ТВОРЕНИЯ СВЯТОГО ОТЦА НАШЕГО ИОАННА ЗЛАТОУСТА АРХИЕПИСКОПА КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОГО

Том XII

Книга 1

I. ТОЛКОВАНИЕ НА ПОСЛАНИЕ К ЕВРЕЯМ

ПРЕДИСЛОВИЕ.

БЕСЕДА ПЕРВАЯ на Евр.1:1-2.

БЕСЕДА ВТОРАЯ на Евр.1:3.

БЕСЕДА ТРЕТЬЯ на Евр.1:6-8.

БЕСЕДА ЧЕТВЕРТАЯ на Евр.2:5-7.

БЕСЕДА ПЯТАЯ на Евр.2:16-17.

БЕСЕДА ШЕСТАЯ на Евр.3:7-11.

БЕСЕДА СЕДЬМАЯ на Евр.4:11-13.

БЕСЕДА ВОСЬМАЯ на Евр.5:1-3.

БЕСЕДА ДЕВЯТАЯ на Евр.6:1-3.

БЕСЕДА ДЕСЯТАЯ на Евр.6:7-8.

БЕСЕДА ОДИННАДЦАТАЯ на Евр.6:13-16.

БЕСЕДА ДВЕНАДЦАТАЯ на Евр.7:1-3.

БЕСЕДА ТРИНАДЦАТАЯ на Евр.7:11-14.

БЕСЕДА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ на Евр.8:1-2.

БЕСЕДА ПЯТНАДЦАТАЯ на Евр.9:1-5.

БЕСЕДА ШЕСТНАДЦАТАЯ на Евр.9:15-18.

БЕСЕДА СЕМНАДЦАТАЯ на Евр.9:24-26.

БЕСЕДА ВОСЕМНАДЦАТАЯ на Евр.10:8-13.

БЕСЕДА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ на Евр.10:19-23.

БЕСЕДА ДВАДЦАТАЯ на Евр.10:26-27.

БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ на Евр.10:32-34.

БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ на Евр.11:3-4.

БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ на Евр.11:7.

БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ на Евр.11:13-16.

БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ на Евр.11:17-18.

БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ на Евр.11:20-22.

БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ на Евр.11:28-31.

БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ на Евр.11:37-38.

БЕСЕДА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ на Евр.12:4-7.

БЕСЕДА ТРИДЦАТАЯ на Евр.12:11-13.

БЕСЕДА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ на Евр.12:14.

БЕСЕДА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ на Евр.12:18-24.

БЕСЕДА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ на Евр.12:28-29.

БЕСЕДА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ на Евр.13:17.

II. Одиннадцать бесед св. Иоанна Златоуста.

БЕСЕДА 1, у "древней скалы".

БЕСЕДА 2, когда в полночь царица пришла в Великую церковь...

БЕСЕДА 3, в следующий день, когда был царь в мартириуме апостола и мученика Фомы.

БЕСЕДА 4, увещательная, сказанная в храме святой Анастасии в отношении отсутствующих, и изложение состязаний и подвигов блаженного и праведного Иова.

БЕСЕДА 5, сказанная в храме святой Ирины, касательно усердия присутствующих и нерадения отсутствующих.

БЕСЕДА 6, сказанная в церкви апостолов, в день царя Феодосия, против называющих самих себя кафарами.

БЕСЕДА 7, сказанная в храме святой Анастасии.

БЕСЕДА 8, сказанная в церкви Павла, когда готы прочитали и готский пресвитер раньше сказал беседу.

БЕСЕДА 9, о том, что не должно ходить на ристалища, ни на зрелища. И огорчив их, потом на собрании, бывшем после того воскресенья, уступив сказать епископу, прибывшему из Галатии, и помолчав, также на этом (собрании) огорчив, сказал эту беседу в великой церкви на слова: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю" (Ин. 5:17).

БЕСЕДА 10, сказанная в церкви апостола, после того как предварительно побеседовал немного епископ, на слова: "жатвы много, а делателей мало" (Mф. 9:37).

БЕСЕДА 11, его же, сказанная после того, как предварительно говорил другой, очень старый, - об Елеазаре и семи отроках.

На слова: "В начале было Слово…" (Ин. 1:1) и прочее; и что Дух испытует глубины Божия (1 Кор. 2:10); и о новопросвещённых, и против еретиков.

Его же, о кротости.

Порядок божественной литургии св. Иоанна Златоуста.

Молитва Иоанна Златоуста, когда бывает намерение читать, или слушать другого, читающего.

Вторая молитва Иоанна Златоуста.

На новое воскресенье, и на апостола Фому.

На святого Стефана.

На святую Пятидесятницу.

О терпении, кончине века и втором пришествии.

Слово о святом Григории Великом, Просветителе.

ТОЛКОВАНИЕ НА ПОСЛАНИЕ К ЕВРЕЯМ

ПРЕДИСЛОВИЕ

1. В послании к Римлянам блаженный Павел говорит: "как Апостол язычников, я прославляю служение мое, не возбужу ли ревность в [сродниках] моих по плоти" (Рим. 11:13-14); и в другом месте также (говорит): "содействовавший Петру в апостольстве у обрезанных содействовал и мне у язычников" (Гал. 2:8). Итак, если (Павел) был апостолом язычников, - как и в деяниях Бог говорить ему: "иди; Я пошлю тебя далеко к язычникам" (Деян. 22:21), - то какое было ему дело до евреев? Для чего он написал к ним послание? При том же (евреи) питали к нему вражду, и это можно видеть из многих мест. Так, послушай, что говорит ему Иаков: "видишь, брат, сколько тысяч уверовавших Иудеев?, а о тебе наслышались они, что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея" (Деян. 21:20-21); и много искушений часто было ему по этому поводу.

Почему же, спросит кто-нибудь, (мужа) сведущего в законе, - а он изучал закон при ногах Гамалиила и имел к этому делу великую ревность, - и потому имевшего возможность с особенною силою опровергать (противников), Бог не послал к иудеям? Потому, что они из-за этого особенно и стали бы противиться ему. Поэтому Бог, предвидя, что не примут его, говорит ему: иди к язычникам, ибо (иудеи) не примут свидетельства твоего о Мне[1], и он отвъчает: "Господи! им известно, что я верующих в Тебя заключал в темницы и бил в синагогах, и когда проливалась кровь Стефана, свидетеля Твоего, я там стоял, одобрял убиение его и стерег одежды побивавших его" (Деян. 22:19-20). Это самое, (говорит), служит знаком и доказательством, что они не поверят ему. И действительно, так обыкновенно бывает: когда кто отступает от какого-нибудь народа, то, если он из людей низших и ничего не значащих, это не очень оскорбляет тех, от которых он отступает; если же он из людей значительных, весьма ревностных и единомышленных с ними, это весьма огорчает и крайне раздражает их, так как отступивший от них своим присоединением к другим весьма сильно ниспровергает их учение. Была кроме того и другая причина неверия. Какая? Та, что Петр и другие (апостолы) обращались со Христом, видели знамения и чудеса (Его); а он не был свидетелем ничего такого, но, находясь на стороне иудеев, вдруг отступил от них и сделался одним из апостолов; это в особенности служило доказательством превосходства нашего учения. О тех могли думать, что они свидетельствуют пристрастно, и иной мог сказать, что они из любви к Учителю так проповедуют; а он слышал только один глас (Господа), и свидетельствует о воскресении. Поэтому, как видишь, (иудеи) столь сильно и враждовали против него, возмущались и употребляли все меры к тому, чтобы умертвить его. Но по таким причинам враждовали против него неверные; а почему уверовавшие (из иудеев)? Потому, что он, будучи обязан проповедовать язычникам, проповедовал чистое христианство, и, когда ему случалось находиться, в Иудее, также не стеснялся. Петр и другие с ним, проповедовавшие в Иерусалиме, где была великая ревность (о законе), принуждены были заповедовать - соблюдать закон, а он был совершенно свободен. Его (ученики) были больше из язычников, нежели из иудеев, так как находились вне (Иудеи); потому они и ослабляли закон, не питали к нему такого благоговения, что (Павел) во всем проповедовал чистое (учение). Действительно, за это, как видно, его и осуждали перед народом, когда говорили: "видишь, брат, сколько тысяч уверовавших Иудеев". Потому они и ненавидят и отвращаются, что "о тебе наслышались они, что… учишь отступлению от Моисея." (Деян. 21:20-21).

Почему же он, не будучи учителем иудеев, пишет к ним послание? И где находились те, к кому он пишет? Мне кажется, в Иерусалиме и в Палестине. Как же он пишет? Точно так же, как он и крестил, не получив заповеди крестить: я говорить он, не был послан крестить (1 Кор. 1:17), однако же не было это и запрещено, он делал это сверх должного. Да и как он не стал бы писать к тем, за которых желал быть отлученным (Рим. 9:3)? Потому он и говорит им: "Знайте, что брат наш Тимофей освобожден, и я вместе с ним, если он скоро придет, увижу вас" (Евр. 13:28), - так как тогда он еще не был взят под стражу. Два года он прожил в Риме в узах; потом был отпущен; потом ходил в Испанию; потом путешествовал в Иудею, где и виделся с иудеями. Затем он опять прибыл в Рим, где и был лишен жизни по приказанию Нерона. Следовательно это послание написано прежде послания к Тимофею; там он говорит: "Ибо я уже становлюсь жертвою"; и еще там же говорить: "При первом моем ответе никого не было со мною" (2 Тим. 4:6,16). Он часто разделял с ними страдания. Так в послании к Фессалоникийцам он говорить: "Ибо вы, братия, сделались подражателями церквам Божиим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее"(1Фес. 2:14); и в послании к ним самим говорить: "расхищение имения вашего приняли с радостью" (Евр. 10:34). Видишь, как они страдали? Если (иудеи) так поступали с апостолами не только в иудеи, но и тогда, когда находились между язычниками, то чего не делами с (прочими) верующими? Потому-то, как видишь, об этих верующих он особенно заботился. Когда он говорить: "иду в Иерусалим, чтобы послужить святым" (Рим. 15:25); также когда убеждает коринфян к благотворительности, сообщая, что македоняне уже собрали подаяние (2 Кор. 8:4), и когда говорить: "если прилично будет и мне отправиться" (1 Кор. 16:4), он выражает это самое; и когда, говорить: "только чтобы мы помнили нищих, что и старался я исполнять в точности" (Гал. 2:10), выражает то же; и когда говорить: "подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам [идти] к язычникам, а им к обрезанным" (Гал.2:9), выражает то же. Говорит он это о тамошних бедных не напрасно, но чтобы и мы также участвовали в благотворительности. Мы, говорит, разделили между собою проповедь, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным, но не разделили таким же образом попечения о бедных. И везде видно, что Павел имел великое о них попечение, - это и справедливо. Между другими народами, где находились и иудеи и язычники, не было ничего подобного; а там, где (иудеи) думали еще иметь власть и самостоятельность и исполняли многое по собственным законам, - так как правление еще не установилось и еще не совершенно перешло в руки римлян, - не удивительно, что они позволяли себе делать великие притеснения. Если и в других городах, как например в Коринфе, они били начальника синагоги пред судилищем проконсула, и Галлион нисколько об этом не безпокоился (Деян. 8:17); то чего не (делали они) в Иудее?

