Протоиерей Александр Ельчанинов Записи

тема цитат:

Христианство

Безбожники конца прошлого века, которые уезжали в глубинку, становились там земскими врачами, акушерками и учителями, были в тысячу раз ближе к Иисусу, чем надутые охотнорядцы и чиновники, не пропускавшие ни одной обедни. Но эти чудные юноши и девушки нашего прошлого, которые могли бы стать настоящими святыми, в сердце горя Богом, увы, отвергали Его умом, не только не принимали Его, но презирали и даже ненавидели. А ведь на самом деле отвергали они не Бога, а только рабский к Нему путь. Так зачем же мы теперь снова сворачиваем на эту тупиковую дорогу?
Ссылка на эту цитату

Опьянеть можно различно, не только вином: все, что нас настолько увлекает, что мы уже не можем вспомнить ни Бога, ни себя, ни основные ценности жизни, есть такое опьянение. И это относится не только к вещам, стоящим вне области Божией: можно быть так же увлеченным церковными ценностями, а не только мирскими. В некотором смысле быть увлеченным церковными ценностями более опасно, потому что такое увлечение сводит эти ценности на уровень идолов, кумиров, ложных божков, которым мы поклоняемся.
Ссылка на эту цитату

И если мы еще раз зададим себе вопрос, в чем же заключается сущность христианства, мы должны будем ответить: это Богочеловечество, соединение ограниченного и временного человеческого духа с бесконечным Божественным. Это освящение плоти, ибо с того момента, когда Сын Человеческий принял наши радости и страдания, нашу любовь, наш труд, — природа, мир, все, в чем Он находился, в чем Он родился как человек и Богочеловек, — не отброшено, не унижено, а возведено на новую ступень, освящено.
В христианстве есть освящение мира, победа над злом, над тьмой, над грехом. Но это победа Бога. Она началась в ночь Воскресения, и она продолжается, пока стоит мир. Вот на этом я закончу…
Ссылка на эту цитату

В истории Православия, как и в истории христианства вообще, немало падений и человеческих грехов. Я не хотел скрывать их, потому что верю, что вся сила православия в правде, и потому еще, что «различение духов» в прошлом считаю условием всякого подлинного церковного делания в настоящем.
Ссылка на эту цитату

Страдания Христа — это не только распятие. Человеческий род нуждался в приобщении к высшей жизни. Для этого высшее, священное, божественное Начало должно было максимально приблизиться к человеку. Теперь подумайте, если Начало, свободное от зла, соединяется со стихией, насыщенной злом, то какое страдание это Ему причиняет! Вхождение Иисуса в мир было страданием само по себе, а не только крест, не только Голгофа. А ради чего же все это было? — спрашиваете вы. Только для того, чтобы стать одним из нас, только для того, чтобы приблизиться к нам, только для того, чтобы поднять человека из этого ада, вместе с нами выйти на один уровень — человеческий. Как говорит один из древних учителей Церкви, «Бог стал человеком, чтобы мы стали богами». Поэтому речь шла вовсе не о том, чтобы Он Своими страданиями, мужеством что-то доказал, как это было у Яна Гуса, Джордано Бруно, погибших на костре, у многочисленных мучеников веры. Нет, здесь совсем другое.

Христос сознавал роковые условия Своего соединения с человеческим бытием. «Мир во зле лежит», — говорит евангелист. И в такой мир Он приходит. И когда человек, познавая истину, взывает: «Где Ты, создавший этот тяжкий мир?» — Он отвечает: «Ведь этот мир таким создал ты, человек. Это ты поселил здесь ненависть, убийства, злобу, нетерпимость. Это ты топчешь свой собственный образ». И для того чтобы человек понял свою задачу, Бог приближается к нам и входит в плоть и кровь истории. И вся история становится диалогом между Христом и человечеством, между Его призывом и нашим ответом. Надо оставить раз и навсегда модель Бога, Который за ниточку дергает человеческий род и управляет нами, как марионетками. Надо понять, что на нас лежит высочайшая ответственность, что человек должен быть руками и глазами Бога, и сердцем Бога, и сеять добро.
Ссылка на эту цитату

А надо сказать в сущности приблизительно так: православный традиционализм обратно пропорционален сегодня верности Преданию, и это без всякого парадокса и преувеличения. Православие запуталось в прошлом, обожествленном как предание, оно буквально задыхается под его грузом. А так как подлинное, живое и животворящее Предание приходит к нам из прошлого, через него, в нем действительно заключено и потому что жаждущие и алчущие находят все время куски хлеба, подлинной пищи в нем, то и задача бесконечно усложняется. И решить ее можно, по-моему, только при полной укорененности в настоящем , тогда как первый соблазн православного - бежать из него, идти обратно . Именно тогда, однако, прошлое, переставая быть Преданием - передачей в настоящее настоящее, делается мертвым грузом и умиранием… Всякий, положивший руку на плуг и озирающийся назад… - эти слова можно отнести к эмпирическому православию: все оно - либо ностальгическое и романтическое, либо паническое и истерическое озирание назад . Все православные какие-то эмигранты в современности, какое-то харьковское землячество , суетящееся в случайной парижской или нью-йоркской зале. Развесили портреты, расставили флаги - ну совсем уголок России . Так и все православие в современном мире какой-то уголок … А вот с кафедры лютеранского университета утверждаешь - искренне! - что без православного видения не исцелить миру своих страшных ран и не выйти из тупика
Ссылка на эту цитату

