Симеон Новый Богослов о деньгах и собственности

Https://Vk.Com/Christian_Socialism

Эта книга представляет собой собрание выписок из творений Симеона Нового Богослова на социально-экономические темы. Книга создана сообществом https://vk.com/christian_socialism.

Из Гимна 27

Не говорите, что невозможно принять Божественный Дух,

Не говорите, что Бог невидим людям,

Не говорите, что люди не видят

Божественного света

Или что это невозможно в настоящие времена!

Это никогда не бывает невозможным, друзья!

Но очень даже возможно желающим.

Из Послания об исповеди

Прежде [монахов] одни лишь архиереи по преемству от божественных апостолов получали власть вязать и решить, но по прошествии времени и когда архиереи стали негодными, это страшное поручение перешло к священникам, имеющим непорочную жизнь и удостоенным божественной благодати. Когда же и они, священники вместе с архиереями, смешались с прочим народом и уподобились ему, и когда многие, как и ныне, подпали [под действие] духов заблуждения и суетного пустословия и погибли, оно было передано, как сказано, избранному народу Божию — я говорю о монахах; оно не было отнято от священников и архиереев, но они сами сделали себя чуждыми ему.

С тех пор, как воспринявшие престолы апостолов оказались плотскими, сластолюбивыми, славолюбивыми и склонными к ересям, оставила их божественная благодать, и власть эта отнята от таковых. Поэтому так как они оставили все другое, что должны иметь священнодействующие, одно только требуется от них — хранить православие. Но думаю, что и это они не [соблюдают]; ибо не тот православный, кто не вносит новый догмат в Церковь Божию, но тот, кто имеет жизнь, согласную с правым учением. Но такого и такового современные патриархи и митрополиты или, поискав, не находят, или, найдя, предпочитают ему недостойного, требуя с него только одного — письменно изложить Символ веры, и тем одним довольствуются, что он — ни добра не ревнитель, ни со злом не борец. Тем самым они будто бы сохраняют мир Церкви, но этот [мир] хуже всякой вражды и является причиной великого беспорядка. От этого и священники испортились и стали, как народ. Ибо, как сказал Господь, никто из них не является солью (Мф.5:13), чтобы посредством обличений связывать и хоть как-то сдерживать нравственный распад, но, напротив, сознавая и скрывая страсти друг друга, они сделались хуже народа, а народ хуже их. Некоторые же из народа оказались даже лучше священников, являясь словно бы углями на фоне беспросветного мрака последних. Ибо если бы священники, по слову Господа, сияли жизнью, как солнце (Мф.13:43), не были бы заметны раскаленные угли, но казались бы почерневшими в сравнении с более ярким светом. Поскольку же только обличье и одежда священства остались в людях, а дар Духа перешел на монахов, и благодаря знамениям и чудесам стало очевидно, что делами [своими] они вступили на [путь] жизни апостольской, то и здесь, опять же, диавол сделал свойственное ему. Ибо, видя их, что они, как некие новые ученики Христа, снова явились в мире и просияли жизнью и чудесами, он ввел [в их среду] и смешал с ними лжебратьев и свои собственные орудия; и, мало помалу умножившись, они, как видишь, стали негодными и сделались весьма не монашествующими монахами.

Итак, ни монахам по внешнему облику, ни рукоположенным и включенным в степень священства, ни удостоенным архиерейского сана, — патриархам, говорю, митрополитам и епископам, –

просто так, только из-за рукоположения и его достоинства, не дается от Бога отпускать грехи — да не будет! Ибо им дозволено только священнодействовать, но думаю, что и это — не многим из них, — чтобы, будучи сеном, они из-за этого не сгорели дотла, — а только тем, кто из священников, архиереев и монахов может быть сопричислен к ликам учеников Христа за чистоту.

«Мы — посланники... Христовы, и как бы Сам Бог увещевает через нас: ...примиритесь с Богом» (2 Кор.5:20). Ибо все таковые соблюли заповеди Христовы до смерти, продали свои имущества и раздали нищим, последовали за Христом через претерпение искушений, погубили свои души в мире ради любви Божией и приобрели их для жизни вечной. Приобретя же свои души, обрели они себя в умственном свете и таким образом в этом свете увидели неприступный Свет — Самого Бога, согласно написанному: «Во свете Твоем мы увидим свет» (Пс.35:10). Как же обрести то, что относится к душе? Внимай. Душа каждого из нас есть драхма, которую потерял не Бог, но каждый из нас, погрузив себя во тьму греха. Христос же, будучи истинным Светом, придя и встретив ищущих Его, даровал им видеть Его так, как знает только Он Сам. Это и означает обрести душу свою — увидеть Бога и в свете Его стать выше всякой видимой твари, и иметь Бога пастырем и учителем, от Которого, если хочет, узнает, [как надо] вязать и решить, и, точно узнав, будет поклоняться Подателю [этих благ] и передавать [их] нуждающимся.

Из Слова 2

Тогда, в раю, не нужен был закон, ни писанный, ни духовный. Но после того, как человек вкусил от того запрещеннаго древа и умер горькою смертию, то есть, отпал от Бога и подвергся растлению, — тогда, чтобы совсем не отпал он от всякаго добра (так как зло сильно распространилось в роде человеческом и тиранило его насильственно, по причине бедственнаго разслабления, какому подвергся он вследствие растления), дан был ему закон, чтоб показывал, что хорошо, и что худо. Ибо человек стал слеп, вышел из ума и обезмыслел; почему и имел нужду в научении, как написано в Псалмах: открый очи мои и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс. 118:18). Вразуми мя и научуся заповедем Твоим (Пс. 118 73). Видишь, в какое жалкое состояние пришел человек, и как потому имел нужду в писанном законе? Ибо после того, как пал он, не мог уже ведать даже и этого мира, еслиб прежде не был свыше от Бога просвещен ведением относительно его.

После же, когда пришел Христос и так тесно соединил в Себе божество с человечеством, что два сии, крайне разстоящияся, то есть божество и человечество, стали единым лицем, хотя пребывали неслиянными и несмешанными, — с того времени человек сделался уже как бы светом, чрез соединение с оным, первым и невечерним светом Божиим, и не имеет более нужды ни в каком писанном законе, потому что божественная благодать Иисуса Христа, пребывающая с ним и в нем, плодоприносит ему благобытие, то есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость и воздержание. Почему Апостол Павел, перечислив такие плоды Св. Духа, и говорит в конце: на таковых несть закона (Гал. 5:22, 23): ибо для праведника не требуется закон. Кто же не имеет еще таковых плодов Св. Духа, тот и не Христов, как говорит Апостол: аще кто Духа Христова не имать, сей несть Егов (Рим. 8:9).

Из Слова 3

Блага мира сего суть препоны, кои не допускают нас возлюбить Бога и благоугодить Ему. Кто, любя славу и честь от людей, возможет иметь себя меньшим всех и уничиженнейшим, быть нищ духом и сокрушен сердцем, воздыхать и плакать о грехах своих? Кто может, любя богатство, всякия вещи и стяжания, быть милостивым и сострадательным, а не жестокосердым и зверским паче всякаго зверя? Кто может, будучи тщеславен и горд, быть свободен от зависти и соперничества?

Господь говорит нам, что царствие небесное внутрь нас есть. Знамение же и доказательство, показывающее, что царствие небесное истинно есть внутрь нас, есть следующее: если мы не похотствуем никаких привременных благ мира сего, ни богатства, ни славы, ни удовольствий и никакого мирскаго или плотскаго услаждения, но удаляемся от всего этого и отвращаемся всею душею и всем сердцем, столько, сколько возвеличенные царскою честию и властию удаляются от вращающихся в блудилищах, и сколько привыкшие носить чистыя одеяния и намащаться мирами и благоуханиями отвращаются от нечистых мест и зловония. А кто не отвращается от всего этого, но имеет пристрастие к чему–либо из того, о чем мы сказали, тот ни видел царствия небеснаго, ни обонял, ни вкушал сладости и благоухания его.

Из Слова 7

Прежде преступления человек находился в полном счастии, всякое имел утешение и жил во всегдашней радости в раю, без скорби и печали, даже не зная, что такое есть печаль. Но забывшись по причине этого самаго великаго счастия, пришел он к похотению того, что было выше меры его и выше силы его, восхотел быть Богом, по внушению диавола. За это, тотчас, как только и делом покусился на то, что получить было для него невозможно, потерял то великое счастие и упокоение, какое имел, стал беден и пришел в столь же великую нищету, сколь великое имел прежде богатство, восприяв таким образом наказание за возгордение, коим подвигшись, дерзнул он покуситься на то великое и отважное покушение: как будто пресытился он тем счастием, какое даровал ему Бог, и, брезгуя им, восхотел высшаго.

Сделавшись так бедным, стал он, по причине нужд и недостатков, поднимать всякие труды и хлопоты, но, не находя при всем том потребнаго столько, как бы ему хотелось, то подавляем был скорбию, печалию и унынием, то на большия напрягался усилия, чтоб достигнуть довольства и обилия, сбросив томившую его тяготу скудости. По этой же причине иной делался вором, явным или тайным, иной разбойником, насильно отнимающим чужое, иной лихоимцем, неправедным обманщиком; отсюда же зависть, предательство, клевета, враждование, споры, суды, наветы, ложь, клятвопреступничество, убийство. И Самого Бога забыли, Который на настоящую жизнь в виде временнаго наказания определил бедность, заслуженную роду человеческому преступлением Адамовым. Действуя так, они, можно сказать, идут против Бога, когда, во что бы то ни стало, усиливаются сделаться богатыми и всем обилующими, несмотря на Божие присуждение нам скудости на настоящую жизнь. Сделавшись богатыми, являются они гордыми и тщеславными. Далее же что последует? Вот что: Бог гордым противится; и последняя их зрят туда же, куда попал отступник от Бога — диавол.

Итак знать надлежит относительно скудости во всем, что Бог праведно наложил ее на нас, как временное наказание, и потому претерпевать ее с благодарением, да привлечем на себя благоутробие, милость и попечение Божие. Егоже бо лю6ит Господь наказует, да смирится наказательною скудостию и далек будет от гордости, биет же всякаго сына, егоже приемлет (Евр. 12:6), болезнями и скорбями, чтоб к себе его притянуть и иметь всегда с собою, и за труды и подвиги, с благодарностию переносимые, увенчать его венцем терпения и сделать сыном приятным. Преступление Адамово последовало не от другаго чего, как оттого, что он имел все блага в изобилии без труда. Почему Бог за преступление определил нам в поте лица своего снедать хлеб свой, пока умрем. Если же для настоящей жизни на всех людей наложена скудость, как естественное временное наказание; то всеми неправдами усиливающийся убежать из–под него попадет под вечное наказание. Потому что избежать скудости в настоящей жизни едва ли возможно без хищения, неправды и лихоимства; ктому же счастие и богатство естественно пораждают гордость, источник всякаго греха; а гордаго, стремглав низвергши долу, берет в свою власть срамота, то есть, начинают господствовать над ним плотския страсти, — порождения его неразумия и растления в нем здраваго смысла.

Из Слова 10

Никто из нас никогда ни согрешал и не может согрешить, как согрешил Адам; потому что никого не было и нет во всем ему равнаго, кто бы то есть был подобно ему безбеден, безпечален, свободен от всякой естественной нужды. Ибо посмотри, какое наказание положено Адаму и роду его за преступление заповеди в раю, — алчба, жажда, озябание во время зимы, озноение во время лета; отсюда потребность пищи, пития, одежды и крова, для чего труд, преутруждение и поты на всю жизнь. Далее же что последует? Нетерпеливость по причине всех показанных нужд и противление определению Божию. Ибо всякий человек раждающийся в настоящую жизнь, не зная, что все такия временныя наказания наложены на весь род человеческий за преступление праотца нашего Адама, не с благодарностию их принимает, а дерзко ропщет по причине их, и желая найти успокоение от нужд своих, лихоимствует, ищет стяжевать более потребнаго, похищает чужое, неправствует. И вот это–то наши суть грехи, то есть что не сносим терпеливо временных Божиих наказаний и не благодарим за них, но, надымаясь будто враги Богу, идем некоторым образом наперекор божественному оному определению, которое гласит: в поте лица твоего снеси хлеб твой; все силы напрягаем, чтоб найти упокоение, и не находим, потому что нет возможности ускользнуть нам от трудов и потов и этой подъяремности нужде, что бы мы ни делали.

Бог, пришедши в мир и соделавшись человеком, принес людям следующия два великия блага, — соединил естество Божеское с естеством человеческим, чтобы человек соделался Богом, и в этого человека, соделавшагося Богом по благодати, таинственно вселялась Пресвятая Троица. Тот же, кто сподобился столь великих даров, как может после сего грешить, как говорит Иоанн Богослов и евангелист: всяк рожденный от Бога, греха не творит… и не может согрешати, яко от Бога рожден есть (1 Иоан. 3:9)?

Иоанн Богослов говорит: сего ради явися Сын Божий, да разрушит дела диаволя (1 Иоан. 3:8). Дела же диавола суть всякий грех, — зависть, ложь, лукавство, ненависть, вражда, злопамятство, клевета, гнев, ярость, гордость, тщеславие, немилосердие, лихоимство, хищение, неправда, похоть злая, спорливость, бранчивость, задорность, пересмешки, клятьбы, богозабвение, безчеловечие и всякое другое зло. Итак тем, кои именуются христианами и делают такия дела диавола, что пользы от того, что они именуются христианами, когда явление Сына Божия не разрушило в них этих дел диавольских? Если кто скажет, что некоторые из таковых изъясняют Божественныя Писания, богословствуют, проповедуют православные догматы, да ведает, что не в этом состоит дело Христово. Иоанн Богослов не говорит: сего ради явися Сын Божий, да богословствуют и да православствуют некоторые, но да разрушит дела диаволя. Относительно же таковых скажу, что прежде надобно очистить сосуд от всякой скверны, и потом влагать в него миро, чтоб иначе не осквернилось само миро, и вместо благовония не исходило от него зловоние. Сын Божий и Бог Слово не для того соделался человеком, чтоб только веровали во Святую Троицу, прославляли Ее и богословствовали о Ней, а для того, чтобы разрушить дела диавола. В ком из принявших веру Христову разрушены будут дела диавола, тому можно вверять и тайны богословия и православных догматов. Те же, в коих не разрушены такия дела, и кои оказываются опутанными в них к безчествованию и похулению Бога, те по существу дела стоят еще на одной линии с язычниками, которым воспрещено и возбранено даже входить в храм Господень и молиться в нем Богу, а не только читать Божественныя Писания и изъяснять их, как написано: грешнику же рече Бог: вскую ты поведаеши оправдания Моя, восприемлеши завет Мой усты твоими? Ты же возненавидел еси наказание, и отвергл еси словеса Моя вспять (Пс. 49:16, 17). Когда Бог ясно повелевает: покайтеся, приближися бо царство небесное (Матф. 4:17), и еще: подвизайтеся внити сквозе тесная врата (Лк. 13:24), а слышащий это не только не хочет каяться и понудить себя идти тесными враты, но проводит все дни жизни своей в великом нерадении, прилагая к прежним грехам каждый час другие, и тело свое покоит и утешает больше чем потребно и даже больше, чем пристойно, — что и служит признаком широкаго и пространнаго пути, ведущаго в пагубу, а не теснаго и прискорбнаго вводящаго в живот вечный; то не очевидно ли, что таковый завергает вспять, то есть презирает словеса Божии, и творит свои хотения, или лучше сказать, хотения диавола? Да и св. Давид так изображает завергающаго слова Божии вспять: аще видел еси татя, текл еси с ним, и с прелюбодеем участие твое полагал еси. Уста твоя умножиша злобу, и язык твой сплеташе льщения. Седя на брата своего клеветал еси, и на сына матере твоея полагал еси соблазн. Сия сотворил еси, и умолчах, вознепщевал еси беззаконие, яко буду тебе подобен: обличу тя, и представлю пред лицем твоим грехи твоя. Разумейте убо сия забывающии Бога, да не когда похитит и не будет избавляяй (Пс. 49:18—22). Видишь ли, как таковый забыл Бога и достоин приять большее наказание, чем безбожники, совсем Бога не ведающие? Ибо познавши Бога, как говорит Апостол, он не как Бога славит Его, но паче поносит Его, делая дела диавола. Почему есть враг Божий, хотя и кажется вернейшим учителем божественных догматов и православнаго богословия. Впрочем и это, чтоб таковый верно возвещал божественные догматы и богословствовал, невозможно. Ибо как возможно, чтобы право и чисто умствовал тот ум, который омрачен оскверненною совестию? Только тот, кто разрешился от дел диаволих и всегда содержит в памяти Бога, может верно возвещать тайны Божии, как не вяжемый более делами диавола, от коих когда бы избавиться и нам всем и улучить царствие небесное, во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки. Аминь.

Из Слова 11

Апостол говорит; идеже в вас зависти и рвения и распри, не плотстии ли есте? (1 Кор. 3:3). Плотской же и душевен человек не приемлет яже Духа Божия, юродство бо ему есть (1 Кор. 2:14). Но кто не приемлет Духа Святаго, тот, явно, и не имеет сего Духа в себе; а кто Духа Святаго не имеет, тот и не Христов, как утверждает тот же Павел, говоря: аще кто Духа Христова не имать, сей несть Егов (Рим. 8:9).

Слышал, кто Христовы и кто антихристовы? — Можешь отсюда наверное заключить, что внимательные легко могут распознавать добрых и злых. А невнимательные не только других людей, но и самих себя не знают. Ибо когда кто так опутывает себя заботами и хлопотами о житейском, как бы был безсмертен в этом мире, день и ночь занят бывает одними мирскими делами и всякие изобретает способы, как бы побольше разбогатеть, и при этом строит домы добрые и многоценные, набирает множество слуг, коней и мулов, накупает серебряных сосудов, златотканых одежд, дорогих ковров и всякое другое доставляет себе плотское наслаждение и успокоение, то скажи мне, можно ли показать, что такой знает самого себя? — Нет, чадо мое духовное, нет, наверное не знает он ни себя самого, ни того что делает. Знает он себя лишь настолько, чтоб сказать, что это он, а не другой кто; но дела его показывают, что он не знает, что он такое есть, не знает своего душевнаго состояния и не понимает, что делает. Он так живет, как бы был безсмертен; устами говорит: мы нынешни, а не завтрешни; и тут же на деле заготовляет всего так много, что того не израсходуешь и в десятки лет; гласно исповедует, что блага мира сего ничто, а между тем за маленькую какую–либо и ничтожную вещь заводит споры и ссоры с братиями своими; философствует, что он пыль и прах, а между тем всегда одевается пышно, показывая тем, что он гораздо выше всех других людей; слышит Божественное Писание, которое говорит: горе сластолюбствующим и ласкосердствующим на постелях мягких (Иезек. 16:49; Амос. 6:4), а сам со всею заботливостию назирает, чтобы кровать его была самая великолепная, постель самая пышная и стол обиловал всякаго рода дорогими яствами. И это выказывает он не только пред подобными ему мирянами, но и пред монахами бывающими у него, которые не только не дивятся всему этому, а напротив жалеют о тех, кои имеют то, и оплакивают их неразумие, видя, как они величаются тем, от чего следовало бы им наипаче приходить в стыд, именно, что, тогда как братия их бедные или, лучше сказать, сам Христос, алчут и жаждут, они всячески утешничают и, что еще хуже, не чувствуют, что поступая так, они свидетельствуют о себе, что суть немилосердые лихоимцы и онеправдователи бедных. Скажи же мне теперь, можно ли согласиться, что такой человек знает самого себя, знает, в каком состоянии находится по душе и каким страстям порабощен? Никак нельзя. Нет, не знает он себя, хоть и может ему казаться, будто знает. Но тот, кто не знает самого себя и своего состояния, как может познать другаго и страсти его? Как можно, чтоб слепой мог разсмотреть другаго и познать, слепой он или видящий? Нет, нет; это невозможно.

Из Слова 16

Эти три, — сластолюбие, сребролюбие и славолюбие, — порабощают человека диаволу. И христианин, предающийся плотским сластям, уже не Христов есть раб, а раб греха и диавола; также христианин, обладаемый сребролюбием и любящий деньги, уже не христианин, а идолопоклонник, как говорит божественный Павел; равно и тот, кто любит славу человеческую, не христианин есть истинный, а некий изрядный воин диавола. Кто обладаем или каждою из сил страстей, или одною какою из них всецело, тот не имеет общения с Богом — Пресвятою Троицею, Отцем, Сыном и Святым Духом, хотя бы он постился, совершал бдения, спал на голой земле, и всякое другое нес злострадание, хотя бы имел всезнание и мудрость. Для сего потребно ему прежде в духе освобождену быть от сих страстей Христом Господом, Который говорит: аминь, аминь глаголю вам, яко всяк творяй грех, раб есть греха. Раб жене пребывает в дому во век (Ин. 8:34). Дом сей есть царствие небесное. Видишь страшное определение Спасителево?! Аще убо Сын вы свободит, воистину свободни будете, присовокупляет к тому Господь (Ин. 8:36). Итак когда освобожден будет кто от оных трех страстей, тогда да поет, тогда да покланяется славя Бога, тогда да молитвы деет, как соделавшийся уже истинным христианином и рабом Христовым. Великой сподобляется он милости. Ибо воистину кто порабощен трем оным тиранским страстям или хоть одной из них, тот хотя бы и хотел, не может сам освободить себя от них, потому что освобождение сие в руках Иисуса Христа, Сына Божия и Царя, по власти, какую получил Он от Бога Отца своего, чрез крест и смерть Им подъятыя, как сам удостоверил Он по воскресении: дадеся Ми всяка власть на небеси и на земли (Мф. 28:18).

Прибегнем же к Освободителю всех, Христу Господу, яко к единому власть держащему, всякия употребляя меры к тому, чтоб сподобиться освобождения от тех трех страстей; станем поститься, молиться, подавать милостыни, чтоб увидел Бог, как искренно желаем мы свободы себе, и усердно ищем ея, делая такия дела ради ея, и увидев то, даровал нам желанную свободу Он, желатель милости. Признак такой свободы есть ненависть к тем страстям, — такая, что свободившийся от них гнушается ими, как мерзостию, которая отвратительнее для него всякой вещественной мерзости. Итак доброе дело есть петь, молиться, поститься, совершать бдения, подавать милостыни, держать себя в уничижении, стать нищим, любве ради Христовой.

Из Слова 19

Все почти стыдятся людей немощных и бедных, — царь земной и смотреть на них не хочет, вельможи отвращаются от них, богачи презирают их. Если случится как нибудь встретить таковых на пути, их обходят, внимания не обращая на них, как на ничтожности, и никто на мысль даже не принимает, чтоб было хорошо войти с ними в сообращение. А Бог всеблагий оставил сильных, мудрых и богатых мира, и избрал немощных, немудрых и бедных, по великой и неизреченной благости Своей. И кто доволен к тому, чтоб заодно это достойно возблагодарить Его?! Сей Бог, Коему служат тьмы ангелов, Который носит всяческая глаголом силы Своея (Евр. 1:3), величия славы Коего никто стерпеть не может, сей самый Бог благоволил соделаться и отцем, и братом и другом таких отверженных, и принять плоть человеческую, чтоб стать подобным нам во всем, кроме греха, и сделать нас причастниками и наследниками Своей славы и царства Своего. О, сколь велика и богата благость, сколь неизреченно снисхождение к нам Владыки нашего Бога!

Другой перевод:

Люди отвращаются их (т. е. немощных, немудрых, бедных), земной царь не переносит их вида, начальствующие от них отворачиваются, богатые их презирают и, когда встречают их, проходят мимо, как будто бы они не существовали, и общаться с ними никто не считает желаемым, а Бог, Которому служат бесчисленные множества ангелов, все содержащий словом Своей силы, Кого великолепие непереносимо для всех, не отказался стать отцом и другом и братом этих отверженных, но захотел воплотиться, чтобы стать подобным нам по всему кроме греха и сделать нас причастниками Своей славы и царства.