2. В других городах, как видишь, они приводили (верующих) к начальникам и имели нужду прибегать к их помощи и к народу, а здесь они нисколько не заботились об этом, но сами составляли синедрион и убивали, кого хотели. Так они убили Стефана, так подвергли бичеванию апостолов, не отводя их к начальникам; так они хотели убить и Павла, если бы не вступился тысяченачальник (Деян. 22:29,30). Это было потому, что еще существовали священники, еще цел был храм с богослужением и жертвами. Сам Павел, смотри, подчиняется суду первосвященника и говорить: "я не знал, братия, что он первосвященник", и при том при начальники (Деян. 22:5), - потому что они еще имели тогда большую власть. Представь же, какие гонения должны были терпеть (верующие), жившие в Иерусалиме и Иудее. Итак, удивительно ли, если тот, кто желал быть отлучен за (иудеев) еще не уверовавших, и так служил верующим, что готов был и сам идти в случае нужды, и всегда имел о них великое попечение, увещевает и утешает их посредством писания, а падающих и лежащих исправляет? И действительно, они уже изнемогали и отчаивались от множества скорбей. Это он выражает в конце (послания), когда говоритъ: "Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени" (Евр. 12:12); и еще: "ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит" (Евр. 10:37); и еще: "Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны" (Евр. 12:8). Так как они были иудеи и от отцов своих научились ожидать доброго и злого немедленно, в настоящей жизни, а между тем тогда было напротив - доброе в надежде после смерти, а злое в настоящей действительности, и многие из них, претерпевая многое, неизбежно впадали в малодушие, то он и оказывает великое о них попечение. Впрочем, об этом мы скажем пространнее в свое время; а теперь заметим только, что ему необходимо было писать к тем, о которых он имел такое попечение; причина, почему он не был послан к ним, очевидна, но она не препятствовала ему писать к ним. А что они впадали в малодушие, это он выражает, когда говорит: "Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими, дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось" (Евр. 12:12,13); и еще: "Ибо не неправеден Бог, чтобы забыл дело ваше и труд любви" (Евр. 6:10). Душа, подвергающаяся многим искушениям, часто отпадает от веры. Потому он увещевает их внимать слышанному и не иметь сердца злого и неверного. Для того же он, в этом особенно послании, много беседует о вере и в конце представляет многие примеры того, что и тем (древним) не были дарованы блага, обещанные немедленно. Кроме того, чтобы они не считали себя отверженными, делает им два внушения: первое - мужественно переносить все случающееся, второе - несомненно ожидать воздаяния, потому что Бог не презрит Авеля и последующих праведников, не получивших воздаяния. Утешает их тремя способами: во-первых, тем, что претерпел Христос, так как сам Он говорить: "раб не больше господина своего" (Иоан. 15:20); во-вторых, благами, которые уготованы верующим; в-третьих, бедствиями. И подтверждает это не только будущим, что было еще не так убедительно, но и прошедшим, - тем, что случилось с отцами их. Так поступает и Христос, внушая: "раб не больше господина своего", и еще: "В доме Отца Моего обителей много" (Иоан. 14:2), и угрожая неверующим бесчисленными бедствиями. Много также говорить (апостол) о новом и ветхом завет, потому что это весьма нужно было ему для уверения в истине воскресенья. Чтобы они, слыша о страданиях (Господа), не стали сомневаться в воскресении, он подтверждает это пророчествами, и доказывает, что заслуживает уважения не иудейское учение, а наше, и так как тогда еще и храм стоял и были жертвы, то он и говорить: "Итак выйдем к Нему за стан, нося Его поругание" (Евр. 13:13). Но и это самое не благоприятствовало ему; иные, справедливо могли сказать: если это - тень, если это - образ, то почему не прошло и не прекратилось при появлении истины, а еще продолжается? Он внушает, что мало-помалу исполнится и это в свое время. А что они уже давно приняли веру и терпят скорби, это он выразил в следующих словах: "Ибо, [судя] по времени, вам надлежало быть учителями" (Евр. 5:12); еще: "Смотрите, братия, чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверного" (Евр. 3:12); и еще: "дабы вы не обленились, но подражали тем, которые верою и долготерпением наследуют обетования" (Евр. 6:12).

[1] Ср. "Поспеши и выйди скорее из Иерусалима, потому что [здесь] не примут твоего свидетельства о Мне" (Деян. 22:18).

БЕСЕДА 1

"Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил" (Евр. 1:1-2).

1. Поистине "когда умножился грех, стала преизобиловать благодать" (Рим. 5:20). Это выражает блаженный Павел и здесь, в начале послания к Евреям. Так как они, вероятно, были огорчены и изнурены бедствиями и, судя по этим обстоятельствам, считали себя ниже всех других (людей), то (апостол) внушает, что они получили гораздо большую и превосходнейшую благодать, и таким образом ободряет слушателей самым началом речи. Потому и говорить: "Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне". Почему он не противопоставляет пророкам самого себя? Он был тем больше их, чем больше было вверено ему, - однако он не делает этого. Почему же? Во-первых, потому, что он не хотел говорить о себе что-нибудь великое; во-вторых, потому, что слушатели еще не были совершенными; и в-третьих, потому, что он желал более возвысить их и показать великое превосходство (нового завета пред ветхим). Он как бы так говорит: что великого в том, что (Бог) посылал к отцам нашим пророков? К нам Он послал самого Сына своего единородного. Хорошо он начал речь словами: многократно и многообразно, выражая, что и сами пророки не видели Бога, а Сын видел. Выражения: многократно и многообразно значат: различно. "Я", - говорит (Бог), - "умножал видения, и чрез пророков употреблял притчи." (Ос. 12:10). Таким образом, превосходство (нового завета пред ветхим) не только в том, что к тем были посылаемы пророки, а к нам Сын, но и в том, что никто из них не видел Бога, а Сын единородный видел. Впрочем (апостол) не тотчас высказывает это, но объясняет в дальнейших словах, когда говорит об (Его) человечестве: "Ибо кому когда из Ангелов сказал [Бог]: Ты Сын Мой"; и: "седи одесную Меня" (Евр. 1:5,13)? И заметь великую его мудрость: он наперед доказывает это превосходство пророчествами, а потом, когда сделал такую истину несомненною, сам объясняет, что тем Бог глаголал чрез пророков, а нам чрез Единородного. Если же тем (Бог говорил) и чрез ангелов, - ведь и ангелы беседовали с иудеями, - то и в этом мы имеем преимущество, так как с нами говорил Владыка, а с теми рабы, - потому что и ангелы и пророки - равно рабы. Хорошо он сказал: "в последние дни"; это ободряет их и утешает отчаявшихся. Как в других местах он говорить: "Господь близко. Не заботьтесь ни о чем" (Фил. 4:5-6); и еще: "Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали" (Рим. 13:11), - так и здесь. Что же означают слова его? То, что всякий, изнуренный в подвигах, услышав о конце подвигов, несколько ободряется, видя, что настает конец трудов и начало отдыха. "В последние дни сии говорил нам в Сыне". Вот опять говорит: "в Сыне", (т.е.) чрез Сына, вопреки утверждающим, что это принадлежит Духу. Видишь, что "в" употребляется вместо чрез? А слова: "издревле" и "в последние дни" означают еще нечто другое. Что же такое? То, что по истечении долгого времени, когда мы были наказываемы, когда оскудели (духовные) дарования, когда не было надежды на спасение, когда отовсюду мы ожидали худшего, тогда и получили лучшее. И смотри, как мудро он выразил это: не сказал: говорил Христос, хотя Он был говоривший, но, так как души слушателей были еще слабы и не могли слышать о Христе, то он говорит: "говорил нам в Сыне". Что говоришь ты? Бог говорил чрез Сына? Да. В чем же преимущество? Здесь ты показываешь, что и новый и ветхий заветы принадлежать одному и тому же (Богу); следовательно между ними нет важного преимущества. Потому далее он и объясняет эти слова, говоря: "говорил нам в Сыне". Заметь, как Павел обобщает это и уравнивает себя самого с учениками: "говорил", - говорит, - "нам". Хотя Он говорил не ему, но апостолам и чрез них прочим, но Павел возвышает иудеев и внушает, что Бог говорил и им, а вместе с тем некоторым образом и укоряет их, потому что почти все, которым говорили пророки, были порочны и развратны. Впрочем, он теперь еще не распространяется об этом, а говорит наперед о дарах, ниспосланных от Бога. Потому и продолжаете "Которого поставил наследником всего". Здесь он указывает на воплощение (Христово), подобно как и Давид во втором псалме говорить: "проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе" (Псал. 2:8). Теперь уже не Иаков - часть Господня, и не Израиль - наследие Его, но все. Что значить: "Которого поставил наследником всего"? Т.е. сделал Его Господом всех, как и в Деяниях сказал Петр: "Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса" (Деян.2:36). Название же наследник (апостол) употребляет для того, чтобы выразить два понятия: истинность сыновства и неотъемлемость господства Его. "Наследником всего", т.е. всего мира. Затем он опять обращает речь к прежде бывшему: "чрез Которого и веки сотворил."

2. Где те, которые говорят: было (время), когда (Его) не было? Далее (апостол) постепенно изрекает о Нем гораздо важнейшее этого: "Сей" - говорит, – "будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте, будучи столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя" (Евр. 1:3,4). О, мудрость апостольская! Или лучше сказать, нужно удивляться здесь не мудрости Павла, но благодати Духа, потому что он изрек это не от собственного разума, и не от себя произнес такую премудрость, - как ожидать этого от скобели, от кожи, от мастерской? - но от божественной силы такие изречения. Подлинно, такие мысли произошли не от его разума, который прежде был так мал и бессилен, что нисколько не превосходил (разума) простолюдинов, - как ожидать иного от преданного заботам о купле и кожах? - но от благодати Духа, которая, чрез кого хочет, чрез того и являет свою силу. Подобно тому, как если кто хочет возвести малое дитя на какое-нибудь высокое место, достигающее до самой высоты небесной, то делает это постепенно и мало-помалу возводит его с низших ступеней на высшие; потом, когда, поставив его вверху и приказав посмотреть вниз, увидит, что оно смущается, страшится и чувствует головокружение, то берет его и опять, низводить на место более низкое, доставляя ему возможность отдохнуть; а после, когда оно отдохнет, опять возводит, и затем опять низводит, - так точно поступает и блаженный Павел и с евреями, и везде, научившись этому от своего Учителя. Ведь и сам (Христос) поступал так же, то возводя слушателей на высоту, то низводя их, и не допуская их долго оставаться на одной и той же степени. Посмотри же, как здесь (апостол), проведши слушателей чрез несколько ступеней и поставив их на самой высоте благочестия, прежде нежели они смутились и почувствовали головокружение, опять низводит их ниже и дает отдохнуть: "говорил", - продолжает, - "нам в Сыне", и потом: "Которого поставил наследником всего". Имя "Сына" есть общее (имя); но когда разумеется истинный (Сын Божий), то оно выше всех; как бы то ни было, здесь (апостол) внушает и доказывает, что Он - высок.

Смотри же, как он наперед поставляет их на низшей степени, говоря: "Которого поставил наследником всего", - потому что "поставил наследником" означает не высокое дело, - потом на более высокой, присовокупляя: "чрез Которого и веки сотворил", затем на, самой высшей - такой, после которой уже нет другой: "Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его". Здесь он возводит их поистине к неприступному Свету, к самому сиянию. Но прежде, нежели (ум их) помрачился, смотри, как он опять мало-по-малу низводит их: "и держа всё", - говорит, - "словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте". Непросто сказал: седел, но: после очищения "воссел". Напоминает о воплощении, и говорит опять об уничиженном. Потом, снова, сказав нечто высокое в словах: "одесную престола величия на высоте", говорить опять нечто смиренное, присовокупляя следующее: "будучи столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя". Здесь он говорит о домостроительстве во плоти, потому что слова: "будучи столько превосходнее" указывают не на существо, единое с существом Отца, - оно не было, а родилось, - но на существо плоти; это - было. Впрочем он говорит теперь не о происхождении существа; но, подобно тому, как Иоанн говорил: "Идущий за мною стал впереди меня, потому что был прежде меня" (Иоан. 1:15), выражая, что Он почтеннее и славнее, так и Павел здесь словами: - "будучи столько превосходнее Ангелов" - выражает, что Он выше и превосходнее, - "сколько славнейшее пред ними наследовал имя". Видишь, что это сказано по отношению к плоти (Христовой)? Имя: Бог-Слово Он имел всегда, а не наследовал впоследствии, и не тогда Он стал превосходнее ангелов, когда совершил очищение грехов наших, но всегда был превосходнее и несравненно превосходнее. Следовательно, это сказано по отношению к плоти. Так и мы обыкновенно, рассуждая о человеке, говорим о нем и низкое и высокое. Когда, например, мы говорим: человек - ничто, человек - земля, человек - пепел, то относим все это к низшей его части; а когда говорим: человек - существо безсмертное, человек – разумен, сроден горним (силам), то относим все это к высшей его части. Так и Павел о Христе говорит иногда с низшей стороны, а иногда с высшей, желая объяснить домостроительство, и сказать о нетленном существе Его.