Сегодня на радио Свобода вопрос: Батюшка, правда ли, что если кто будет крестным отцом, а вскоре после крестин ребенок умрет, он уже больше не может быть восприемником? Подобных вопросов я слышу десятки, сотни. И почти никогда вопросов по существу. Всегда вот такие: можно? , нельзя? ; я готов думать, что все эти люди просто никогда не слышали о христианстве и что их религия к христианству не имеет отношения. И никто никогда им этого не говорит.
Ссылка на эту цитату

Том рассказал мне, что произошло с Williams, протестантом, который принял Православие и был дьяконом в Тулсе (Оклахома), где я его и встретил года два-три тому назад. Оказывается, с тех пор он бросил свою жену и детей и живет в каком-то карловацком скиту и пишет в их журнальчиках рецензии на, скажем, Каллиста Уэра с обвинениями его в недостаточном православии . И я спрашиваю себя: почему, как это могло случиться? Почему чем больше он соприкасался с Православием, тем сильнее его тянуло к этому темному, страшному фанатизму , к обличениям и проклятиям? И если бы он был один... Реакция на минимализм Церкви, приходов и т.д.? Да, наверное, так. Но все-таки кто же мешает им да и каждому из нас внутри этой минималистической Церкви жить светом и радостью веры во Христа? В том-то и все дело, что в какой-то момент они начинают ненавидеть именно свет и радость этой веры, и это-то и страшно...

Ну, хорошо, мы живем в страшном мире. Но ведь не страшнее же он, чем тогда, когда распинал он Христа? Что можно прибавить к этому ужасу, к этой страшности ? И не для того ли отдал Христос Себя на распятие, чтобы могли мы ходить в обновленной жизни? Жизни, а не религии - от страха, законничества, власти которой свободи нас Спасова смерть . Что делали они в промежутках между исполнениями Церкви - за трапезой Христовой, в Его Царстве? Жили, каждый - той жизнью и теми devoirs d'etat, которые дал каждому человеку Бог. Да, скажет какой-нибудь Williams, но Христос сказал, что если мы хотим быть совершенными, то мы должны бросить все и следовать за Ним. И вот я бросаю мою семью и следую за Ним... На это хочется ответить: pas si simple! Ибо что значит - следовать за Ним? Значит ли это, как теперь многие думают, становиться священником, монахом, богословом? Означает ли это, иными словами, какую-то институционную перемену? Думаю, что значит это - в контексте всего Евангелия - как раз обратное. Ибо Тот, за Кем мы следуем, не уходит, а приходит. И приходит, чтобы мы имели жизнь, и жизнь с избытком... То, что - для следования за Христом - нужно бросить , Христос отождествляет с имуществом и семьей. И действительно, в падшем мире это те две тяжести, которые мешают человеку, связывают его, являются препятствиями следованию за Христом. Ибо они стали идолами . Но потому-то и говорит Христос о них, что именно в извращении двух этих основных координат жизни раскрывается вся глубина падения человека и мира, отпадения их от Бога. Ибо в том-то и все дело, что и имущество, и семья - от Бога. При сотворении мира Бог дает его во владение человеку ( яко царя твари... ), [делает] его - человека - имуществом. И при сотворении человека создает Бог жену, ибо нехорошо быть человеку одному. Но тогда в том и состоит падение (первородный грех), что мир как имущество захотел человек для себя, а не для Бога, для жизни в Нем, и жену сделал объектом любви, оторванной от любви Божией, опять для себя . Но вот Сам Христос отдает, бросает жизнь - но для того, чтобы воскресить ее, освободить от смерти, чтобы перестала она быть сама источником смерти, чтобы она, жизнь, воцарилась и была поглощена смерть победой . Значит ли это, что Он зовет нас к самоубийству? Бросить мир, раздать имущество , оставить семью - все это значит тогда не отождествление их со злом, которое нужно отбросить , а значит освобождение и преображение их в то, чем и для чего создал их Бог. Как раздающий свое имение по-настоящему богатеет, ибо снова мир - раздаваемый, отдаваемый - делает Божьим, так и оставление семьи есть ее воскресение, очищение, преображение, а не уничтожение . Ибо как могла бы Церковь совершать таинство брака, если бы брак был злом ? Но брак потому и таинство, что в нем совершается отдача его Богу, Христу, Духу Святому... Тут все свети, как и в призыве Христа - раздай, оставь... Все положительно, все свет - а не тьма и разрушение.
Ссылка на эту цитату

Батюшка на проповеди может на время оторваться от бумажки, чтобы поделиться своими личными впечатлениями, например, от паломничества в какой-нибудь монастырь, может даже поделиться своими переживаниями того, что было вчера на требе. Но как редко в наших храмах видишь, чтобы батюшка, точно так же, по требованию сердца обратился вдруг к евангельскому тексту о Христе (вне зависимости от того, что это место сегодня на службе не читали) и сказал: Вот, послушайте, какое толкование я нашел у такого-то святого отца о таком-то поступке Христа, о таком-то Его слове.
Ссылка на эту цитату