[Цит. по Архиепископ Василий (Кривошеин). Преподобный Симеон Новый Богослов и его отношение к социально-политической действительности своего времени]

Из Слова 21

Все вещи, сущия в мире сем, создал Бог обще для всех людей, как–то: солнце, от коего получаем свет, воздух, коим дышим, пастбища для скотов в лугах и на горах и другое все обще всем, чтоб каждый пользовался тем на свою потребу, а не завладевал, как господин. Но превзошло в жизнь нашу, как тиран какой, любоимание, и то, что Господь Бог дал обще для всех, разделило одним рабам своим, состоящим в его власти, иным таким способом, другим — другим, обгородив участки оградами и башнями, с вратами и запорами, а прочих всех лишило пользования благами, кои Бог дал обще всем. И говорит еще оно развращенное: я госпожа всего и всем владею, все мое, а не обще, и спорит, будто оно никого не неоправдывает. А слуги и угодники этой тиранки, т. е. любоимания, бывают обыкновенно не господами и владыками тех вещей и денег, а их рабами и стражами. Как же теперь могут быть сочтены милостивыми, питателями Христа, делающими дело, достойное награды те, которые малость некую иждивают из так зле собранных денег и вещей, или хоть и все раздадут бедным, по страху мук, или в надежде получить в тысячу раз больше розданнаго, или от стыда пред самыми теми бедными людьми, которых так много всегда презирали и обижали? Нет, не будут они сочтены милостивыми, ни питателями Христа, ни сделавшими дело достойное воздаяния. Но, как я часто говорю, им надобно до конца жизни своей каяться, плакать и стенать и прочия совершать дела покаяния, за все вещи, которыя они удерживали столько времени в своей власти, не давая ими пользоваться братиям своим в нуждах их.

О, несмысленный! Что принес ты в мир сей? И сотворил ли ты что–либо из того, что видишь в нем? Не нагим ли вышел ты из чрева матери своей? Нагим выйдешь ты и из настоящей жизни, и обнаженным от всего предстанешь ты пред судилище Мое. За какия же это собственности требуешь ты от Меня награды? И какими это собственными вещами оказывал ты милость братиям своим, а чрез посредство братий Мне, создавшему все не для тебя одного, но обще для всех? Или думаешь, что Я желаю сам чего–либо из этого, или приемлю дары, подобно неправедным и сребролюбивым судьям людским? (По малосмыслию твоему можно ожидать, что ты и это подумаешь). — Это все (т. е. дела милосердия к бедным) заповедаю Я и повелеваю, не потому, чтоб Я желал иметь какия–либо вещи от вас, но потому что желаю иметь вас самих; не для того, чтобы взять что–либо из вашей собственности, но для того, чтоб избавить вас от осуждения, которому вы имеете подвергнуться из–за него. — Не подумай же, брат мой, что Бог беден и имеет нужду в нашем достоянии, чтоб питать бедных, и потому повелевает нам быть к ним милостивыми, и сколько сил есть, исполнять сию заповедь. Не так, брат мой, не так. Но человеколюбивый Господь то, что внесено в жизнь нашу диаволом чрез любоимание на погибель нашу, это самое хочет посредством милостыни обратить во спасение нам. Диавол усоветовал нам усвоять себе, считать своею собственностию и для себя сокровиществовать то, что Бог создал для общаго всех людей употребления, чтоб чрез такое любоимание привить к нам два греха и сделать нас повинными вечному мучению: первый — грех безсердечия и немилосердия, а второй — грех упования на имущество свое, а не на Христа. Ибо кто имеет запрятанныя деньги, тому невозможно веровать и надеяться на Бога. Это видно из того, что сказал Христос и Бог наш: идеже есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше (Мф. 6:21). Итак пусть и раздаст кто бедным запрятанныя у него деньги, ему не за что получать награду, напротив он ответен за то, что неправедно заставлял их терпеть лишения доселе; и не только за это имеет он дать ответ, но и за тех, которые померли во время его жизни от алчбы и жажды, которых он мог напитать и не напитал: он запрятал достояние бедных и оставил их умирать от холода и голода, почему будет сочтен убийцею всех тех, которых мог он напитать и не питал.

Но благий и человеколюбивый Господь наш, желая избавить нас от такого осуждения, заповедал нам раздавать стяжанное, и чтоб заохотить к тому, изъявляет готовность снизойти сей нашей немощи любоимания и не подвергать нас осуждению за то, что удерживали принадлежащее всем, и не только это, но соглашается признать имение наше собственно нашим и за раздаяние его обещает воздать не десятерицею, а сторицею, — все для того, чтоб только расположить нас раздавать доброхотно, с веселым лицом. Сия доброхотность требует, чтоб мы не считали имения своего собственным, а думали, что его дал в руки наши Бог для призрения сорабов наших Богу — христиан, чтоб мы доставляли им нужное с радостию и готовностию, а не с печалию, и как бы с некою нуждою и насилием.

И вот еще почему с радостию должны мы опорожнять свои сокровищницы, с таким тщанием набиваемыя и с такою опасливостию хранимыя, в надежде получить истинное обетование Христово, в коем обетовал Он за все воздать сторицею. Бог знает, что мы совсем завладены похотию любоимания и одержимы маниею к богатству, так что нам разстаться с ним и отцепиться от него крайне трудно: отчего если случится кому потерять его по каким–либо причинам, то он не рад бывает и самой жизни. Зная сие, Он и употребил сообразное с нашею немощию врачевство, обещая воздать нам за то, что раздадим бедным, сторицею, чтоб только расположить нас к такому раздаянию и чрез то прежде всего избавить от осуждения за страсть любоимания, а потом отучить возлагать надежду свою на богатство и освободить души наши от тяжких его уз; по освобождении же от них дать нам простор безпрепятственно исполнять заповеди Христа Господа и работать Ему со страхом и трепетом, не с тем, чтоб Богу сделать какое–либо одолжение, но с тем, чтоб самим от Него получить сию самую милость и благодать — быть рабами Его и служить Ему истинно.

И другим способом невозможно нам спастися. Богатым прежде всего надлежит по заповеди отложить богатство свое, как тяжелую ношу, препятствующую вести истинную о Христе жизнь, а потом взять крест на рамена свои и последовать Христу Господу. Ибо нет возможности, чтоб понес кто–либо то и другое, т. е. и богатство и крест. Но те, которые не связаны многоиманием, а довольствуются тем одним, что необходимо для поддержания жизни, нередко же и в этом терпят недостаток, — никакого не встречают препятствия, когда восхотят шествовать путем тесным и прискорбным: им нужно только приложить доброе произволение, чтоб тесное шествие их было богоугодным шествием, и продолжать его с терпением и благодарением, — и праведный Бог введет их в царство Свое вечное и утешит всеблаженным в оном покоем.

Но если кто раздаст все имение свое бедным, а потом не станет бороться благодушно со всякаго рода искушениями и скорбями, которыя за тем последуют, и не будет переносить всего не только безропотно, но и с благодарением, — тот, не уразумев спасительности сделаннаго им шага, малодушием своим сам губит плод дела своего. Ведать нам надлежит, что как железо, крепко заржавевшее, не может быть отчищено и приведено в надлежащий свой вид, если не вложишь его в огонь и не обколотишь хорошенько молотами: так и душа, запятнавшаяся скверною греховною, не может иным образом очиститься и восприять прежнее свое благообразие, если не подвержена будет многим искушениям и не внидет в пещь скорбей. Посему–то и Господь наш Иисус Христос после того как сказал: продаждь имение свое и даждь нищим, прибавил: и ходи в след Мене, взем крест (Мр. 10:21). Под крестом, который повелевается взять, разумеются здесь скорби, кои надлежит принимать благодушно и претерпевать с благодарением. Итак, никакой не получат пользы от раздаяния имения своего те, которые, раздав его бедным, не претерпят потом до конца искушений, скорбей и печалей Бога ради. И Христос Господь не сказал: в раздаянии имений ваших стяжите души ваши, а — в терпении вашем (Лк. 21:19). Что раздать имение свое бедным есть дело доброе и спасительное, это не требует доказательства; но одно это доброе дело не может сделать человека совершенным по Богу, без претерпения искушений. Что так есть воистину и что так Богу угодно, послушай, что говорит Христос, — кроме слов Его к богатому, приведенных выше: продаждь и раздаждь, — и ходи в след Мене, взем крест, где под крестом, как мы сказали, указывает Он на искушения и скорби. Царствие небесное, говорит Он, нудится и нуждницы восхищают е (Мф. 11:12), и ни одному верному нельзя войти в него другим способом, как тесными вратами искушений и скорбей. Внидите, говорит, узкими враты (Мф. 7:13); что св. Апостолы истолковали так: яко многими скорбми подобает нам внити в царствие Божие (Деян. 14:22). Дающий от имений своих бедным, а скорбей не претерпевающий, надеясь получить за то награду, великую испытывает радость и довольство, и от этого может случиться, что иногда впадет он в тщеславие и тем погубит мзду свою. А тот, кто раздавая имение свое бедным, с благодарностию претерпевает все скорбное и безропотно переносит всякия искушения, которыя его преследуют, который чувствует всю горечь и тяготу прискорбностей, и однакож хранит свой помысл твердым и непоколебимым, таковый и здесь в настоящей жизни, и там в жизни будущей великое получит воздаяние, так как он подражает страстям Христовым, и терпя терпит Господа в дни скорбей и искушений, его теснящих.

Сего ради умоляю вас о Христе, братия мои, восподвизаемся, по слову Господа нашего Иисуса Христа, внити в царствие небесное узкими враты, т. е. отсечением плотскаго мудрования и своей воли. Если не умертвимся плоти, ея похотям и желаниям, то не можем обрести покоя и свободы от злых дел, которая водворяется в нас благодатию Всесвятаго Духа при усиленной с нашей стороны борьбе со страстьми и похотьми, к успешному ведению которой много способствует раздаяние имений. Когда раздаешь ты, брате, имение и деньги свои на бедных, делаешь доброе и богоугодное дело, но вместе с тем сам избавляешься от томительных забот и попечений об этих тленных вещах, и ум твой успокоивается от неизбежных по поводу их развлечений. Хвалю тебя за такое доброе действование, что раздаешь привременное и тленное добро свое, чтоб получить вечное и нетленное. Но надобно еще отбросить и всякое мудрование плотское, как разбрасываешь ты достояние свое, и облещись в светлое одеяние благодати Святаго Духа. А этому нельзя быть иначе, как всегдашним исполнением заповедей Христовых и перенесением скорбей. Когда душа находится под тяжестию скорбей и утесняема бывает искушениями, то подвигается на слезы, а слезы очищают душу и делают ее жилищем Всесвятаго Духа. Почему я и твержу, что недостаточно для спасения только раздать имение свое; надобно еще, как разбрасываешь деньги свои, отбросить и всякое мудрование плотское и душу свою одеять благодатию Святаго Духа; коротко выражаясь, надобно всего себя принесть в жертву Богу и душею и телом: тело свое надо упражнять телесным деланием в подвигах добродетели, приобучая себя ко всяким прискорбностям ради Бога, чтоб благодушно претерпевать горькость поста, тяготу бдения, суровость воздержания и всякое другое телесное злострадание; а душу обучать страху Божию благоговеинством в духе, заставляя ее мудрствовать, что подобает мудрствовать, и всегда помышлять о том, что относится к вечной жизни, быть тихою, смиренною, кроткою, сокрушенною и умиленною, да плачет и слезы проливает день и ночь, испрашивая себе молитвою свет и благодать Святаго Духа, обыкновенно приходящую в душу чрез посредство теплаго покаяния, после того как очистится она многими слезами, без которых невозможно ни одеянию души убелиться, ни взойти ей на высоту созерцания. Ибо как обыкновенную одежду, когда она запятнается и испачкается, нельзя убелить иначе как полосканием в воде и трением руками и ногами; так и одеяния души, когда она запятнается и осквернится грехами, нельзя иначе очистить, как многими слезами и терпением искушений и скорбей.

Все те, которые соделываются сынами Божиими по благодати чрез святое крещение, всеконечно суть последнейшие и беднейшие в мире сем: ибо ничего не хотят от мира сего.

Другой перевод:

Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит. Однако страсть к стяжанию, проникшая в жизнь, как некий узурпатор, разделила различным образом между своими рабами и слугами то, что было дано Владыкою всем в общее пользование. Она окружила все оградами и закрепила башнями, засовами и воротами, тем самым лишив всех остальных людей пользования благами Владыки. При этом эта бесстыдница утверждает, что она является владетельницей всего этого, и спорит, что она не совершила несправедливости по отношению к кому бы то ни было. С другой стороны, слуги и рабы этой тиранической страсти становятся не владельцами вещей и денег, полученных ими по наследству, но их дурными рабами и хранителями. И если они, взяв что-нибудь или даже все из этих денег, из страха угрожаемых наказаний или в надежде получить сторицею, или склоненные несчастиями людей, подадут находящимся в лишениях и скудости, то разве можно считать их милостивыми или напитавшими Христа, или совершившими дело, достойное награды? Ни в коем случае, но как я утверждаю, они должны каяться до самой смерти в том, что они столько времени удерживали (эти материальные блага) и лишали своих братьев пользоваться ими.

Дьявол внушает нам сделать частной собственностью и превратить в наше сбережение то, что было предназначено для общего пользования, чтобы посредством этой страсти к стяжанию навязать нам два преступления и сделать виновными вечного наказания и осуждения. Одно из этих преступлений — немилосердие, другое — надежда на отложенные деньги, а не на Бога. Ибо имеющий отложенные деньги не может надеяться на Бога. Это ясно из того, что сказал Христос и Бог наш: «Где, — говорит Он, — сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Поэтому тот, кто раздает всем из собранных себе денег, не должен получать за это награды, но скорее остается виновным в том, что он до этого времени несправедливо лишал их других. Более того, он виновен в потере жизни тех, кто умирал за это время от голода и жажды. Ибо он был в состоянии их напитать, но не напитал, а зарыл в землю то, что принадлежит бедным, оставив их умирать от холода и голода. На самом деле он убийца всех тех, кого он мог напитать.

[Цит. по Архиепископ Василий (Кривошеин). Преподобный Симеон Новый Богослов и его отношение к социально-политической действительности своего времени]

Слово 23

Трем страстям бывают порабощаемы люди: сребролюбию, славолюбию и сластолюбию.

Всякий человек, раждающийся в мир сей, трем бывает раб страстям: сребролюбию, славолюбию и сластолюбию. Это потому, что он не знает или забывает, что мир сей есть место осуждения и праведнаго, но снисходительнаго наказания за первое преступление прародителя нашего Адама, и что одна смерть есть упокоение от мучительных тягостей мира. Почему, не видя впереди смерти и думая, что только и жизни есть, что настоящая, он с самого начала сей жизни начинает собирать деньги и вещи, чтоб жить без бедности и печали; успевая же умножить современем свое имущество, хочет быть почитаем и славим; а вместе с тем, как еще только приходит в возраст, взыскивает наслаждения удовольствиями, но как чувственный, взыскивает чувственнаго, как видимый — видимаго, как временный — привременнаго. Ибо ограничивающийся видимым не станет воззревать в невидимое; как наоборот живущий в невидимом не подумает воззреть на видимое. Но всякий раждающийся в мир сей видимый, если не будет научен другим кем, не знает, что есть еще, кроме видимаго, и невидимое; и не только этого невидимаго не знает, но не знает видимаго, не знает, что и сам он преходящ и привременен, и создан не для того, чтоб навсегда пребывать в этой жизни, а предназначен для другой, будущей и вечной жизни, в сем же мире находится для того только, чтоб воспитаться, предустроиться и приготовиться для той жизни — будущей.

Знать нам надлежит, что, если случится кому быть пленену этими тремя страстями, то после, хоть бы и захотел, не может освободиться от них сам собою, но имеет нужду в высшей помощи и силе, чтоб избавиться от них: подобно тому, как птица, попавшись в крепкия сети, не может высвободиться из них, сколько ни бейся она крыльями своими. Эти три страсти точно суть сети и тенета диавола, запутываясь в которыя попадает человек во власть его; и если кто умрет, будучи порабощен им, то пойдет прямо туда, где и диавол, поработивший его себе чрез них. Имже бо кто побежден бывает, сему и работен есть (2 Петр. 2:19). Такую великую силу над нами имеют сии страсти и потому, что предметы их мы всегда видим пред глазами своими, и потому, что они кажутся крайне необходимыми в мире сем, и потому, что услаждают и сластию сею влекут к себе желания человека и, возбуждая в нем похоти, побеждают собою, а потом убеждают сего, побежденнаго ими, думать, что за тем только и родился он в мир сей, чтобы наслаждаться ими одними.

Случается, что иной с самаго начала жизни не бывает увлечен этими тремя страстями; впрочем до конца жизни не может и он сохранить себя непобежденным ими, но мало–по–малу современем побеждается и он, если не поспешит занять сердца своего ничем высшим и сладостнейшим. У христиан сие достигается тем, что они заранее облекаются во всеоружие Божие, сильное, разнообразное и многоприменительное, которое есть сам Христос, от полноты Коего приемлют они умную некую силу, и причащаются таким образом от Него животворящим душу причащением. Ибо, которые во Христа крестятся, во Христа облекаются, и начинают жить силою Его. Кто хранит сию благодать, тот силен бывает пребыть непорабощенным от тех трех страстей: ибо для него явны другия истинныя блага, для которых он родился в мир сей; и не только явны, но он и вкушает их, и услаждается ими с такою сладостию, какой не доставляют и не могут доставить блага мира сего.

Если случится кому из христиан увлечься сими страстями и поработиться им, тому надлежит опять прибегнуть ко Христу Господу и умолять Его; надлежит представить и ходатаев за себя, ища не того одного, чтоб прощены были ему грехи сии, но паче того, чтоб избавиться от рабства сим страстям, так как сам собою он, хотя бы и хотел, освободиться от них не может. Вместе с тем, как освободится он от сих страстей, дано ему будет удостоверение, что и грехи его все, из–за них совершенные, прощены ему; и силу восприимет он, чтоб не падать более в подобные грехи. Такова сила веры нашей, таков закон жизни о Христе Иисусе! И это так непреложно, что Карфагенский собор в 125 правиле своем постановил: «аще кто речет, яко благодать Божия, которою оправдываются во Иисусе Христе Господе нашем, действительна к единому токмо отпущению грехов уже содеянных, а не подает сверх того помощи, да не содеваются иные грехи, таковый да будет анафема».

Что же это за рабство и что за тиранния сих трех страстей? Это сила некая диавольская, скрытная, незаметно действующая, которая приводит душу в такое состояние, что она страдает сими тремя страстями, а между тем думает, что оне хороши, покоят ее и радуют, и избавляют от скорби и печали. Сама она недовольна к тому, чтобы понять скрытый здесь обман диавольский, если не будет просвещена свыше от Бога. С нею тоже бывает, что с иною беременною женщиною, которой захочется поесть какой–либо смрадной и отвратительной пищи, которую она одна находит вкусною и приятною. Ибо диавол всячески ухищряется, чтоб не было признано, что это он все делает скрытно и посредством сих трех обольщает и обманывает человека, заразившагося ими, не знающаго однакож таинства христианства.

Таинство же христианства есть сие, что мысленная сила Божества Христова, или божественная благодать входит внутрь крещаемых душ, веры ради, а не за добрыя дела, и производит в них такое изменение, что они не имеют уже более любви ни к богатству, ни к славе, ни к удовольствиям, показывая им, что если любили они их прежде, то не сами от себя, а по обольщению и действию диавола. В те же души, которыя бывают порабощены сим страстям после крещения, невозможно войти опять такой благодати Божией иначе, как посредством истиннаго покаяния, чистосердечной исповеди, многих слез и воздыханий из глубины души. Все сие опять возвращает благодать Божию в души, из коих она удалилась было, как говорит и святой Григорий Нисский: «уканувшая слеза равносильна купели и болезненное воздыхание возвращает благодать удалившуюся на время». Тогда злые и нечистые бесы, производящие в душах эту безсмысленную и безсловесную любовь к тем трем страстям, втягивающие в нее и в ней держащие, не могши стерпеть мысленной благодати Всесвятаго Духа, опять подаемой душам чрез таинство покаяния, убегают, и христианин делом познает свободу, какую дарует Христос Господь прибегающим к Нему и ищущим у Него помощи, и неперестает уже благодарить Спасителя своего, благоволившаго и на нем исполнить обетование Свое: аще Сын вы свободит, воистину свободни будете (Иоан. 8:36). Получив же такую свободу Христову и причастившись божественных таин тела и крови Его, бывает он потом едино с Господом; и освятившись таким образом, если имеет деньги, имеет их, как бы не имел, потому что начнет почитать их тем, что оне есть, т. е. прахом земным, и если имеет славу, то и ее имеет, как бы не имел, и если имеет жену, имеет ее, как бы не имел, как внушает Апостол: да имущии жены якоже не имущии будут… и требующии мира сего, яко не требующе (1 Кор. 7:29, 30). И еще: мне же да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иисуса Христа, имже мне мир распяся, и аз миру (Гал. 6:14). Сказав: имже мне мир распяся, Апостол показывает, что, еслиб не пришел Господь, не сделался человеком и не принес Себя в жертву за нас, и еслиб не благоволил Он так устроить, чтоб всякий верующий в Него, преисполняясь освящения чрез приятие благодати Его, освобождался от уз мира; то никто никогда и не освобождался бы от них, т. е. не освобождался бы от тех трех страстей, — ибо оне суть узы мира, — и все бы погибали, ибо другаго пути ко спасению нет и быть не может.

Кто не испытал того, что мы сказали, не знает того и не хочет познать, тот всуе почитает себя верующим во Христа, всуе носит имя христианина. Христос ничтоже не пользует его (Гал. 5:2). Ибо в таком случае он еще хуже грешит и большую над собою власть дает диаволу, чтоб одолевал его. Тщетен пост его, потому что и при нем поднимаются против него страсти греховныя и паче подавляют его. И когда поет он, или молитву деет, диавол с большою дерзостию и насилием поемлет ум его от предстояния Богу, так как он обычно предстоит Богу без должнаго внимания, без страха и благоговеинства, — и заставляет его помышлять о вещах пустых, а нередко и срамных, и им более внимать, нежели молитвам, произносимым устами его. Опять если милостыню творит он, пропадает она даром. Кто подает милостыню, а между тем не видит, чтоб душа его была разрешена, имела покой и свободу от уз сребролюбия, славолюбия и сластолюбия, у того очевидно милостыня безплодна, и попусту тратит он то, что раздает. Кто настоящим образом подает милостыню, тот за нее получает от Бога великую милость, которая есть здравие души; здравие же души что другое есть, как не свобода и покой от тех трех язв?

И царствие небесное из душ, отходящих из сей жизни и переходящих туда, те только принимают, которыя оказываются здравыми. Врачебница для разслабленнаго и болезненнаго естества нашего устроена здесь на земле, и корни (врачебные) царства небеснаго находятся здесь же на земле. Но и врачебница, и врач и врачевство — все Христос Господь. Почему, если здесь еще в настоящей жизни не внидет в душу Христос и не воцарится в ней, то не оздравеет она, и нет ей надежды спасения, заключен для ней вход в царство небесное. Надлежит человеку здесь на земле родиться свыше от божественной благодати, и тогда возможет он увидеть царствие Божие. Кто не видит в себе царствия небеснаго, т. е. не видит, что в нем царствует Бог, тот не родился еще свыше от божественной благодати, и надлежит ему всячески взыскать того, чтоб родиться свыше, да узрит царствие Божие еще здесь на земле.

Смотри еще, какое различное бывает проявление владычества этих трех тираннических страстей: сребролюбия, славолюбия и сластолюбия. Ибо иной между людьми бывает сребролюбив, иной славолюбив, а иной сластолюбив, и никого нельзя найти, кто бы один имел все эти страсти в превосходной степени, но обыкновенно всякий обладаем бывает преимущественно одною из них, имея в тоже время по частичке и от других двух. Но это не мешает однакож ему, угождая одной своей страсти, приносить ей в жертву другия. Так сребролюбец, ради умножения стяжания, презирает и славу и удовольствия: славу презирает, когда, ни во что ставя стыд и срам, не колеблется извлекать выгоду из того, что срамно и всеми презираемо, и притом самым безстыдным образом; удовольствия презирает, чтоб не иждивать на них денег, над коими трясется. Славолюбец для славы презирает и деньги и удовольствия: деньги расточает без разбору, только чтоб его славили и хвалили; и в удовольствиях опять себе отказывает, чтоб не посрамиться и не подпасть осуждению и безчестию. Сластолюбец для удовольствия презирает и деньги и славу: деньги блудно расточает на утехи и удовольствия сладострастия; славу и честь охотно попирает, лишь бы удовлетворить срамной похоти и вкусить сей сласти низкой, какими бы безчестными делами сие ни достигалось.

Заметь притом, что ни один из этих трех не хочет отвратиться от обладающей им страсти, покаяться и исправиться, страхом ли вечных мук станешь вразумлять его, или представлять ему утешение царства небеснаго: он и над адом смеется, и царство небесное презирает.