3. Итак, если Он совершил очищение грехов наших, то постараемся остаться чистыми и не принимать никакой нечистоты, но ту красоту и то благолепие, которые Он сообщил нам, будем тщательно соблюдать настолько неповрежденными и неприкосновенными, чтобы в нас не было никакой скверны или нечистоты, или чего-нибудь подобного. Ведь и малые грехи - нечистота и скверна, как напр. злословие, поношение, ложь; а лучше сказать, и эти грехи не малы, но весьма велики, - так велики, что они лишают царствия небесного. Как и каким образом? "А Я говорю вам", - говорит (Господь), - "брату своему: "рака", подлежит синедриону; а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной." (Mат.5:22). Если же так виновен называвший брата своего глупцом, - что кажется незначительнее всего и свойственно детской беседе, - то называющий его злонравным, злодеем, завистником, и осыпающий другими бесчисленными оскорблениями, какому не предан будет суду и наказанию? Что может быть ужаснее этого? Но внимайте, прощу вас, словам моим. Если творящий "одному из сих братьев Моих меньших" творит Ему самому, и не творящий "одному из сих меньших" не творит Ему самому (Mат. 25:40,45), то не то, же ли самое бывает и со злословием и поношением? Злословящий брата своего злословит Бога, и воздающий честь, брату своему воздает честь Богу.

4. Будем же приучать язык свой говорить доброе: "Удерживай", - говорит (Псалмопевец), - "язык свой от зла" (Псал. 33:14). Бог не для того нам дал его, чтобы мы злословили, чтобы поносили, чтобы клеветали друг на друга, но чтобы прославляли Бога, чтобы говорили то, что благодать внушает слушающим, что (служит) к назиданию, к пользе. Ты сказал о ком что-нибудь худое; какую же ты получаешь пользу, причиняя вред вместе с ним и себе самому? Ведь ты заслуживаешь название поносителя. Нет, истинно нет ни одного зла, которое останавливалось бы на одном претерпевающем, а не обращалось и на причиняющего зло; так, например, завистливый по-видимому строит козни другому, но наперед сам вкушает плоды злобы, терзаясь, изнуряясь и подвергаясь всеобщей ненависти; любостяжательный лишает имущества других, но вместе с тем лишает и себя самого любви, или лучше, заслуживает всеобщее порицание. Хорошая слава гораздо лучше богатства; её лишиться не легко, а потерять богатство легко; или лучше сказать, когда его нет, то не имеющий не терпит никакого вреда, а когда её нет, то человек подвергается осуждению и осмеянию, делается врагом и ненавистным для всех. Также гневливый наперед наказывает себя, терзаясь в себе в самом, а потом уже того, на кого гневается. Подобным образом и злоречивый наперед посрамляет себя самого, а потом уже того, о ком говорить худо; или даже не может и этого достигнуть, но сам заслуживает название человека дурного и ненавистного, а того делает еще более любимым. В самом деле, если тот, о ком он говорит худо, не отплачивает ему тем же, но хвалит и превозносить его, то воздает похвалу не ему, а себе самому. Как поношение ближних обращается наперед, как я прежде сказал, на самих поносителей, так и добро, сделанное ближним, доставляет наперед радость самим делающим. Делающий добро и зло непременно сам первый испытывает последствия; как вода, истекающая из источника, либо горькая, либо вкусная, и наполняет сосуды приходящих, и не уменьшает производящего её источника, так точно зло и добро, от кого происходит, того и радует или губит. Это бывает здесь.

А какое будет там добро или, зло, кто может выразить словом? Никто не может. (Тамошние) блага превышают всякий ум, не только слово; а противное им, хотя выражается словами обычными для нас, - там, говорится, огонь, мрак, узы, червь нескончаемый, - но они означают не только то, что выражают, а нечто другое, гораздо ужаснейшее. Чтобы ты убедился в этом, обрати теперь же внимание прежде всего на следующее. Если (там) огонь, то, скажи мне, каким образом (там же) и мрак? Видишь ли, что тамошний огонь гораздо ужаснее здешнего? Он не имеет света. Если (там) огонь, то каким образом он сжигает непрестанно? Видишь ли, что он гораздо ужаснее здешнего? Он не угасает, почему и называется неугасаемым. Представим же, какое мучение - быть сжигаемым непрестанно, находиться во мраке, испускать безчисленные вопли, скрежетать зубами и не быть услышанным. Если здесь человек, воспитанный благородно, попавши в темницу, только чувствовать зловоние, находиться во мраке и содержаться вместе с убийцами считает ужаснее всякой смерти, то представь, каково быть сжигаемым вместе с убийцами вселенной, ничего не видеть и не быть видимым, но среди такого множества людей считать себя одиноким. Действительно, мрак и отсутствие света не дозволит нам распознавать даже ближних, но каждый будет в таком состоянии, как будто бы он страдал один. Если же мрак сам по себе тяготит и смущает наши души, то что будет, когда к мраку присоединятся такие мучения и сожигания? Потому, прошу, будем постоянно содержать это в своей памяти и переносить скорбь от слов, чтобы не испытать наказания на деле. А всё это непременно исполнится, и тех, кто совершит дела, достойные тамошних наказаний, не избавит никто, ни отец, ни мать, ни брат, хотя бы кто имел и великое дерзновение, и великую силу пред Богом. Брат не избавит, говорит (Писание), избавить ли человек (Псал. 48:8)? Сам (Бог) воздаст каждому по делам его, - и чрез них только можно и спастись и подвергнуться мучению.

"И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным" (Лук. 16:9). Будем же повиноваться, - это заповедь Господня; будем избытки богатства разделять нуждающимся; будем творить милостыню, пока это в нашей власти, - это и значить творить "себе друзей богатством"; будем расточать богатство на бедных, чтобы истощить тамошний огонь, чтобы погасить его, чтобы там иметь дерзновение. Там не они (друзья) примут нас, но дела наши. А что не просто одно только приобретение друзей может спасти нас, видно из самого добавления. Почему в самом деле (Господь) не сказал: приобретайте себе друзей, чтобы приняли вас в вечные селения, но добавил и то, каким образом (сделать это)? Сказав: "богатством неправедным", Он выразил, что надобно приобретать друзей посредством имущества, и внушил, что одна только дружба не защитить нас, если мы не будем иметь добрых дел, если не расточим праведно богатства, собранного неправедно. Такая заповедь нам о милостыне относится не к богатым только, но и к бедным; хотя бы кто питался, выпрашивая у других, и к нему относится эта заповедь, - потому что нет, истинно нет ни одного такого бедняка, как бы он ни был беден, чтобы у него не нашлось "две лепты" (Марк. 12:42). Следовательно, можно и дающему из малого малое превзойти имеющих много и дающих много, как и было с тою вдовою. Величина милостыни измеряется не мерою подаваемого, но произволением и усердием подающих. Так везде нужно произволение, везде любовь к Богу. Если мы будем делать все по её побуждению, то, хотя бы мы давали немного, имея немного, - Бог не отвратить лица Своего, но примет и малое, как великое и необыкновенное. Он смотрит на произволение, а не на то, что дается; если видит, что оно велико, то обращает на него свое решение и приговор, и делает (подающих) участниками вечных благ, которых да сподобимся все мы достигнуть, благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).

БЕСЕДА 2

"Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших..." (Евр. 1:3).

1. Всегда нужно иметь благоговейное расположение духа, особенно же когда мы говорим или слушаем что-нибудь о Боге, потому что ни язык сказать, ни ухо услышать не может ничего, соразмерного (величию) Божию. Что я говорю - язык и ухо? Самый ум, который много превосходит их, не может ничего постигнуть в точности, когда мы хотим сказать что-нибудь о Боге, потому что если мир Божий превосходить всякий ум (Фил. 4:7), и если уготованное любящим его не взошло на сердце человека (1Кор. 3:9), то тем более сам Бог мира, Создатель всего, несравненно превосходит наше разумение. Потому должно принимать все с верою и благоговением и, когда слово становится слабым и не может в точности выразить предлагаемого, тогда в особенности и прославлять Бога, за то, что мы имеем такого Бога, который превосходить наш ум и слово. Многое из того, что мы думаем о Боге, не можем выразить словом, и многое, что выражаем словом, не можем представить умом; например, мы знаем, что Бог (присутствует) везде, но каким образом, этого не разумеем; мы знаем, что существует некоторая бестелесная сила, виновница всех благ, но каким образом она существует, не знаем. Это мы говорим, но не разумеем; я говорю, что Бог везде, но не понимаю; говорю, что Он безначален, но не постигаю; говорю, что Он рождает из Себя самого, но опять не знаю, как понимать это. А иное невозможно выразить словами, - т.е. ум представляет, а язык выразить не может. А чтобы ты знал, как и сам Павел был не в состоянии (выразить), как подобия, приводимые им, не точны, и чтобы ты после того ужаснулся и ничего не искал более надлежащего, послушай: сказав о Сыне и назвав Его Творцом, что он присовокупляет? "Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его". Это надобно принимать с благоговением, а нелепые мысли отвергать. "Сияние", - говорит, - "славы". Смотри, в каком смысле он принимает это, и сам принимай точно также, т.е., - что из Него (Сын - из Отца), что бесстрастно, что без уменьшения или унижения; а есть люди, которые выводят из этого подобия некоторые нелепости. "Сияние", - говорят они, не самостоятельно, имеет (основание) бытия в другом.

Но ты, человек, не принимай этого, не впадай в болезнь Маркелла и Фотина. (Апостол) тотчас же предлагает тебе врачевание и не дозволяет тебе принять такой мысли и впасть в такую пагубную болезнь. Что же говорит он? "и образ ипостаси Его"; этим прибавлением он выражает, что как Отец самостоятелен и не имеет ни в ком нужды для того, чтобы быть самостоятельным, так точно и Сын. Здесь он доказывает безразличие их (по существу) и, указывая тебе на соответственный образ первообраза, учит, что и Сын самостоятелен сам по себе. Сказав выше, что Им Бог сотворил все, здесь он приписывает власть Ему самому. Что же говорит он? "Держа все словом силы Своей". Отсюда мы научаемся, что (Сын) не только есть образ ипостаси (Отца), но и всем управляет со властно. Видишь, как то, что свойственно Отцу, принадлежит и Сыну. Потому он не просто сказал: держа все, не сказал также: силою своею, но: "словом силы Своей". Как прежде (апостол) мало-помалу то восходил с нами, то нисходил, так и теперь он, как бы по ступеням, то восходить на высоту, то опять нисходить, когда говорить: "и веки сотворил". Посмотри, как он и здесь пролагает два пути: предостерегая нас от новшеств Савеллия и Ария, из которых первый отвергал остальное (различие лиц) в существе Божием, а второй расторгал единое существо неравенством (Сына Отцу), он сильно опровергает то и другое. Как же он делает это? Попеременно говорит и то и другое - чтобы не думали, что (Сын) безначален, или чужд Богу. Не удивляйся сказанному, возлюбленный; ведь если и после таких доказательств находятся люди, которые почитают (Сына) чуждым (Отцу), дают Ему другого отца и даже говорят, что он противодействует (Отцу), то чего не говорили бы они, если бы не сказал этого? Когда требуется врачевать заблуждающихся, то он находит нужным сказать нечто уничиженное. Именно: "Которого", - говорит, - "поставил наследником всего", и еще: "чрез Которого и веки сотворил". А потом, чтобы не нанести вреда в другом отношении, он переходить от выражений, означающих уничижение, к выражениям, означающим власть, и показывает, что (Сын) равночестен Отцу, и так равночестен, что многие считали Его за Отца. И посмотри на великую мудрость (апостола): наперед он излагает первое и твердо доказывает это; когда же доказал, что Он есть Сын Божий и не чужд Отцу, тогда уже без опасения предлагает и всё высокое, что хотел предложить. Так как, предлагая о Нем высокое, можно было навести многих на вышесказанную мысль, то (апостол) наперед излагает уничиженное, а потом без опасения восходит на высоту, на какую хотел; сказав: "Которого поставил наследником всего", и: "чрез Которого и веки сотворил", он далее присовокупляет: "держа все словом силы Своей". Кто одним словом управляет всем, тот не может иметь в ком-нибудь нужды, чтобы произвести все.