Иисус Христос — это человеческий лик Бесконечного, Неизъяснимого, Необъятного, Безымянного. И прав был Лао-цзы, который говорил, что имя, которое мы произносим, не есть вечное имя. Да, Безымянный и Непостижимый. А тут Он становится не только называемым, но даже называемым по имени, даже называемым человеческим именем, Тем, Кто несет с нами тяготы жизни… Вот в этом центр и ось христианства.
Ссылка на эту цитату

Христианство, друзья мои, только началось. Оно — вселенская религия, для него тысяча лет, как один день. Это только начало, только первые шаги.
Ссылка на эту цитату

Христианство — это не новые идеи или новое мировоззрение, это новая жизнь.
Ссылка на эту цитату

Думал о том. как я бесконечно духовно устал от всего этого православизма , от всей этой возни с Византией, Россией, бытом, духовностью, Церковью, церковностью, благочестием.. Все это буквально заслоняет Христа. Может быть, все это во мне от гордыни? Не знаю. Мне кажется, что нет. Внутренне мне все это представляется несоизмеримым со Христом и Его заповедью: Ищите прежде всего Царства Божия… . Нет, выходит не то, не так, нет слов, чтобы выразить главное, то, чем - одним, но и всеобъемлющим - звучит для меня христианство, его замысел, дар и вызов.
Ссылка на эту цитату

Абсолютная исключительность христианства. Его вызов всем мировоззрениям , всем мироощущениям . Его требование обратиться, то есть буквально - перевернуть, поставить вверх дном все привычное , и в первую очередь, конечно, религию… И его история как история компромисса с миром сим , с его логиками и требованиями . Об этом думал все эти дни, читая технические работы по истории богослужения. В чем компромисс? Суть его ясна тогда, когда христианство ощущается как нужное, но перестает мешать жить. Суть, назначение Церкви только в одном: чтобы мешать , то есть сохранять в мире огонь христианства. Однако именно Церковь и стала тем компромиссом, что делает христианство одновременно нужным и немешающим .
Ссылка на эту цитату

Человеку свойственно защищать свое болото. Если признать для себя Православие, нужно многое менять в своей жизни, и начать с соблюдения заповедей Христа. Поскольку этого ой как не хочется - то человек и несет турусы на колесах, рисует для себя карикатуры на церковную жизнь.
Ссылка на эту цитату

Упрощая, моя точка зрения в том, что добрая половина наших студентов просто опасна для Церкви - по своей психологии, настроенности, какой-то даже одержимости чем-то. Православие преломляется в них как-то уродливо, чего-то главного они не чувствуют и не принимают, а то, что чувствуют и к чему - сознательно или бессознательно - тянутся, есть Православие извращенное, надрывное, узкое и, в конечном итоге, - псевдоправославие
Ссылка на эту цитату

Некоторые люди, ориентируясь на Отцов Церкви, думают, что надо вернуться просто подражанием. Но надо вернуться не на имитации, а в духе их. Когда мне какой-нибудь псевдоправославный ортодокс говорит: «Ну, что вы читаете светскую литературу! Надо читать святых Отцов!»
Обычно эти персонажи святых Отцов не читают. Если бы они читали, тогда знали бы книгу святого Василия Великого, одного из замечательнейших Отцов Церкви, имя которого носит литургия. Специальная книга написана им о пользе для юношества чтения языческих сочинений, языческих авторов. Значит, Василий Великий думает так, а они, ссылаясь на святых Отцов, думают совершенно иначе. Этим прикрывается не только косность мысли или что-то другое, этим прикрывается язычество, глубоко живущее внутри каждого из нас. Язычество в нас живет.
Ссылка на эту цитату

...христианство двусмысленно par definition: Так возлюбил Бог мир… - с одной стороны, не любите мира, ни того, что в мире… - с другой. И вот эту-то основную антиномию историческое и самое что ни на есть правоверное христианство (Отцы, Церковь и т.д.) не только не претворило в экзистенциальный опыт - понимание жизни, идеал жизни, а, напротив, - от нее, так сказать, отказалось. Церковь устроилась в мире, обложила золотом и серебром кресты, митры, саккосы, больше того - стала бытом , но - и в этом весь парадокс - неустанно призывая не любить мира, ни того, что в мире , так сказать, игнорируя любовь Самого Бога к миру ( так возлюбил Бог мир… ). Ибо ключ к этому распознанию - я буду повторять это до моего смертного часа - в эсхатологической сущности христианства, и это значит, как раз, в распознании здесь и сейчас - посреди нас - грядущего Царства в радости о Христе, воснесшемся на небо и никакоже отлучающагося, а пребывающаго неизменно… , а в ней и через нее тайнообразующего преображение мира и твари. Ересь всех этих максимализмов в отвержении любви, побеждающей страх . Ибо все это раскрыто, все это дается только любящим: И вопиял еси к любящим Тя: аз семь с вами и никтоже на вы…
Отсюда два тупика современного христианства: любовь к миру сему (то есть без не любите мира… ) и ненависть к миру сему (то есть без так возлюбил Бог мир… ). Два тупика, два отступничества.
Ссылка на эту цитату

