Проповеди, статьи, выступления

Протоиерей Димитрий Смирнов

Проповеди, статьи, выступления

Проповедь в канун Сретения

(14 февраля 1988 года)

Завтра Святая Церковь празднует Сретение, что в переводе со старославянского значит «встреча». Встречаются Господь-Младенец и старец Симеон. Матерь Божия принесла Младенца в храм, и Духом водимый Симеон тоже туда пришел, ибо ему было сказано от Бога, что он не умрет, пока не увидит спасение Израиля, пока не увидит Спасителя, Мессию, Христа, обещанного пророками. Церковь избрала это событие двунадесятым праздником, потому что в нем содержится очень большой духовный смысл.

Библия состоит из двух частей – Ветхого и Нового Заветов. В Ветхом Завете изложена жизнь человечества от Адама до Авраама и потом жизнь богоизбранного народа от Авраама до пришествия Христа, которая была характерна тем, что Израиль постоянно отступал от Бога, но Господь заботился о Своих людях, спасал, избавлял, наказывал, посылал пророков, пытаясь вернуть их на истинный путь.

Древний Израиль является некоей каплей воды, в которой отражается жизнь любого народа. Ветхозаветные книги повествуют об истории не только евреев, а и всего человечества, но истории духовной. Потому что главное, конечно, не те события, которые в них изложены, хотя Библия и является отчасти историческим памятником, главное – духовные перипетии того, как Господь строил Свой народ, постепенно его воспитывал, подводил к тому, чтобы он смог принять Христа Спасителя.

Ветхий Завет («завет» значит «договор») был заключен на горе Синай. Мы знаем, что величайший из пророков израильских Моисей за любовь к своим соотечественникам был избран Богом для того, чтобы дать ему закон. Он поднялся на гору Синай, и там Господь открыл ему Свою славу. Моисей видел тот самый Фаворский свет, который видели Петр, Иаков и Иоанн. И когда он спускался с горы, его лик так сиял, что он вынужден был покрыть голову платком, потому что люди, ждавшие его внизу, не могли видеть этот хотя и отраженный, но Божественный свет. Моисей принес десять заповедей. Заповедь о том, что есть только один Бог и только Ему одному надо поклоняться. О том, что нужно почитать отца и мать, потому что без этого не может быть здоровой семьи и общество распадется. О том, чтобы не убивали, не крали, не блудили, не завидовали, не врали.

Почему понадобился весь авторитет Моисея и авторитет Самого Бога, чтобы подчеркнуть для людей такие очевидные вещи? Потому что они настолько одичали, вроде нас с вами, что не понимали самых простых вещей.

И вот с помощью заповедей, которые были даны только ему, Израиль очень долго сохранялся от духовных повреждений. Остальные же народы деградировали в область демоническую. Они пошли по пути язычества, поклонения многим богам, то есть бесовской силе, и поэтому явили страшные преступления, которые даже падшему человеку 20 века просто присниться не могут. Например, величайшая доблесть для японца – сделать харакири, то есть вспороть себе живот, чтобы не навлечь на свою голову позора. Может ли быть больший грех для христианина? Кто научил человека, что зарезаться из гордости есть высшая добродетель? Только дьявол. И все языческие религии – это служение дьяволу в той или иной форме. Еще осталась память о майя, инках и ацтеках, чьи цивилизации были разрушены испанскими конкистадорами и стерты с лица земли, а их язык забыт. До какого же нечеловеческого состояния они дошли, что в жертву приносили живых людей. Жрец каменным ножом вскрывал грудную клетку человека, доставал оттуда трепещущее сердце и разрывал его на части на глазах у толпы. Или людей сбрасывали на пики, которые были у подножия горы, и убивали не по одному, не по два, а сотнями тысяч ежегодно. В Древней Спарте хилых младенцев бросали со скалы. Способны ли какая мать или какой отец до этого додуматься?! Только сатана может такое подсказать. Суворов, например, родился очень слабым младенцем – и стал замечательным военачальником. Скольких Суворовых выкинули в Спарте со скалы; скольких музыкантов, поэтов, художников сожгли в печах, принесли в жертву Молоху! А какие существовали чудовищные извращения и чисто сатанинские эротические культы? Достаточно посмотреть на изображения языческих богов, уродливые, с безобразными клыками. Японские или китайские божества – это все драконы, страшные, брызжущие слюной, обязательно с копытами и хвостом, всегда с рогами. А в Индии есть храмы, украшенные сценами блуда. Разве только в классической Греции появились статуи богов, которые были прекрасны по форме. Может быть, поэтому, за это стремление к красоте греческая архитектура стала отчасти предтечей культуры христианской.

Вот какова была ситуация Ветхого Завета и в какой среде жил израильский народ. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он постоянно уклонялся от служения истинному Богу, хотя Господь все время старался его вернуть на правильный путь. Израиль был весьма малочисленным народом и выжил лишь благодаря заповедям. Но они не спасали человека по существу, а только ограждали его от полного вырождения. Заповеди ведь есть и у животных. Мы знаем, что животные одного вида, как правило, не убивают друг друга. Редкий случай, когда олени, бодаясь, забивают один другого или птицы заклевывают собрата. Но это случайность, как говорят, ворон ворону глаза не выклюет.

И вот на таком уровне Израиль поддерживался до тех пор, пока его историческое развитие не подошло наконец к своему пределу, когда должен был родиться Спаситель. Весь Ветхий Завет, его заповеди, храмовое богослужение, благочестие, чтение пророков и закона Моисея подготовили многих людей к принятию совершенно нового, высшего учения. Оно заключается в том, что отныне человек освобождается от уз закона и встает под закон благодати. Если мы умом и сердцем усвоили, что такое христианство, то нам это должно быть понятно. А если не усвоили, не вкусили, что есть благодать Божия, не познали истинной духовной жизни, то, сколько ни объясняй, нельзя понять, в чем заключается этот новый закон, отчего Христа не приняли и Он оказался распятым. Но почувствовать нам это надо, потому что иначе мы не поймем, почему Святая Церковь избрала Сретение своим праздником, почему Симеон был такой ветхий, почему он сказал: «Ныне отпущаеши..."- и после этого умер.

Отчего Ветхому Завету должно было умереть? Он кончился, потому что не спасал человека, а играл роль только подготовительную. Можно воспитывать ребеночка, водить на службы, учить Евангелию, молитвам, а потом, когда ему исполнится 15 лет, он вдруг перестанет в храм ходить: ему не хочется, все его там раздражает. Почему? Дело в том, что человек всегда сам делает выбор, и научить вере практически никого нельзя, можно только помочь узнать о ней. А откроются ли у человека глаза духовные, увидит ли он духовный мир, встретится ли с Богом или ограничится вычитыванием молитв и чисто механическим ритуалом, зависит уже от его собственного произволения. Ветхий Завет создавал некий ритуал, быт, условия жизни, которые были подготовкой к восприятию Истины. Он создавал сосуд для благодати Божией. И если человек сам возлюбит Бога как такового (эта заповедь дана была еще в Ветхом Завете), захочет божественной жизни, жизни духовной, небесной, захочет приобщиться к благодати, тогда эта благодать изольется.

Религия Ветхого Завета – религия довольно материалистическая: исполняй закон, что можно – делай, чего нельзя – не делай, и Бог тебе устроит хорошую жизнь: у тебя будут большие стада, хорошие дети, все будет в порядке. А когда вдруг оказывалось не в порядке, иудей был в недоумении: как же так, я же закон исполняю. Это ветхозаветное сознание живо и в каждом из нас. Многие люди, приходя на исповедь, просто не знают, в чем им каяться. Каждое воскресенье в храм хожу, утреннее и вечернее правило исполняю, три канона и Последование ко святому Причащению вычитал. Евангелие по главе прочитываю. В чем дело, какие грехи, что батюшка ко мне пристал? А важно ведь не исполнение правила, важно, встретился ты с Богом или нет. И когда человек так рассуждает, значит, этой встречи не произошло, потому что при встрече с Богом человек содрогается от собственного греха. Бог есть свет, а то, что мы носим в себе,– тьма, и не заметить этого нельзя. Поэтому, если человек не видит в себе миллиарды грехов, это говорит о том, что он никогда Бога не видел, что он еще находится в Ветхом Завете, к нему пока не пришел Христос, человек не почувствовал, что такое благодать Божия.

Чтобы ее найти, нам нужно вырасти из коротких штанишек Ветхого Завета. Для нас всякие правила, обычаи, представления имеют колоссальную ценность, потому что мы не можем руководствоваться собственной совестью, собственным общением с Богом, не можем Бога конкретно вопрошать, чтобы Бог нам конкретно ответил. Нам нужна чисто внешняя, законническая информация, мы стремимся всю нашу жизнь расписать. В праздник работать можно или нельзя? Если можно, то до какого часа? После какого часа нельзя? Можно ли зубы чистить после причастия? Можно ли до причастия? Сколько кусочков можно съесть? Сколько не съесть? Сколько нужно поститься, три дня или два с половиной? Вот что для человека представляет огромную важность. А на самом деле это все играет роль чисто дисциплинарную.

Многие люди способны с помощью правил вести себя внешне безукоризненно. Таковы были фарисеи. Они исполняли весь закон, все его мелкие предписания, и при этом делали гораздо больше, чем сейчас мы с вами. Но пришел Христос – и они Его распяли, потому что у них в сердце была зависть, а про борьбу с завистью им никто ничего никогда не говорил, они об этом вообще не слыхивали. И многие из нас, гоняясь за призраками исполнения чего-то, теряют гораздо больше, не понимая, что же главное принес в мир Христос. От священников можно слышать такую фразу: ты лучше постом мясо ешь, а не людей. Потому что иногда люди, которые мяса не едят, терзают всех вокруг, терроризируют своих детей, снох или племянников. У внука, кроме мотоцикла, папирос и пива, нет никаких интересов, а бабушка ему: ты в церковь сходи, помолись, ты крест носи. И ест его, и ест, превращает его жизнь в ад кромешный. Он уже не знает, куда ему деться, а она и к матери его пристает: ты его своди, ты ему скажи. И это называется христианство. Если внука притащить в храм насильно и крестить, бабушка будет довольна: ну, слава Богу, теперь у меня душа спокойна, закон исполнен, все в порядке. А на самом деле не в порядке: раз он крещеный, он в аду, возможно, будет гораздо ниже, чем если бы был некрещеный. То есть она ему гораздо худшую услугу оказала, потому что он мог бы дорасти когда-нибудь до веры; в тюрьме, может быть, пять раз посидел, одумался, крестился, и Господь в крещении простил бы ему все грехи. А так он тут же, покрестившись, идет неизвестно что творить. Ту благодать, которая ему дана, втаптывает в самую жуткую грязь, которую только можно вообразить. И бабушка не считает это чем-то страшным.

Вот такое чисто законническое, ветхозаветное отношение к духовной жизни. И нам всем надо его обязательно изжить. А изживается оно постепенно в процессе воцерковления, в процессе раскрытия в нас духовной жизни, восприятия благодати Божией. Те правила, каноны, обычаи, которые в Церкви существуют, святы. Они все подводят нас к Истине, делают ее наглядной. Истина же совершается и раскрывается в нашей душе через духовный подвиг.

Спасает не исполнение правил и не поиски особенных молитв. А то часто в стремлении вычитать побольше акафистов человек даже попадает под власть каких-то чисел; некоторые говорят: вот, надо сорок акафистов прочитать. А почему не сорок два? Или, может, двадцати трех хватит? Почему именно сорок? Или стремятся куда-то поехать: о, там благодатно! А там еще благодатней! Но каждый храм православный – это Небо. Что может быть благодатней? Вот мы сейчас пришли в храм, и на престоле лежит Пречистое Тело Господне. Мы стоим буквально в трех метрах от самого святого места, которое только можно себе вообразить. Какие еще нужны святые места? Здесь Небесное Царствие. И Тело Христово, то самое, которое одесную Бога Отца пребывает на Небесах, которое въезжало на осле в Иерусалим, которое распиналось на Кресте и возносилось на Небо, то самое Тело, к которому женщина прикоснулась с верой и исцелилась от своей болезни, – оно находится здесь. Никакой разницы между этим Телом и тем нет, они абсолютно тождественны. Мы стоим в присутствии Христа Спасителя, мы каждый день слушаем слово Божие, которое из Евангелия несется, но с нами ничего не происходит, потому что Ветхий Завет в нас еще не умер, мы всё живем в цепи каких-то правил, которые нас связывают и сделались для нас самоцелью. А ведь правило – это всего лишь костыль, который помогает ходить.

Господь говорит через апостола Павла: «Плод духовный есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание; на таковых нет закона». Для того, кто приобрел плоды Духа, закон не существует, ему даже не нужно и само Евангелие постоянно читать, потому что оно написано перстом Божиим на скрижалях его сердца. Он уже не может поступить иначе, как сказано в заповедях. Это нам, людям, от греха отупевшим, необходим писаный закон. Мы должны читать Евангелие настолько часто, чтобы оно проникло глубоко в нашу душу. А произойдет это только тогда, когда мы начнем коросту греховную с нашей души снимать. И поймем, что не правила спасительны, спасительно изменение жизни, исправление собственного сердца.

Поэтому ни Ветхий Завет, ни вычитывания, никакие поездки по святым местам, по старцам, престолам, к иконам нас не спасут никогда. Спасет нас только, если мы заставим себя исполнять заповеди Божии, а святыня, перед которой мы будем молиться, должна подвигнуть нас к исправлению, старец – возбудить ревность ко святости, места святые – напомнить о подвигах тех, кто был здесь до нас.

Исполняя заповедь за заповедью Христовой, мы постепенно сердце свое расшевелим, в этой коросте появится трещина, и грехи слой за слоем будут с нас опадать. Тогда в нас раскроется жизнь. А пока мы еще находимся в Ветхом Завете и, следовательно, являемся распинателями Христа Спасителя. Поэтому мы так просто грешим. Те грехи, которые для святых людей, познавших Новый Завет, немыслимы, мы делаем очень легко. Когда старца Силуана спросили мнение о каком-то монахе, он ответил: «Ты хочешь, чтобы я осудил, что ли? Да я никогда в жизни никого не осуждал. Для меня это невозможно». Режь его на куски – он не сможет осудить, потому что его сердце стало уже другим. А для нас соврать, слукавить, обмануть, осудить, в какие-то помыслы греховные впасть, как говорится, проще пареной репы. Потому что это наша собственная жизнь, мы в этом кипим.

Отказаться от греха трудно, а ограничить себя всякими правилами мы можем и делаем это с удовольствием, потому что правила исполнять легко. Вот взять монастырь, там все расписано: в пять часов подъем, в полшестого братский молебен, потом послушание, литургия, обед, отдых, опять послушание, вечернее богослужение, потом у кого послушание, у кого ужин, у кого отдых. Все регламентировано, весь день заполнен. Но даже там, где действуют эти строгие правила, созданные для того, чтобы человек познал духовную жизнь,– сколько там оказывается людей, которые не только не думают о ней, а и не знают даже, что это такое.

Ведь и в церкви можно прекрасно устроиться и ничего не делать, и настолько оттренироваться отстаивать службу, что не устанешь нисколько, и не уcлышишь даже, что читается и поется, и не помолишься – так, перекрестишься чисто формально. Зачем перекрестился, что это значит, почему? Совершенно ум отсутствует. Человек стоит и о чем-то мечтает. О том подумал, об этом. Форточка хлопнула – туда обернулся. Личико какое-то понравилось – на личико посмотрел. Батюшка вышел – заметил, какие у батюшки ботинки. Вроде новые, или нет, нет, старые, просто почистил. Туда взглянул, сюда взглянул. Смотришь, уже «Ныне отпущаеши» запели. Вечерня кончается... и душа опять улетела. А что такое «Ныне отпущаеши»? И опять туда посмотрел, сюда, о том подумал, это вспомнил... Свет выключили, о, шестопсалмие читают. Кто сегодня читает, Алексей Никифорович? Нет, Вовка вышел. И опять уснул... Ну вот, слава Богу, служба кончилась, значит, сейчас проповедь будет, батюшка что-нибудь интересное скажет. Постоял, послушал и пошел. Эх, дошел до остановки и все забыл. А завтра все сначала.

Вот так оно и происходит. А нужна постоянная работа души. Когда стоишь в храме, надо обязательно мучаться, все время заставлять себя молиться, трезвиться, постоянно продираться сквозь кустарник помыслов, стараться вдумываться в каждое слово, чтобы оно дошло до ума, а уж потом, если Бог даст, конечно, и до сердца. Потому что до ума слово богослужения доходит через наше усилие, до сердца – по благодати Божией. И ту работу, которая требуется от нас, чтобы вникнуть в богослужение, мы должны делать безукоризненно.

Говорят, самый тяжелый труд на свете – Богу молиться. Да, это действительно так: мы готовы что угодно делать, только не молиться. Труднее всего вечером Молитвослов раскрыть: то надо телевизор посмотреть, то постирать, то то, то се. Потому что тогда у нас будет оправдание: вот я устала, и Господь не взыщет, если формально прочитаю. Лукавим перед Богом. А это же не молитва. Конечно, с одной стороны, хорошо, что человек понуждает себя встать на чтение правила. Сам этот его акт волевой хорош, он направлен к Богу, но произойдет ли сретение? Произойдет встреча с Богом во время чтения вечернего правила или нет? Вот что важно. Важно, чтобы сердце раскрылось навстречу Богу, чтобы человек почувствовал себя в присутствии Божием, увидел себя грешным, захотел исправиться, опять, вновь и вновь. Важно захотеть следующий день прожить лучше, чем предыдущий. Вот это есть духовная жизнь. А мы все скользим, скользим, скользим и поэтому еще пребываем в Ветхом Завете.

Праздник Сретение имеет колоссальный духовный смысл. Встречаются два Завета; все лучшее, что есть в Ветхом Завете, символизирует собой старец Симеон, который держит на руках Младенца Христа. Он еще очень мал, Он только народился – и вот Ветхий умирает, чтобы дать жизнь Новому.

Это должно произойти и в нашем сердце: все ветхое должно уйти, чтобы уступить место новому. Аминь.

Проповедь в день памяти Марии Египетской

(26 марта 1988 года)

Сегодняшний воскресный день, который мы начинаем праздновать с вечера, посвящен преподобной Марии Египетской. В Православной Церкви Марии Египетской честь особенная, ее память бывает несколько раз в году. На этой неделе мы совершали службу Стояние Марии Египетской и читали ее житие, а еще она прославляется в день своей блаженной кончины. Раз Церковь так торжествует ее память, значит, ее жизнь для нас назидательна. Чему же она нас учит? Конечно, мы не можем подражать ее подвигу, ни один человек, живущий на земле, повторить его теперь не в состоянии. Нам, людям XX века, он кажется фантастическим, потому что мы живем в совершенно другую эпоху. Никто из нас не способен с полутора краюхами орловского хлеба пойти в пустыню и там прожить 47 лет. А возможно ли нам обойтись без одежды или оставить московскую прописку? Нет, для нас это непосильно. Ну а что же мы можем? Что мы можем из ее жития взять для того, чтобы нам приближаться к тому высокому идеалу, к которому нас зовет Христос?

Что двигало жизнью преподобной Марии? Какая главная добродетель была в ней? Мы знаем, что она начала жизнь очень грешно. Ну и все мы тоже начали жизнь весьма грешно, за исключением тех, которые с детства в Церкви,– среди нас таких единицы. Но дальше она нашла в себе мужество свою жизнь переменить. И она ее исправила так радикально, как мы не можем. Она переменила жизнь принципиально в каждом пункте, изменила ее во всем. Она погубила душу свою ради Евангелия, как Господь к этому призывает.

Раньше вообще люди были более простодушны. Они истину евангельскую воспринимали прямо.

Вот, например, мы праздновали память мучеников Севастийских. Стражник смотрит на воинов, которые обнаженными стоят на льду зимой и замерзают, и видит: спускаются венцы. И он так это просто воспринял, что если он сейчас разденется и бросится к ним, то тоже венец от Бога получит,– не подумал, что ему будет холодно или больно. Такая у него была жажда спасения, красоты духовной, такая жажда приблизиться к Богу, что он ни о чем не задумался, разделся и встал вместе с ними – и за одну ночь стал святым, хотя не был даже крещен. За одно такое устремление он сподобился дара Духа Святаго и причислен к лику сорока Севастийских мучеников, память которых Церковь торжествует на протяжении стольких столетий.

Так же и Мария – она входила в храм, чтобы поклониться Кресту Господню, Животворящему Древу, и никак не могла войти: Господь ее отвергал. И интересна психология жительницы VI века. Когда у нас в жизни что-то не получается, мы обычно начинаем винить всех вокруг: людей, обстоятельства, власти, еще что-то. Мы хотим в борьбу вступить, перебороть, чего-то достичь. Она же восприняла это совершенно правильно: она поняла, что ее не пускает ее собственный грех. А желание прикоснуться к Древу было огромное, и Мария решила помолиться Богородице и дать обет, что, если Она ее допустит в храм, тогда она свою жизнь переменит. И была допущена тут же, и прикоснулась к Древу Животворящего Креста, и причастилась на следующий день – то есть Господь ее принял и дал ей благодать за то, что она решилась повернуть свою жизнь.

Это ее решение есть покаяние. Мария пошла в пустыню и там, конечно, очень тяжело страдала. Она терпела голод, жажду, а помимо этого мучилась от помыслов, от своих желаний, от страстей, которые ее терзали, но все-таки в мир не вернулась. Она бросалась на землю, грызла песок, рвала на себе волосы, била себя в грудь, она не спала, молилась – но не переступила Иордан, назад не пошла. Вот такое мужество показала и такое великое терпение. Она терпела самою себя, свои страсти, не давала им воли до тех пор, пока они не умерли. И когда страсти умерли, она стала восходить на духовную высоту и достигла удивительной святости, абсолютной прозорливости, полного знания Священного Писания. Из жития мы знаем, что она даже смогла по воде пройти, когда в том была нужда; и Зосима удивился, как она за день проделала путь, на который ему потребовалось 20 дней.

Ей не нужны были ни автомобиль, ни самолет, ни вертолет, это все не нужно для человека духовного. А мы окружены всякими игрушками, как нам кажется, для жизни очень важными и необходимыми, потому что мы стали слабыми и ничего не можем сделать с собой. Какое-то элементарное действие, допустим, родить всех детей, которых зачнешь, для многих непосильный подвиг. На женщину, у которой более трех детей, смотрят как на какое-то чудо. А что здесь, собственно, особенного? Еще в прошлом веке рожали по 7–8 детей и великосветские барыни, и простые крестьянки, и богатые, и бедные. И никому в голову не приходило, что от детей как-то можно избавляться. Хотя бывали случаи, что их подкидывали; редко, крайне редко детей убивали или плод вытравляли. А так рожали и воспитывали.

Но для современного человека просто родить своих собственных детей – это уже что-то такое невозможное. Или, допустим, жить в коммунальной квартире – а тридцать лет назад люди вполне так жили, это было общее явление. И так во всем.

Человек утратил всякое мужество, всякую волю к жизни оттого, что он утратил духовный стержень. А стержень этот дает только вера в Бога и благодать Духа Святаго.

Что же нам делать, если мы хотим быть учениками Христовыми? Господь, зная наши немощи, зная нашу слабость, конечно, не требует от нас подвигов Марии Египетской. Он хочет от нас просто элементарной порядочности, чтобы мы были нормальными людьми. Требования к нам сейчас – это просто требования к обычному человеку: чтобы мы ради какой-то сиюминутной выгоды не делали зло, не шли на сговор со своей совестью, не убаюкивали ее; чтобы не мстили, научились поступать благородно; чтобы сильные не обижали слабого. То, что для человека, жившего сто лет назад, было элементарно и в порядке вещей, для современного человека уже является выдающимся подвигом. Ну как так, он меня ущемил, он меня обругал, а я стерпеть, промолчать или даже простить? Это невозможно. Но если я хочу наследовать Царство Небесное, то, несмотря на то, что он меня обидел, что он ко мне плохо относится, я найду в себе мужество и его прощу. Некоторые духовные люди говорят, что в наш век можно спастись совершением малых добрых дел. Надо нам учиться совершать это малое добро, то есть постоянно в мелочах быть верными Богу. Как в сегодняшнем Евангелии Господь Фоме сказал: возьми свою руку и вложи Мне в ребра и с этого момента не будь неверен, но верен. То есть не будь неверующим, но верующим.

В Бога веруют все, за редким-редким исключением. Веруют и дьявол, и бесы, веруют в Бога и люди разных религий, противоположных христианству,– буддисты, сатанисты, конфуцианцы. Конфуцианство вообще даже не вера, но все равно какое-то понятие о Боге, о высшей силе, о Творце вселенной и там есть. Поэтому сама вера в Бога не дает ничего. Вера должна быть Богу. А вот здесь уже начинается разноголосица. Например, Христос говорит, что перед Богом нет ни мужского пола, ни женского, все одинаково равны, нет никакого предпочтения. А мусульмане к женщине вообще не относятся как к полноценному человеку, считают, что только мужской пол наследует жизнь и бессмертие, а женщина – это как рабочий скот, который должен давать потомство.

И очень важно, какому Богу человек верит. Какое учение для своего сердца он принимает как истину, являющуюся его движущей силой. Если мы христиане, то мы должны движущей силой нашей жизни сделать Христовы заповеди. И жизнь свою строить не по тому, как люди живут, не по тому, как принято в обществе, или что мы в книжке прочли у какого-то, может быть, очень хорошего писателя, не по этому жизнь свою надо устраивать и не по тому, что требует от нас начальник на работе, или жена, или дети наши, или внуки. Нужно не подчиняться духу времени, а сохранить верность Богу, Его заповедям, сохранить верность духовным постулатам христианства. Тогда мы сможем свою веру удержать и наполнить ее смыслом. Потому что иной человек, считающий себя христианином, и ходящий в церковь, и даже причащающийся и исповедующийся регулярно, иногда делает такие вещи, за которые вообще полагается от Церкви отлучать сразу. Вот, например, совсем недавно, когда папа Римский в Америку приехал, от него католички, верующие христианки, стали требовать, чтобы он разрешил аборты, издал такую энциклику. Ну может ли христианский епископ разрешать убийство?

Невозможно позволить многоженство, детоубийство, пьянство, наркоманию, потому что если их допустить, тогда это уже будет не христианство.

Поэтому нам нужно стараться Евангелие познать. Сам текст евангельский мы должны знать наизусть, чтобы он уложился не только в нашем уме, но и в нашем сердце. Мария Египетская была неграмотная, однако Господь ее так просветил, что она все Писание знала наизусть, цитировала. Но каким подвигом она этого достигла! Мы на это не способны, поэтому Господь по милости Своей так устроил, что каждый из нас может иметь печатный текст Евангелия. В VI веке ни один христианин, кроме императора и нескольких, буквально по пальцам можно пересчитать, сановников, не имел Евангелия. Не в каждом храме оно было. Евангелие считалось величайшим сокровищем, драгоценностью, и люди, чтобы слышать его, собирались в церкви, они его изучали, просили Бога, чтобы Он помог им его усвоить. А каждый из нас может дома, сидя на стульчике, вполне Евангелие почитать, и тем не менее, хотя мы имеем такое блаженное сокровище, мы им не пользуемся. Читаем, как мы привыкли правило читать – лишь бы отделаться, совершенно не думая над тем, насколько оно соответствует нашей жизни. А если увидим явное несоответствие Евангелия и наших поступков, то начинаем себя уговаривать: ну, мол, это ничего, кто теперь так может – абсолютно не понимая того, что Евангелие сказано на все века.

Если у нас есть стремление к Царствию Небесному, если мы хотим в нашей жизни увидеть Бога, хотим узнать, какой Бог, если мы хотим Его ощутить, вложить руку в Его ребра, почувствовать Его, как Фома захотел, тогда нашу жизнь надо устраивать совершенно по-другому. Тогда надо во главу угла ставить не то, как нам получше жить и полегче. И из всего обилия возможностей, которые у нас есть, мы должны выбирать только то, что не противоречит Евангелию. Вот чем отличается жизнь христианская от нехристианской. Допустим, я женился, а мне жена надоела. Я встретил лучше: она и красивее, она и моложе, и хозяйственней, у нее есть и автомобиль, и отдельная квартира – ну все. А эта у меня и неряха, и горбатая, и бесплодная, и в коммунальной квартире комната.

Что делать? Нормальный, средний человек эту бросит, конечно, и уйдет к той. Но если я христианин, я уже поступить так не могу, потому что этот поступок вступает в противоречие с Евангелием, потому что развод перед Богом немыслим просто. Если я хочу достичь Царствия Небесного, то уж должен с той женой, которую выбрал, жить до конца. И так во всем – на работе, и дома, и в автобусе, и в трамвае, и с собственной душой.

Жизнь человеческая складывается из поступков. И каждый наш поступок не может быть нейтральным, это либо шаг к Богу, либо шаг от Бога. Поэтому вся наша жизнь, если мы хотим быть христианами и хотим достичь Царствия Небесного, должна состоять из поступков, которые нас приближают к Богу. Мария Египетская в этом нам пример. Она была последовательна до конца и все греховное в себе с помощью благодати Божией исправила. Вот так и мы, если будем мужественно и последовательно всегда выбирать заповедь Божию, всегда выбирать Евангелие, правду Божию, тогда постепенно наша жизнь станет выправляться. Мало ли что у меня в душе, мало ли какое у меня настроение, какие у меня симпатии или антипатии к человеку. Сказано: люби ближнего, как самого себя. И все, никаких уже не может быть отступлений. Нравится мне человек, не нравится, приятен он мне или надоел до последней степени, но я не могу его отвергнуть, если я христианин. Потому что если я его отвергну, это будет противно любви. Поэтому если он мне не нравится, я должен молиться, чтобы его Бог вразумил, чтобы он исправился. Но отвергнуть, пренебречь, переступить через него я уже не имею права, потому что хотя это, может быть, и не противно моей совести (совесть свою я грехами уже давно сжег), но это противно Евангелию.

И вот если Евангелие станет принципом нашей жизни, тогда жизнь наша будет постепенно исправляться. А те маленькие подвиги ради Христа, ради Евангелия, которые мы начнем совершать, и будут несением своего креста, отвержением себя.

Именно это и значит потерять душу свою ради Евангелия. Ведь если человек мне неприятен, а я должен раскрыть ему свое сердце, тем самым я совершаю подвиг: я совершаю усилие над собой, я умираю в этот момент, потому что мое я, которое противится этому человеку, должно умереть. И если я так делаю не просто ради этого человека, а именно ради Христа, я стану на шаг ближе к Царствию Небесному. Потому что так же и Христос поступал. Вот пришли десять прокаженных и попросили, чтобы Он их исцелил. И Он исцелил. Сколько вернулось после этого Его поблагодарить? Из десяти только один. А Господь же их всех насквозь видел. Он мог бы этого одного выбрать, его только исцелить, потому что он был единственный нормальный человек: ему сделали добро – и он поблагодарил; это нормально, это естественно. А остальным мог бы сказать: а вы, ребята, погуляйте, пока научитесь правильно себя вести. Но Господь этого не сделал. Раз они к Нему обратились, Он им дал, хотя они Ему потом навредили, и Он знал, что так будет. И христианин всегда именно так и поступает, хотя знает: от того, что он делает, ему часто бывает вред. Чем больше людям делаешь добро, тем больше они садятся тебе на шею. Но это же не значит, что нужно перестать делать добро. Если мы делаем добро по принципу: ты – мне, я – тебе, это не по-христиански. Христианский принцип – это когда ты делаешь добро, а тебе за него дают по шее. Тогда, значит, человек делает добро ради самого добра и не боится, что получит по шее. А если даже и боится, то этот страх преодолевает. Вот в этом преодолении, в этом мужестве и есть христианство. В этом нам пример Мария Египетская.

Если мы хотим достичь Царствия Небесного, мы должны все время напрягать свое сердце и все время думать, угоден мой поступок Богу или нет. И если наше сердце отвечает, что он Богу не угоден, то мы его делать не должны ни в каком случае. А если видим, что поступок угоден Богу, то мы должны помолиться о том, чтобы Господь помог нам его совершить. Потому что очень часто мы не можем сделать некое добро в силу слабости характера, трусости, малодушия, лени, нежелания и так далее, много всяких причин.

Но неделание добра есть такое же зло. Или многие говорят: а я ничего никому плохого не сделал. Ну и что? Сарай, который во дворе стоит, тоже ничего никому плохого не сделал, но его, когда будут дом строить, все равно сломают, он никому не нужен, и этот сарай Царствие Небесное не наследует.

Если мы хотим быть наследниками Небесного Царства, мы должны все время, всю свою жизнь вот эти поступки, которые являются шагом по направлению к Богу, совершать. А когда будем ослабевать, будем просить Марию Египетскую: преподобная мати Мария, моли Бога о нас. И ее молитва нам поможет в этом делании. Аминь.

Проповедь на Светлую седмицу

(3 мая 1989 года)

Христос воскресе!

Сегодня мы слышали Евангелие от Иоанна о том, как Господь призывал Своих первых учеников, Андрея, Петра, Филиппа и Нафанаила.

Стоял Иоанн Предтеча с двумя учениками и, увидев грядущего Иисуса, сказал им: «Вот Агнец Божий» – и они сразу пошли за Иисусом. Он обернулся и спросил: «Что вы ищете?» Они ответили: «А где Ты живешь?» Господь говорит: «Пойдите посмотрите». С этого момента они стали Его учениками. Почему они так легко оставили Иоанна и пошли за Господом? Потому что Иоанн говорил: «Вслед за мной идет Тот, Которому я недостоин развязать ремень на сапогах"- и вот появился Этот Человек, Которого они искали, Которого они жаждали увидеть.

Потом Филипп позвал Нафанаила. Тот засомневался: как может пророк появиться из Назарета? Из Галилеи пророк не приходит. Филипп говорит: «Пойди и посмотри, убедись собственными глазами». И когда он подходил, Господь сказал: «Вот истинный израильтянин, в котором нет лукавства». Нафанаил спросил: «Откуда Ты меня знаешь?» Иисус ответил: «Прежде, чем тебя позвал Филипп, Я тебя видел под смоковницей». И Нафанаил сразу исповедовал Его Сыном Божиим и стал Его учеником.

Господь не сотворил никаких чудес, ничего такого особого, убедительного перед ними не сделал, но сердце их почувствовало, что именно это – Истина, и они остались с Ним навсегда. Христос три года ходил по Галилее, Иудее, Самарии, проповедовал слово Божие, исцелял больных, воскрешал мертвых, кормил голодных – и из этой огромной массы людей (а Он стал известен по всей Палестине, даже из других стран приходили на Него поглядеть) только некоторые стали Его учениками. Потому что совсем не всем нужно Царство Небесное.

Большинство людей – не могу сказать сколько, это только Бог знает, – но могу утверждать, положа руку на сердце, что многие ходят в храм не ради Царствия Небесного. Даже не задумываются о нем, не хотят познать Истину, приблизиться к Богу, стать учениками Спасителя. Человек идет в храм, чтобы получить себе сокровище здесь, на земле. Если он болен, то он просит об облегчении болезни. Если у него беда с сыном или с дочерью, он просит, чтобы Бог ему помог это преодолеть. Даже если у человека есть какая-то скверная черта характера и он понимает, что жить так невозможно, и хочет от нее избавиться – то это не ради Царствия Небесного, а чтобы облегчить жизнь на земле. Большинство людей, ходящих в храм, интуитивно чувствуя и зная, что Бог добр, хотят от Него блага. И они его получают, но учениками Христовыми не становятся, потому что учеником Христовым может стать только тот, кто хочет увидеть Небо отверстым и ангелов Божиих, сходящих и восходящих туда; кто желает действительно достичь жизни духовной; кто желает жить с Богом, желает Его осязать, чувствовать, постоянно находиться с Ним в живом общении.

Те четверо, которых призвал Господь – Петр, Андрей, Филипп и Нафанаил,– этого хотели. И когда многие из учеников начали отходить от Господа (особенно после Его слов о святом причащении – о том, что Он есть Хлеб, сшедый с Небес) и Господь, обратившись к апостолам, обвел их взглядом и спросил: «Не хотите ли и вы уйти?"- Петр, как всегда за всех выражая общее мнение, сказал: «А куда нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни». Нам не нужна эта суетливая жизнь, нам не нужны эти сетки, рыба, нам не нужны эти деньги – нам не надо ничего. Нам нужно только Царствие Небесное, а о нем изо всех людей на земле говоришь один Ты. Мы половину из того, что Ты говоришь, не понимаем, но мы верим Тебе, потому что мы нигде, ни в ком не встречали такой Красоты, нигде не встречали такой Любви, никто с нами так никогда не говорил. Мы чувствуем, что за Твоими словами есть правда. Мы многого не знаем, но мы хотим Царствия Небесного. Господь сказал им: «Вы будете пить чашу, ту, которую Я пью, и вы будете судить двенадцать колен Израилевых, и вы будете на лоне Авраама, вы войдете в Царствие Небесное».

Господь им обещал, и они этого сподобились. Почему они? Что, они были не как другие люди? Нет, те же кости, те же мышцы, тот же мозг, килограмм шестьсот грамм, ничего особенного в них не было. Конечно, они были чище, чем остальные: не были такими лицемерами, как фарисеи, которые молились напоказ; не были так сребролюбивы, как позже Иуда Искариот; не были так переменчивы, как толпа, которая следовала за Господом. Им не так уж нужно было телесное здоровье – ни один из учеников Христовых, кроме апостола Павла, никогда не просил у Него исцеления от своих болезней, потому что единственное, что их волновало в этом мире, было – достигнут ли они Царствия Небесного. Иногда даже это беспокойство принимало странные формы: они хотели быть не только в Царствии Небесном, но хотели быть в этом Царствии Небесном как можно ближе ко Христу. И Иаков, и Иоанн, и даже мать их, этих братьев, сыновей Громовых, просили: нельзя ли, когда Ты придешь во Царствие Свое, чтобы Иаков и Иоанн сели один по правую сторону, другой по левую?

Они желали Царствия Небесного. И поэтому несмотря на то, что Петр страдал малодушием и излишней горячностью; что все ученики, кроме Иоанна Богослова, любовь которого превозмогла страх, оказались трусоватыми и разбежались, когда Христу угрожала опасность; что они в своей земной жизни, когда окружали Христа Спасителя, очень много согрешали и, как и мы, были весьма бестолковы и многого не понимали,– несмотря на это, только за одну жажду Царствия Небесного, Господь дал им это Царствие.

Вот мы празднуем Пасху – переход в другой мир. Всю Светлую седмицу не закрываются Царские врата в знак того, что для каждого человека Небо отверсто, открыто. В знак того, что каждый человек, который последует за Христом, захочет увидеть, где же Бог живет, что такое Бог, как Его, Бога, понять, как Его ощутить, как с Ним вообще договориться, вступить в связь; каждый, который этого захочет и оторвется от своей земной жизни и будет вожделеть только этого, а остальным всем будет пренебрегать, – он достигнет Царства.

Поэтому Господь и говорит: «Если ты не возненавидишь отца, мать, жену, детей, ты не можешь быть Моим учеником». Это не значит, что надо питать к ним злобу, всякие гадости им делать. Имеется в виду не это, а то, что даже такие святые понятия, как мать, дети, родина и все другое, должны стоять в душе человека на втором месте по сравнению с желанием Царствия Небесного. А у нас часто наоборот, поэтому-то мы и не достигаем. Поэтому, когда мы причащаемся Святых Христовых Тайн, входим в Небесное Царствие, наше сердце этого не ощущает. Поэтому от исповеди мы не получаем исцеления. Поэтому наше тело продолжает страдать и после того, как мы приняли таинство Елеосвящения. Поэтому когда мы вступаем в церковный брак и нам подается благодать Божия, чтобы брак созидать, мы все равно продолжаем спорить, ругаться и наша рознь преодолевает эту благодать.