И что еще бывает? Сребролюбец пересмеивает славолюбца и сластолюбца: славолюбца за то, что не берется извлекать выгоду из вещей низких и безчестных; сластолюбца за то, что на пустыя и мимолетныя сласти расточает имение свое и богатство. Славолюбец пересмеивает сребролюбца и сластолюбца: сребролюбца — за то, что без разбора берется извлекать выгоду из вещей низких и безчестных; сластолюбца — за то, что бросает себя лицем в грязь из–за минутнаго удовольствия и покрывает себя безчестием. Сластолюбец пересмеивает славолюбца и сребролюбца: славолюбца — за то, что из–за пустой славы, чтоб тень некая безчестия не пала на него, отказывает себе в удовольствии и томит себя целомудрием; сребролюбца — за то, что мучит себя воздержанием и довольствуется малым, чтоб только не тратить безполезных денег. Так каждый, обладаем будучи своим демоном, осуждает бесщадно других, не обращая внимания на свою страсть, чтоб на большую быть осуждену муку, по двум этим причинам, — и за то, что предается своей страсти, и за то, что осуждает других, когда сам виновен в подобном же.

Итак помолимся Христу Господу, единой надежде нашей, да избавит Он нас от этих трех язв и да освятит чувства наши, чтоб, слушая божественныя словеса, научились мы безстрастно смотреть на вещи, и собираясь вместе беседовали о том более, что ведет к покаянию и сокрушению, а не к охулению других и осуждению. Ибо если не исцелимся мы от этих болезней душевных, то тщетна вера в нас, тщетно благочестие, тщетны пост, молитва и милостыня. Все это бывает для здравия души нашей. Если же душа наша все остается нездравою, то к чему все это? И что за вера у нас во Христа? Ибо кто как должно верует во Христа, тот имеет жизнь вечную в себе, которая есть благодать Господа нашего Иисуса Христа. Кто же верует во Христа, а жизни вечной в себе не имеет, того тщетна и безполезна вера. Да взыщет же таковый — восприять жизнь вечную, т. е., божественную благодать, чтоб дознано было, что истинно верует во Христа. Кто не имеет благодати Христовой, тот есть от части диавола, как неверный, потому что не есть от части Христа. Ибо как жизнь вечная, т. е. божественная благодать, познается из веры, так и вера познается из восприятия жизни вечной. Каковую да сподобимся получить и мы еще здесь — в настоящей жизни, чтоб быть причастными оной и во веки веков, благодатию Господа нашего Иисуса Христа, в Котораго веруем. Аминь.

Из Слова 24

Премудрый и всеблагий Бог, для бытия в мире сем, создал отца и сына, но не раба и наемника. Ни первый отец наш не был рабом, или наемником, ни первый сын. Ибо кому бы они были рабами и наемниками? Рабство и наемничество явились уже после: рабство произошло от вражды людей между собою, по коей начали воевать друг против друга, и друг друга порабощать; а наемничество от бедности и недостатков, кои одолевать начали слабейших по причине жадности и корыстолюбия сильнейших. Таким образом и раб и наемник произошли от греха и зла, воцарившихся среди людей: ибо без насилия и бедности ни рабом никто бы не был, ни наемником. Кому придет желание быть ими, когда рабы и наемники не то делают, что хотят и что им нравится, но то, что хотят их господа? Причиною сего — диавол, злая умная сила, от Бога отступившая. Он развел злобу между людьми и обольстил их полюбить ее. И вот они вооружаются друг на друга, думая, что удовлетворяют своим желаниям; и не видят, что тем диаволу работают и у него состоят в рабстве. Эти попрания друг друга, эти хищения и захваты и всякия неправды суть дела сего рабства. Вступившие в сей чин рабства делаются безчеловечными, гордыми и совсем безчувственными. Не чувствуют они никакого к другим сострадания, не чувствуют и своего бедственнаго положения, того, что состоят на работе и в рабстве у диавола. Не чувствуя же сего, не желают избавления; не желают, — и не ищут его. И все таковые, язычники ли они и безбожники, неверные или верные христиане, по причине сего рабства диаволу суть часть диаволова, далеко отверженные от Бога, не могущие пребывать в дому Его во веки.

Великая потребна сила, чтоб освободить их из рук диавола, поработившаго их и держащаго в своем рабстве. И другой такой силы нет и быть не может, кроме единаго Христа Господа, Который есть сила Бога и Отца. Итак, кого Он освободит, тот воистину свободен бывает, потому что бывает чист, целомудр, благ, праведен, благочестив, человеколюбив, благоутробен, милостив, кроток, сострадателен, воздержен, — словом сказать, бывает человеком, каким ему подобает быть. Те же, которые не таковы, суть или безсловесныя животные, или демоны, хотя по внешности они православные христиане. Такие христиане паче повинны и тягчайшему наказанию; и Христос, пришедший избавить их от рабства диаволу, ничтоже пользует им, не потому чтоб Он не мог или не хотел избавить, а потому что они сами не хотят быть избавленными и не ищут Его должным образом. Сие избавление одно и есть истинная свобода, получение которой превосходит всякую силу человеческую. Почему Христос, Бог сый, и восхотел соделаться человеком, и для того одного умер, чтоб освободить людей от рабства диаволу.

Из Слова 29

Царство Христово приходит только к тем, которые понимают, в чем оно состоит. Когда же оно придет и восцарствует в них, тогда делает их равноангельными. Ибо как от преслушания первозданнаго Адама последовала на род человеческий клятва, за клятвою растление (разстройство естества), за растлением смерть: так от послушания втораго Адама пришло на род человеческий вместо клятвы благословение, за благословением нерастление (оздравление естества), за нерастлением безсмертие, за безсмертием жизнь, подобная первоначальной жизни, от Бога и в Боге; а где Бог, оттуда бежит диавол и демоны его. Так освободился и избавился род человеческий от работы диаволу чрез Иисуса Христа. Таким образом, пока не освободился еще кто от диавола, пусть и не думает, что он настоящий человек; — и лучше было бы ему не родиться.

Того, что иные не знают сами, чего просят у Бога, бывает две причины: или неведение, или нечувствие. Неоглашенный и ненаученный не понимает, что говорит, а безчувственный не чувствует, чего ищет. И какой из зажиточных подает милостыню тому человеку, который прося ее не знает, что бормочет, и презрительно относится к нему и не раз уже доказал, что нисколько не чувствует оказываемой ему милости? Так и Бог не оказывает милости тем, кои в молитвах своих суть медь звенящая и кимвал звяцаяй. А от этого крепнет царство диавола и расширяется властительство его над христианами, вследствие чего видим между христианами много лжецов, бранчивых, клеветников, клятвопреступников, завистников, скупцов, хищников, пьяниц, блудников, гордецов и подобных; много и таких, которые скрывая свои пороки, лицемерно величаются тем, что суть христиане, тогда как по сердцу суть род лукавый, безчувственный, неблагодарный, непримирительный, человеконенавистный, другоненавистный, братоненавистный, отцененавистный, чадоненавистный, за что все и сам Богу ненавистен. Горе таковым, когда и они поют псалмы Богу! Горе им, когда молятся! Горе, когда покланяются Богу! Горе, когда творят милостыню! Горе, когда приносят дары Богу! Ибо и песнь нечестивых мерзость пред Богом, молитва гневливаго и злопамятнаго — смрадное зловоние, милостыня гордаго — жертва пса, благотворение развратника и блудника — мзда блудницы, дар лихоимца — жертва нечистая и кровь свиная.

Из Слова 34

Два человека насильно принуждаются каким–либо тиранном преступить заповедь Божию. Один, убоявшись мук и истязаний, какими устрашал его тиранн, убегает и скрывается; а другой мужественно противостоит искушению, претерпев все казни и терзания, или даже и смерть за заповедь Божию. Кто из этих двух искупает время? Тот ли, кто скрывается, убежав от страданий, или тот, кто покорно предает себя на страдания и мужественно переносит их, или даже и умирает за заповедь Божию? Очевидно, что кто претерпевает страдания и не бежит даже от смерти, тот искупает время; а другой теряет вместе со временем и то, что было бы полезно для спасения души своей.

Итак, которые претерпевают в настоящей жизни скорби и искушения, ради богоугодной цели, те покупают себе вечныя блага и нескончаемое радование; чрез смерть телесную они покупают себе жизнь вечную и безсмертную вместе с безсмертным и вечным Богом. Как иной торговец, нашедши множество предметов многоценных, продаваемых однакож за ничтожную цену, поспешно с радостию даст эту цену, чтобы поскорее завладеть такими драгоценностями; так и подвизающийся за заповедь Божию с готовностию и радостию решается на смерть, веруя несомненно, что покупает себе вечныя блага этою смертию, которая в сравнении с ними ничто. Но животолюбцы, славолюбцы, плотолюбцы, сластолюбцы и богатстволюбцы не делают так; но когда бывают притесняемы каким–либо властителем, понуждающим их преступить заповедь Божию, не могут перенести гнева его и неприязни, безчестия и ущерба, какими он угрожает им, и несмысленно продав вечное и многоценное, покупают временное и тленное, и ничего не стоющее, спасение же свое, т. е. жизнь вечную теряют. Такие не как подобает деют куплю во время настоящей жизни; потому что предпочитают лучше покупать себе утешение на краткое время, какое имеют жить здесь, чтобы за то мучиться в безпредельные и нескончаемые веки.

Чтобы не пострадать и нам тогоже, будем, умоляю вас, искупать время, пока еще стоит торжище настоящей жизни; потому что дни этой жизни крайне лукавы и каждодневно воздымают неисчетныя волны сланаго моря греховнаго, которыя, обрушиваясь на нас, то исполняют души наши срамными движениями чрез сладострастие тела, то ввергают в печаль, или в гнев, чрез врагов видимых и невидимых, и как тем, так и другим покушаются совсем удалить нас от царства небеснаго. Почему, искупая время жизни своей, со всею готовностию и рвением, всецело предадим себя на одно делание заповедей Божиих и на одно стяжание всякой добродетели, да сподобимся преисполниться сокровищами благодати Святаго Духа и безопасно войти в небурное пристанище Божие и в царство Его. Таким образом избегнем мы лукавства дней сих, и по миновании их, не услышим оного страшнаго гласа, посылающаго грешников в огнь вечный, уготованный диаволу и ангелам его.

Будем искупать разумность души нашей, научая ее презирать видимыя и привременныя блага и углубляться в размышление о благах духовных и вечных. Мудрования же плотскаго будем всячески бегать, потому что оно неугодно Богу и при нем нет возможности оторваться от наслаждения привременным и вознестись умом к небесному и вечному. Мудрование плотское тому, кто порабощен ему, не дает жить по Богу, но увлекает душу его к безсловесным стремлениям плоти и всего человека делает подобным неразумному животному.

Будем искупать делающую нас присными Богу правду со всяким благоговением и разсуждением, различая праведное от неправеднаго, предпочитая добродетель пороку, и не давая места лукавому диаволу, уготовляющему погибель душе нашей. Будем всему отдавать подобающее: телу дадим пищи столько, чтобы живо было, и достаточное одеяние; душе же отдадим всю силу и все усердие, чтоб питать ее и очищать размышлением о божественных вещах, молитвою и слезами и чтением Божественных Писаний, и таким образом сделать достойною восприять божественный свет солнца правды, Бога, Который и оправдает нас благодатию Святаго Духа, и единением с Собою соделает праведными, достойными насладиться неизреченными благами царства Его.

Из Слова 38

Лихоимец будет наказан, как идолослужитель.

Из Слова 44

Диавол, как дух невещественный, со времени Адамова преступления заповеди Божией возымел некую власть и дерзость действовать на естество человеческое, и сделался очень опытным в воевании против людей. [Диавол] православных удаляет от бога худыми делами и жизнию противною православию, именно: сребролюбием, сластолюбием, славолюбием

Из Слова 48

Если желаем, братия мои возлюбленные, улучить царствие Божие, то надлежит нам иметь к тому всякое внимание и тщание, всякую ревность и подвиг, и никак не думать, что для того, чтобы спастись, достаточно нам лишь веровать в истиннаго Бога и быть православными христианами, приводя в оправдание такого мнения сказанное Господом слово: иже веру имет и крестится, спасен будет; а иже не имет веры, осужден будет (Мр. 16:16). Напротив сего–то ради наипаче и должно нам подвизаться и ревновать о том, чтобы ходить достойно звания, в которое призваны, как говорит Апостол Павел, т. е. делать дела достойныя Христа, от Коего получили имя и называемся христианами, зная, что большее получим осуждение, если не смотря на такое наименование будем жить в лености и нерадении. Посему не думай, брате мой, что спасешься с одною верою. Кая польза, аще веру кто глаголет имети, дел же не имать? Еда вера может спасти его? учит св. апостол Иаков (2:14). Послушай, что и сам Господь говорит: Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в царствие небесное: но творяй волю Отца Моего, Иже есть па небесех (Мф. 7:21). Тоже внушает и божественный Павел, говоря: Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его, мерзцы суще и непокориви, и на всякое дело благое неискусни (Тит. 1:16). Видишь, возлюбленный, как невозможно спастись кому–либо с одною верою без дел? Еслибы спасались одною только верою, то все бы люди спаслись и никто из нас не погиб бы; потому что нет человека, который бы не веровал, что есть Бог. Даже и злые демоны веруют, что есть Бог. Слушай, что сами они говорят: вем Тя, кто еси, Святый Божий (Мр. 1:24). И опять в другом месте говорили они об Апостолах: сии человецы раби Бога Вышняго суть, иже возвещают путь спасения (Деян. 16:17). Видишь, что и бесы веруют, что есть Бог? И однакож эти верующие, что есть Бог, осуждены в геенну огненную за злыя дела свои. Итак, добра есть вера, если стяжешь и дела. Иначе, как тело без души бывает недвижимо и недейственно, так и вера без дел мертва есть. И послушай, что после приведенных выше слов, — кая польза человеку, аще веру глаголет кто имети, дел же не имать? Еда может вера спасти его? — говорит св. Иаков, брат Божий: аще брат или сестра наги будут и лишени будут дневныя пищи, речет же им кто от вас: идите с миром, грейтеся и насыщайтеся: не даст же им требования телеснаго: кая польза? Такожде и вера, аще дел не имать, мертва есть о себе. Докажи ми веру твою от дел твоих, и аз тебе покажу от дел моих веру мою (Иак. 2:14—18).

Слыша сие, брате мой, оставь великое нерадение свое и попекись с верою иметь и дела. Кто имеет веру вместе с делами, тот лучше даже того, кто творит знамения и чудеса. Ибо какая прибыль и какая польза от чудес и знамений для творящаго их, если он изгнан будет из царствия небеснаго и наследует геенну с огнем неугасимым? Разве творящий знамения может спастися ради только знамений сих и исцелений, если не имеет дел, делающих его праведным? Никак. И слушай, что говорит Господь: мнози рекут Мне во он день: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом? И тогда исповем им, яко николиже знах вас: отъидите от Мене делающии беззаконие (Матф. 7:22, 23). Видишь, что и те, которые творят знамения и имеют дар пророчества, никакой от того не получат пользы без дел?

Кто истинно верует, тот не станет собирать деньги, ибо уверен, что Бог не оставляет без промышления верующих в Него, но имеет о них попечение, как сказал Господь: весть Отец Мой небесный, яко требуете сих всех. Ищите же прежде царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6:32, 33). Кто верует, тот раздает деньги свои бедным, ибо уверен, что сторицею за то приимет и живот вечный наследует. Вот послушай, что говорится о тех, которые веруют истинно: вси веровавшии бяху вкупе, и имяху вся обща: и стяжания и имения продаяху, и раздаяху всем, егоже аще кто требоваше (Деян. 2:44, 45). И еще: елицы господие селом или домовом бяху, продающе приношаху цены продаемых. И полагаху при ногах Апостол: даяшеся же коемуждо, егоже аще кто требоваше (Деян. 4:34:35).

Кто верует, тот не лихоимствует, но паче благоутробствует и милует, веруя, что милостивые помилованы будут, а лихоимцы преданы будут во аде червю неусыпающему.

Из Слова 50

Веришь ли ты, что Христос есть Бог? Да, говоришь, верю. Если веришь, что Христос есть Бог, Который сотворил небо и землю, и на землю сошел из недр Отчих, от безпредельной высоты Божества и от неизреченной славы Его, и соделался человеком смиренным и бедным ради тебя; но как же ты, пыль и прах, не хочешь снизойти с своего воображаемаго высокаго трона и от не–сущей славы своей, чтоб смириться пред братом своим, который повидимости будто стоит низко, но может быть есть несравненно выше тебя по добродетелям? Стыдишься бедности и ветхих рубищ его, будучи одет в богатыя одеяния? Но не пора ли и тебе презреть их, так как они воистину суть посмешище и обличение внутренней срамоты, а не слава светлая? Не хочешь во всем уподобиться Творцу своему и Богу, смиряясь вместе с братиями своими? Но если тебе не угодно соделаться подобным Христу, то явно, что ты делаешь себя, хоть и не зная того, большим и славнейшим Его, являешься для них как–бы другой Анна, или Каиафа, или Пилат: ибо не хочешь, чтоб Творец всяческих был сопрестолен тебе, но хочешь, чтоб Он предстоял тебе, как какой–нибудь осужденник.

Это сказано к богатым и знатным, которые, ставя себя выше других, высоко поднимают брови свои и в гордости презирают других.

Из Слова 52

Отцы и братия, монахи вкупе и мирские, богатые и бедные, рабы и свободные, юноши и старцы, и всякий возраст и род, послушайте! Бог не ложен и не безсилен сотворить то, что обещал. Он не укоснит посетить все языки, и никому невозможно укрыться от очей Его, или стерпеть явление славы Его в день суда. Ибо когда небеса с шумом мимо идут, стихии же сжигаемы разорятся, как говорит св. Петр (2 Петр. 3:10), тогда невозможно человеку стерпеть день пришествия неприступнаго Бога, живущаго во свете неприступном, Который, всегда пребывая в нем (свете) и с ним приходя в мир, так имеет быть узрен всяким человеком. Тогда грешников объимет истинно великий страх и трепет, и нет скорби и печали, нет болезни и муки, которыя могли бы сравняться с теми, какия испытают тогда грешники. Но которые веруете этому и желаете спасения себе, послушайте, что говорит Дух Святый: да возвратится вспять каждый из вас от злаго пути, которым идет, т. е. да оставит грехи, которые творит; научитеся добро творити; избавьте обидимаго; взыщите притрудно Господа и жива будет душа ваша; уклонитеся от зла и сотворите благо; цари возлюбите облекаться паче в целомудрие, правду, истину и веру благочестивую, нежели украшаться царским венцем и царскими одеждами; патриархи, если вы не други Богу и не сыны Его, сойдите с тронов ваших и подите прежде самих себя научите от Божественных Писаний, и когда станете отображением Бога и уподобитесь Ему, тогда приближьтесь со страхом и трепетом, и осяжите божественная; если же не так, то, когда явится Бог, тогда познаете, что Он есть огнь поядаяй не тех, кои возлюбили Его, но тех, кои не хотели приять Его, когда Он приходил просветить их. Властители покоритесь и смиритесь; и богатые станьте лучше бедными, потому что неудобно богатому внити в царствие небесное. И если богатому неудобно внити, то властителю и совсем невозможно внити. Да, невозможно: ибо Господь говорит ученикам Своим: князи язык господствуют ими. Не такоже будет в вас, но иже аще хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга: и иже аще хощет в вас быти первый, буди вам раб (Мф. 20:25—27). Князем Писание называет того, кто ищет лишь себе чести и славы, и силою власти своей творит лишь свою волю. Но если Господь наш и Бог, снизшедший на землю для спасения нашего и нам во всем подавший спасительный пример, говорил: снидох с небесе, не да творю волю Мою, но волю пославшаго Мя Отца (Иоан. 6:38); то кто из верующих в Него может спастись, не творя воли Божией, а только свою собственную? И что я говорю — спастися? таковому невозможно верным быть и христианином истинным именоваться. Это объявляет Сам Христос Бог наш, когда говорит: како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единаго Бога, не ищете (Иоан. 5:44)? Почему всякий, ищущий славы Божией и во всяком деле всячески подвизающийся творит не свою, а Господню волю, никогда не возмечтает властвовать над кем–либо другим, или представлять себя высшим кого, малаго или большаго; но чем большее дадут ему настоятельство, и чем пространнейшее поручат управление, тем больше будет он иметь себя искренно низшим и меньшим, и почитать слугою тех, коих имеет под своею властию. Но те, которые не имеют такого расположения, но ищут человеческой славы и жаждут богатства и утех, такие (стыдно поистине сказать) суть язычники, а не христиане настоящие, как изрек божественный глас Иисуса Господа и Бога нашего: всех сих языцы ищут; вы же ищите прежде царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам (Лук. 12:30).

Из Слова 57

В начале всеблагой Бог, желая сделать, чтобы благое было делом и собственно нашим, даровал прародителям нашим самовластие (а через них и всем нам), чтоб они исполняли заповеди Божии не с печалию, или по необходимости, но по охотному произволению, с радостию и усердием, от любви к Богу, и соблюдали их со всем вниманием, дабы потом было сочтено, что они стяжавают добродетели собственными своими трудами, принося их Владыке Богу, как собственные дары, и посредством их стараясь достигнуть совершеннаго образа и подобия Божия и приблизиться к неприступному Богу, не быв пожжены и не умерши. Но поскольку первозданные первые послушались врага диавола вольною волею и сделались преступниками заповеди Божией; то не только лишились надежды высшаго и большаго, именно, приблизиться к самому неприступному и немерцающему свету, но по причине греха подпали тлению и смерти, впали в мрачнейший мрак и сделались рабами князя тьмы, диавола. Потом и мы, потомки их, подчинились и поработились этому тиранну, не по принуждению какому или насилию, но по собственному желанию: что ясно показали те, которые прежде Христа благоугодили Богу, предав волю свою Ему, Владыке своему, а не диаволу.

Из Слова 58

 Когда вспомнит он [человек], что Господь наш Иисус Христос, будучи Бог безначальный, Сын безначальнаго Отца, сосущий и единосущный Всесвятому и поклоняемому Духу, сошел с небес, воплотился, соделался человеком и пострадал по любви к нему все то, о чем мы сказали перед сим, и другое большее того, чтобы избавить его от тления и смерти, и сделать сыном Божиим и Богом, подобным Ему; то, — пусть он будет жестче камня и холоднее кристалла, — возможно ли, чтоб не умягчилась душа его и не согрелось сердце его любовию к Богу? Я утверждаю, и так есть воистину, что если кто поверит всему этому от всей души и из глубины сердца, то тотчас стяжет в сердце своем и любовь к Богу. Ибо как говорят, что, когда раскроется маргаритная раковина и в нее войдет роса небесная и луч блистания молнийнаго, тогда в ней тотчас производится маргарит: так, разумей, зараждается и любовь к богу внутрь нас. Когда душа услышит о сказанных выше страстях Христовых, и мало–по–малу поверит всему, тогда в силу веры воспринятой раскрывается, бывши прежде заключенною по причине неверия, и как только раскроется, тотчас входит внутрь сердца, как роса небесная, любовь к Богу вместе с неизреченным светом, как блистанием молнии, и бывает как маргарит светлый и блещащийся, — о каком говорит Господь, что обретший его купец пошел, продал все имение свое и купил его. Итак, кто сподобится уверовать так, как мы сказали и обрести внутри себя умный маргарит любви к Богу, тот не может не презреть всего и не раздать бедным, что ни имеет, чтобы сохранить любовь к богу твердою. Полною и всецелою. Ибо когда он всему предпочитает любовь Божию, тогда и он день ото дня множится в душе его, и бывает в нем чудом чудес неизреченным и неизъяснимым, котораго ни ум понять не может, ни слово высказать. И бывает он в изступлении под действием этого непостижимаго и неизреченнаго чуда, имея ум свой весь прилепленным к нему, и исходит всецело весь вне мира сего, не телом, но всеми чувствами своими, — так как и они вместе с умом устремляются к тому, что созерцается внутри души, — и приходит в откровения и видения Господни, и слышит неизреченные глаголы.

Из Слова 59

Внемлите же себе, братья мои, чтоб не случилось и с вами того, что, тогда как думаете, что вы — с Богом и имеете общение с Ним, потом окажется, что вы вне, отдалены от Него, по той причине, что не видите в настоящей жизни света Его. Ибо если бы божественный свет возжег светильники ваши, т. е. души ваши, то он сиял бы в вас явно, как сказал Господь наш Иисус Христос, — что если ум твой светел, то и душа твоя не будет иметь ни одной части темной, но будет вся светла, подобно как когда светильник освещает тебя светом своим. Какое еще другое свидетельство, большее этого, могу я привесть тебе для убеждения тебя? Если не поверишь Владыке Христу, то как, скажи мне, поверишь мне, сорабу твоему?

Но что сказать мне тем, которые любят быть славными и именитыми, состоять иереями, игуменами, учителями и духовниками, желают принимать чужие помыслы и говорят, что достойны того, чтоб иметь власть вязать и решить, — когда вижу, что они ничего не знают, что необходимо в порядке жизни по Богу, и других тому не учат и не вводят их в свет ведения, чтоб они знали и разумели, что необходимо требуется для спасения их? Что другое скажу кроме того, что говорит Христос законникам: горе вам, законником, яко взясте ключ разумения: сами не внидосте и входящим возбранисте (Лук. 11:52).