Некий француз-христианин дружил с евреем. У них были добрые человеческие отношения, но при этом христианин никак не мог примириться с тем, что его друг не принимает Евангелия, и он провел с ним много вечеров в дискуссиях на религиозные темы. В конце концов иудей поддался его проповеди и выразил желание креститься, но прежде Крещения пожелал посетить Рим, чтобы посмотреть на римского папу.
Француз прекрасно представлял себе, что такое Рим эпохи Возрождения, и всячески противился отъезду туда своего друга, но тот, тем не менее, поехал. Француз встречал его безо всякой надежды, понимая, что ни один здравомыслящий человек, увидев Рим эпохи Возрождения, не пожелает стать христианином.
Но встретившись со своим другом, еврей сам вдруг завел разговор о том, что ему надо поскорее креститься. Француз не поверил своим ушам и спросил у него: Ты был в Риме?.- Да, был,- отвечает еврей. Папу видел? - Видел.- Ты видел, как живет папа и кардиналы?,- Конечно, видел.- И после этого ты хочешь креститься?,- спрашивает еще больше удивленный француз. Да - отвечает еврей- вот как раз после всего увиденного я и хочу креститься. Ведь эти люди делают все от них зависящее, чтобы разрушить Церковь, но если, тем не менее, она живет, получается, что Церковь все-таки не от людей, она от Бога.
Ссылка на эту цитату

Закон — это первая стадия религии, которая начинается у ребенка: вот это нельзя, это можно, какие-то правила, какие-то нормы. Нужно это? Да, конечно. Но потом приходит благодать — через внутренний опыт встречи с Богом… Это как любовь, как ликование, это как победа, как музыка сфер. Благодать — это новая жизнь. И апостол Павел говорит: «Вот спорят между собой люди. Одни — сторонники сохранения обрядов старинных, другие — против этого, а ни то, ни другое не важно, а важно только новое творение и вера, действующая любовью».
Вот это подлинное христианство, все остальное — историческая оболочка, рама, антураж, то, что связано с культурой.
Ссылка на эту цитату

В поезде читал главы о Юго-Западной Руси в Истории Русской Церкви Карташева в связи с моей украинской авантюрой в конце этой недели. Какая грусть! Какая ненасытимость в этих преследованиях христианами друг друга! Какая подчиненность всех своему , только своему! Какое постоянство ненависти! Как безнадежно далека история Церкви от павловского: Говорите правду друг другу .
Ссылка на эту цитату

Может быть, проще всего сказать так: эмпирическое Православие насквозь проникнуто идолопоклонством, причем главный идол - оно само. Идолопоклонством, а так же страхом, триумфализмом, нарциссизмом… Оно какой-то сплав, из которого уже почти невозможно выделить сущности . Оно говорит на каком-то искусственном языке, без какого бы то ни было отношения к реальности, в нем нет ни любви, ни свободы, и в каком-то смысле наиболее адекватно его выражают карловчане
Ссылка на эту цитату

В советской школе детей учили знаниям, ориентировали на факты, развивали их память Учили быстрому чтению, а надо бы учить чтению медленному, но вдумчивому. Но никто не развивал их чувства. И вот теперь, придя в Церковь, они тоже хотят все знать и о Боге, и об истине, и о православной вере. И не понимают, что главное здесь не знать, а чувствовать. И эта ориентированность на знание делает нас какими-то неживыми, нас с нашей рабской психологией превращает еще и в рабов нашего собственного ума и его неминуемо ограниченных возможностей, а поэтому мы все еще не в силах погрузиться в Бога как в Океан подобно автору «Откровенных рассказов…».
Мы все время и везде ищем врагов, еретиков, проверяем нашу веру по правилам, как ученик сверяется с ответом в задачнике, друг друга пугаем Богом, видя в Нем, быть может, и доброго, но рабовладельца, ибо мы — рабы.
Нам кажется, что все вокруг плохо, ужасно, так плохо, как не было никогда раньше. Именно так пишут сегодня во многих душеспасительных книгах: «Россия никогда не знала таких преступлений, которые сегодня терзают наше общество» (А при Ленине? А при Сталине? Нет, как бы ни было трудно сейчас, при них преступления были много чудовищней!). И поэтому мы до сих пор не в силах воскликнуть вместе с архиепископом Иоанном (Шаховским): «Земля в солнечном дыму от любви Господней». А ведь это действительно так.
Ссылка на эту цитату

Опасность: полюбить Церковь как бы помимо Христа. Этой любви больше, чем думают. Но Церковь - это только Христос, Его жизнь и Его дар. Искать в Церкви чего-либо кроме Христа (а это значит - опять искать себя и своего) - неизбежно впасть в прелесть , в извращение и в пределе - в саморазрушение.
Ссылка на эту цитату

Если род людской эволюционирует и религия тоже, то не должна ли возникнуть единая вера, более отражающая понятие Абсолюта и общая для всего человечества?

Да, и, с моей точки зрения, это и есть христианство.
Ссылка на эту цитату

Христианский мир претерпел немало переворотов, и каждый приводил к тому, что христианство умирало. Оно умирало много раз и много раз воскресало - наш Господь знает, как выйти из могилы.
Ссылка на эту цитату

Можно ли считать христианином человека, не посещающего церковь?