2. И что это действительно так, смотри, как (апостол) в дальнейших словах приписывает Ему власть и уже не говорить: "чрез Которого". Сказав, что (Бог) чрез Него сотворил, что хотел, он потом оставляет это выражение и говорить: "в начале Ты, Господи, основал землю, и небеса - дело рук Твоих" (Евр. 1:10); уже не говорить: "чрез Которого", т.е., что чрез Него сотворил века. Но как же, разве не Им они сотворены? Правда, но не так, как ты говоришь, не так, как ты представляешь, не как чрез орудие, и не так, что Он не сотворил бы их, если бы Отец не подал Ему руки помощи. Как (Отец) не судит никого, но судит, сказано, через Сына (Иоан. 5:22), потому что родил Его Судиею, так и творит чрез Него, потому что родил Его Творцом. Если Отец есть начало Его, то тем более (начало) сотворенного Им.

Итак, когда (апостол) хочет показать, что (Сын) из Него, то по необходимости говорит уничиженное; а когда желает говорить высокое, то наносится удар Маркеллу и Савеллию. Но Церковь избегла крайности тех и других и идет средним путем. Не останавливается на уничиженном, чтобы не нашел убежища Павел Самосатский, и не ограничивается одним только высоким, а вместе с тем показывает великую близость (Сына к Отцу), чтобы не возражал Савеллий. Когда он сказал: "Сына", то немедленно восстает Павел Самосатский и говорит, что Он такой же Сын, как и многие. Но (апостол) нанес ему смертельную рану, присовокупив: "наследником всего". Но тот все еще бесстыдствует вместе с Арием; именно слова: "Которого поставил наследником всего" - они оба принимают, первый утверждая, что (эти слова) означают бессилие, а второй стараясь перетолковать и дальнейшие (слова). Павел сказал: "чрез Которого и веки сотворил", и тем решительно ниспровергнул бесстыдного Павла Самосатского; но Арий по-видимому еще держится крепко. Посмотри же, как (апостол) ниспровергнул и его, сказав далее: "Сей, будучи сияние славы". Но вот еще восстают Савеллий, Маркелл и Фотин. Всем им (апостол) нанес один удар, сказав: "и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей". Здесь он поражает также Маркиона, - хотя не слишком сильно, однако же поражает. Вообще во всем послании он их опровергает. Он назвал Сына, как я сказал, сиянием славы, - и хорошо. Сам Христос, послушай, что говорить о Себе: "Я свет миру" (Иоан. 8:12). Для того (и апостол) назвал Его сиянием, чтобы показать, что и там сказано то же самое, т.е., что (Сын от Отца) как свет от света. Впрочем не только это здесь показывается, но и то, что Он просветил наши души. Словом: сияние (апостол) выражает равенство по существу и близость к Отцу. Посмотри, какая тонкость в словах: именуя единое существо, названное ипостасью, он доказываете что (Сын и Отец) две ипостаси, подобно как он делает и в отношении к Духу. Как он говорил, что одно ведение у Отца и Духа (1Кор. 12:4,5), которое действительно одно и нисколько не различно само в себе, так и здесь он употребляет одно слово для доказательства двух ипостасей. При этом присовокупляет: "и образ". Образ - нечто отличное от первообраза, впрочем отличное не совершенно, но в отношении к самостоятельности; так и здесь "образ" означает безразличие от Того, чей образ, сходство с Ним во всем. Если же Он называется подобием и образом, то что скажут на это (еретики)? И человек, скажут, называется образом Божиим (Быт. 1:26). Но так ли, как Сын? Нет, скажут, но (отсюда и видно), что образ не означает сходства. Напротив, когда человек называется образом (είχών), то означается сходство (его с Богом), сколько возможно человеку. Что Бог на небе, то человек на земле, т. е. по владычеству; как он обладает всем на земле, так Бог обладает всем на небе и на земле. А с другой стороны, человек не называется таким же образом (χαρακτήρ), не называется таким же подобием (μορφή), не называется сиянием, чем означается существо, или сходство по существу. Как "образ раба" (Фил. 2:7) означает не что иное, как совершенного человека, так и образ Бога означает не что иное, как Бога. "Сей, будучи" - говорит, - "сияние славы". Посмотри, как поступает Павел. Сказав: "Сей, будучи сияние славы", - он далее присовокупляет: "воссел одесную престола величия"; из всех употребляемых названий он не находит ни одного, которое выражало бы самое существо (Божие). Действительно, ни "величие", ни "слава" не выражают того, что он хочет сказать; вообще он не находит названия. Потому я и сказал в начале, что иное мы представляем в уме, но не можем выразить словом; и самое имя: Бог не есть название существа Его, так что совершенно невозможно найти название для выражения существа Его; Впрочем, что удивительного, если так в отношении к Богу, когда и в отношении к ангелу невозможно найти название, которое выражало бы существо его, и может быть даже в отношении к душе: мне именно кажется, что это название (душа) означает не самое существо её, но способность дышать. Потому-то называют её и душою, и сердцем, и умом: "Сердце чистое", - говорит (Псалмопевец), - "сотвори во мне, Боже" (Псал. 50:12). И не только так, но часто называется она и духом. "И держа все словом силы Своей". Видишь ли, что говорить (апостол)?

3. Как же, скажи мне, ты, еретик, указывая на слова Писания: "И сказал Бог: да будет свет" (Быт. 1:3), говоришь, что Отец повелевает, а Сын повинуется? Вот и здесь Он сам творит глаголом: "держа", - говорит (апостол), - "все", т.е. управляя, - сдерживая то, что может распасться. Держать мир не менее значит, чем и сотворить мир, или, если можно сказать нечто удивительное, даже более. Сотворить значить привести что-нибудь из небытия в быте; а держать уже существующее, но готовое обратиться в ничто, соединять противоборствующее между собою, это - дело великое и удивительное, это -знак великой силы. Словом: "держа" он выражает также легкость этого дела (для Господа). Не сказал: управляя, но употребил переносное выражение, заимствованное от движущих что-нибудь и обращающих одним пальцем. Вместе с тем выражает огромную великость создания, и то, что эта великость ничего не значить для Него. Далее опять выражает, что (для Господа) это дело не, составляет труда, словами: "словом силы Своей". Хорошо сказал: "словом"; у нас слово бывает бессильно, а у Бога, говорит, оно не бывает бессильно. Сказав: "держа все словом", - он однако не прибавил, каким образом носить словом, потому что знать это - невозможно. Затем говорит о величествии Его. Так сделал и Иоанн: сказав, что Он - Бог, присовокупил и то, что Он - Создатель тварей. Что (Иоанн) выразил словами: "В начале было Слово", - и: "Все чрез Него начало быть" (Иоан. 1:1,3), то же самое и Павел выражает, говоря: "словом", а также: "чрез Которого и веки сотворил", - выражает именно, что Он и Создатель и существует прежде всех веков. Итак, если об Отце пророк говорить: "от века и до века Ты – Бог" (Псал. 89:2) и о Сыне говорится, что Он существует прежде всех веков и есть Создатель всего, то что могут сказать (еретики)? Или лучше, если об Отце сказано, что Он есть сущий прежде веков, и о Сыне говорится тоже самое? Как (Иоанн) сказал: "В Нем была жизнь" (Иоан. 1:4), выражая, что Он сохраняет твари, что Он её есть жизнь всего, так и (Павел) говорить: "И держа все словом силы Своей"; а не так, как говорят язычники, которые лишают Его, сколько могут, и творчества, и промышления, и ограничивают силу Его луною. "Собою", говорит, "совершив очищение грехов наших". Сказав о делах удивительных и великих, самых высоких, (апостол) говорит потом и о попечении Его о людях. Хотя и вышесказанные слова: "держа все" относились ко всем, но эти означают гораздо более. Они также относятся ко всем, потому что, сколько от Него зависало, Он спас всех. Так и Иоанн, сказав: "В Нем была жизнь" и тем указав на промышление Его, говорит еще: "И свет" (Иоан. 1:5), выражая тоже самое. "Собою", говорит, "совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте". Здесь он представляет два величайших доказательств Его попечения: одно в том, что Он очистил грехи наши, а другое в том, что сделал это Собою. И часто можешь видеть, как (апостол) восхищается не только тем, что совершилось примирение с Богом, но и тем, что оно совершено Сыном. Подлинно, этот великий дар стал еще больше потому, что (сообщен) Сыном. Сказав: "воссел одесную", и: "совершив Собою очищение грехов наших", и напомнив о кресте, (апостол) вместе с тем прибавляет о воскресении и вознесении. И посмотри на неизреченную мудрость его; не сказал: повелено Ему сесть, но: "воссел"; далее же, чтобы ты не подумал, будто Он стоял, присовокупил: "Кому когда из Ангелов сказал [Бог]: седи одесную Меня" (Евр.1:13)? "Воссел", - говорить, - "одесную престола величия на высоте". Что значить: "на высоте"? Не ограничивает ли он Бога каким-нибудь местом? Нет, не для внушения нам такой мысли он сказал это; но как выражением: "одесную" он изображает не внешний вид Его, а показывает равночестность Его с Отцом, так и выражением: "на высоте" не заключает Его там, а означает, что Он выше всех и превзошел все, и как бы так говорить: Он достигнул до самого престола Отчего. Как Отец "на высоте", так точно и Он; и соседение означает не что иное, как равночестность. Если же (еретики) будут возражать: (однако же Бог сказал Ему:) "седи", то мы спросим их: что же, стоящему ли (Ему Бог сказал это)? Невозможно доказать. И с другой стороны, (апостол) не говорит, что Бог повелел или приказал, но: "сказал [Бог]: седи", и при том для того, чтобы ты не подумал, что он не имеет начала и причины (в Боге Отце). А что это действительно так, видно из места седения; если бы нужно было выразить уменьшение, то было бы сказано не одесную, но ошуюю.