Из Слова 65

Итак, кто имеет в уме своем все сие, сказанное нами, и все подобное сему, тот день и ночь занимается тем, обсуждает, как что лучше сделать, и делает то со всем усердием и тщанием, и таким образом мало–по–малу забывает мир и яже в мире, — деньги, имущества, родных, — и соответственно тому единится и сочетавается с духовным, т. е., чем более отдаляется от мирскаго, тем более прилепляется к духовному.

Из Слова 66

Божественное Писание говорит: расторгните сердца ваши, а не ризы ваши (Иоиль 2:13). Что пользы, скажи мне, если мы будем раздавать бедным имущество свое, а от зла не отстанем и греха не возненавидим? Что также пользы, если мы делом не будем совершать какого–либо плотскаго греха, а в сердце будем питать срамные и нечистые помыслы, совершая таким образом грех тайно в душе своей и обладаемы будучи нечистыми страстями душевными? Отринем же, молю вас, вместе с сребром и златом и обычное нам рабство страстям; не будем стоять в нерадении, как доселе, но восприимем подвиг отмыть скверну страстей слезами покаяния.

Как если царь какой, сидя на троне своем, с короною на главе и в царских одеждах, по своей воле возьмет что–либо нечистое и своими руками вымажет тем свое лицо и замажет чувства свои, до невозможности видеть, слышать и обонять, а потом раскаявшись, что так сделал, положит очиститься от этой скверноты, но не войдет тотчас в жилище свое, чтоб омыться водою и, отмыв ту нечистоту, опять чистым, каков был прежде, возсесть на престол свой, а вместо того, чтоб отмыть эту нечистоту, станет раздавать бедным сокровища свои и богатство свое; то хотя бы он раздал все движимое и недвижимое имущество свое, не получит от этого никакой пользы, если не отмоет водою нечистоты своей, и все смотрящие на него, когда он, имея на лице своем такую нечистоту, обращается с синклитом своим и с князьями своими, будут иметь его в посмешище: так невозможно получить какую–либо пользу и тому, кто также раздаст все богатство свое и сделается совсем нищим, если не оставит греха, не отвратится от зла и не очистит души своей покаянием и слезами. Пусть какой–либо человек, нагрешивший и чувства души своей закрывший нечистотою греховных сластей, раздаст бедным все богатство свое и оставит славу чинов своих, великолепные дома, рабов, родных, друзей и знаемых, и обеднев таким образом, нищим и ничего не имущим придет и сделается монахом: но при всем том, ему, пока жив, потребны и слезы покаяния, которыя совершенно необходимы, чтоб омыть и очистить ими скверну грехов, особенно если он, как и я, нечист не кое–какими, а большими и многими грехами.

Итак, если хотим очистить души свои от скверн греховных, то для этого недостаточно только раздать бедным имущества свои, но потребно еще плакать и проливать слезы от всего сердца. Я так думаю о себе, что если не очищу скверны грехов моих слезами моими, но отыду из настоящей жизни оскверненным, то праведно буду предан поруганию и Богом и Ангелами, и ввергнут в неугасимый огнь вместе с демонами. Да, братия мои, так есть воистину. Ничего не внесли мы в настоящую жизнь, чтоб, когда согрешим, дать то Богу для искупления грехов наших, как и Евангелие говорит: что даст человек измену за душу свою? (Мф. 16:26). Се суд правый! Се праведное и истинное смирение, как говорит и Дух Святый устами Давида: не прииму от дому твоего тельцов, ниже от стад твоих козлов. Яко мои суть вси зверие дубравнии и проч. (Псал. 49:9, 10). И еще: аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо: всесожжения не благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50:18, 19). Опять и Христос говорит: не мните, яко приидох разорити закон или пророки: не приидох разорити, но исполнити (Мф. 5:17). Ибо ветхий закон не мог врачевать души от невидимой болезни страстей греховных земными врачевствами, то–есть телесными оправданиями, дарами, жертвами, всесожжениями и прочим. Почему и Предтеча Иоанн говорит: се Агнец Божий, вземляй грехи мира (Иоан. 1:29). Также и Апостол Павел: закон духа жизни о Христе Иисусе освободил мя есть от закона греховнаго и смерти (Рим. 8:2).

Желаете ли знать, как Христос исполнил закон и пророков, как говорит сам Он? Послушайте. Закон говорит: не убий, а Христос: не гневайся; закон: не прелюбодействуй, а Христос: не похотствуй; закон: не клянись ложно, а Христос: совсем не клянись. Разсуди теперь: кто не гневается, тому как возможно убить? Кто не допускает похотствования, тому как возможно соблудить? Тому, кто совсем не клянется, как можно поклясться ложно? Итак, Христос Господь законом Духа, т. е. Евангелием, отсекает от души корни грехов; и это есть исполнение закона, — то, чтоб кто не за какое–нибудь дело оправдывал себя или считал себя праведным, но чтоб во всем и пред всеми был как мертвый, чтоб уж совершенно ничем не смущаться и не тревожиться, и не вздорит с теми, которые опечаливают его чем–либо прискорбным, но жить вполне по заповедям Христа Господа и исполнять ревностно Его повеления. Все заповеди Христовы даны нам в противность грехам; в этих заповедях надлежит жить и их ревностно исполнять всякому, кто желает сподобиться царствия небеснаго; для всего же прочаго надо быть бездейственну и мертву. Христос Господь говорит: аще пребудете во Мне, и глаголы мои в вас пребудут, егоже аще хощете, просите и дастся вам (Иоан. 15:7). Последуем же слову Христову с усердием и ревностию, пока достигнем того места, где пребывает Христос. Христос где сам пребывает, туда влечет и последующих Ему и помещает их во святом святых, как великий архиерей, — там, куда, как человек подобный нам, Он вошел первым, как сам говорит: никтоже приидет к Отцу токмо Мною. Аз есмь путь, истина и живот (Иоан. 14:6). И еще: Отче, ихже дал еси Мне, хощу, да идеже есмь Аз, и тии будут со Мною: да видят славу Мою, юже дал еси Мне (Иоан. 17:24). Распнемся же и мы со Христом, т. е. будем претерпевать всякое искушение, какое ни найдет на нас, и умертвимся по любви к Нему для всех удовольствий мирских, чтобы жить с Ним. Будем вместе с Ним шествовать путем ведущим на небо, храня чистыми сердца свои; ибо когда будем шествовать путем заповедей Его и последовать Ему, не обращаясь вспять, тогда никакого вреда не возможет причинить нам враг наш диавол, особенно если будем шествовать с мудрым руководителем и добрыми спутниками. Убоимся примера безплодной смоковницы, проклятой Христом за безплодие, и принесем Христу достойные плоды чрез покаяние. Не дадим себе воздремать нерадением души своей и не попустим влаяться туда и сюда в прелестях мира, в то время, когда надлежит трудиться в делании заповедей Божиих, чтоб не погасить светильника возженнаго и светящаго под действием плодов покаяния и не уподобиться пяти юродивым девам. — Но делами добрыми и богоугодными будем приумножать талант благодати Христовой.

Ибо для всех вообще, не для монахов только, но и для мирян, возможно всегда каяться и плакать, молиться Богу и преуспевать во всех добродетелях. А что то, что я говорю, истинно, подтверждает слово мое и св. Иоанн Златоуст, великий столп и учитель церкви, в беседе, в коей истолковывает пятидесятый псалом, где говорит, что и для того, кто имеет жену и детей, рабов и множество слуг, большое богатство и почести, и кто велик и славен по мирским делам, возможно не только каждодневно плакать, молиться и каяться, но достигнуть и совершенства добродетели и приять Святаго Духа, соделаться другом Богу и сподобиться созерцания Его. Таковы были жившие прежде Христа: Авраам, Исаак, Иаков, Лот, Моисей, Давид, — оставлю прочих, потому что их было премного, а в новой благодати во время воплощенного домостроительства Христа, Бога нашего, Апостол Петр, рыбарь неученый, проповедавший Христа по всей вселенной. Впрочем всех их кто исчислит, когда они — паче песка морскаго? Много было царей, князей и лиц властных (не говоря уже о бедных), которые с большим иждивением строили города, дворцы, храмы Божии, богадельни, странноприимницы, сохраняющиеся доселе. Имея же все сие при жизни, они пользовались тем благочестно и богоугодно, не как господа и властители, а как слуги Божии, распоряжаясь тем, что дал им Бог, так, как было угодно Богу. Они пользовались миром, как говорит св. Павел, но не злоупотребляли. Почему, и живя в мире, они были славны и знамениты, и в другой жизни в царствии небесном в нескончаемые веки будут славнейшими и светлейшими. Так и мы, еслибы не были нерадивыми и безпечными презрителями заповедей Божиих, но усердными, ревностными, и внимательными исполнителями их, то не имели бы нужды оставлять имущества свои, удаляться от мира и делаться монахами.

Опять и мужам, — царям и властителям скажет Он также: не слышали вы, как Давид согрешил, и когда пришел к нему пророк Нафан и обличил его, не противоречил ему, не разгневался и не скрыл греха своего, но тотчас встал с престола своего и, падши на землю пред всеми, сказал: согрешил я пред Господом моим, и во всю жизнь свою не переставал день и ночь плакать, проливать о том слезы? Не слышали, что тот же Давид говорил: от гласа воздыхания моего прильпе кость моя плоти моей. Уподобихся неясыти пустынней. Пепел яко хлеб ядях, и питие мое с плачем растворях? (Псал. 101:6—7, 10). И опять: утрудихся воздыханием моим, измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю омочу? (Пс. 6:7). Не слышали, как еще говорил он: Господи Боже мой, аще сотворих сие, аще есть неправда в руку моею, аще воздах воздающим ми зла: да отпаду убо от враг моих тощь, да поженет убо враг душу мою, и да постигнет и поперет в землю живот мой, и славу мою в перстъ вселит? (Пс. 7:4—6). Почему же и вы не подражали ему и подобным ему? Уж не подумали ль вы, что вы славнее и богаче его, и потому не восхотели смириться предо Мною? Бедные и несчастные! вы при всем том, что тленны и смертны, хотели быть единодержавцами, и если где–либо оказывался кто такой, который не подчинялся вам, вы тотчас возставали на него, как на ничтожнаго раба своего, при всем том, что он сораб ваш и вы ничего не имеете преимущественнаго пред ним: как же вы не хотели работать и покоряться со страхом и трепетом Мне, Творцу своему и Владыке? И когда вы делали зло тем, которые погрешали против вас, то что подумывали о том, в чем сами погрешили против Меня? — Что нет никого, кто бы взыскал кровь онеправдываемых вами? Или, что нет никого, кто бы видел все, что вы делаете в тайне? Или забыли вы Меня, Творца своего и Бога и подумали, что уж никого нет больше вас? Или не чаяли вы, что имеете некогда предстать предо Мною обнаженными и против воли своей? Не слышали вы, что Я говорил: иже хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга: и, иже аще хощет в вас быти первый, буди всем раб? (Мф. 20:26, 27). Как же не вострепетали вы и не пришли в чувство, чтоб сознать ничтожество свое и смириться, боясь пасть в гордость от суетной славы мира сего, преступить заповедь Мою и преданными быть в неугасимый огнь адский? Не слышали разве вы, как Давид, когда поносил его Семей, называя убийцею, не только не разгневался, но сознал себя хуждшим его и запретил тем, которые хотели убить его?

Итак вот и Моисей, и Иисус Навин, и Давид, и многие другие прежде воплощеннаго домостроительства, и еще множайшие после него, ныне, как видите, прославляются вместе со Мною. Многие из них были царями, властителями, богатыми, как и вы, но жизнь свою провели в страхе Божием, в правде и смирении, не воздавая никому злом за зло, хотя многократно были безчестимы и презираемы не равными только себе, но и низшими, и Мне оставляя сделать за них отмщение; а в чем согрешали предо Мною, в том каялись от всей души и плакали о том со страхом и трепетом всю жизнь свою: ибо слышали, что будет день втораго пришествия Моего и суда и веровали тому. Вы же презрели заповеди мои, как какого–нибудь ничтожнаго и безсильнаго лица. Так с теми, с которыми вы предпочитали обращаться, которых слова слушались, которых дела делали, и которым последовали, с теми вместе получите и уготованное им, то есть геенну огненную.

Таким же образом и грешным патриархам противопоставит Он патриархов святых, — Иоанна Златоустаго, Иоанна милостиваго, Григория Богослова, св. Игнатия, Тарасия, Мефодия и всех прочих, которые были образами и подобиями истиннаго Бога, не только словом, но и делом. И грешным митрополитам противопоставит Он митрополитов святых, — Василия Великаго, Григория, брата Василиева, Григория чудотворца, св. Амвросия, Николая — и, словом сказать, всякаго патриарха, всякаго митрополита и всякаго епископа грешнаго сопоставит Он с апостолами и свят. отцами, просиявшими прежде их в тех же епархиях, и, поставив всех их, одних против других, то–есть праведных против грешных, или, как сказано, овец одесную, а козлищ ошуюю, скажет последним: не в тех же ли местах проводили жизнь и вы, как и те, мне угождавшие и служившие? Не на тех же ли кафедрах сидели и вы? — Почему же не подражали вы делам их? Как не убоялись вы держать и вкушать Меня, чистаго и непорочнаго, нечистыми руками и еще более нечистыми душами своими? Как не ужасались и не трепетали вы, делая сие? Зачем тратили вы достояние бедных на собственныя свои удовольствия и на своих родных? Зачем продавали вы Меня за сребро и злато, подобно Иуде? Зачем покупали вы Меня как какого раба непотребнаго и Мною пользовались на удовлетворение пожеланий плоти вашей? Почему, как вы не почтили Меня, так и Я не попечалюсь о вас. Отыдите от Меня, делатели греха, отыдите!

Мы же монахи, такие т. е., которые, подобно мне, ленивы, нерадивы и грешны, — что мы постраждем тогда? Какой стыд, какия муки обымут нас, когда увидим тех, которые в жизни сей имели жен и рабов и рабынь, веселящимися в царствии небесном вместе с женами и детьми своими? Когда увидим тех, которые исправляли разныя должности и обладали богатством, угодившими Богу? Или, короче сказать, — когда увидим всех тех мирян, которые исправляли всякую добродетель и жизнь свою проводили в покаянии и слезах, со страхом Господним, стоящими в веселии светлости праведных? — Когда помыслим, что мы, которые оставили отцев и матерей, братьев и сестер и весь вообще мир, для спасения душ своих, — некоторые же из нас оставили чины, богатство и все другия блага мира сего, — и удалившись из мира, сделались нищими и монахами, для стяжания царствия небеснаго, за свое нерадение и леность и за поблажку худым похотям своим, сами себя довели до того, что нас отбросили ошуюю вместе с блудниками и прелюбодеями, и со всеми жившими непотребно в мире сем: тогда, — увы нам! — какой страх и трепет, и какой стыд покроет нас?! Поверьте мне, братие, что этот стыд будет для нас мучительнее всякаго мучения грешных мирян. Когда я, отвергшийся мира и всего мирскаго стану наряду с грешными мирянами, которые имели жен и детей и были озабочиваемы делами мирскими, чтоб равной вместе с ними подвергнуться муке, а они, обратившись и увидев меня вместе с собою, скажут: и ты монах, оставивший мир, здесь с нами стоишь? Как же это, как? — тогда имею защититься пред ними, и что сказать им? Кто может, братия мои описать, как следует, словом, ту великую скорбь, какою я имею объят быть тогда? Конечно никто. Да и что сказать, и чем защититься?

Оставили мы, монахи, мир и все что в мире, но не отвратились от него всею душею между тем то и есть истинно удаление от мира и всего мирскаго, когда кто, убегши от мира возненавидит все мирское. И что есть мир? — Послушай. Не есть он ни сребро, ни злато, ни лошади, ни мулы, ни яства, ни вино, ни хлеб; потому что все, что необходимо для поддержания телесной жизни, употребляем и мы монахи, едим и пьем, сколько потребно. Не есть он ни дома, ни поля, ни виноградники, ни загородныя жилища; а что же есть? Грех, пристрастие к вещам и страсти. А яже в мире что суть? Пусть это скажет нам Иоанн Богослов, возлюбленный ученик Христов: не любите мира, ни яже в мире: яко все, еже в мире, похоть плотская, похоть очес и гордость житейская, несть от Отца, но от мира сего есть (1 Иоан. 2:15, 16). Почему, если мы, удалившись от мира и оставивши его, не соблюдаем этого, что нам пользы от одного удаления? Из какой бы части мира мы ни вышли, и в какую бы страну ни переселились, везде встретим теже вещи и теже нужды; потому, будучи человеками, куда ни пойдем, нигде не можем жить иначе, как живут человеки, яко человеки. Где бы мы ни находились, везде нам необходимо потребное для тела, и кроме того везде встретим жен, детей, вино, всякаго рода плоды и прочее. Так уж устроена жизнь наша. Итак от всего этого не убежишь; а от чего убежать можно? От пристрастия к сему. Тогда и от греха легко избежать. Если же мы имеем похоть плоти, похоть очес и парение помыслов, то как, находясь среди всего этого, избежать нам греха и не подвергнуться уязвлению от стрел его? Но я знаю очень хорошо, что многие и в древния, и в нынешния времена сохраняли и сохраняют себя неузвленными от него, и, находясь среди вещей и дел мирских, среди попечений и забот житейских, проводили и проводят жизнь в совершенной чистоте и святости, следуя указанию св. Павла, который говорит: время сокращено есть прочее, да имущии жены, яко не имущии будут… и купующии, яко не содержаще: преходит бо образ мира сего (1 Кор. 7:29—31). Посему и о прочем разумевай, т. е. кого безчестят и обижают и тем подвигают на гнев, тот пусть не гневается; кого хвалят, тот пусть не держит в уме своем того, что говорят в похвалу ему; кто побуждается сделать кому отмщение, — тот пусть будет в мире как мертвый всем сердцем своим, и прочее. Кто раз сделался таковым, тот прочее пусть усердно ревнует о том, чтоб уж и всегда соблюдать себя безпечальным даже о самой жизни тела. Таковыми были и во всякое время бывают те, которые усердно подвизаются.

Другой перевод:

Почему вы [цари, властители и военноначальники] не были подражателями ему (Давиду) и подобным ему? Или, может быть, вы считали себя более славными и богатыми, чем он, и потому не захотели смириться (пред Богом)? Жалкие и несчастные, вы, будучи тленными и смертными, захотели стать единодержцами и миродержцами. И если только находился кто-нибудь в другой стране, не желающий вам подчиняться, вы превозносились над ним, как над вашим ничтожным рабом, и не выносили его неподчинения, хотя и он был таким же, как и вы, рабом Божиим, и у вас не было никакого преимущества пред ним. А Мне, вашему Творцу и Владыке, вы не хотели подчиниться... Разве вы не слыхали, как Я говорил: «Желающий в вас быть первым да будет самым последним, рабом и служителем всех»? Как вы не боялись... впасть в гордость от этой пустой славы и стать преступниками этой Моей заповеди... Но вы презрели Мои заповеди, как будто это были заповеди одного из отверженных и слабых.

[Цит. по Архиепископ Василий (Кривошеин). Преподобный Симеон Новый Богослов и его отношение к социально-политической действительности своего времени]

Из Слова 69

Увы мне бедному! Сколько времени прожил я, носясь умом туда и сюда, предаваясь суете, празднословию и смехам! Горе мне! Чего ради так непотребствую? Чего ради так осуечаюсь? Слушаю Божественныя Писания, но даже доселе не дал им принесть мне пользу, какую обычно приносить им. Какой плод принесла мне настоящая жизнь? Столько и столько уже лет прошло жизни моей — и кто знает, доживу ли до–завтра? Столько лет ел я и пил, наполнял чрево мое яствами, винами и всякими сластями, украшался светлыми одеждами, предавался утехам и веселию во вред душе своей; столько и столько наживая денег, тратил их на пустыя и ничтожныя вещи, часто ходил в бани, намащался драгоценными мастями, ездил на дорого–убранных конях, давал много–расходные обеды, завидовал ближнему своему, осуждал, падал в плотские грехи, присвоял чужое, лгал, между тем широкий имел круг друзей и знаемых, и славное себе стяжал имя в мире сем, ложился на мягких постелях, всячески упокоевая сие земное тело мое и спал без меры. — Что из всего этого принесло мне доселе какую либо пользу? И какую имеет принести пользу в час смерти? Если Бог, имеющий власть всякой плоти, повелит мне завтра умереть, поистине никакой не принесет мне пользы все сие. Позабочусь же наконец хотя последние дни жизни моей не провести в суете, но отныне положу начало своему исправлению, оставлю все худыя дела свои и, как велят святые отцы, стану делать противоположныя им дела добрыя: вместо многоядения стану поститься, и притом так много, чтоб от поста и говорить с кем либо не иметь силы: утесню чрево свое алчбою и жаждою, и тогда конечно сам собою укротится и неукротимый язык мой, тогда поникнет голова, насупится взор, печалию покроется лице, и я избавлюсь от неудержимой продерзости в словах и движениях, и от парения помыслов, и легко пресеку злой навык носиться умом туда и сюда, шутить и смеяться; одеваться стану в одежды смиренныя, а прежния, многоценныя и светлыя, раздам бедным, раздам им и все деньги, которыя имею в руках. Какая мне нужда заботиться теперь об этом, когда я решаюсь всего себя посвятить Богу, питающему всех? Не стану более ездить на конях и мулах, отрекусь от друзей и сродников; ибо кто любит другаго кого паче Христа, тот недостоин Его, как говорит сам Он. Не буду более ходить в бани, не стану спать на мягких постелях, и буду со всем желанием ложиться на землю, где сухо и жестко, чтоб против воли поменьше спать, располагая себя к такому лишению то убеждением, что, если и умру, не потерплю вреда, то помышлением: да разве я достоин жить? Если стану так поступать, то легко буду пробуждаться в полночь и, припадая к Богу, горько оплакивать грешную душу свою, взывая к Нему со слезами и воздыханиями.

Из Слова 70

Слыша: блажени милостивии пусть испытает, — милостив ли он. Но кто такие милостивые? Те ли, которые раздают бедным деньги и кормят их? Нет, — не это одно делает милостивым; надобно, чтобы при сем была милостивость сердечная. И те милостивы, которые обнищали из любви ко Христу, нас ради обнищавшему, и не имеют, что дать бедным, но вспоминая о бедных, вдовах, сиротах и больных, и нередко, и видя их, снедаются жалостию об них и плачут, — уподобляясь Иову, который говорит о себе: аз же о всяком немощнем восплакахся (Иов. 30:25). Они, когда имеют что, с искренним радушием помогают нуждающимся, а когда не имеют, дают им всеубедительныя наставления о том, что способствует спасению души, повинуясь слову того, кто сказал: нелестне научихся, без зависти преподаю (Прем. 7:13).

Таковы истинно милостивые, ублажаемые Господом Иисусом Христом. Они такою милостивостию, как лествицею, восходят к совершенной чистоте душевной. Почему и Господь наш, вслед за ублажением милостивости, сказал: блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят. Ибо, как Бог и законоположник наш, Он знает, что если душа не придет в такое настроение, т. е. не соделается милостивою, как мы сказали, не будет всегда плакать, не станет совершенно кроткою, не возжаждет Бога, — то она не может избавиться от страстей и соделаться чистою, как чисто зеркало. Но если не сделается она такою, то никак не узрит она чисто внутри себя лица Владыки и Бога нашего. Та же душа, которая сделается чистою, всеконечно зрит Бога и содружается с Ним; и бывает тогда мир между Творцем нашим Богом и душею тою, тогда как прежде она враждебна была к Нему.

Из Слова 73

 Он с такою решительностию заповедует всем: не пекитесь о завтрашнем дне, что есть, что пить, и во что одеться; а ты за тем делаешься и монахом, чтоб иметь деньги и прочия вещи, которых, может быть, не имел ты, когда был мирянином? Апостол Павел учит: имеюще пищу и одеяние, сими довольни будем (1 Тим. 6:8); а ты не довольствуешься тем, что необходимо, но желаешь иметь больше того, для чего крадешь и присвояешь себе монастырския вещи, — работать ленишься, а между тем во всем, что касается упокоения и утешения тела, желаешь быть братом, равным со всеми теми, кои много потрудились в деле Господнем? Если видишь иных братий подвизающимися от всей души в постах, бдениях и прочих лишениях телесных, или в плаче, в непрестанных молитвах, во всенощных стояниях, в псалмопениях и песнях духовных; говоришь, что не можешь этого делать прячешься и не ходишь даже на обычныя церковныя службы, думая однакож, что тем пользу приносишь себе самому?

