Но что нам важнее — сохранить видимость «хороших отношений» или пресечь опасность, которую представляет его поведение?

Итак, что конкретно можно сделать в ситуации, если мы знаем, что у наших соседей имеется проблема насилия?

1. Ненавязчиво, корректно подсказать жертве насилия ресурсы помощи, предложить обратиться к специалистам (если человек — православный христианин — то порекомендовать компетентного священника). Но стоит помнить, что навязать помощь мы не можем.

2. Если мы наблюдаем, что происходящий в данный момент акт насилия реально угрожает здоровью и жизни членов семьи агрессора — позвонить в милицию, взяв на себя ответственность свидетеля.

3. Бывают случаи, когда поведение агрессора выходит за рамки внутрисемейных отношений и касается соседей. Обычно это связанно с пьянством или другими психическими и поведенческими отклонениями, ведущими к агрессии. Например, громкая, слышимая (в т. ч. нашими детьми) в смежных квартирах нецензурная брань. Угрозы и/или какие-либо приставания к соседям. Нарушение общественного спокойствия (ночные шумные попойки). В таких случаях можно создать с другими соседями коалицию и подать совместное заявление относительно данных правонарушений, попутно сообщив о фактах насилия к членам его семьи, свидетелями которых мы оказались. Хорошо при этом предварительно проконсультироваться со специалистами, чтобы это заявление было грамотно обосновано. На телефоне горячей линии для жертв насилия, к примеру, в определенные дни дежурит представитель МВД, который может помочь в этом вопросе. Не исключено, что сама жертва насилия (мама, жена) будет просить нас не придавать огласке проблему, забрать заявление. Важно не поддаваться этим просьбам — вместо этого предложить ей принять помощь.

Я знаю историю знакомой супружеской пары, сосед которых, помимо того что был агрессором по отношению к супруге, оказался как раз из таких нарушителей общественной морали. В данном случае удалось объединить подъезд для подачи общего заявления, что привело к целой серии судов. В конечном итоге, несмотря на активное сопротивление агрессора, тот потерпел поражение и отправился в места лишения свободы. А жители подъезда, включая бывшую супругу агрессора, смогли вздохнуть с облегчением.

О женском насилии

Наверное, у многих уже возникли следующие вопросы. Почему жертвой обычно показываются лица женского пола, а не мужского? Не провоцируют ли женщины сами насилие?

В моей практике большинство обращений по поводу насилия со стороны женщин — в основном психологического характера — связано с «фактором матери» (так называется известная книга Генри Клауда). Обычно оно проявляется в стремлении контролировать жизнь своих детей, вмешиваться в их семьи, максимально привязывать их к себе. Но это — тема отдельной беседы{7}. Что же касается мужей, страдающих от своих жен — мне известны только единичные случаи. Поскольку же то, что я говорю или пишу, вырастает из моей личной практики и наблюдений — распространяться по этому поводу не считаю возможным{8}. Замечу только следующее. В сводке МВД встречаются факты насилия женщин по отношению к мужьям. Только в большинстве случаев это происходит в качестве самозащиты от агрессора отчаявшейся супруги — супруги, не получившей вовремя помощь, или даже не знавшей, что таковая имеется.

Бывает также, что женщина транслирует в свою семейную жизнь собственные детские и подростковые неразрешенные узлы, связанные с проблемами в родительской семье. На отношения к супругу могут влиять несбывшиеся иллюзорные представления о браке. Или когда замуж выходили не по любви. Точнее, может, и думали, что по любви. Только за любовь принимая что угодно — от жалости к «несчастному мальчику, о котором нужно заботиться» до простых знаков дружбы. А еще порой замуж «выскакивают», а не выходят — чтобы удрать из родительской семьи с ее проблемами. Надеясь, что любовь потом родится. При этом никакой работы над собой не производится. В результате чувство собственной несостоятельности, эмоциональный голод на любовь, разочарования и толкают на плохо осознаваемые и неконтролируемые агрессивные действия в адрес супруга.

Иногда своей агрессивностью жена провоцирует на ответное насилие как раз для того, чтобы почувствовать себя несчастной жертвой или даже наказать себя — за то, что «была плохой дочерью». Почему плохой? Так доносилось ей родителями, или потому что не смогла предотвратить их развод («если бы я была хорошей, папа любил бы меня и не ушел из семьи»).