"Будучи", - говорит, - "столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя" (Евр.1:4). Слово "будучи" здесь употреблено вместо: явившись; иначе можно сказать: есть. Далее (апостол) и подтверждает это. Чем? Именем. Видишь ли, что имя - Сын всегда означает истинное сыновство Его? Подлинно, если бы Он не был истинным Сыном, то не было бы так сказано. Почему? Потому, что бывает истинным (Сыном) не иначе, как получая бытие из самого (Отца). Потому (апостол) и приводить такое подтверждение. А если бы Он быль Сыном по благодати, то не только не был бы преславнее ангелов, но был бы даже ниже их. Почему? Потому, что и люди праведные называются сынами (Божиими); и имя - Сын, если оно не означает истинного (Сына), не может доказывать превосходства Между тем (апостол), желая доказать, что есть некоторое различие между тварями и Творцом, послушай, что говорит: "Ибо кому когда из Ангелов сказал [Бог]: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя?" и опять: "Я буду Ему Отцем, и Он будет Мне Сыном" (Евр.1:5)? Здесь одно сказано о плоти (Христовой), именно слова: "Я буду Ему Отцем, и Он будет Мне Сыном" - означают воплощение Его; а другое, именно: "Ты Сын Мой", означает не что иное, как то, что Он из самого (Отца). Как выражение: сущий употребляется о Боге в настоящем времени, потому что оно всего более прилично Ему, так выражение: ныне, мне кажется, сказано здесь по отношению к плоти. Когда Он принял ее, то уже все подобное без опасения говорится о Нем. Плоть может получать возвышение, равно как Божество - уничижение; и если Бог не возгнушался сделаться человеком, не отрекся от дела, то станет ли Он отрекаться от наименований?

4. Зная это, не будем стыдиться, не будем и превозноситься. Если Он, будучи Богом, Владыкой и Сыном Божиим, не отрекся принять "образ раба" (Фил. 2:7), то тем более мы должны делать все, хотя бы то было самое уничиженное. И чем, скажи мне, превозносишься ты, человек? Благами ли житейскими? Но они тотчас исчезают, как скоро являются. Духовными, ли? Но и то есть одно из духовных благ, чтобы не превозноситься. Чем же ты превозносишься? Тем ли, что делаешь добрые дела? Но послушай Христа, который говорит: "когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать" (Лук. 17:10). Богатством ли ты превозносишься? Но, скажи мне, почему? Разве ты не слышал, что мы наги вошли в жизнь, наги и отойдем (Иов. 1:21)? Или лучше, разве ты не видишь, как другие отходят прежде тебя нагими и лишенными всего? Кто превозносится тем, что у него есть чужое? А кто хочет пользоваться этим для одного, собственного наслаждения, тот лишается его и против воли, часто еще прежде смерти, а при смерти непременно. Но скажут: пока мы живы, мы пользуемся им, как хотим. Нет, - не скоро найдешь человека, который бы пользовался имуществом, как он хочет; а если бы кто и пользовался им, как хочет, то и это не важное дело, потому что время настоящее кратко в сравнении с бесконечными веками. Тем ли превозносишься, человек, что ты богат? Почему же? Богатство бывает и у разбойников, и воров, и убийц, и развратников, и прелюбодеев, и у всех людей порочных. Почему же ты превозносишься? Если ты употребляешь его, как должно, то тебе не следует превозноситься, чтобы не нарушить заповеди (Господней); если (употребляешь) не так, как должно, то тебе следует скорее сокрушаться о том, что ты сделался рабом имущества и богатства, которое обладает тобою. Скажи мне: если бы кто-нибудь, страдая горячкою, выпил много воды, которая на короткое время утоляет жажду, но потом воспламеняет огонь, то может ли он превозноситься этим? Или если бы кто-нибудь хлопотал о многом напрасно, то может ли он превозноситься этим? Чем же, скажи мне, (превозноситься тебе)? Тем ли, что имеешь над собою много господ? Тем ли, что у тебя бесчисленное множество заботь? Тем ли, что многие льстят тебе? Но это не что иное, как рабство. А чтобы ты убедился, что ты (в таком случае) делаешься рабом, выслушай внимательно следующее. Прочие страсти наши бывают иногда полезны; так часто бывает полезен гнев: "Не может", - говорить (Премудрый), - "быть оправдан несправедливый гнев" (Сир. 1:22); следовательно, можно гневаться и праведно. И еще (Господь говорить): "всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду" (Mат. 5:22). Также ревность и похоть бывают добром; последняя тогда, когда служить деторождению, а первая, когда направлена к соревнованию в добрых делах, как и Павел говорить: "Хорошо ревновать в добром всегда" (Гал. 4:18), и еще: "Ревнуйте о дарах больших" (1 Кор. 12:31); следовательно, то и другое полезно. А гордость никогда не бывает добром, но всегда бесполезна и вредна. И если чем можно гордиться, то скорее бедностью, нежели богатством. Почему? Потому что кто может жить малым, тот гораздо лучше и выше того, кто не может.

5. Скажи мне: если бы какие-нибудь люди были приглашены в царственный город, и одни из них не требовали бы ни коней, ни рабов, ни шатров, ни гостиниц, ни одеяний, ни сосудов, но довольствовались бы только хлебом и водою из источников, а другие стали бы говорить: если не дадите нам колесниц и мягких постелей, то мы не можем прибыть; если у нас не будет множества провожатых, если не будет нам позволено часто отдыхать и находиться в дороге только малую часть дня, если не доставить нам коней и много другого необходимого для нас, то мы не можем (отправиться), - скажи: которые из них достойны нашего уважения, первые или последние? Очевидно, что те, которые ни в чем не имеют нужды. Так точно и здесь: одни для прохождения пути настоящей жизни требуют многого, а другие - ничего; потому и превозноситься скорее следовало бы живущим в бедности, если только следовало бы. Но, скажешь, бедный часто подвергается презрению. Нет, - не он (достоин этого), а те, которые презирают его; как в самом деле я могу не презирать людей, которые не хотят уважать: то, что должно (уважать)? Живописец смеётся над всеми теми, которые, будучи сами невеждами, смеются над ним, и не обращает внимания на слова их, но довольствуется собственным своим свидетельством: почему же мы поставляем себя в зависимость от мнения других? Простительно ли это?

Мы в том случае достойны презрения, когда не презираем презирающих нас за бедность и не считаем несчастными их самих. Не упоминаю о том, какие грехи происходят от богатства и катая блага от бедности; или лучше сказать, ни богатство, ни бедность не есть добро само по себе, но таковым бывает в зависимости от пользующихся. Добрый христианин обнаруживается более в бедности, нежели в богатстве. Почему? Потому, что в бедности он становится не горделивее, целомудреннее, честнее, смиреннее, благоразумнее; а в богатстве встречается множество к тому препятствий. Вспомним, что делает богатый, или лучше, злоупотребляющий своим богатством. Он похищает, лихоимствует, притесняет. И откуда происходят преступные привязанности, незаконные связи, волшебства, чародеяния и все другие роды зла, как не от богатства? Видишь ли, что в бедности гораздо легче быть добродетельным, нежели в богатстве? Не думай, что если богатые здесь не подвергаются наказанию, то они и не грешны; нет, - если бы можно было беспрепятственно подвергать богатых наказанию, то темницы наполнились бы ими. Кроме того, богатство заключает в себе еще то зло, что неправедно приобретший его, совершая грехи безнаказанно, никогда не перестает совершать их, получает раны неисцелённые, и никто не налагает на него узды. Бедность же, если угодно, может доставить нам гораздо больше поводов к удовольствию. Почему? Потому, что она свободна от забот, ненависти, вражды, зависти, браней и бесчисленных зол. Итак, не будем усиливаться стать богатыми, и не будем постоянно завидовать тем, которые имеют много; но если имеем богатство, будем употреблять его, как должно; если же не имеем, не будем скорбеть о том, а благодарить Бога за все, и за то, что Он даровал нам возможность - при малом труде получить воздаяние, равное богатым, или, если мы захотим, даже большее, и из малого извлечь великие плоды. Принесший два таланта был почтен и удостоен награды, равной с принесшим пять талантов. Почему? Потому что, хотя ему было вверено два таланта, но он со своей стороны исполнил все должное и возвратил вверенное в двойном количестве. Для чего же нам стараться получить многое, когда можно и посредством малого прибрести то же самое, или даже большее, когда при малом труде можно удостоиться награды, гораздо большей (чем труд). Бедный гораздо удобнее расстанется с собственностью, нежели богатый, обладающий слишком многим. Разве вы не знаете, что чем больше кто имеет, тем большого желает? Потому, чтобы нам не испытать этого, не будем искать богатства, не будем сетовать на бедность, не будем стремиться сделаться богатыми, но, даже имея (богатство), будем пользоваться им так, как заповедал Павел: "имеющие", - говорить он, - "должны быть, как не имеющие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся" (1 Кор. 7:29,31), чтобы нам получить обетованные блага, которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).

БЕСЕДА 3

"Также, когда вводит Первородного во вселенную, говорит: и да поклонятся Ему все Ангелы Божии. Об Ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь. А о Сыне: престол Твой, Боже, в век века; жезл царствия Твоего - жезл правоты. (Евр. 1: 6-8).

1. Господь наш Иисус Христос называет пришествие свое во плоти исходом, - например, когда Он говорит: "вот, вышел сеятель сеять" (Mат. 13:3); И еще: "Я исшел от Отца и пришел в мир" (Иоан. 16:28) и во многих местах можно видеть это. А Павел называет пришествие Его входом: "…когда", - говорит- "вводит Первородного во вселенную", разумея под этим введением воплощение. Почему же они выражаются различно об одном и том же предмете, и для чего говорят так? Это видно из значения самих выражений. Христос справедливо называет пришествие свое исходом, потому что мы были вне Бога. Как узники, оскорбившие царя, находятся обыкновенно вне царских чертогов, и тот, кто желает примирить их (с царём), не вводить их внутрь (чертогов), но сам выходит наружу и беседует с ними, пока, не сделает их достойными явиться пред взоры царя, так поступил и Христос. Он, вышедши к нам, т.е. приняв плоть и преподав нам угодное Царю, ввел потом нас, очистив от грехов и примирив (с Богом). Потому Он и называет (пришествие свое) исходом. А Павел называет его входом, заимствуя это переносное выражение из примера наследников, получающих во владение какое-нибудь имущество; сказать: "когда вводит Первородного во вселенную", значит показать, что (Бог) вручил Ему вселенную; Он тогда принял ее всю в свое владение, когда был познан. Это говорится не о Боге-Слове, но о воплотившемся Христе; и действительно, если Он "В мире был," - как говорит Иоанн, - "и мир чрез Него начал быть" (Иоан. 1:10), то как иначе он мог быть введен во вселенную, как не во плоти? "И да поклонятся Ему" - говорит, - "все Ангелы Божии". Намереваясь сказать нечто великое и высокое, он предуготовляет к тому слушателей и располагает к удобнейшему принятию (истины), представляя Отца вводящим Сына. И посмотри: выше он сказал, что (Бог) говорил нам не чрез пророков, но чрез Сына, и показал, что Сын превосходнее ангелов, доказав это как самим именем (Сына), так и тем, что сам Отец ввел Сына. А здесь он доказывает то же другим образом. Каким? Поклонением, которое показывает, насколько он превосходнее ангелов, насколько именно Владыка превосходнее раба. Подобно тому, как если бы кто, вводя кого-нибудь в жилище царя, повелел предстоящим там тотчас поклониться ему, так поступает и апостол, говоря о пришествии в мир по плоти, и присовокупляя: "И да поклонятся Ему все Ангелы Божии". Неужели же только ангелы без прочих сил? Нет; послушай далее: "Об Ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь". К Сыну же: "престол Твой, Боже, в век века". Вот величайшее различие: они созданы, а Он не создан. Почему об ангелах сказано: творящий, а о Сыне не сказано: творящий? Потому, что таким образом ясно выражается различие между ними. Потому об ангелах и говорится: "творящий Ангелами Своими духов"; а о Сыне хотя говорится: Господь создал меня (Притч. 8:22), и еще: "Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса" (Деян. 2:36), но ни то не говорится о Христе Господе Сыне, ни это - о Боге Слове, а относится к воплощению. Желая показать истинное между ними различие, (апостол) разумеет не только ангелов, но и все горние служебные силы. Видишь ли, с какою ясностью он различает твари и Творца, служителей и Владыку, рабов и Наследника и истинного Сына? О Сыне говорит: "престол Твой, Боже, в век века"; вот знак царствия! "жезл царствия Твоего - жезл правоты"; вот еще другой знак царствия! Потом опять (обращается) к воплощению: "Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой" (Евр. 1:9). Что значить: "Бог Твой"? Сказав великое, (апостол) опять смягчает речь.