Из Слова 78

Не тот достоин похвалы, кто не лихоимничает, но кто еще и милует; не тот уже и спасен, кто целым сохранил данный талант, т. е. данный ему дар благодати, но тот, кто и умножил его; не тот ублажается, кто удаляется от зла, но тот, кто и добро делает

Из Слова 79

 Не будем прельщать самих себя, и, последуя воле плоти своей, не будем удаляться от Бога и уклоняться от прямаго пути благочестия, который должны ведать все мы, особенно же иереи, духовники, учители, игумены, если дорого ценим и высоко чтим волю Божию и собственное свое спасение. Если Христос, когда после того, как Он сказал Никодиму: аще кто не родится свыше, не может видети царствия Божия, Никодим изумился, говоря: како может человек родитися стар сый? Еда может второе внити в утробу матери своея и родитися, — если, говорю, его укорил Христос, сказав: ты еси учитель израилев и сих ли не веси (Иоан. 3:3, 4, 10), — при всем том, что он еще был неверующий и не знал, что есть благодать, то какого осуждения достойны мы, которые бываем учителями по явлении благодати, получаем такое богатое научение, и каждодневно еще учимы бываем Апостолами, Пророками, Отцами церкви и самим Господом нашим, — и не знаем таинства благодати? Если мы не знаем, как надлежит проводить настоящую жизнь, как должно обогащаться добрыми делами и являть себя рабами правды Божией, как обещавшимся безукоризненно работать живому Богу, — ни того не знаем, какими надлежит нам прежде сделаться самим, чтобы потом руководствовать и других: то скажи мне, как можем мы быть достойны принять на себя попечение о Господнем стаде и охранении его? Как в таком случае возможно нам пасти его по воле Пастыреначальника Христа и уметь изводить его на присноживотныя пажити? Но — о, ослепление! о, невнимание к Богу и божественным вещам! Заткнули мы уши свои, как аспиды, и стали как мертвые, глухие, слепые, безгласные, не понимаем, что говорят Божественныя Писания, и не знаем, что такое христианство. Но при всем том, что не знаем таинства воплощеннаго домостроительства, не знаем точно и других христианских таин, без стыда однакож беремся учить других о свете ведения. Ведение не есть свет, но свет есть ведение, ибо в этом Свете, и чрез Него и из Него все бысть. Если мы незнакомы со зрением сего света, то обнаруживаем чрез то, что мы еще не родились и не вышли на Божий свет, но находимся еще во чреве или лучше сказать, мы — мертвородные выкидыши. А между тем без стыда восходим на священныя степени; и, что хуже всего, большая часть из нас, в крайнем безстрашии Божием, покупаем священство за деньги и ищем предстоятельства в Господнем стаде, не сделавшись еще и агнцами. И все такое делаем мы не по чему другому, как потому, что нам так хочется.

Таковы ли были, братия, Апостолы? Таковы ли были преемники Апостолов? Таковы ли были богоносные отцы наши и учители? Горе таковым по причине их страшной дерзости! Ибо те, которые употребляют при сем деньги и имеют в виду только деньги, не только предатели суть и святотатцы церковных вещей, но они дерзают торговать даже божественным богатством, т. е. покупать и продавать даже самую благодать Святаго Духа. Почему не стыдятся говорить: наше есть вязать и решить, — и это прияли мы на сию жизнь свыше от Бога. О безстыдство, чтоб не сказать, о крайнее безразсудство! Скажи мне, прошу тебя, ты, говорящий такия слова, за какия добродетели приял такую благодать свыше? За то ли, что оставил все и последовал Христу? Что презрел славу мира сего? Что стал нищ духом? Что продал все, что имел, и раздал то бедным? Что погубил душу свою, т. е. умертвил ее для мира и не давал ей оживать ни для какого пожелания плоти? Но, говорят, ведь такова власть иереев. Знаю это и я, что она есть достояние иереев, но не просто всех иереев, а тех, которые священнодействуют евангельски с духом смирения и живут безукоризненною и добродетельною жизнию, — тех, которые прежде предали себя самих Господу и духовно представили Ему в храме тела своего чистое сердце, жертву совершенную, святую и благоугодную Господу, — были приняты к вышнему жертвеннику и были принесены великим Архиереем Христом Богу и Отцу, как совершенное приношение, преложились и изменились силою Духа Святаго и преобразились во Христа, умершаго за нас и воскресшаго во славе Божества, — тех, говорю, иереев, которые каются, плачут день и ночь с совершенным смирением и молят Бога со слезами не о себе только самих, но и о братиях, коих имеют в своем попечении, и обо всех сущих в мире св. церквах Божиих, и много плачут о чужих грехах, — тех, которые не употребляют ничего кроме необходимой пищи и ничего не делают в угождение и покой тела, но ходят, как написано, Духом и никакой похоти плотской не совершают, — и тех еще, которые, ради правды и заповеди Божией, не предпочитают ни беднаго, ни богатаго, ни власть имеющаго, ни подвластнаго, ни даже самого царя, равно как не презирают и не преступают заповеди Божией, ни под предлогом милостыни, ни из–за даров, ни из страха или любви, ни из–за какой либо другой вещи видимой или невидимой. Таких достояние есть вязать и решить, священнодействовать и учить, а не тех, которые принимают только от людей избрание и рукоположение. Никтоже, говорит Писание, сам себе приемлет честь, но званный от Бога (Евр. 5:4). Не сказал: тот, кому люди подают голос, и кто от людей приемлет хиротонию, но кто на это предопределен и проручествован Богом. — Те, которые бывают от людей и чрез посредство людей, такие суть татие и разбойницы, как сказал Господь: Аз есмь дверь. Вси, елико их прииде и приходят не чрез Меня, а прелазят инуде, татие суть и разбойницы (Иоан. 10:8, 1).

Из Слова 83

Но что возможно достигнуть свободы от страстей, или безстрастии тому, кто истинно подвизается, — что тому, кто получит благодать Божию, возможно возвыситься до состояния безстрастия душевнаго и телеснаго и не только не быть тревожимым страстями, тогда, когда беседует или вкушает пищу вместе с женщинами, но даже когда находится среди города, слышит там пение и музыку, и видит смеющихся, забавляющихся и пляшущих, не терпеть никакого совершенно вреда, и что такие люди действительно есть и бывают, о сем свидетельствует всякое писание святых; немало пишется о сем свидетельств также в истории и жизнеописаниях святых. Для сего то безстрастия бывает у богочестивых всякое делание подвижническое, всякое лишение произвольное и всесторонняя к себе строгость. Первое дело подвизающихся по Богу есть убежать от мира и от всего, что в мире. Миром я называю настоящую жизнь, т. е. сей временный век. Под тем же, что в мире, я разумею все, окружающее нас, что повелевает нам Господь оставить и убежать от того всего, т. е. оставить отца, матерь, братьев, сестер, сродников, друзей, имения, деньги и вообще всякое богатство. Не потому так требуется, чтоб это были вещи запрещенныя и вредныя, но потому, что, находясь среди них, не можем мы избавиться от пристрастия к ним. Одолеваемый похотными сластьми, если не отсечет причин, возбуждающих сласти греховныя, и не удалится от них, не может никак освободиться от похотения их.

Кто или от начала сохранил в себе черты образа и подобия Божия, или, потеряв их, потом опять возвратил себе, таковый вместе с тем получает способность смотреть на вещи, как оне есть по природе своей, — и после того, яко во дни благообразно ходящий, так и смотрит уже на все вещи, как оне есть по их природе, не смотрит на цвет, красоту и блистательность их, но, помышляя о существе и свойствах их, пребывает невозмутим никакою по поводу их страстностию, внимая лишь тому, что в них есть существеннаго, и чем они всегда пребывают. Смотрит на золото, но не приковывает ума своего к его блеску, а помышляет лишь о материи, из коей оно, то–есть что оно земля, персть или камень, и не может никогда измениться во что либо другое. Смотрит на серебро, маргариты и всякие драгоценные камни, и чувство его не обольщается приятностию привлекательной цветности их, но смотрит на все эти камни, как на всякий другой простой камень, считая все их пылью и прахом. Смотрит на шелковыя красивыя одежды, и не дивится их многообразию и разноцветности, помышляя, что оне все суть испражнение червей, и скорбя о тех, которые радуются из–за них и блюдут их, как драгоценности. Смотрит на человека, славимаго, шествующаго по улицам в сопровождении множества народа и гордящагося такою славою, и, почитая видимое сновидением, дивится невежеству людскому и посмеивается ему. Видит мир, шествуя среди какого либо большаго города (свидетель истины слов моих — Господь, совершающий в нас сие), и однакож находится в таком блаженном состоянии, какбы был один во всем мире и находился в месте пустынном, непроходимом людьми, какбы ни с кем не имел никакого дела и не знал никого из людей живущих на земле.

Из Слова 87

Из отцев нынешняго века никто почти не воспитывает детей по христиански и не обучает их правилам и заповедям Христовым; но все почти воспитывают их в обычаях мирских и нравах еллинских. О чем либо христианском и заботы им нет, и не говорят они с Иовом: негли когда сынове мои согрешиша, и в мысли своей злая помыслиша противу Бога (Иов. 1:5). Не страшатся они и не трепещут при мысли, не сделали бы дети их что либо неуместное, и не отпали бы чрез то от рабства и сыноположения Христа, заклавшагося для спасения нашего, — и не сделались опять рабами врага нашего, тирана–сатаны, и не были осуждены на смерть и вечное мучение в огне. Один страх обдержит их всех за детей своих, и одна у них забота относительно их, как бы сделать их показными пред людьми, славными и блестящими, не добродетелию и целомудрием, и не равнодушием к пышностям и утехам мирским, но раззолоченными сбруями лошадей, щегольскими одеждами и рабами, предшествующими и последующими им. От этого и дети их привыкают к славолюбию, к пышности, к богатству и возношению. Так родителями своими дети вводятся во всякий вид страстей и без искушения бесов, а нередко, по их же (родителей) влиянию, впадают они в срамныя дела, — и дают вход в себя диаволу. отцу зла, чрез нарушение обетов, данных во св. Крещении. Будучи таким образом воспитаны и выросши среди таких худых влияний, они внедряют в душу трудно изгладимую привычку к худому, которая современем превращается в природу и делается уже неисправимою. По сей причине иные из них (детей) остаются в злых навыках своих до смерти, не имея сил оторваться от похотей, страстей и удовольствий плотских, с коими так и умирают; другие же приходят несколько в чувство, познают возгосподствовавшее над ними зло и стараются освободиться от него. Но если они не отделятся совсем от злых учителей своих (так следует их называть, а не родителями); то невозможно им будет освободиться от укоренившихся в них злых навыков. — И сие–то провидя, Бог взывает ко всем нам: аще кто грядет ко Мне и не возненавидит отца, своего и матерь и братию, не может Мой быти ученик (Лук. 14:26). Ибо по другой какой причине несправедливо ненавидеть родителей, как сознавши душевный вред, причиняемый ими. Кто возчувствует этот вред, тот уже не смотрит более на родителей и родных, как на друзей, но естественно ненавидит их, как наветников души своей, и бегает сообращения с ними, стараясь всячески прежде совсем отделиться от тех, которые сделались причиною для него толиких зол, чтоб потом свободнее подвизаться и об освобождении души своей от оных устарелых злых навыков, и от самых похотей и страстей.

Из Слова 88

Господь наш Иисус Христос ублажает не того, кто учит только добрым делам, но того, кто прежде творит их, и потом научает им и других. Ибо говорит в св. Евангелии: иже сотворит и научит, сей велий наречется в царствии небеснем (Мф. 5:19). Почему и божественные отцы Церкви нашей ни словом, ни писанием не учили никакому добру, котораго не делали бы сами прежде, чем учить о нем. И те, которые слушают таких учителей, бывают более готовы на то, чтоб подражать им в добром: потому что не столько пользуют их слова, сколько пользуют дела, которыя побуждают их делать и себе подобное же. Но горе нам, братия мои, что до такой великой дошли дерзости мы, монахи, что беремся пасти словесных овец Христовых, не имея благодати Христовой, и всячески домогаемся получить степень апостольскую (увы мне, треокаянному!), для довольства и упокоения тела, для выгод и чести человеческой, и даже за деньги покупаем сие достоинство апостольское, ни Бога не боясь, ни человеков не срамляясь. Хотя ни один человек не дерзнет приблизиться к царскому престолу без воли царя, хотя никто из неученых не посмеет взять на себя чин грамматика, или ритора, хотя никто из неграмотных не согласится быть чтецом; но мы не таковы, и не смотря на такие примеры, ищем и берем на себя достоинство Апостольское, не имея благодати Апостолов и не видя в себе плодов благодати Святаго Духа. И как допускаем мы себя даже подумать только о такой великой дерзости?

Кто, видя, как Ты, имеющий окрест себя мириады мириад Ангелов, и тысячи тысяч Архангелов, Тронов и Властей, оставил всех их там, горе, и снисшел к нам, отворил нам двери, сретил нас и принял с радушием, падши на выи наши и облобызав нас. — Кто, говорю, видя сие, не станет вне себя от изумления, не сделается будто мертвым, не истает и не разольется как вода и с костьми своими? Кто не будет день и ночь плакать, помышляя о бездне человеколюбия Твоего и Твоей благости и видя славу и светлоблистание лица Твоего? Буди слава Тебе, удомостроительствовавшему сие тако! Буди честь и слава Тебе, благоволившему быть видимым нами и вступить в живое общение с нами! Буди слава Тебе, по великому благоутробию своему, открывающемуся и являющемуся нам, тогда как по естеству Ты невидим для самых Ангелов! Буди слава Тебе за неизглаголанную милость, по коей благоволишь Ты вселяться и ходить в нас ради нашего покаяния! О величие славы неизъяснимое! О преизобилие любви! Содержащий всяческая вселяется в человека тленнаго и смертнаго, так что все в нем тогда соблюдается силою Бога, в нем обитающаго! О чудо изумительное, — и дела и тайны недомыслимыя Бога непостижимаго! Человек смертный сознательно носит в себе, как свет, Бога создавшаго всяческая и самого сего человека, который носит Его, — носит внутри себя как сокровище невыразимое, неизглаголанное, безкачественное, безколичественное, безвидное, безвещественное, безформное, оформленное лишь красотой неизреченною, предивною и всепростою, как свет, — такой, который выше всякаго света! — И такой человек, сосредоточиваясь весь в себе, вращается однакож среди нас, не будучи никем познаваем из тех, которые имеют с ним сношение!

И кто в состоянии описать радость, исполняющую такого человека? И есть ли что другое, что возможно бы было пожелать такому? Какого царя не блаженнее и не славнее он? Какого мира, или скольких миров не богаче? И в чем бы мог он иногда недостаточествовать? Поистине невозможно ему недостаточествовать в каком либо благе, которое от Бога.

Положим, что ты будешь гнать от себя всякую страсть, всякую похоть злую, всякое пристрастие и естественную любовь к родным и всякому человеку, и действуя так, достигнешь наконец совершенной безгрешности и чистоты, как представили мы выше, и восприимешь в себя Бога, сущаго превыше всех небес; вследствие чего не будешь тревожим никакою страстию и ни к чему уже совершенно не будешь иметь никакой склонности и любви, но всегда станешь пребывать с Богом, имея ум свой постоянно горе в пренебесном царствии Его. Положим далее, что в то время, как ты находишься в таком состоянии, кто нибудь внезапно позовет тебя и введет в какой либо город, где множество народа, домов, палат убранных и просторных, где церкви большия и прекрасныя, архиереи, иереи, царь со всем синклитом вельмож и телохранителей. Потом (пропускаю всякие другие способы, какие можешь сам ты употреблять для получения архиерейства и попечения о народе), потом, говорю, все эти, т. е. и царь, и вельможи, и все множество народа, начнут со многими слезами приглашать и просить тебя принять на себя попечение о душах их, чтоб ты пас их и пользовал учением своим, — и ты, не получив мановения на то от Бога, презришь Его, сподобившаго тебя благодати соцарствовать с Ним, и оставя небесныя и вечныя блага, дарованныя Им тебе, спустишься к этим непостоянным и привременным и свяжешься с теми, которые пригласили тебя пасти их. Как думаешь? Ужели не праведно будет, если Бог, когда ты поступишь таким образом, оставит тебя пользоваться только этими привременными благами, которых ты возжелал, лишив благ духовных, как в настоящей жизни, так и в другой? Конечно нет.

Даже если б сам Бог повелевал тебе принять на себя пасение душ человеческих, тебе следовало бы, падши пред Ним, восплакать, и с великим страхом и скорбию сказать: Владыко Господи! Как мне оставить сладость пребывания с Тобою единым, и пойти в ту суетливую и многотрудную жизнь? Ей, Господи! Не прогневайся на меня, раба Твоего, и с такой высоты славы Твоей не свергай меня в тот хаос бедственный. Нет, Господи мой, не лишай меня такого света Твоего и не низводи меня беднаго в такую тму. Или я согрешил в чем либо пред Тобою, Господи, не зная того, и Ты за это опять возвращаешь меня в тот хаос, из котораго Сам, по великому благоутробию Своему, человеколюбно извлек меня и вывел? Не разстроивай меня так сильно Ты, подъявший на рамо Свое столь многие мои грехи и беззакония; но если я согрешил в чем пред Тобою, накажи меня здесь, где нахожусь. Если находишь благословным, отсеки лучше все члены мои, только не посылай меня туда, в тот хаос.

Если бы Бог и опять стал говорить тебе: иди, паси овец Моих, иди, обращай ко Мне братий своих словом учения твоего, следовало бы и тебе опять ответить: увы мне, Господи! И как отделиться от Тебя мне недостойному? Если б опять и в третий раз сказал Он тебе: нет, ты не отделишься от Меня; Я и там буду с тобою неразлучно, то и тебе следовало бы опять, падши, восплакать и, омочая мысленно слезами пречистыя ноги Его, сказать: как возможно Тебе пребывать со мною, Господи, если я низойду туда и омрачусь? Как возможно Тебе быть со мною, если сердце мое, поползновенное на всякое зло, склонится к лести и похвалам человеческим? Как возможно, чтобы Тебе благоугодно было пребывать со мною, если я вознесусь в гордыни? Возможно ли, чтобы Ты не удалился от меня, если я не стану с дерзновением праведно обличать царей и другия власти в их беззакониях и неправдах? Мне же где возмочь исполнить это и все прочее, лежащее на пастыре, так как Тебе благоугодно, чтобы Ты был со мною и укреплял меня, а не обвинил, как погрешителя, и за то не удалился от меня, как от недостойнаго, оставя меня одного поверженным там, — долу? Боюсь, Господи, чтобы не победило меня сребролюбие; боюсь, чтоб не овладела мною воля плоти, чтоб не обольстила меня сласть греховная, чтоб не омрачила ума моего забота о пастве, чтоб не возгордила меня честь царей и властей, чтобы не надмила меня великость власти и не наустила презирать братий моих; боюсь, чтобы не выступить мне из подобающаго моему званию чина от пиршеств и винопития, чтобы не стала опять упитанною от сластей плоть моя, утонченная воздержанием, чтобы не устрашили меня угрозы людския, и не сделали преступником заповедей Твоих; боюсь, чтобы просьбы собратий моих епископов и друзей не склонили меня стать участником грехов их, и когда онеправдывают они других, или другое что недоброе делают, молчать, или даже содействовать им, не обличая их с дерзновением и не показывая за заповеди Твои сопротивления им, как подобает. И где мне, Господи мой, изложить все опасности звания сего, которыя безчисленны, и которыя Ты, Боже, знаешь лучше меня? Умоляю убо Тебя, не попусти мне впасть в них. Сам бо ведаешь, Человеколюбче, как трудно угодить людям, как они бывают тяжелы, насмешливы, пересудливы и клеветливы, особенно из грамотных и ученых, умудрившихся внешнею мудростию. Пощади же меня, Человеколюбче, и не посылай меня туда — долу, на это предстоятельство над народом, в среду таких и толиких бед и зол.

Все сие и другое многое следовало бы тебе поиметь в мысли и, убоявшись имеющих встретиться тебе трудностей и бед, умолять Бога дозволить тебе не нисходить с неба твоего на землю, опять в мирския дела. Если бы даже Бог, похваляя любовь твою и твое смирение, сказал тебе: не бойся, — не будешь преодолен ничем противным, ибо Я обещаю тебе всегда быть с тобою, и ты будешь иметь Меня помощником себе во всяком деле, — Я и там долу прославлю тебя с преизбытком и сюда опять возвратишься ты еще с большею славою и в большей светлости и будешь соцарствовать со Мною в безконечные веки; — если бы даже, говорю, тебе дал такое обещание человеколюбивый и всеблагий Царь, то и тогда не следовало бы тебе дерзать и быть совершенно безпопечительным, но надлежало находиться в страхе и трепете великом, помышляя, что ты какбы нисходишь с великой высоты в глубь глубочайшаго кладезя, полнаго разными зверками и пресмыкающимися, — и в таком настроении, с великим страхом, взойти на престол патриарха, или митрополита, или епископа, или другаго какого предстоятельства над народом.

Если же ты сознаешь, что ты не таков, как мы сказали выше но тебе напротив кажется, что, принимая настоятельство над народом, ты восходишь с низу и от долу в высь великую, то горе тебе за такую дерзость, горе тебе по причине ослепления ума твоего, горе тебе по причине великаго невежества твоего! Ибо такия мысли и помышления несвойственны людям мыслящим и разумным, но безсмысленным язычникам или, лучше сказать, мертвым, которые не видят, не чувствуют, не живут и совсем не знают, что есть Бог и что есть суд Божий, имеющий сретить нас.

Что пасти народ и пещись о спасении братий есть дело многоспасительное, как завершение любви, которая есть глава закона и пророков, этого никто не может отвергать. Ибо когда Господь до трех раз спрашивал Петра, любит ли он Его, и сей ответил: ей, Господи! Ты веси, яко люблю Тя; тогда Господь, в ответ на это, вот что сказал ему: если любишь ты Меня, Петре, паси овцы Моя. Опять, что не следует всякому человеку, просто и как ни случилось, необдуманно брать на себя настоятельство над другими, — явно и это для всякаго, у кого ум не омрачен совершенно. Впрочем многие не знают ни того, что означает приведенное слово Господа, ни того, каким образом пасти овец Своих повелел Господь Петру. Но восходят дерзостно (увы!) на эту степень достоинства, и не стыдятся самочинно пасти паству Христову, почему, если вам кажется благословным обсудим, что означает это слово Господне, и какой заключается в нем смысл.

Когда Господь сказал Петру: паси овцы Моя, то этим не на другое что указал, как на предстояние и попечение, коим подобает быть о стаде Христовом, посредством слова и учения. Это подтверждается другими словами, сказанными тому же Петру: Симоне, Симоне, се сатана просит вас, дабы сеял, яко пшеницу: Аз же молихся о тебе, да не оскудеет вера твоя: и ты никогда обращся утверди братию твою (Лук. 22:31, 32). Ибо что значат слова: утверди братию твою? Вот что: собственным своим примером удостоверь их, что не должно отчаяваться, в какое бы кто прегрешение ни впал: ибо какое другое прегрешение хуже твоего, когда ты отвергся Меня, Владыки всяческих? Однакож Я простил тебя тотчас, как только ты горько раскаялся, и, несмотря на то, что ты не имел дерзновения по причине отречения, Я по имени призвал тебя чрез Ангела придти ко Мне вместе с другими Апостолами на гору Галилейскую, ни одним словом не укоряя тебя в отречении твоем. В сем–то, обращся, ты и утверди братию твою.

Паси овцы Моя. Но ведай, что ты будешь истинно пасти их, не тогда когда станешь переводить их с пажити на пажить, чтоб оне утучнели телесно, как то делают пастыри безсловесных овец, не тогда также, когда будешь запирать их в стенах и ограждениях овчарных, но когда будешь научать их соблюдать все, что Я повелел. Это потом заповедал Господь особо и всем Апостолам, говоря: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам (Мат. 28:19, 20), — прибавив и еще: иже веру имет и крестится, спасен будет: а иже не имет веры, осужден будет (Мар. 16:16).