То есть все эти случаи насилия являются скорее посланием, что «мне плохо, и мне нужна помощь». И лучшее, что муж такой дамы может сделать, — создать условия, чтобы супруга могла отогреться и обрести женственность. А также выставить личностные границы, научиться выходить из ситуации, не реагировать на провокации. Непросто, но вполне достижимо, если действительно есть любовь к семье и желание изменить ситуацию.

Признаки поведения, которые могут указывать на склонность партнера к контролю и агрессивности

Можно ли распознать в ухаживающем человеке признаки будущего агрессора? Благодаря накопленным наблюдениям и опыту, работающие с проблемой домашнего насилия специалисты говорят однозначно: да. И на них стоит своевременно обратить внимание. Возможно, кому -то это поможет избежать будущих трагедий.

Первая возможность лучше узнать человека — близкое знакомство с его родительской семьей. Обратите внимание, как принято общаться между отцом и матерью. В какой-то мере вы сможете увидеть возможный вариант общения уже в вашем браке с вашим избранником. Имеет ли место отчуждение? Уважительно ли или пренебрежительно отношение друг к другу? Проявляется ли агрессивное поведение? Как принимают в семье вас, как относятся к возможности вашего с этим человеком брака? Это один из важных этапов выбора. Этим вы можете обезопасить свою жизнь в последующем.

В иных случаях можно обратить внимание на его следующие действия:

   1. Партнер постоянно пытается вас контролировать: часто звонит, пишет сообщения, чтобы узнать, где вы находитесь и с кем. Не отпускает вас одну на встречи с друзьями, родственниками, старается всегда вас сопровождать.

   2. Партнер диктует вам, что и куда одевать, как и какой косметикой пользоваться либо вообще запрещает пользоваться косметикой; резко протестует против каких-либо вещей в вашем гардеробе (например, запрещает носить короткие платья, юбки и т. п.). Все это может оправдываться заботой о вашем облике, о вашем достоинстве.

   3. Партнер демонстрирует вспышки ревности к вам. Часто винит вас, что вы «недостаточно любите его / или не любите вообще».

   4. Партнер постоянно пытается ограничить круг вашего общения; не разрешает видеться вам с теми, с кем вы хотели бы общаться, мотивируя это тем, что хочет как можно больше времени проводить вдвоем.

   5. Позволяет себе пренебрежительно (оскорбительно, с насмешкой, отпускать «колкости») высказываться о ваших друзьях, родственниках, коллегах.

   6. Партнер когда-либо говорил или постоянно говорит вам, что покончит жизнь самоубийством, если вы расстанетесь с ним.

   7. Партнер проявляет жестокость к людям, животным, и вы были свидетельницей сцены жестокости со стороны партнера к людям и/или животным.

   8. Партнер когда-либо/постоянно кричит на вас, оскорбляет, говорит в ваш адрес бранные слова.

   9. Партнер когда-либо толкал вас, дал вам пощечину, за что потом извинялся, просил прощения и обещал, что подобное больше не повторится.

   10. Партнер постоянно контролирует ваши траты, требует от вас подробного отчета о потраченных деньгах (в случае, если вы ведете общий бюджет).

   11. Партнер настаивает на половых отношениях, даже если вы говорите «нет».

   12. Позволяет себе встречаться с вами в нетрезвом виде (обещая бросить пить после свадьбы), курить при вас, употреблять грубые и нецензурные слова — даже после того, как вы дали понять, что вам это неприятно.

   13. Винит вас или алкоголь, когда ведет себя с вами агрессивно.

   14. Подшучивает над вашими интересами и увлечениями (высмеивает их).

   15. С какого-то момента отношения начинают напоминать «американские горки»: на фоне романтических отношений вдруг возникают конфликтные ситуации. Спровоцированные, конечно же, жертвой. А затем — вновь примирение и период блаженства. Эти «американские горки» на гормональном уровне формируют у жертвы зависимость, схожую с наркотической.