Можно, конечно. Как может называться филантропом человек, который любит все человечество, но не сделал ни одного доброго дела.
Ссылка на эту цитату

Намного легче воспринимать религию, когда есть священные табу, предписания и обязанности согласно закону, обрядовая правильность и каноническая надежность. Значительно труднее понять, что такая религия не только не представляет никакой угрозы секуляризму, но, наоборот, парадоксальным образом является его союзником.
Ссылка на эту цитату

Если говорить парадоксами, то можно сказать, что всякий религиозный мир , в том числе и христианский , легко обходится без Бога, но зато минуты прожить не может без богов , то есть идолов. Такими идолами становятся понемногу и Церковь, и благочестие, и быт, и сама вера… Секуляризованный мир самим своим отречением вопит о Боге. Но, зачарованные своей священностью , мы этого вопля не слышим. Зачарованные своим благочестием , мы этот мир презираем, отделываемся от него поповскими шуточками и лицемерно жалеем людей, не знающих прелестей нашей церковности. И не замечаем, что сами провалились и проваливаемся на всех экзаменах - и духовности, и благочестия, и церковности. И выходит, что ничто в этом секуляризованном мире так не подчинено ему изнутри, как сама Церковь…
Ссылка на эту цитату

И тут в один прекрасный час странная мысль поразила меня словно беззвучный удар грома. Мне пришло в голову еще одно объяснение. Представьте, что вы слышите сплетни о незнакомом человеке. Одни говорят, что он слишком высок, другие - что он слишком низок; одни порицают его полноту, другие - его худобу; одни называют его слишком темным брюнетом, другие - светлым блондином. Можно предположить, что он очень странный с виду. Но можно предположить и другое: он такой, как надо. Для великанов он коротковат, для карликов - слишком длинен. Старые обжоры считают его тощим, старые денди - тучноватым на их изысканный вкус. Шведы, светлые, как солома, назовут его темным; негры - светлым. Короче говоря, это чудище - просто обычный или, вернее, нормальный человек. Быть может, и христианство нормально, а критики его - безумны каждый на свой лад? Чтобы это проверить, я постарался вспомнить, нет ли чего необычного в самих обвинителях. К моему удивлению, ключ подошел. Вот, например: в наше время христианство ругают и за аскетизм, и за пышность. Но именно теперь исключительная разнузданность плоти сочетается с исключительной невзрачностью быта. Современный человек считает одежды Фомы Беккета чересчур пышным, а пищу его чересчур скудной. Но ведь сам современный человек очень странен; никогда еще люди не ели так изысканно и не одевались так скучно. Церковь слишком пестра и украшена в том, в чем наша жизнь слишком сера. Тот, кто обличает и пост, и пир, приучен к изысканным закускам. Тот, кому не нравится парча, носит нелепые брюки. Но неразумны брюки, а не парча. Неразумны закуски, а не хлеб и вино. Я перебрал все примеры; ключ подошел всюду. И скорбь христиан и (еще сильней) их веселье раздражали Суинберна потому, что он слишком сильно любил наслаждения и слишком сильно унывал. Болен был он, не христиане. Мальтузианцы нападали на христианство не потому, что в нем есть что-нибудь особенно несдержанное, а потому, что в них самих есть что-то нечеловеческое.
Ссылка на эту цитату

Христианство не есть философская система, оно есть жизнь, особый метод жизни, и вот этому надо поучаться непрестанно, буквально каждый день.
Ссылка на эту цитату

Трудность, поистине уникальность христианства в том, что оно обращено к личности, но дарует ей как ее исполнение - Церковь. Личность, не принимающая Церкви, извращает христианство, претворяя его в духовный нарциссизм и эгоизм. Церковь, не принимающая личности, извращает христианство, снижая его до толпы , до массовой религии . В такой Церкви личность заменена благочестивым штампом ( церковный человек ), а в такой личности Церковь, в лучшем случае, воспринимается как раздаятельница духовного питания . Эта путаница, соблазн, искушение и обман - вечные, но в наши дни они особенно ясны. С одной стороны - поиски личной духовности , а с другой - какой-то церковной активности , Церкви как активности, как коллектива . Отражение двух сопряженных одна с другой современных болезней: индивидуализма и коллективизма. Тайна христианства: внутри себя собор со всеми держать . Но именно внутри себя, а не в ре религиозном коллективизме.
Нужно всегда помнить, что в категориях мира сего христианство не может не быть парадоксальным , и там, где этого парадокса нет, оно в чем-то ущерблено и подменено . Сочетание личности и Церкви - один из таких основоположных парадоксов.
Ссылка на эту цитату

Мелочность - души, отношений, интересов, забот - не только мешает Богу в душе, она и есть сущность демонического. Падший мир - это, прежде всего, мир мелочный , мир, в котором не звучит высокое. В нем и религия непременно становится мелочной. Искажение христианства не от ересей , а от падения . Падение - вниз, а внизу - мелочное.
Ссылка на эту цитату