Здесь он опровергнул и Иудеев, и последователей Павла Самосатскаго, и ариан, и Маркелла, и Савеллия, и Маркиона. Каким образом? Иудеев - тем, что показал в одном и том же (Христе) два существа - Бога и человека; вторых, т.е. последователей Павла Самосатскаго, - тем, что сказал о вечном бытии и несозданном существе Его, так как в противоположность выражению: "Ты творишь", присовокупил: "престол Твой, Боже, в век века"; ариан - тем же самым, равно и тем, что (Сын) не есть раб, а если бы Он был тварью, то был бы рабом; Маркелла и других - тем, что (Отец н Сын) суть два лица, различные ипостасно; маркионитов - тем, что помазуется не божество, а человечество (Христово). Далее говорит: "…более соучастников Твоих". Кто же эти причастники, как не люди? Т.е. "ибо не мерою" Христос получил "Духа" (Иoaн. 3:34).

2. Видишь ли, как (апостол) с учением о несозданном Существе везде соединяет учение о домостроительстве? Что может быть яснее этого? Видишь ли, что не одно и то же - сотворение и рождение? Иначе он не различал бы их; в противоположность выражению: "Ты творишь", он не прибавил бы: "о Сыне: престол Твой, Боже, (ό Θεός) в век века"; и не назвал бы имени - Сын преславнейшим именем, если бы оно означало то же самое (что и тварь). В самом деле, чем бы оно было преславнее? Если бы сотворение и рождение означали одно и то же, а ангелы сотворены, то (Сын) чем был бы их превосходнее? Вот опять употребляется о Нем слово: "Бог", с членом [1]. "И: в начале Ты, Господи, основал землю, и небеса - дело рук Твоих; они погибнут, а Ты пребываешь; и все обветшают, как риза, и как одежду свернешь их, и изменятся; но Ты тот же, и лета Твои не кончатся" (Евр. 1:10-12). Чтобы ты, слыша слова: "когда вводит Первородного во вселенную", не подумал, будто (Сыну) впоследствии было предоставлено это, как дар, (апостол) и выше предостерегал от такой мысли, и теперь, опять предостерегает, говоря: "в начале", не теперь, говорит, но издревле. Здесь он также опять наносить смертельный у дар Павлу Самосатскому и Apию, приписывая Сыну то, что приписывается и Отцу. Вместе с тем он внушает нечто другое, важнейшее; именно, изображает изменение миpa: "…и все обветшают, как риза, и как одежду свернешь их, и изменятся"; подобно как и в послании к Римлянам он говорит, что (Бог) преобразит мир. (Рим. 8). Желая выразить легкость этого дела (для Бога), говорить: "свернешь"; как человек свертывает одежду, так (Бог) свернет и изменит мир. Если же Он так легко совершить преобразование и изменение мира в лучшее и высшее состояние, то мог ли Он иметь нужду в ком-нибудь другом при низшем (первоначальном) образовании мира? Доколе вы не устыдитесь (говорить это)? Вместе с тем и весьма утешительно - знать, что мир не всегда будет в настоящем состоянии, но все получит преобразование и все изменится; сам же (Бог) пребывает всегда живым и беспредельно живущим. "И лета Твои", - говорить, - "не кончатся. Кому когда из Ангелов сказал [Бог]: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?" (Евр. 1:12-13). Вот, он опять ободряет (верующих) тем, что враги их будут поражены; а враги их т же самые, что и Христовы. И опять это - знак царствия, знак равенства, знак чести, а не безсилия (Сына), что Отец гневается за (оскорбления), причиняемые Сыну; это - знак великой любви и близости Отца к Сыну. И действительно, если Он гневается за Него, то как Он может быть чужд Ему? "Доколе положу врагов Твоих". Так и во втором псалме говорится: "живущий на небесах посмеется, Господь поругается им. Тогда скажет им во гневе Своем и яростью Своею приведет их в смятение" (Псал. 2:4-5). И сам (Христос) говорит: "врагов же моих тех, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо мною " (Лук. 19:27). А что это Его слова, послушай, как Он говорит в другом месте: "сколько раз хотел Я собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст" (Лук. 13:34-35); и еще: "отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его" (Mат. 21:43); и еще: "кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит" (Mат. 21:44). С другой стороны, если Он будет судить врагов там, то тем более они отдадут отчет за, оскорбления, причиняемые Ему здесь. Таким образом слова: "доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих" сказаны единственно к чести Сына.

"Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?" (Евр.1:14). Удивительно ли, говорит, что они служат Сыну, если они служат и для нашего спасения? Видишь, как (апостол) возвышает умы слушателей и указывает на великую честь, оказываемую нам Богом, назначившим такое служение ангелам, которые выше нас - служение для нас; он как бы так говорить: ангелы употребляются на то, служение их состоит в том, чтобы служить Богу для нашего спасения. Таким образом дело ангелов - исполнять все к спасению братии. Хотя это дело самого Христа, но Он спасает нас, как Владыка, а они, как рабы; и мы, хотя рабы, но и сорабы ангелов. Что вы, говорит, удивляетесь ангелам? Они - рабы Сына Божию, всюду посылаются для нас, служат для нашего спасения; следовательно они - подобные нам рабы. Посмотрите, какое небольшое он полагает различие между тварями; хотя значительно различие между ангелами и людьми, но он поставляет их близ нас, и как бы так говорить: они трудятся для нас, всюду текут для нас, можно сказать - рабствуют нам. Служение их состоит в том, что они всюду посылаются для нас.

3. Таких примеров исполнен ветхий, исполнен и новый завет. Когда ангелы благовествуют пастырям, когда являются Марии, когда - Иосифу, когда сидят при гробе Христовом, когда посылаются сказать ученикам: "мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо?" (Деян. 1:11) - когда освобождают Петра из темницы, когда беседуют с Филиппом, - то неясно ли, что они служат нам? Представь же, какая оказывается нам честь, когда Бог посылает ангелов служить нам, как друзьям своим, когда ангел является Корнилию, когда ангел освобождает из темницы всех апостолов и говорить: "идите и, став в храме, говорите народу все сии слова жизни" (Деян. 5:20). Но что я говорю о других? Самому Павлу являлся ангел. Видишь ли, как они служат нам для Бога, и служат в делах весьма важных? Потому Павел и говорить: "или мир, или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее, - все ваше" (1 Кор. 3:22). И Сын был послан, но не как раб, не как служитель, а как Сын единородный, как хотящий того же, чего хочет Отец; или лучше сказать, Он и не был послан, потому что Он не из места одного перешел в другое, но принял плоть, а они переменяют места, оставив одни места, в которых были, переходят потом на другие, в которых не были. Это говорит (апостол) для того, чтобы ободрить их. Чего (говорит) вы страшитесь? Ангелы служат нам. Сказав, о Сыне, о делах домостроительства, сотворении и царствии, доказав равенство (Сына с Отцом) и то, что (Сын) господствует, как Владыка, не только над людьми, но и над горними силами, (апостол) далее увещевает их, внушая, что мы должны быть внимательными к сказанному, и говорит: "посему мы должны быть особенно внимательны к слышанному" (Евр.2:1). Здесь он хочет сказать, что надобно внимать "особенно" закона, но умалчивает об этом; объясняет же это в доказательствах, а не в самом увещании или совете, - потому что так было лучше. "Ибо, если", - говорит, - "через Ангелов возвещенное слово было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении, которое, быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими [от Него]" (Евр.2:2-З)? Почему же нам должно быть "особенно" внимательными к сказанному? Прежнее не так же ли от Бога, как и настоящее? Здесь он заповедует быть внимательными или "особенно" закона, или весьма; но отнюдь не осуждает (закона), - нет. Так как (евреи) имели высокое мнение о ветхом завете за древность его, то, чтобы настоящий, как новый, не подвергался презрению, он усиленно доказывает, что последнему должно внимать еще более. Как доказывает? Как бы так говорит: хотя то и другое от Бога, но не одинаково. Впрочем это он объясняет нам после; теперь пока кратко указывает на это, а после излагает яснее, когда говорит: " Ибо, если бы первый [завет] был без недостатка", и еще: "ветшающее и стареющее близко к уничтожению" (Евр. 8:7,13), - и многое другое подобное. Но в начале речи он не осмеливается сказать ничего такого, пока еще не приготовил и не расположил к тому слушателя многими доказательствами. Итак, почему, скажи, нам подобает "особенно" внимать? Да не когда, говорит, отпадем, т.е., чтобы нам не погибнуть, не отпасть. Здесь он показывает тяжесть отпадения, - как трудно отпавшее опять восстановить, когда это происходить от нерадения. А само выражение он заимствовал из Притчей: "Сын мой!", - говорит (Премудрый), - "не упускай" (Притч, 3:21), выражая и легкость отпадения и тяжесть погибели, т.е., что преслушание не безопасно для нас. Самыми же доказательствами (апостол) внушает, что наказание будет весьма велико. Впрочем это он оставляет предметом для исследования, а не дает в виде заключения. Такой образ речи делает обличение не столь резким, т.е. когда обличающий не везде сам от себя произносит решение, но оставляет на волю слушателя, чтобы он сам подал голос; это делает (слушателей) более благоразумными. Так поступает в ветхом завете пророк Нафан, а у Матфея Христос, когда говорит: "что сделает он с этими виноградарями?" (Mат. 21:40) - вызывая (учеников) самих произнести суд. В этом состоит величайшая победа. Далее (апостол), сказав: "если через Ангелов возвещенное слово было твердо", - не присовокупил: тем более глаголанное Христом; но, оставив это, сказал более кротко: "то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении". И смотри, как он делает сравнение: "если", - говорит, - "через Ангелов возвещенное слово"; там – "Ангелы", а здесь – "Господом"; там – "слово", а здесь – "спасение". Потом, чтобы кто-нибудь не сказал: разве то Христово, что говоришь ты, Павел? - он предупреждает это и доказывает достоверность сказанного, доказывает достоверность как тем, что он слышал это от Господа, так и тем, что и ныне Бог говорит это, не гласом, просто произносимым, как было при Моисее, но посредством знамений и удостоверяющих событий.