Почему мы не усваиваем ту благодать, которую Церковь нам дает? Потому что мы ей пренебрегаем; мы сами изгоняем из своего сердца Христа и Его благодать своей приверженностью к миру, любовью к нему. Мы миролюбцы, мы любим все мирское, желаем только удовольствий. И если мы переживаем о наших близких, то очень редко нас волнует то, что эти люди не идут в Царствие Небесное. Нас больше беспокоит, что они пьют, курят, ругаются, еще какие-то делают безобразия – то, что нам приносит некую досаду. А человек, который не курит, не пьет и с нами вежлив, нас вполне удовлетворяет, наша душа о нем не болит. Ближайший пример: любая бабушка или прабабушка жаждет, чтобы внук или правнук обязательно был крещен. Спрашивается, почему. Что, она хочет для него Небесного Царствия? Нет, она сама не знает, что это такое, и никогда к нему не стремилась. А почему она так жаждет крестить? Чтобы Господь ребеночка защищал, чтобы у него был ангел-хранитель, чтобы он поменьше болел, чтобы он был получше, попослушней, чтобы с ним было полегче. А до души ребеночка дела никакого нет.

Поэтому очень многие родители, бабушки, дедушки впадают в панику, если ребенок сломал себе ножку, попал под автомобиль, заболел желтухой, корью, дифтеритом или еще каким-то страшным заболеванием. Это их беспокоит, потому что его тело страждет, и они, будучи сами людьми телесными, состраждут ему. Хотя телесная болезнь может привести человека к Богу, и я по долгу службы постоянно с этим сталкиваюсь. Не ходил человек 40 лет в храм, а поставили ему диагноз рак третьей степени – тогда, если ему родственники предложат: «Может быть, тебе батюшку позвать?"-«О, давай, давай». И с жадностью начинает читать Евангелие, молиться. Голова устает, конечно, и многого не понимает, но жаждет человек. Спрашиваешь: «Голубчик, где ж ты ходил 40 лет?» – «Да все было некогда».

То есть болезнь, которую человек получил,– это благо для него. Ну прожил бы 80 лет и в темноте умер. А так прожил 40 лет, но хотя бы в последние месяцы просветил свой ум и возжелал Царствия Небесного. Потому что когда все болит, уже ни до чего: мыта посуда или немыта, стенка в доме стоит или шкаф за 35 рублей – это уже совершенно неважно. Что на себя одеть, как выгляжу, причесан или непричесан, золотые у меня коронки или половины зубов нет это уже не так волнует человека. Его волнует только, что будет через месяц, когда произойдет вот этот разрыв, когда душа от тела отойдет. Он уже реально задумывается об этом.

Наша жизнь здесь, на земле, временна, и Господь так премудро устроил Свою Церковь, что она нам постоянно говорит о грехе, о смерти, о суде. В напоминание о Царствии Небесном Церковь отверзает для нас Царские врата. И каждый из нас может войти в Царство Христа, лишь бы он этого захотел, лишь бы он этому посвятил всю свою жизнь, как посвятили апостолы. Поэтому-то они и стали учениками Христовыми. Господь весь мир хочет сделать Своими учениками, но для людей гораздо важней, какая сегодня программа по телевидению, сколько они будут получать денег на работе. Для них интереснее взаимоотношения между родственниками. Многих заботит, как они выглядят перед другими, что о них думают или говорят. Им совершенно неважно, что о них думает Бог. Им важно, как к ним батюшка относится, они стараются во всем батюшке угодить, не дай Бог, он брови нахмурит – тогда обиды будут страшные. Люди стремятся везде острые углы ваткой обложить, все укомфортить и вот так жить здесь, на земле, долго.

Приходит человек семидесяти восьми лет и говорит: «Я болею». А как же не болеть? Ты приближаешься к восьмидесяти, а после восьмидесяти сплошные болезни и дальше – смерть. Нет, ругаются с врачами, говорят, что они не лечат, халтурят, что они плохие, у них нет того-сего. Но болезнь – это же следствие греха. Что может сделать бедный врач? Он такой же человек, такой же «троечник», как и ты, и так же совершенно не понимает, что с тобой происходит. На кого тут сердиться? Надо потерпеть. Господь посылает немощи, чтобы мы задумались о бренности всего земного и телесного.

Он однажды сказал: «Ищите прежде всего Царствия Небесного, а остальное все приложится вам». И каждый раз мы должны задавать себе этот вопрос: а ищем ли мы Царствия Небесного, желаем ли мы войти в дом Божий? Для чего я хожу в храм, что я ищу? Почему мне не хочется читать Евангелие каждый день? Вот телевизор я с легкостью смотрю, а Евангелие читаю с трудом. Почему? Потому что телевизор – это родное, плотское, душевное, греховное, похабное; это мне свойственно. А жизнь Царствия Небесного мне несвойственна, потому что я грешный. Поэтому мне надо очень многое в себе преодолеть.

Если мы хотим Царствия Небесного, нам надо преодолеть инерцию нашей плоти, превозмочь свою душевность, переделать свою жизнь на духовный лад. И кто действительно этого захочет, тот, конечно, каждую минуту будет стремиться в храм, потому что здесь Христос. Он здесь, среди нас, чувствуем мы это или не чувствуем. И мы можем приобщиться Ему, мы можем соединиться с Ним. Как муж с женой соединяются в любви, так и Церковь соединяется со Христом. Но к Церкви принадлежит только тот, кто стремится к Царствию Небесному. Потому что Церковь, собственно, и есть Царство Небесное на земле.

У многих очень большие заблуждения вот на какой счет. Они думают: если мы будем хорошими людьми, то войдем в Царствие Небесное. Каждый из нас имеет понятие о том, что такое хороший человек: скромный; имеет собственное мнение, но никому не навязывает; никого не обижает, со всеми старается дружить и так далее. Но можно и собаку надрессировать так, что она не будет ни к кому приставать и лаять, будет есть в положенное время и выполнять все команды: сидеть, лежать, стоять, пойдем, рядом, фас. Значит ли это, что собака может наследовать Царство Небесное? Нет, потому что собака существо не духовное.

Наследовать Царство Небесное может только тот человек, который его алчет и жаждет. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо только они насытятся. Поэтому если нет у нас этой алчбы и жажды, мы ничего не достигнем, даже если будем ходить в храм, исповедоваться так понуро, причащаться во что бы то ни стало. И многие просто ужаснутся, когда смерть наступит и Господь не впустит их в Царствие Небесное: «Ну как же так? Всю жизнь в церковь проходила – и в свой храм ходила, и в соседний, где вечером акафисты слушала. И Евангелие у меня есть, даже не одно, и Библия есть, и молитвослов, и Псалтирь; чего только у меня нет, и все это я читала». И что? И ничего. Это все очень неплохо, но нету главного. Апостол Петр, например, Псалтирь не читал, потому что он был неграмотный, однако стал Первоверховным апостолом.

Дело, оказывается, именно в этой устремленности к Царству Небесному, в этой жажде, в этом желании, пусть оно часто не может быть поддержано человеком его собственной жизнью. Вот как Петр сказал: «Господи, и на смерть за Тобой пойду». Господь говорит: «Петух пропоет, и трижды отречешься от Меня сегодня же ночью». Петр просто не мог рассчитать своих сил, он не был еще одухотворен Святым Духом, поэтому проявил такую немощь. Человек совершить что-то может только по благодати Божией. Будет с тобой благодать – сможешь и мертвого воскресить, и живого на путь истинный направить, и ближнему помочь. Не будет с тобой благодати – ничего не сможешь. Сколько было уже благодетелей человечества, которые заявляли: я знаю, как спасти мир; вот так надо сделать, этих поменять местами, тех ликвидировать, и тогда будет все в порядке и на земле наступит рай. Нет, ничего подобного, все становилось только хуже. Потому что с этими людьми никогда не было благодати Божией, а лишь собственная гордость.

Созидает только благодать Божия, а получает ее человек от Бога. Поэтому она и называется благодать, благой дар. Сколько ты ни молись, сколько ни кланяйся – невозможно ее заслужить. Бог есть личность. Он с кем хочет, с тем и пребывает, а с кем не хочет, с тем не будет пребывать вовек. Поэтому наша задача – сделаться такими, чтобы Господь захотел с нами быть. Мы грешные, да. И апостолы были грешные, но Он захотел с ними быть и послал им Духа Святаго Утешителя. И мы должны понять, чем мы отличаемся от этих людей, Петра, Андрея, Филиппа, Нафанаила, Иакова, Иоанна и прочих апостолов, и стараться такими же стать, чтобы Господь, видя нас, захотел с нами пребывать. А когда Господь придет к нам, это и будет Царствие Небесное, внутри нас. Вот в этом, собственно, и заключается смысл духовной жизни и смысл нашего празднования Пасхи.

Если мы это усвоим, то сможем быть учениками Христовыми; если не усвоим – будем как прочие человецы, и притом окажемся не только отвергнутыми от Царствия Божия, но попадем в гораздо худшее место, чем безбожники. Потому что они ничего не знают, а мы в церковь ходим, читаем Священное Писание, у нас есть дома молитвослов, есть иконы и лампады, мы знаем, что такое исповедь, и мы дерзаем причащаться. Следовательно, с нас спрос совершенно другой. Если назвался груздем, полезай в кузов. Если надел на шею крест, то ты, значит, заявил о своем желании быть христианином, исполнять заповеди Божии. А иначе какой смысл? В церковь ходишь, духовные книги читаешь, крест на себе носишь, а жизнь твоя противоречит всем заповедям Божиим до одной. Тогда кто ты? Лицемер. И это страшная вещь. Господь прощал блудниц, прощал жадных мытарей. Господь простил разбойника, который был убийцей и, конечно, и матершинником, и пьяницей, и прелюбодеем. А вот лицемерам фарисеям Он говорил: «Горе вам!» И называл их «порождения ехидновы».

Потому что внешнее благочестие без внутреннего содержания гораздо хуже всякого убийства, гораздо хуже всякого пьянства. Да, пьяница социально неприятен, лежит вонючий, заросший, но он гораздо ближе к Богу, чем многие из тех, которые ходят в церковь, имеют благочестивый вид, отглаженный платочек и пребывают в собственной гордыне, тешат себя надеждой, что у них хорошие шансы попасть в рай. Ничего подобного! Поэтому Господь так и сказал: «Блудники и прелюбодейцы, мытари предваряют вас в Царствии Небесном». Предваряют, идут вперед, потому что часто у них больше смирения, у них есть истинное сознание собственной греховности. Все люди грешные, все абсолютно, и только сознание своей греховности может человека очистить. Если человек не понимает, в чем он грешен, значит, он ослеплен собственной гордыней, пребывает в погибели. Это страшное состояние души. Упаси нас от этого, Господи! Нам надо день и ночь просить у Бога, чтобы Он открыл нам наши грехи, дал духовное зрение. Только таким образом мы сможем очиститься и войти в Царствие Небесное. Но опять же при условии, если мы его захотим. Не просто: неплохо бы, – а посвятим этому всю жизнь.

Пусть каждый из нас, придя сегодня домой, подумает: чему посвящена моя жизнь? Когда меня крестили, священник крестообразно постригал мне голову в знак того, что я раб Божий, в знак того, что я свою жизнь приношу Богу в жертву. А есть ли это? Нет. Моя жизнь принесена в жертву моим собственным помыслам, моим представлениям; моя жизнь приносится в жертву моей семье; я служу своему собственному телу, своему комфорту и своим удовольствиям, а Бог для меня постольку поскольку. Это есть некая добрая сила, к которой я могу всегда в тяжелую минуту обращаться в желании получить от Него благо. Вот такой у нас уровень религиозности. Мы ничем не отличаемся от мусульман, от людей прочих вероисповеданий, которые не знают о Царствии Небесном, потому что учение о Царствии Небесном есть только у Церкви. Господь нам этот путь туда проложил Своим Крестом.

И если мы недостаточно это понимаем, нам нужно покаяться, свой ум просветить, начать жизнь новую, иную, а не жить так, как люди живут. Это очень трудно, потому что тех, кто действительно хочет Царствия Небесного, мало. А когда человек отличается от других, как говорят, высовывается, то ему жить очень тяжело, мир его ненавидит. Поэтому Господь говорит: знайте, мир вас возненавидит, но прежде возненавидел Меня. Господь говорит: радуйтесь и веселитесь, потому что, когда вы почувствуете ненависть от мира, тогда, значит, вы приблизились ко Христу. А пока жизнь твоя благополучна, знай, что далек ты от Царствия Небесного. Потому что только угождая миру, можно здесь жить благополучно. Недаром все апостолы закончили свою жизнь страдальчески. И большинство святых нашей Церкви были убиты, пролили свою кровь.

Если мы хотим жизнь свою здесь, на земле, устроить счастливо, то нам надо не к Богу обращаться, а к дьяволу, потому что тот, кто дружит с миром, враждебен Богу, – так сказано в Писании. И другого не дано. Если Христос, наш Учитель и Спаситель, был распят на Кресте, то разве не к тому же самому мы призваны? Поэтому нам нужно начать распинаться. Как апостол Павел говорил: «Я распялся миру». Надо распинать свою плоть, не давать ей покоя, заставлять себя трудиться, нудить Царствие Небесное. «Со дней Иоанна Крестителя Царствие Божие нудится,– сказал Христос,– и только употребляющие усилие восхищают его». А если ты палец о палец не ударяешь ради спасения своей души, ради того, чтобы заставить свое окаянное сердце исполнять заповеди Христовы, тогда в твоей жизни нет никакого смысла, это пустоцвет.

Как бывает: есть цветочки у огурцов, а завязи нет; цветочек отцвел и завял. Вот так и жизнь наша. Да, мы и причесочку хорошую сделаем, и денежек накопим, и кое-чего сможем купить, и нас будут уважать, и орденов нам дадут. А потом забудут, потому что плода нету. Смысл возделывания огорода – плоды. Картофель – цветочек невзрачненький, а стал основной пищей для огромного, многомиллионного народа. И нам совершенно неважно, розовенькие у него цветочки или синенькие, большие или маленькие. Важно, что внутри – то, чего даже не видно, что там, в грязи лежит, вот эти клубни.

Так и в духовной жизни: важно не то, как мы выглядим, сколько мы получаем, где живем,– все это внешнее неважно. Главное – что там сокрыто внутри, есть ли там жажда Царствия Небесного. Если этого нет, то все пусто, все бессмысленно, все увянет. Вот об этом нам Церковь и говорит каждый день, об этом, собственно, и сегодняшнее Евангелие. Аминь.

Проповедь о божественной свободе и приобщении Святому Духу

(3 июня 1990 года)

Господь пришел на землю, чтобы соединить человека с Небом. Адам отпал от Бога в результате той божественной свободы, которую Бог не мог ему не дать, потому что без нее Адам не мог бы ответить Богу на Его любовь. Господь, Который есть Свобода и Любовь, сотворил человека свободным, по образу Своему и подобию, чтобы человек отвечал Ему на Его любовь, чтобы он был достоин этой любви и ею жил. Любовь не может быть по принуждению. Многие из нас это знают на своем опыте. Те, кто пытались уговорить неверующих членов семьи ходить в храм, убедились, что это невозможно из-за того, что у этих людей нет любви к Богу. Взяв человека за горло, можно его заставить и как-то исповедоваться, и причаститься, можно заставить служить молебны, даже Священное Писание читать, а заставить полюбить Бога нельзя. Любовь – это проявление свободы.

Но раз есть свобода, ее можно употреблять и на добро, и на зло – как свое время можно употребить на пьянство, а можно на то, чтобы выносить горшки за больным. Адам, наш праотец, употребил свою свободу на зло. Он не послушался Бога, он в Нем засомневался. Дьявол вложил ему в голову мысль: а прав ли Бог? И с тех пор каждый человек так же поступает с самого младенчества. Мать и отец, которые любят своего ребенка, говорят: не делай это, это плохо. А дитя сомневается, прав ли отец, и делает посвоему, проявляет свою злую волю и этим разрушает любовь между собой и отцом, между собой и матерью. Нам это все знакомо, мы повторяли грех Адамов неоднократно, поэтому нам понятно, что происходило с Адамом. Он отпал от Бога, отпал катастрофически, потому что в результате греха стал смертным, в него вошло семя греха. И зло с тех пор приумножалось в мире и приумножается до сих пор.

В древнеегипетском папирусе, которому не одна тысяча лет, говорится, как некий пожилой человек жалуется, что нынче молодежь стала плохая. И мы на протяжении тысячелетий слышим этот стон людей, уже стареющих, которые глядят на поколение молодое. Каждое новое поколение становится все хуже, все бесстыжее, все наглее. Это совершенно очевидно. Вроде бы падать уже некуда – но нет, оказывается, можно. Оказывается, можно быть еще злее, подлее, еще настырнее. Человечество, используя свою божественную свободу не к добру, а ко злу, погружается все больше и больше в тину греха.

Но в один день, когда уже ничто, казалось бы, не могло спасти падшее человечество, на земле родился прекрасный цветок. Этим цветком, который ветхозаветный Израиль принес как ответ на любовь Бога, была Пресвятая Дева. Она явила воплощенное смирение, и поэтому Бог (а смирение это одно из основных Его свойств) смог от Нее воплотиться и прийти в мир как Человек, чтобы спасти человека. Спасти от греха. Для Бога уничтожить все человечество и сотворить новое не составляет никакого труда. Он так сказал однажды апостолу Петру, который хотел Его защитить: «Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» И Христос добровольно принял смерть. Дело в том, что если всех нас уничтожить и сотворить нового Адама, то он, может быть, и не повторит греха первого Адама. Но кто поручится, что его сын, или внук, или правнук также не употребит свою свободу во зло? Потому что свобода в том и заключается, что человек всегда может добровольно выбрать, украсть ему или не украсть, наорать или промолчать, простить или затаить злобу. Всегда есть этот свободный выбор человека. Поэтому ничего не изменится, если уничтожить старое человечество и создать новое. И так уже бывало. Господь однажды оставил одно праведное семейство Ноя, а остальные все утопли в пучине морской, нам в назидание. И все равно уже во втором поколении один из сыновей, Хам, согрешил, и хамство, которым по имени этого сына начали именовать дурное отношение к старшим, стало развиваться все дальше и дальше.

Поэтому Господь преклонил Небеса и сошел Сам. Он Сам сделался Новым Адамом для того, чтобы воссоздать в Себе новое человечество. И из всего множества людей, населяющих землю, некоторые откликнулись на призыв Христов – а Он говорит так: «Аз есмь свет миру: ходяй по Мне не имать ходити во тьме, но имать свет животный», свет жизни. Большинство, конечно, считают, что они ни в чем не грешны, ничем не хуже других. Это люди погибшие. Но некоторые сознают всю бездну греха, в котором они живут, и никак не могут согласиться с этой греховной жизнью. Они страдают оттого, что не видят Бога; оттого, что Его не знают. Они хотят Его познать. Его возлюбить, хотят быть с Богом в полноте общения. Они мучаются оттого, что не могут к Богу приблизиться настолько, чтобы полностью погрузиться в любовь Божию. Вот к ним и обращены слова Христовы.

Бог есть свет, и кто пойдет за Ним, пойдет по тому пути, который Он проложил. Вехи этого пути – заповеди Христовы. Надо их изучить, познать и начать исполнять несмотря на то, что вся наша падшая, поганая, испорченная природа этому сопротивляется. Исполнять заповеди для падшего человека – очень тяжкий труд. Но когда он укрепится в вере, укрепится настолько, что не будет мыслить себя вне заповедей Христовых, тогда он вдруг заметит, что ему творить заповеди не только не трудно, а настолько легко, что он уже просто не может согрешить. Сколько его ни бей, с его уст не может сорваться какое-то нечистое, грязное слово. Что бы с ним ни происходило, он не может украсть. Он не способен на злобу, ненависть, злопамятство. Он никогда не будет жадничать.

Каким образом это происходит? По благодати животворящей силы, которую Бог посылает в сердце человека, которою Он его преображает. Если любой человек поверит в то, что Христос, Тот Самый Иисус, Сын Марии, ходивший по Галилее и Иудее две тысячи лет тому назад, это не просто человек, а воистину Сын Божий и что каждое Его слово есть действительно непреложный закон вселенной, – и, поверив, добровольно подчинится этому закону (несмотря на то, что другой закон, закон греха, действующий в нем, этому противится) и по нему начнет жить, то Христос, по Своему обещанию, соединится с ним.

Это соединение происходит через Крещение. Первый раз человек рождается из утробы матери для жизни телесной, человеческой и, к сожалению, греховной. А второй раз он рождается заново в купели Крещения. Господь избрал для нас водное Крещение в знак того, что человек омывается от всех грехов и начинает жизнь новую, что он посвящен Богу. Потому ему и волосы на голове крестообразно постригают, что он всего себя, всю свою жизнь посвящает Богу, обещает Ему служить каждым своим вздохом, каждое свое дело делать во славу Божию.

В любом человеке, который сознательно крестился, начинается духовная жизнь, в нем начинает жить Дух Христов. Зачаток этого Духа христианин получает в Миропомазании – таинстве Пятидесятницы, которую мы сегодня празднуем. Дальнейшая его жизнь должна быть направлена к тому, чтобы очистить себя от всякия скверны. И когда он начинает свою жизнь исправлять, начинает трудиться над своей душой, тогда Дух Святый, Который человек получил в зачатке, постепенно наполняет все его существо и его исцеляет, залечивает все греховные раны, все страсти, которые бушуют у него в сердце.

Через Крещение человек становится причастным Христу. Он входит в Церковь, которая является содружеством святых, любящих Бога; постепенно прирастает к ней, делается членом Тела Христова, потому что Церковь – это Тело Христово. Христос есть истинная виноградная лоза, как Он Сам про Себя сказал, а мы ветки дикие. И вот эти дикие ветки через Крещение прививаются к лозе.

Как происходит прививка? Сначала веточка болеет. Чтобы она прижилась, нужно обрезать все ненужные побеги. Поэтому каждый человек-христианин, который хочет привиться к лозе Христовой, к Церкви, должен обрезать все мирское, что есть в нем; все зло он должен оставить в той, старой жизни и начать жизнь новую. И тогда наконец живительный сок – Господь сравнивает его с водой жизни, благодать Святого Духа начинает истекать из лозы в душу человека. Лоза прививает к себе эту веточку, и на ней появляются новые листья, каких раньше не было, появляется терпение, молитвенность, благость, вера. А потом эта веточка начинает уже плодоносить. Она приносит любовь, радость, мир. Для чего садовник прививает на ствол ветвь, чтобы любоваться листьями? Нет, чтобы она принесла плоды. И нас всех крестили когда-то только с одной целью, чтобы наша духовная жизнь принесла плоды. Чтобы наша жизнь приумножалась любовью, кротостью и смирением – самыми главными христианскими добродетелями.

Духовная жизнь происходит в человеке таинственным образом. Царствие Божие, Дух Святый, приходит неприметно в сердце человека. Если мы будем глядеть на цветок с утра до вечера, то не увидим, как он растет. Это происходит очень медленно. Вот так же и благодать Святого Духа очень медленно, но заполняет душу человека, если он борется с грехом, если он постоянно выдергивает сорняки, которые постоянно вырастают на огороде его сердца. Но эта борьба с грехом может происходить только в одном случае: если человек имеет постоянную жажду общения с Богом, если он пренебрегает всем ради нее. Поэтому Господь и говорит, что должно быть не хотение, а именно жажда: «Аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет». Бог есть источник нашей жизни. И если жажды этой нет, то никогда никакого Бога не познаешь и не увидишь как своих ушей.

Господь Иисус Христос ушел на Небеса, воссел во плоти одесную Бога и послал на маленькую Церковь, состоящую из 12-ти апостолов, благодать Святого Духа. Он ее оплодотворил, и с тех пор Дух Свят живет в Церкви. И мы, крестившись в Церковь, можем приобщиться к этой благодати, к этому источнику жизни, жизни подлинной. Потому что подлинная жизнь – это жизнь по закону Божию. А жизнь не по закону Божию есть тюрьма и смерть.

Спросите у любого человека, сидящего в тюрьме: как живешь? И он скажет: да разве это жизнь? Жизнь в тюрьме – это не жизнь. И жизнь по греху – это тоже не жизнь, потому что человек делает только то, что его заставляет делать грех, он является полностью рабом греха. Если страсть ему велит раздражаться, он раздражается. Если страсть велит кричать, он кричит. Если страсть повелевает взять чужое, он берет. Если страсть ему внушает блудить, он блудит. Он полностью повинуется своим хотениям, своим страстям животным и демоническим.

А Господь хочет, чтобы у нас была только одна страсть, одна жажда – любовь к Богу, желание приобщиться к Святому Духу, потому что Дух есть жизнь. И чтобы нам приобщиться Святому Духу, в нас все скотское и все демоническое должно умереть, отодвинуться, дать возможность Духу Святому поселиться в нашем сердце. Вот на это отодвижение, на это уничтожение греха в нас и должна быть направлена наша воля – на жажду Бога и на ненависть ко греху. И если это действительно будет в нас, тогда мы познаем Бога, приобщимся к Святому Духу. Тогда мы узнаем, что испытывали апостолы в день Пятидесятницы. Из них хлынуло море такой радости, которую люди не могли даже осознать; они не могли понять, откуда эта радость, хлещущая как Ниагарский водопад, и, глядя на апостолов, говорили: они напились сладкого вина, с ними что-то происходит. Источник этого веселья – Дух Святой. Когда человек сподобился Святого Духа, он имеет нескончаемую пасхальную радость, он уже в Царствии Небесном. И режь его на куски – блаженство его от этого не оскудеет ни на каплю. Именно поэтому святые мученики, которых мы прославляем и любим, на крови которых Церковь стоит, всегда на смерть шли с веселием. Не оттого, что на людях смерть красна, нет. За их любовь к Богу, за их жажду Господь им давал такую благодать, что они переносили жуткие мучения, которые ни один человек без благодати Божий не может выдержать.

Большинство из нас живет в скорбях: мы и от людей скорбим, и от собственного нездоровья, и от окружающей среды, и от микробов – от всего. Почему же нам так тяжело, почему радость не затмевает это страдание? Да потому, что у нас очень большая скудость в благодати Божией, а без нее терпеть скорби невозможно. Единственный путь к избавлению от страданий в том, чтобы приобщиться к Духу Святому. И если мы все-таки возревнуем о Боге, если у нас в сердце появится жажда, Господь напоит нас, потому что Он для того и пришел, и Кровь Свою пролил, чтобы нас напитать.

Единственный источник благодати Божией на земле – это Кровь Христова, которой мы сегодня будем приобщаться. Драгоценней этого дара ничего нет. Но чтобы его усвоить, нужно много трудиться. Поэтому чем больше мы потрудимся для того, чтобы во всей полноте, насколько для нас возможно, причащаться, тем скорее мы исполнимся благодати Божией. Надо только помнить то, что говорит апостол Павел: смотрите, чтобы причастие не было вам в суд или во осуждение; многие, причащаясь недостойно, часто болеют и внезапной смертью умирают. Что значит недостойно? Это значит без покаяния, без плача о своих грехах, без желания исправить свою жизнь, без молитвы, поста, без труда над своей душой, не сознавая того, кто ты есть и чего ты причащаешься, не рассуждая о том, что ты созерцаешь всю Божественную тайну причастия. Бог хотя и милующий страдалец, Который пришел, чтобы нас спасти, но в то же время Он – и огонь поядающий. И чтобы этот огонь сжег зло, которое в нас есть, нам нужно достать это зло из своей души и вынести вон, чтобы оно сгорело отдельно от нас, нас не попалив.

Будем же благодарить Бога за то, что Он, по благодати Своей, нас всех здесь собрал и дал нам удивительную, таинственную возможность начать новую жизнь в Святом Духе. Аминь.

Проповедь в день всех святых, в земле Российской просиявших

(17 июня 1990 года)

Сегодня день всех святых, в земле Российской просиявших. Столько святых, сколько дал народ, живший на нашей земле, не было больше нигде. В Евангелии говорится: «Вышел Сеятель сеять». Господь посеял слово Божие во всех народах, и каждый из них по-своему на это отреагировал. Святость есть ответ человека на зов Божий.

Бог пришел на землю, чтобы позвать всех. Он так сказал: «Много званых». Мы живем в век, когда на земле уже не осталось ни одного человека, за исключением маленьких детей, который не слышал бы о Иисусе Христе. Сам звук Его имени уже рождает некие ассоциации. Во всяком случае, все знают, что Этот Человек говорил про Себя, что Он Сын Божий, сшедый с Небес. И все знают, что Он распят был на Кресте. Но реакция сердца человека на это событие бывает совершенно разная. Большинство людей это вообще не интересует. Они не дают себе даже труда узнать, а что же Христос говорил, живя на земле; что Он делал, когда ходил две тысячи лет назад по Палестине; как случилось, что, хотя по всему видно, что это был Человек хороший, Его распяли. Жизнь Иисуса неинтересна большинству живущих на земле,– то есть хотя до их слуха доносится призыв, ответа на него люди не дают.

Господь пришел ко всем. Конечно, Он начал со Своего народа избранного, любимого. Но этот народ в массе своей отверг Его, так же как теперь и наш народ в массе своей совершенно отверг Христа – и, кстати, по той же самой причине. Это, видимо, вообще удел человечества – отвергнуть Бога. Но были люди, которые откликнулись на этот призыв. Каким же образом совершился их ответ Богу? На примере апостолов, этих первых святых Нового Завета, мы видим, как это случается. В Евангелии от Матфея, которое мы сегодня читали, рассказывается, как Господь призвал апостолов Андрея, Петра, Иакова и Иоанна. Подошел Он к Галилейскому морю, увидел двух братьев, закидывающих сети в море, и говорит им: «Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков». Они тотчас оставили сети и пошли за Ним. Так же и сыновья Зеведеевы. Представьте себе картину – рыбаки ловят рыбу. Это источник их существования: от этой рыбы они и питаются, от этой рыбы они и одеваются, и содержат свои дома. И вот Он их зовет – они это бросают, совсем, навсегда оставляют и идут за Ним. А Иаков с Иоанном оставили даже и отца, а Петр оставил дома жену и стал ходить за Христом. Это мало кто может совершить – вот так ради Христа отказаться от всего. Поэтому мало кто может быть апостолом.

И нам невозможно всем сделаться ловцами человеков, апостолами. Нам невозможно всем стать и мучениками. Это только кто сподобится, кого Господь изберет, кому даст пострадать за Себя. Нам невозможно всем стать преподобными, потому что не все могут уйти в монастырь, да и учиться духовной жизни теперь уже стало не у кого. Но для нас не закрыт путь спасения. Мы и живя в миру тоже можем стяжать праведность в свою меру. Для этого надо так устроить эту жизнь, чтобы не мир нами владел, а нами владел Христос, чтобы Его заповеди управляли нашими мыслями, чувствами, словами и поступками. И насколько мы потрудимся и сумеем ради Христа преодолеть все мирское, что есть в нас, вытесним все зло и дадим действовать в нас благодати Божией – настолько мы и приобщимся к Царствию Христову, к учению Его, к любви Его, к Его благодати, которую Он послал на землю, в Свою Церковь.

Каждый в своей жизни обязательно встречается со словом Божиим, слышит Его зов. Он доносится к нам и из Евангелия, и весь окружающий нас мир, за исключением творения рук человеческих, свидетельствует о Боге. Поэтому многие приходили к Богу, всего лишь глядя на небо – голубое или темно-синее, полное звезд. Только совсем одичавший человек, созерцая ночное небо, не придет к мысли о Боге и не захочет Ему молиться. Но суета мирская постепенно похищает такие добрые мысли, и человек не всегда готов дать Богу тот ответ, которого Господь от него ждет.

Христос позвал апостолов – и они оставили все и пошли. Чем больше человек оставит в этой жизни для того, чтобы пойти за Христом, тем больше он к Нему приблизится, тем глубже он войдет в Его учение, тем любимей он Ему станет изо всех учеников. Петр однажды спросил Христа: «Вот мы оставили все, что нам за это будет?» Господь ответил, что он во сто крат получит больше того, что оставил. А апостол Павел, другой ученик Христов, сказал, что «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его».

Если человек однажды поверил Христу, что слова Его не праздны, а истинны, то он нисколько не сомневается в обетовании Божием. Если Христос сказал, то так и будет. Но для этого нужно выполнить условие – как можно больше всего оставить в этом мире. А что в этом мире? Похоть, суета мирская и, конечно, гордость житейская. Наша жизнь во многом состоит из гордости, тщеславия, превозношения, из желания занять какое-то место, кем-то выглядеть, что-то из себя представлять. Гордость руководит и нашими поступками, и мыслями, и чувствами. Нас также обуревают всякие желания, по большей части животного происхождения, которые тянут назад, туда, в животный мир, в скотское существование. И спасение человека из этого мрака и ужаса, в котором он живет, зависит от того, каков будет его ответ на призыв Божий.

Если мы хотим быть гражданами Неба, согражданами святым, своими Богу, то мы должны в себе победить то, что в нас есть от животного. И обязательно надо преодолеть ту многопопечительность, которая всем нам свойственна. Вот Петр, Андрей, Иаков и Иоанн это преодолели совершенно и стали апостолами.

Но к спасению призваны все, каждому из нас дана эта возможность, вопрос в том, сумеем ли мы ей воспользоваться. Кто-то из нас погибнет, кто-то из нас спасется, кто-то станет святым. Господь, Который управляет всем, с каждого спросит ровно столько, сколько ему будет дано. И искушений, и всяких трудов, скорбей, болезней, страданий Господь никогда не пошлет больше, чем мы можем это понести. Поэтому если мы с вами по какой-то причине не войдем в сонм святых земли Русской, то в этом будет только наша вина и больше ничья – наша лень, наша нелюбовь ко Христу или отсутствие полноты этой любви, которая бы заставляла нас трудиться. Значит, нам мир и все красное мира сего оказалось дороже, чем слово Божие. Значит, мы где-то в глубине своей души, тайно, может быть даже не отдавая себе отчета, вот этот выбор сделали. И этот выбор мы совершаем каждый день. Каждый день промысел Божий нам предлагает исполнить заповедь или нарушить ее, помочь ближнему или отвергнуть его, помолиться или полениться. И так во всем, в каждом деле, на любом уровне, на любом плане нашего бытия. Пришел помысел – ты можешь его принять, можешь его отвергнуть.

Если ты его принял, услаждаешься им – значит, ты выбираешь мир. Если отверг его с гневом – значит, выбираешь Христа.

Господь говорит, что, чтобы достичь Царствия Небесного, нужно отвергнуться себя. Мы достигаем Христа только в меру самоотвержения. Чем больше этого самоотвержения, тем ближе мы ко Христу. И это закон духовной жизни, потому что в нас своего нет ничего, кроме греха. Все то прекрасное, что есть в нас,– от Бога. Он создал нам тело, Он дал нам разум, Он вложил в нас бессмертную душу, в которой есть искони любовь к добру и желание Царствия Небесного. В любом человеке заложено стремление к лучшему, это в нас от Бога. А наше – это то, что мы привнесли в нашу душу, все зло, начиная с грехопадения Адамова и кончая теми грехами, которые мы совершили сами. И дать Христу место в нашей душе можно только вытеснив то зло, которое есть в нас, которое мы успели в душе накопить. Если в нас остался какой-то еще не задетый греховной проказой участок совести нашей, которая заставляет нас двигаться к добру, то этим и надо жить, это и надо в себе развивать и расширять и всю тьму постепенно выталкивать из своего сердца. Таким образом мы дадим свободу благодати Божией действовать в нашем сердце, а действие благодати Божией в сердце человека есть святость.

Святость не человеческого происхождения. Это дар Божий человеку за его труд, за его отвержение зла, за его выбор. Если человек выбирает Бога в своей жизни, то Господь его Сам очищает, и Сам спасает, и наполняет его Божественной жизнью. И к этой полноте Божественной жизни, дорогие братья и сестры, мы все призваны. Если мы пойдем по стопам апостолов, которые начали этот путь, и всех святых, которые жили до нас и молились – мы знаем, что они молились даже и у нас в храме,– то мы продолжим это дело, продолжим сияние славы Божией на нашей земле. А через нашу землю, через нас эта слава Божия, может быть, распространится и дальше. Потому что нельзя спасаться в одиночку.

Вот так и получается спасение человеческой души: Господь зовет, а человек откликается и идет за Ним. Путь этот, конечно, трудный, потому что грех прирос к нашей душе и отдирать его нужно с кровью и с мясом. Поэтому немногим вообще хочется над собою трудиться – легче лежать в расслаблении. И поэтому немногие достигают Царствия Небесного.

Нам надо всегда помнить, что мы новый народ Божий, призванный к жизни небесной, и Господь хочет нам эту жизнь небесную дать. Иногда, бывает, грех так обступит нас, что кажется, ничего не осталось, кроме тьмы. Но мы просто забываем, что Господь, любящий нас, рядом, и все святые земли Русской тоже рядом. И они молятся за нас, любя нас. Невозможно даже представить, чтобы это было иначе. Раз мы, грешные, способны на такую любовь к ним, то тем более как же их святые сердца должны любить нас и нам сострадать. И если мы, уже утопающие, обратимся, как Петр, и воскликнем: «Господи, спаси нас, мы погибаем!"- Господь готов прийти к нам на помощь, и наши святые сродники обязательно услышат наш вопль. Только он должен идти из глубины сердца.

Мы действительно должны понять всю глубину нашего падения, всю огромную разницу между нашей жизнь и жизнью святых и возгореться сердцем и устремиться к этой праведной жизни. И тогда мы достигнем, потому что Господь сказал: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся». Вот тогда при слиянии нашей души с Духом Божиим и произойдет то насыщение, к которому стремится каждый человек и которого он не получает в жизни мирской.

Поэтому будем стараться быть верными нашему Богу, не давать злу действовать в нас, стараться всеми силами души, насколько они сейчас, в данный момент, у нас есть, противостоять дьяволу. А ту немощь, которую мы, естественно, испытываем в нашей борьбе, будем восполнять молитвой, просить у Бога помощи, и она не замедлит быть. Господь сказал: «Сила Моя в немощи совершается».

Когда мы познаем свою немощь, ощутим себя действительно нищими духом, когда мы всю свою гордую напыщенность оставим и будем просты, как были просты рыбаки-апостолы,– только тогда мы сможем достичь Царствия Небесного. Аминь.

Проповедь в день Успения Божией Матери

(28 августа 1990 года)

Господь пришел на землю для того, чтобы усыновить нас Отцу Своему и дать нам Царство. Отцу наследуют дети, и Господь сошел на землю, чтобы сделать нас наследниками Отца Небесного. Это возможно только через соединение со Христом. Он Сын Божий и Наследник, и если мы станем Ему братьями и сестрами, то и мы сделаемся сынами и наследниками Царствия Небесного. Соединение со Христом происходит через Церковь, которая есть Тело Христово. Чем глубже наше вхождение в Церковь, тем глубже наше усыновление Богом. Но происходит оно постепенно, потому что не каждый может в себя сразу вместить новую жизнь.

Начинается соединение с веры; вера – от слышания, а слышание – от слова Божия, как сказал апостол Павел. Человек может ходить в церковь и не быть христианином, и даже ничего толком о Христе не знать, и никогда не быть с Ним соединенным. Может даже и причащаться, не понимая, чего он причащается. И это довольно часто наблюдается. Пока слово Божие человека не коснется, он не может быть христианином, но даже если коснулось, это не значит, что он сразу им стал. Господь сказал: блаженны слышащие слово Божие и хранящие его – то есть живущие словом Божиим, сохраняющие его в своем сердце, те, в чьей жизни слово Божие все время действует. Это действие происходит очень незаметно и постепенно. Господь даже однажды сказал, что не придет Царствие Божие приметным образом. Оно растет, как из зерна горушного, потихонечку, пока не вырастает в большое дерево.