Паси, говорит, овцы Моя. Пастырь безсловесных овец не заботится о земледелии, ни о торговле, ни о домах, ни о яствах различных и многоценных, ни о славе и почести; нет ему дела и ни до чего другаго мирскаго, и охоты не имеет он пользоваться тем; но оставя все, — и дом, и жену, и детей, — все свое попечение обращает на одну лишь паству свою, ради ея ночи проводя без сна и проходя с нею в отдаленныя места, не имея ни крова ни постели, перенося зной дня и хлад ночи и борясь с воздушными переменами: однех овец блюдет он, и об них всестороннее имеет попечение. Но для тебя, пастыря словесных овец, возможно находиться под кровом дома, иметь одр, постель, трапезу, — и вместе с тем пасти и овец Моих. Как же пасти? — Уча их иметь ко Мне (говорит Господь) веру светлую, чистую, не колеблющуюся, и любить Меня от всей души и от всего сердца, как и Я возлюбил их, по любви к ним предав Себя на смерть и умерши за них. Доставляя же им, вместо пажити, животворную пищу Моих заповедей, объясняй им, что оне тогда только будут вкушать животворность сей пищи, когда самым делом исполнять станут заповеди Мои, и побуждай их вкушать от сей пищи каждочасно, чтоб оне были всегда насыщенными от Моих благ. А какия это Мои блага и какими делами они стяжаваются, сие познать научи их из следующих Моих слов: продадите имения ваша, и дадите милостыню, сотворите себе влагалища неветшающа, сокровище неоскудеваемо на небесех (Лук. 12:33). Любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас, и молитеся за творящих вам напасть (Матф. 5:44). Да никтоже (из вас) зла за зло кому воздает (1 Сол. 5:15). Отпущайте, и отпустят вам (Лук. 6:37). Аще ли же вы не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш, Иже есть на небесех, отпустит вам согрешений ваших (Мар. 11:26; Матф. 6:15). Станьте бедны деньгами, да будете богаты благодатию Святаго Духа; презрите земную славу, чтоб получить небесную.

Еще говори им и следующее: пред нами находятся два противоположных предела, — живот и смерть, и два мира, настоящий, видимый и привременный, и будущий, невидимый и вечный, — и два противоположных между собою действователя в сих мирах, — Бог и диавол, противостоящий Ему, из которых Бог всегда печется о спасении нашем, призывая нас к жизни и царству вечному, а диавол желает погибели и смерти души нашей, и день и ночь рыщет, ища кого привлечь приманкою временных сластей и поглотить, сделав его повинным вечному мучению. Поелику таким образом пред нами Бог и диавол, то нам, как мыслящим и разумным, надлежит бежать от врага нашего и прибегать под кров Владыки нашего, прося помощи у Него, да не возгосподствует над нами князь тмы, уловив нас в сети и тенета свои, и да не сделаемся мы чрез то рабами ему и греху.

Что диавол есть князь мира и вечной тмы, послушай самого Христа, Который говорит: грядет сего мира князь, и во мне не имать ничесоже (Иоан. 14:30). Князем мира называется он не как властитель и господин мира. Да идет от нас такая богохульная мысль! — И как возможно, чтоб властвовал над миром тот, кто не имеет власти даже над свиньями? Но называется он князем мира потому, что раздражая пожелание богатства и других вещей мира сего, он порабощает себе прилепляющихся к ним и берет над ними власть. Князем же тмы называется он потому, что низпал от света божественной славы, по причине гордости своей, и сделался наследником вечной тьмы. Но Бог и Владыка наш, яко Творец и Устроитель всего мира, естественно и властно есть князь всех — небесных, земных и преисподних, будучи светом невечерним и неприступным и Господом всего, и настоящаго и будущаго.

Итак, которые покорствуют Богу и соблюдают неуклонно заповеди Его, те и временных благ причащаются в меру и с воздержанием, благодаря за них Бога, и от этих видимых и временных благ возводятся к оным невидимым и вечным за то, что повинулись царю всех Богу и соблюли повеления Его. — Те же, которые поступают противно заповедям Божиим, те находятся на противной Богу стороне, вместе с диаволом, поелику сделались врагами Его, как сам Он говорит: иже несть со Мною, на Мя есть: и иже не собирает со Мною, расточает (Лук. 11:23). Посему, возлюбленные, пусть никто из вас не слушает князя тмы и миродержителя диавола; пусть никто не водится с ним; никто пусть не делается воином диавола, и не воюет против Бога и Спасителя нашего; пусть никто не становится врагом души своей и не подвизается, чтоб наследовать огнь вечный. Умоляю вас, отцы мои и братия, и чада, не делайте этого. Страшное дело и для одного даже слуха то, чтоб сделаться нам врагами и противниками Богу.

А как делается кто противником Христу и подвизается о собственной своей погибели, я это сейчас вам скажу. Если, например, кто побранит тебя, праведно или неправедно, или осудит, или оклевещет, — и ты не переносишь такого безчестия с кротостию, но, оскорбившись тем в сердце своем, не удерживаешь раздражения своего, а бранишь и сам того, кто побранил тебя, или осуждаешь его или другое что неприятное ему делаешь, или не делая ничего такого, держишь страсть неприязни против него в сердце своем, а не прощаешь ему от всей души, и не молишься о нем Богу, то вот и стал ты врагом Христу, потому что поступаешь противно заповедям Его; стал ты врагом и себе самому и губишь душу свою тем, что сделал (в силу такого непрощения брату) все прежние свои грехи неизгладимыми и непростительными. Еще, — если кто ударил тебя в правую ланиту, а ты не только не обращаешь к нему левой, но сам ударяешь его, то се — опять сделался ты воином и рабом диавола. Ты ударил не брата только, но чрез брата, котораго ударил, ударил и самого Христа, Который повелел не ударять его, но обращать к нему другую ланиту. Опять, если кто, тайно или явно, возьмет у тебя золотую, или другую какую вещь, или ты дашь кому в займы, или похитит кто что нибудь у тебя, — и не захочет потом отдать, или потому что ничего уже не имеет, или по корыстолюбию и злонравию — и ты не сносишь благодушно и незлобиво такого похищения, но тащишь виновнаго в суды, ввергаешь в темницу и делаешь все возможное, чтоб обратно получить свое, то скажи мне, не явный ли ты враг Богу и душе своей, делая все такое? Ибо, если тебе повелено посещать заключенных в темницу и служить им по силе своей, — не требовать своего от того, кто его взял, отдавать и срачицу тому, кто хочет судиться с тобою и ризу твою взять, предавать тело свое на смерть за заповедь Божию, — если, говорю, ты, коему даны такия повеления, идешь в суды из–за вещей тленных, преступая повеление Божие, если скорбишь, гневаешься и ввергаешь брата в темницу; не явно ли, что ты выходишь из ума (христианскаго здравоумия), прогневляешь Бога, противясь Ему, и себя самого лишаешь вечной жизни?

Итак (возвращаюсь опять к пастырству), кто хочет пасти стадо Христово и питать разумных овец, научая их всему тому, о чем мы сказали, чтоб сделать их тучными от добрых дел и многородных добродетелей: тот как может в тоже время заботиться о полях и виноградниках и пещись о прочих стяжаниях своих, чтоб сохранить от похищения и ущерба, прогоняя покушающихся на это? Когда ему ходить в суды и заводить состязания, бывая при сем иной раз для других причиною клятв и клятв ложных? Ибо если он прав, то противникам его нужда бывает прибегать к явной лжи и ложным клятвам, что как может снести боголюбивая душа? И как может быть приятно Богу, Который сказал: Аз же глаголю вам не клятися всяко. Буди же слово ваше, ей, ей: ни, ни: лишше же сею от неприязни есть (Матф. 5:33, 34). И еще: глаголю же вам: яко всяко слово праздное, еже аще рекут человецы, воздадят о нем слово в день суда (Матф. 12:36).

Итак, по причине всех таких пагубных для души случайностей, умоляю вас, братия и отцы мои, если верите самоистине Христу и сказанным мною словам, не ищите престолов и епархий, игуменств и предстояний над другими славы ради человеческой и для телеснаго покоя, боясь суда Божия и страшнаго онаго приговора, который устами пророка Иезекииля изрек Он против не как следует пасущих овец Его: сия глаголет Адонаи Господь: оле пастыри Израилевы, еда пасут пастыри самих себе, не овец ли пасут пастыри; се млеко ядите, и волною одеваетеся, и тучное закалаете, а овец моих не пасете: Изнемогшаго не подъясте, и болящаго не уврачевасте, и сокрушеннаго не обязасте, и заблуждающаго не обратисте, и погибшаго не взыскасте, и крепкое оскорбисте трудом, и властию наказасте я и наруганием. И разсыпашася овцы моя, понеже не имеяху пастырей. И немного ниже опять говорит Он: се Аз на пастыри, и взыщу овец моих от рук их, и отставлю я от паствы овец моих (Иезек. 34:3—5, 10). И еще: и страж, аще увидит меч грядущ, и не вострубит трубою, и нашед меч возмет от них душу, та убо беззакония ради своего взятся, а крове ея от руки стража взыщу (Иез. 33:6). — Страшны, братия мои, эти слова, изреченныя Богом на пастырей. Посему станем лучше заботиться о том, чтоб добре пасти самих себя, яко стадо Христово, яко царское священие, подчиняя плоть духу, да не побеждается лучшее худшим, т. е., душа телом. Когда же внидем во глубину смиренномудрия, омоем скверны грехов наших слезами своими, стяжем кротость сокрушением сердца и смиренномудрием, великою жаждою правды Божией привлечем утоление ея неизреченными благами царства небеснаго чрез утешения Духа Святаго; потом когда восприимем утробы щедрот и сострадания, стяжем сердце чистое совершенным безстрастием и узрим свет Божий, т. е. самого Духа Святаго действующим в нас и глаголющим о сокровенных тайнах царствия Божия, как лица, посредством глубокаго мира сочетавшия в едино мудрование душу и тело, — когда умиротворим себя и сделаем по душе и телу согласным орудием Богу во едином духе, — когда к тому претерпим еще ради Христа множество искушений, скорбей и бед и навыкнем укоряеми благословлять, гоними терпеть, хулими молить (1 Кор. 4:12, 13), не помня зла никакого, но все то благодушно принимая и претерпевая и всячески стараясь сохранно пройти искус сей, без малейшаго колебания в терпении, которое есть основание добродетелей, — когда таким образом посредством всех сказанных добродетелей возрастем возрастом по Христу и востечем в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова, со стяжанием совершеннаго Боговедения и мудрости словес и таин оных, кои подает Дух Святый, — когда, говорю, совершится в нас все сие, и мы достигнем полнаго во всем совершенства, тогда, пожалуй, предадим себя и на пользу братий наших. Впрочем и тогда не следует нам самим искать этого, но уступать, если Богом будем призваны к тому, не превозношения ради, но чтоб быть рабами всех, как говорит Господь: кто хочет быть больший в вас, будь всем раб и всем слуга (Мар. 10:43, 44). Но пока не достигнем мы совершенства и безстрастия, до тех пор да минует нас начальствование над другими, прошу вас. Будем лучше в послушании духовным отцам нашим и Богу, все держащему во власти своей, будем каяться каждодневно и очищать себя слезами по Богу, да возможем познать Бога, что Он неложен во всем, что обетовал даровать любящим Его и исполняющим божественныя Его повеления, Он исполнит всякаго по делам Его в царствии Своем. Ему подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Из Слова 89

Что говорится, что невидимый стал видим, показывает, что невидимый Сын и Бог–Слово явен был посредством тела всем тем, которые видели Его телесными очами, верным и неверным; но свет Божества Его дал себя познать и открылся только тем, кои и делами были верны, и говорили к Нему: се, мы оставихом вся и в след Тебе идохом (Мф. 19:27), — этим одним словом: вся, объемля и имущество, и деньги, и свои склонности, и презрение сей временной жизни, и даже отвращение к ней, потому что вкусили сладости ипостасной и вечной жизни. То же, что слаще, конечно и предпочтительнее, — и это есть сам Бог.

Из Слова 91

Благодарю Тебя Владыко, Господи неба и земли, что от сложения мира предопределил Ты произойти мне из не–сущего в бытие. Благодарю Тебя, и поклоняюся Тебе, всесвятый Царю, что прежде рождения моего, Ты единый безсмертный, единый всемогущий, единый благий и человеколюбивый снизшел с высоты святая Твоея на землю, воплотился и родился от Святыя Девы, чтоб меня возсоздать, меня оживотворить, меня освободить от прародительскаго греха и приготовить мне восход на небеса. Потом, когда я родился и немного подрос, Ты обновил меня возрождением во св. крещении, облек меня одеждою благодати Святаго Духа, дал мне светлаго ангела хранителя, и пока пришел я в совершенный возраст, Ты, хранил меня невредимым от всякаго зла и от всех сетей диавола. Но как Ты праведно постановил, чтоб мы разумные спасались не по какому либо принуждению и насилию, но по произвольному избранию и решению, то оставил и меня явить в себе честь самовластия, чтоб чрез исполнение заповедей Твоих я показал самопроизвольную мою любовь к Тебе. Я же, небрежник и неблагодарный, подумал, что достоинство самовластия есть разрешение такое же, как разрешается неразумное животное от пут; почему, как только почувствовал разрешение, так удалился от господства власти Твоея и вверг себя в ров многих зол. При всем том однакож, что находился в том глубочайшем рве в безчувствии и потерпел большия повреждения, Ты, не отвратился от меня и не оставил меня навсегда валяться в этой скверноте, но по благоутробию милости Твоея извлек меня оттуда и почтил меня еще паче, неисповедимыми судьбами Твоими избавив меня от царей и начальников, которые желали обратить меня на служение мирским и житейским пользам, не попустив мне увлечься дарами злата и сребра, хотя я и сребролюбив, и расположив меня презреть, как мерзость, славу и честь настоящей жизни, которыя мне давали, вместо стяжания святости Твоей.

Из Глав богословских и деятельных

Оставим все земное, — не богатство только и золото, и другия вещи житейския, но и самое похотение к ним совершенно изгоним из душ наших.

Видя скорбь о себе родителей, братьев и друзей, посмевайся демону, разнообразно сим способом против тебя вооружающемуся; но поспеши и удалиться со страхом, прилежною докучая Богу молитвою, сподобить тебя поскорее достигнуть в пристанище добраго отца, в коем сей упокоил бы душу твою, утружденную и обремененную, ибо житейское море представляет много бедственнаго и крайне пагубнаго

 Если мир и что в мире преходит все, а Бог нетленен и безсмертен; то радуйтесь все, которые ради Его оставили тленное. Тленно же не только богатство и деньги, но и всякое удовольствие и наслаждение греховное есть тля. Одни заповеди Божии свет суть и жизнь, — и так всеми именуются.

Не то спасает, если кто однажды и одному кому окажет милость, хотя то, если кто и одного презрит, повинным делает огню вечному. Ибо — взалкахся и возжадахся — сказано не про один случай, и не про один день, но указывает на всю жизнь. Равным образом — напитасте, напоисте, одеясте, и прочее что следует, не на однократное дело указывает, но на всегдашнее и в отношении ко всем. Христос Господь и Бог наш исповедал, что Он такую милость Сам приемлет от рабов Своих (в лице нуждающихся).

Кто подал милостыню сотне нуждающихся, но, могши дать и другим, накормить и напоить многих, — отказал умолявшим его и вопиявшим к нему, тот будет судим от Христа, как не напитавший Его; потому что и в этих всех Он есть тот же самый, котораго питаем мы в каждом из бедных.

 Кто ныне всем нуждающимся все потребное для тела доставил, тот, если завтра, имея возможность тоже сделать, вознерадит о некоторых братиях и оставит их умирать с голода, жажды и холода, — того самого оставил умирать, того самого презрел, Кто сказал: понеже сотвористе единому сих меньших, Мне сотвористе (Мф. 25:40).

Того ради Господь благоволил восприять лице каждаго беднаго и каждому бедному Себя уподобил, чтоб никто из верующих в Него не возносился над братом своим, но чтоб каждый, видя в брате своем Бога своего, почитал себя меньшим и худшим брата своего, как есть меньше Сотворшаго его, и как Сего, принимал его и чтил, и в помощь ему готов был истощить все имение свое, как Христос и Бог наш истощил кровь Свою для спасения нашего.

Кому повелено иметь ближняго своего, как самого себя, тот конечно не один день, но всю жизнь свою должен иметь его таковым. Так же и тот, кому заповедано давать всякому просящему, заповедь имеет всю жизнь свою поступать так. Равно как и от желающаго, чтоб другие делали ему добро (всегда разумеется), требуется, чтоб он и сам тоже делал для других.

Так как имеющий ближняго своего как самого себя, не может дозволить себе иметь что больше ближняго; то если кто, имея, не раздает независтно, пока и сам не сделается бедным и не уподобится ближним своим, тот не оказывается точным исполнителем заповеди Владычней. Равным образом (не оказывается) хотящим давать всякому просящему тот, кто имея хоть грош или кусок хлеба, отошлет ни с чем просящаго у него, — или, не делая сам для ближняго, чего тот желает, (отошлет) чтоб сделал для него это другой кто. Таким образом, и тот, кто всякаго беднаго и нищаго кормил, поил, одевал и все другое для него делал, а презрел только одного и об одном понерадел, — и этот сочтен будет презревшим Христа Бога, алчущаго и жаждущаго.

Как иные заключают Христа Господа в одном бедном, тогда как Он нераздельно разделается, и есть весь во всяком бедном? Предположим теперь в уме своем, что сто бедных суть, как один Христос, ибо Христос совершенно нераздельно пребывает. Кто потому дал по монете девяносто девяти бедным, а одного разбранил, прибил и выгнал ни с чем, кому тот, думаешь, сделал это? Конечно Самому Христу, Который сказал, говорит и всегда будет говорить: понеже сотвористе единому сих меньших, Мне сотвористе (Мф. 25:40).

Из сказаннаго видно, что Господь Себе усвояет и принимает за сделанное собственно для Него Самого, что сделано для бедных братий наших. И слово Господа: Мне сотвористе, не ограничивается только теми, к которым мы немилостивы были, ни теми, которых онеправдовали, или которых собственностию покорыстовались, или которым наделали всякаго рода других зол, но заключает и тех, которых мы презрели. И этого одного достаточно к нашему осуждению; потому что, презирая их, мы презираем Самого Иисуса Христа.

Может быть это всем покажется тяжелым, и они потому сочтут благословным говорить в себе: кто может до точности все это исполнить, чтобы всех удовольствовать и напитать, и отнюдь никого из них не оставить неудовлетворенным? Но да послушают они Павла, который ясными взывает словами: любы Христова обдержит нас суждших сие (2 Кор. 5:14).

Как главныя заповеди объемлют все заключающияся в них частныя заповеди, так и главныя добродетели заключают в себе все частныя объемлемыя ими добродетели. Продавший, например, все свое и раздавший то бедным, и сделавшийся сам бедным; зараз исполнил все частныя, относящияся сюда, заповеди. Почему не имеет уже нужды просящему давать, и от хотящаго заяти у него не отвращаться.

Из Главизн богоразумных и практических

Самовластие и самоопределение наши не отнимает крещение,

Но свободу нам дарует,

Впредь да невольным нам не тираниться диаволом.

Для нас же есть после крещения,

Или в заповедях по своему желанию пребывать,

Для чего и были крещены мы Владыкой Христом,

И путем идти повелений Его,

Или уклоняться от правого этого пути,

И к сопротивнику и врагу нашему диаволу,

Через лукавые деяния вновь притекать.

После крещения лукавого волениям уступающие,

И тем восхоченное содевающие,

Себя сами от святого крещения ложесн отчуждают,

По Давидом реченному.

Не, ибо, изменяет оно из нас каждого,

Или из той, как создан был, прелагает природы,

Но благим созданный Богом (зла, ибо, Бог не сотворил),

Неизменный по природе, как создался, и по существу,

Кто что по вольному расположению изволяет и хочет,

То и делает, благо ли, или худо.

Ибо как меч и на зло некое, и на добро дается,

Собственной его не прелагая природы,

Но остается он железным, как есть,

Так и человек действует же и делает, как сказано, что хочет,

Из собственной же не выходит природы.

Не одного помилование спасает,

Но одним пренебрежение в огонь отправляет.

Ибо «взалкал я и возжаждал», поистине,

Не о единственном сказано,

И не на один день, но на всю жизнь возвещается.

Так и препитание Христа, напоение же и одеяние,

И если что им другое последует,

Не единожды, но всегда и во всем,

Своим рабам это брать на себя,

Господь и Бог наш исповедал.

Нераздельно разделяющегося,

И самого всего сущего в каждом порознь из нуждающихся,

Как некие в одном бедном заключают?

Положи же сотне быть бедных как единому Христу,

Ибо не разделился отнюдь Христос.

Итак, девяносто девяти давший по одной монете,

Единому же досадивший или ударивший,

Или отославший тща,

Кому это сотворил, — Не всячески ли сказавшему и присно говорящему,

И сказать грядущему:

«Поскольку сотворили единому от сих... меньших,

– Мне сотворили» (Мф.25:40) – ?!

Сотне давший милостыню, могущий и другим дать,

Напоить же и напитать,

Многих умоляющих его и вопиющих отославший,

Как не напитавший Христа будет судим Им,

Потому что и в тех всех Он есть,

И вместо каждого из малейших порознь питающийся от нас.

Всем все, в чем была нужда, днесь подавший,

И утром могущий это сотворить,

Если вознерадит о неких братьях,

И от голода или жажды, или холода оставит пропадать их,

– Самого пренебрежет смертью,

И Самого презрит, сказавшего:

«Поскольку сотворили единому от сих... меньших,

– Мне сотворили» 

Из этого одному есть внять,

Что порознь творится Господь каждым из бедных и братьев наших,

Верным говоря — «Мне сотворили»,

Тем же, что ошуйю, — «Мне не сотворили».

Ибо не помилованных нами только видит,

Или онеправдованных и олихоимствованных,

И других тысячу пострадавших как-то, но и пренебреженных,

Будто достаточно этого для осуждения нашего.

Ибо не ими, но Самим пренебрегаем,

Ими всеми порознь творящимся Иисусом Христом.

Для того каждого бедного лицо воспринять Он изволил,

И каждому бедному Себя уподобил, — Да ни один из в Него верующих,

Над братом своим не превознесся,

Но каждый, видя брата своего и ближнего как Бога своего,

Не меньшего себя отнюдь брата,

Но Сотворившего его разумеет,

И, как Его, принимает и чтит,

И все истощит имение для служения ему,

Как Христос и Бог истощил Свою кровь ради спасения нашего.

Ближнего иметь, как самого себя, повеленный,

Не один, отнюдь, день,

Но через все житие это иметь так должен.

И всякому просящему давать положивший,

Так творить полагает всю жизнь свою.

И желающий, чтобы творили для него другие,

Какие хочет он блага, — Такие и сам другим творить будет спрошен.

Итак, как имеющий ближнего как самого себя,

Ничего более иметь того, что у ближнего, не терпит,

Если же имеет и не раздаст без ревности,

Пока и сам нищим не станет,

И тем, что близ него, уподоблен не будет,

Заповеди Владыки исполнение не обретает, — Так просящим всем давать хотящий,

Если до монеты или ломтя хлеба стяжав,

Отвернется от кого-либо из просящих у него;

И творящий ближнему то,

Что хочет чтобы другой творил ему,

И всех бедных и меньших препитавший, напоивший,

Одевший и прочее все для них сделавший,

Одного же единственного презревший и пренебрегший, — Как Христа Бога голодающего и жаждущего презревший,

И он разумеется.

Тяжелым это всем, может быть, покажется,

Почему и прославляют благословесие вещать в себе:

«Кто же это все сотворить сможет,

Чтобы всем послужить и препитать,

И ничуть никем из них не пренебречь?» Но, пусть услышат Павла,

Со всей определенностью вопиющего:

«Которая любовь Христова объемлет нас,

Рассуждающих так, Что если один за всех умер... все умерли.» (2 Кор.5:14)

Как собирательные заповеди,

Содержат в себе все частные заповеди,

Так и собирательные добродетели,

Частные в себе добродетели содержат.

Ибо продающий имение свое,

И расточающий его нищим и бедным,

Разом все, как одну, частные заповеди выполнил.

Ибо более уже требования не имеет просящему давать,

Или не обернуться к хотящему занять у него.