Для преп. Серафима родными были, наверное, все люди вообще, сколько их ни есть на земле, для нас — далеко не все, ибо мы просто недоросли до этого, но тем не менее люди, которых ты утром еще не знал, вдруг к вечеру становятся твоими близкими, а вернее, ты узнаешь в них своих близких. В этом смысле можно сказать, что христианство — это религия узнавания. Не случайно же Господь говорит нам о том, что мы получим «ныне во время сие… во сто крат более… и братьев, и сестер, и отцов, и матерей, и детей» (Мк 10:30). В церкви вместе оказываются такие разные люди, которые бы никогда и нигде в другом месте не встретились, вера действительно соединяет людей в одно целое. В детской больнице, где я служу, один мальчик подал как-то на проскомидию две записочки: первую — о здравии мамы, папы и всех людей, живущих на земле, и вторую — о упокоении дедушки Коли, бабушки Кати и всех умерших. Вот что такое христианство! Вот что такое православие!
Ссылка на эту цитату

Если вы ищете религию, от которой ваша жизнь станет удобнее и легче, я бы вам не советовал избирать христианство. Вероятно, есть какие-нибудь американские таблетки, они вам больше помогут.
Ссылка на эту цитату

...думаю, в чем роковая ошибка христианской истории: не в том ли, что логически , методологически - христианство выводят из религии, как частное из общего , и это значит - сводят его к религии даже тогда, когда утверждают его как исполнение , завершение и т.д. религии. Тогда как, по существу и на глубине, оно есть не столько исполнение , сколько отрицание и разрушение религии , откровение о ней как о падении, как о результате и, должно быть, главном проявлении первородного греха . Наше время есть время возвращения к религии, но никак не к христианству
Ссылка на эту цитату

...спасение молнией ударяет в злые сердца, но благочестие, ставшее привычкой, освобождает тебя от всего, кроме молитвы на сон грядущий, кроме участия в собраниях церковных обществ и прикосновения смиренных губ к твоей руке в черной перчатке.
Ссылка на эту цитату

Идеология - это христианство, оторвавшеееся от Христа, и потому она возникла и царствует именно в христианском мире .
Ссылка на эту цитату

Христианство — это не новая этика, а новая жизнь. Новая жизнь, которая приводит человека в непосредственное соприкосновение с Богом, — это новый союз, Новый Завет.
Ссылка на эту цитату

...что так очевидно мешает Православию и его искажает? Что несомненно, вечно и составляет сущность того, о чем, в сущности, я говорю, что проповедую и что защищаю всю жизнь? Иными словами, что не относительно, а абсолютно ? И всегда тот же вывод: во-первых, некое видение, опыт Бога, мира и человека - о которых лучшее в православном богословии, но с которыми оно не совпадает просто ( Отцы об этом, но сами Отцы превращаются в объект какого-то мелкого, интеллектуального и скучного культа). Богослужение об этом, но опять-таки если оно само не есть предмет нездорового любопытства. Духовная традиция об этом, но только если не делается pars pro toto, рецептом для безнадежных искателей духовности . И, во-вторых, Таинство - в самом глубоком и всеобъемлющем смысле этого слова, ключ и критерий которого в Евхаристии. Все остальное не только относительно, но и по самой своей природе - преходяще...
Ссылка на эту цитату

В 415 году в Александрии обстоятельства во многом напоминали наши сегодняшние. Христианство из религии запрещенной, гонимой и во всяком случае не рекомендованной к исповеданию властями в одночасье превращается в религию большинства, обласканную государствомВчерашние язычники по разным причинам (кто в силу бессознательного конформизма, кто из каких-то карьерных соображений, благодаря каким-то внутренним импульсам) становятся христианами, но, приняв христианство наружно, прежде всего как стиль поведения и набор определенных правил, они не в силах пока еще распахнуть навстречу Богу свои сердца. Они принимают христианство не как веру, а именно как идеологию, как какое-то новое мировоззрение, новый образ жизни, новую мораль. Для «пропаганды» христианства они начинают механически применять те самые «методы», которые еще вчера использовались по отношению к Церкви властями в целях борьбы с ней. Применяют они эти методы совсем не в силу того, что хотят зла, а только лишь по той причине, что о существовании других методов не подозревают.
Ссылка на эту цитату

Христианство - это действительно мир противоречий, но они возникают как след от прикосновения Божественной руки. Если бы христианство было создано людьми, оно было бы вполне прямолинейным, рассудочным, рациональным. Потому что когда умные и талантливые люди что-то создают, их продукт получается довольно непротиворечивым, логически качественным.
У истоков христианства стояли, несомненно, очень талантливые и умные люди. Столь же несомненно и то, что христианская вера получилась исполненной противоречий (антиномий) и парадоксов. Как это совместить? Для меня это - сертификат качества, знак того, что христианство нерукотворно, что это - творение Бога.
Ссылка на эту цитату