Вот мы все собрались в храм. Надо, чтобы каждый задал себе вопрос: зачем я сюда пришел, какова цель моего посещения, какой смысл в моей вере, чего я хочу от Бога, кем я хочу стать? И если наши цели и желания совпадают с тем, что хочет Бог, то Он нам будет в этом помогать. Даже если наши цели какие-то иные, Господь и здесь может нам помочь. Кто-то жалуется на свое здоровье – Господь может дать облегчение. У кого-то трудная ситуация в семье или на работе – если человек просит Бога, Всемилостивый Господь, видя его веру, помогает ему. Но не для того пролита кровь Христа Спасителя, чтобы нас на работе никто не обижал. Это просто смешно. Если уж апостолов обижали, если оружие прошло душу Самой Матери Божией, то ясно, что Господь приходил не для того, чтобы нам жить здесь хорошо и благополучно. Он пришел, чтобы сделать нас причастными Царствия Божия.

Но чтобы Царствие Небесное вошло в нас, а мы достигли его, надо потрудиться. Однажды апостол Павел сказал: закон является детоводителем ко Христу, педагогом. Чтобы достичь общения с благодатью Божией, надо выполнять некие правила, некий закон. Здесь существуют определенные этапы, постепенные шаги, без которых никакая духовная жизнь невозможна. Как без знания самой элементарной арифметики – таблицы умножения, правил сложения и вычитания не может идти речи ни о какой высшей математике, так же и в духовной жизни нельзя перепрыгнуть через несколько ступенек.

Самый начальный этап, первое, чему мы должны научиться, это каждое воскресенье быть в храме. Если мы этому не научимся, мы не научимся никогда ничему. Если человек не посещает храм хотя бы раз в неделю, то ни о какой духовной жизни вообще речи быть не может, за исключением особенных обстоятельств: человек служит в армии, лежит в больнице и так далее. Но является ли посещение храма каждое воскресенье духовной жизнью? Нет, конечно, нет. Можно всю жизнь каждое воскресенье ходить в храм и так ничего и не понять; но и без этого невозможно. В математике используется такое понятие: необходимое и достаточное условие. Так вот это условие необходимое, но не достаточное.

А что же еще? Нужно научиться читать утренние и вечерние молитвы, молитвы перед едой и после еды. Если мы себя еще к этому не приучили, никакого следующего шага сделать невозможно. Но даже если мы уже регулярно, не опуская никогда, читаем молитвы утренние, вечерние, перед едой, после еды, на всякое дело, после всякого дела, можно ли это назвать молитвой? Конечно, нет, избави Бог, кто так думает, это еще не молитва, это просто чтение правила, более или менее внимательное. Но без этого необходимого шага мы не сможем приблизиться к Царствию Небесному.

Дальше нужно исправить свою жизнь по ветхозаветным заповедям, которые даны были за полторы тысячи лет до Христа. Если мы этого не сделаем, мы вообще, строго говоря, не можем даже в храм ходить. Какие это заповеди? Знай Бога единого, не поклоняйся другим богам, чти Его. Что это значит? Это значит, что в нашей жизни Бог должен быть на первом месте. Ни дача, ни работа, ни друзья – ничто, а только Бог. Пока этого нет, ни о какой духовной жизни речи тоже быть не может. Не сотвори себе кумира – это подобная заповедь, то есть ничто не должно от нас заслонять Бога: ни человек, ни предмет, ни какое-то занятие. Помни день субботний – это относится как раз к воскресному посещению храма. Не убивай, не блуди, не ври, не завидуй, не воруй – если какую-то из этих древних, дохристианских заповедей мы нарушаем, то как же мы можем стать христианами? Если мы врем, завидуем, не дай Бог, еще блудим, мы находимся вне Церкви. Поэтому надо этим заповедям научиться.

А если человек научится ветхозаветным заповедям, уже не будет убивать, воровать, блудить, врать, творить себе кумира, будет ходить каждое воскресенье в храм – будет ли это духовная жизнь? Нет, избави Бог так думать, это будет только шаг по направлению к ней. Юноша богатый пришел к Иисусу и сказал: я все это имею с детства. Но все-таки он не стал учеником Христовым, то есть исполнения ветхого закона для христианина еще недостаточно. А мы даже из него многого еще не умеем делать – и уже мечтаем о том, чтобы у нас была чистая молитва и так далее. Это совершенно невозможно. В духовной жизни можно идти только по ступеням, от более простого к более сложному, как в любом деле, возьми хоть фигурное катание или архитектуру.

Раньше, лет триста тому назад, если человек не постился в среду и пятницу, уж не говоря о том, чтобы, например, Успенский пост не соблюдать, он не считался членом Церкви. Один из вопросов на исповеди был: как ты соблюдаешь пост? А для многих из нас и это еще трудно, мы забываем иногда, что пост идет. Большой ли это грех, если человек не помнит о посте? Да нет, в этом нет греха, это просто свидетельствует о том, что жизнь Церкви для человека чужда; он занимается какими-то своими делами и так далек от Церкви, что о ней забывает. Его собственная жизнь настолько увлекательна, что жизнь Церкви для него представляет интерес побочный. Это свидетельство несовершенства данного человека. Поэтому, если мы стремимся к тому совершенству, которое нам Господь предписывает, тогда, конечно, надо эту неисправность обязательно устранить.

Но и соблюдение поста по всем правилам, по всем уставам это еще не есть духовная жизнь. А что же такое духовная жизнь? Духовная жизнь не зависит от человека, она подается Богом, если человек соблюдает некоторые условия. Условия эти есть заповеди Христовы. Представим себе, что мы уже научились ветхозаветные заповеди исполнять, соблюдаем закон, соблюдаем порядок, чин, то есть стали по всему благочестивыми иудеями. Тогда нам нужно сделать следующий шаг – научиться исполнять заповеди Христовы. Нам надо изучить Нагорную проповедь, посмотреть, что Господь от нас требует. А Он требует от нас новой нравственности. Он говорит: «Не нарушить пришел Я закон, но исполнить» – то есть восполнить, новое содержание туда влить, еще большее. Влить в мехи новое, молодое вино заповедей Христовых. Тут уже совершенно другие требования: о любви к врагам, например, о прощении обид. И вот если человек исполнит эти требования, исправит свои поступки, слова, мысли и чувства, если он по устроению своей души станет сродни Христу, тогда Господь по Своей милости вселяет в него благодать Божию. Это вселение благодати Божией в человека и есть духовная жизнь.

Когда человек сам, своими собственными усилиями пытается что-то сделать, то, естественно, ничего не получается. Поэтому многие из нас очень удивляются: что же такое, вот я правила читаю-читаю, а все у меня внимание рассеивается, все мне какие-то злые мысли приходят, какие-то нечистые помыслы осаждают. И не понимает человек, что избавиться от этого он может только по благодати Божией, без нее это невозможно. А благодать Божия поэтому и называется благодать, что это благой дар от Бога. А как дар можно восхитить? Невозможно, потому что он превышает всякую мыслимую, возможно достижимую чистоту человека. Дар – это всегда дарение. И все дело в том, захочет ли Господь как личность нам этот дар дать или не захочет. Какими мы должны для этого стать? Вот в чем задача жизни христианина: стать таким, чтобы Господь ему дар этот дал.

Святыми отцами замечено, что если человек усердствует в благочестии, изо всех сил старается заповеди Христовы исполнять, старается прощать, никого не осуждать, всем оказывать любовь, старается быть таким, каким его хотел бы видеть Господь, то Господь, видя его усердие, начинает ему в этом помогать, и помогает до тех пор, пока человек не освободится от своего прошлого, ветхого человека. И тогда для него начинается новая жизнь во Христе. Вот так постепенно, начиная с малого и кончая великим, каждый достигает в свою меру, кто сколько потрудится. Для каждого из нас есть обитель в Царствии Небесном; каждый может этого достичь, надо просто сделать выбор: а что для тебя слаще? Царствие Небесное, о котором ты не знаешь, что это такое, но выбираешь просто по одному доверию слову Божию, или грех, всю сладость и горечь которого ты уже вкусил и испытал? Вот два пути, два образа жизни.

Если человек все-таки желает стать христианином, то он постепенно, в течение всей своей жизни карабкается из бездны, из этой вонючей ямы греховной, в которой он живет. Он кладет жизнь на то, чтобы выбраться из нее на свет Божий. Это первый образ жизни. Есть другой: стараться здесь, на земле, пожить, естественно доставляя себе как можно больше удовольствий, потому что смысл и цель вообще биологического существования организма есть достижение удовольствий. Для этого люди едят, пьют и так далее. В отличие от животных для них есть еще и другие удовольствия: кино, вино, домино и прочие вещи, что животным не свойственны.

И все было бы ничего – одни бы духовной жизнью жили, другие – плотской и душевной. Но каждого человека ожидает через определенное время, очень короткое, некоторое расстройство, а заключается оно в том, что вот эту земную жизнь придется оставить. Оставить и внучков, с которыми тетешкаешься; оставить и квартирку, которую облизываешь; оставить и дачу, в которую столько пота вложил, оставить все. Все свои бирюльки: и одежду, и сберкнижку ну все-все – все оставишь здесь. Дадут тебе земельки очень немного, положат тебя в одной-единственной одежке и закопают. И кабы этим все дело кончилось. Так ведь нет. Существует, оказывается, жизнь и там. Так вот, если человек жил только тем, что питал и наслаждал свое тело и душу, и к этому так привык, пристрастился и возлюбил это делание, то там, на том свете, как мы выражаемся, ему будет очень скучно, настолько скучно, что это состояние просто адом называется – потому что делать там нечего. Ничего, чем жил, ничего этого там нет. Чем жить?

Кто хочет мысленно представить такое состояние или на опыте его испытать, может сделать это очень просто. Когда все домочадцы уедут в отпуск, задерните шторы в комнате, лягте на кровать и пролежите два дня в темноте, ничего не делая. И представьте, что это будет не миллиард лет и не тысячу миллиардов, а всегда. Ты один, твоя собственная личность наедине с собственными мыслями, и ничего ты не можешь сделать, никуда ни пойти, ничего ни услышать, один только мрак. А человек, который всю жизнь стремился выкарабкаться из этого ужаса, стремился достичь жизни духовной, – для него эта духовная жизнь получает после смерти свое замечательное разрешение. То, что он видел только очами веры, очами души своей, он начинает видеть воочию, потому что последняя преграда падает. Человек поселяется в объятиях Бога и живет, продолжает тоже бесконечную и тоже вечную жизнь, но среди тех душ. которые своей целью ставили жизнь духовную.

Такие пути. Один приводит к ужасу и мраку, другой – к свету и вечному блаженству, поскольку то, к чему человек стремился, он теперь наконец получает в самом своем наивысшем развитии, и это развитие будет опять же в бесконечности возрастать. Почему мы это знаем? Да потому, что любовь не имеет конца. Если кто когда-нибудь любил в жизни хотя бы одного человека, он знает, что от времени эта любовь может только углубляться и совершенствоваться. Так и отношения человека и Бога – они могут только углубляться и совершенствоваться в любви. И это развитие и приближение к Богу, сочетание с Ним бесконечно.

Перед нами два образа жизни. Об опыте жизни во мраке у нас есть понятие, потому что все мы люди грешные. А о том, что такое жизнь духовная, мы имеем весьма смутное представление, но мы можем веровать Иисусу Христу, Который об этом говорил. И чтобы мы не усомнились в Его словах, Он за них жизнь Свою отдал. За эти слова, которые Он нам принес, Господь заплатил Своей кровью. И если в нашей душе будет на них отзвук, значит, мы выберем путь духовный. Тогда все, что мешает двигаться по нему, мы будем в своей жизни оттеснять, вытеснять. И чем дальше, тем будем усерднее, потому что чем человек старше, чем больше у него седых волос на голове, тем более он приближается к тому роковому моменту, когда ему придется тело свое покидать. А это дело очень серьезное, и нам надо об этом глубоко задуматься.

Мы празднуем Успение Божией Матери. Вот перед нами лежит Та, Которая в совершенстве достигла духовной жизни. Это нам образ. Для чего у нас обычай такой – прикладываться к Ее изображению? Мы делаем это в знак того, что возлюбили этот путь, которым прошла Она. А если мы попрежнему привязаны к жизни мирской, то для нас прикладываться к Ее образу как-то нечестиво. Как мы можем, будучи блудными, прикасаться к целомудрию? Как мы можем, будучи ленивыми, прикасаться к усердной? Как, будучи нечистыми, прикасаться к Чистейшей и Честнейшей Херувим и Ангелов? Как мы можем это дерзать? Только если, будучи грешными, мы все-таки желаем духовной жизни, только тогда мы можем на это осмелиться. А если мы внутри себя ее отвергаем и стремимся только к плотским и душевным утехам, тогда, значит, вся наша мнимая религиозная жизнь есть сплошное лицемерие. Господь сказал: «берегитесь закваски фарисейской». Это самое страшное дело, этого надо крайне беречься.

И еще Господь сказал: «если праведность ваша не превзойдет праведности фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное». Если мы с вами, дорогие братья и сестры, научились постоянно ходить в храм, если мы научились исполнять все молитвенные правила, ежедневно читать Священное Писание, поститься, если мы научились себя прилично вести, то это еще только фарисейство, и нам надо его превзойти. А кто еще и этого не умеет, тому надо спешить, потому что дни лукавы и времени мало. Последуем же совету Христа Спасителя, Который сказал: «блаженны слышащие слово Божие и хранящие его». Аминь.

Проповедь о целомудрии

(23 февраля 1997 года)

... На поверку выходит, что ни один товар, ни одна реклама не обходится без того, чтобы не насытить его блудом. Блуд столь привлекателен для человека, потерявшего образ Божий, потому что острые переживания – не только телесные, но и душевные, – а человеку, в котором нет духовной жизни, если ему и приходится жить, то только одним блудом, и все вокруг этого вертится. Это главная тема вообще-то всего. И теперь уже наша школа государственная к этому подключилась очень активно, и медицина... Вплоть до того, что даже уже папы и мамы. Папе хочется смотреть, а ребенок тут же. Мама, вроде бы как женщина – стыда в них все-таки больше, слава Богу (как один древний святой отец сказал, что если женщина потеряет стыд, то не спасется уже никто!),– поэтому такой природный, естественный стыд, он в женщине больше. Вот, женщина говорит: «Отец, ну не надо!» А отец: «А ничего, пусть смотрит». Пусть!.. Почему? Потому что уж очень хочется самому, вот в чем дело. И так это уже общее место стало, с этим постоянно сталкиваешься и, конечно, в преддверии Поста, когда все православные люди живут по-монашески: стараются и молиться больше, и чаще храм посещают, и постятся, и, так сказать, семейная жизнь такая, обычная, откладывается на после Поста...

В этом чтении из Апостолов, послании к коринфянам (1-ое Коринфянам, гл. VI, 12–20), – апостол Павел говорит об особой важности целомудрия и старается объяснить, почему блуд столь неприемлем ни для какой духовной жизни. Бывали даже на этой почве такие некие курьезы. Западные миссионеры приезжали в Африку – а у многих там племен многоженство было распространено – и проповедовали там Иисуса Христа. И темнокожие наши братья готовы уже принять Святое Крещение были, но тут вот, им объясняли миссионеры, что придется с женами расстаться, надо одну оставить, а остальное все не нужно. А те говорят: «Ну а что ж тут такого? Это у нас такой обычай!» Обычай, обычай... Бывают обычаи древние, бывают совсем новые – как у нас часто говорят: «Вот уже второй год, стало доброй традицией...» Бывают древние обычаи очень хорошие, а бывают наиотвратительнейшие обычаи. Сама древность обычая, она ведь ни о чем не говорит – дело не в древности. И вот в этом племени произошло какое-то такое недоумение: как же так, человек не мог понять – ну почему, что тут такого?! Большинство современных людей, воспитанных в этой блудной атмосфере нашей современной цивилизации просто не понимают: почему это так важно.

Вот апостол Павел говорит: «Все мне позволено, но не все полезно...». Да, действительно, человек может делать все, что хочет, и запретить человеку делать всякие вещи, может быть даже «смертные», невозможно – даже если существует уголовный кодекс и тюрьмы, все равно – они не искореняют всякое беззаконие. «...Все мне позволено, но ничто не должно обладать мною» – вот в чем суть! Грех, он обладает таким свойством, что человека порабощает. Христос пришел на Землю для того, чтобы освободить нас от этого. То, что апостол Павел говорит, это обращено не ко всему миру. Мир спокойно живет своим блудом, и результатом этой блудной жизни аккуратно будет геенна огненная -независимо ни от каких там других всяких вещей, размышлений, философий, достижений, потому что блудники Царства Божия не наследуют. Причем блудник – это не тот, который реализует постоянно свою блудную страсть, не тот, который это все делает, а кто по сути своей, внутри себя блудит, ибо всякий смотрящий с вожделением – он уже прелюбодействует. И вот в это сердце, блудное, в него не может войти благодать Святаго Духа. Почему? Потому что благодать Святаго Духа – это энергия Божия, а Господь свят. А духовная жизнь, она принадлежит только существам духовным. А блуд это вещь скотская, это вполне такое животное переживание. И если в сердце человека основное место занимает не устремление к Богу, а устремление к блуду, то конечно, – если вот это главное для человека, – то тогда конечно в это сердце может ли войти Бог? Совершенно невозможно такое! И, как говорит апостол Павел, не должно ничто мною обладать – кроме Христа, конечно – вот тогда человек унаследует жизнь вечную и общение со Христом Богом.

Он говорит дальше о пище: «Пища для чрева, и чрево для пищи...» Какие удивительные слова! Как будто это и так не очевидно. Да, действительно, он просто подчеркивает, что вот существует желудок – для чего? Чтобы переваривать пищу. А для чего существует пища? Ну, понятно, чтобы ее ели. Но! «...Бог уничтожит и то и другое». И действительно любой пищевой продукт – он либо съедается, либо портится. И человек с любым желудоком – какой бы он ни был железный, способный гвозди переваривать – все равно состарится, и это все тленно. Это все не имеет никакой, вечной такой важности. А что такое для современного человека праздник – вот сегодня День защитника Отечества – как люди будут его праздновать? Ну, как... ну, сядут за стол, будут есть и пить. – Вот оно, самое наивысшее переживание праздника! Ну и вот тут, конечно, добавляется некая такая душевная жизнь, чтобы поговорить, пообщаться. И еще бывает прикосновение к некой духовности: хотя бы помянуть тех, кто, защищая это Отечество, жизнь отдал. Это уже принадлежит жизни духовной, потому что души ушли в мир иной, мы их помянули – тем самым через эту память нашу мы с ними соединяемся, с тем духовным миром. Мы как бы, – сами не совершая никаких подвигов, но чтя их подвиг, – мы тем самым имеем некое касательное участие в них. Но, к сожалению, этому уделяется очень малое и такое чисто формальное часто, к сожалению, внимание. Почему? Потому что не хватает души для того, чтобы это занимало главное место... А главным является – поесть-попить, и если перепили, то еще и вообще может случиться прямо противоположное действие...

«Бог воскресил Господа, воскресит и нас силою Своею». Да, всех воскресит – и праведников и грешников, и целомудренных и блудников. Но одни идут в жизнь вечную, другие – в муку вечную. Божия воля такова, что Господь всем хощет спастись. Дальше он говорит: «Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы?» Почему я говорю, что эти слова обращены только к христианам? Потому что что значит «член Христов»? Церковь есть Тело Христово, каждый христианин является частью этого Тела. Господь Иисус Христос свят, и должно быть свято Его Тело. Итак, «отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы?» Невозможно человеку быть христианином и блудить. Как только человек входит в состояние блуда, – даже если не практически грех совершает, а только в чувстве, – этим самым он сам отделяет себя от Церкви, мгновенно. Для этого не надо там, как над Глебом Павловичем, анафему произносить – он сам себя отлучил, мгновенно. Потому что благодать Божья в этом смысле сразу отходит от человека, потому что мы все с вами соединяемся с Церковью только через благодать Божию, а не через какие-то бумаги, печати, подписи... Хотя видимый знак этого как бы существует. Вот исповедь, разрешительная молитва, прикладывается человек ко Кресту и Евангелию – это есть вот внешний знак того, что он в этот момент с Церковью соединяется. Если анафема, печать, подпись, то это уже – анафема, с этим ничего не сделаешь. Отлучен человек от Церкви... Опять не потому, что он отлучен в этот момент, он давно уже сам себя от всего отлучил, а речь идет о том, чтобы это зафиксировать, чтобы никто не думал, чтобы никому в голову не пришло, что этот человек христианин, да еще православный! Чтобы никто уже не сомневался, что тут никаких не может быть других вещей. Или там вот еще -"лже-патриарх украинский». Чтобы никому в голову не пришло то, что он действительно патриарх, христианин – он просто некрещеный мужик! Даже и не монах, чтобы он на себя ни надел. Это кого угодно можно одеть, Ширвиндта можно одеть – и будет играть в кино, и не хуже сыграет, может быть... Так вот когда мы согрешаем, даже в чувстве, мы уже отделяем себя. И вот апостол Павел замечательно так говорит, что же мы делаем? Чтобы отнять члены у Христа и «сделать их членами блудницы». То есть, когда христианин согрешает любым грехом – просто блуд это наиболее так наглядно, и наиболее выглядит отвратительно, выглядит даже кощунственно: согрешающий христианин, человек который крестился, отрекся от дьявола, сочетался со Христом, то, греша, он кощунствует, потому что святыню своего тела (которая есть воистину святыня – каждый христианин есть Тело Христово) – он сквернит!.. Вот такую мысль апостол Павел проводит. Поэтому когда человек согрешает – это он не просто, так сказать, грешит, просто самому себе – он грешит против Христа, он грешит против каждого члена Церкви. Поэтому апостол Павел говорит – с такими вообще не общаться! Вообще нельзя даже его приветствовать. Поэтому какое может быть объединение Православной Церкви и англиканской, если у них там официально голубых «рукополагают в священники». Ну, как, значит мы соединимся с ними, с этой самой, с этой мерзостью что ли?! Как, какая возможность? Это же давно не христианство никакое! С чем объединяться-то? Разве это возможно? Наоборот – никакого общения не может быть у Света с тьмой!.. Поэтому если человек согрешает, и если это становится известно, то его сразу от Церкви отделяют, потому что он это все сквернит. Потому что, если мы его приветствуем как брата, то другой, зная его блудную жизнь, скажет: «Ах, раз он его приветствует, значит – это можно!» И что же из этого тогда получится?

«Не знаете ли, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею?..» Да, действительно это так, потому что так Бог устроил, что соединяющиеся в браке соединяются в одну плоть. Поэтому и невозможно это, невозможен этот грех в силу того, что становятся одним существом. «...Ибо сказано: два будут одна плоть». А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Почему? Дух Святый и благодать Божия входят сами в человека и наш дух, человека, имеет общение с благодатью Божией, с Духом Святым.

«Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в них Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?». С тех пор, как человек крестился, он себе не принадлежит – он принадлежит Богу. И если он как-то передумал, то надо уже от Церкви отходить. Поэтому напрасно надеется человек... А многие и в браке живут, как в блуде почему? Ну, например, брак существует для того, чтобы – одна из функций, не главная функция, но тем не менее она существует – это вот продолжение рода человеческого. А живет человек в браке и не хочет, чтобы рождались дети. А что он хочет? А он хочет только блудить! То есть брак становится только формальным, узаконенным блудом. Какая разница: купить за сто долларов или иметь законную с печатью в паспорте? Потому что цель-то – блуд! Почему? А потому что детей хотим не рожать. А почему не хотим? Ну, как почему? Ясное дело – трудно! Трудно... Чуть-чуть поменьше поешь, чуть-чуть поменьше поспишь... Понятно! Чуть-чуть поменьше на себя напялишь. А уж про отпуск – лет на двадцать придется забыть. Потому что куда же от них денешься-то? Если только куда-то их сплавить!

Поэтому Церковь всегда говорит, что из всех актов гражданского состояния именно брак – одно из главных Таинств. Да, действительно здесь нужна благодать Божия. Это тяжелейший, труднейший подвиг. Помимо всего прочего – просто рожать, воспитать, выкормить, одеть (каждый, кто имеет детей, знает, как это трудно), – но, помимо всего прочего, вот в таком блудном окружении еще его христианином воспитать, нового члена Церкви вырастить – это еще и духовный подвиг, требующий напряжения всех творческих, всех телесных, всех душевных, всех духовных сил – всех! Этому нужно отдать душу! То есть как раз то, что Господь и требует: «Кто душу свою положит за ближнего своего – нет больше той любви». Действительно, мать, отец – они душу свою должны класть за свое дитя. «А как же пожить для себя-я-я?!» Это уж тогда не получается... Вот и получается тогда такое псевдо-христианство: так все вроде и пальтишко приличное, и ручки ухоженные, и так вот и крестится и лобиком таранит икону, все- все вроде как... Все! А внутри что? А внутри гроб накрашенный: человек, который сознательно искажает брак, сознательно отказывается от подвига христианского... Никто же вот не говорит: «Ты должен уйти в Северную Фиваиду, жить там в Ферапонтовом монастыре, питаться там мамалыгой, по тыще-полторы поклонов в день, не есть-не пить, и еще работать в перерывах между службой». Нет! Что же требуется? Очень простая вещь: вышла замуж, пожалуйста рожай детей, воспитывай, старайся и так далее. А ты, раз женился – значит обеспечивай семью. Если морозы сильные, шубу покупай. То есть не только питай, но и грей ее. Обязан шубу купить! Не просто там чего, а прямая обязанность перед Богом – что муж должен любить свою жену... «А зачем?» Можно все так очень приличненько обстроить, и друзей даже иметь среди людей церковных, и в храм ходить, но жить-то в блуде. Можно это все обвенчать, пожалуйста. Там, заплатил денежку – и тебя и повенчают: где за пятьсот, где за двести пятьдесят, и все. И все вроде бы законно, все печати соблюдены – но благодать Божия никогда в сердце не войдет! Потому что никого ты не обманешь, никого: ни детей своих, ни Бога! И никакая жизнь не устроится: все равно это все гнилое, это все развалится. Почему же? Потому что это ненатуральное, это не настоящее, это все полиэтилен и пластмасса, это ничто – к духовной жизни никакого отношения не имеет. Поэтому отношения с Богом должны быть честные, искренние. Если чего-то недопонимаешь, может быть, то для этого и существует Церковь – для того, чтобы нас всех учить. Существует Священное Писание, послания... И если мы хотим, чтобы воистину сохранить свое тело, как храм Святаго Духа – видите: тело это не есть что-то такое, как учит какая-нибудь восточная религия, некий футляр, который надлежит потом сбросить. Нет! Наше тело это храм. Это – святыня! Недаром часто Господь так устраивает, что тела святых – они бывают даже нетленны. И проходят сотни лет, и люди к ним прикладываются и молятся перед ними, прикладываясь к этой святыне, к этому телу, которое мертвое уже, высушенное. А почему? Потому что некогда в этом теле присутствовала обильная благодать Божия, и следы этого сохраняются, и мы черпаем от святых мощей и вот эту благодать Божию. Мы прикладываемся к ним, и не просто чисто механическая там происходит диффузия, нет! – Это все совершается в сердце человека. Мы, как и через поминовение усопших воинов становимся косвенно причастны к этому подвигу через наше уважение и почитание этого, – так же и здесь: через почитание этой святыни и некая благодать Божия получается, касается нашего сердца. Вот что значит – тело христианина!

Поэтому христианин, если он хочет быть таковым, если не хочет, чтобы благодать Божия от него отошла, не хочет, чтобы быть, как фарисей, гробом накрашенным – он должен в этом покаяться. Он должен исправить свою жизнь. Либо он должен прекрасно сознавать, кто он есть: нужно снять крест с шеи и больше его не носить. Почему? Потому что – либо ты христианин, либо не христианин. Потому что от христианина не требуется сверх естественной нравственности, сверх естественных подвигов. Нет! Господь требует от нас только то, что в нас Им заложено. Он просто не хочет, чтобы мы были хуже, чем то, как Он нас задумал. И каждый из нас внутри своей совести сам прекрасно всегда знает: где он был прав, а где – нет, где он сам себя оправдывает, потакая своим немощам, а где он не виновен. Вот сколь это важное дело. Притча, которую Святая Церковь сегодня читает во всех храмах, говорит о том, что вот младший сын, под которым разумеется все грешное человечество, ушел от Бога-Отца на страну далече и расточил свое имение, живя блудно. Часто человек, живя блудно, думает, что он себе от этого получит радость. И не только живя блудно, а вообще греша, человек думает, что он делает, что хочет, и обретает свободу. На самом деле он все более и более закабаляется, становится, к сожалению, рабом дьявола. И вот эта притча, она говорит нам о том, что Господь не есть Судия. Потому что если каждого из нас судить – пух и перья полетят, камня на камне не останется, и всех нас надо поубивать за наши грехи. Господь – любящий Отец, который прогневляется на нас за наши грехи, но хочет нашего спасения. Который и наказывает нас, и вразумляет, дает нам какие-то трудные обстоятельства, каждому из нас – обязательно каждому – даст ощутить все последствия своих собственных грехов. Опять же по милости своей. Каждый человек хочет как-то и грешить, и чтобы не было никаких последствий. Но народ давно заметил – сколько веревочке ни виться, конец все равно ей будет! И у каждой палки есть два конца... Ни один человек не проскользнет по жизни таким образом, чтоб ему и грешить, и чтоб он от жизни получил то, что бы получил бы, мог бы надеяться получить какой-нибудь праведник. Нет! Каждый чашечку свою испиет! Кому побольше, кому поменьше, но каждый здесь еще, на Земле за свои грехи получит – это совершено неизбежно. Либо сам, либо в собственных детях, а это особенно болезненно: вот, когда человек видит распад собственных детей и понимает, что это следствие его грехов! Это еще труднее, но некоторых людей иначе не проймешь – они иначе никак не задумаются над своим грехом, поэтому Господь вынужден – вот, как бывает такое нагноение, когда и кость нужно долбить, потому что иначе ничего не сделаешь, нужно вот это все вычистить, потому что иначе будет гангрена, – а Господь не то, что Он вот такой злой и хочет вот прямо: «Ах, ты так! – вот тебе за это!» Нет, Господь не мстит, Он хочет нас очистить, очистить – потому что, когда человек страдает, ему уже не до греха. Поэтому Тот, Кто хочет нас очистить от греха, Он попускает нам страдания, как Ему ни больно это, как Он ни сопереживает нам – а то, что Он нам сопереживает, вы знаете, как Он страдал, когда Лазарь умер, – хотя Лазарь может умереть без воли Божией? Нет, но Он сострадает, Он сострадает... Мы как безумные дети, которым хоть говори, хоть нет, что нельзя бежать через дорогу, что надо посмотреть – нет, он бежит и его сбивает машина. Ну, что – вот теперь понял? Но чтобы понять это, обязательно всем попасть под машину что ли? Да нет, конечно. Можно и немножко, немножко поверить: чуть-чуть поверить отцу, поверить матери, что этого делать не надо. Надо поверить! И каждому из нас нужно немножко поверить своему Отцу небесному, что раз Он это говорит, то значит это так. Это совсем не шуточки все – геенна огненная и червь неусыпаемый. Это все совсем не смешки, это очень серьезные вещи, а мы как-то часто от этого абстрагируемся, и в общем становятся для нас некие привычные образы, и в общем Церковь уже недостаточно сильно на это откликается...

Вот этот младший сын, под которым сокрыт каждый из нас, и эту притчу можно рассматривать так, что старший сын – это есть народ Израильский, младший сын – это есть язычники. Можно рассматривать так, что старший сын – этот тот, кто уже воцерковленный, ходит в храм, а младший сын – это тот, кто прямо с мороза пришел и хочет тут все себе сразу получить, то что ему по праву должно полагаться...

Но это еще и вообще о каждом нашем дне и каждом часе нашей жизни, потому что – ну как мы живем? Вот мы пришли в храм и стоим на Божественной Литургии, и то в течение этого стояния многажды наш ум и наше сердце «уходят на страну далече» от Отца небесного. Возвращаются к своим мыслям каким-то, возвращаются к своим делам; иногда вообще убегают так далеко, что вся служба проходит, потом человек так очнется: «А где же я был?» Потому что как Иоанн Златоуст говорил: «Телом он в храме, а умом на базаре» – что купить, что продать, кто мне что сказал, и всякие житейские заботы. А иной вообще просто иногда стоит в храме, а купается в блудных мыслях – то есть вообще забыл, чем нужно в храме заниматься. То есть, эта притча даже и об этом, что происходит с нашим умом. Это можно рассматривать таким образом, что, как апостол Павел говорит – в нас есть и «ветхий человек», и «новый человек». Вот, если рассматривать «нового человека» в нас, который в нас народился в результате нашей веры, то да – в нас живет Христос, и мы поэтому устремляемся, чтобы и в храм прийти, и помолиться, и душу свою очистить Таинством покаяния, и причаститься Святых Христовых Таин, и какую-нибудь книжечку купить о духовной жизни, чтобы ее почитать – это все новое, что родилось в нас, в ком давно, в ком недавно. А есть и «ветхий человек», который тянет нас назад, который живет совершенно другой жизнью. И вот в каждом из нас присутствует эта шизофрения, вот это раздвоение, а нужно нам стремиться к целомудрию, чтобы человек был цельный, святой. Чтобы вот этот «ветхий человек» умер в нас совсем. Вот к чему нужно стремиться! Можно эту притчу и так рассмотреть. Но какова милость Божия, как Господь нас встречает! Если мы – либо в уме вдруг возвращаемся опять к Богу: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!» и опять свои мысли в пепел, и ум свой в... – Господь сразу выходит навстречу, и сразу приходит благодать Божия и сразу очищает нас и от скверных помыслов, и от негодных чувств, и так далее и так далее... – И опять трезвит наш ум, и опять все мечтания угасают. Каждый раз мы должны не кормить рожками вот этих тучных свиней наших помыслов и греховных чувств, а постоянно стремиться к тому, чтобы вернуться в Отчий дом, и из этого и состоит, собственно, жизнь духовная. Вот Господь дал разбойнику возможность покаяться и после этого он сразу был убит, и уже не мог вернуться к той прежней греховной жизни – а человеку, который не способен к этому покаянию, Господь иногда жизнь продлевает – надеется, что может он еще как-то поживет, пострадает, что-то поймет в жизни, может, совесть в нем проснется и опять вернется к истокам своей жизни. И мы должны трудиться над этим – а это труд души, потому что когда мы плывем за своими помыслами, за своими чувствами греховными, нас, как многие из нас выражаются, и это правильное слово – «нас несет». «Вот понесло» значит кого-то осуждать начали, на кого-то ругаться, начали злиться и так далее – пребывать вот в каком-то греховном чувстве: либо гнева, либо зависти, либо того же блуда и так далее, и так далее... Нас несет буквально по волнам, то есть никакого усилия от нас это не требует. А быть христианином – это всегда усилие, это всегда тормозить, это всегда поворачиваться в другую сторону, это всегда плыть против течения, это всегда делать против себя, против своей воли. Почему так тяжело? Да потому что мы грешные. Грешнику легко грешить – в этом такая трагедия, драма нашей человеческой жизни. И можно было бы вполне отчаяться, если бы не Господь, если не Всемилостивый Господь, который нас и встречает, и готов нам опять вернуть нашу одежду, утверждающую нас в сыновнем достоинстве, в усыновлении самому Богу, и перстень нам на руку дает, и тельца упитанного заколает! Только подумать о том, какую пищу нам Церковь предлагает – нам, грешникам, которых вообще-то по канонам в Церкви не то что уполовинить, вот это большое наше собрание, – а вообще оставить, может, два десятка человек, а остальных всех туда, даже не в церковный двор, а туда – за железный забор, туда вот, к общественному туалету поближе. Вот это по правилам церковным какое место наше мы должны занимать – мы, все с вами. Это не только справедливо – это канонично вполне. Вот это наше место там... А мы – нас Господь, по милости Своей, не то, что в храм вводит, не то, что нас питает нашим благодатным Богослужением, а еще готов и очистить нас на исповеди, если мы принесем свое покаяние, если мы действительно хотим исправиться, а не просто батюшке пожаловаться на свою грешную жизнь! «Вот, батюшка, знаете – я такой грешник, вот и это у меня грешно...» Батюшка конечно покивает – батюшка такой же, собственно, грешник, поэтому сочувствует: «Да, дескать и я грешник, а может в чем еще и погрешней»; батюшке неудобно как-то это обсуждать – врач-то не говорит о своих болезнях больному, вот, так поговорили, покивали и все. Этого недостаточно. Нужно, чтобы было покаяние. Ведь покаяние – это есть не чувство, потому что есть специальный термин, называется – покаянное чувство. И это важный компонент, но все же покаяние это не есть покаянное чувство. Поэтому так вот продолбить свою грудь, чтобы из нее что-то выжать такое душевное, такое сострадательное самому себе – этого недостаточно. Нужно очень спокойно и трезво заставить себя выполнить Волю Божию. Нужно заставить себя исправить свою грешную жизнь. И конечно для этого нужна Сила Божия, нужно Бога об этом молить.

Мы не можем сами исправить свою внутренность, мы не сможем, допустим, избавиться от чувства мести. Вот есть, допустим, чувство мести – вот человек мне что-то сделал, и я ему хочу дать понять, что мне понятно, что он сделал, и, как это говорят в политике, «принять к нему адекватные меры». Чтобы он знал! Такое у меня есть чувство к нему. Но если я христианин, могу я этих «адекватных мер» не применять к нему? Могу. Если я это сделаю, то это значит, что я ему прощаю. Но! Если я это сделал, это хорошо, но этого недостаточно и нужно еще избавиться и от чувства. Но здесь мне нужно молиться Богу: «Господи, я грешный человек, но я хочу быть христианином. И то, что я хочу быть христианином, ты можешь в этом убедиться – вместо того, чтобы дать ему в зубы, я его простил. Хотя в зубы дать хочу до сих пор. И вот я Тебя прошу, чтобы Ты меня избавил от этого чувства, от этого желания дать ему в зубы, хотя – по всему видно и кому ни скажу – это совершенно справедливо, что если я ему дам в зубы, то никто меня не только не осудит, а скажет – мало дал, надо было еще ногой. Но, если я хочу жить по-христиански, я должен это отмести». Но нужно иметь на это мужество...

Вот поэтому преподобный наш Серафим говорил, что христианам, еще ему современным – про нас-то уже как бы и говорить-то нечего – не хватает решимости, решимости исполнить самые простые такие вещи, элементарные. То есть настолько нас вот эта наша внешняя жизнь греховная окружила, настолько весь уровень вообще нравственности всяческой так упал, бесконечно, что даже наши такие усилия -то, что мы сами себя притаскиваем в храм, или, там, кусочек колбаски отложим в сторону, и уже нам кажется, что мы чуть ли не праведники, не святые и так далее. Но Слово Божие, оно остается Словом Божиим – что есть грех, то есть грех, и тут с этим ничего не сделаешь. Усилий нам, в силу того, что мы вот такие расслабленные, конечно, больше приходится употреблять на то, чтобы вот этот кисель, который представляет собой наша душа, чтобы какую-то хоть форму ему придать. Это, конечно, нам очень трудно. И Господь это знает, поэтому с нас ничего, никаких подвигов не требуется. Если какой-то человек в наши времена берет на себя какие-то подвиги, то в 99-ти процентах это либо по безумию, либо от гордости.

Просто, прямо проще не придумаешь как жить по-христиански! Самое дело малое, что требуется для благочестия – спасаться тем, что есть вокруг: вот моя семья, вот мои детки, вот моя работа, вот мой храм – поле деятельности для каждого из нас огромное. Не нужно ничего изобретать, ничего искать – спасение, оно прямо здесь вот лежит. Но! Но нужно честно. Не нужно ни себя обманывать, ни ближних своих, а уж Господа Бога-то конечно!