Из Гимна 3

Но, быть может, ты — нищий и не имеешь ни золота, ни имений, ни богатства; и услыша, что та безцененная жемчужина покупается продажею всего имущества, скажешь, каким образом я — неимущий буду иметь возможность приобрести эту божественную и прекрасную жемчужину? Поэтому прошу тебя благоразумно послушать. Если бы ты обладал всем миром и тем, что в мире, и расточив, все это раздал сиротам и вдовицам и нуждающимся нищим и сам бы сделался нищим, и помыслил бы, что ты уплатил совершенно равную цену, говоря: дайте мне жемчужину, потому что я все свое отдал; то тотчас бы услышал в ответ от Владыки: что это все ты называешь своим? Нагим ты вышел из чрева матери твоей и нагим, конечно, опять пойдешь в могилу; что же, неразумный, ты называешь своим? Ты совершенно безчувствен, не воспринял ты царствия и не получишь жемчужины. Если бы ты совершенно расточил все имущество твое, если бы весьма обнищал и приступил, говоря: воззри, Спасителю, на сердце и душу сокрушенную, ужасно мучимую и сильно палимую; воззри, Владыко, на меня обнаженнаго, недоумевающаго, чуждаго всякой добродетели и не имущаго, что дать в выкуп за Тебя, Слове, и помилуй меня, едине незлобиве Боже мой! Ибо что достойное найду я в мире, о Боже мой, что мог бы я дать в цену за Тебя, сотворившаго все? Ибо что дала Тебе блудница, что предложил разбойник? или какое богатство блудный сын принес Тебе, Христе мой? — если скажешь это, то услышишь: да, они принесли Мне дары, подлинно принесли Мне богатство: отдав, что имели, они получили жемчужину, превосходнейшую целаго мира. Если угодно, это и ты принеси Мне, и, конечно, получишь… Приступи с этим ко Мне, и Я тотчас покажу тебе ту жемчужину, которую получили они. Если ты отдашь и самую душу, не думай и не считай, что ты уплатил нечто совершенно достойное. Ибо Я имею, конечно, власть, имею и жемчужины, которыя если бы весь мир воспринял и с этим миром мириады иных миров, то из Моих сокровищ не убудет ни одной даже жемчужины; и если ты приступишь ко Мне, как приступила блудница, то Я и тебе дам дар, как ей даровал. Так тебе Бог скажет и научит, как приступил к Нему разбойник и блудница, прославляемые в мире, и как был принят блудный сын, лишь только обратился. Разбойник же верою спасся, хотя он и много зла сделал. И праведно, потому что в то время, когда все Меня отрицались, все соблазнялись, когда Я висел на древе, он один исповедал Меня Богом и Царем и от всего сердца воззвал ко Мне, как к безсмертному. Потому он прежде всех и получил царствие. А любовь блудницы? какая речь представить ее? Нося ее в сердце, она приступила ко Мне, как к Богу и Владыке всего видимаго и невидимаго, и принесла ее так щедро, как никто до тех пор. Видя последнюю, Я принял ее и не взял от нея ту любовь; но, дав ей жемчужину, оставил ей также и любовь, лучше же — еще более возжег, превратив ее в великий пламень, и опустил ее, как честнейшую деву. Ибо вдруг весь закон, как стену, прешедши или, как лестницу, все добродетели превосшедши, она достигла конца закона, который есть любовь, и ушла от Меня, невредимо храня ее до смерти. Подобным же образом и блудный сын, обратившись от всего сердца, нелицемерно раскаялся, и хотя был прежде сыном Моим, пришел ко Мне не как сын, но просил Меня сделаться как бы одним от наемников Моих. И не устами только говорил он, но и душою, и делами показывал то, что говорил на словах. Смирение его подвигло Меня к состраданию: тотчас же обогатив его, Я немедленно прославил его, так как видел его от всей души пришедшим ко Мне, что он в сердце вспять совершенно не отвращался, как это делают многие. Итак, кто бы ни приступил ко Мне таким образом, нелицемерно повергшись предо Мною (да слышит всякое создание), Я тотчас же приму его. Но если бы кто захотел хитростию получить Мою благодать и пришел бы лицемерно, имея внутри злобу или полагаясь на свои дела, будучи одержим надменностию или завистью; тот совершенно не будет иметь части со Мною.

Из Гимна 4

Как, будучи сокрытым, Ты видишь и назираешь все? Как, нами не видимый, Ты видишь нас всех? Но познаешь Ты, Боже мой, не всех, кого видишь, но, любя, познаешь только тех, которые Тебя любят, и исключительно им (одним) Самого Себя являешь. Будучи Солнцем сокрытым для всякой смертной природы, Ты восходишь в Твоих (рабах), видим бывая ими, и они возстают в Тебе, бывшие прежде омраченными: блудниками, прелюбодеями, распутниками, грешниками, мытарями. Чрез покаяние они делаются сынами Твоего Божественнаго света. Ведь свет, конечно, раждает свет: поэтому и они делаются светом, чадами Божиими, как написано (Пс. 81:6), и Богами по благодати — те, которые отрекутся суетнаго и обманчиваго мира, без ненависти возненавидят родителей и братий, считая себя странниками и пришельцами в жизни; те, которые лишат себя богатств и имуществ, совершенно отвергнув пристрастие к ним; те, которые ради славы небесной от души возгнушаются пустой славою и похвалами людскими; те, которые отсекли свою волю и соделались для пастырей как бы незлобивыми овцами; те, которые стали мертвы телом ко всякому худому деянию, до пота трудясь над (возделыванием) добродетелей и руководясь в жизни одною только волею кормчаго, чрез послушание омертвевая и опять же оживая; те, которые, благодаря страху Божию и памяти смертной, по все дни и ночи проливают слезы и умно припадают к стопам Владыки, испрашивая милости и оставления грехов. Эти чрез всякое делание добра приходят в доброе состояние и, как повседневно плачущие и усердно толкущие, привлекают (к себе) милость. Частыми молитвами, неизглаголанными воздыханиями и потоками слез они очищают душу и, видя ее очищение, воспринимают огонь любви и огонь желания — увидеть ее совершенно очищенной. Но так как им невозможно найти конца света, то очищение у них бывает безконечным.

Гимн 7

О что это за вещь, сокрытая для всякой тварной природы? что это за свет мысленный, ни для кого невидимый? что это за великое богатство, котораго никто в мире вполне не мог найти или овладеть им всецело? Ибо оно неуловимо для всех и невместимо для мира; оно вожделеннее всей вселенной и настолько желаннее вещей видимых, насколько Бог, создавший их, превосходнее их. Поэтому я уязвлен любовию к Нему, и доколе не вижу Его, истаяваю внутри, и горя умом и сердцем, со вздохами хожу туда и сюда, и палимый ищу здесь и там, нигде не находя Возлюбленнаго души моей, и часто озираюсь в надежде, не увижу ли моего Желаннаго. А Он, как невидимый, совершенно не показывается мне. Когда же я, отчаявшись, начинаю плакать, тогда Он является мне, и на меня взирает Тот, Кто все назирает. Изумляясь необыкновенной красоте (Его), я дивлюсь тому, как Творец, отверзши небеса, приклоняется и показывает мне неизреченную и необычайную славу. Когда же я размышляю о том, может ли кто стать еще ближе к Нему, и каким образом можно было бы подняться на неизмеримую высоту, — Он Сам внутри меня является, блистая в убогом сердце моем, отовсюду озаряя меня безсмертным светом и все члены мои освещая лучами. Весь обнимая меня, Он всего меня покрывает лобзанием и всего Себя мне недостойному дарует. И я насыщаюсь Его любовию и красотою, и исполняюсь божественнаго наслаждения и сладости. Я делаюсь причастником света и славы: лицо мое, как и Возлюбленнаго моего, сияет, и все члены мои делаются светоносными. Тогда я соделываюсь красивее красивых, богаче богатых, бываю сильнейшим всех сильных, более великим царей и гораздо честнейшим чего бы то ни было видимаго, не только — земли и того, что на земле, но и неба и всего, что на небе, имея (в себе) Создателя всего, Которому подобает слава и честь ныне и во веки. Аминь.

Гимн 11

Дай мне, Христе, то чувство, которое однажды Ты мне даровал. Осени меня им, Спасителю, и всего меня внутри его сокрой, не попуская мирскому чувству ни приближаться ко мне, ни входить в меня, ни уязвлять всего меня, смиреннаго раба Твоего, котораго Ты один помиловал. Ибо мирское чувство, внезапно вкравшись в похвальную заботу, тотчас производит в жалкой душе моей дурныя желания. Ибо оно показывает мне славу, напоминает о богатстве, побуждает приближаться к царям, говоря, что это — большое счастье. Итак, от этих мыслей, как от ветра надувается мех, и огонь разгорается в пламя, так и душа та, надмеваясь, делается напыщенной и сильно разсеивается от желания славы, богатства и разслабляющаго покоя — вещей, долу влекущих. (Тогда) она вместе с пользующимися славой и (сама) стремится быть в славе, со знаменитыми — казаться знаменитой и с богатыми владеть богатством. И ту, которую Ты прославил Твоим неизреченным светом, которую Сам Ты одел Твоею несказанною славой и показал (образом) Твоей Божественной светлости, мирское чувство, пленив ум ея и показывая ей царей, напоминая о славе и предлагая богатства мира сего, побуждает в одном воображении страстно желать всего этого.

О помрачение и ослепление! о суетные помыслы, грязныя намерения и безчувственная воля! ибо, оставив созерцание неизреченнаго и нетленнаго, я думаю и помышляю о земном. Разве цари не умирают, и слава не преходит? разве богатство не разсеивается, как пыль от ветра? разве тела не истлевают в могилах? и земными имуществами разве не будут владеть другие (господа), после них — иные, а за теми (еще) иные? И кому, скажи мне, душа (моя), раньше принадлежало это богатство? или кто в (этом) мире мог приобрести хотя малую вещь, которую и по смерти так же, как при жизни, он взял бы с собою? никого, конечно, ты решительно не можешь мне указать, кроме милостивых, которые, ничего не стяжав, все раздали по рукам бедным. Ибо они–то и являются надежными обладателями разданных (имуществ), с тех пор как отдали их в руки Владыки. Все же прочие, которые откладывают (и копят) богатства, суть нищие и даже хуже всех нищих, ибо нагими, как выброшенная падаль, они (повергаются) в могилы, будучи и в настоящей жизни несчастными и в будущей — странниками (и пришельцами). Итак, что же хорошаго видя в этих вещах, ты, душа моя, услаждаешься? или что из них ты почитаешь достойным того, чтобы сделать его предметом своих желаний? — Ничего, конечно, ты не можешь сказать (на это), ничего не (можешь) ответить.

Горе умножающим богатства и собирающим сокровища. Горе желающим воспринимать славу от людей. Горе тем, которые связываются с богатыми, но не вожделевают славы Божией и богатства Его, и (не ищут того), чтобы с Ним только одним пребывать. Ибо суетен мир, и все, что в мире — суета сует, так как все прейдет; один только Бог всегда будет пребывать вечным и нетленным, и с Ним будут те, которые ныне взыскали Его, и Его одного вместо всего возлюбили. Горе тогда будет тем, которые любят ныне мир сей, потому что они осудятся за то на веки. Горе, душа, жаждущим славы человеческой, потому что они лишатся тогда славы Божией. Горе, душа, собравшим богатства, потому что они возжелают там получить каплю (воды). Горе, душа, возлагающим надежды на человека, потому что вместе со смертию его (рушатся) и надежды их, и они окажутся безнадежными. Горе, душа, тем, которые здесь имеют упокоение, потому что там они восприимут вечную муку.

Поведай (мне), душа моя, о чем ты печалишься? чего из вещей этой жизни желаешь? Скажи мне, и я покажу тебе необходимость и пользу каждой из них. А ты уразумей и познай, что добраго есть в каждой вещи. Скажи: ты желаешь пользоваться славой и похвалами? — так послушай, что такое честь, и что безчестие. Честь состоит в том, чтобы почитать всех, Бога же прежде всего, и заповеди Его стяжавать себе, как богатство, претерпевая ради них обиды, злословия и поношения всякаго рода. Ибо когда ты, душа, предпримешь какое–либо дело ради чести и славы Божией, и за него нанесут тебе обиды и уничижения, тогда ты достигла прочной чести и славы, потому что [здесь–то], конечно, и придет к тебе слава Божия; тогда тебя восхвалят все Ангелы, так как ты почтила Бога, Котораго и они прославляют. Ты хочешь, душа моя, владеть одеждами и богатством? — послушай, я покажу тебе сейчас вечное богатство. Кайся со слезами, презирай все, будь нищею духом и сердцем, будь нестяжательной в деньгах и странницей в мире, будь противницей своих противных желаний и, (упокоеваясь) в воле единаго Владыки твоего, ревностно последуй стопам Его. И тогда Он, замедлив в шествии, позволит тебе жалкой уловить Себя. Ты же, увидев Его, возопи и громко воскликни. И Он, обернувшись, милостивым оком взглянет на тебя, и даст тебе немного посмотреть на Себя, и скрывшись от очей твоих, опять оставит тебя. Тогда ты, бедная, горько восплачешь и возрыдаешь, тогда станешь просить (себе) смерти, не вынося скорби и не терпя разлуки с пресладким Владыкой. Он же, видя тебя в крайней нужде и весьма постоянною в плаче и сетовании, опять внезапно явится и озарит тебя, опять покажет тебе неисчерпаемое богатство — неувядающую славу Отчаго лика, и исполнив радости, возвеселит тебя, как и прежде, и таким образом преисполненною радости оставит тебя. Та же радость, которая бывает от мирских слов и помыслов, мало–по–малу оставит тебя и придет к тебе печаль. И так снова, как и прежде, ты горько восплачешь, и взрыдаешь, и взыщешь Его — Виновника веселия, Подателя радости, Который есть прочное и поистине всегда пребывающее богатство. Когда Он будет так испытывать твое произволение, смотри, душа, не ослабей, не обратись вспять, не говори: доколе Он будет для меня неуловим? не говори: зачем, являясь, Он тотчас же снова скрывается? и доколе вместо милосердия Он будет доставлять мне (одни) труды? Не говори: как могу я находиться в таком напряжении до смерти? и не обленись, о душа, искать Владыку! но, как предавшая себя однажды на смерть (и посвятившая Богу), не отведывай послабления (и покоя), не ищи ни славы, ни телеснаго утешения, ни расположения сродников. Совершенно не озирайся ни направо, ни налево; как начала, лучше же — теча еще усерднее, потщись всегда уловлять Владыку, взяться за Него. И хотя бы тысячи раз Он исчезал и столько же раз являлся тебе, делаясь неуловимым, (только) таким путем Он будет удержан тобою. Десятки тысяч раз, лучше же доколе ты вообще дышишь, еще усерднее ищи Его и беги к Нему. Ибо Он не оставит тебя и не забудет тебя; но являясь тебе понемногу все более и более и чаще пребывая с тобою, душа, Владыка, когда ты очистишься, наконец, осиянием света, Сам, придя, весь возобитает в тебе, и с тобою будет пребывать Тот, Кто мир сотворил; и ты будешь обладать истинным богатством, котораго мир не имеет, но (только) — небо и те, которые вписаны там. Если этого тебе возможно достигнуть, то — скажи — чего еще большаго ты желаешь?

Скажи, душа неблагодарная, неразумная, скажи, смиренная душа моя, что — более этого на небе или на земле, чего тебе следовало бы искать? Творец неба и Владыка земли и всего, что на небе, и что есть в мире, Он, будучи один Создатель, Судия и Царь, Сам обитает в тебе, весь открываясь тебе, весь освещая тебя светом, и показывая (тебе) красоту лица (Своего), и давал тебе (возможность) яснее видеть Его, и соделывая тебя причастницей собственной славы, — скажи, что иное превосходнее этого? — Ничто, конечно, ты мне ответишь. Я же снова скажу: Удостоившись такой славы, зачем ты, о душа, все еще стремишься к земле? зачем обольщаешься здешними вещами? получив нетленное, зачем ты льнешь к тленному? нашедши будущее, зачем прилепляешься к настоящему? Старайся, душа, постоянно обладать ими, вся прилепись к ним, душа моя, чтобы и по смерти ты находилась в тех вечных благах, которыя приобрела ты отсюда, и с ними предстала бы Творцу и Владыке, радуясь с Ним во веки веков. Аминь.

Из Гимна 38

Как (люди) слепые и плотские, неведущие Тебя,

Не чувствуя, лучше же показывая свою

Болезнь и помрачение и всех благ

Лишение, дерзают говорить:

Какая нужда иметь человеку священство,

Если он не приобретает чего–либо одного из трех:

Либо пищи телесной, либо дохода золота,

Либо (одной) из высоких и богатых епископских кафедр?

О помрачение! о ослепление! о крайнее безумие!

О большое несчастие! о великое неведение!

О земныя и пустыя, суетныя слова!

О дерзость! о мудрование Иуды предателя!

Ибо как тот страшную Владычнюю вечерю

И пречистое тело вменил в ничто,

И даже лучшими счел немного сребреников;

Так и эти тленное нетленному и Божественному

Предпочитая, избирают душевное удавление.

Скажите мне, о суетные (люди), если то знаете:

Кто, стяжав Христа, станет более нуждаться в ином

Каком–либо из благ настоящаго века?

Кто, имея в сердце благодать Духа,

Не стяжал честную Троицу, в нем обитающую,

Просвещающую и Богом содевающую?

Кто, сделавшись Богом по благодати (Св.) Троицы

И сподобившись вышней и первой славы,

Счел бы что–либо более славным (того),

Чтобы литургисать и видеть высочайшее Естество,

Все совершающее, неизреченное и неприступное для всех?

Или пожелал бы чего–либо более блестящаго в жизни,

В этой ли, помысли, кратковременной,

Или в иной, согласись со мною, не имеющей конца?

Если бы знал ты сокровенную глубину таинств,

То не понудил бы меня говорить об этом или писать.

Ибо я трепещу и боюсь, начертывая (нечто) Божественное

И (как тень) изображая письменами для всех неизреченное.

Если бы ты увидел Христа и получил Духа,

И чрез Них обоих приведен был бы ко Отцу,

То знал бы, что говорю я и о чем повествую тебе,

И что велико и страшно, и превыше всякой

Славы и блеска, начальства и власти,

Богатства и могущества и всякаго царства —

С чистою совестию сердца литургисать

Чистой и святой и непорочной Троице.

Из Гимна 39

Родители (мои) не питали ко мне естественной любви.

Братья и друзья мои все насмехались надо мною;

Утверждая, что любят меня, они говорили совершенно ложно.

Сродники, посторонние и мирские начальники

Тем более отвращались от меня, не вынося (меня) видеть,

Чем более [хотели] погубить меня со своими беззакониями.

По Божественному смотрению (Своему) Ты отделил меня от всех:

От царей, князей и богатых мира сего.

Из Гимна 40

Кто счел Меня, как ты, Богом над всеми,

И немедленно пожелал служить Мне одному,

И ради того родителей и братий и дом,

Землю и вместе сродников, и соседей, и друзей

Так презрел и так приступил ко Мне,

Как бы никогда не видел никого из них

И не знал на земле человека в сем мире,

Но как бы пришел в некую чужую страну и город,

Где все — варвары и говорят на ином языке?

Так ты среди близких, знакомых и друзей,

Своих и начальников и богатых мира

Живешь и настроен, находясь среди них.

Но это, считаемое безчувственными пустым и маловажным,

У Меня, взирающаго на это, велико и высоко.

Кто из великих земных властей и владык,

Или из утверждающих на Мне (свое) начальствование и царствование,

Или из изображающих лицо Моих Божественных Апостолов

Либо помыслил, либо мог соблюсти то,

Чтобы во время исполнения заповеди Моей и закона

Как на одного взирать на всех: на сродников и чужих,

Богатых вместе и бедных, славных и безславных,

На вельмож же вместе с нищими?

Какой судья безпристрастно смотрит на грабеж среди них?

Если бы Я нашел душу, соблюдшую это в мире,

В особенности в настоящем поколении и (в настоящее) время,

То Я прославлю (такового) наравне с Апостолами Моими и пророками,

И он возсядет со мною в пришествии Моем,

Ибо будет судить праведно и тогда, как на земле,

И получит славу Судии живых и мертвых.

Благо — взыскать этого и прочаго с этим,

И, сколько есть силы, соблюдать и точно хранить

Гимн 50

Общее наставление с обличением ко всем: царям, архиереям, священникам, монахам и мирянам, изреченное и изрекаемое от уст Божиих.

О Христе, подай мне слова мудрости,

Слова ведения и Божественнаго разумения,

Ибо ты знаешь безсилие моего слова

И непричастность (мою) ко внешней науке.

Ты знаешь, что Тебя одного я имею

Жизнию, и разумом (словом), и знанием, и мудростию,

Спасителем, Богом и защитником в жизни,

И дыханием смиренной души моей.

Я странник и беден словом;

Ты же — надежда моя и помощь моя,

Ты похвала, богатство мое и слава.

Ты от мира восхотел, Слове,

По благоутробию воспринять меня страннаго,

Недостойнаго, ничтожнаго и худшаго

Всякаго человека и всякаго безсловеснаго животнаго.

Потому и уповаю я на милость Твою,

Прошу Тебя, и припадаю, и говорю:

Дай правое слово, дай силу, дай мне крепость

Сказать ко всем посвященным Тебе

И служащим Тебе, Царю всех,

Сказать тайносовершителям, и начальникам, и служителям,

Мнящим, что они видят Тебя и служат,

И подлинно работают Тебе, как Владыке.

Все люди: цари и вельможи,

Священники, епископы, монахи и разночинцы,

Не сочтите недостойным послушать гласа

И слов моих — человека ничтожнаго,

Но откройте мне уши сердца (вашего)

И услышите и уразумейте, что говорит

Бог всех и прежде всех веков,

Неприступный, единый Вседержитель,

В руке Котораго дыхание всего существующаго.

Цари, вы хорошо делаете, что ведете войны против язычников,

Если сами не творите языческих

Дел и обычаев, советов и решений

И многими делами своими и словами

Не отвергаетесь меня — Царя вашего.

Лучше вам было бы хранить Мои слова

И право соблюдать все заповеди Мои,

В блаженной нищете

Проводя безмятежную жизнь.

Ибо какая вам польза защищать мир

От смерти и временнаго рабства,

Самим же повседневно быть рабами

Страстей и бесов чрез дела (свои)

И наследниками огня неугасимаго.

Ибо хороши все дела, какия кто ни делает

Ради Меня и сострадания

И милосердия к ближнему,

Если прежде всего он себя самого милует,

И слова Мои хранит со всяким тщанием,

И показывает искреннее раскаяние

В том, что сделано (им), без сомнения, раньше,

И после не возвращается более к тому,

Но пребывает (твердым) в Моих Владычных словах

И истинных законах и повелениях;

И так без нарушения делает все

Даже до смерти, ни одним словом,

Ни одной чертой из написаннаго

Не пренебрегая. (Вот) это — Мне жертва,

Это Мне фимиам и приношение, и дар;

Без этого же вы — хуже язычников.

Епископы — председатели, разумейте!

Вы — отпечаток Моего образа,

Вы достойно поставлены собеседовать со Мною,

Вы имеете предвозлежание над всеми праведниками,

Как именующиеся учениками Моими

И носящие Мой Божественный образ;

Вы даже над малейшим общим собранием

Восприняли таковую власть,

Каковую получил Я от Отца — Слово,

Которое воплотилось, будучи Богом по естеству

И соделавшись двояким в действованиях,

Волях и естествах также;

Я, Который нераздельно и неслитно есмь

Бог, и наоборот человек и Бог.

Как человек, Я сподобил (вас) держать Меня вашими руками,

Как Бог же, Я совершенно

Неуловим для бренных рук,

И невидим для не видящих,

И неприступен, [когда бываю] закланным за всех,

Я — двоякий в одной ипостаси.

Из епископов есть такие, которые по причине этого

Превозносятся над всеми малейшими,

Как над презренными и внизу седящими.

Из епископов есть такие, которые далеки от этого достоинства,

Не из тех, у которых со словом согласуется и жизнь,

Являясь печатию их Боговдохновеннаго

Учения и Боговещания,

Но из тех, у которых жизнь противоположна слову,

И которым неведомы страшныя Мои и Божественныя (таинства):

Они думают, что держат [в евхаристии] хлеб, который есть огнь,

И, как простой, презирают Мой хлеб,

И мнят, что видят и едят кусок (хлеба),

Не видя Моей невидимой славы.

Из епископов есть многие из немногих,

Которые высоки и смиренны

Худым и противным смирением,

Которые гоняются за славою человеческою,

А Меня — Творца всех презирают,

Как нищаго и презреннаго бедняка;

Они недостойно прикасаются к Моему телу

И, ища превосходства над многими,

Незванно входят внутрь Моего святилища,

И (внутрь) чертога неизреченных [таинств]

Вступают без хитона

Благодати Моей, которой они никоим образом не восприняли,

[Приступая] к тому, на что и совне взирать им не подобает;

Но Я долготерплю, (будучи) весьма человеколюбив.

Входя же, они беседуют со Мною, как с другом,

И не пребывая там в страхе, как рабы,

Показывают себя близкими [Мне лицами].

Не разумея Моей благодати,

Они и за других (еще) ходатайствовать обещаются,

Будучи сами повинны во многих грехах.

Совне хорошо одевая тело,

Они кажутся блистающими и видятся чистыми;

Души же хуже грязи и тины,

Лучше же (хуже) всякаго смертоноснаго яда

Имеют эти лукавые праведники.

Ибо как некогда Иуда предатель,

Приняв хлеб от Меня недостойно,

Съел его, как часть обыкновеннаго хлеба,

И потому сатана вошел

В него тотчас и безстыдным предателем

Меня — учителя (своего) соделал,

Воспользовавшись им, как слугою и рабом,

И исполнителем своей воли;

Так случается в неведении и с теми,

Которые недостойно, дерзко и самонадеянно

Прикасаются к Моим Божественным тайнам.