Недавно мне рассказали следующую историю. В дом к одной женщине, немолодой, больной, беспредельно уставшей, матери единственного сына, мальчика 15 лет, психически чрезвычайно ранимого, если не больного, пришел гость. То ли алтарник, то ли чтец одного из московских храмов, почти послушник какого-то монастыря, лет 22-х, не более. Пришел, увидел телевизор (его как раз за несколько дней до описываемых мною событий купили, получив за несколько месяцев пенсию, мои герои) и заявил: «Его надо срочно вышвырнуть из дома, вы потому и болеете, что у вас стоит это сатанинское устройство». Сказано — сделано. Гость и сын хозяйки хватают вдвоем телевизор, выносят его с пением, изображающим церковное, на улицу и разбивают железными прутьями, прямо по слову псалма «Блажен иже имет и разбиет». Больная, нищая, загнанная жизнью, чудовищно нервозная учительница остается без телевизора. Сын ее просыпается на другой день в ужасе, ибо понял, что вчера из христианина превратился в жестокого и безнравственного язычника.
Я бы не стал рассказывать эту историю, если бы в ней как в капле воды не отразилась ситуация с ролью Церкви в нашей жизни. Недавно во ограде одного из московских храмов сжигали книги. Все равно, чьи именно, оттого, что это были книги теософского содержания, сам факт не становится симпатичнее. Расправа над людьми, книгами, телевизором и проч. никогда не перестанет быть расправой. При ее помощи ничего хорошего добиться просто невозможно, даже в том случае, если в книгах этих ничего хорошего не написано, а по телевизору ничего путного не показывают. В расправе всегда не только присутствует, но царствует агрессия, а там, где агрессия, нет и быть не может места для христианства. Иисус дает нам мир, поэтому христианин не может не быть человеком мира, наша вера предлагает нам путь мирных и ненасильственных решений даже в самых сложных вопросах и проблемах, включая те случаи, где мирный путь, казалось бы, невозможен.
Но ведь александрийская толпа в 415 году растерзала Ипатию, женщину-философа, математика, педагога, последнюю в Александрии представительницу античной науки и культуры? А в Константинополе такая же толпа жгла на площадях со смехом и улюлюканьем, причем под звуки литургических песнопений, свитки и кодексы античных авторов? Быть может, именно так и надо? Но прошло пять столетий, и в том же самом Константинополе Фотий, правда, не бездельник из толпы, а Патриарх и святой, создал свой Мириобиблион (Тысячекнижие), а ученые монахи именно из той Александрии, где озверевшая толпа вроде бы христиан предала смерти Ипатию, начали заниматься историей эллинистической культуры и Александрийской библиотеки.
Лет 20 тому назад, работая над диссертацией о Павсании и его «Описании Эллады», я обратил внимание на то, что одна из наиболее надежных рукописей этого труда была на острове Крите переписана священником по имени Иоанн с какого-то не дошедшего до нас оригинала. Павсаний — это два толстых тома в современных изданиях; чтобы переписать текст такого объема от руки, нужно и время, и огромная внутренняя потребность. Если о.Иоанн взялся за такую работу, значит, он не считал, что эта книга, повествующая о языческой цивилизации, достойна лишь того, чтобы ее сжечь.
Разбил чужой телевизор только один мальчик, но тысячи юношей и девушек придерживаются сегодня его взглядов: не участвуя в убийстве Ипатии, они скорее оправдывают ее убийц, чем отвергают их путь, а сами не ходят в консерваторию, не слушают Баха, ибо он протестант, не читают Льва Толстого, поскольку он отлучен, а Чехова — поскольку тот безбожник, не читают ни стихов, ни прозы, а только аскетические труды сирийских подвижников и издания Оптиной пустыни. В трудах аввы Дорофея нет ничего плохого, но в их натурах с любовью к его аскетическим творениям как-то уживается злоба и даже ненависть по отношению к культуре, ибо она, как им кажется, не укладывается в рамки православия. Отчего? Мать Мария, мученически погибшая 31 марта 1945 года в нацистском концлагере Равенсбрюк, в сущности уже ответила на этот вопрос. Выросшие в условиях несвободы, мы переродились: несвобода стала привычной для нас средой обитания, и поэтому даже в условиях свободы мы начинаем искусственно насаждать вокруг себя несвободу.
Ссылка на эту цитату

Или возьмем различные сборники чудес, книги типа Православные чудеса XX века. С миссионерской точки зрения они очень эффективны, но дальше возникает вопрос: а куда они приводят человека? В мир Православия или в мир некоей общечеловеческой магии, которая в данном случае просто выражает себя через православную символику? Что я имею в виду под миром общечеловеческой магии? Понимаете, есть люди, которые ходят в православный храм, искренне считают себя православными, но, по сути, специфически христианские догматы для них не так уж и важны. Такой человек идет в церковь, чтобы вымолить себе какую-нибудь поблажку в земной жизни, и ему абсолютно все равно, к кому по этому вопросу обратиться. Батюшка, у меня сын пьет, скажи, какому Господу Богу я молиться должна?. То есть ровно с той же легкостью и по тем же мотивам, по которым такой человек шел в храм православный, он пошел бы в любую секту, к любому целителю, в любую языческую общину, попадись ему тогда другая литература или другой проповедник.
Ссылка на эту цитату

Христианство прекрасно. Но именно потому, что оно прекрасно, совершенно, полно, истинно, - приятие его и есть прежде всего приятие этой прекрасности, то есть полноты, Божественного совершенства. Между тем сами христиане, в истории, раздробили его, стали и сами воспринимать его, и другим предлагать - по частям , и по частям, часто не отнесенным к целому. Учение о том, о сем, доктрина того, сего… Но в этом раздробленном виде оно теряет главное, ибо только в том, чтобы приобщить нас к главному, - смысл каждой части .
Ссылка на эту цитату