Вот эта притча говорит о том, что Господь знает наше лукавство, что Господь уважает нашу свободу: каждый из нас может идти «на страну далече», каждый из нас может делать все, что он хочет, каждый из нас все может решить, как ему нравится, жить, как ему угодно. Но спасение – это только тому, кто хочет спастись. А кто хочет спастись, тот должен почувствовать – не каждый, кто приходит в храм, спасется, как это ни прискорбно. Бывают такие случаи, что может спастись человек, в храм и не ходящий – такие случаи были. Поэтому сам наш приход сюда, хоть и свидетельствует о нашем таком благом намерении, но это недостаточно. Почему? Потому что слишком было бы это просто: соверши паломничество в Мекку – и ты уже ходжа?! Нет! Нет, этого слишком мало, это – внешнее. Господь хочет, чтобы внутри мы отказались от греха, внутри себя отказались от него, отказались – ради Христа...

... Будь ты хоть девяностолетний старик – всегда можешь покаяться! Спрашивается: «А где же тогда справедливость?» Один, там, всю жизнь в церковь ходил, молился – это вот как старший брат рассуждает – и... хоть бы что. А другой лежал парализованный, его уже причастили... И что же? «Я, – говорит, – и в церковь ходил, и молился, а этот – только причастился, на одре болезни – и его в Царство небесное, что ли?» А Господь говорит: «А какое твое дело? Тебе что – жалко? Ты что – жадный? Это что твое Царство небесное, а не Мое? Это что, в тебе зависть говорит? Да? Зависть... Ты что – жалеешь, что ты в храм ходил?..» Да то, что ты в храм-то ходил (как мне одна бабушка говорила деревенская: «Сколько в храм походишь, столько раз и в Царстве небесном побудешь!»), для многих из нас, которые не увидят Царства Божия, как своих ушей, – то, что вот мы здесь побыли, в этом храме, это и будет то, чем мы будем жить там, вот в том мраке, который нас ожидает! Потому что это тоже есть Царство небесное – в совершенной его, наиполной силе! Просто мы не можем это пока еще как бы осознать. Так вот часто бывает, что человек получил на первом курсе «три», а когда на пятом пересдает, за тот же самый экзамен получает «пять». Почему? Но он же поумнел на пять лет, ему уже все гораздо проще, он же этим всем овладел. Это совершенно как бы закономерное явление. Так и мы: мы будем жить этим, мы будем жить тем, что мы здесь видели, слышали, о чем молились, что вкушали, – мы будем этим жить: воспоминанием о том, о той возможности, которая нам всем была дана.

Не надо жалеть о том, что мы «зря» походили в храм! «Ходили, ходили – и ничего у нас не вышло!»... Нет, это каждый, который раз хотя бы пришел в храм, – это есть такое благо, какое нельзя вообще сравнить ни с чем, вообще в этом мире! Если на одну чашу весов положить всю эту Землю, со всеми этими замечательными достижениями, а на другую сторону одно посещение храма, то эту Землю вполне можно сжечь, целиком – настолько это величайшая драгоценность. Но мы в таком масштабе, в силу нашей ограниченности, даже не можем мыслить. Мы можем только поверить на слово и сказать: «Вот батюшка дал такую гиперболу». Вот и все. Потому что так оценить можно только оттуда, из преисподней это можно только реально оценить – то, что нам сейчас дается. То есть Господь, в такой Своей Отеческой милости, Он готов нам дать все! Он – вот мы сейчас совсем недостойны! – а Он дает нам Царство, Он дает нам Божественную пищу, которой не имеют даже ангелы. Причем только чтобы растопить наше сердце. Чтобы нам захотелось – в благодарность к Отцу нашему небесному – что-то совершить, чтобы что-то исправить в своей жизни, даже если мы не достигнем Царства небесного. Если мы исправим то, что мы исправим, этого будет недостаточно, но – все равно. Это исправление все равно будет стремлением к благу, все равно Господь его заметит. И ведь обители в Царстве небесном разные... В преисподней тоже обители разные. И великий пророк Божий Моисей, и Енох, и даже сам Авраам, и даже Иоанн Предтеча – все были в аду! Все были в аду, пока сам Господь не сошел во ад, пока не вывел их оттуда. Все – кто тысячу лет, кто семьсот, кто пятьсот – все ветхозаветные праведники и святые – все были в аду. Это, конечно, разные обители.

Поэтому, если и не ждет нас Царство небесное, то обители в преисподней тоже есть разные. И у Бога ничто не пропадет: ни одно наше помышление в сердце, ни одно наше малейшее улучшение. Хотя не надо думать так, что это механически или автоматически... Святые отцы говорили: «От земли до неба часто бывает один вздох...», но этот вздох должен быть очень глубокий. Вот, действительно, не какое-то такое экзальтированное переживание, не это, не бурление чувств есть какое-то достижение и результат – на чувства можно воздействовать какойнибудь там аутогенной тренировкой – это все не имеет никакой ценности, а только реальная решимость на исправление, на покаяние.

Помоги нам в этом, Господи!

Проповедь в неделю святых отец

(3 января 1998 года)

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодняшнее воскресенье носит название недели перед Рождеством, недели святых отец. Святыми отцами мы обычно называем учителей Церкви, а здесь имеются в виду люди, принадлежавшие роду, из которого вышел Спаситель. Почему мы их вспоминаем? Потому что хотя в каждом из них, как и в любом человеке, как и в нас, действовал грех, но в то же время они жили ожиданием пришествия Спасителя, Мессии, Избавителя, и эта главная идея их жизни была для них путеводной звездой. Они согрешали, потому что в те времена у них не было возможности приобщиться к благодати Божией, как мы сейчас приобщаемся, но тем не менее умели и каяться в своих грехах, и оплакивать их по-настоящему. Они ждали Христа-Спасителя, ждали прощения своих грехов, и хотя и заблуждались на этом пути, но все-таки главным для них было это ожидание, которое передавалось из рода в род и началось с Авраама.

Авраам не был праведником, но Бог его веру вменил ему в праведность, потому что тогда на всей земле верующих оставалось меньше, чем пальцев на одной руке, и, несмотря на свои грехи и какие-то немощи человеческие, Авраам имел эту главную добродетель, которой не имел почти никто из живущих в то время. Он постоянно молился единому Богу и, будучи уже старым, поверил, когда Господь сказал, что у него будет дитя и что от него произойдет целый род, из которого придет Спаситель мира. Мы часто сомневаемся и в милостях Божиих, и во многих важных основах нашей веры, а Авраам не усомнился в словах Господних. И когда у него родился сын и Господь повелел: «Пойди и принеси его Мне в жертву», Авраам не сказал: «Если я сына своего в жертву принесу, как же от меня произойдет род?» Он взял сына и повел на гору, чтобы закласть, потому что действительно имел глубокое доверие к Богу, имел эту добродетель в наивысшей степени совершенства. Он был человеком несокрушимой веры, и она вменилась ему в праведность, святая Церковь называет его отцом всех верующих. Поэтому Авраам для нас может быть таким образцом, хотя были у него и слабости, и немощи, и всякие заблуждения.

Читающим Ветхий Завет часто непонятно, как же может такой человек быть в праведниках. С нашей, христианской точки зрения то, что он делал в своей жизни, неприемлемо. Но мы забываем, что та эпоха была не христианской, а эпохой самого страшного язычества, когда творились такие жуткие и страшные безобразия и такие грехи, о которых и читать-то страшно, а если среди этого жить, то можно просто поседеть от ужаса. И все немощи Авраама просто бледнеют по сравнению с беззакониями, которыми была переполнена земля. Так же и царь Давид, и царь Соломон, и все другие, которые перечислялись в этой родословной Иисуса. Родившийся Христос освящает Своим рождением все человечество, но особенно на Его роде почиет благодать Господня, ибо надежда на спасение присутствовала в каждом из тех людей, которые стоят в цепи рода Христова, и каждый из них послужил для Его пришествия, каким-то образом уготовал его. Из худого рода не могла бы произойти Дева Богородица, ведь яблоко от яблони недалече падает. И в Ее рождении воплотилось все самое лучшее, что было в них.

Какое поучение мы можем из этого извлечь? Самая большая для нас проблема – это наш род, наши дети. Детей некоторые духовные люди называют чумой двадцатого века. Сейчас совершается то, о чем говорил апостол Павел: «В последние дни... люди будут надменны, злоречивы, родителям непокорны». Если побеседовать с учителями, которые долго работают, то они говорят, что действительно нынешние дети совершенно другие. И даже если всю жизнь посвятить тому, чтобы воспитать свое дитя, это оказывается трудно, потому что окружение просто страшное.

Что же нам делать? Какие силы нужно положить на то, чтобы наш род также жил ожиданием пришествия в сердце наше Христа-Спасителя? Как передать детям, внукам, правнукам любовь к Богу? Передать можно только то, что имеешь. Поэтому все попытки воспитания будут безуспешны, если человек сам не научится тому, что он хочет привить своим детям. И если он не сможет научить, показать, если он не сможет дать ребенку возможность почувствовать Христа, тогда его ждет наказание. Оно заключается в том, что, когда дитя вырастет, родители всю жизнь будут смотреть на его фокусы, будут видеть все то, чего они в него не доложили, чего не смогли сделать, и от этого страдать.

И многие из нас мучаются, глядя на своих детей, но это не значит, что нужно отчаиваться и терять надежду. Ведь многие к Богу пришли в позднем возрасте, и кто половину, кто треть, кто две трети своей жизни провели неизвестно где и неизвестно как. Чего же требовать от детей, когда они видели, что эту самую главную часть своей жизни родители жили без молитвы, без Бога? А теперь мы пытаемся их силком ко Христу привести, заставить действовать так, как бы нам хотелось? Это немыслимо и бесполезно. Строить лучше всегда с начала. Но если построить плохо, то придется потом все переделывать, что всегда и сложней, и муторней, и сопряжено с большими затратами. И так как мы начали поздно, нет ничего удивительного, если у нас будет плохо получаться. Но отчаиваться не надо, потому что строим-то мы не сами, а с помощью Божией. И основное наше усердие, основное наше делание должно заключаться в молитве за детей. Первое дело, самое важное – детей нужно вымаливать. Второе дело – добрый пример.

Что случилось с детьми американскими, австралийскими, французскими, русскими, татарскими? Почему в них во всех идет один и тот же процесс? Почему так быстро падает нравственность? Нравственность эпохи Пушкина ненамного выше нравственности эпохи Некрасова, а теперь мы каждые десять лет наблюдаем такие провалы, что просто удивительно. Взять, допустим, пьянство. Статистика говорит, что в 50-м году пили в 10 раз меньше, чем в 65-м году. Это один грех, а остального лучше не касаться, об этом даже говорить срамно и стыдно. У детей нету доброго примера. Вот ребеночек лежит в колясочке, ножками, ручками сучит, и, конечно, он не пьяница, не наркоман, он не злодей, не хулитель, не матершинник, не вор. И даже если папа у него разбойник, а мама тоже оставляет желать много лучшего, он все равно ребеночек, он ангел. Душа у него чистая, хотя есть, конечно, и склонность ко греху, как у всякого человека.

Но вот ребенок попадает в атмосферу нашего мира, и что он видит? Он растет среди ругани, склок, взаимных обид и постоянного вранья. Ребенок выходит на улицу, и что он слышит? Уже в песочнице начинаются всякие баталии, один у другого ломает. Мать говорит: «А ты ему наподдай, а ты с этим не водись». Если детки постарше, то только и слышишь: дура, дурак. Причем такими голосами ужасными, что думаешь: дети ли это? Вот включает ребеночек телевизор. Какие нравственные качества там прививают, что показывают? Кино про любовь? А в чем эта любовь выражается? В одном блуде. И так весь мир, все, чем ребеночек окружен: и книги, и отношения между ребятами в школе, и в семье,– направлено на то, чтобы его развратить и убить в нем святость. Куда ему, бедному, деваться? От церкви его всячески ограждают, а если он туда все-таки придет, тут же какаянибудь тетка на него налетит: куда встал? не трогай... И его сердце впитывает одну только злобу, зависть, раздражение, одно только хамство, одну ложь. И конечно, сердце не выдерживает; он становится злым, замкнутым, уходит в дурные компании. Эти компании полублатные, но в них какое-то подобие человеческих отношений все-таки есть, хотя ребята и говорят нецензурные слова, и лифты ломают, и подъезды размалевывают. А потом, конечно, начинаются и табак, и выпивка, и наркотики, дальше блуд, ну а потом уже и тюрьма. Это все очень близко и рядом. А глядя на него, лежащего в колясочке, разве подумаешь, что в 17 лет он сядет за воровство? Да нет, и в голову не приходит.

Поэтому родители, если они действительно хотят воспитать ребенка, должны создать дома атмосферу рая, чтобы, где бы он ни был, что бы он ни делал, он сравнивал жизнь в миру и жизнь дома как ад и рай. Чтобы ему дома было хорошо, чтобы там была атмосфера любви, покоя, терпения, смирения, кротости, молитвы, милосердия. А у нас как получается? Некоторые родители детей заставляют молиться насильно, ругаются, кричат; они думают, что так можно что-то доброе привить. И в результате одно упоминание о Боге вызывает муку у ребенка. Некоторые раз в году ребеночка в храм приведут, скрутят его, он орет, вырывается. Во что бы то ни стало причастить! Ну и что? Он о церкви будет только с ужасом вспоминать. И многие взрослые вспоминают о ней как о чем-то страшном, потому что их схватили, связали, куда-то принесли, что-то в рот воткнули; дикий крик, страх, обстановка незнакомая, много людей, огни горят... Это же не так все делается.

Если мы хотим, чтобы наш род продолжался, вера наша не угасла, чтобы наши дети, внуки, правнуки, праправнуки тоже пришли ко Христу, мы должны являть пример христианской жизни хоть в чем-то, мы должны разительно отличаться от мирских людей, но не лицемерно, не маску на себя какую-то надевать, потому что ребенка обмануть нельзя. Дети, в силу своего ангельского состояния, существа прозорливые, им открыты духовные вещи, которые для взрослых давно закрылись через их грех. Поэтому они прекрасно чувствуют людей, отношения, прекрасно понимают ложь, лицемерие, но понимают не умом, а непосредственно душой. Поэтому единственный способ воспитать правильно детей – начать воспитание с самих себя. И если этого не произойдет, то никакие уговоры, крики, наказания, колотушки ничего не дадут и мы всю оставшуюся жизнь будем смотреть на своего ребеночка и, как в зеркале, видеть самих себя. Все, что в нас есть,– все это и будет там, смотри и любуйся. А это очень тяжело и мучительно. Почему Господь так устроил? Потому что иначе нас ничем не проймешь!

Да, детей своих мы любим и желаем им добра, но ведь каждый родитель лепит своего ребенка по образу своему и подобию, поскольку, кроме самого себя, он ничего не знает и не может сделать что-то такое, чем сам не обладает. Воспитание заключается не в нравоучениях, не в том, чтобы говорить, как надо делать, а в том, чтобы это показывать. И здесь нам пример Сам Господь Бог. Он ведь нас не заставляет, ни к чему не принуждает, Он просто показывает, какая красота создание Божие. Все, что ни создал Господь, всегда прекрасно и всегда совершенно. Художнику, чтобы написать картину, нужно думать над композицией, над цветом, а у Господа в Его творении везде прекрасный пейзаж, все гармонично и слаженно. Как это удивительно! Или когда птицы в лесу поют, мы слышим, что получается замечательная музыка! И так куда мы ни взглянем. На небо ли – какая красота, что может быть красивей звезд? Или солнце, дерево, бабочка или ящерица! Что бы Бог ни создал, это все прекрасно и в высшей степени совершенно! А ведь жизнь земная – жалкое отражение жизни небесной. Вот так Господь нас зовет к красоте.

Христос никого в Царствие Небесное не загонял, Он просто рассказывал. Кто хотел, тот принял; кто не хотел, тот не принял. Господь уважает свободу человека. И воспитание может быть сопряжено только с уважением свободы, а не с подавлением человека. Нужно обязательно уважать свое дитя, потому что без этого не может быть любви, а только проявление самолюбия, собственный эгоизм и желание задавить человека и сделать его таким, каким ты хочешь. Это не значит, что не надо ребенка наказывать, не надо ни к чему принуждать: пусть, мол, растет. Нет, нужно и наказывать, и принуждать, но наказание должно быть сопряжено с любовью, как это и Господь делает. Он ведь нас тоже наказывает, но таким образом, чтобы мы из этого сделали выводы, поняли сами. Поэтому многие из нас уже в зрелом возрасте или даже в старости начинают кое-что понимать: почему то произошло, зачем это случилось. Если человек приходит в храм первый раз и думает: «За что же это мне?» – то когда он приходит в сотый раз, он уже знает, за что. И начинает понимать, что ему надо в себе исправить, чтобы в дальнейшем не повторялось то же самое.

Вот на какие размышления нас должна наводить неделя святых отцов. Род Христов привел к совершенному плоду. Господь Иисус Христос смог вочеловечиться от Девы Марии и прийти в мир. И наш род тоже может принести достойный плод. Мы должны детей своих Богу посвящать, мы должны также трудиться над тем, чтобы их Дух Святой посетил, должны стараться привить им святость, показать, открыть им эту красоту небесную. То, что святость, доброта и любовь оскудели в мире, оказывает нехорошее влияние на наших детей, из-за этого оскудения происходит все то зло, которое мы видим. Можно, конечно, настроить стадионов, устроить всякие кружки, секции, изостудии, музыкальные школы. Но это ничуть не спасет, это будет лишь временное отвлечение некоторой группы детей от их бесплодного времяпрепровождения. Только благодать Святаго Духа может оградить от зла. Вот, например, дети в богатых странах имеют все: и стадионы, и дискотеки, и деньги, и любую одежду, что угодно, но на нравственности это не отражается никак. И нашим детям можно все дать, все построить, но доброты, любви, смирения, кротости, терпения, благодати не прибавится от этого ни на йоту. Думают, что детям, кроме подъезда, больше негде быть, а вот мы построим клубы – и они сразу станут хорошие. Это безумная надежда. Уже сколько раз пытались всех накормить, считая, что преступность тогда исчезнет. Но преступления вдруг начинают совершать очень богатые люди, дети весьма обеспеченных родителей. И мы часто читаем в газетах: министр такой-то проворовался. Казалось бы, ну куда ему еще, и так все есть. А почему? Потому что никакое благополучие житейское не прибавляет нравственности, а только благодать Святого Духа. И вот над этим надо нам трудиться. Тогда наш род не оскудеет благодатью Божией, а, наоборот, можно будет надеяться, что наши дети еще приумножат то, что и мы успели в своей жизни стяжать. Господи, помоги!

Фарисейское лицемерие

Братья и сестры! Приходило ли кому-нибудь из вас на ум, почему Господь с кротостью и терпением увещевал блудниц, а к фарисеям-праведникам часто обращался с гневом? Неужели нравственная распущенность менее опасна, чем фарисейское устроение души? И в чем состоит болезнь фарисейства? Ведь не в том, что они постоянно ходят в храм, соблюдают праздники и посты, творят милостыню, знают Священное Писание?

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры...» – обличал Спаситель. Может быть, понятие «лицемерие» нуждается в объяснении? Владимир Даль толкует: «Лицемерие – свойство, качество, состояние лицемерного». А лицемерный -"притворный, где зло скрывается под личиной добра, порок под видом добродетели». Личина же – «накладная рожа, харя, маска», то есть ложный, притворный вид, лукавое притворство. Как будто ясно... Не совсем понятно, почему притворство хуже распутства. Попробуем пояснить. Любодей свое человеческое достоинство низводит до положения неразумной скотины, которая, повинуясь инстинктивному зову плоти, не может контролировать свое поведение разумом. Лицемер же раздваивает самую личность, душу свою. Посягает на целостность уже не плоти своей, но бессмертной души, в обмане намеренном уподобляется самому отцу лжидиаволу. И тем самым приобретает свойства сатанинские. А падение в демонизм глубже и пагубнее, нежели в скотство. Хотя, разумеется, глубинное дно скотства граничит с началом демонизма.

Сейчас взоры многих обращены к жизни общественной из-за тех процессов, которые в ней происходят. К сожалению, большинство людей не о горнем помышляют, а о земном устройстве. Тем нагляднее будет пример проявления общественного лицемерия. Податель жизни – Бог, и невозможно устроить никакую жизнь, ни телесную, ни духовную, если не покаемся, то есть не перестанем лицемерить, ибо этот грех навлекает на нас гнев Божий.

Все уже привыкли к мирным призывам. Война получила проклятие общества и отрицается как способ разрешения споров. Вся страна усеяна обелисками, озарена «вечными огнями». Ни одна газета не обходит вниманием нужды ветеранов всех войн. Часто можно видеть фотографии старушки матери или невесты-вдовы. Но почему в хоре осуждения войны – этого очевидного зла- слышится фальшивая нота? Почему лицо скорби порой напоминает лицемерную маску?

Потому что в нашей стране идет страшная, необъявленная, многодесятилетняя кровавая война, имеющая сотни миллионов жертв убитыми и ранеными. Это и войной-то нельзя назвать. Бойня, гекатомба! С одной стороны фронта – невинные беззащитные младенцы, с другой – взрослые: матери, отцы, врачи. Младенцы не могут за себя постоять и гибнут миллионами, а взрослые, редко гибнущие в этой бойне, чаще отделываются ранениями. Но за это получают оплачиваемый больничный лист. Надеюсь, теперь понятно, о чем идет речь? Кто поставит памятник на неизвестной могиле безымянных младенцев?

Сразу слышны возражения: «Аборт, искусственное прерывание беременности – личное дело матери». Представим картину: суд, скамья подсудимых, убийца. Судья спрашивает: «Как ты смел?» Подсудимый: «А что тут особенного? Одному потерпевшему я искусственно прекратил деятельность сердца, другому – головного мозга, третьему – легких». – «Но они от этого погибли!» – « Да, но что делать, так уж получилось, они могли помешать мне жить так, как я хочу». Абсурд ? А то, что мы делаем, убивая дитя, как назвать?

Часто говорят, что ребенок ничего не чувствует. Это ложь. Если даже растения чувствительны к боли, неужели маленький ребенок в утробе матери более примитивен? Но даже смерть в бессознательном состоянии не делает ее чем-то иным. И если допустить, что ребенок ничего не ощущает, убийство его все равно ничем не оправдано. Рассуждения же о том, что чувствует убиваемый, очень напоминают рассуждения о гуманной смерти в газовой камере: она, дескать, слаще, чем в петле.

Третье возражение: «Там еще ничего нет... Это еще не человек». И это ложь. Никакой ученый не скажет о человеческом зародыше: это рыба, дерево, злак. И росток, только недавно появившийся из желудя, и четырехсотлетнее, корявое дерево – в равной степени дубы. Очень жаль, что такие простые , понятные вещи приходится разжевывать взрослым людям. Почему-то, когда речь заходит о растениях, все соглашаются, а когда говоришь о людях, начинают оправдывать преступления. Ведь новорожденный младенец тоже еще не вполне человек, он не умеет ничего из того, что умеет взрослый; любое животное умнее его. Но за убийство рожденного ребенка – тюрьма, а нерожденного – бюллетень, хотя и зародыш, и младенец являются людьми только потенциально. Видеть разницу между убийством одного и другого равносильно тому, если бы за убийство пятилетнего ребенка полагалось большее наказание, чем за убийство четырехлетнего. Это ли не лицемерие?

Другие обычные возражения столь несуразны, что их не хочется и приводить...

Но все же: «У меня нет денег, чтобы прокормить, одеть, дать приличное образование... От меня ушел муж, возлюбленный» и т. п. Если бедность – оправдание убийству, можно решить продовольственную, жилищную и другие проблемы истреблением двух третей населения страны. Если одиноким трудно воспитывать детей, неужели нужно издать закон, разрешающий вдовам и разведенным убивать лишних детей, рожденных ими?

По официальной статистике, в нашей стране ежегодно убивается около 8 миллионов детей (население Москвы). На самом деле – много больше. Во сколько раз? В два? В три? Такие масштабы не снились ни Гитлеру, ни Сталину. Этот массовый террор против собственных детей является кровавым фоном всей нашей жизни. На этом зловещем фоне любое, даже самое благое общественное движение: миротворчество, милосердие, защита природы, сохранение культурной среды, демократизация, гласность, права человека – выглядит ужасающим лицемерием с крокодиловыми слезами. Пусть наша совесть, если мы забыли заповедь «не убий», ответит: есть у зачатого человека данное от Бога право на жизнь или оно (это право) в руках другого человека, который может распоряжаться этим правом по своему усмотрению? Отрицая право на жизнь другого, мы отрицаем вообще всякое право и всякое проявление жизни как таковой.

Среди нас, уже уверовавших в Бога людей, многие в прошлом по неразумию совершали такой грех или соучаствовали в нем своим попустительством, а некоторые и неоднократно. По древним канонам Церкви за подобное деяние отлучали, как за убийство, от общения церковного на двадцать лет. Современная жизнь такова, что теперь Церковь никого не отлучает, но зовет к покаянию. Надо каяться и принести плоды покаяния. Убитых детей не воскресишь, вину не загладишь, даже если воспитаешь десять сирот. О, если бы мы вместо того, чтобы силой приводить в храм наших неверующих дочек-убийц за разрешительной молитвой (чтобы в дальнейшем они со спокойной совестью могли повторять то же преступление), все силы своей души и ума, все свое красноречие, весь свой родительский авторитет употребили на то, чтобы предотвратить беззаконие! И так бы воспитывали детей и внуков! Скольких землепашцев, рабочих, воинов, ученых, артистов, священников мы сохранили бы.

Вступись за маленького, беззащитного! Научи неразумного заповеди Божией! И всемилостивый Судия, может быть, и помилует тебя, если застанет не убивающим, но спасающим невинного. Велика милость Божия!

Почему мы остановились столь подробно на этом одном проявлении лицемерия? Разве других нет? Есть, и много, но это самое вопиющее. Оно особенно ярко показывает всю небезобидность фарисейства, лицемерия. Оказывается, плодами его могут стать многомиллионные человеческие жертвы. «Берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие!». Аминь.

Достоинство Церкви

Обыватель, достаточно сведущий, если посмотрит на историю Церкви и на современную церковную жизнь, может придти к выводу, что христианство не удалось. Дело, которому Христос и апостолы посвятили жизнь не имеет сегодня такого видимого успеха, который можно было бы ожидать от пролитой крови и столь тяжких страданий. В нашем мире все более оскудевает любовь, почти не встречается святость, культура перестала быть христианской. Первые нестроения начались с Иуды-предателя, продолжились в апостольский век (Анания и Сапфира, ропот Эллинистов на Евреев), а после выхода Церкви из катакомб дело доходило порой до того, что один святой ссылал другого святого, а с еретиками нередко расправлялись не более гуманно, чем они с правоверными. Если представить историю Церкви, как цепь событий в которых участвовали ее члены, то мы увидим, что отдельные проявления чистоты, святости, подвига буквально тонут в крови, подлости, лицемерии, предательстве, т.е. история Церкви вполне похожа на обычный ход мировой истории, в котором этого кошмара всегда и доныне вдоволь. Отсюда смущение.

Поищем Церковь сегодня. Понятно, ее надо искать в православном храме. Зайдем. Любой человек собравший все свое мужество и решивший первый раз переступить порог храма, естественно, ожидает увидеть святость, красоту, любовь... Все то, чего ему так недостает в этом мире. Поэтому так долго собирался с духом, ибо прекрасно чувствует и осознает свое недостоинство. Вот так просто взять, да и вступить на Небо? Да и просто стесняется, как обычно. Как это я такой незнающий и грешный зайду ТУДА, где я буду ощущать себя гадким утенком?

Преодолено, вошли и... вдруг, непонятный язык, необычные одеяния, и все это на фоне звона или шуршания денег (они-то ЗДЕСЬ зачем?!), грубость, а часто и просто хамство стоящих в храме, нежелание разговаривать или, наоборот, избыточная жажда тебя поучать у тех, кого об этом не просил, да и никогда в жизни не стал бы просить этого поучения. К священнику трудно подойти, так как весь его вид показывает, что он очень занят и ты пришел не вовремя и некстати.

Первое соприкосновение с Церковью, как правило, неудачно, так как там никто уже никого не ждет и ловцов человеков что-то не видать. А все-таки где же она – Святая, Соборная и Апостольская Церковь, о которой пишут в книгах, которые продаются теперь в таком множестве? Ведь не могла же она исчезнуть, разве могут ее одолеть врата адовы? Может быть она у тех, кто нахально именует себя церковью Христа, или саентологии, или сторожевой башней, а может быть есть какая-то другая – истинная-преистинная ? Второе смущение.

Люди, ходящие в храм утверждают, что Церковь – святая, непорочная Невеста Христова, что она содержит и проповедует Истину, что она сама суть Истина. И эти люди говорят с таким жаром убежденности, который трудно объяснить одним только фанатизмом. Да и весь расхристанный народ наш, или лучше осторожнее, многие из народа нашего взирают на Церковь с надеждой, что она одна может как-то спасти Россию. А то, что она, матушка, нуждается в спасении вроде бы уж и все теперь понимают. Вот такая антиномия: с одной стороны – историческая неудача и трудноусвояемое настоящее, а с другой – единственная надежда величайшей страны и огромного народа. Неужели менее 20.000 священников могут что-либо сделать на таком протяженном пространстве с таким многочисленным народом из которого 4/5 по-прежнему вполне безбожны? Постараемся понять.

Важнейшим догматом христианства является ВОПЛОЩЕНИЕ ВСЕМОГУЩЕГО БОГА. Божество во Христе соединилось с человеческой природой нераздельно, неслиянно, неразлучно, неизменно, и Он стал во всем, кроме греха, подобным всем остальным людям. Он ел и пил, носил человеческую одежду. Его пречистые ноги, касаясь дорог Палестины, могли покрываться пылью, а одежда пачкаться от времени и нуждаться в стирке. По человечеству Своему Он мог страшно уставать. Иначе как объяснить что Он мог спать в лодке посреди бушующего Галилейского моря? Как у человека покрывающего большие расстояния пешком стопы Его, наверное, имели и мозоли и ссадины. А уж после Крестных мук Его пречистое тело запечатлело на себе весь ужас этих страданий.

Церковь устами своего первоверховного апостола Павла отождествляет себя с Телом Христовым. Поэтому Церковь есть организм богочеловеческий, Божественное в ней свято и непорочно, человеческое же только устремляется к правде Божией, и до времени, порой, покрывается пылью и грязью мира сего, ибо живет и действует в мире.

Господь Иисус Христос явился чистым семенем, всеянным Отцом Небесным в мир человеческий, чтобы из Него произросла невиданной духовной красоты виноградная лоза Церкви Божией.

Сначала росток был совершенно зеленым, все его побеги – ученики были живыми и питались от упавшего в землю семени – Христа, Который стал корнем этого нового Древа Жизни. Все росточки недалече от корня привились к лозе и потому сохраняли в себе жизнь, и жизнь с избытком, хотя сами еще не могли плодоносить, ибо еще не окрепли, не стали пока ветвями и имели еще в себе много из прошлой «дикой» жизни. Лоза росла, привитые черенки становились ветвями, благодатные соки Древа Жизни, как молодое вино струилось по душам-жилам, вытесняя все ветхое. Греховная ветхость сопротивлялась, прививка проходила не безболезненно.

Перед самым началом первого цветения стал засыхать росток с именем Иуда. Потом он отпал, потому что предпочел ветхое новому и разуверился в Истине, а к лозе Христу можно привиться только верой. Далее последовало отречение Петра, но он нашел в себе достаточно веры, любви и мужества чтобы покаяться, не оправдывая себя, и остался на лозе-Церкви. А еще раньше мы видим у наших первых росточков юной Церкви ветхие болезни малодушия, несогласия, желание одного обойти другого, самонадеянность, трудное усвоение Слова Божия, некую духовную косность. Человеческое естество, хотя и овеянное благодатью Святого Духа и очищенное Словом все равно всегда несет в себе следы греха.

Последуем дальше по пути восприятия образа Церкви, как дерева Жизни, выросшего из семени, упавшего на сердечную почву погибающего вдали от Бога человечества. Прошли годы, потом века, теперь уже тысячелетия. Из нежного хрупкого, быстрорастущего ростка выросло огромное красивое дерево. Его двутысячелетний рост сопровождался многими потрясениями, трагедиями и утратами. Огромные ветви бывали отламываемы ветрами гонений, огненные стрелы лукавого духа, как молния, воспламеняли ствол, ветви и омертвляли значительные части дерева, делая их бесплодными головешками. Черви ересей истачивали здоровую ткань дерева, делая ее хрупкой и неспособной для роста и плодоношения. С течением времени под влиянием духов времени в стволе появились дупла в которых образовалась гниль вполне сравнимая с самой почвой на которой выросло дерево, т.е. внутри самого Древа Жизни появилось нечто совсем ему несвойственное, даже противоположное по сути. Такие дупла приводили к расщеплению ствола и гибели множества ветвей и побегов.

В результате современный наблюдатель, стоящий перед Церковью, видит перед собой столь огромный и величественный объект, что почти никогда не может объять его взглядом целиком. Не хватает опыта, знаний, культуры общения с таким уникальным и ни на что из обычного человеческого опыта не похожим творением Бога и человека. Взгляд скользит и застревает на понятном и знакомом. Вот гниль, вот излом, вот сухой сук, вот черви и жуки, а где Святая Соборная и Апостольская Церковь? ГДЕ?

Понять просто, найти, увидеть сложнее. Что видим перед собой? Красоту созданную за века: прекрасные храмы рассеянные по лицу всей земли, совершенные по форме и гениальные по инженерной мысли, услышим прекрасные звуки и прочтем изумительные по своей возвышенности слова, которыми в прошлом Церковь славила Своего Создателя. Мы увидим дивную живопись, одухотворенную скульптуру. Но это только следы той жизни духа, которая бурлила в этом месте раньше. Самою жизнь нужно искать не здесь.

Опять обратимся к нашему образу. Ради чего существует, растет дерево? Ради красивой формы ветвей, ради толстой и омертвелой коры, ради зеленых листьев? Нет, но ради плодов. Какие же плоды хотел взрастить на Древе Церкви Отец Небесный, посылая на землю Сына Своего, Который стал Семенем этого Древа? Конечно, плоды Духа Божия. Поэтому кто захочет найти Церковь, тот должен искать СВЯТОСТЬ!

Из слов Самого Спасителя нам хорошо известно, что Церковь будет стоять до конца этого мира, значит она будет и плодоносить. Поищем среди изломов и изгибов сухих сучьев ветви на которых еще есть зеленые листья, ибо только они свидетельствуют о том, что ветвь еще жива. А на этих немногочисленных ветвях поищем плоды: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал.213). Без этих плодов нет святости, нет и христианства, которое заключается не в том, чтобы внешне, как гроб накрашенный, напоминать о Христе, но в себе самом иметь дух Христов. Ибо кто духа Христова не имеет, тот и не Его. Где дух Христов там и Церковь Его.

Но на обладание дарами Духа претендуют ныне все, даже безбожники и развратники говорят о духовности... Зазывалы на каждом углу и все кричат: идите к нам, у нас Христос, иногда называющий себя другим именем, то пророк Иоанн, то Виссарион, то Лазарь, то Кришна, то Асахара, то Хаббард, то Мун, то... ну хватит, «их же несть числа».

Господь насадил только одно Древо, только одну Церковь, и только на ней мы можем найти настоящие, а не лукавые плоды. Любая организация, именующая себя церковью, имеет историческое начало в своем основателе, который некогда где-то родился, вырос, а уж потом организовал то, что у него получилось. Причем, как видно на примере Лютера, часто получается даже не совсем то, что хотел основатель. И только подлинная Церковь имеет начало во Христе Иисусе и непрерываемую преемственность. Преемственность не только в рукоположении, но во всем: богослужении, укладе, искусстве и т.д.

Поэтому всякие эксперименты по омоложению церковной жизни в своей сути искусственны, и если станут общей тенденцией, то разрушат 2000-летнее дерево. Это не значит что то, что от него останется перестанет зеленеть и плодоносить, но будет утрачена возможность привиться к Древу жизни у миллионов, которые считают и чувствуют его родным, своим. В том кустарнике, который будет, конечно, вновь расти у поваленного ствола миллионы людей, имеющие остатки исторической памяти не признают свою Церковь мать. Придется вновь переделывать народ, «просвещать», переучивать, менять психологию.

Недавно главенствующая коммунистическая религия во многом переделала русского православного человека. Настолько, что последний верховный жрец на одном из съездов засвидетельствовал перед всем миром, что «за годы советской власти НЕУЗНАВАЕМО изменился облик советского (читай православного) человека». Но многие не могли и не хотели переделываться, изменяться неузнаваемо и были уничтожены. При попытках провести чистку в церковном организме результат будет такой же как у католиков, которые потеряли миллионы членов после Второго ватиканского собора.

Поэтому Господь повелел и пшеницу и плевелы сберегать до жатвы. Садовником, ухаживающим за 2000-летним древом Церкви, может быть только Тот, Кто его насадил, а именно Господь Иисус Христос.

А что же мы? Как говориться, под лежачий камень вода же не течет? А разве нам мало поле деятельности – все наше сердце. Ведь Господь к нему обращается с Нагорной проповедью. Разве мы уже достигли совершенства Отца Небесного?

С приходом Спасителя на землю Царствие Божие приблизилось к каждому человеку, во-первых иудею, а потом и эллину. Но Царствие Божие нудится и только употребляющие усилия входят в него. Но человек грешен, поэтому добродетелью труда пренебрегает, а следует за страстью духовной лени.

Битва духовная с грехом совершается на уровне помыслов, и эта невидимая брань совершается молитвой. И каждый, кто хоть раз пытался молиться знает, как это тяжело. Всегда легче заняться «деятельностью». Фарисействовать легче, чем вести духовную жизнь. Читать молитвы легче, чем молиться. Заниматься демагогией легче, чем служить соотечественникам. Выглядеть легче, чем быть. Пребывать в иллюзии легче, чем трезвиться. Работать труднее, чем «балдеть». Грешному и упрямствовать легче, чем каяться. Поэтому и достучаться Спасителю в сердце человека очень нелегко...

Каждый выбирает из Слова Божия СВОЕ и только свое. Свое маленькое, но собственное. Это свое вполне соответствует части Откровения, потому что маленькое человеческое «свое» тоже от Бога. Но Бог хочет дать человеку все Свое Царство, а человек хочет расширить свои жалкие 6 соток своего сердца.

Почему человек готов тратить огромные усилия для расширения своего, а не берет даваемое ему Самим Богом? По одной только гордости. Только она, корень всех грехов, ослепляет человека, делает его неспособным слышать и слушать. Не дает ему возможности за деревьями видеть леса, который находится чуть дальше, чем собственный нос. По гордости человек больше любит свое мнение о Боге, о Церкви, чем Их Самих. Ведь только истинная любовь не ищет своего. А развиваемая энергия питается не алчбой и жаждой правды Божией, но страстью, страстью иметь свое, страстью настоять на своем во что бы то ни стало. Так и возникают ереси и лжехристы.

Если нечто, что я не могу вместить выпирает из Предания или Писания – уберем или не заметим. Если Церковь меня не слушает – создам новую и докажу, что моя лучше, в ней все будут себя чувствовать комфортней, потому что все непонятности, не вмещающиеся в мою душу, исчезнут. Так в человечестве и возникали и возникают те обрубки, которые только именуются христианскими, но по сути давно отвергли Христа, потому что Он со Своими заповедями оказался слишком сложным, непонятным, трудным, а, главное, противоречащим греховной человеческой самости, от которой отвергнуться по Слову Спасителя оказывается совсем непросто.

Господь заповедал любить ближнего, как самого себя, по крайней мере, не делать ему того, чего не хочешь себе. Но неспособный на покаяние гордец, старающийся всем доказать свою правоту, скорее погубит всех неприсоединившихся, чем отступит от своего. Это мы видим и в религиозных войнах прошлого, и в многомиллионных расправах приверженцев коммунистической религии над инакомыслящими в разных странах, и в современных угрозах исходящих от тоталитарных сект, и в политике так называемых цивилизованных христианских государств по отношению к тем народам, которые хотят жить иначе, чем предлагает эта цивилизованность.