   16. Ухажер/партнер открыто выражает негативное отношение к бывшей партнерше/супруге, винит ее в разводе или других бедах.

   17. Он больше проявляет к вам знаков любви, галантности в присутствии других людей.

   18. Активно демонстрирует вас своим друзьям и коллегам («посмотрите, какая со мной красавица!», «какой новый у меня замечательный друг!»){9}.

Этот список не является полным. Но суть его понятна. Если человек каким-либо способом еще до брака демонстрирует:

    неуважительность к вам и вашему окружению, к вашим интересам;

    неспособность/нежелание что-то менять в себе, своем поведении, если оно вам наносит моральную/физическую боль, вызывает тревогу;

    пренебрежительное отношение к вашим личностным границам, вашей вере и ценностным убеждениям — все это может указывать на то, что в браке или «дружбе» у вас будет высокий риск оказаться в зоне насилия.

Подвид добрачного агрессивного поведения, указывающего на возможную склонность к насилию — это «атака любовью». Очень быстро после знакомства человек начинает активно демонстрировать свои «чувства любви». В чем это проявляется? Ухаживающее лицо:

    исписывает под вашим окном асфальт «признаниями»;

    часто посылает сообщения;

    перехватывает на автомобиле у подъезда (подвезти на работу или домой);

    задаривает цветами (конфетами и проч.);

    приходит к вам, когда вы его не ждете, вторгаясь в круг ваших подруг и друзей;

    проявляет повышенную «любовную» эмоциональность;

    затаскивает вас в рестораны/кафетерии;

    совершает другие подобные поступки (все зависит от его воображения и финансовых возможностей), нацеленные на завоевание вас.

И старается форсировать события, как можно быстрее стремясь к заключению с вами брака или переходу к совместному проживанию. Отрывая при этом от родителей, родственников, круга друзей (изоляция) — «чтобы не мешали нашему счастью»... Хотелось бы такую внимательность и заботу принять за любовь. К сожалению, практика давно показала, что за подобным натиском стоит стремление как можно быстрее завладеть «собственностью», не давая возможности опомниться и трезво посмотреть на ситуацию. Одновременно этим напором происходит захват управления жизнью потенциальной жертвы в свои руки.

Такой метод воздействия особенно будет эффективен, если вы выросли сами в дисфункциональной семье и у вас имеется голод на любовь{10}.

Однозначно отсутствием подлинной любви и уважения являются вспышки ревности.

В заключение

Завершая нашу беседу, можно кратко обозначить еще несколько мыслей, которые мы не можем раскрыть, поскольку каждая требует, для этого, определенного времени:

   A. Оправдания насилию в самом поведении жертвы не может быть.

   B. Любые попытки обосновать допустимость жесткого отношения к членам семьи, используя ссылки на Священное Писание или на христианскую традицию, — не более чем манипуляции с целью оправдать свои или чьи-то склонности к агрессивным действиям.

   C. Насилие полностью противоестественно природе и совершенно чуждо жизни по Евангелию.

   D. Насилие в семье можно предотвратить — иногда для этого достаточно своевременно снять с него маски (что, повторюсь, мы с вами сейчас и делаем).

   E. Домашнее насилие может совершаться даже в семьях у наших близких друзей или коллег. И, если мы не будем стесняться этой темы — ее открытое обсуждение может подвигнуть этих людей выйти из позиции замалчивания проблемы.

   F. Агрессор — человек, который сам нуждается в духовной и психологической помощи, пусть даже этого не признает. Если в нашей среде обнаруживается такой — важно избегать двух крайностей: полного его отчуждения от коллектива/круга друзей/приходской общины или попыток его оправдать. Правильней будет честно озвучить нашу боль за его поведение и попытаться, корректно, убедить его принять доступную помощь, дав при этом четко понять, что мы не можем принять эту сторону его личности и по-прежнему сохранять прежние тесные товарищеские отношения, как будто ничего особенного не происходит.

   G. Со времен грехопадения вирус агрессивности и жестокости есть в каждом из нас — потому важна христианская аскеза в виде работы над собой, чтобы этот вирус не нашел достаточной для него питательной среды. Поэтому в апостольских Посланиях не раз говорится о необходимости внимательности к себе.

Комментарии