Первый Павел: Воссоздание радикального провидца из-под иконы консервативной Церкви

Трудно переоценить значение апостола Павла для христианства (иные называют его просто-напросто создателем христианства). Тем проблематичнее противоположные интерпретации его Посланий: 1. радикал, уничтоживший национальные, гендерные, классовые различия, апостол любви, братства, свободы и пр.; 2. защитник патриархата, власти, рабства и пр. Два выдающихся современных библеиста, Борг (протестант) и Кроссан (католик) в книге «Первый Павел: Воссоздание радикального провидца из-под иконы консервативной Церкви», различая в Посланиях Павла радикальное, консервативное и реакционное измерения, реконструируют его подлинное учение: учение о том, что Господа ненасилия, справедливости, любви распяли власти мира сего; Воскресение Бога задало возможность другого мира, включаясь в который, мы — лично, социально, политически, экономически — участвуя во всеобщем воскресении и приближая его, ликвидируем мир сей и создаем мир Божьей справедливости, любви, свободы, братства, равенства. Христианство есть борьба с системой господства и угнетения, учение о том, что «другой мир возможен». Цитата на пробу:

«Для Павла “любовь” в этом тексте является радикальным указанием, на что должна быть похожа жизнь “во Христе”, жизнь в “новом творении”, жизнь “в Духе”, жизнь, оживленная духовным трансплантатом. Как главный плод наполненной Духом жизни, это любовь — это нечто большее, чем наши отношения с физическими лицами. Для Павла это имело (за неимением лучшего слова) и социальное значение. Социальной формой любви у Павла были справедливость и ненасилие, хлеб и мир. Видение Павлом жизни “во Христе”, жизни в “новом творении”, не означало “принять царский образ жизни с его угнетением и насилием, но практиковать любовь в своих личных отношениях”.

Скажем то же самое по-другому: такие люди, как Иисус и Павел, не были казнены за то, что говорили: “любите друг друга”. Они были убиты, потому что их понимание любви значило больше, чем сострадание к людям, хотя оно и включало это. Это также означало противостоять системам господства, которые управляли их миром, и сотрудничать с духом в создании нового образа жизни, противоречащего нормальной мудрости этого мира. Любовь и справедливость идут вместе. Справедливость без любви может быть жестокой, а любовь без справедливости — банальной. Любовь — это сердце справедливости, а справедливость — социальная форма любви».