Совесть есть у всех и она нуждается в оправдании. А оправдание возможно или извне, или изнутри. Извне – от Бога или от людей, изнутри – либо в покаянии, либо в удовлетворенности доказательств. Поэтому признающий себя грешником неправым кается перед Богом и находит в Нем оправдание, а гордец ищет оправдания у людей, доказывая перед ними свою правоту. Посему никакой гордый обыватель, даже номинально принадлежащий Церкви, никогда не может увидеть ее святости, а будет видеть одно только греховное, что относится к ее человеческой части. В житиях святых будет видеть мифологемы и свойственные жанру условности и гиперболы. В современных духоносных мужах – айболитов в очечках, в истории Церкви только иуд. С наслаждением будет выискивать в прославленных Церковью воинах Христовых проявления человеческой немощи, чтобы еще раз доказать себе, что «я не хуже». Будет доказывать, что Церковь Христова тоже погрешима, что царевича не Годунов убил, хотя все жившие в то время говорят, что он. И никогда не поймет, что святость не зависит от того, кто кого когда убил, а лишь от того – дал ли Бог Утешителеву благодать человеку или не дал.

Если бы для Церкви было важно что, где, когда, она бы не изображала на иконах Пятидесятницы св. апостола Павла, вычеркнула бы из канона Нового Завета второго гадариинского бесноватого, а из Ветхого оставила бы только чуть-чуть , чтобы подогнать под нужный ответ совопроснику века сего. Церковь в этом не нуждается. Она по-прежнему сияет и светит всем в доме, и тьма не может объять этого света. И только более возлюбивший тьму собственного ока, только за то, что оно СОБСТВЕННОЕ, не видит этого света. Кто же от Истины, тот послушает голоса Своего Пастыря Христа и пойдет за Ним в Его церковь пастись на пажитях вместе с остальными овцами Его стада. Кто сочтет, что другие пажити приятнее на вид и вожделеннее, тот будет изгнан из рая Церкви, ветвь засохнет и будет годиться только в огонь.

Но ведь ВСЕ грешники, все ГОРДЕЦЫ изначала, от утробы матери своей! Кто же может тогда спастись закричим вместе с апостолами? Должен же быть путь! Он есть и, слава Богу, единственный, выбирать нужно не из разных дорог, а только хочу быть со Христом или нет. Сумею ли встать над своими пристрастиями? ВЕРУЮ ВО ЕДИНУ, СВЯТУЮ, СОБОРНУЮ И АПОСТОЛЬСКУЮ ЦЕРКОВЬ. Верую, что она одна. Верую, что Православная Церковь, которую перед собой вижу и которой принадлежу по крещению, – апостольская, т.к. непрерывно идет от них через возложение рук священства. Верую, что те, кого она прославила как святых, воистину святы. Верую, что Cобор святых и есть Церковь Христова, и мое спасение в приобщении к этому Собору. Верую, что путь святых есть путь Христов, и если смогу им пройти, то достигну Царства Божия.

Не надо смущаться! Любое смущения от лукавого. Как Ветхий Завет не есть учебник геологии, биологии, этнографии, истории, но богодухновенный рассказ человека о действующем в истории мира Боге, так и история Церкви – это жизнь на земле истинной Виноградной Лозы, прорастание ее в человечество, история возникновения на ней гроздьев святости. История о том, как Бог спасал человека от греха и о том, как спаслись те, кто этого очень хотел более всего земного.

Но это и поучительная повесть о том, как многие, имевшие великие и малые дарования-таланты не дошли до конца, не сумели претерпеть все соблазны, засохли и отпали и о том, почему это случилось. Как всякое дерево переквашивает землю, состоящую из камней и перегноя, в чудесные плоды (но не всю землю, а только ту, которая припала к корню), так и Церковь Божия претворяет камень и гной человеческих сердец в плоды Духа Святого. И это происходит не со всем человечеством, но только с привившимися к лозе – Христу, ставшими частью Древа.

Не смущайся, если тебя «пнут» в храме, знай, что это не благодать тебя отторгает от храма, от Церкви, хотя в отдельных случаях такое бывало, но восстающий грех, который и в другом человеке также воюет, как и в тебе. И боится твоего спасения и гонит тебя. Не смущайся. Бог хочет всем спастись. «Не бойся, только веруй» в это, потерпи, как и Бог терпит тебя.

Не надо смущаться и видных невооруженным глазом немощей тех, кто носит имя христианина или принадлежит духовному чину, будь то монах, священник или даже епископ. С любой церковной высоты может ниспасть человек, вспомним апостола Иуду, и из любого падения может восстать, вспомним апостола Петра. Не будем осуждать никого, это не угодно Богу. Не будем ожидать чуда от человека, помня, что только благодать соделывает святых. Каждых грешен перед Богом и каждый ответит перед Ним за себя, и мы не знаем, каков будет путь соблазняющего сейчас нас человека, не знаем также, почему в данный момент он таков по отношению к нам. Постараемся простить его и отделить стремящуюся к Богу его душу от ее теперешнего греха и помолимся от всего сердца, чтобы Господь помог ему преодолеть сегодняшнюю немощь.

Для всех желающих встать на путь приводящий в жизнь вечную, но не имеющих очей, чтобы в современной жизни увидеть святость и за ней последовать, нужно обратиться к опыту прославленных святых прошлого и постараться честно следовать по их стопам. Тогда дойдем до Силоамской купели прозрения, «очистив чувствия узрим». От чего их нужно очищать? От греховных страстей: гордости, тщеславия, честолюбия, сребролюбия, гнева, чревоугодия, блуда, уныния, сомнения, лени, болтливости, злобы, обмана, лукавства, жадности, злопамятности, мстительности, осуждения, человекоугодия, пристрастности, сквернословия, многопопечительности.

Чтобы увидеть Истину, в нас «должны быть те же чувствования, что и во Христе Иисусе"(Флп), ибо только «чистые сердцем Бога узрят.» Если нам пригрезится другая истина, не принимаемая Церковью, то это соблазн змиев, который был «человекоубийца искони».

Чтобы не заблудиться, не нужно «думать о себе высоко », но, наоборот, научиться у Спасителя быть кротким и смиренным, чтобы не замутить греховным волнением свою душу и не потерять мирный дух. «Господи, верую, помоги моему неверию!»

Вера Христова есть и заповедь Его, и добродетель. Если сумеем, несмотря на все соблазны, устоять в ней, если сумеем, делая усилия над собой, мужественно побеждая сомнения, поступать согласно вере, а не лукавым соображениям, т.е. совершая веру, как добродетель, то Спаситель увидит это и укрепит нас.

«Без веры угодить Богу невозможно», а только лишь своей гордости. Идя путем веры мы встанем на путь святых и по милости Божией, если пребудем в смирении, достигнем того, что вводит ученика Спасова в Собор Святых Его – ЛЮБВИ ХРИСТОВОЙ.

Психологические и пастырские аспекты раскола

Ваши Преосвященства и все досточтимое собрание!

Я буду говорить сначала о вещах довольно известных, все мы их проходили, но мне нужно это сказать, потому что из этого буду делать некоторые выводы.

Итак, тема доклада заявлена: «Психологические и пастырские аспекты раскола». Видите, опять о расколе. Действительно, раскол – страшное дело. Грех этот не смывается даже кровью мученической. Церковь всегда очень болезненно и остро расколы переживала и переживает. Поэтому и отец Иоанн Свиридов, видимо, беспокоится, ибо это всех нас глубоко затрагивает.

Вспомним раскол XI века Западной Церкви и Восточной. Что было вначале? Наблюдается, как предпосылка, разница традиций. Далее возникновение и рост папских амбиций при Николае I, Адриане II, Иоанне VIII, потом были проклятия по адресу Патриарха Фотия – обличителя неправд. Появились лжеисидоровские декреталии, которые послужили, в какой-то части, идеологической основой будущего раскола. Возникла определенная политическая ситуация при Льве IX и его секретаре монахе Гильдебранте, который потом стал папой. Предпосылки слились в тенденцию, результатом которой и явился этот ужасный раскол Запада и Востока, все последствия которого мы ощущаем до сих пор и, наверное, будем ощущать до конца веков. В результате этого раскола возникла новая духовность, а из нее новая культура. Новая духовность, которая жадно впитывала дух времени, вылилась в совершенно новых формах церковного искусства. Западная Церковь, отколовшись от Востока, утратила древнюю духовность.

Взглянем на раскол в начале XVI века. Лютер, Цвингли начали борьбу со справедливым лозунгом: «Долой индульгенции!» Да, индульгенции – это ужасно, но кончили они отвержением церковного предания, новыми молитвами, песнопениями, новыми правилами жизни, новым церковным устройством – новой догматикой. Возникла опять новая, иная духовность. Утраты в предании были огромны. Достаточно упомянуть 11 книг Священного Писания. «Новая церковь» потеряла церковное пение, икону, обряд, архитектуру и стала постоянным источником рождения все новых конфессий, т.е. большего разделения.

Теперь вспомним раскол, который произошел в Русской Церкви при патриархе Никоне. Им руководили благие намерения. Я могу допустить, хотя с известной натяжкой, что такие благие намерения руководили и протопопом Аввакумом Петровичем и его сторонниками. В неопубликованных трудах патриарха Никона, о которых поведал их исследователь профессор Зызыкин, содержится много явных доказательств исторического чутья Патриарха. Но и он не сумел предвидеть того, что с одной стороны, справедливо отстаивая церковную свободу от государства, с другой, сам вызывает оползень, который позже станет лавиной, и в дальнейшем, психологически облегчит царю Петру проводить свои реформы, которые углубят и закрепят раскол. Упрямая твердость, проявленная с обеих сторон, недооценка возможных последствий имели фундаментом серьезнейшие аргументы. Патриарх Никон устранял ошибки и несуразности в текстах. Выравнивал обряд по греческому образцу (чисто интеллигентская идея!), а его противники бешено сопротивлялись духу времени. Как мы знаем из старой пословицы: «Благими намерениями дорога в ад вымощена». В итоге Русская Церковь утратила древнюю икону и древнее пение. Традиция едва сохранилась в глухих углах. А огромная часть русского народа была отторгнута от Церкви в старообрядчество и лишилась благодатной церковной жизни.

Делаем огромный шаг через весь синодальный период. Первая мировая война. Революция. Собор 17 года. Восстановление патриаршества. Началась новая эпоха расколов о которой много, но еще не все известно. Одним из крупнейших деятелей той эпохи явился известный богослов митрополит Сергий Страгородский. Его вполне естественное желание любой ценой сохранить легальную церковную организацию привело к ошибкам, которые сказываются до сих пор. Он не мог предположить, к каким последствиям приведет его уход в обновленчество всего лишь на несколько месяцев. Он не сумел предвидеть какой шлейф церковных раздоров последует за опубликованием его Декларации. Поэтому в тех нестроениях церковных есть и его доля вины, как впрочем, и в том расколе с Русской Зарубежной Церковью, который мы переживаем в настоящее время. Почему? Не потому, что он был человеком злонамеренным, о нет! А потому, что не просчитал последствий свих шагов. Какая возникла «духовность» у обновленцев – прекрасно продемонстрировали похороны Александра Введенского, на которых присутствовала целая «обойма» печальных вдов.

Краткий наш обзор приблизился к нашему времени. Не так давно, вскоре после получения Русской Церковью свободы от государства, возник, но, слава Богу, уже начал угасать раскол, учиненный на нашей канонической территории иерархией Русской Зарубежной Церкви. Кажется, Зарубежный Синод начинает отходить от этих позиций, т.к. большое количество верующих, принадлежащих Зарубежной Церкви, против такого раскола. По прошествии некоторого времени из-за океана тоже стало видно какого рода церковные «деятели» устремились в раскол. Прислать же хороших из Америки и Европы нет никакой возможности по двум причинам: первая – в России жизнь трудна даже для россиян, что же говорить об американцах и европейцах?, вторая – для русского Зарубежья проблема прихода без священника тоже существует, так что «миссионеров» взять просто негде.

Несколько слов о нынешнем болезненном украинском расколе. Мы там, в первую очередь, видим полную моральную несостоятельность организаторов и деятелей этого движения – Иоанна Боднарчука и бывшего митрополита Филарета Денисенко. Поэтому эти расколы – чисто дисциплинарные, а не «идеологические». Страдает же от них, прежде всего, простой церковный народ, не всегда умеющий разобраться в том, что стоит за демагогическими речами раскольников. Все же глубоко церковные люди в ужасе от того, что происходит в их Матери-Церкви. Внешние для Церкви соблазняются. Теперь, представим на миг, что этот раскол укрепится и возникнет новая «церковь», имеющая в своей основе не апостолов и мучеников, но таких филаретов и иоаннов (который, кстати, «посвятил» во епископа Иоанна Береславского, основателя «Богородичного центра»). Какова будет эта новейшая «духовность» с националистическим оттенком? Какие кошмарные «центры» она породит?

От матери городов русских перенесемся в нынешнюю столицу. Здесь наблюдаются некоторые тенденции, которые при развитии могут привести к расколу. Я хочу поделиться своими соображениями по поводу процессов, которые происходят в общине отца Георгия Кочеткова, а лучше сказать в церкви о. Георгия, ибо у него имеется уже целая сеть общин, о которой и не подозревает церковная иерархия. И еще хочу кратко остановиться на том, что происходит в приходе храма Косьмы и Дамиана, где настоятелем отец Александр Борисов. Причем, хочу особенно подчеркнуть, что я знаю о. Георгия почти двадцать пять лет и его ближайшего соратника Александра Михайловича Копировского столько же, и, надеюсь, что несмотря на то, что наши воззрения теперь во многом не совпадают, мы все-таки сохраним те теплые чувства, которые многие годы связывали нас, и останемся друзьями. Хотя, может быть, меня уже зачислили в разряд ренегатов?

И с о. Александром Борисовым меня связывает давнее знакомство, почти уже пятнадцать лет, и у нас никогда не возникало никакой проблемы во взаимоотношениях, но всегда любовь и полное уважение. Я вовсе не хочу бросить камень в сторону этих тружеников на ниве церковной, но просто хочу сказать о том, что у меня болит. И не только у меня. Дерзаю думать, что я представляю приход числом около полутора тысяч человек, который хотя и размещается не в одном храме, но является одной большой общиной. Пусть простит меня о. Георгий, что я слово «община» употребляю в общецерковном понимании, а не в его знаковой системе.

К сожалению, по недостатку времени мне невозможно сейчас провести полный анализ того, что происходит в церкви о. Георгия, но это не значит, что такой анализ не был сделан ранее. Чтобы не было соблазна обвинить меня в голословности буду опираться на печатные издания. Передо мной сборник материалов изданный Сретенским братством о. Георгия «Община в Православии». Я отметил там многие места, которые явно свидетельствуют об очень тяжелой тенденции. Кратко ее можно выразить словами самого духовного руководителя братства: «Мы с вами свято уверены, что приходская система в старом смысле себя исчерпала». Я, конечно, и раньше знал о подобных идеях о. Георгия, но не думал, что новая модель уже создана и продолжает расти, причем очень быстро. Уже создано множество общин на огромной территории. Они есть в Москве, Петербурге, Мурманске, Екатеринбурге. Как правило, будущие члены общины проходят тотальную подготовку через систему «оглашения» и «катехизации» и, когда они «дозреют», создается новая община во главе с «пресвитером», который в знак своего пресвитерского достоинства носит наперсный крест установленного образца. Все «пресвитеры» духовно подчинены о. Георгию, и только он имеет право сказа"ть решающее слово о том стал ли некий «неполный» член церкви «полным», наконец. Для желающих повысить свой духовный и интеллектуальный уровень существует высшая школа, созданная также на базе новой концепции Церкви. Проходящий ее полный курс становится апологетом идей о. Георгия и может уже и сам начать деятельность по «оглашению» и «катехизации», правда, под неусыпным контролем главы «церкви».

На правах друга я много раз пытался повлиять на о. Георгия, но он полностью уверен в правильности выбранного пути и не намерен отступать, поэтому я решил обратиться к нему с трибуны этой конференции для того, чтобы он увидел сколь серьезны аргументы противников его деятельности. Причем, я прекрасно осознаю всю бесполезность таких попыток повлиять на о. Георгия «идеологически», ибо он не способен слушать не только своих старых друзей, но и признанных церковных авторитетов. От о. Георгия часто можно слышать, что на свою деятельность он благословлен о. Всеволодом Шпиллером, что он «ученик» о. Николая Афанасьева. На знамени о. Георгия можно прочесть имена и архимандрита Тавриона Батозского, и протоиерея Иоанна Мейендорфа, и протопресвитера Александра Шмемана, и протопресвитера Виталия Борового, слава Богу, ныне здравствующего.

Простите, но я должен все-таки привести две цитаты, которые отчетливо демонстрируют отношение только двух из этого блистательного ряда. Покойные пастыри сумели бы дать лучшую отповедь спекуляциям на их именах, но и двух свидетельств, я думаю достаточно. Итак, прот. Иоанн Мейендорф, «Заметка о Церкви», Вестник РХД № 141, с. 78–82, посвящена статье о. Георгия Кочеткова, напечатанной под псевдонимом С.Т.Богданов. «...Мне кажется необходимым выразить не только некое удивление, но и решительное несогласие с основным выводом статьи. Я не буду останавливаться на неясных выражениях, объясняемых, вероятно, богословской неопытностью автора, а ограничусь главным... я так решительно не согласен с выводами статьи С.Т.Богданова: принципиальное принятие двух параллельных форм церковного устройства: «синагогально-синаксарную» и «экклисическую» (зачем такие чудовищные неологизмы?) Деление это неприемлемо принципиально, т.к. Церковь – одна, а выделение «синагогально-синаксарного» устройства для особой группы «уже усовершившихся и освятившихся» было бы своеобразным гностическим элитизмом. Формы такого элитизма известны с древности, и всегда отвергались «кафолическим» христианством... Но говорить, что «экклисическое» устройство с его догматами, канонами, чинными уставами, апостольской преемственностью иерархии, и т. д. есть как таковое всего лишь «ветхозаветная реальность» (Вестник РХД №140, с. 58), неверно и опасно, и даже, с православной точки зрения ЧУДОВИЩНО. Именно евхаристическая экклезиология, соответствующая новозаветному и древне-христианскому пониманию Церкви, должна дать «тон» правильному отношению к этой церковной эмпирии и научить путям ее преображения изнутри».

Теперь послушаем, что говорит о. Георгию протопресвитер Виталий Боровой (Выступление на Втором Преображенском Соборе Преображенского братства 17–18-го августа 1991 г.): «Имейте в виду, что очень многие положения, которые здесь были высказаны, вызовут несогласие и возражения и даже в некотором смысле обоснованные сомнения и возражения. Я, например, тоже могу разложить по полочкам все ваши предложения, хотя они мне идейно близки, как вы знаете. Но если разложить их по порядку, возникнет целый ряд и сомнений, и возражений, и советов... Я скажу так: хотите вы или не хотите, но основой жизни будущей Церкви у нас в силу необходимости, и просто экзистенциально, будет и должен быть приход... Храм должен быть открыт, чтобы туда люди могли приходить и уходить. Это и есть приход... Но имейте в виду, что если хотя бы десятую часть из того, о чем мы говорили, вы попробуете осуществить в приходах, то тут же вам всем будет и конец. Потому что в приходах это, к сожалению, НЕПРИЕМЛЕМО, т.к. люди там не подготовлены. Это, может быть, в вашей общине сейчас собрались единомышленники, а если открыть ВАШУ ЦЕРКОВЬ всем и в нее придут люди с разных сторон и увидят то, о чем вы говорили, о. Георгий, то..., меня, например, это не будет шокировать, т.к. я понимаю и знаю историю и все прочее, но другие сразу же подадут жалобу Святейшему Патриарху».

Отец Георгий не внял ни одному из ученейших богословов ХХ столетия протоиерею Иоанну Мейендорфу, ни «идеологически близкому» протопресвитеру Виталию Боровому. Теперь, я думаю, пришло время и от общецерковной конференции заявить о том, как воспринимается его деятельность церковным народом. Послушай, и не обижайся, дорогой о. Георгий. Твои титанические по масштабу и затраченной энергии труды видятся всем, кого я об этом спрашивал, как зловредная деятельность направленная на подрыв Церковных устоев. Воспринимаются, как намеренное создание параллельной церковной структуры для дальнейшего революционного переворота с целью поменять полуторатысячелетнее приходское церковное устройство на какое-то таинственное «синагогально-синаксарное». Выработанная тобою система оглашения приводит неофита не к современной церковной традиции, но к вымышленной тобой «псевдоапостольской», которая так же похожа на первохристианство, как недружеский шарж на самого человека. Твой эксперимент над очень дорогим, что сохранилось в церковном предании – имеется в виду богослужение – воспринимается только как кощунство. Неужели ты думаешь, что то, что Церковь отстояла от большевиков ценой жизни сотен тысяч и миллионов мучеников Русской Церкви она отдаст тебе для революционных вивисекций? Богослужение, на которое ты посягнул, подгоняя его на свой маленький рост не твое, а НАШЕ, и нам больно, когда режут по живому. Я знаю и свидетельствую, что ты не злонамеренный человек, но как ты по-детски наивен. Невольно начинаешь думать, что прав был Бернард Шоу, когда говорил, что если человек не революционер в 20 лет – у него нет сердца, если же он революционер в 40 – у него нет ума. Ты, не имеющий музыкального слуха, не можешь оценить всю бездарность твоего заплетающегося «внемлем» вместо «вонмем», так поверь на слово. Среди внешних, неофитов и даже заклятых врагов Церкви Русской ты уже имеешь много сторонников, а авторитета внутри Матери-Церкви для тебя не существует. Даже всеми любимый и благоговейно чтимый старец-исповедник архимандрит Иоанн (Крестьянкин) для тебя всего лишь «айболит». Попробуй, одумайся, покайся. Бог милостив! И не изображай, пожалуйста, из себя непонятого страдальца за истину, эдакого Галилео Галилея. Все давно проанализировано и понято. Твое пастырство, которое можно условно назвать интеллектуально-душевной прелестью, уже создало внутри Церкви оппозицию, которая жаждет революционных изменений и судит обо всем и обо всех в Церкви, хотя принадлежат ей всего год-два. Весь вред твоей деятельности не только в упрямой революционности, не только в опасности появления новой мистической секты из твоих раскачивающихся на богослужении «кайфующих космонавтах», но в раболепстве перед духом времени, который есть дух князя века сего. Именно поэтому тебя до последнего патрона будут защищать и внешние, и враги Христа. Мне хотелось бы довести до твоего сведения вот что: новая духовность, рождающаяся в твоих общинах воспринимается всей остальной Церковью, как чуждая и враждебная ей по ДУХУ.

Теперь совсем кратко об экуменических воззрениях о. Александра Борисова, которые он изложил в своей книге «Побелевшие нивы». Она читается с интересом, и в ней содержится много правильных наблюдений, под которыми я бы тоже вполне мог подписаться. Но в целом, конечно. она пропитана идеями реформации в самом что ни на есть протестантском духе. Для того, чтобы защитить себя от будущей критики о. Александр почему-то выбирает примитивный прием, известный нам из тяжелого российского коммунистического вчера. Вот, что он пишет: « Духовенство, принадлежащее к другой группе (я тоже себя отношу к этой группе. – Д.С.), которую можно условно назвать «правые» (приятно быть правым! – Д.С.) характеризуется, прежде всего, крайне консервативными ОРТОДОКСАЛЬНЫМИ (!!?? – Д.С.) взглядами, в большинстве своем – это люди со средним образованием, хотя в последнее время, некоторые и с высшим (ну точно про меня! – Д.С.). В количественном отношении они составляют что-нибудь около пятой части (как % КГБешников, что-ли? – Д.С.). Эта группа особенно активных ОРТОДОКСОВ (ну хоть бы постеснялся! – Д.С.) особенно интересна для нас (интересно, для кого «для нас»? – Д.С.), поскольку именно она, в основном, делает погоду в нашей Церкви (о, если бы так! – Д.С.), удерживая ее в состоянии крайнего консерватизма. К ним принадлежит большинство монашествующих, и это естественно, т.к. стремятся к монашеству, и тем более удерживаются в нем в наших условиях, как правило, все люди крайне консервативной ориентации». И вот одним из самых главных признаков тех, «кто делает погоду» в Русской Церкви о. Александр видит... антисемитизм. Все мы прекрасно знаем, что значит в конце ХХ века кого-то обвинить в антисемитизме. Знает это и о. Александр и сознательно идет на эту клевету. По-моему, это политический донос, который, как наверное думает о. Александр, защитит его от консерваторов. Но консерваторы не нападают на вас, отец Александр, а только спрашивают: «Что вы делаете? Какие ваши цели?»

Ваша пастырская деятельность вызывает множество вопросов у ортодоксальных христиан. Почему у вас в храме распространяется инославная литература? Почему совершаются пятидесятнические радения? Почему детский журнал, выпускаемый вами, содержит кощунственные картинки и кроссворды? Почему в вашем храме продают пластинку с записями т.н. «христианского рока»? Этот вопрос можно адресовать и к священнику Всеволоду Чаплину, который на конверте этого диска выступает с апологией оного и к его отцу, протоиерею Валентину Чаплину, который является духовником православного молодежного движения, под грифом которого выпущена эта пластинка. Почему в вашем храме работает группа NFP, обучающая вашу паству «безопасному» от рождения детей сексу? Почему, в конце-то концов, вы пишете, издаете и распространяете в ортодоксальном храме католические и протестантские книжки? И почему вы думаете, дорогой отец Александр, что ортодоксальные христиане совершенно равнодушны к тому, что творится в ортодоксальных храмах?

Да, видимо, не случайно на обложке книги о. Александра Борисова фотография о. Георгия Кочеткова. Хотя масштаб их деятельности разный и направление разное, но перед нами один и тот же психологический тип личности. Тип самочинного революционера-реформатора, имеющего только один авторитет – самого себя. Не случайно они как бы не замечают того, КТО для них сохранил и отстоял Святое Православие – святых мучеников российских. Один смотрит в апостольский век, другой на протестантский и католический Запад. Почему эти молодые священники, по времени хиротонии они едва достигают пятилетнего возрата, ринулись от православной духовности на сторону далече? Почему не замечают своего, близкого, родного? В силу того, что дух времени для них является СВОИМ, а дух Церкви Православной таковым пока не стал. Вот для таковых, молодых (не по возрасту, а по духовному развитию) и существует ТРАДИЦИЯ, ЦЕРКОВНОЕ ПРЕДАНИЕ, впитав которое, можно воспринять подлинно церковную духовную жизнь. А им не терпится, они уже не юноши, они светски образованы, им некогда. По гордости, они считают себя много умнее других, отсталых консерваторов. Они не хотят приобщиться к духу Предания, им лучше Предание перекроить по своей мерке, согласно духу времени. Им времени не хватает задуматься над тем, что, может быть, в этих консерваторах не одна только косность и тупость? Может быть, они тоже живые добрые интеллигентные люди? Среди ортодоксов есть не только кандидаты биологии, но и доктора разных замечательных наук. И эти «консерваторы», помимо всего прочего, заботятся и том, как выглядят в глазах простого верующего народа, который и составляет основу Тела Церкви, священники Кочетков и Борисов. И просят их не возмущать церковную жизнь. Пожалеть Матерь-Церковь и народ, составляющий ее. Отказаться от реформ во что бы то ни стало.

В заключение скажу, что идеи, с которыми мы все столкнулись при изучении деятельности этих двух священников, носятся в воздухе и внушаются князем воздушным. Причем смешно думать, что только эти два пастыря являются носителями новой духовности. Я думаю все обратили внимание на то, что говорил и как себя вел себя о. Иоанн Свиридов. Эти идеи уже достаточно распространены в нашей родной Церкви и представляют собой серьезнейшую проблему, с которой еще столкнемся не раз. Если эта тенденция возобладает, то раскол Русской Православной Церкви неизбежен, возможно уже через 10–15 лет. Если же Русская Церковь не сможет сопротивляться в силу утраты к тому времени духовной силы и раскола не произойдет, то утраты будут гораздо ужаснее, чем те, о которых я говорил в начале своего выступления. Утратив свое духовное богатство, которое мы унаследовали от наших добропобедных мучеников, Русское Православие разделит участь тех церквей, которые одолел дух века сего. Оскудеет святостью Церковь Русская, перестанет рождать в недрах своих людей Божиих, а будут возникать только «деятели». И поглотит и растворит в себе дух времени дух Христов, а захватит всех дух антихриста. Это, конечно, не значит, что «врата ада одолеют» Церковь, просто виноград перейдет «другим делателям». Да не будет! Постоим за веру православную!

Духовность, нравственность и право

1. БЕЗОПАСНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА. В силу трихотомической природы человека, для удобства рассмотрения, можно попытаться рассмотреть безопасность человека в трех аспектах, а именно:

а) физический, б) психический (душевный), в) духовный.

Итак, рассмотрим источники физической опасности человека. Все они могут быть разгруппированы по следующим разделам: Преступность, безответственность (халатность), стихия (несчастный случай). При столкновении человека с преступностью или халатностью какого-либо другого человека или группы людей его физическая безопасность подвергается реальной угрозе. Первопричина этой опасности для человека лежит в области нравственности. Т.е. и преступление и безответственность есть проявление безнравственности личности. Безопасность человека при стихийном бедствии, экстремальной ситуации, несчастном случае напрямую зависит также от нравственного уровня того, кому угрожает физическая опасность. В таких ситуациях зачастую нужно проявлять мужество, терпение, благородство, храбрость, бескорыстие и т.д. и т.п.

Совершенно очевидно, что физическая безопасность человека во всех рассмотренных разделах, пусть не на 100%, но имеет прямую зависимость от уровня нравственности общества.

Рассмотрим источники психической опасности для человека. Или, иными словами то, что приводит человека к психическим заболеваниям, которые всегда заканчиваются преждевременной смертью из-за необходимости принимать сильнодействующие фармакологические препараты, которые отрицательно воздействуют на тело человека, а также к многочисленным случаям самоубийства. Это: алкоголизм, наркомания и токсикомания, отягощенная наследственность, травмы (душевные и физические).

При рассмотрении этих причин мы убеждаемся, что первоисточником душевных заболеваний являются либо безнравственная жизнь самого страдающего человека, либо его родителей, а в отдельных случаях и более отдаленных предков по прямой линии, либо безнравственный поступок, совершенный другим человеком в отношении потерпевшего: агрессия, насилие, издевательство и т.д. Некоторое исключение из этого правила дают случаи стихийного травматизма (душевного и телесного), но в этих случаях, чтобы благополучно пережить душевную травму необходимы высокие нравственные качества, дефицит которых может привести к развитию психического заболевания.

Таким образом корнем психической опасности человека также является безнравственность.

Теперь перейдем к самому трудному для восприятия современного человека рассмотрению источников духовной опасности человека. Трудность заключается в том, что современный, особенно русский человек, давно оторвался от источника духовности, которым является Сам Бог, и за духовную жизнь принимает суррогаты, которые сами по себе являются источниками духовной опасности. Другая трудность заключается в том, что духовная жизнь, и истинная и уводящая от Истины, протекает сокровенно, а человек никогда не склонен критически относиться к своим проявлениям и обнаруживает, что зашел в тупик тогда, когда часто помочь ему уже невозможно. Духовная опасность, как радиация действует бесшумно и невидимо, но последствия ее ужасны. Это особая тема, которая требует от слушателей определенного уровня духовных знаний, поэтому мы вынуждены ограничиться только простым перечислением. Хорошо, если хотя бы эти перечисленные источники останутся у слушателей в памяти, и они поверят для начала на слово, как верит первоклассник учителю в том, что эта буква читается «Б», а это слово пишется так-то, доказательства же будем приводить, когда перейдем в пятый класс.

Итак: любой содеянный человеком грех (грехом является всякое проявление человеческой личности, направленное против Бога и Его заповедей) открывает душу для воздействия на нее темных сил, которые направлены исключительно на духовную и телесную гибель человека. Во-первых, перечислим то, что препятствует личности войти в духовную жизнь, т.е. без преодоления чего никакая духовность принципиально невозможна: забвение Бога; имение нечто такого, что является для человека важнее Бога; потеря благоговения к Богу; нежелание хотя бы один день в неделю посвятить своей душе и Богу; непочитание отца и матери, да и вообще старших себя; намеренное убийство (аборты в том числе); прелюбодеяние (измена супружеству и жизнь вне брака); воровство; клятвопреступление; зависть. Это ничто иное, как заповеди, данные Богом человеку еще 3500 лет тому назад, т.е. за 1500 лет до Рождества Христова.

Вторым препятствием для духовности, источником духовной опасности для человека, являются врожденные и «благоприобретенные» и самим человеком развитые духовные болезни человека, которые по христианской терминологии называются СТРАСТЯМИ. Это суть: гордость, тщеславие, гнев, сребролюбие, чревоугодие (в т.ч. пьянство), блуд, уныние, лень, зависть (как состояние души), жадность, немилосердие.

И отдельные поступки и греховное устроение души есть следствие безнравственного состояния человека.

2. БЕЗОПАСНОСТЬ ОБЩЕСТВА зависит от тех условий, которые может создать государство для своего народа, и зависит от создания предпосылок для духовно-нравственного развития общества, эффективности армии, правоохранительных органов и финансово-материального состояния государства. Причем развитие духовно-нравственного состояния общества должно быть и оставаться приоритетным направлением деятельности государства, как гаранта его физической, душевной и духовной безопасности. Постараемся это доказать.

Боеспособность армии, эффективность правоохранительных структур непосредственно зависит от двух компонентов: высокий морально-нравственный дух плюс материальное обеспечение, которое в свою очередь зависит от ресурсов страны и достаточного налогообложения. Материальные ресурсы России превышают по своему уровню любую страну мира, так что мы можем не включать эту компоненту. А вот сбор налогов и морально-нравственный дух армии и органов правопорядка явно недостаточен для обеспечения российского общества в целом. Самый дешевый путь для повышения эффективности структур, обеспечивающих безопасность общества, это повышение его уровня нравственности, как одной из компонент этой эффективности. Также при общем повышении уровня нравственности, появлении стремления к нравственным идеалам в обществе сокращается и общее количество правонарушений, несущих угрозу человеческой личности и обществу. Если же идти путем увеличения налогов, то это приведет к обнищанию той части общества, которая от них не уклоняется, т.е. государство вступит в противоречие с наиболее законопослушной, а, следовательно, более нравственной, частью общества и само будет являться угрозой безопасности жизни народа. А это может привести к революции, которая есть самое страшное выражение падения нравственного уровня общества, ибо нет большего зла, чем когда брат восстает на брата из-за потери властями чувства справедливости.

Душевная безопасность общества зависит от степени психического комфорта членов общества. Государство должно функционировать таким образом, чтобы обеспечивать максимальному количеству членов общества такую жизнь, которая не воспринимается, как невыносимая. У каждого человека должно быть занятие, которое будет обеспечивать сносный уровень существования. Нетрудоспособные члены общества должны быть обеспечены за счет процветающих, но на таком уровне, чтобы у последних не пропало стремление к этому процветанию. У каждого члена общества должен быть нравственный идеал, который даст импульс к духовному развитию личности даже тогда, когда состояние здоровья или имущественная недостаточность не позволяют достигнуть общепринятого уровня. Нравственный идеал принятый обществом, привитый каждому его члену, будет препятствовать сползанию на кажущийся легким преступный путь.

Из-за климатических условий, огромных пространств, войн, революций русскому человеку приходится тратить огромные средства на постоянный ремонт дорог, на теплую одежду, на отопление жилищ и т.д., что совсем не так дорого обходится американцу или европейцу. Поэтому чтобы достигнуть хотя бы европейского уровня жизни россиянину потребуется совершить гораздо больше усилий, чем французу или немцу. Только избавившись от зависти, можно, оказывается, сохранить огромное количество душевных и физических сил. А это, опять же, задача нравственная.

3. Государство может и должно заботиться и о ДУХОВНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ общества и каждого из его членов. Это уже область права. Законодательство должно быть построено не таким образом, чтобы давать презумпцию свободы для греха, будь то противоречащие с законом нравственности действия или образ жизни. Но наоборот, с помощью права государство должно поставить непроходимый барьер для всяких посягательств на личность, стараться обеспечить физическую, душевную и духовную безопасность каждого человека. Государство должно заботиться о том, чтобы свести на нет факторы, которые были ранее перечислены и таким образом развивать свою правовую базу, чтобы развитию духовно-нравственного потенциала общества дать «зеленую улицу». Разве государство не может оградить общество от разврата и насилия, от порнографии и наркомании, от нигилизма и вседозволенности? Может, но толь при достаточном количестве высоко-нравственных членов общества, неравнодушных к судьбе народа. Если у нас не появится этого доброго христианского воинства, то наш народ и вся страна обречены на историческое исчезновение. Бывали могучие народы и ранее и погибали они от того, что Грех побеждал добродетель.

А о том, как вместо пороков взращивается добродетель, нужно говорить долго и отдельно, достаточно уже того, что мы усвоили сегодня, что любой аспект безопасности личности и общества невозможен без возрождения нравственности.

О грехе и покаянии

Статья в сборнике

«ПУТЬ ПОКАЯНИЯ. Беседы перед исповедью.»

Издательство

«Даниловский благовестник»

2005

Обычно считается, что время покаяния, когда каждый христианин должен размышлять о своих грехах, есть пост. Однако независимо от того, время сейчас поста или нет, размышления на эту тему и вообще понимание этой проблемы для каждого человека необходимо всегда — еще и в силу того, что понятие греха практически стерлось в сознании людей XX века. И это незнание даже в принципе того, что такое грех, очень человека запутывает и часто пускает по ложному пути, потому что семидесятилетнее большевистское пленение привело не только к тому, что разрушили храмы и перестреляли почти всех священников, но еще и к тому, что очень многие вполне само собой разумеющиеся понятия, которыми жил русский человек сто лет назад, были как бы зацементированы, то есть на этом месте уже трава не растет. Нам необходимо вновь и вновь возвращаться к этой теме еще и потому, что современных книг об этом немного, а старые книги написаны трудным для теперешнего человека языком и не так уж широко доступны, чтобы можно было хорошенько вникнуть в эту проблему.

Как правило, под грехом человек подразумевает некий проступок. На самом же деле нехороший поступок — это уже следствие греха. То есть сначала человек впадает в грех, а уже потом он совершает какой-то проступок Обыденное сознание, смешивающее грех и его следствие, мешает пониманию проблемы во всей ее глубине. Поэтому для многих современных людей возникает даже определенная психологическая проблема, и они задаются таким вопросом: если человек хороший, если он добросовестно трудится, прекрасный семьянин, не жадный, но старается, чтобы дома все было, а вот в храм не ходит, Богу не молится, потому что его так воспитали, что же, неужели этого хорошего, благовоспитанного, нежадного и никому не делающего зла человека Господь отринет? Ведь если уж таких людей Господь отринет — тогда что говорить об остальных, которые совершают всякие дурные поступки в своей жизни?

Когда человек задает такой вопрос, это свидетельствует о том, что он вообще не понимает, что такое грех. Поэтому начнем с определения: грехом называется всякое противление человека воле Божией. Какова же воля Божия по отношению к человеку? Человек и Бог — две личности, и Бог ищет спасения каждому человеку. В Писании сказано: Господь «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины». А истина — это и есть Бог. Поэтому Бог желает, чтобы каждый человек пришел к Нему. Если же он к Богу не идет, это и есть состояние греха, потому что спасение, или, иначе говоря, вечную жизнь, или Царствие Божие, наследует только тот, кто этого желает.

Возьмем стул — он не только никому не делает ничего плохого, но даже помогает людям: если я устану, я могу на него сесть, а когда устану сидеть, могу встать и на него опереться. Но хотя этот стул и красивый, и еще не старый, и помогает людям, он Царство Небесное не наследует. Почему? Потому что он мертв. Так же и хороший человек, который никому ничего особенно плохого не делает: работает или пенсию получает, готовит себе еду, потом эту еду ест, спит, лечится от своих болезней — он никому ничего плохого не делает, но он мертв, если он не имеет общения с Богом. Это по определению. Поэтому всякое отделение человека от Бога, в любой форме, означает, что этот человек для Бога мертв.

