Протоиерей Александр Ельчанинов ЗаписиПротоиерей Александр Ельчанинов Записи
Откажись от ответов и догм - и вот кем ты будешь. Ты решишь, что бить человека нельзя не потому, что это его унижает, а потому, что ему больно. Ты решишь, что нельзя убивать потому, что это грубо, а не потому, что несправедливо
Страшные слова «Блажен, иже имет и разбиет младенцы твоя о камень», мы вынесли в заголовок не случайно. Вот уже две тысячи лет церковные писатели пытаются объяснить их народу Божьему и, как правило, останавливаются на том, что речь идет здесь не о вавилонских детишках, проклятие на головки которых призывают авторы 136-го псалма, а о дурных помыслах, которые следует душить в себе прямо в зародыше, не дожидаясь, пока они окрепнут. Думается, что это благочестивое объяснение, вероятно, навеянное принципом «Opprime, dum nova sunt» («Удуши их, пока не окрепли» — из известных стихов Овидия, который действительно говорит о помыслах), не совсем верно. Здесь говорится о детях, и в библейской книге «Эсфирь» тоже говорится о реальной резне которую устроил, придя к власти, Мордехай. Еще вчера гонимый и вызывающий наше сочувствие, сегодня он неожиданно становится гонителем сам — это какое-то страшное предупреждение для всех нас. Так не должно быть. Хотя так было с Мордехаем. Да не будет так. Хотя об этом мечтали авторы 136-го псалма. Вот о чем говорит нам Бог через эти тексты, и мы должны прислушаться к этому Его предупреждению. Словом же «зверский» мы называем поступки, до которых никакому зверю не додуматься.К счастью, к великому счастью, христиане не имеют юридического права что-либо пресекать. Хватит, уже напресекались, насжигались, и потом этот камень свалился нам же на голову. Камень нетерпимости, меч нетерпимости, я бы сказал, нож нетерпимости («меч» — слишком благородное слово) — он ведь обоюдоострый. Он сначала бьет одного, а потом того, кто взял на себя право другого человека попирать. Терпимость есть основа человеческого общения. На самом же деле нравственность началась не с того, что один человек сказал другому: «Я тебя не ударю, если ты не ударишь меня»; нет и следа таких соглашений. Но есть немало следов того, что оба они говорили: «Мы не ударим друг друга на священной земле». Выполняя обряд, люди обретали нравственную ценность. Они не воспитывали храбрости - они сражались за святыню и вдруг замечали, что храбры. Они не воспитывали чистоплотности - они омывались для алтаря и замечали, что чисты.