4. Что значит: "если через Ангелов возвещенное слово было твердо"? Подобным образом он говорит и в послании к Галатам: "…преподан через Ангелов, рукою посредника" (Гал. 3:19); и в другом месте: "…приняли закон при служении Ангелов и не сохранили" (Деян. 7:53); и везде он говорит, что (закон) преподан чрез ангелов. Некоторые утверждают, что здесь разумеется Моисей, но это не основательно, потому что он называет здесь ангелов во множественном числе; при том говорит здесь об ангелах небесных. Что же сказать на это? То, что он или говорит об одних только десяти заповедях, - так как тогда Моисей говорил, а Бог отвечал, - или, что ангелы присутствовали, когда Бог преподавал заповеди, или говорит обо всём, сказанном и сделанном в ветхом завете, - так как ангелы принимали в том участие. Почему же в другом месте говорится: "…ибо закон дан чрез Моисея" (Иоан. 1:17), а здесь: ангелы? Потому что (и Моисей) говорит: и сошел Бог во мрак (Исх. 19:20). "Ибо, если через Ангелов возвещенное слово было твердо". Что значить: "было твердо"? Значит - истинно и верно, потому что все сказанное сбылось в надлежащее время. Или это он говорит, или то, что слово было твердо и угрозы приведены в исполнение, или словом называет повеления, потому что многие повеления были преподаны без закона ангелами, посланными от Бога, как например на месте плача, при судиях, при Сампсоне (Суд. 2:1; 8:3). Потому апостол и не сказал: закон, но: "слово". Мне кажется более вероятным, что он разумеет здесь все, устроенное чрез ангелов. Что же мы скажем? То, что тогда присутствовали ангелы, которым вверен был народ (еврейский), которые и производили трубные звуки, огонь, мрак и прочее. "…и всякое", - говорить, - "преступление и непослушание получало праведное воздаяние". Не так, чтобы одно получило, а другое нет, но: "всякое". Ничто, говорит, не осталось ненаказанным, но "получало праведное воздаяние", - ("воздаяние") вместо - наказания. Почему же он так выразился? Павел обыкновенно не слишком строг в выборе выражений, но иногда употребляет безразлично менее точные вместо более точных, как, например, в одном месте он говорит: "пленяем всякое помышление в послушание Христу" (2 Кор. 10:5); и в другом месте он употребляет "воздаяние" вместо наказания, так же, как здесь называет наказание "воздаянием": "ибо праведно", - говорит, - "пред Богом - оскорбляющим вас воздать скорбью, а вам, оскорбляемым, отрадою" (2 Фес. 1:6,7). Т.е. правда не потеряла свою силу, но Бог исполняет ее и подвергает согрешивших наказанию, хотя бывают явны не все грехи, а только те, которыми прямо нарушаются заповеди. Итак – "как", - говорить, - "мы избежим, вознерадев о толиком спасении"? Этим он выражает, что прежде было не великое спасение; и потому хорошо, присовокупил: "о толиком". Теперь, говорит, не от войны Бог избавит нас, не землю и земные блага даст нам, но будет разрушение смерти, погибель диавола, царствие небесное, жизнь вечная. Все это он кратко выразил в словах: "вознерадев о толиком спасении". Далее он говорит о достоверности сказанного: "быв сначала проповедано Господом", т.е. получило начало от самого источника, потому что не человек принес это (спасение) на землю, не сотворенная сила, но сам Единородный. "В нас утвердилось слышавшими [от Него]". Что значит: "утвердилось"? Т.е. верно преподано, или приведено в исполнение; мы, говорит, имеем залог; оно не истребилось, не прекратилось, но сохраняется и одерживает победу; а причиною тому - действующая божественная сила. Что значит: "слышавшими"? Т.е. те самые, которые слышали от Господа, утвердили нас. Это - дело великое и достоверное. Подобным образом и Лука говорит в начале Евангелия: "как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова " (Лук. 1:2). Как же оно утвердилось? А что, скажут, если слышавшие от себя выдумали? Чтобы опровергнуть такую мысль и доказать, что эта благодать не от людей, (апостол) прибавляет: "при засвидетельствовании от Бога" (Евр. 2:4). Подлинно, Бог не свидетельствовал бы о них, если бы они сами измыслили что-нибудь. Они свидетельствуют, - а вместе и Бог свидетельствует. Как Он свидетельствует? Не словом, не голосом, хотя и это было бы верно, - а как? "…знамениями и чудесами, и различными силами". Хорошо он сказал: "различными силами ", выражая обилие дарований; у древних же не было таких и столь различных знамений. Мы поверили им не просто, но при свидетельстве знамений и чудес; следовательно поверили не им, а самому Богу. "И раздаянием Духа Святаго по Его воле". Как же это, когда и чародеи совершают знамения, и Иудеи говорили о Христе, что "Он изгоняет бесов силою веельзевула" (Лук. 11:15)? Но они совершали не такие знамения; потому (Павел) и говорит: "различными силами". Те знамения - не сила, а безсилие, вымысел и пустые действия; потому об этих он и говорит: "…И раздаянием Духа Святаго по Его воле".

5. Здесь, кажется мне, (апостол) намекает еще на нечто другое; вероятно, там было немного людей, имевших духовные дарования, которые оскудели потому, что верующие стали менее ревностны. Потому, чтобы утешить их в этом и предохранить от падения, он приписывает все воли Божией: сам (Бог), говорит, знает, кому что полезно, и таким образом распределяет благодать. То же он говорить и в послании к Коринфянам: "Но Бог расположил члены, каждый в [составе] тела, как Ему было угодно"; и еще: "Но каждому дается проявление Духа на пользу", по воли Его (1 Кор. 12:8,7,11), - доказывает, что дарования зависят от воли Отца. Часто многие не получали дарований за нечистую и нерадивую жизнь; а иногда не получали их и люди, проводившие хорошую и чистую жизнь; для чего же? Для того, чтобы они не преткнулись, чтобы не возгордились, чтобы не сделались нерадивыми, чтобы не стали слишком превозноситься. Ведь если и без дарований самое сознание чистой жизни может возбудить гордость, то тем более (это возможно), когда присоединятся благодатные дары. Потому они и были сообщаемы более людям смиренным и простым, а в особенности простым, пребывавшим, как говорит Писание, "в веселии и простоте сердца" (Деян. 2:46). Таким образом (увещание апостола) могло сильнее действовать на них и, если они были нерадивы, возбуждать их. Смиренный и не думающий много о себе делается более ревностным, когда получает дарование, как человек, получивший не по заслугам и считающий себя недостойным; а кто думает, что он оказал заслуги, тот считает дарование должным и превозносится. Потому Бог с пользою таким образом устраивает это дело. Это и можно видеть в Церкви: один имеет дар учительства, а другой не может даже открыть уст. Но никто пусть не скорбит из-за этого: "каждому дается проявление Духа на пользу". Если человек - домовладыка знает, кому что вверить, то тем более Бог, который видит ум человеческий и знает все прежде исполнения. Одно только достойно скорби - грех, а все прочее - нисколько. Не говори: почему я не имею богатства? - или: если бы я имел, то раздавал бы бедным. Ты не знаешь, если бы ты имел, не сделался ли бы еще более любостяжательным; теперь ты говоришь это, а на самом деле получив, может быть, стал бы другим. Так, когда мы сыты, то думаем, что можем поститься; а, когда пройдет немного времени, то иные у нас рождаются мысли. Также, когда мы не пьяны, то думаем, что можем преодолеть эту страсть; а когда предадимся ей, то уже не (думаем). Не говори: почему я не имею дара учительства? - или: если бы я имел, то назидал бы многих. Ты не знаешь, если бы ты имел, не послужил ли бы он к твоему осуждению, и зависть или леность не заставили ли бы тебя скрыть талант. Теперь ты свободен от всего этого, и если не дашь меры муки, не подлежишь осуждению; а тогда ты провинился бы во многом. Впрочем и теперь ты не совершенно лишен дарования. Покажи в малом, каков был бы ты, если бы имел (большее): "неверный в малом", - говорит (Господь), - "неверен и во многом …кто поверит вам" (Лук. 16:10,11)? Покажи, как вдовица; она имела две лепты, и пожертвовала все, что имела. Ты ищешь богатства? Покажи, что ты презираешь малое (имущество), чтобы я мог вверить тебе и большое; а если ты не презираешь и первого, то тем более не будешь (презирать) последнего. Также и касательно дара слова покажи, что ты надлежащим образом употребишь его на увещание и убеждение. Ты не имеешь внешнего красноречия? Не имеешь обилия мыслей? Но общие (истины) ты знаешь; имеешь сына, имеешь соседа, имеешь друга, имеешь брата, имеешь родных; если ты не можешь произносить длинную речь пред народом в церкви, то можешь увещевать их наедине; здесь не нужно витийства и продолжительных, речей; покажи на них, что, если бы ты имел дар слова, то не был бы нерадивым. Если же ты не оказываешь усердия в малом, то как я поверю тебе в великом? А что действительно каждый может делать это, послушай, как Павел заповедовал это и мирянам: "увещавайте," - говорить он, - "друг друга и назидайте один другого" (1 Фес. 5:11); и еще: "Итак утешайте друг друга сими словами" (1 Фес. 4:18). Бог знает, сколько уделить каждому. Разве ты лучше Моисея? Но и он, послушай, как сетовал: "…разве я," - говорил он, - " носил во чреве весь народ сей, и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка?" (Числ. 11:12). Что же Бог? Он отделил от духа его и дал другим (Числ. 11:17), показав, что, если и прежде он руководит (евреев), то это было не от собственного его дарования, но от Духа. Если бы ты имел дарование, то часто превозносился бы, часто падал бы; ты не знаешь себя самого так, как Бог знает тебя. Не будем же говорить: для чего это, и к чему это? - когда все устраивает Бог; не станем требовать от Него отчета; это крайне нечестиво и безумно. Мы -рабы, и рабы, далеко отстоящие от Владыки, не знающие даже того, что под ногами. Не будем же испытывать советов Божиих, но будем хранить то, что он даровал нам, хотя бы это было малое, хотя бы крайне малое, и тогда непременно мы заслужим похвалу; или лучше, (не будем считать) ни одного из даров Божиих малым. Ты сетуешь, что не имеешь дара учительства? Но скажи мне: какой дар кажется тебе большим, дар ли учительства, или дар исцелений? Конечно, последний. А давать зрение слепым не кажется ли тебе большим, нежели исцелять болезни? А воскрешать мертвых не кажется ли тебе еще большим? Что же, скажи мне: совершать это посредством тени и полотенцев не кажется ли тебе большим, нежели совершать это словом? Чего же ты желаешь, скажи мне, воскрешать ли мертвых посредством тени и полотенцев или иметь дар учительства? Конечно ты скажешь: воскрешать мертвых посредством тени и полотенцев.

6. Но если я докажу тебе, что гораздо больше этого дара другой дар, который ты можешь приобрести, и что, не приобретая его, ты справедливо лишаешься и прочих, - то что скажешь? При том такой дар можно приобрести не одному, или двум, но всем вообще. Знаю, что вы удивляетесь и изумляетесь, слыша, что вам можно иметь дар гораздо больший дара воскрешать мертвых, давать зрение слепым и совершать то, что было при апостолах; быть может, вы даже считаете это неправдоподобным. Какой же это дар? Любовь. Поверьте мне; это - не мои слова, но слова Христа, вещавшего чрез Павла. Что именно говорить он? "Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь еще превосходнейший" (1 Кор. 12:31). Что значить: "еще превосходнейший"? Слова его означают следующее: коринфяне превозносились тогда дарованиями и, имея дар языков, который есть самый меньший из даров, гордились пред прочими. Потому он говорит: желаете ли иметь дарования? Я покажу вам путь к дарованиям, не только лучший, но и превосходнейший. И далее говорит: "Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею [дар] пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что [могу] и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто" (1Кор. 13:1,2). Видишь ли, (какой это) дар? Старайся же приобрести его. Он значить больше, нежели воскрешать мертвых; он гораздо выше всех прочих даров. А что это действительно так, послушай, что говорить Христос в беседе с учениками: "По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою" (Иоан. 13:35). Объясняя, по чему узнают, не сказал: по чудесам, - но почему? "…если будете иметь любовь между собою". Также (в молитве) к Отцу Он говорит: "и они да будут в Нас едино, - да уверует мир, что Ты послал Меня" (Иоан. 17:21); и ученикам Он говорил: "Заповедь новую даю вам, да любите друг друга" (Иоан. 13:34). Таким образом (человек любящий) превосходнее и славнее тех, которые воскрешают мёртвых, - и справедливо, - потому что последнее происходить всецело от благодати Божией, а первое вместе и от твоего усердия; первое свойственно истинному христианину, и доказывает, что он ученик Христов, распявшийся (для мира) и не имеющий ничего общего с землею; без этого самое мученичество не может принести никакой пользы, Чтобы тебе убедиться в этом, обрати внимание на следующее: блаженный Павел в двух отношениях достигнул высоты добродетелей, или лучше сказать, в трех, - в знамениях, в мудрости и в жизни; но без любви, говорить он, все это - ничто. А каким образом это ничто, я объясню: "И если я раздам", - говорить, - "все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы" (1 Кор. 13:2, 3), потому что и раздающий имение и расточающий деньги может не иметь любви. Об этом я достаточно сказал в том месте, где говорил о любви; туда и отсылаю желающих. Будем же, как я сказал, стараться приобрести этот дар, станем любить друг друга, и мы не будем иметь нужды ни в чем другом для преуспеяния в добродетелях, но все будет для нас удобоисполнимо без усилий, все будет у нас совершаться с великим успехом. Но, скажете, мы и теперь любим друг друга; один имеет двух друзей, другой - трех, а иной - четырех. Но это не значить любить для Бога, а для того, чтобы самому быть любимым; кто любить для Бога, тот имеет не такое побуждение к любви, а бывает расположен ко всем, как к своим братьям, - единоверных он любит, как своих родных братьев, еретиков же, язычников и иудеев жалеет, как своих братьев по природе, только как недобрых и бесполезных, сокрушается и плачет о них. Мы можем уподобиться Богу тем, если будем любить всех, даже и врагов, а не тем, если будем совершать знамения; мы и Богу удивляемся, правда, и тогда, когда Он творит чудеса, но гораздо более тогда, когда Он оказывает человеколюбие и милосердие. Если же в Боге это особенно достойно удивления, то тем более в людях, и следовательно очевидно, что это доставляет нам особенное уважение. Будем же заботиться об этом, и тогда мы будем иметь нисколько не меньше Павла, Петра и других, воскресивших множество мертвых, хотя бы мы и не могли исцелять горячки; а без любви, хотя бы совершали знамения больше самих апостолов, хотя бы подвергали себя бесчисленным опасностям за веру, нам не будет никакой пользы. Это говорю не я, но сам питомец любви знает это; ему мы должны верить. Таким образом мы сможем получить и обетованные блага, которых да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Некоторые из ариан утверждали, что слово - Бог с членом (ό Θεός) употребляется в св. Писании только о Боге Отце, и отсюда заключали, что Сын Его, Иисус Христос, не есть истинный Бог. Святитель опровергает здесь и в других местах такое неправое учение.