В чем же эта мертвость? Поясним. Если цветок растет на грядке, у него сначала появляются листики, потом бутон, который потом распускается, а затем плоды. Но если мы в один прекрасный момент его срежем и поставим в воду, какое-то время листья и лепестки еще будут сохраняться, но этот цветок уже никогда не даст плодов и все равно потом завянет. Так и большинство из миллиардов людей, которые населяют землю: живут, едят, играют в волейбол, еще чем-то там занимаются — и не знают, что на самом деле они уже мертвы, потому что они отсечены от источника жизни. А источник жизни — это Бог.

Многие за подлинную жизнь принимают то временное биологическое существование, который каждый человек имеет, будучи живым существом. Однако эта жизнь временна. Любой ребенок уже с трех лет знает, что он умрет. Но душа, которая есть у каждого из нас, со смертью никак не может согласиться, и очень интересно понаблюдать такой феномен — человек всю жизнь, с самого маленького возраста знает, что люди умирают, но все-таки, когда кто-то умирает рядом, он это воспринимает как горе. Спрашивается, почему? Это же такая обычная вещь. Мы же не воспринимаем как горе, когда идет дождь или когда в марте вдруг ударит двадцатиградусный мороз. Почему же мы считаем горем смерть отца, матери, брата? Это же тоже обычная вещь, люди же должны умирать. Но ни один человек никогда не согласится со смертью. Почему? Очень просто — смерть для человека вещь противоестественная, это нарушение порядка жизни, аномалия.

Каждый человек, думает он о Боге или не думает, ходит он в храм или нет, внутри себя знает и ощущает, что он существо вечное. Слово «человек» в переводе на современный язык значит «вечная личность». И каждый про себя это знает, и любой, даже очень пожилой человек никогда не ощущает себя старым, потому что душа у него продолжает быть молодой. Он уже не может сделать того, что мог двадцать лет назад, но внутри чувствует себя таким же, как раньше. Так что сколько бы лет ему ни было, но, если б позволило здоровье, он продолжал бы действовать, трудиться, заниматься своими делами, и только немощи, только болезни ограничивают эту деятельность. И никому, ни молодому, ни старому, не хочется умирать, кроме разве очень тяжело больного, или психически нездорового человека, или человека, поставленного в очень тяжелые условия. И то не потому, что смерть ему приятна, а просто потому, что ему жизнь тошна.

А почему же смерть для нас — вещь совершенно ужасная и неприемлемая? Да потому, что Господь, Который создал все: и небо, и землю, и всех животных, и растения, — Он создал и человека, но создал особенным образом. Человек принципиально отличается от животного, хотя если сравнивать его как биологическое существо, допустим с лошадью, то мы увидим очень много схожего. Очень много сходства у него и со свиньей. И если когда-нибудь будут делать пересадку каких-то органов от животного к человеку, то будут брать именно от свиньи, потому что у человека и сердце похоже на сердце свиньи, и печень и т. д. Это тоже очень интересно, это нам намек, на кого из животных мы больше всего похожи. Оказывается, не на шимпанзе — это только внешнее сходство, а по внутреннему составу мы больше похожи на свинью. Может быть, поэтому, хотя по своей жизни человек часто и напоминает обезьяну, но все-таки больше у него свойств свинских.

Чем же отличается человек от животного? Каждый скажет: человек разумный. Но зачатки какого-то разума мы наблюдаем и у животных, например, большая сообразительность. Я как-то читал такой рассказ: ворона сидела на ледяном озере и смотрела, как рыбак ловит рыбку, а когда он скрылся в своей палатке, подошла к краю лунки, дернула леску, вытащила рыбу, вторая ворона эту рыбу схватила, и они ее поделили. И потом они делали так постоянно. Экая сообразительность у птицы! Оказывается, она с помощью лески может ловить рыбу, то есть проявляет начатки разумности.

Если мы рассмотрим всю материальную природу в ее развитии, то придем к одному очень интересному логическому выводу. Как известно, температура космоса составляет минус 273 градуса по Цельсию, или нуль — по шкале Кельвина. Почему не меньше? Потому что, когда твердое тело достигает такой температуры, в нем полностью прекращается движение молекул и оно холоднее как бы не может быть. А когда молекулы начинают двигаться, уже возникает какая-то иная температура. Теперь представим себе, что в бездонном космосе летит метеорит, имеющий такую температуру. Спрашивается, что для него является развитием? Только повышение температуры. А что для мертвой материи является развитием? Возникновение органического вещества. А что для органического вещества? Возникновение жизни. А для жизни? Создание автономного тела биологического существа. А для него? А для него — появление существа, которое переходит в вечность. И человек создан Богом именно как самое высшее существо всего видимого мира. По своей и разумности, и словесности, и, самое главное, по возможности познать Бога — он стоит выше всех. Он задуман Богом как существо пограничное между всем земным, что представляет собой мир материальный, и всем духовным, что представляет собой мир Божественный, мир ангельский.

Но человек отпал от Бога, и это отпадение, которое по христианскому учению и есть грех, привело к тому, что он перестал чувствовать Бога, прервал с Ним общение, стал жить сам по себе. А это имело катастрофические последствия. Как прекрасна наша земля в тех местах, где не ступала нога человека, — какая там чистая вода, какие там прекрасные растения, какие там замечательные животные! А где появляется человек, там тут же происходит какая-то гадость: он обязательно оплюет все, обязательно замусорит, сожжет, обязательно уничтожит животных. Присутствие человека в природе — это всегда помойка, это всегда превращение красоты в какое-то чудовищное безобразие. Теперь посмотрим на животный мир — как там все гармонично: каждая травинка является лекарством, одно животное живет за счет других и везде наблюдается гармония, равновесие. А где нет равновесия? Только в человеческом обществе. Разумные люди не могут друг с другом договориться, начинают друг друга убивать — и в результате ситуация становится хуже той, которая была сначала. Посмотрим на любую семью в любой стране, любом народе — какие взаимоотношения мужа и жены, матери и детей, бабушки и внуков, тещи и зятя? Везде спор, везде зло, везде война, везде несправедливость, везде обман, везде насилие. Спрашивается: ну где же разумность человека? Почему у носорогов или жирафов такого не бывает? Почему же у разумных людей это происходит?

Очень просто: ни одно животное не может выйти за рамки инстинкта. Что корове положено, то она и будет делать. Она никогда не будет есть то, что ей не положено. Она будет жить, пока ей живется, только в тех рамках, как ей предписано. А человек — нет. У человека есть дар, бесценный и удивительный, — дар свободы.

Вот лежит некий предмет. Проходит человек мимо, оглянулся вокруг — никого нет. Взял, положил в карман. А другой скажет: «Не мое. Не мной положено, не мной будет взято!» — и пройдет мимо. Человек может украсть, а может и нет. Это зависит от того, какие у него понятия там, внутри, что для него важнее: сохранить свою совесть спокойной или завладеть этой вещью. У человека всегда есть выбор, и в силу того, что он большей частью выбирает зло, его жизнь и представляет в общем и целом вот такую трудную и кошмарную ситуацию. С чем это связано? С тем, что в силу греха, в силу того, что человек отделился от Бога, он перестал в себе слышать голос Божий. Слышание голоса Божия и сам этот голос называется «совесть». Что значит это слово? В переводе на русский язык (эти понятия нужно переводить, потому что для большинства они непонятны) совесть есть внутренний голос Божий в человеке, который с ним как бы совещается, как бы вместе с ним знает. То есть иметь совесть — это значит совместно с ней знать, что можно, а что нельзя.

Большинство людей слышали, что существуют заповеди Божии: чти отца и мать, не убий, не укради, не прелюбодействуй, не лжесвидетельствуй, не завидуй. Спрашивается, до какого же состояния должен дойти человек, которому нужно давать заповедь «не убий»? Неужели и так непонятно? Это понятно лосю, волку, ворону — ворон ворону глаза не выклюет, а человеку понадобилось давать заповедь. Почему? Потому что в силу своей оторванности от Бога он полностью утратил ориентир, что можно делать, а чего нельзя. Все, у кого есть дети, прекрасно знают, сколько, воспитывая их, нужно без конца говорить одно и то же. Все воспитание заключается в том, чтобы тысячу, десять тысяч раз повторять: это давай делать, а это давай не будем делать никогда; это хорошо, это плохо, — пока в ребенке это не затвердится. Поэтому большинство людей предпочитают отдать своих детей куда-нибудь в воспитательное учреждение: детский сад, школу, — потому что устают повторять. Ну а уж там, в этих заведениях, их такому научат, что потом родители просто не узнают своих детей. Ну что ж, сами виноваты: не хотели трудиться.

Когда человек пребывает в состоянии общения с Богом, совесть его все время звучит, и он внутри себя знает, что можно делать, а что нет, что хорошо, что плохо, так что ему заповеди Божии уже как бы не нужны. А для чего же нужны заповеди? Чтобы человеку сориентироваться, когда для него начинается время соблазна. Вот ходит человек и мучается: взять не взять? С одной стороны, не мое и страшно, что поймают, а с другой стороны, уж очень хочется, потому что даром. Не надо две недели работать, чтобы купить, прямо взял — и все. Какая замечательная экономия! Поэтому заповедь существует как приказ: не укради. Благодаря заповеди человек знает, что этого делать нельзя ни в коем случае.

В первой книге Библии, Бытие, святой пророк Моисей описывает механизм того, как происходило грехопадение, как первый человек, Адам, впал в грех. И нам в этом очень важно разобраться, чтобы лучше понимать, что такое грех, потому что, поняв это, мы сможем понять, и что такое покаяние. Книга Бытие говорит, что Господь сотворил человека по образу Своему и по подобию; что человек жил в раю; что он был создан как мужчина и женщина и представлял собой одно целое; что, увидев жену, Адам сказал: Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей. А потом речь идет о некоем змии, который был всеведущим и был хитрее всех зверей полевых. И однажды змий стал нашептывать Еве: «А прав ли Бог в том, что все плоды, которые вы встретите в эдемском саду, вы можете вкушать, а от древа познания добра и зла нет?!» И Ева заколебалась. Заколебалась — и увидела, что растение, которое растет посреди рая, на вид приятно, красиво, привлекательно и наверняка вкусно. Да еще змий обещает, что если вкусить от этого древа, тогда будешь как Бог, знающий добро и зло. И взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел... И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю... и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая.

Грехопадение всегда происходит таким образом, и до сих пор, спустя много тысяч лет, именно так человек склоняется ко греху: затевая какой-то грех, он всегда колеблется, мучится, раздумывает, а потом, если грех все-таки совершен, он сразу начинает прятаться от Бога. Каждый из нас в детстве наверняка совершал нечто такое, что ему запрещали родители. И каждый раз он колебался между тем, что ему хочется, и тем, что ему запрещено. И каждый раз он потом прятался от родителей, боялся, что его накажут, и даже врал и сваливал вину на другого. Или как дети обычно говорят: я не ломал, она сама сломалась. То же самое и Адам с Евой — после грехопадения они решили спрятаться от Бога, как будто это возможно. И когда Господь их вопрошал, они всю вину свалили на Него. Ева сказала Богу: Змей обольстил меня, — а Адам: Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от древа, и я ел! То есть человек всегда склонен в своем несчастье обвинять другого, даже того, кто в этом совершенно не виноват. И очень часто бывает, что дети обвиняют своих родителей, хотя те изо всех сил старались привить им только добро.

Что же произошло в результате грехопадения в едемском саду? В Писании сказано, что Адам был изгнан из рая. На самом деле не он был изгнан, а он сам оттуда ушел. Как мы поступаем с человеком, которому желаем только добра и к которому хорошо относимся, а он в ответ нам делает гадость? Мы прерываем с ним общение — не только потому, что нам обидно, но и потому, что это общение очень опасно: он может сделать очередную гадость тогда, когда мы этого совсем не ждем. Поэтому грех, всякое нарушение воли Божией, сразу отделяет человека от Бога. Но что мы делаем, когда согрешает наш ребенок или внук? Нам очень горько, нам очень больно, но, если мы видим в нем хотя бы малейшее желание как-то загладить свою вину, пусть он просто буркнул: «Ну прости, я больше не буду», — мы все равно готовы ему простить, потому что мы его любим и нам тяжело, что наши отношения разорвались. Мы хотим во что бы то ни стало восстановить эти отношения, мы надеемся, что он исправится. Так же поступает и Бог с человеком.

Чтобы уничтожить Землю и все на ней живущее, достаточно изменить наклон земной оси по отношению к Солнцу хотя бы на чуть-чуть, или изменить мощность гравитационного поля хотя бы на один процент, или чуть-чуть приблизить Землю к Солнцу — тогда на Земле всё сгорит; а если отодвинуть ее чуть-чуть подальше — всё замерзнет. И тогда с этим человечеством, с этим огромным муравейником, состоящим из шести миллиардов людей, которые живут сами по себе и делают что угодно, будет покончено раз и навсегда. И можно начать снова: опять создать Адама, опять создать Еву и пустить следующий цикл.

А почему же Господь так не делает? Не только потому, что однажды это уже было — у древних народов есть сказание о потопе, и в Библии тоже говорится о том, что был потоп, в котором большинство человечества погибло, — но еще потому, что Бог любит человека. Так же и художник, который всегда мучается, создавая свое произведение, потому что это всегда борьба, но в то же время любит его и не решается его уничтожить. Господь хочет, чтобы восстановились эти отношения между человеком и Богом. И вся человеческая история — духовная история, а не чисто исторический процесс — изложена в Библии на примере одного народа именно как попытка Бога вновь призвать к себе человека. Эта попытка началась сразу после грехопадения Адама, когда Бог воззвал к Адаму: Где ты? — а он спрятался в кустах, и имела свое высшее развитие в центральном событии человеческой истории, которое произошло две тысячи лет тому назад — поэтому мы даже ведем отсчет годам с этого момента.

В маленьком городке Вифлееме родился маленький Мальчик, и только Его Мать и приемный отец, несколько пастухов и еще три мудреца знали о том, что это был за Младенец. Только они знали, что Этот Младенец не простой, что Он не сын Иосифа, мужа Марии, а Этот Младенец от Бога. Его Бог во чреве Марии создал заново, как Нового Адама. И Он жил в Своей семье до тридцати лет, а потом вышел на проповедь, которую начал со слов: Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное! Этот Человек, Которому Мать дала имя Иисус, что в переводе на русский язык значит «Спаситель», в своей проповеди говорил такие вещи, которые многим людям было просто невозможно слышать. Самое главное из этого заключалось в том, что Он есть Бог.

Когда какой-нибудь Виссарион говорит, что он Бог, мы отвечаем: нет, ты, Виссарион, клоун. Почему мы не можем сказать подобное Иисусу Христу? Английский писатель Честертон рассмотрел три возможных варианта этой ситуации: человек говорит, что он Бог; кто же он на самом деле? Первое — сумасшедший, второе — шарлатан, третье — воистину Бог.

Рассмотрим первое: был ли Христос безумцем. Мы знаем о Христе только из Евангелия. И вот, читая Евангелие, мы не видим ни одного момента, где Он безумен. Наоборот, Он мудр и Своими словами всегда ставит в тупик даже тех людей, которые хотят Его уловить; Он всегда твердо опирается на Священное Писание; в Его словах удивительная логика и удивительная правда. И это чувствует любой человек, даже воспитанный в мусульманстве. У Чингиза Айтматова даже спросили: «А почему вы в своих писаниях все время возвращаетесь ко Христу?» Да потому, что ничего лучшего на земле никогда не было, и Айтматов, как человек образованный, расширил свои узкие рамки мусульманства и неизбежно пришел ко Христу.

Возьмем второй вариант: он человек умный, образованный, толковый, но он шарлатан. С какой целью шарлатан шарлатанствует? Всегда по трем причинам. Либо он любит быть центром внимания — но Христос всегда, наоборот, стремился даже чудеса делать не напоказ и, если кого-то исцелял, очень часто велел ему: никому не говори! Значит, это отпадает. Вторая причина: ради денег. Но у Христа не было денег, у Него не было дома, Он не скопил богатства. Значит, и это отпадает. Остается власть. Но когда Он был искушаем в пустыне и сатана предложил Ему всю власть всего мира, Он же это отверг. И потом, какой шарлатан, вися на кресте, под палящим солнцем, пронзенный гвоздями, будет заботиться о Матери, призывая Своего любимого ученика Иоанна Богослова и говоря ему: ты должен о Ней заботиться? В последние минуты Своей жизни думать не о Себе, а о Своей Матери и молиться за тех, кто Его прибил ко Кресту: Отче, прости им, не ведают, что творят?! Так что этот вариант тоже отпадает.

Следовательно, остается только одно — что Он действительно Бог. И Он это доказал тем, что воскрес. Мы можем застрелить Виссариона и, если нас не заберет прокуратура, увидим, что он не воскреснет. А Христос воскрес и явился людям, Его видели около пятисот человек. Можно, конечно, предположить, что эти люди просто сговорились, чтобы морочить голову другим. Действительно, так бывает, что единомышленники договариваются и начинают обманывать других, но как только их вызывают в полицию или другие органы и строго-настрого говорят: «Если вы не прекратите, мы вас посадим в тюрьму», — то обычно эта деятельность быстро сворачивается. Здесь же мы видим, что на протяжении первых трехсот лет истории Церкви каждый, кто являлся христианином и исповедовал, что Христос есть Сын Божий, рисковал своей жизнью.

Все, кроме одного, апостолы Христовы (этим одним был Иоанн Богослов) окончили свою жизнь мученичеством за Христа. Им говорили: «Вы можете веровать как хотите, веруйте в душе в своего Христа, но вы должны поклониться статуе императора, возложить венки или покадить ладаном — и все будут видеть, что вы верноподданные императора и нормальные римские граждане». А они отвечали: «Нет, этого мы делать не можем, потому что император всего лишь человек, а мы поклоняемся одному Христу Богу». Чтобы вынудить христиан отречься от Христа, римляне изобретали страшные пытки, а так как они были люди педантичные и у них было хорошо развито судопроизводство, то до наших дней дошло очень много судебных дел, где скрупулезно описано, как их пытали. Среди них были дети, юноши и девушки, мужи и жены, старики и старухи. И сотни и сотни, и тысячи и тысячи христиан стояли на своем: что Христос есть Бог. Так что многие из тех, кто их пытал, сами обращались ко Христу, потому что их поражало это мужество — почему, откуда у них такая сила, на чем она зиждется? Ведь достаточно веровать в душе, а внешне исполнять то, что требует государство, — и будешь жить спокойно и веровать хоть в Христа, хоть в кого хочешь.

Почему христиане не могли так поступать? Потому что Сам Христос сказал: Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным. И поэтому они были тверды. А как же они могли переносить такие страдания? Многие из нас даже к зубному врачу боятся идти, и обычно человек мучается, ложиться ли ему на операцию или нет, хотя все делается под наркозом. Мы ужасаемся от самой мысли, что скальпель прикоснется к нашему телу. А они сами шли на страшные пытки. Что ими двигало? Со стороны это выглядело как религиозный фанатизм, как какое-то безумие, а на самом деле имело определенную природу — сверхъестественную. И благодаря таким людям Церковь сохранилась не только в ту эпоху, но даже и в нашу, в которую мы с вами живем. Потому что еще пятьдесят лет назад быть священником значило, что в один прекрасный момент тебя как минимум посадят, а как максимум расстреляют. У меня был прадед священник — его, старика, расстреляли в 38-м году. И к митрополиту Серафиму (Чичагову), уже восьмидесятилетнему, пришли в дом, взяли на носилки, отвезли в Бутово и там расстреляли.

Каждый, кто в то время ходил в храм, знал, чем он рискует, и все же эти люди сохранили для нас Церковь. Она стала маленькой, количество людей в ней очень сжалось, но только благодаря тому что они мужественно ходили в храм, хотя это было очень страшно и очень ответственно, она сохранилась. И все время находились молодые люди, которые решали: «Ну, послужу месяц, и пусть меня посадят». И они становились священниками, и их сажали, и немногие выжили. Я знал одного такого человека. Он стал монахом в пятнадцать лет, молодым человеком был посвящен в священники, сразу же стал архимандритом. Епископ, который его посвящал, сказал: «Это тебе на будущее» — и как только он стал архимандритом, его тут же взяли в тюрьму, и он отсидел около двадцати пяти лет по разным лагерям. Но он же знал, на что идет! Спрашивается, зачем? Мой двоюродный дедушка, например, хотя тоже был сыном священника, но, когда надо было выбрать, куда поступать, в Духовную Академию или в Московский университет, выбрал университет. Потому что началась революция, и ему было понятно, что, если он поступит в Духовную Академию, это кончится либо расстрелом, как расстреляли в 18-м году митрополита Киевского Владимира, а потом митрополита Петроградского Вениамина, либо еще каким-то ужасом. И он сделал выбор — пошел по светской линии, хотя отец, и дед, и прадед были священниками. То есть человек сам делает выбор.

Представим себе две кассы, и в них стоят две очереди — и вот человек подходит и становится в ту, которая длиннее. Мы подумаем, что либо он плохо видит, либо он ненормальный. Когда я вхожу в вагон, куда я сажусь? По ходу поезда и у окна, потому что это лучшее место. Мне предлагают две работы: одну интересную, близко к дому и высокооплачиваемую, а я выбираю другую — далеко от дома, тяжелую и низкооплачиваемую. Кто я? Ненормальный, потому что нормальный выбирает поближе к дому, высокооплачиваемую и интересную. Спрашивается, что же заставляет людей выбирать то, что принесет как минимум тюремные страдания, а как максимум даже смерть? Живая связь с Богом, потому что, когда человек обрел Бога, это есть такая драгоценность, о которой в Евангелии сказано, что Царство Небесное подобно купцу, который ищет драгоценную жемчужину и, когда находит ту жемчужину, которая ему нужна, продает все, чтобы ее купить. Поэтому когда человек познал Бога и перед ним стоит выбор: мое благополучие или Бог — он выбирает Бога; моя семья или Бог — он выбирает Бога; моя страна или Бог — он выбирает Бога. Потому что то, что человек познает в Боге, — это ни с чем не сравнимо, в Евангелии это называется блаженством.

Для тех, кто Бога не знает, все это кажется диким фанатизмом, потому что они не понимают, за что человек страдает, в чем тут дело. А дело в том, что рухнула стена, отделявшая этого человека от Бога, они соединились, и человек не только на деле не может отказаться от Бога, он даже боится эту мысль принять хотя бы на минутку. Как же это я откажусь от того, что представляет для меня самую высшую ценность, которая для меня важнее всего на свете, важнее даже самого драгоценного, что есть у человека, моей собственной жизни, гораздо важнее!

Тогда все становится понятно. Вот лежит предмет, и мне хочется его взять, потому что у меня такого нет. Но я понимаю, что, как только я его возьму, я разрушу свои взаимоотношения с Богом, потому что совершится грех, произойдет нечто ужасное, я сделаю то, что ненавистно для Бога, — я украду. И я этого никогда не сделаю, потому что мои отношения с Богом для меня гораздо важнее любого предмета, даже самого жизненно необходимого. Гораздо важнее любой красавицы, как бы она мне ни понравилась, важнее любых денег, которые мне будут предлагать. Потому что я знаю: то, что я имею, я за деньги никогда не куплю.

Многие люди недоумевают: а почему Христос пришел на землю как Человек? Почему Он жил среди людей? Почему Он собрал учеников и только им рассказал о Царствии Небесном? Почему Он дал Себя в руки Своим противникам, ведь те, кто Его пришел арестовывать, не могли к Нему даже подойти: только приблизились — упали, потом встали, подошли опять — и опять упали и, пока Он Сам не отдал им Себя в руки, они не могли даже Его взять. Спрашивается, если в Нем была такая Божественная сила, которую враги не могли преодолеть, почему же Он дал себя убить? Зачем это было нужно? И вообще, нельзя ли каким-то иным путем спасти человека?

Представим себе, что по нашему городу идет сорокаметровый Архангел с огненными крылами и огненным мечом и говорит: «А ну-ка, голубчики, бывшие пионеры, комсомольцы, коммунисты, вон из своих домов!» И от его голоса полопались бы окна в домах, и все высыпали на улицы, а кто не высыпал — сгорел бы заживо. «А теперь ну-ка вставайте в пыль на колени!» И все бы встали. «А теперь ну-ка все хором кричите: "Каюсь в своих грехах!"» И весь город бы закричал: «Каюсь!» Для Бога устроить это не составляет никакого труда. Спрашивается, почему же Он этого не делает? Многие говорят: «Что же Бог смотрит?! Война в Чечне, мафия... Если ваш Бог есть, почему же Он не вмешивается?» Действительно, послал бы Архангела, и все газеты всего мира затрубили бы: «Екатеринбург покаялся!» А дальше Тюмень на очереди. Но на самом деле никакого покаяния бы не произошло, а произошло элементарное насилие. А Бог, как и всякий отец, хочет только одного — чтобы дети его любили и слушались. Можно взять любого непослушного сына и палкой бить его до тех пор, пока этот сынок не скажет: «Папочка, я тебя люблю, ты меня прости». С помощью палки можно любого заставить сказать «каюсь и прости» и даже сказать «люблю», но любви не будет. Любовь — это дело добровольное, поэтому Господь только явил Себя миру, и каждый, кто захотел, пристал к Нему как ученик, стал слушать Его слова, стал исправлять свою жизнь.

Говорят: ну хорошо, допустим, так, но зачем Ему было приходить? Он бы мог послать в мир какого-нибудь пророка — ведь посылал же Он раньше Моисея, Илию и других пророков — и через него передать людям, что нужно делать. Ответить можно на таком примере: представим себе, что мы идем по лесу и видим гнилое дерево, которое уже наклонилось так, что, если будет более или менее сильный ветер, оно упадет. А при корне дерева — большой муравейник, и если оно упадет, то муравейник будет разорен. Нам стало очень жалко этих муравьев и захотелось их спасти. Как это сделать? Если мы будем их убеждать, чтобы они покинули свои жилища, они подумают, что это какой-то гром с неба. Если мы будем пытаться оттаскивать их в другое место, они тут же побегут назад. Единственный способ — это самому стать муравьем и на их муравьином языке постараться объяснить, что им угрожает опасность и тот, кто за нами пойдет в безопасное место, тот будет спасен. Так же сделал и Господь: будучи всемогущим Богом, Он стал беззащитным человеком и, будучи бессмертным, Сам отдал Себя на смерть для того, чтобы спасти людей. И только человек совершенно тупой или абсолютно бессовестный не захочет стать христианином после того, как услышит о Христе, потому что, значит, он равнодушен к самому святому, что есть на свете.

Потому каждому из нас нужно не один раз прочитать Евангелие — это поможет нам убедиться в святости Сына Божия, Который сошел с небес ради нашего спасения, поможет серьезно задуматься о своем грехе (а грех, как мы уже знаем, есть то, что отделяет нас от Бога) и захотеть быть Его учениками. А чтобы действительно стать учениками Спасителя, нам надо начинать ходить в «школу» учиться. И самым главным делом Христа на земле было как раз создание этой школы — Церкви, которая пережила все гонения и чудесным образом устояла, дожила до наших дней и через две тысячи лет после Рождества Христова все-таки существует и действует. И мы знаем, так даже и говорят — действующая церковь. Но бывает, что Церковь-то действует, а мы занимаемся чем-то другим, потому что нам это как бы не интересно, для нас это второстепенно. И хотя мы ничего плохого не делаем: мы не мафия, мы не грабим, не спекулируем, не убиваем, в карты никого не обыгрываем, — но наше равнодушие к Богу — это и есть грех. Грех есть состояние души человека. И нам нужно это греховное состояние по возможности, пока мы живы, победить.

В Писании сказано: Смерть грешников люта. Лютость ее заключается не в том, какова она будет: автомобиль нас переедет или мы от рака умрем. Не в этом дело, а в том, что нас ждет потом. Думали ли мы когда-нибудь серьезно о том, что, если мы умрем в среду, что мы будем делать в четверг? Оказывается, нет. Мы думаем о том, что будем делать здесь завтра или сегодня вечером, а о том, что нас ждет на том свете, мы не думаем. И пусть никто не надеется, что после того как он умрет, он исчезнет — трава вырастет, и всё. Нет, не всё, душа бессмертна. Именно поэтому мы плачем на похоронах, именно поэтому мы не можем согласиться, что душа умрет. Помню, я даже удивился, услышав, как Брежнев на похоронах Суслова, обращаясь к покойнику, сказал: «Прощай, дорогой друг!» Ведь если ты обращаешься к покойнику, то либо его душа жива, либо ты сумасшедший, потому что обращаешься к тому, кто тебя не слышит. То есть человек подспудно, даже не осознавая, признает бессмертие души.

Как же нам спасти свою бессмертную душу, как соединиться с Богом? Как любого отдельно взятого человека — стоит ли он на остановке, или в очереди в магазине, или где-нибудь трудится на работе, — как его можно этому научить? Вот подойти к нему и сказать: «Слушай, дорогой, хочешь ли ты ощутить небесное блаженство? Хочешь, чтобы оно было всегда с тобой? Хочешь бессмертия? Хочешь познать, что такое Бог? Давай я тебя научу православной вере». И если он захочет, то первый урок в этом классе, где учат Царству Небесному и как в него войти, будет урок о покаянии.

Как мы уже знаем, проповедь Христа Спасителя на земле началась со слов: Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное, Покайтесь и веруйте в Евангелие. А перед тем как Господь вышел на проповедь — это случилось после сорокадневного поста и после того, как Он принял крещение, — Иоанн Креститель, которого Церковь называет Предтечей, тоже говорил о покаянии. То есть покаяние настолько важная вещь, что перед проповедью Христа Спасителя о Царствии Божием понадобилась длительная по времени проповедь Иоанна Предтечи. Но когда Иоанн проповедовал покаяние в иудейской пустыне, те, кто его слышал, прекрасно понимали, о чем он говорит, и прекрасно понимали, что значит покаяться. Для современного же человека это слово подернуто дымкой, оно пришло из каких-то прошлых лексиконов. И хотя в наши дни мы слышим множество всяких призывов к покаянию, но они не рождают в нашем уме никаких ассоциаций. А между тем слово о покаянии очень важно. Именно поэтому Великим постом, который предпринимает каждый христианин перед празднованием Святой Пасхи, Святая Церковь поет: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче».

Слова «грех» и «покаяние» совершенно не случайно соединились вместе в этой короткой статье, потому что если грех — это движение от Бога, то покаяние — это движение к Богу, то есть движение противоположное. Поэтому каждому человеку, который хочет вернуться к Богу, нужно очень четко представлять себе, что такое покаяние, как это относится к нему лично и что он должен делать, если хочет покаяться.

Любой приходской священник постоянно сталкивается с такой проблемой: не зная, что такое покаяние, человек затрудняется его совершить. Как уже говорилось, большинство людей считают, что грех — это просто какой-то плохой поступок. И обычно каждый может вспомнить один или другой плохой поступок, который он совершил в своей жизни. Так же воспринимается и покаяние: человек считает, что покаяться — это значит рассказать на исповеди о том, что мучит его совесть. И вот восьмидесятилетний человек говорит: «В детстве мы лазили в чужой сад за яблоками. А когда моя мама болела, я, конечно, за ней ухаживала, но в тот момент, когда она уже умирала, я как раз отлучилась, и теперь меня мучит совесть». Человек приходит в храм, говорит об этом священнику, ему становится легче, и он уходит. Да, в этих поступках он раскаялся, и действительно ему стало легче, но произошло ли соединение с Богом? Нет, не произошло. То есть человек прибегает к исповеди как к какому-то терапевтическому, психотерапевтическому лекарству, вроде беседы с психологом: я ему рассказал, он мне объяснил, мне стало легче. На самом деле цель покаяния совсем другая. И тот, кто не войдет в эту стихию покаяния, никогда не сможет познать Бога. Он может думать о Боге, может даже, как большинство людей, живущих в России, говорить: «У меня Бог в душе, и этого достаточно». Это очень распространенная ересь, но, к сожалению, тот, кто так говорит, заблуждается. А что же у него в душе? В душе у него просто некая мечта, человек мечтает, что он верует в Бога, и он не понимает, зачем нужно ходить в храм, не понимает, зачем нужно читать молитвы, не понимает, зачем нужно помогать своему ближнему. Отчего это происходит, отчего такая слепота? Оттого, что человек не ведает покаяния. И чтобы приблизить к себе Царствие Божие, чтобы познать Бога, нам нужно понять, что же делать со своей душой, чтобы возникло это движение наоборот, движение к Богу — возникло покаяние.

Святые отцы говорили, что Бог как солнце. Солнце есть источник света и тепла, и поэтому грешный человек, отвернувшись от Бога, находится во тьме, он выстраивает между собой и Богом огромную стену, даже не стену, а камеру, в которой он и оказывается заключен. Когда кто-то говорит: «Я не верую в Бога», для меня, как человека, который профессионально этим занимается, это равносильно фразе: «Я нераскаянный грешник», потому что существование Бога для любого психически здорового человека очевидно. Любой нормальный человек, независимо от того, в России он родился, в Африке, в Гренландии, в Австралии, кончил он университет или нигде не учился, знает, что Бог есть. Не чувствовать Бога человек может только если он болен, то есть у него разрушен аппарат восприятия — как бывает такое несчастье, что человек от природы родился слепым или родился глухим и вообще не знает, что такое звуки. А так каждому известно, что существует свет, что существуют различные цвета.

Неверие в Бога всегда связано с грехом, поэтому на самом деле любого человека можно научить вере, любому можно приоткрыть этот свет, жизнь любого можно согреть теплом Божиим. Для этого нужно в стене, отделяющей человека от Бога, прорубить хотя бы маленькое окошко, а если это невозможно, то сделать хотя бы щель. И очень часто Сам Господь помогает в этом человеку, Он как бы устраивает для него небольшое землетрясение, когда каменные стены грехов, закрывающие от него Бога, приходят в движение и в них образуется трещина. Когда происходит такое землетрясение, обычный человек называет его словом «несчастье». Он не понимает, почему это с ним случилось, и хочет от этого защититься, ищет выхода, а это невозможно. И тогда бывает, что он — не всегда, конечно, — обращается мыслью к Богу, и помощь приходит.

Вера в Бога не есть какая-то сумма знаний, с помощью которой один умный человек может дать другому некую информацию. Нет, апостол Павел говорит, что вера есть уверенность в невидимом, другими словами, это есть видение вещей невидимых. Поэтому человека верующего совершенно нельзя убедить в том, что Бога нет, потому что он Его видит, а человеку неверующему нельзя объяснить, что Бог есть, потому что он Его не видит. И между верующим и неверующим всегда проходит водораздел, даже независимо от того, какой религии человек придерживается, потому что если христианин говорит о Боге с мусульманином, они оба понимают, о чем идет речь. Я как-то лежал в больнице с одним мусульманином, и мы с ним целые вечера проводили в беседах. Мы говорили о Коране, он мне рассказывал о том, как совершаются их обряды, а я ему рассказывал о Христе, и мы прекрасно друг друга понимали, но те люди, которые не знали Бога, не могли понять, о чем мы беседовали.

Вера — есть видение, а видение зависит только от света. Если любого человека с самым острым зрением поместить в абсолютно черную комнату, он там не увидит ничего. И неверующий человек, хотя он и не слепой, но он подобен слепому, потому что сидит в черной комнате. Люди довольно часто спрашивают, какой самый тяжкий грех, и, конечно, когда они задают такой вопрос, у них в голове громоздятся какие-то страшные убийства, ужасные предательства и так далее, но ведь дело не в этом. Если мы принимаем определение, что грех есть удаление от Бога, то самое полное удаление от Бога, то есть погружение в эту тьму, — это и есть самый тяжкий грех.

Раз человек совершенно не видит Бога, значит, если ему ничто не угрожает, он может совершить любое преступление. Исключения бывают, когда его воспитали люди, имеющие нравственные принципы, но ведь любые нравственные принципы основаны на какой-то религии, потому что нравственный принцип, не основанный на религиозном чувстве, — это пустой лозунг типа: мы все придем к коммунистическому труду. Ну вот и пришли, здравствуйте. То есть это бессмысленный набор слов, который не вызывает в человеке никакого отклика. Религиозное же чувство, способность к видению Бога есть у каждого, просто в течение жизни эта способность атрофируется, как любой орган, которым не пользуются: если человек долго не ходит, ему заново приходится учиться ходить; если он с самого младенчества не получает Божественной пищи, душа у него начинает костенеть, омертвевать, и он погружается во тьму неверия. И все наши проблемы с молодежью связаны именно с тем, что дети воспитываются в полном мраке, они вообще не знают света Божия. Поэтому они так чувствительны ко злу — потому что зло их стихия. Человека с рождения аккуратно ограждают от всякого Божественного влияния — и уже к пятнадцати годам он полностью погружается в мрачную тьму. А если бы ему с детства говорили и, главное, показывали иной мир, то он к пятнадцати годам сохранил бы некую зрячесть, которую можно было бы превратить в видение.

Покаяние иначе можно назвать духовным прозрением, потому что движение к Богу возможно только тогда, когда человек видит Бога — видит Его в окружающей жизни, видит в людях, которых он встречает, видит в историческом процессе. И он начинает понимать, что жизнь людей, и отдельно каждого, и всех вместе, зависит от Бога. Мы к этому просто привыкли, а ведь мы живем среди постоянных чудес, совершенно необъяснимых. Но человек, привыкая, считает это за обыденность, и для него чудеса совершенно нивелируются, исчезают. Ну, например, почему после войны рождается мальчиков больше, а девочек меньше? Хорошо, мальчиков выбили — и вот они теперь рождаются. Но как это происходит? Никто не знает. Никто даже не знает, почему посадишь семечко, а оно растет. И вообще что такое жизнь? Ни один биолог этого объяснить не может.

Как же открываются духовные очи человека, как он обретает веру? Если кто-то уверовал в Бога, это не значит, что ему сказали: ты знаешь, есть Бог, — а он такой наивный, что в Него поверил. Нет, это совершенно не так происходит, и любой, кто пришел к вере в сознательном возрасте, всегда может рассказать, как это произошло. Это всегда бывает каким-то чудесным, таинственным образом. В один прекрасный момент человек вдруг прозревает. Он еще не знает ни одной молитвы, он может не уметь правильно креститься, он может даже не знать, где у него в городе действующая церковь, но он уже прозрел.

Со мной в семинарии учился один парень, звали его Николай. Когда он пришел поступать в семинарию, у него стали спрашивать то, что обычно требуется на вступительном экзамене: прочитать наизусть утренние и вечерние молитвы, знать Символ веры, Священное Писание. Но он сказал: «Я ничего этого не знаю». — «А что ты знаешь?» И он наизусть прочел отрывок из Евангелия от Иоанна. «Откуда ты знаешь?» — «Я стоял на автобусной остановке, к моим ногам прилетел листок, и я его поднял. Это был отрывок из Евангелия от Иоанна. Я его прочел с одной стороны и с другой, и меня эти слова так поразили, что я стал их читать постоянно и выучил наизусть. В нашем городе нет церкви. Я услышал, что здесь учат вере, и приехал». И его приняли. Он не знал ничего абсолютно, но он уже уверовал в Бога и молился Ему своими словами. Другой пример: в девятнадцатом веке один немец решил воспитать своего сына отдельно от Бога. Он устроил ему домашнее воспитание, никуда его не выпускал, а все книги о Боге изъял из библиотеки. И вот однажды он застал мальчика, когда тот стоял в саду, смотрел на солнце и молился, то есть дитя само пришло к мысли о Боге.