В особенности (таковы) возвышающиеся на престолах над святыми,

Над жертвенником и священством,

Имеющие совесть и прежде поврежденную

И после того совершенно осужденную;

Они, входя в Мой Божественный двор,

Безстыдно стоят во святилищах,

Открыто разговаривая предо Мною

И совершенно не видя Моей Божественной славы,

Которую если бы видели они, то не делали бы этого

И (даже) в преддверия Моего Божественнаго храма

Так дерзко не смели бы войти.

Итак, что все это, что написано,

Истинно и верно, всякий желающий (может) узнать

Из тех самых дел, которые мы иереи творим;

И отнюдь не найдя никакой лжи,

Убедится и признает,

Что Сам Бог чрез меня изрек это,

Если (только) он не кто–либо из творящих это

И не старается хитрыми словами разсеять

И скрыть (свой) собственный стыд,

Который пред Ангелами и людьми

Будет открыт тем, Кто откроет

«Тайная тьмы» (I Кор. 4:5), Господь Бог всех.

Кто из нас, нынешних иереев,

Предочистив себя от беззаконий,

Так дерзнул (приступить) ко священству?

Кто мог бы сказать это с дерзновением,

Что он презрел славу земную

И ради одной небесной священнодействует?

Кто довольствовался одним только необходимым

И не утаил чего–либо, (принадлежащаго) ближнему?

Кого совесть своя

Не осуждала за взятки,

Чрез которыя он старался сделаться и сделать [священнослужителем],

Купив или продав благодать?

Кто не предпочел друга пред достойным,

Поставив скорее недостойнаго?

Кто не старается своих близких

Друзей сделать епископами,

Чтобы пользоваться властию во всем

Чуждом? ведь это (еще одно) из посредственных (дел),

Считающееся даже безгрешным теми,

Которые вмешиваются в дела другой церкви.

Кто по просьбе мирских (людей):

Вельмож, друзей, богатых и начальников

Не рукоположил (кого–либо) и вопреки достоинству?

Поистине нет ныне никого из

Всех их, имеющаго чистое сердце,

Кого бы не колола совесть,

Так как он непременно сделал одно из того, о чем я сказал.

Но мы все безстрашно грешим,

Не заботясь ни о пресечении зла,

Ни добра не делая;

Поэтому и не каемся,

Погрузившись во глубину зол

И безчувственно пребывая в этом.

Ибо, не вкусив Божественной славы,

Мы не можем презреть земную славу.

Любовь же к славе, говорю, человеческой

Совершенно не позволяет душе ни смиряться,

Ни добровольно порицать себя самое.

Если это так, то как, скажи мне,

Гоняющийся за славою человеческою

И нуждающийся в тленном богатстве,

Желающий иметь множество золота,

И ненасытный в похищении,

И злопамятный к тем, которые не часто дают,

Дерзнет сказать, что имеет Бога обитателем (в себе)?

Не воспринявший же Христа

И Его Отца и Духа Святаго,

Известно живущаго и ходящаго,

Единаго Бога в сердце своем,

Как покажет истинное служение?

От кого иного он научится смирению?

Или как наставлен будет Божественной воле?

Кто будет ходатаем для него или примирит (его) с Богом

И представит непостыдным служителем

Единому чистому и непорочному Богу,

На Котораго Херувимы не смеют воззреть,

И Который неприступен для всех Ангелов?

Кто укрепит его безгрешно править

И неосужденно священнодействовать

Страшную службу непорочной жертвы?

Какой Ангел, какой человек может

Изречь это или возможет сделать?

Ибо я говорю и свидетельствую всем:

(Никто не заблуждайся и не обольщайся словами)

Кто прежде не оставит мира

И от души не возненавидит (всего) мирского,

И искренно не возлюбит единаго Христа,

И ради Него не погубит душу свою,

Не заботясь ни о чем для человеческой жизни,

Но как бы ежечасно умирая,

Не будет много плакать о себе и рыдать,

И не будет иметь желания только к Нему одному,

И чрез многия скорби и труды

Не сподобится воспринять Божественнаго Духа,

Котораго дал Он Божественным Апостолам,

Дабы чрез Него изгнать всякую страсть,

И легко исправить всякую добродетель,

И стяжать обильные источники слез,

Откуда очищение и созерцание души,

Откуда познание Божественной воли,

Откуда просвещение Божественным озарением

И созерцание неприступнаго света,

Откуда безстрастие и святость

Дается всем сподобившимся

Видеть и иметь Бога в сердце,

И быть Им хранимыми и хранить

Неповрежденными Его Божественныя заповеди;

Тот да не дерзнет принимать священство

И предстоятельство над душами или стать начальником.

Ибо как Христос Богу Отцу Своему

И приносится и Сам Себя приносит;

Так и нас Сам Он и приносит

И Сам же опять и принимает нас.

Ибо [иначе] в суд и в осуждение будет

Предприятие таковых дел;

(Это) хуже убийства, хуже прелюбодеяния и блуда

И всех других грехов.

Все эти (грехи) ныне совершаются против людей,

Ибо мы грешим, конечно, друг против друга.

Торгующий же нагло Божественными [таинствами]

И продающий благодать Духа

Грешит, конечно, против Самого Бога.

Ибо представляющий лицо Слова

И жить должен так, как Оно,

И, последуя Ему, так говорить:

Лисицы, без сомнения, имеют норы,

И все птицы — гнезда,

Я же не имею, где главу приклонить (Мф. 8:20).

Ибо сподобившийся быть служителем Христовым

Сам совершенно не должен иметь ничего своего,

Ни приобретать чего–либо мирского,

Кроме необходимаго для тела и только;

Все же прочее принадлежит бедным и странникам,

И его церкви [в которой он служит].

Если же напротив он дерзнет для своих расходов

Безвременно пользоваться этим со властию

И принадлежащее странникам раздавать сродникам,

И строить дома, и покупать поля,

И набирать толпу рабов;

То, увы, какой суд (ожидает) его?

Без сомнения, он подобен человеку,

Все приданое жены своей

Худо расточившему по неразумию,

Который, будучи схвачен и не имея (чем) уплатить,

Когда с него требуют для нея денег, конечно,

Для возмещения его супруги,

Предается в темницу на заключение.

Так будет и с нами, священниками и священнослужителями,

Которые ради себя самих и сродников и друзей

Злоупотребляют церковными доходами

И совершенно не пекутся о бедных,

Но строют дома, бани, монастыри, башни,

Дают приданое и устраивают браки,

Церкви же свои, как чужия,

Презирают и нерадят о них.

Отлучаясь на долгое время,

Мы проживаем в чужой стране,

Оставляя жен своих вдовыми

И не имея о них никакого попечения.

Иные же (из нас) пребываем в них и живем

Не потому, чтобы нас удерживала любовь к ним,

Но чтобы только жить от богатых доходов

С них и роскошествовать.

О красоте же души невесты Христовой

Кто из нас иереев заботится?

Укажи мне (хотя) одного только, и я удовольствуюсь им.

Но горе нам, священникам, монахам,

Епископам и священнослужителям седьмого века,

Так как законы Бога и Спасителя

Мы попираем, как ничего не стоющие.

И если бы где оказался один малый пред людьми,

Пред Богом же великий, как познанный Им,

Не снисходящий к нашим страстям,

То он тотчас прогоняем бывает, как один из злодеев,

И изгоняется нами из (нашей) среды,

И отлучаем бывает от собрания, как некогда

Христос наш — (от синагоги) тогдашними

Архиереями и грозными Иудеями,

Как Сам Он сказал и всегда говорит то

Ясным гласом величия Своего.

Но есть Бог, Который вознесет его

И восприимет как в нынешней жизни,

Так и в будущей, и прославит

Со всеми святыми, которых Он возлюбил.

Но что говорит и к нам Слово?

Те из монахов, которые мните (себя) ревностными,

Изобразите благочестием внутреннее,

Тогда и внешнее, конечно, предо Мною чисто будет.

Ибо это будет на пользу вам

И видящим ваши добрыя дела,

А то вожделенно для Меня, Творца всех,

И для умных и Божественных чинов Моих.

Если же вы украшаете внешнее подобие человека

Одною обычною ему одеждою

И видящим вас кажетесь любезными

Чрез внешнее упражнение в трудах,

О любезном же Моем образе совершенно

Не заботитесь, об очищении и украшении

Со тщанием, слезами и трудами

Того, чрез который для Меня и для всех вы и являетесь

Людьми, понятно, разумными и Божественными;

То поистине вы уподобляетесь предо Мною гниющим гробам,

Как некогда фарисеи, как сказал Я,

Говоря и обличая их безумие:

Совне вы блистаете, будучи внутри гнилы, полны

Мертвых костей и исполнены в гнилом

Сердце злых помышлений, слов,

Страстей, мыслей и лукавой заботы (Мф. 23:27—28).

Ибо кто из вас взыскал этого:

Поста, говорю, жестокаго жития, трудов,

Запущенных волос, железных вериг,

Власяницы, множества мозолей на коленях,

Твердаго ложа, сена для постлания ложа

И всякаго другого злострадания в жизни?

(Все) это хорошо, если хорошо совершаемо бывает,

[Как принадлежность] умнаго и сокровеннаго делания

Вашего, со знанием, мудростию и разумом;

Если же — без него, то что великаго в этом вы полагаете,

Мня себя нечем, будучи ничем;

Без внутренняго делания вы подобны, пожалуй, прокаженным,

Одевшимся в светлыя одежды к обману видящих (их).

Но приветствуя всех внешних [пожеланием] радоваться,

Ревностно старайтесь стать [делателями] одного

Внутренняго делания, с потом и трудами

В божественных добродетелях и священных подвигах,

Дабы явиться предо Мною девственниками в мыслях,

Просвещенными всяким разумением,

И соединиться со Мною — Словом в слове

Премудрости Моей и ведения лучшаго.

Все множество священнаго народа Моего,

Иди поспешно ко Мне, Владыке своему,

Иди и разрешись от уз мира сего;

Возненавидь всякий обман чувств,

Скоро беги от этих причин зла:

Похоти зрения и плоти,

Гордости мысленной и житейской (I Иоан. 2:16).

Знай, что (все) неправедное в мире,

Ведет к гибели воспользовавшагося

Им страстно или пристрастно в жизни,

И несчастно делает врагом Моим.

Восприими в сердце любовь к Моим

Божественным вещам — вечным благам,

Которыя, воплотившись, Я приготовил тебе, как другу,

Дабы ты всегда был со Мною, неизреченно свечеряя

На трапезе царствия Моего

Небеснаго со всеми святыми.

Познай себя самого, что ты смертен и тленен,

Будучи малым останком жизни на свете,

И что ничто не последует за тобою из того, что есть в мире

Блестящаго или увеселительнаго и приятнаго,

Когда ты отойдешь отсюда к тамошним селениям,

Кроме одних только дел, соделанных

Тобою в жизни, злых или добрых.

И познав тленность и смертность всего

И оставив дольнее, иди горе, Я зову тебя

К Себе — Богу всего и Спасителю,

Дабы ты поистине жил во веки веков

И наслаждался благами Моими,

Которыя Я приготовил любящим Меня

Всегда, ныне и во веки. Аминь.

Гимн 51

О том, что славные земли и гордые богатством прельщаются тенью видимаго; презрешие же настоящее необманчиво делаются причастниками Божественного Духа.

Видя меня, Владыко, злословимаго верными,

Как обольстителя и прежде обольщеннаго,

Так как я говорю, что по человеколюбию Твоему

И по молитвам отца моего я получил Духа Святаго,

Помилуй и даруй (мне) слово, знание и мудрость,

Чтобы все противящиеся мне познали,

Что внутри меня говорит Дух Твой Божественный.

Дай мне сказать, как изрек Ты, дай и мне, как обещал Ты (о тех),

Которым никто из них, Спасителю, не возможет противоречить или противостать (Лук. 21:5);

Ибо Ты — Податель всех благ.

Хотя и говорят, Христе, что я, раб Твой, прельщаюсь,

Но я никогда не поверю, видя Тебя, Бога моего,

И созерцая пречистое и Божественное лицо Твое,

И воспринимая от него Твои Божественныя озарения,

И будучи просвещаем Духом в умных очах своих.

Но не попусти, о Боже, прельститься всем

Ныне верующим в Тебя пагубною прелестию

Неверия в то, что Ты и ныне просвещаешь всех,

Озаряя лучами Божественнаго Божества Твоего.

Ибо Ты велик в милосердии, мы же — во грехах;

Ты обитаешь во свете неприступном, мы же все — во тьме;

Ты вне твари, а мы в твари;

Большинство же из нас чувством находятся

Вне (даже) и твари, будучи безчувственны ко всему,

И противоестественно суть вне всего;

Смотря, они не смотрят, и видя, не видят,

И не могут умным чувством постигнуть

Чудес Божиих, но суть вне мира,

Лучше же в мире они находятся, как мертвые еще прежде смерти

И прежде смерти содержимые во аде преисподнейшем.

Итак, это суть те, конечно, о которых говорит Твое Писание:

Славные, богатые, гордые всем

И вообще мнящиеся быть чем–либо из таковых,

И не могущие понять стыда своего.

Ибо они приобрели себе мудрость мира сего

И славу, как одежду, и пустое самомнение,

Как жилище, создав прельщенным умом;

И в ту облекшись, в этом же обитая,

Они, как на дне, сидят во аде преисподнейшем

И не знают ни Бога, ни мира,

Ни всех находящихся в мире творений Создателя.

Ибо кто познает Творца, прежде чем не увидит Его,

В разуме, как разумный, в уме же умно

И в умном чувстве мысленно усматривая (Его)?

Кто видящий духовно чрез Божественнаго Духа,

Будучи таинственно озаряем и вместе наставляем,

Пришел к некоему неясному познанию Творца?

Ибо так очищающийся сподобится получить

Яснейшее познание, как говорит все Писание.

Те же, (живущие) в страстях, как сказал я, нося безумие, как одежду,

И облекшись в самомнение, как в славу,

Утешаются и смеются над прочими,

И играют с тенями по подобию щенков.

Если [последним] ты бросишь орех, и он, покатившись, загремит,

То они подскакивают, хватаются, осклабиваются на него

И с ним валяются и вместе играют;

И если кто протянет пред ногами (их) веревку,

То они свертываются [в клубок] и, падая и протягивая

Вверх лапы, бывают причиною смеха для всех

Видящих (их) людей, во время их падения.

Так и те безчувственно утешают бесов

Такими же деяниями своими и нравами.

Итак, скажи мне на вопрос, как полагаешь ты,

Могут ли таковые поведать иным о таинствах Божиих?

Как будут они просвещены светом ведения хотя отчасти

И другим сообщат, либо праведно произведут

Правый суд с истинным разсуждением,

Будучи облечены во тьму, как в одежду,

С чувством (являясь) безчувственными и мертвыми среди жизни?

Но о вы, боголюбцы. послушайте речений

Истинных и дивных, которыя уста Господни

И прежде изрекли и ныне всем изрекают:

Если вы не отложите славы, если не отвергните богатства,

Если совершенно не совлечетесь пустого самомнения,

Если не сделаетесь последними из всех в делах

И в самых помыслах, лучше же в представлениях,

Считая себя самих последними из всех;

То не стяжете ни источников слез, ни очищения плоти,

Или не увидите, как это совершается.

Итак, плачьте о себе самих, кайтесь

И повседневно проливайте горячия слезы,

Дабы омыть умныя очи сердца

И увидеть тот Свет, возсиявший в мире,

Который, сияя, вопиет и взывает: «Аз — свет миру» (Иоан. 8:12; 9:5)

Был, есмь и буду, и хочу быть видимым.

Ибо для того Я и в мир пришел телесно,

Единый соделавшись двояким и единым также оставшись,

Чтобы верно поклоняющиеся Мне, виденному, (как) Богу,

И хранящие заповеди Мои невидимо

Просвещались и умно тайнонаучались славе

Страшнаго Божества Моего и воспринятой (Мною) плоти,

И точно уразумевая двойственность естеств,

Несомненно воспевали Меня тогда, как единаго Бога.

Ибо иначе невозможно хорошо познать домостроительство Мое

И снисхождение Мое, и придти в страх,

И поклониться Мне, как Богу, бывшему во образе человека

И несказанно пребывшему Богом, —

Двум нераздельным, (как) единому ипостасию, а не естеством.

Итак, Я есмь един, Бог совершенный и человек

Всесовершенный, всецелый: плоть, душа, ум и Слово,

Весь человек и Бог в двух сущностях,

Двух также естествах, двух действованиях

И двух волях, и в единой ипостаси,

Бог вместе и человек, един есмь от Троицы.

Уверовавшие, что Я так существую и познаю,

И чрез очищение прилежанием и покаянием

Возмогшие увидеть (Меня) в чистом сердце

И быть тайно наученными умно Моему домостроительству

Сами возлюбят Меня от всего сердца,

Сами же будут хранить и все заповеди Мои,

Изумленные Моим безмерным благоутробием;

Сами они и сопребывать будут со Мною и общниками славы

Отца Моего будут во веки веков.

Из Гимна 52

Ты, о Боже мой, — ничто из всего (существующаго в природе), но все дела Твои произведены из ничего, один только Ты несотворен, один безначален, Спасителю, — Троица Святая и честная, Бог всяческих. И Ты показал нам свет Твоей непорочной славы, который и ныне непрерывно подавай мне, Спасителю. Дай мне всегда чрез него, как бы в зеркале, видеть (и созерцать) Тебя, Слове, и хорошо (узреть и) уразуметь неизъяснимую красоту Твою, которая, будучи совершенно недомысленна, более чем поражает ум мой, приводит в изступление мысли мои и возжигает в сердце моем огонь любви к Тебе; он же, соделываясь пламенем Божественнаго желания, яснее показывает мне славу Твою, Боже мой. Поклоняясь ей, молю Тебя, Сыне Божий, дай мне и ныне и в будущем (веке) непрестанно иметь ее и чрез нее вечно созерцать Тебя — Бога. Не дай мне, Владыко, суетной славы мира сего, ни богатства гибнущаго, ни талантов золота, ни высокаго престола, ни начальства над этими тленными (вещами); соедини меня со смиренными, нищими и кроткими, (дабы и я также сделался смиренным и кротким).

Из Гимна 58

Мы делаемся членами Христовыми, а Христос нашими членами. И рука (у меня) несчастнейшаго и нога моя — Христос. Я же жалкий — и рука Христова и нога Христова. Я двигаю рукою, и рука моя есть весь Христос, ибо Божественное Божество, согласись со мною, нераздельно; двигаю ногою, и вот она блистает, как и Он. Не скажи, что я богохульствую, но приими это и поклонись Христу, таковым тебя содевающему. Ибо если и ты пожелаешь, то сделаешься членом Его. И таким образом все члены каждаго из нас в отдельности сделаются членами Христовыми и Христос — нашими членами; и все неблагообразные (члены) Он сделает благообразными, украшая их красотою и славою Божества (Своего); и мы вместе (с тем) сделаемся Богами, сопребывающими с Богом, совершенно не усматривая неблагообразия в теле (своем), но все уподобившись всему телу — Христу, а каждый из нас — член (его), весь Христос есть.

Итак, узнав, что таковы все, ты не устрашился или не постыдился [признать], что и палец мой — Христос и детородный член? — Но Бог не устыдился сделаться подобным тебе, а ты стыдишься стать подобным Ему? — Не Ему подобным стыжусь я сделаться, но чтобы Он (стал) подобным постыдному члену; я заподозрил, что ты изрек хулу. — Худо, следовательно, ты понял [меня], ибо не это — постыдное. Члены Христовы суть и скрытые (члены), ибо они бывают покрываемы; и потому они важнее прочих (I Кор. 12:22—24), как незримые для всех, сокрытые члены Сокровеннаго, от Котораго в Божественном сочетании дается и семя Божественное, ужасно вообразившееся в Божественный образ, (дается) от Самого Божества, ибо (от) всего (Божества) весь Бог Тот, Кто соединяется с нами, о страшное таинство! и поистине бывает брак, неизреченный и Божественный. Он сочетавается, снова скажу я об этом, с каждым в отдельности, и каждый по причине удовольствия соединяется со Владыкою. Итак, если ты облекся во всего Христа всею своею плотию, то ты без стыда будешь помышлять о всем том, о чем говорю я. Если же вовсе нет, или ты душою своею (только) облекся в малый покров пречистаго хитона, Христа, говорю; то все прочие члены, будучи в ветхом одеянии, в одном, конечно, месте, и стыдятся. Имея же совершенно нечистое тело, или лучше — облекшись в нечистое, как ты не будешь краснеть? Когда я говорю это ужасное о святых членах, и вижу великую славу, и просвещаюсь умом, когда (даже) и плоть (моя) несмысленная радуется; ты видишь свою плоть оскверненною, припоминаешь свои непристойныя деяния, и ум твой, как червь, всегда пресмыкается в них. Потому ты и приписываешь Христу и мне стыд и говоришь: не стыдно ли тебе [говорить] о постыдном, лучше же — низводить Христа в постыдные члены? Я же снова говорю тебе: усмотри Христа и в (женских) ложеснах и помысли о том, что в ложеснах, и о Том, Кто вышел из ложесн, (которыя) прошел и Бог мой, изойдя оттуда. И что бы ты мог найти еще большее сверх того, о чем я сказал, что воспринял и Он к нашей славе, дабы, подражая Ему, никто не стыдился, ни говоря о том, что Он претерпел, ни сам (то) претерпевая? Он был весь человек и поистине весь Бог; Он един, неразделен, всеконечно совершенный человек, и Он же самый и Бог есть, весь во всех членах. Так было и ныне (бывает) в последния времена.

Св. Симеон Благоговейный, Студит, (вот) он не стыдился членов всякаго человека, (не стыдился) ни видеть некоторых обнаженными, ни (сам) быть видимым обнаженным. Ибо он имел всего Христа и сам весь был Христом, и все свои члены и члены всякаго другого, по одному и все (вместе), он всегда созерцал, как Христа, и оставался недвижимым, невредимым и безстрастным, как сам будучи всецело Христом, (так) и усматривая Христа во всех крестившихся и облекшихся во всего Христа. Если же ты, будучи нагим, (когда) плоть (твоя) прикоснется к плоти, делаешься женонеистовым, как осел или как конь; то зачем дерзаешь клеветать на святаго и изрекаешь хулу на Христа, соединившагося с нами и давшего безстрастие святым рабам своим? И в самом деле, Он бывает женихом, (как) слышишь ты повседневно, а невестами — души всех тех, с которыми соединяется Творец и они с Ним взаимно, и (тогда) происходит брак. Сочетаваясь с ними духовно, богоприлично, Он отнюдь не растлевает (их), да не будет, но если и растленными воспринял и соединился с ними, то немедленно делает (их) нетленными. И оне, видя прежде оскверненное растлением все святым, нетленным и совершенно исцеленным, прославляют Благоутробнаго, возлюбляют Прекраснаго и всецелою любовию все прилепляются к Нему; лучше же, восприняв святое семя, как мы сказали, оне внутри себя имеют всего вообразившагося Бога. Что же не истина ли это, отцы? не право ли изрекли мы о Божественных вещах? не подлинное ли [учение] Писаний я безспорно поведал?

Из Гимна 59

Они нечестивы для нечестивых

И благоухание жизни для избранников Господних.

Они (даже) и блудники для блудных сердцем

И равноангельные для девственных душою.

Они и среди славы смиренны

И в бедности славны,

Они нищету считают как бы царством

И царство как бы нищетою.

Они, вкушая (пищу), находятся в воздержании

И, постясь, насыщаются всяким видом (ея).

Они не снисходят к неправде

И не могут презреть угнетеннаго

И притесняемаго богатыми.

Они не стыдятся лица человеческаго,

Ибо видят лицо Господне.

Они не смягчаются сердцем чрез дары

И не презирают закона справедливости,

Ибо имеют неотъемлемое богатство

И все, что в мире, считают как бы навозом.

https://vk.com/christian_socialism — собираем книги, лекции и т. п. о христианском социализме. Под «христианством» мы подразумеваем прежде всего «ортодоксальное христианство», под «социализмом» — марксизм, но не ограничиваемся этим: нам интересно все на пересечении «левого» и «религиозного».

FB2 document info

Document ID: 639100c8-cf24-4efd-bd04-29b22c9bebc4

Document version: 1

Document creation date: 11 July 2019

Created using: FictionBook Editor Release 2.6.6 software

Document authors :

Your Name

Document history:

1.0 — создание файла

About

This file was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.1.7.0.

(This book might contain copyrighted material, author of the converter bears no responsibility for it's usage)

Этот файл создан при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.1.7.0 написанного Lord KiRon.

(Эта книга может содержать материал который защищен авторским правом, автор конвертера не несет ответственности за его использование)

http://www.fb2epub.net

https://code.google.com/p/fb2epub/