«Апологетик», «О душе» и другие творения

Автор:

Тема: Святоотеческое наследие  Апологеты. II—III века 

О произведении

Тертуллиан кардинально отличается от других апологетов: если те, основным своим приемом избрали проповедь Благой Вести в форме античной философии, то Тертуллиан резко противопоставил библейскую веру и античную мысль: «Что общего у Афин и Иерусалима? У Академии и Церкви?». Вера, по Тертуллиану, вообще узнается по своей конфронтации с истинами мира всего, знаменитый парафраз «верую, ибо абсурдно», образован из следующих его слов: «Сын Божий распят; нам не стыдно, ибо полагалось бы стыдиться. И умер Сын Божий; это вполне достоверно, ибо ни с чем несообразно. И после погребения Он воскрес; это несомненно, ибо невозможно» (фраза, которую любил цитировать Лев Шестов. Действительно, она как нельзя лучше подходит для дерзновения библейской веры, для христианской мысли в модусе ее противостояния «дискурсу миро сего». Это, кстати, не отменяет другие ее модусы).

В своем противостоя......
Тертуллиан кардинально отличается от других апологетов: если те, основным своим приемом избрали проповедь Благой Вести в форме античной философии, то Тертуллиан резко противопоставил библейскую веру и античную мысль: «Что общего у Афин и Иерусалима? У Академии и Церкви?». Вера, по Тертуллиану, вообще узнается по своей конфронтации с истинами мира всего, знаменитый парафраз «верую, ибо абсурдно», образован из следующих его слов: «Сын Божий распят; нам не стыдно, ибо полагалось бы стыдиться. И умер Сын Божий; это вполне достоверно, ибо ни с чем несообразно. И после погребения Он воскрес; это несомненно, ибо невозможно» (фраза, которую любил цитировать Лев Шестов. Действительно, она как нельзя лучше подходит для дерзновения библейской веры, для христианской мысли в модусе ее противостояния «дискурсу миро сего». Это, кстати, не отменяет другие ее модусы).

В своем противостоянии абстрактному разуму Тертуллиан развил своеобразный «мистический эмпиризм» — истина дается не рассуждением, а опытом (Бог есть, потому что дан в опыте святым, но и вообще любая истина дается только так). Отсюда доверие Тертуллиана к бессознательному, за что его любил Юнг: «свидетельства души чем истиннее, тем проще; чем проще, тем обыденней; чем обыденней, тем всеобщнее; чем всеобщнее, тем естественнее; чем естественнее, тем божественнее», — в патристике масса идей, не продуманных, не используемых церковной мыслью.

Радикализм Тертуллиана выразился в его остром эсхатологическом чувстве: «наши желания устремлены к окончанию века сего, к концу мира и пришествию великого дня Господня, дня гнева и отмщения» в позитивном смысле, а в негативном — радикальным бойкотом римской социальности: «Для нас нет никаких дел более чужих, чем государственные. Мы признаем для всех только одно государство — мир». Даже из этих отрывочных цитат, видно, что современные постмодернистские критики культуры могли бы позавидовать тертуллианову бескомпромиссному радикализму.

В наше собрание творений Тертуллиана вошли: «К Скапуле», «О женских украшениях», «Против Гермогена», «Апологетика», «К язычникам», «К жене», «О крещении», «О молитве», «О плаще», «О плоти Христа», «О покаянии», «О свидетельстве души» или просто «О душе» (в двух переводах), «О терпении», «О целомудрии», «О воскресении плоти», «О зрелищах», «Об идолопоклонстве», «О прескрипции [против] еретиков», «Против Проксея», «К мученикам», «Против Маркиона».