Когда разумный человек наблюдает природу, ему может прийти в голову, например, такой вопрос: все предметы при охлаждении сжимаются, а вода почему-то расширяется. Почему именно вода? Естественно, чтобы на земле сохранилась жизнь. Но ведь кто-то это придумал. Если я буду утверждать, что стол, за которым я сижу, сделал себя сам, меня сочтут сумасшедшим, никто в жизни не поверит, что стол может сделать себя сам. А клетка человеческого тела, в которой происходят изумительные химические реакции, которые не может повторить ни одна лаборатория мира, — неужели она произошла сама? Я уж не говорю о том, как устроен наш глаз или пищевод. И это все произошло само? Но чтобы в это поверить, нужно иметь еще более сильную веру, чем вера в Бога.

А почему все-таки людей неверующих так много? Потому что это слепота. Неверие есть несчастье, это неполная жизнь; человек без веры — ограниченный и жалкий, он несчастный, потому что имеет как бы только половину жизни. И как же ему, этому несчастному, помочь? Для этого надо ему сказать, что спасти может только покаяние. А с чего начинать покаяние, с чего начинать это шествие к Богу, с чего начинать прозрение? Чтобы вступить на этот путь, надо дать себе возможность побыть одному, мысленно отрешиться от всех своих земных забот, от земной суеты, которая мешает видеть Бога.

У всех нас очень много обязанностей, очень много хлопот, очень много занятий, а если появляется какая-то пауза, мы включаем телевизор — и опять эта пауза исчезает, так что мы совершенно не имеем свободного времени, когда мы могли бы немножко подумать. Мы все время находимся в суете: то надо готовить, то кормить, то мыть посуду, то куда-то бежать, то хлопотать. Есть время — по телефону позвонил; только кончил говорить — опять телевизор включил; потом устал, не могу — лег спать; проснулся, вскочил — что делать? ага, умылся, разогрел, поел, посуду помыл, опять побежал. Все дела, дела, дела... Спрашивается: если я все время так суечусь, то когда я буду жить? И зачем это все мельтешение — чтобы только приблизиться к тому моменту, когда меня похоронят? Но это как-то слишком примитивно для человека.

Поэтому любому человеку, если он хочет уверовать, надо начинать с того, чтобы остаться одному в тишине — может, куда-то уехать, может, запереться на часок-другой в комнате, сесть и, ничего не делая, постараться заглянуть внутрь себя. Большинство людей вообще внутрь себя не заглядывают, а смотрят на себя только со стороны, поэтому они себя совершенно потеряли. Может быть, кто-то помнит, как в детстве — это происходит примерно от трех до четырех лет, у некоторых позже — он вдруг начал понимать, что мое «Я» находится внутри меня, а все люди — они другие. И причем это «Я» — это не мое тело, это что-то во мне. Но где же оно, что это такое? Это моя рука? Нет. Это моя нога? Нет. Это туловище или голова? Нет, не голова, не нога, не туловище, не рука, а что же тогда? И, некоторое время поразмыслив, он пришел наконец к искомому: оказывается, средоточие моего «Я» — это мое сердце, сердцевина. Так вот почему, когда мне тяжело, я говорю, что у меня сердце ноет; вот почему, когда я плачу или хочу что-то кому-то доказать, я прижимаю руки к груди.

И в это именно средоточие своей души, в собственное сердце нам и нужно заглянуть, как только мы останемся одни. Что же мы там увидим? Оказывается, в нашей голове происходит постоянное верчение, роятся кучи мыслей, какие-то воспоминания, обрывки разговоров. И нам надо постараться это все остановить и подумать: а вообще какой я человек, хороший или плохой? Большинство людей, живущих в России, говорят: ну я, конечно, не могу сказать, что я прямо самый хороший, но я человек неплохой.

Спрашивается: как же ты неплохой, когда ты все до одной, какие только есть, заповеди Божии нарушаешь? А что же тогда такое плохой? Многие ответят: плохой — это который в тюрьме сидит за преступления, а раз я не сижу в тюрьме, значит, я неплохой. Но поговоришь с любым почти в тюрьме — окажется, что он сидит чуть ли не безвинно, что ему слишком много дали. Очень редко человек говорит, что мне дали нормально и даже мало, я за свои преступления заслужил большего. Любой до последнего сражается, готов нанимать адвоката, и ему в этом помогают родственники, — чтобы только избежать наказания. Почему? Потому что он считает, что он неплохой. Хотя он и убил — но виновата компания, в которую он попал; он украл — но потому, что тот слишком богатый, и так далее. Всегда у человека какие-то оправдания.

У нас на приходе есть Медико-просветительский центр «Жизнь», который распространяет сведения о том, что такое аборт, потому что, оказывается, большинство населения нашей страны не знает, что аборт — это убийство. И когда человеку показываешь материалы, абсолютно доказывающие, что даже на первой неделе, мини-аборт, как его называют, есть убийство живого ребенка, он все равно говорит: я не согласен, это у меня такие обстоятельства, меня муж заставил, мне негде жить, это помешает моей работе и так далее. То есть чтобы кто-то принял правду о себе — это очень редкий случай. А покаяние есть как раз признание правды о себе, которая состоит в том, что каждый грешен, и даже у тех, кого мы почитаем как святых, тоже были грехи, только они эти грехи преодолели святостью Божией. Безгрешен один только Бог. И лишь когда человек признает, что он человек не только плохой, а чудовище в человеческом образе, — лишь тогда он положит начало покаянию. Но признаться в этом можно только самому себе, сидя в темной комнате, когда не видно, как ты покраснеешь.

Для этого признания необходим один фактор, который наши предки называли совестью. Мы сейчас тоже иногда употребляем это слово, но только по отношению к другому, когда говорим: «У тебя совесть есть?» — подразумевая, что у нас-то она, конечно, есть, а вот у него нет, раз он поступает против нас. Когда человек поступает против нас, мы считаем, что у него нет совести, когда же мы сами что-то делаем другому, то начинаем себя оправдывать, мы говорим, что это она такая-то и такая-то, она меня довела, поэтому я был вынужден. Но скажут: да, конечно, она довела, но ругаться-то все-таки нехорошо. — Но я же правду говорю. — Ну а почему ты кричишь? — Это у меня голос такой. И так далее.

То есть человек никак не согласен признать, что он грешник. И пока он пребывает в таком состоянии, пока он считает себя правым, пока он считает себя хорошим, знающим, умным, он Бога увидеть не может, потому что считает себя правым только по одной причине: что он гордый. А гордость есть самое главное заблуждение человека насчет самого себя, которое делает его сердце совершенно непроницаемым для того, чтобы увидеть Бога. Поэтому очень редко в храме Божьем можно встретить какого-нибудь начальника: ну как же, я повелеваю множеством людей, я же всегда прав, я знаю, как надо, — как же я могу на колени встать? Это очень трудно. Наибольшее количество людей в храме всегда, во все времена были люди простые, не имеющие большого образования, которые не думали о себе высоко, и это помогало им прийти к Богу. Поэтому когда Господь из всего израильского народа выбирал Себе учеников, Он выбрал простых рыбаков. Ни один из них не умел ни писать, ни читать, они умели только ловить рыбу и были просты, как дети, и поэтому легко восприняли то, что Он им говорил, поверили Ему. Потому что гордый человек всегда недоверчив, ему всегда кажется, что его обманывают.

Поэтому, чтобы покаяться, надо прежде всего осознать, что мы люди гордые, и постараться разрушить эту стену, твердыню, отделяющую нас от Бога. Разрушать ее нужно постепенно. Сначала необходимо признать, что Иисус Христос есть Сын Божий, Пришедый с небес, и что Священное Писание потому называется Священным, что оно пришло к нам от Бога — хотя оно и написано людьми, но не без участия Божия. А потом взять заповеди, которые содержатся в Священном Писании, и начать сравнивать с ними свою прошлую и теперешнюю жизнь. И разница между тем, что требует от нас Бог, и тем, что мы делаем на самом деле, и будет составлять наш грех. Но вот я увидел, я понял, что грешен этим и этим. Что же я должен сделать дальше? Дальше мне нужно возыметь в себе мужество решиться оставить свою грешную жизнь и начать ее изменять — но с чего? Грехи как бы сплетены в большой клубок, где много всяких ниточек, и распутывать его можно с любой, но желательно начинать все-таки с самого простого.

Вот, например, есть заповедь Божия: Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай... а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему. Слово «суббота» происходит от древнееврейского слова «шабат», что значит «покой». Как же я, русский крещеный человек, должен вести себя в седьмой день недели, как я должен святить этот день? Вообще почему эта заповедь стоит впереди даже заповедей «не убивай», «не прелюбодействуй», «не кради», которые все знают? А вот о том, что нужно каждое воскресенье как минимум ходить в храм, человек, как правило, не знает и даже не считает это за грех. На самом же деле это грех больший, чем убийство, воровство и прелюбодеяние. Была даже древняя русская пословица, которая сейчас уже забыта: «Дурак знает, что в воскресенье праздник». «Праздник» — от слова «праздность», то есть человек оставляет все свои дела ради того, чтобы посвятить этот день Богу, Который нас кормит, одевает, греет, Который дал нам эту прекрасную землю (а мы ее очень основательно изуродовали), — и нужно хотя бы один день в неделю отрешиться от своих дел для того, чтобы прийти в храм Бога поблагодарить.

Начинать нужно именно с этого, потому что это самое простое. Ведь если любому из нас сказать, что надо обуздать свой язык — ну-ка, пусть кто-нибудь попробует хотя бы с утра до обеда помолчать. Ничего не выйдет. А как исправить свой злой навык кого-то осуждать? На это вообще уйдут годы. Или заповедь «непрестанно молитесь, за все благодарите»? Как это за все благодарить? даже когда меня избили или обокрали? То есть для нас это вообще невыполнимо. Или «кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую»? У нас в России из ста пятидесяти миллионов человек это вообще уже никто не умеет делать, никто не сможет подставить левую, когда его ударят по правой. А если сказать: «Благословляйте проклинающих вас» или: «Благотворите ненавидящим вас»? Как так я буду добро творить тому, кто меня ненавидит? Но это же заповедь Божия. А нам даже непонятно, как к этому подступиться, нам эти слова кажутся несправедливыми, настолько мы не готовы к тому, чтобы их воспринять. Почему не готовы? Да потому, что мы не покаялись, потому, что мы слишком далеки от Бога и Его слова нам чужды.

Поэтому самое простое упражнение, которое мы можем себе для начала позволить, — это упражнение не духовное, не душевное, а чисто телесное: нам надо взять решимость каждое воскресенье приносить свое тело в храм, стоять там до тех пор, пока мы не изнеможем, а потом выносить свое тело домой и падать бездыханными. Сначала это покажется очень тяжело и будет смотреться странно: я изнемогаю, а рядом люди стоят и молятся, и им хоть бы что. Почему так происходит, откуда у них силы? И конечно, впервые войдя в храм, мы не сможем сразу понять, что там происходит. Но если мы в первый раз придем в какой-нибудь цех «Уралмаша», мы тоже ничего там не поймем, и если мы окажемся на лекции для пятого курса экономической академии, мы тоже не поймем, о чем там говорят. Сразу это понять невозможно, надо постепенно в это войти, вникнуть.

Лучший способ выучить иностранный язык — поехать в страну, где говорят на этом языке, потому что мы вынуждены будем в него вникать. И когда мы возьмем решимость ходить в храм, мы тоже вынуждены будем вникать в то, что там происходит, поскольку ум наш имеет такие свойства, что мы не сможем стоять столбом, а обязательно будем смотреть и слушать — и услышим, что, оказывается, многие слова, которые доносятся до нашего слуха, нам знакомы. Например: «Господи, помилуй». Мы понимаем, что такое «Господи» — это обращение к Богу. И понимаем, почему «помилуй» — потому что мы преступники, мы преступили все заповеди, нарушили все что только можно и поэтому, естественно, нуждаемся в помиловании.

А потом в один прекрасный момент услышим, как батюшка объявит, что и в будний день будет праздник, не только в воскресенье. Оказывается, есть какое-то Рождество, есть Вход в Иерусалим, и это как-то соединяется с Вербным воскресеньем. Потом мы вообще начнем понимать, что в богослужении заключен какой-то смысл, который просто нам недоступен, потому что мы в вере еще совершенно неразумные существа — как маленький ребеночек, которого привели в школу и он еще ничего не понимает. Он знает только: вот тетрадка, вот карандаш, но что за этим стоит, ему невдомек. Так же и человек, впервые пришедший в храм, — он такой же ребенок, хотя ему может быть и пятьдесят, и шестьдесят лет.

Второе, что нужно для покаяния, для движения к Богу, — это, конечно, проявить к Нему некий интерес. Раньше, когда я крестил взрослых людей, я всегда спрашивал, в каком году родился Иисус Христос, и за десять лет ни разу не получил ответа, ни разу. Одни говорили: лет шестьсот назад, другие — тысячу, но ни один не знал, что летоисчисление у нас идет от Рождества Христова. То есть главное событие жизни человечества находится абсолютно вне сферы интереса человека. Любой почти знает, какую на завтра объявили погоду, любой знает, что случилось в Бангладеш, но самое главное, от чего вообще зависит жизнь на земле, человека совершенно не интересует. А ведь две тысячи лет тому назад Сам Бог пришел на землю — и никому не интересно узнать, что Он говорил, что Он делал. Никому не интересно узнать, зачем Он пришел. А это же нужно изучать, это нужно знать наизусть, потому что от этого зависит все наше бытие.

Утратив это знание, мы совершенно разорили свою жизнь. Ездя по России, повсюду видишь: все разорено, земля и люди изуродованы так, как будто прошла какая-то чудовищная война. Даже когда беседуешь с немцами, они говорят: мы не верим, что русские не готовились к войне, потому что они специально так изуродовали свои дороги. То есть наши прекрасные города невозможно узнать, наша прекрасная страна превратилась в полную помойку. А во что превратилась доблестная, непобедимая русская армия, во что превратилась наша славная милиция, которая защищает только саму себя, во что превратились наши дети, что из себя представляют наши внуки? Где у нас счастливые семьи, где у нас дети, которые любят своих родителей, которые им послушны? Это исчезло полностью, и с каждым годом деградация идет дальше. Если до войны человек, который рос в детском доме, мог стать писателем — и такие у нас есть, мог стать военачальником, мог стать священником, то теперь девяносто пять процентов детей, побывавших в детском доме, сразу поступают в преступный мир. Это же статистика, от этого никуда не денешься. Почему это происходит?

Бог, Который пришел на землю, чтобы нас спасти, — Он об этом говорил, и мы должны знать это наизусть. Поэтому следующим шагом для покаяния, для того, чтобы нам прозреть, должно быть чтение Евангелия. «Евангелие» — слово греческое, которое в переводе на русский язык означает «благая весть» — весть о том, что, оказывается, можно выйти из этой тьмы и начать совершенно другую жизнь, можно, оказывается, познать Бога, и это не так уж трудно сделать, можно, оказывается, устроить счастливую семью и воспитать нормальных детей, можно прожить жизнь, не убивая собственных детей, не делая бесчисленные аборты.

У нас практически каждая семья строит благополучие за счет убийства своих детей, потому что если бы детей не убивали, а рожали, то, конечно, жили бы победней. Поэтому нам незачем обижаться на то, что те детки, которые остались в живых, теперь превратились в преступников. Это совершенно научный факт, подтвержденный статистикой: очень часто преступником становится именно тот, чья мать, нося дитя во чреве, колебалась, убить его или не убить. Ведь ребенок в утробе все чувствует, и абсолютно научно поставленные опыты доказывают, что он узнает те книги, которые мать читала вслух, будучи беременной, и ту музыку, которую она слушала.

У нас в стране ежегодно убивается десять миллионов человек — это же население Москвы! Гитлер за четыре года убил двадцать восемь миллионов, а мы за четыре года убили бы сорок миллионов, то есть по сравнению с Гитлером, который не убивал собственных детей, потому что был бездетным, мы представляем собой гораздо более страшное чудовище. Гитлер хотя бы веровал, что дети, которых он убивал, — это потомство неполноценных народов, что евреи, цыгане, славяне — люди второго сорта, то есть у него было хотя бы идеологическое оправдание. Но какое может быть идеологическое оправдание у матери, убивающей собственное дитя?

Ты хочешь есть? Тогда роди, выкорми его, а потом зарежь — по крайней мере мяса будет больше. И это же правда! Зачем убивают детей? Дети мешают жить, их надо кормить, им нужна жилплощадь и так далее. То есть человек хочет жить родовой жизнью, получать от этого удовольствие, а рожать не хочет, потому что он не хочет подвига. Он хочет брать от жизни все и не хочет за это платить. Что это, как не преступность? Кто такой преступник? Человек, который хочет жить хорошо и совсем над этим не трудиться.

Я взял самый распространенный и самый чудовищный пример, коснулся одной проблемы, а есть и другие, и, если продолжить эту анатомию, окажется, что каждый человек грешен. И надо нам из этого выходить. Кто-то скажет: ну, этого не вернешь, это уже не исправишь. Да, не исправишь, но есть обещание Господа, что, когда бы человек ни пришел в себя, Господь может ему простить. Исправить нельзя, но можно простить, если действительно, не на словах, а глубоко в душе человек понял, осознал, что грех, в котором он живет, — это есть безумное самоуничтожение, и решил начать путь прозрения, движения к Богу, путь духовного, нравственного выздоровления.

Многие думают: хорошо, вот я уверовал в Бога, я осознал свои грехи, ну а при чем тут храм с его такой таинственностью? Ну я понимаю: годовщина смерти моей мамы, я пришла, подала записку, ее помянули — а все остальное-то зачем? На самом деле такой вопрос задает только тот, кто никогда не пробовал исправиться. Если каждый из нас, осознав любой свой грех, попытался бы сам исправиться, он бы увидел, что у него на это нет сил. Очень часто в метро приходится наблюдать такую картину: сидит молодой человек и делает вид, что спит или читает, чтобы не уступать места, — и это не потому, что он устал, а потому, что у него нет нравственной силы, чтобы совершить этот маленький подвиг. Однажды в автобусе я видел, как молодой человек подошел к пожилому и сказал: «А ну-ка встань», — и когда тот встал, он сел, потому что считал себя в своем праве. Но большинство-то себя в своем праве не считают, они-то знают, что нужно уступать старшим, нужно уступать женщинам, нужно уступать матери с ребенком. Знают, а почему же прячут глаза? Потому что трудно это сделать. Для себя, для своих детей, для своих внуков человек часто готов расшибиться в лепешку, а вот для другого — взять и уступить свое место в очереди другому, чтобы ему досталось, а мне бы не досталось, — на это никто не способен. Но если мы откроем Евангелие, мы увидим, что требуется как раз это. Господь требует от нас любви к ближнему. А что такое любовь, что такое — мать любит сына? Это когда он плачет ночью, а мать хотя хочет спать, но все-таки встает. Любовь — это когда человек способен отказаться от себя ради кого-то другого. Вот стреляют — а он ползет под пулями, чтобы раненого вытянуть. Мог бы сказать: шут с ним, с раненым, — а нет, ползет, рискуя жизнью ради чужого. За своим-то многие еще бросятся — ну не дети за родителями, таких детей уже нет, а вот родители за детьми, бабушка за внуком, это да. А за чужим?

И если нет этой любви, этой нравственности, спрашивается, где ее черпать? Главным делом Господа нашего Иисуса Христа было создание Церкви, и Он дал Божественную власть Своим ученикам, сказал им: «Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе». А ученики передали эту власть другим ученикам, и так через две тысячи лет это дошло до наших дней. Кто нас может развязать от грехов? Только Сам Христос. Через кого? Через Своих учеников. Только в Церкви мы можем получить благодатную силу для того, чтобы нам исправить собственную жизнь. Если человек не исповедуется, если он постоянно не борется с собой, если он постоянно не заставляет себя молиться, хотя это трудно, если он постоянно не причащается, не соединяется с Богом в Таинстве святого Причащения, у него просто не будет сил к покаянию, он просто не сможет двигаться по направлению к Богу. Поэтому покаяние — это не только осознание своих грехов, покаяние — это еще и молитва, это изучение Священного Писания, постоянное освоение православного богослужения, всегдашняя готовность помочь своему ближнему, потому что ближний мой — такой же исстрадавшийся грешник, духовный инвалид.

Все мы хромые, глухие, горбатые, мы все одинаковые, и мы должны быть сострадательны, мы должны понимать, что каждый человек в отчаянном положении, потому что будет смерть, и будет суд, и у многих осталось очень мало времени на исправление. Многие, даже если сегодня захотят, уже не смогут исправиться, поэтому надеяться нам можно, только если Бог простит — как мы, взрослые, прощаем друг друга или наших детей, когда видим искренность, желание исправиться, хотя мы и понимаем, что, если ребеночек говорит: «Я больше не буду», он все равно будет. Но мы ждем от него не формальных слов, а хотим, чтобы в нем было это намерение. Совершенно понятно, что полностью мы не исправимся, мы не Елизавета Федоровна, мы не инокиня Варвара, мы все очень грешны. И Господь от нас ждет хотя бы доброго намерения, хотя бы какого-то движения к Богу, чтобы это хотя бы в чем-нибудь выражалось

Если кто-то любит музыку, он, естественно, будет ходить в филармонию, он, естественно, будет покупать какие-то пластинки, может быть, будет пытаться что-то разучивать, купит фортепиано. Так же и человек, который увидел Бога — а он не сможет Его не возлюбить, — он тогда полюбит все, что имеет к Богу отношение: он полюбит и крест, он с радостью будет реставрировать разрушенный храм, и это будет ему •дороже отца и матери и собственных детей. И мы видим, что сегодня, когда восстанавливаются храмы, восьмидесятилетние бабушки приходят таскать кирпичи. Что, у них другого дела нет? Что, они сильнее молодых людей, у которых бицепсы налиты силой? Да, сильнее, потому что, хотя они живут тяжелой жизнью, хотя они немощны и стары, у них еще остаются силы таскать кирпичи — а этих только заставь, они через десять минут сядут курить, у них сил нет, их можно только из-под палки заставлять.

Что же дает эту силу? Благодать Божия, которую человек черпает из Церкви. Поэтому без Церкви спасения нет. Был такой мученик в III веке, тысяча семьсот лет назад, Киприан Карфагенский, который сказал: «Кому Церковь не мать, тому Бог не отец». Потому что Христос пришел на землю только с одной целью — чтобы основать Церковь. И Он сказал, что Церковь будет существовать до конца веков — чтобы любой человек, который захотел покаяться, мог бы начать через нее новую жизнь. И только таким образом можно выйти из ужаса нашей обычной жизни и узнать, что же делать для того, чтобы спасти себя, своих детей и помочь встать на духовные ноги своим внукам.

"Трудные" вопросы

Православие и современность. Электронная библиотека." (www.wco.ru).

Начнем с самого распространенного : зачем плодить нищету ? То есть зачем рожать детей,когда мы не сможем дать им достойное,как мы считаем, воспитание в силу того, что у нас нет достаточных средств ?

При изнасиловании беременность обычно не наступает. Это случаи единичные, уникальные. Но допустим, что мы рассматриваем такую ситуацию. Во-первых, дитя все равно не виновато в том, что оно никем не предполагалось. Во-вторых, часто в изнасиловании бывает виновата сама потерпевшая из-за нескромной одежды, поведения , неосторожности , непослушания старшим и так далее. Много всяких предпосылок сливаются в одну,трагическую ситуацию, и получается такой результат. Так почему же за проступок взрослого должен страдать невинный ребенок?

Что ж, рассмотрим... Например: я женщина, у меня двое детей , и один из этих детей так довел мою маму, свою бабушку, что она говорит: "Ты должна выбрать, либо я, либо он. Либо ты сейчас же сбрасываешь его с балкона, либо ты мне уже не дочь". Почему сбрасывать с балкона родившегося непослушного ребенка нельзя, хотя в гневе кажется, что он вполне этого заслужил, а ни в чем не повинного,может быть, очень хорошего, умного, будущего Ломоносова - убить можно, в силу того, что он временно находится в утробе матери. Может быть, лучше подождать, родить и посмотреть, каков будет ? Если будет плохой и непослушный, то убить. Все сразу в ужасе восклицают: "Ах, как же можно!" Но если можно ТОГО, почему нельзя ЭТОГО ? Мы опять приводим утверждение к абсурду. И что значит родители против ? А если кто-то будет против нас самих ? Что ж нам теперь, умирать ? Мало ли кто против чего возражает. Это не является аргументом. Человек,заявляющий, что он против жизни другого человека, - убийца.

Как быть, если беременна двенадцатилетняя девочка?

Здесь подменяется одно понятие другим. Почему бы не убить этих родителей? Родители алкоголики, социально опасные люди. Они приносят обществу вред. Почему за них должны страдать дети? Можно издать закон, налагать штрафы, можно этих людей каким-то образом изолировать. Хотя, конечно, лучше бы было алкоголикам бросить пить и жить нормальной жизнью.Это было бы вообще прекрасно. На деле же почему-то выбирается зло наибольшее. Государство должно найти какой-то иной способ, чем просто убийство ребенка.

Да, совершенно верно, Земля не сможет прокормить население. Но тогда давайте убивать тех, кто много ест. Убив одного такого, мы дадим возможность жить другим. Или давайте убивать толстых. Опять, как видите, вопрос совершенно абсурден.

Итак, рассмотрев все доводы в пользу аборта, мы убедились, что не существует ни одной причины, позволяющей убить ребенка во чреве матери.

Разберем, наконец, последний вопрос:почему Церковь не благословляет пользоваться противозачаточными средствами ?

Дело в том, что - если вернуться к началу нашего разговора - применение противозачаточного средства есть то же самое, что механическое освобождение желудка для принятия еще раз ненужной пищи. Это некий самообман, превращение родовой жизни в бессмысленную физиологическую эксплуатацию организма человека без реализации родовой деятельности. Человек уподобляется обезьяне , которая сидит в клетке и безобразничает. У людей все должно происходить по законному естеству. Если Бог благословляет детей, значит, надо их рожать.

Применение противозачаточных средств стимулирует безответственность к великому таинству брака - этому божественному, таинственному установлению, великому по своему значению.В браке два человека соединяются в любви и из двух клеток, объединяющихся в одну, появляется новый человек, которого никогда на Земле не было,со своими способностями, особенностями, несущий в себе весь генетический ряд своих предков. Это уникальное дело, и подходить к нему надо с величайшим благоговением и ответственностью , а не превращать все в какой-то обезьянник. ПРОТИВОзачаточные средства - это средства ПРОТИВОестественные,их использование равносильно тому, чтобы перегородить себе пищевод.Они нарушают общий строй человеческой жизни. А всякое нарушение, например поворот рек в другую сторону, безнравственно, поскольку обязательно принесет горе. Любое зло, даже незначительное, всегда действует разрушительно для того, кто его совершает. Поэтому с точки зрения нравственности такие средства применять нельзя. Церковь не может это благословить, как извращение человеческой природы, созданной Богом. Церковь учит тому, что человек должен обуздывать свои страсти, причем не только связанные с родовой жизнью. Надо обуздывать и желудок - не обжираться, надо бороться с осуждением, гневом , сребролюбием. Блудная страсть - одна из страстей. У людей, обладаемых ею, она гипертрофирована и не приносит им никакой радости, в некотором смысле это болезнь, как алкоголизм. В самом вине ведь нет ничего плохого, но , когда человек пьянствует, понятно, что оно уже действует разрушительно. Или страсть сребролюбия. Человек имеет достаточно средств, чтобы есть, одеваться,а ему хочется все больше и больше; он тратит свою жизнь, отказывает себе во многом. И все только деньги, деньги, деньги - это же безумие. Так же и половая страсть. Можно ее постоянно пытаться реализовывать, не зная ни сроков, ни времени,непрерывно, постоянно себя возбуждать. Но это же совершенно неправильно, это болезнь, которая разрушает, опустошает душу, изнашивает организм. Бывает, у человека даже и естественная потребность пропадает но он начинает лечиться, чтоб как-то укрепить свое здоровье и иметь возможность еще больше себя таким образом эксплуатировать. Казалось бы, не можешь - и слава Богу,пора успокоиться.Так нет, все получается наоборот.

Страсти настолько сильны, что люди, обладаемые ими, будут приводить тысячу аргументов в свое оправдание, ибо ими руководят не здравый смысл и не соображения нравственности, а страсть. Когда ребенок хочет гулять,а мама его не пускает, он будет орать, изворачиваться, говорить неправду - на все пойдет лишь бы ему вырваться. Спор с тем, кто одержим блудной страстью , бессмыслен. Он говорит: "Я не могу без этого жить". И ради этого он готов и детей убивать, и изнашивать свой организм. Все поставит на карту. Причем ведь известно, насколько вредны противозачаточные средства. Интересно , когда речь идет о том, убить ребенка или нет, люди думают о своем здоровье - им вредно рожать.А когда речь идет о противозачаточных средствах, они сознательно вредят своему телу. Значит, дело не в здоровье, а в страсти. Поэтому человек должен признать: я блудник и не могу себя управить. Следовательно, надо лечиться от блуда,а не от детей. 

Беседа о семье

Православный взгляд на семью. Беседа в Издательском отделе Русской Православной Церкви. www.wco.ru

Итак, у меня спросили, почему в наше время так мало христианских семей хороших? Если проанализировать этот вопрос, чтобы найти какие-то проблемы, для того, чтобы ответить на него, нужно какую-то провести для начала аналогию. Например, почему мало каменных домов? Потому что их мало строят, поэтому их мало. Или почему мало цветов? Потому что их, значит, мало сажают. Почему мало асфальтированных дорог? Потому что их мало этих дорог покрывают асфальтом. Все очень просто.

Так же и с семьей. Очень важная вещь, даже само понимание и понятие о семье, к сожалению, у нас, европейцев, выветрилось. Можно говорить, почему это, и этому тоже есть причина, но в то же время мы как-то этим вопросом не озадачены. И, с одной стороны то, что собралось так много народу и даже ждали почти час, говорит о том, что все-таки это как-то интересно кому-то…

Хотя на самом деле, я считаю, если бы это от моей воли зависело, я бы всю политику государства, все образование перестроил на то, чтобы семья стала главным вопросом бытия каждого человека. Ну, а так как такой возможности нет, приходится рассказывать об этом, делиться своими наблюдениями. Очень редко, но иногда бывает, даже и спорить. Потому что семья – это такая вещь совершенно фундаментальная.

Мне так кажется, что Бог создал человека не как личность, не как индивидуум. Мне кажется, что Бог создал человека как семью. Более того, мне кажется, что я еще давно, в семинарии очень удивлялся тому, что, с одной стороны в Писании сказано, что человек создан по образу и подобию Божию, а с другой стороны, как-то на подобие очень много отводится времени и уделяется внимания, а что же такое образ – на это как-то ответа нет. И в течение довольно большого ряда лет как-то мне пришло в голову: а, может быть, Бог создал человека такой же троицей, как и есть Он Сам?

Действительно, человек, как мы его знаем, это есть трехипостасное существо. По существу человек един, но пребывает во вселенной в трех лицах: первое лицо – муж, второе лицо – жена, третье лицо – дитя. И как Бог есть любовь, и прежде сложения мира и до сих пор, Бог пребывает в любви, и эта любовь между лицами Пресвятой Троицы.

Нам трудно себе представить, какая была первая семья человеческая в раю, потому что мы там не были. Но мы знаем из Писания, что Бог, как сказано, "сотворил мужчину и женщину, сотворил их". И мимо этого тоже как-то проходит сознание, и людей больше (и это тоже понятно, потому что мы все грешники), нас больше всего занимает история грехопадения: как это произошло? Как дьявол нашел слабое звено, именно женщину. И этот древний и истинный миф Откровения, в котором раскрывается этот механизм грехопадения, что дьявол действует через то слабое, что есть в человеке.

Но сам человек – это Адам и Ева, они вместе в этом участвовали. И хотя и говорится о том, что Ева взята от Адама, но, с точки зрения райской жизни, это же произошло совершено одновременно. Нельзя сказать, что прошли тысячи лет, прежде чет появилась Ева. И более того, в защиту этой мысли выступает вообще очень многое, что существует в нашей природе. Потому что мужская особь и женская и их потомство есть даже у насекомых, не то, что у млекопитающих. Поэтому то, что мы сейчас именуем браком – это как раз возвращение к тому, что было задумано Богом о нас.

Богу было угодно, чтобы человек, как тварная троица, плодился и наполнял землю и возделывал эту землю, и тот рай, который дал ему Бог (я так думаю) он распространил по всей земле. Но как грех вошел в первую семью человеческую, а у них была такая возможность в силу свободы, которую Бог дал человеку… И некоторых это, конечно возмущает, поэтому время от времени возникают такие социальные всякие утопии коммунистического плана о том, чтобы человека лишить всякой свободы и отнять у него детей и поручить это, тому, что обычно именуется государством, и устроить на научных основах вообще жизнь человека.

И при воплощении этих утопий появляются всегда и концентрационные лагеря, и массовые убийства теми людьми, которые стоят у власти, тех людей, которые им препятствуют. Это независимо от какого-то менталитета, поэтому ту же картину мы видим и в России в начале 20 века, ту же картину видим в 60-х годах в Камбодже, когда коммунисты, обремененные большим образованием, многие из них Сарбону окончили, они укладывают вдоль рвов крестьян и мотыгами по затылку их убивают, а потом в эти рвы складывают, ничем не хуже, чем у нас в Бутово. Правда, экономят свинец и порох, но принцип тот же самый. И этому не мешает не их образование, но наоборот, они это делают вполне сознательно, и как-то ничего в сердце не происходит.

Потому что крестьянство – это та часть населения, которая вообще самая консервативная. Потому что у крестьянина такая жизнь, что ему просто, в некотором смысле, даже некогда читать книги. А идеи ниоткуда не могут прийти, как только через книги. Поэтому, если человека нельзя просветить в нужном направлении, надо либо его убить, либо организовать массовый голод, как это было у нас, и тогда они вымрут сами, миллионами.

И вот всегда попытка как-то по-другому устроить человеческую жизнь приводит к миллионным, к сожалению, жертвам. И в результате ничего выстроить нельзя. И ясно, что такие мысли о том, кто такой человек, о том, что это индивидуум, что у него есть права, что их обязательно нужно "качать" и так далее, они источником имеют, как ни прискорбно, то существо, которое хочет уничтожить человека. Человека, именно как тварную троицу.

А почему так? Ну, потому что если человек теряет семью, то он теряет образ Божий. Человек, потерявший образ Божий, он не человек. Потому что недостаточно быть человеком биологическим, недостаточно быть человеком образованным, потому что у человека, помимо всего прочего, есть бессмертная душа, которая нуждается во спасении, потому что эта душа больна грехом. И поэтому попытка уничтожить семью и соглашение с этим, приятие этого – это стремление просто к смерти.

Один наш русский ученый очень хорошо показал в своей работе "Социализм", что в нем содержится тяга к смерти, и все социалистические идеи в корне имеют тягу к смерти. Все то, что общественным сознанием воспринимается как благо, например, вот такие известные лозунги французской революции как "свобода!", "равенство!", "братство!" воспринимаются как благо.

Но давайте просто зададим себе вопрос: равенство? Представим себе, что все люди равны… Это и достигается в определенный период истории Китая. Все равны: все в синих пижамах, у всех одинаковые кепки, у всех одинаковое жалование, у всех один цитатник Мао Цзедуна и так далее. Или вот сейчас в Северной Корее в большой степени это происходит. Или у нас в России…

Равенство… К чему равенство приводит? К тому, что нет сильных и слабых, даже заботу о ближнем берет на себя государство. То есть не надо вообще ни о чем думать: если ты сирота – в сиротский дом; если ты инвалид, значит, ты идешь в специализированную больницу, дом инвалидов называется. Если ты старый – ты в дом престарелых. Если ты сумасшедший или, не дай Бог, родился дауном, ты идешь в дом инвалидов для психохроников. И так далее. Ты распределен заранее. И другой человек, находясь в этой системе… ему нет возможности даже проявить милосердие.

Очень грядет на нас тоже такая напасть в этом же контексте – электронные деньги. Сейчас ты можешь подать нищим, а когда у тебя будут только электронные деньги, это не будет возможно. И многое другое. И за годы советской власти очень многие люди вообще отвыкли от самой возможности, у них нет никакого навыка и умения, и ни желания, ни охоты, например, помогать ближним.

В чем причина? Идеологически – в равенстве. Апостол Павел утверждает: "Мы сильные должны немощи немощных носить". Богу в его замысле о нас, в замысле о нашем спасении, очень важно, чтобы богатый помогал бедному, чтобы здоровый помогал инвалиду, чтобы молодой помогал старому. Чтобы взрослый не бросал детей, а нес ответственность за них и их взращивал, коль это его дети. А если не обретаются родители, чтобы другие взрослые с охотой взяли это на себя как главное дело жизни. Потому что для каждого нормального биологического существа самое главное – это другие биологические существа такого же отряда, семейства и прочее.

В человеке это не наблюдается. Если у животных это есть на уровне инстинкта, то у человека это во многом выветрилось, к сожалению. И это опять в результате… я не буду все аспекты… хотя это вполне возможно объяснить. Все-таки как-то выветривается, и аналогичные процессы идут и внутри самой семьи.

Однажды я шел по деревне и видел, как бригада делает фундамент будущего дома. Я подошел, сказал: "Ребята, ну что же вы делаете? Ваш дом на следующий год развалится". Они меня послали. (Чуть было не сострил, но так как нас пишут на пленку, это не очень уместно.) Ну, куда в таких случаях обычно посылают? Ну, я пошел дальше, в свою деревню. На следующий год иду мимо этого дома, он разъехался на две части. Так же и с семьей.

У нас, в нашей стране, говорят, что количество разводов больше, чем где бы то ни было. Потому что, собираясь создать семью, люди не знают, как это делать, поэтому все расползается. Причем, и негде научиться. И я еще не встречал ни одного психолога, который бы знал, что такое семья, знал бы такие фундаментальные принципы, по которым Бог ее создал, и вообще, что Он хочет от человека, то есть человек не знает вообще волю Божию о семье. Поэтому семейная жизнь для большинства становится неким кошмаром. Единственный способ его закончить, это прекратить бытие этой семьи.

И кошмар этот настолько велик, что не удерживает ничто: ни любовь к детям, ни еще какие-то соображения материальные, потому что разрывают браки и с миллионерами, потому что просто невыносимо. И в силу того, что не знают того, что есть семья, и что есть замысел Божий.

И вообще, зачем Бог придумал так сложно? В нашей природе земной существует еще два механизма размножения: это клонирование. Не надо думать, что это только… есть само слово "искусственное клонирование", употребляется, но есть же натуральное клонирование у некоторых живых существ. Я не буду на этом останавливаться, нам более знакомо, что мы в школе проходили, – это деление. Простейшее существо – амеба, все помним, размножается делением.

Зачем Богу понадобилось так сложно: мужчина, женщина, дети, такой долгий период вынашивания, долгий период вскармливания, долгий период воспитания? Эти сонеты, эти серенады, эти дуэли, эти войны?

С самых древних времен, за царицу Елену сражались Приам и Менелай, и погибли сыновья. Кошмар вообще! И в наше время то же самое, начиная с танцплощадок и пионерлагерей. И я первый раз серьезно в зубы получил именно после танцплощадки в пионерлагере Я даже никогда и не думал, что это такое опасное дело – танцевать, можно вполне схолопотать в темноте не знамо от кого, и не знаешь, кого искать виноватых.

Спрашивается, зачем? Ну, делились бы и делились. Разделились – и дальше. И зависти нет, и вот полная социалистическая радость: все одинаковые! И у всех один образ питания, и все едят что-то одно, и нет никой ни зависти, нет никаких преимуществ, все примерно одинаковой силы, у всех одинаковые противники в природе, которые их поедают. Но, если быстро делиться, то ничего не страшно. Как мухи. Если сохранится потомство одной мухи в течение года, то это будет один миллион мух. Представляете? Если бы не погибали яйца мух, то что бы мы делали, если каждая муха дает миллион. Говорят, что земля через год покрылась бы вот таким слоем. Вся, весь земной шар. Дело в том, что муха по сравнению с амебой все-таки сложное существо. Но Богу потребовалось создать человека по Своему образу и подобию.