...религию можно любить совершенно так же, как что-либо другое в жизни: спорт, науку, собирание марок. Любить ее за нее саму, без отношения к Богу или миру или жизни. Она занимает и занимательна . Тут все, что любит особый тип человека: и эстетика, и тайна, и священность, и чувство собственной важности и исключительности , глубины и т.д. Но эта религия совсем не обязательно вера, и в этом-то и вся трудность религиозной проблемы . Люди ждут и жаждут веры - мы предлагает им религию. И это противоречие, это несовпадение все глубже, все страшнее.
Ссылка на эту цитату

Традиционность — это подчинение сегодняшнего дня прошлому. Если мы строим свою жизнь, подражая тому, как «в старину живали деды», это значит, что мы превращаем православие из вселенской веры в Христа Воскресшего в какую-то религию древних славян, которую почему-то упорно сохраняем и даже реанимируем. С православием эта религия имеет общую только форму, по сути она ему глубоко враждебна и противоположна. Наша вера — это всегда путь вперед, это всегда трудный и иногда даже страшный путь в будущее вслед за Иисусом (см. Мк 10:32).
Ссылка на эту цитату

На старых фотографиях - огромные хоры в кокошниках и запястьях, грамоты от архиереев по стенам и т.д. Но при этом всем очевидно, что никто ни разу за эти семьдесят лет не подумал о душах этих людей, о содержании веры. Им говорили и говорили: Храните и оберегайте . И вот они сохранили: Литургию поют шесть престарелых людей, поют по-славянски, с ужасным выговором, явно не понимая ни слова (но сохранили!). Апостол по-славянски, а вернее - только одно рычание basso profundo до конечного, сотрясающего стекла вопля. Потом на собрании - явление такого потрясающего, убийственного невежества! Пустая форма, верность - чему? Детству, родине, identity в пустыне американского плюрализма? Какая-то сравнительно молодая женщина яростно, с пеной у рта защищает старый стиль: опять верность . И Бобровские, умилительно старающиеся что-то сделать в этом стропроцентном одичании. Но вопрос, сверлящий в голове, - что можно сделать? Можно ли в эти старые меха влить новое вино?
Ссылка на эту цитату

Есть такое слово, есть даже такая книга у святителя Тихона Задонского «Об истинном христианстве». До него протестантский писатель Иоганн Арнд написал книгу ( очень популярную в России и в других странах в свое время), которая тоже называлась «Об истинном христианстве». Значит, христианство может быть и истинным, и псевдоистинным. Псевдо всегда удобнее, всегда нас больше устраивает, и поэтому в религиозной нас больше устраивает, и поэтому в религиозной жизни наших современников очень часто господствует церковная нечестность, когда человек предпочитает то, что ему удобно, спокойно и хорошо, что его оправдывает, успокаивает, что ему нравится. Совсем не к этому призвал нас Господь, Который сказал, что «врата тесны» и «путь узок». Еще и еще раз нужно понять, что вот этот дух — не тепло, а огонь. Это огонь.
Ссылка на эту цитату

Когда вы сами были ребенком, вы любили свою мать. Что ж, вы можете говорить о любви. Но прошу вас, не говорите о христианстве! Оно для вас - непостижимая тайна. Люди умирали за него, люди из-за него убивали. Люди творили зло ради него - но вам не понять даже их зла.
Ссылка на эту цитату

опасность для христианина заключается в том, что, начав молиться, мы непременно хотим прочитывать все, что положено в Молитвослове, и в результате уже не молимся, а просто вычитываем правило с такой-то по такую-то страницу, зачастую спешим, не успеваем, расстраиваемся от этого и т. д. Забываем, что молитва — не заклинание, где важно именно произнести то или иное слово, какую-то определенную формулу и т. д., а живое, от сердца идущее обращение, наш прорыв к Богу. Не помним, что она — телефонная трубка. Поэтому, молясь, особенно важно не просто что-то Ему говорить, но учиться Его слышать, чтобы молитва наша не была разговором по телефону с отрезанным проводом. В последнем случае наше христианство будет уже не жизнью в Царстве, а так, какой-то мечтой, без сомнения, вредной, ибо такая мечта отвлекает нас от жизни, от людей, среди которых мы живем, и неминуемо обрекает на одиночество. И это, конечно, уже не христианство и не православие.
Ссылка на эту цитату

Христос не говорил нам: «Идите в мир и скажите ему, что он прав». Весь дух Евангелия другой, он противостоит миру.
Ссылка на эту цитату

Маккейб считает меня рабом, потому что мне нельзя верить в детерминизм. Я считаю Маккейба рабом, потому что ему нельзя верить в фей. Но изучив эти два запрета, мы увидим, что его запрет гораздо строже, чем мой. Христианин вправе верить, что в мире достаточно упорядоченности и направленного развития; материалист не вправе добавить к своему безупречному механизму ни крупицы духа или чуда.
Ссылка на эту цитату

...я люблю Православие, я не люблю, не могу любить Православной Церкви, торжествующих в ней номинализма, инерции, триумфализма, властолюбия, обожествления прошлого, псевдодуховности и бабьего благочестия.
Ссылка на эту цитату