Начинать нужно с этого. Если человек не верует в Бога и не знает Его, то понятно, что он – безумец, с ним о чем-то говорить бесполезно. Все разговоры могут свестись только к тому, чтобы хотя бы вызвать у него какой-то интерес к жизни, какой бывает у детей.

Недавно, в субботу, я с одним мальчиком поговорил. Понимаете, он… Это тот мальчик, про которого говорят "хороший мальчик". И он у меня спрашивает: "Я не знаю, зачем я живу". Вообще! Я говорю: "Молодец". Потому что очень многие взрослые люди над этим не задумываются, а двенадцатилетний отрок задумывается.

Так вот, если говорить с человеком, который не знает Бога и не знает откровения Божия, – говорить бесполезно. Нужно просто хотя бы натолкнуть его на этот вопрос: "Собственно, а зачем ты живешь?" Потому что вне Бога никакого смысла жизни нет. Нет никакого патриотизма, нет никакого смысла в искусстве, нет никакого смысла в детях – нет ничего.

Вот, юбилей Толстого, и в бессмертном романе Наполеон смотрит на убитого офицера у знамени и говорит: "Вот славная смерть!" А можно встать ему сапогом на грудь и сказать: "Ну, что? Ну и где твоя Родина и кому это все нужно? Тебе не все равно, Москва будет столица Франции или столица Португалии? Ты-то где? Ну, вот знамя это, оно сейчас к грязи, и твои белые панталоны все в грязи, сейчас мы тебя закопаем в братской могиле, и ни папа, ни мама, ни твои девчонки бесконечные даже и не узнают, где тебя черви едят. Ты что-то там защищал? Это имело смысл только пока ты жив и пока был шанс тебе выиграть, а когда ты пробитый насквозь лежишь здесь, никакого смысла нет".

Его, правда, нет. Какой смысл, если человек умер – и вырос лопух, вообще здесь что-то делать? Никакого смысла в этом нет! Поэтому человек, который потерял Бога, он теряет и смысл вообще в жизни. И у него остается что? Есть у нас такой инстинкт, который есть страх смерти, который есть и у амебы. И есть у нас такие отделы в мозге, которые отвечают за удовольствие, и поэтому человек… Мы все уже тут люди взрослые… Да и у детей сейчас жизнь не сладкая. Мы знаем, что жизнь – вещь тяжелая, и если человек трезво мыслит и помимо страстей, которые он постоянно стремится удовлетворять, он думает: "А зачем мучится?"

Есть только два выхода: либо прекратить это бесконечное страдание, либо куда-то уйти из него. Но куда можно уйти? У русского человека самое простое – напиться. При известном привыкании, когда организм уже перестает бороться с алкоголизмом, он получает некоторое блаженство, такую ослабу. И большинство идет этим путем. И так можно сейчас разобрать все эти дорожки, по которым человек уходит. Потому что нет выхода в этой жизни. "Ну, не пей!" Хорошо, не пью. Я проживу на 15-20 лет больше. А что, когда человеку 80 лет, он умирает, и когда 60 лет умирает, что ему легче что ли умирать? – А, уж 80 лет, ты не так будешь сильно соображать. Так я и сейчас напьюсь, и не будут так сильно соображать, и мне будет все равно. Это не так принципиально.

Без Бога жизнь совершенно бессмысленна, поэтому все над этими всеми ветеранами, над всеми их ценностями… Иногда им так вторят, не знаю, по каким соображениям, может, по политическим. На самом деле посмеиваются, потому что: "Ну что, старичок, сиди дома, доживай свой век".

А у Бога же замысел другой. Бог-то приготовил человека к бессмертию. И ради этого бессмертия Бог и создал человека как троицу. Потому что подготовиться к бессмертию… А ведь любой человек, и академик Гинзбург, и Серафим Саровский – они все пребывают в бессмертии, независимо оттого, были с Богом какие-то взаимоотношения или не были. Человек бессмертен всегда, потому что душа его неистребима. Это такая субстанция. Но жизни в вечности у всех разные. Только и главное, и очень естественно. Потому что для человека естественно пить воду, а неестественно пить синильную кислоту. Поэтому Бог преуготовил человека как семью, потому что семья – это есть уже для падшего человека школа любви и возвращения к Богу.

Но пойдите в любой ЗАГС, от Калининграда до Чукотки, и спросите у молодых людей: "Вы вступаете в брак, вы хотите вернуться к Богу? Вы хотите достичь совокупности всех совершенств, которая есть любовь?" Нет, они ничего об этом не знают. Если, не зная броду, лезть в воду, то человек тонет. Поэтому если у кого-то еще семья сохраняется, это, скорее, чудо для наших дней, это совершенно нетипичное явление. А развод – это как раз самая, что ни наесть, обычная история: как дождь, снег или мыши на даче. Все такая тривиальная вещь, и вообще никого не удивляет, хотя это всегда разрыв и очень такой кровавый. Душа прямо обливается кровью, и не говорю уж о таком последствии, таком страшном, как дети. Потому что детям наносится такой психологический удар, который могут пережить и выправиться только 93 процента детей, как говорит статистика, а остальные становятся психическими инвалидами на всю жизнь. Кому-то удается и в более старшем возрасте. Но все равно, это не человек, достигший того, к чему Господь призывает: "Ну, придите ко Мне все труждающие и обремененные, и Я упокою вас".

Каждый человек хочет покоя. И самое частое вообще пожелание человека, это – оставьте меня в покое. Оставьте меня в покое на работе, оставьте меня дома. – Ну, оставьте меня в покое! И человек хочет найти этот покой, но, к сожалению, он только в одном месте – он есть в руках Божиих. Нигде больше этот покой нельзя найти. И та любовь, которой Господь хочет, чтобы мы все достигли, она органичнее всего достигается через семью.

Но, есть одна очень важная проблема: мы все люди грешные. Что это значит? Это значит, что наша природа, созданная Богом – Отцом нашим небесным, Который нас создал по любви и создал для любви и свободу нам дал по любви… Даже древние римляне заметили, что любить может только свободные человек, поэтому, если раб заключал брак, его отпускали на свободу, потому что понимали, несмотря на то, что были язычники, что любовь только со свободой может сочетаться. Они как-то интуитивно это прозрели.

Я не шибко образованный человек, это надо спросить у тех, кто классический факультет кончил. Они эти тексты читали, на которых мы основываемся, зная это, как это они почувствовали. Поэтому Боги создал человека свободным, чтобы человек имел возможность, имел шанс полюбить Бога так, как и Бог полюбил человека, что даже Сына Своего Единородного не пожалел, чтобы спаси человека, когда он попал в беду, соблазнился от дьявола и вся его природа повредилась.

Каждый человек, пусть для вас это не очень страшно звучит, он является извращенцем. Потому что все наши чувства искажены таким образом, что имеют противоположную направленность. Потому что понятно, Бог не мог сотворить ничего плохого. Все, что Он сотворил, Он Сам посмотрел, и сказал, что это вообще "добро зело". И человек в том же добре. А человек – лучшее из всего того, что Бог сотворил. И в то же время мы видим, что человек… Более мерзопакостного существа вообще и нет. Любое животное фору даст в нравственности любому человеку.

Для примера: вместо любви – себялюбие; вместо щедрости – жадность; вместо сорадования – зависть, и так далее. Все чувства не только перевернуты, они имеют прямо противоположное направление. И некоторым иногда в голову приходит, что это человек в результате такого окружения, он получает на улице, это улица его испортила. Интересно, а если у матери двойня, она берет кормить грудью одного, а почему второй орет? А потому что он завидует. Нет чтобы спокойно подождать своей очереди. Что он орет? А у него зависть – почему тот первый? Это уже природа наша такова теперь, в результате того, что Адам с Евой отпали от Бога и потеряли возможность общения с Богом напрямую. Об этом сказано, что они были изгнаны из рая.

Теперь, чтобы вернуться в это состояние, нужно туда двигаться. Двигаться, иначе сказать – это совершать подвиг. И главным подвигом для человека на числе является создание семьи. Таков замысел Божий. И создание семье, что в дальнейшем получило и новое развитие, когда Христос пришел в мир – вторая ипостась Святой Троицы Сын Божий, Он сказал, что семья – это есть домашняя церковь. И древние отцы говорили, что Бог прежде создания мира уже имел план Церкви. Мы можем сказать, что Бог как бы знал, что человек падёт, и тогда для этого создаст Церковь, через которую человек может опять восстать и вернуться опять к Богу через Сына Божия.

И вот Христос и говорит, что семья это домашняя церковь. И в силу того, что для нас уже Бог не трансцендентная фигура или некий дух, который не есть даже фигура, которого вообще никто никогда видеть не мог… Что мог Авраам сказать о Боге? Ничего, только что Он есть и Он говорит с ним. Но с пришествием Иисуса Христа мы знаем, какой Бог, Иоанн Богослов говорит: "Да мы его осязали своими руками!". И Он создал Церковь, и мы, как члены Церкви, немножко понимаем, что такое Церковь. И Богу угодно, чтобы каждая семья… И вообще Церковь состоит не из индивидуумов, Церковь состоит из семей.

Церковь – это организм. И каждый организм живой земной состоит из клеток. И вот эта клетка – это семья, а не индивидуум. В каждой семье, в каждой малой церкви есть отец, который есть священник Бога Вышняго, есть мать, которая осуществляет дьяконическое служение, она во всем ему помощник, что полностью соответствует откровению Божию. И Бог женщину сотворил именно как помощника мужчине, и сказал, что нехорошо быть человеку одному, потому что, если он один, ему любить некого.

Человек может любить собаку или попугайчика, но понятно, что это не та любовь. Любовь может быть только между равными. Ипостаси между собой равны: никто не может сказать, что Сын меньше, чем Отец, или Дух, меньше, чем Сын. Нет, Троица Единосущная, нераздельная – все три лица равны. Никто не может сказать, что мужчина выше, чем женщина. Отнюдь. Или что дитя ниже, чем мать. Мы наследники бесчеловечного государства. Это государство, которое убивало своих граждан ради каких-то идей, пришедших из Швейцарии, Франции, еще каких-то других стран. И эти люди, которые все это организовали, они не только нас не любили, они и презирали, и ненавидели. Не будем к ночи все это поминать. Более того, даже предыдущая эпоха в чем-то была, в какие-то свои периоды последние, более милосердна. Многие люди вспоминают, что можно было к врачу попасть, еще чего-то, от государства что-то получить. Образование, например. Сейчас и то, что было при прошлом периоде, и это ушло, а те отрицательные стороны продолжаются.

Домашняя церковь. Вообще цель какая у Церкви? Почему Господь Иисус Христос заговорил о Церкви? Церковь – спасение. Спасение от чего? От греха. Что такое грех? Для большинства людей, которые приходят к нам в храм, грех – это что-то не то съесть или что-то в этом роде. Опоздал на службу… Замечательно! Не дочитал… Молодец! Рассеянно молился… И это можно говорить без конца: делом, словом, помышлением, объядением, пиянством, тайноядением, празднословием, унынием и так далее по тексту.

А грех – это есть извращение природы. Что такое грех? Это вместо любви у меня себялюбие, вместо щедрости у меня жадность – вот что такое грех. Потому что у Бога этого нет. Если человек хочет вернуться к Богу, то, как апостол говорит, "В вас должны быть те же самые чувствования, что и во Христе Иисусе". Ты должен чувствовать то же самое, что Христос чувствовал, глядя на небо, глядя на барашка, глядя на комарика, глядя на человека, глядя на женщину, потерявшую ребенка, глядя на рыбаков, которые остались без улова. У тебя должны рождаться те же чувства.

А у наших детей какие рождаются чувства, когда какой-то мальчик бежит и упал? Ха-ха-ха, шлепнулся! Вот какое чувство – злорадование. Это чувство просто бесовское. Радуются злу. Они так уже воспитаны. Они еще маленькие, а они уже смеются чужой боли. А должно быть? А должно быть первое – броситься и поднять, а потом утешить, потом приласкать. А потом, если ножка болит, взвалить на себя и отнести домой. Вот какие должны рождаться чувства. Вот это – грех. Это то, что отделяет от Бога.

И это может быть воспитано только в семье и только при одном условии: если папа и мама не просто любят друг друга – глазки, носик, ротик, ушки, шейка, плечики, волосики, улыбка, какие-то еще таланты или деньги, которые он зарабатывает, дом, в котором он живет, а нечто совсем другое. Эти два человека должны взяться за подвиг – создание этой семьи. На пустом месте! Может быть, какую-то базу создадут родители, но это совсем необязательно. То есть они из того начального чувства, которое они питают друг к другу…

Вот они друг другу понравились. Вот я смотрю… Я сделаю ей предложение. Предложение о чем? Давай создадим семью. Не попробуем создать, что там получится, а давай с сегодняшнего дня и до последнего нашего вздоха, давай пойдем на этот подвиг. А дети в домашней церкви – это тот народ Божий, который мы должны в благодарность Богу за то, что он нам их дал, вот эту радость материнства, отцовства, и более того… Бог может каждый год нам давать эту радость – еще раз, еще раз. Наше сердце будет расти для любви, и мы все больше и больше будем эту любовь дарить. И это главный смысл в жизни. Все остальное приложится.

И если два молодых человека, вдохновленные верой… Потому что понятно: ну как, не будучи христианином, можно создать домашнюю церковь? Это просто невозможно. Потому что семейная жизнь требует постоянного самоотречения, самоограничения. Она требует очень больших трудов, и современному человека трудно даже это выдержать. Он просто для этого слишком слаб, и всячески отлынивает. Как отлынивает, тоже не будем сейчас разбираться. Потому что поскорее выйти на работу, ребенка к бабушке, кто побогаче, значит – няню. Потом 28 тысяч нянь: одна плохая, другая грубая, третья ребенка бьет, четвертая димедролом поит, чтобы он спал, и так далее. Ребенку ведь не нужны твои эссе, ребенку нужна мать.

Ребенку не только нужна мать, ему еще больше нужен отец. И как же ему нужны братья и сестра! Потому что, не имея в достаточном количестве братьев и сестер, он будет их искать на улице. И кого он там найдет на этой улице? Он найдет только тех, кому дома плохо. Потому что кому дома хорошо на улицу не пойдет. И это мы видим среди мальчиков, которые погрузились в компьютер: они на улицу не идут. Зачем? Им там хорошо. Поэтому они не идут. "Ну, иди, погуляй, иди в футбол, там ребята!" Нет, только тут. Он нашел.

Недавно в Корее мальчик маму убил. Потому что, ну что мама? Когда – вот… Она только мешается. Вообще, мамы только мешают. Они мешают жить. А должно быть наоборот. Разве может так, по замыслу Божию (Бог создал маму, детей), чтобы мамы мешали жить детям? Странно. Ясно, что так не может быть. А раз это есть, значит, это уродство.

Поэтому христианские семьи так редки. По многим причинам. Потому что очень многие люди думают, что вступить в брак – это то же самое, что иметь такую же маму, как и была, только моложе. Она мне нравится, и я еще могу с ней дополнительные наслаждения иметь, которые мне по возрасту уже полагаются. А не то, что подвиг и нужно просто жить. Уже не просто что-то достигать, а служить этому человеку всем своим умом, всеми своими физическими силами, всеми своими навыками. Это есть путь любви, с точки зрения Господа Бога, Который не имел где преклонить главу на этой земле, и прожил очень короткую жизнь, физическую, 33 года, которая закончилась и предательством, и страшными мучениями, и несправедливым судом, и нестерпимой болью, вися на кресте, пробитым гвоздями под палящим иерусалимским солнцем… Как-то мы это воспринимаем… Может быть, через искусство, как-то, что-то, это для нас далекое. Если каждый из нас хотя бы два удара плетью, которых Он перенес, по спине, вытерпели, мы, может быть, что-то и почувствовали тогда, когда мясо отлетает от костей. Причем, Он был совершенно не виноват. Одно дело, когда тебя поймали за то, что ты кого-то зарезал – это одно. А когда ты ничего, кроме того, что кормил, исцелял, воскрешал, ничего не делал, и тебя за это – это уже совсем другая история. То есть все, к чему обычно человек стремиться: быть здоровым, иметь дом, иметь благополучие, иметь покой – Он этого ничего не имел. А трудился так, что уставал, что мог заснуть на корме лодки во время бури.

Давайте попробуем: в шторм выйдите на лодке, на корму прилягте и поспите. Когда брызги окатывают. И в этом состоянии Он спал. Это же до какой степени тридцатилетнему мужчине нужно устать, чтобы во время бури, когда лодку мотает и когда его обливает холодной водой, ночью, чтобы спать и не просыпаться. Вот это труды! Которые увенчались не "Героем Советского Союза", не почетной пенсией, какой-то паек – ничего такого! Смерть самая подлая, как только рабов беглых распинали. Все! Ученики все разбежались, а один предал. Все, полный, как бы, крах. Все то, к чему стремился человек, ничего из этого не имел.

И Он нам показывает, что вот это – Любовь. Мужчина должен вот это дать женщине. Вот это. Вот это – любовь. А жена должна быть ему во всем помощником в его замыслах, в его планах, в его воспитании детей. Потому что воспитывать детей – это не женская профессия. Опять: то, что у нас в Министерстве образования происходит, это есть извращение. Женская психика не может с этим справиться. Поэтому все эти истероидные тетки, особенно, со стажем. Говорят, в Англии, если человек пять лет проработал педагогом, он не может быть свидетелем на суде, потому что он псих. Официально, закон не разрешает. Не знаю, правда ли это, но недавно вычитал. А у нас, говорит: "У меня 30 лет педагогического стажа". Ох… Не знаю, правда или нет, но очень похоже. Потому что не женское дело – костыли в шпалах забивать, быть снайпером, штангистом, шахматистом.

Вы знаете, что чемпион мира по шахматам среди женщин играет на уровне мастера спорта? Хотя "гроссмейстера" присваивают, но любой гроссмейстер, конечно. И ничего с этим не сделаешь. Поэтому и женщина-штангист – чемпион мира, но она никогда не поднимет штангу, как какой-нибудь просто мастер спорта – мужчина, в том же весе. И не надо этого делать.

Женщина, конечно, при определенных усилиях, определенных дарованиях может быть и премьер-министром, и некоторые королевы и царицы были прекрасными государственными деятелями (во всяком случае не хуже мужчин), это все вполне известно. Более того, при парализации, когда одна часть головного мозга бывает поражена, то другая может взять на себя функции. Как в Новгородском вече, вдова имела права голоса, потому что она глава семьи. Женщина многие может, женщина даже может шить и готовить, хотя понятно, что повар и портной – это мужские профессии, и все главные кутюрье – это все-таки мужчины. С этим ничего не сделаешь. Если мы посмотрим всех великих художниц и всех великих живописцев. Конечно, скажут, а у нас Мухина есть. Конечно, есть, и Голубкина есть, но это только подтверждает правило. Да, они гении, но, может быть, это потому, что всех остальных перестреляли, потому что стреляли все-таки в основном мужчин.

Суметь организовать себе внутри семьи какой-то уголок и себе собственный отдых, чтобы отдыхать от этого? Нет, наоборот, это непрестанный, ежечасный подвиг, угодный Богу. Только так, только через семью может для человека прийти спасение.

Есть еще один образ жизни, но это удел избранных, кто может вместить, – это монашество. Но монашеская жизнь, хотя монахи тоже сбиваются в семью (единственное, монашеское устроение жизни осталось – это общежительное), но это та же семья. Но ограниченная. Монах дает обет безбрачия, дает обед собственного хозяйства не иметь, дает обет послушания (что, собственно, уже идет из семьи), как Сын Божий послушен Отцу, так монах послушен своему игумену. А сама монашеская община называется братством или сестричеством, что все равно есть подобие семейной жизни. Просто монашество обращено к ангельскому миру. Ангелы устроены по-другому. Сегодня День Архангела Михаила, уместно об этом сказать.

Слышали выражение "Ангельский собор и человеческий род"? Большая разница. Каждый ангел индивидуален. Человек – нет, мы – единая семья. Если кого-то убивают в Африке, мы здесь это тоже чувствуем, нам это тоже больно. Нам не все равно, что где-то голодают, где-то кого-то убивают, мучают в тюрьме. Как теперь новое слово (оно такое немножко не по-русски звучит) – мы это переживаем. То есть там просто этого не хватает, но мы уже знаем, что за этим стоит. То есть, что значит, переживаем? В переводе на русский язык это значит – мы сострадаем этому, в той или иной степени. Если мы перестанем этому сострадать, мы и не люди вовсе. И Богу угодно, чтобы мы научились любви. Он дал нам для это семью и создал нас для семьи. Семья – как домашняя церковь. Мы должны этому научить наших детей.

Поэтому я, была бы моя воля, я сделал бы главным предметом в школе семью. Потому что современная семья, к сожалению, не может дать ни пример того, что такое семья. Потому что на самом деле дети подражают взрослым, и мы им должны не только рассказать, но и показать, что такое семья. Мы должны их научить, делая это сами. Тогда старшие детки будут видеть, как мама делает это, как делает папа, они смотрят на взаимоотношения друг друга. Они видят, что это ради любви. Они видят, как папа уступает в чем-то маме, как мама слушает папу, какие у них отношения, как они со своими стариками общаются. Бабушка – комсомолка 40-х годов, и у нее какие-то странные представления о жизни, что надо. У ее детей совсем другие, христианские. Но они видят, как с этой полусумасшедшей бабушкой, бывшей комсомолкой, они общаются: как терпеливы, как вежливы, как не дают ей вмешиваться в их жизнь. Вот этому всему дети учатся.

Если этому не учить, то они воспринимают то, что находится в окружающем нас мире, и поступают в пределы воспитания главных воспитателей Отечества Анфисы Чеховой, Лолиты Милявской и Ксении Собчак и, конечно, сверху Дима Билан – вот и все, что им остается.

И они начинают общаться друг с другом… Почему это для них такая сверхценность? Потому что у них нет сейчас братьев и сестер, у них нет тех людей, которых они понимают. Им одиноко, скучно, и они уходят из семьи, потому что там нет никакой любви. Там только нотации, попреки, занудство, и у некоторых родителей еще некие странные престижные соображения: они считают, что их ребенок должен быть первым, а если он двойку получил, то его надо, как минимум, избить, и прочее, прочее.

Пока такая ситуация будет продолжаться, будет умирать семья, а вместе с ней и все человечество. Все остальное – тоже. И на смену, какое-то время еще, какие-то другие народы придут, у которых своя архаика, свое представление о семье. Пусть оно иное, чем наше, но, по крайней мере, она там есть. И понятно, если человек не научился любить, защищать, строить и хранить свою семью, он не может защищать чужих жен, чужих детей. Пока мирное врем, за деньги – да, а когда не мирное время и не за деньги – тогда миллионами будут сдаваться в плен. Как это уже было во Вторую мировую войну.

Хороший образец христианской семьи в России существовал до 1917 года…

Гнусная клевета на Россию. Ничего хорошего в этих образцах, которые описаны в нашей классической литературе, не было. Последний образ семьи, более-менее, это в "Капитанской дочке". Взять хотя бы Льва Николаевича Толстого, почитайте.

Государством с воровской экономикой созданы добровольно-принудительные условия для зарабатывания денег для пропитания семьи воровским способом…

Я не думаю, что государство создало это. Дело в том, что советские люди просто иначе не могут. И в не их вина этом даже, а их беда. Все же были материалисты, и вдруг, при Ельцине… то при Ленине было "грабь награбленное", ну и сразу бросились грабить. Вот те самые люди, которые имели образец христианской семьи в России. А при Ельцине "обогащайтесь" и "то, что не запрещено, то разрешено". Ну и поехали. Потому что человек не в курсе, что Писание разрешает, что Писание не рекомендует, что запрещает.

Идет война чиновничей рати, организованной преступности, иностранного капитала с народом. (Идет. Это правильно.) Здравый разум не может понять, как правильно поступать: воровать или прозябать в нищете?

Но предпочтительнее все-таки в нищете. Но есть русская пословица "Бедность – не порок, нищета – порок". Я много людей знаю, которые в этой жизни не только приспособились, а из ничего создали свое дело и трудятся.

Могу дать алгоритм. Стань хорошим сантехником, чтобы после тебя не переделывать, и озолотишься. А есть еще, пожалуйста: стань хорошим плиточником, клади так, как могут класть какие-нибудь сербы. Научись, и будешь миллионером. Если хочешь больше, стань хорошим каменщиком – на вес золота. А если у тебя будет бригада каменщиков и ты можешь людей организовывать, можешь организовать звено: ты бригадир, а у тебя четыре каменщика – горя не будешь знать. Будешь работать 6 часов, будешь работать в белых перчатках, будет у тебя автомобиль. Все будет! Потому что строить в нашем государстве – это просто печатать деньги. Потому что каждый квадратный метр, построенный по себестоимости, его продают в пять раз дороже. Но ты делай это качественно. Не так, как сейчас делает современная индустрия: построили, через полгода разваливается, а делай качественно. И уже через два года о тебе пойдет слава, у тебя будет огромная база данных заказов.

Поэтому не обязательно быть в нищете. Да что угодно! У нас землищи полно. Вон, какие-нибудь приезжают ребята из Кореи той же голодной и выращивают вот такой лук. Вкалывают! Посмотрите, как китайцы работают. Прекрасно!. Поэтому нет, нищета… Тут очень много всяких есть градаций.

Семью-то кормить надо? (А как же!) Сейчас мы кормим, согреваем своим теплом (газом) иностранного труженика.

Но труженик тоже нуждается в нашем газе. Что же нам не торговать? Если бы нам Господь не дал газа, нефти, золота, леса, мы бы все, господа, были бы уже мертвые. Поэтому надо этим пользоваться. А почему бы и нет? Там на все шестимиллиардное население планеты хватит газу. Если это все идет через нас, то это милость Божия и благословение нашим предкам. Почему бы этим не пользоваться?

Но наши предки на коняшках эту всю шестую часть суши колонизовали и не знали ни газа, ни нефти, они были землепашцами, они отвоевывали у леса непроходимого эти огромные территории и засевали поля. Они вкалывали, у них были по 12 человек семьи. Русскому крестьянину 100 лет назад большевички сказали: "Землю крестьянам!" – и они пошли за ними, наивный народ. Потому что мужику что нужно было? Земля! А больше... Мне не нужна квартира, мне не нужна очередь на квартиру. Дай землю, я все построю. Я и скотину заведу, я и все выращу, я буду и Европу кормить. Одна Сибирь давала сливочного масла в Европу столько, что превышала эта выручка, сумма, Сибирь. Больше, чем добывали золота в России.

И это только на земле. Только почва, гумус давала, скотоводство. А если бы им еще тогда и газ, то на платиновых автомобилях тогда бы они ездили.

А сейчас человек не может работать. Он бы, может, и хотел, но у него нет воли. Потому что он родился в однодетной семье, мамочка его облизывает до 50 лет, она его устраивает на работу, освобождает его от физкультуры, чтобы он не устал. Потом – от армии. Будь армия хоть бриллиантовая или платиновая, никогда моего ребенка, усатого и бородатого, никогда его в армию не отдаст. Потому что там могут обидеть. Мой ребенок, а его там обидят. Потому что он – ребенок. Если Александр Невский Невским стал в 18 лет, ему дали такое звание в народе (в 18 лет!), то сегодняшние 18-летние, что это? Такой червячок в наушниках.

Очень большая проблема. Даже у полностью обезумевшего нашего народа, самая главная, называется одним словом "малодетность". Потому что замкнутый круг: малодетная семья – однодетная, даже двудетная, не может воспитать мужчину. А если она не может воспитать мужчину, когда он женится, он бросит жену. Потому что он это не выдержит, он не может совершать подвиг. Он может быть только облизываемым.

Вот когда он найдет вдовушку или женщину, которая неудачно 16 раз в гражданских браках побывала, и она будет его облизывать, и ему наливать, и кормить, и с собой спать, вот с ней он будет жить. А подвиг? Чтобы воспитывать троих детей? Нет, он не может. Он вылизанный и он этого лизания ищет и дальше, чтобы его лечили, чтобы о нем заботились, чтобы ему ни о чем не думать, чтобы даже и на работу… Он согласен ходить на работу, это он согласен: в компьютер поиграть, радио послушать, покурить, о чем-то поговорить – это да. А вот работать – это трудно. Поэтому эта проблема идет, конечно, от этого. Потому что, а как же? Надо ребенку дать образование! Он один.

Понятно, если женщина стремиться из семьи на работу, дом-то остается пуст… Как Господь сказал: "Се оставляется дом ваш пуст". От чего он пуст? От любви. Идешь по Москве (правда, я сейчас чаще езжу), кругом окошки горят, и в каком из этих миллионов окошек есть семейное счастье? Ни в каком. Одни слезы. Кто это создал? Это мы сами. Как это изменить? Покаяться. Что значит покаяться? Изменить наши мысли по отношению к детям, к семье, к замужеству и так далее. Все переменить. Потому что это все неправильно, это все против Бога. Это наш главный грех. А не то, что не то скушали, не то дочитали, рано из церкви ушли. "Батюшка, а во сколько из церкви уходить надо, если я не причащаюсь?" – вот грех. Отче наш или по отпусту? А если я крест не успел поцеловать? А если я успел поцеловать? А с той ли стороны захожу, чтобы свечку ставить? Вот такие "серьезнейшие" проблемы стоят у верующих людей. А самое главное, к сожалению, утекает сквозь пальцы.

Еще вопросы есть?

Неужели все так уныло, что даже жить не хочется. Скажите, что-нибудь доброе.

А что, не смейтесь, скажу. Что есть доброго? Да, ситуация, надо сказать, паршивая. Но есть одно очень утешительное "но": Отец Небесный не стер нас с лица земли, но наоборот, никто из нас не участвовал в свержении большевизма. Этот колосс рассыпался сам. Эта бесчеловечная идеология канула в лету. Причем так канула, что современные 20-летние… Я имел такой опыт, был в одном университете военном, спрашиваю курсанта: "Это кто стоит?" Он говорит: ""Не знаю. Наверное, какой-то полководец, Тут не написано". Я говорю: "А я вообще-то знаю, кто это. Карл Маркс. – Кто это?" – Вообще, говорит, я точно не знаю. Современный юноша, будущий офицер. У них там продолжает стела стоять из черного гранита с башкой Карла Маркса. Он не знает. Понимаете, как здорово?

Сколько они старались. У меня, например, в детском саду висел портрет дедушки Ленина. Он не знает. Здорово? Здорово.

Нам Бог дал шанс, у нас есть время. Раз Он нам это дает, значит, Он от нас что-то ждет. Поэтому на самом деле все не так уныло. Потому что все зависит от тенденций: если мы сумеем эту тенденцию переломить, все можно гораздо улучшить. Например, представьте себе, я часто с военными общаюсь, говорю: "Вы знаете, в воинском коллективе, ни рубля из бюджета не внося, можно улучшить внутреннюю атмосферу отношений". "Да? – говорят – Как?" – Перестаньте ругаться матом. Это уже будет очень много.

Мы сейчас живем в состоянии демографической катастрофы, вымираем по миллиону в год. Но представим себе, если все врачи будут встречать женщину в женской консультации не тем, что склонять к аборту, а наоборот пугать ее абортом, то мы перестанем вымирать. А если все наши молодые женщины, которые оказались в интересном положении, родят детей, а не убьют их, то у нас будет на миллион, на два прибавка населения каждый год. А если мы, все остальные, поможем этим женщинам, потому что они в основном, конечно, без мужей оказываются беременными, в воспитании этих детей, то тогда они не будут себя чувствовать одинокими, беспомощными, затравленными, брошенными. На самом деле оно все вот лежит. Но это нужно, чтобы каждый взял на себя подвиг. Каждый! Потому что у нас такая психология, у человека: все работают, а один нет. – А что это он не работает? С другой стороны, а какое твое дело? Ты работай. А нет.

Поэтому очень важно, чтобы какая-то очень серьезная часть населения, желательно мужчины (ой, простите, не мужчины, а тот жалкий остаточек двуногих, которых можно назвать мужчинами) взялись бы за это дело, то можно этому делу помочь. Вполне реально. Раз Господь дает. Никто на нас не нападает так особенно, и есть у нас огромный ресурс: не работая, все кормимся газом, нефтью. Конечною, львиную долю кто-то прибрал, но и нам-то достается. Кто из нас сеет, пашет, мелет муку? поднимите руки. Никто! Эх вы! А кто в холодном доме живет? Ну да, кто-то живет, по телевизору показывают. Но у нас-то тепленько. Мы что это все дровами отопили, мы это напилили? Нет. Все само. Мы просто привыкли и критикуем. А на самом деле это мужички это все качают и жгут там, а нам тепло. Мы привыкли просто этим пользоваться, а это все серьезная вещь. Поэтому все не так уж плохо.

И я вообще это все говорю не для того, чтобы тоску нагнать, а наоборот, чтобы то, что ты можешь, надо постараться это сделать.

Если сын в 26 лет не хочет жениться? Хочу его познакомить с хорошей девушкой. Правильно ли я делаю? Сын и эта девушка находятся здесь. Скажите, что-нибудь мне в помощь.

Сейчас. Во-первых, какой смысл жениться, когда женщины так доступны, что если женщина, которая избрала себе это профессией стоит в среднем 100 долларов, то женщина, которая это не сделал своей профессией – тут вообще ничего не надо! Поэтому жениться как бы смысла нет. Вот в чем дело. В этом вся проблема.

Древние говорили, по-моему, выражение относится к 8-му веку: "если женщина потеряет стыд, то вообще никто не спасется". А современная женщина природный стыд вообще оставила. И сейчас современной женщине ничто не стыдно не то, что делать впотьмах, а потом в омут кидаться, как у Гончарова, а не стыдно даже по телевизору об этом рассказывать вслух. А некоторые даже показывают, как они это делают. Так что… Поэтому на счет жениться… Вроде бы как бы и незачем.

А если человек хочет пойти совершить подвиг, причем подвиг всей жизни, то тогда он и будет сам. А 26 лет это уже поздновато. Женить можно в 18. А так, 26 лет – здоровый мужик. Но раз ей хочется, бедной, это говорит о том, что он у нее единственный. А ей чего хочется? Ей хочется внучков. А почему ей хочется внучков? Если бы у нее было восемь детей, то младшему сейчас было бы семь, ей бы было не до внучков. И нормальная семья – это восемь человек детей и 64 внука. Ни одна бабушка не знает имен 64 внуков, ей не до внуков.

А почему она так ждет внучков? Да она не дорожала, у нее огромное материнское чувство нерастраченное, поэтому она все опять на своего 26-летнего: вот я сейчас его женю, вот он женится, потом он мне родит еще деточек, они будут практически мои. Я молодая. Вот так. Видите, вот иллюстрация! А я должен еще советы давать.

Почему часто говорят о том, что якобы женщины сами хотят на работу? (Как почему? Так оно и есть.) А что будет, если она скажет, что не хочет работать? Что скажет муж? (Но это надо выяснять до того, как он стал мужем) А свекровь, а родители?

Свекровь и родители, конечно, будут говорить: "Хватит рожать, иди работай". Это понятно, они советские люди. Тут ничего другого и быть не может. Сколько я знаю у нас в приходе многодетных семей, все с родителями… некоторые бедные женщины даже скрывают от своих мам, что они в очередной раз беременны. Потому что самый страшный враг - это собственная мамаша.

Что общего между любовью человека к Богу и человека к человеку? В чем разница, если есть?

В идеале нет. Вторая заповедь подобная есть – возлюби ближнего как самого себя. Если человек всей душой, всем сердцем, всем помышлением своим, всею крепостию своей возлюбил Бога, он, понятно, будет любить и творение любимое Божие, потому что любящий человек всегда смотрит на мир глазами любимой: что ей приятно и дорого, то и ему приятно и дорого. Поэтому, если человек любит Бога, он на мир и на людей смотрит Божественными глазами.

Не могли бы Вы раскрыть немного, каким должен быть подвиг создания семьи, научения любви и самопожертвования. Из чего он состоит? Наверное, возможно создание семьи только при взаимном подвиге и самопожертвовании, иначе получится рабство одного супруга перед другим.

Да, конечно. В том то и дело, я об этом и говорил. Два человека вместе, понимающие очень глубоко, что это такое, выучившие, сдавшие экзамен, получившие пятерки, да еще видевшие, как это делается, обученные этому, должны за это браться. Тогда какой-то возможен результат. Но, конечно, понятное дело, что в нашей жизни мы не можем достичь чего-то идеального. В любом нашем произведении есть какие-то несовершенства. Ну, нет совершенных зданий, совершенных романов, совершенных стихов, совершенных, ну я не знаю, кастрюль. Это невозможно. Поэтому и здесь в нашем деле, не надо думать, что мы так возьмемся, помолясь, обязательно все будет идеально. Но дело в том, что если мы будем ради Бога совершать этот подвиг, Он нам поможет. Понимаете – Он! если мы это делаем Ему: "На, Господи, смотри, мы стараемся. У нас сегодня вечером не получилось, Ты нас прости, благослови нас, и мы пойдем дальше". Только так. Этот подвиг возможен только ради Бога и в Боге. Для этого, собственно, венчание.

А сейчас венчание как воспринимается? Как некая церковная печать, чтобы человек не вырвался из этих тенет супружеских. Да это смешно!

Знал одну женщину, Царство ей Небесное, она, будучи не крещеной, повенчалась и про это забыла. А потом уже крестилась, воцерковилась, потом еще замужем была. А потом пришла на исповедь и говорит: "Батюшка, Вы знаете, какой со мной случай был?" Я ей говорю: "Ну, знаешь, милая, такое первый раз слышу". Ну, что, повенчалась. Ну, забыла, что венчалась…

Серьезно? Забыла, что венчалась! Вот такая была наполненная жизнь. Я сказал, чтобы была некоторая сакральная санкция… Но это формализм такой магический. Это не просто формализм, здесь присутствует что-то потустороннее. Это чистая магия, потому что эти жених и невеста стоят в полуобморочном состоянии, они не понимают этих текстов. То, что мы читаем, в них не проникает ни слова. Просто существует какой-то такой акт, во время которого нужно поглядывать на жениха, потому что они часто рухают просто. Просто падают в обморок. Частенько такое явление наблюдается. Они вообще слабенькие. Мужчины – это что-то неудобовразумительное. Не в обиду присутствующим. Это все там, они.

Ну вот, поговорили. Спасибо вам за ваше внимание. Если какие-то еще темы заинтересуют и будут в пределах моей компетенции… Хотя понятно, то, что я вам говорил, это совершенно все ненаучно, я абсолютно не богослов, даже не кандидат. Просто некоторые такие размышления, потому что я в этом процессе, который есть священническое служение, нахожусь уже более 30 лет, много чего нагляделся. Не так давно у меня еще была хорошая память, поэтому анализировал и решил поделиться. Все, что я вам рассказывал, – это мое мнение.

Тишина. Народ безмолвствовал. Веселее, все не так-то плохо. Это у меня просто манера такая страшная. Некоторые даже однажды сказали: "Великий и ужасный Дмитрий Смирнов", как Урфин Джус. На самом деле, я совсем не страшный, кто меня близко знает, ничего, вполне переносят.

Спасибо, батюшка (из зала).

И вам большое спасибо. Поедем дальше.

FB2 document info

Document ID: 4bef652469d2b65a5dfee7d5bf9a6d75-aaaa-86eadb69c3c6832b5611e79bb9ccd21e

Document version: 1

Document creation date: 02.12.19

Created using: FictionBook Editor Release 2.6.6 software

Document authors :

About

This file was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.1.7.0.

(This book might contain copyrighted material, author of the converter bears no responsibility for it's usage)

Этот файл создан при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.1.7.0 написанного Lord KiRon.

(Эта книга может содержать материал который защищен авторским правом, автор конвертера не несет ответственности за его использование)

http://www.fb2epub.net

https://code.google.com/p/fb2epub/