БЕСЕДА 4

"Ибо не Ангелам Бог покорил будущую вселенную, о которой говорим; напротив некто негде засвидетельствовал, говоря: что значит человек, что Ты помнишь его? или сын человеческий, что Ты посещаешь его? Не много Ты унизил его пред Ангелами" (Евр. 2:5-7).

1. Желал бы я достоверно знать, слушает ли кто-нибудь слова мои с надлежащим вниманием, не при пути ли мы бросаем семена; тогда я стал бы предлагать учение с большею ревностью. Конечно, хотя бы и никто не слушал, мы будем говорить по страху, внушаемому Спасителем. Говори, говорит (Господь), к людям сим и если не послушают, ты сам будешь невиновен (Иезек. 3). Но если бы я убедился в вашем усердии, то говорил бы не только по страху, но и с удовольствием делал бы это. Теперь же, - если никто не слушает, -хотя я сам не подвергаюсь опасности, как исполняющий свое дело, но этот труд бывает без удовольствия. Что в самом деле пользы, когда никто не назидается, хотя я и не подвергаюсь обвинению? А если бы вы были внимательны, то мы не столько бы извлекали выгоду из того, что не подвергаемся наказанию, сколько из вашего преспеяния. Каким же образом мне убедиться в этом? Заметив некоторых из вас, которые не очень внимательны, я буду спрашивать их особо, когда встречусь с ними, и если найду, что они помнят нечто из сказанного, - не говорю всё, это для вас не очень удобно, но хотя немногое из многого, - тогда, очевидно, не будет мне надобности беспокоиться о прочих. Мне следовало бы не говорить вам об этом предварительно и застать вас неприготовленными, но и то будет приятно, если таким образом я найду (помнящих сказанное); или лучше сказать, я и в таком случае могу застать вас неприготовленными. Ведь о том, что я спрошу, я говорю предварительно, а когда спрошу, этого не объявляю; может быть сегодня, может быть завтра, может быть чрез двадцать или тридцать дней, может быть менее, может быть более.

Так и Бог не объявил нам дня нашей смерти, не открыл нам, сегодня ли, или завтра, или чрез целый год, или чрез несколько лет Он придет, чтобы по неизвестности ожидаемого мы постоянно соблюдали себя добродетельными. О том, что мы умрем, Он сказал, а когда, - не сказал. Подобным образом и я о том, что спрошу, сказал вам, а когда, - не прибавил, желая, чтобы вы заботились об этом постоянно. Никто не говори: я слышал это за четыре, за пять или больше недель и не могу припомнить; я хочу, чтобы слушающий помнил так, чтобы никогда не забывал, не истреблял из памяти и не терял сказанного, так как я желаю, чтобы вы помнили не для того, чтобы пересказать мне, но чтобы получить пользу вам самим; вот о чем я забочусь. Впрочем, сказав то, что нужно было сказать для предостережения, необходимо уже начать беседу по порядку. О чем же предстоит нам говорить сегодня? "Ибо не Ангелам", - говорит (апостол), - "Бог покорил будущую вселенную, о которой говорим". Не говорит ли он о другой какой-нибудь вселенной? Нет, об этой самой: потому и прибавляет: "о которой говорим", чтобы не попустить уму заблуждающему искать какой-нибудь другой вселенной. Почему же он называет ее будущей? Как в другом месте он, говорит: "который есть образ будущего" (Рим. 5:14), рассуждая об Адаме и Христе в послании к Римлянам и называя воплотившегося Христа будущим по отношению к временам адамовым, - потому что Христос имел придти, - так и здесь, сказав: "когда вводит Первородного во вселенную" (Евр. 1:6), чтобы ты не подумал, будто он говорит о другой вселенной, он многократно утверждает и иным способом, самим наименованием её будущей, - потому что вселенная имела явиться, а Сын Божий был всегда. Таким образом эту вселенную, имевшую явиться, Бог покорил не ангелам, а Христу. Очевидно, говорит, что о ней сказано Сыну, и никто не может утверждать, что ангелам. Далее он приводит и другое свидетельство: "засвидетельствовал",- говорит, - "некто негде". Для чего он не назвал имени пророка, но умолчал о нем?

То же он делает и в других свидетельствах, как, например, когда говорит: "Также, когда вводит Первородного во вселенную, говорит: и да поклонятся Ему все Ангелы Божии" (Евр.1:6); и еще: "Я буду Ему Отцем" (Евр. 1:5); и еще: "Об Ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь. А о Сыне:…" - и – "в начале Ты, Господи, основал землю" (Евр. 1:7,10). Так и здесь говорит: "некто негде засвидетельствовал, говоря…". Этим самым, что он умалчивает и не называет имени сказавшего свидетельство, но приводит его, как общеизвестное и несомненное, мне кажется, он показывает, что (слушатели его) были весьма сведущи в Писаниях. "Что значит человек, что Ты помнишь его? или сын человеческий, что Ты посещаешь его? Не много Ты унизил его пред Ангелами; славою и честью увенчал его, и поставил его над делами рук Твоих, все покорил под ноги его" (Евр. 2:6-8).

2. Это, хотя сказано о человечестве вообще, но главнее может относиться к Христу по плоти; именно слова: "все покорил под ноги его" относятся более к Нему, нежели к нам. Сын Божий посетил нас, существ ничтожных, и, приняв наше (естество) и соединив с Собою, соделался превыше всех. "Когда же," - продолжает (апостол), - "покорил ему все, то не оставил ничего непокоренным ему. Ныне же еще не видим, чтобы все было ему покорено" (Евр. 2:8). Значение слов его следующее: так как он сказал: "доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих" (Евр. 1:13), и (слушатели) после этого могли еще предаваться скорби, то он, вставив потом нисколько слов, приводить такое свидетельство, которым подтверждается прежнее. Чтобы они не говорили: как же Бог положил врагов под ноги Его, когда мы подвергаемся таким бедствиям? - он и прежде указывал на это самое, -именно выражение: "доколе" означает исполнение не немедленное, а впоследствии времени, и здесь подробнее раскрывает то же. Из того, что они еще не покорены, говорит, не заключай, что они не будут покорены. Что они должны быть покорены, это известно, потому что и в пророчестве сказано об этом: "Когда же", - говорит, - "покорил ему все, то не оставил ничего непокоренным ему". Отчего же не все покорено Ему? Оттого, что имеет быть покорено. Итак, если все должно быть покорено Ему, хотя еще не покорено, ты не скорби и не смущайся. Если бы уже пришел конец и все было покорено, а ты подвергался таким бедствиям, то справедливо ты мог бы скорбеть; теперь же мы еще не видим всего покоренным Ему, Царь еще не совершенно вступил во власть. Для чего же ты смущаешься, претерпевая страдания? Проповедь еще не над всеми возобладала; еще не наступило время -покориться совершенно. Далее (предлагается) еще иное утешение: Тот, кто имеет покорить всех, сам умер и претерпел бесчисленные страдания. "видим", - говорит, - "что за претерпение смерти увенчан славою и честью Иисус, Который не много был унижен пред Ангелами" (Евр. 2:9). Затем опять присовокупляет нечто вожделенное: "увенчан славою и честью". Видишь ли, как он относит всё - к Нему? И выражение: не много более может относиться к Тому, кто был только три дня во аде, нежели к нам, которые так долго подвергаемся тлению; равным образом и выражение: "славою и честью" гораздо более относится к Нему, нежели к нам. (Апостол) здесь опять напоминает о кресте, стараясь сделать два дела - доказать попечение Его и убедить их переносить все великодушно, взирая на Учителя. Если, говорит, Тот, кому покланяются ангелы, потерпел умалиться немного пред ангелами для тебя, то тем более ты, который меньше ангелов, должен переносить всё для Него. Потом объясняет, что слава и честь - это крест, как и сам (Христос) называет его славою, когда говорить: "пришел час прославиться Сыну Человеческому" (Иоан. 12:23). Если же Он называет славою (страдания) ради рабов, то тем более ты (называй так страдания) ради Владыки.

Видишь, каков плод креста? Не бойся же его; тебе он кажется прискорбным, но он производит бесчисленные блага. Этим (апостол) доказывает пользу искушений. Потом говорит: "…дабы Ему по благодати Божией, вкусить смерть за всех" (Евр. 2:9). "Дабы" - говорит, - "по благодати Божией". И Он пострадал по благодати Божией к нам: "Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас" (Рим. 8:32). Почему? Не потому, что должен был сделать это для нас, но по благодати. И еще в послании к Римлянам говорит: "…то тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих" (Рим. 5:15). "…дабы Ему по благодати Божией, вкусить смерть": не за верующих только, но за всю вселенную, - Он умер за всех. Что в том, что не все уверовали? Он исполнил свое дело; и потому (апостол) прямо говорит: "вкусить смерть за всех". Не сказал: умрёт, потому что Он как действительно вкусил (смерти), так и оставался в ней малое время, вскоре воскресши. Таким образом слова: "претерпение смерти" означают истинную смерть Христову; а слова: "превосходнее Ангелов" указывают на Его воскресение. Как врач, не имея нужды вкушать лекарств, приготовленных для больного, по своей заботливости об нем, наперед сам вкушает, чтобы убедить больного смело принять предлагаемую пищу, так и Христос, зная, что все люди боятся смерти, и желая убедить их смело идти на нее, сам вкусил её, не имея в том нужды. "Ибо идет", - говорит Он, - "князь мира сего, и во Мне не имеет ничего" (Иоан. 14:30). Таким образом, слово: "по благодати", равно и выражение: "вкусить смерть за всех", внушают это самое. "Ибо надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все, приводящего многих сынов в славу, вождя спасения их совершил через страдания" (Евр.2:10).

3. Здесь он говорит об Отце. Видишь ли, как и в отношении к Нему употребляет выражение: имже? Он не сделал бы этого, если бы это было унизительно и приличествовало только Сыну. А смысл слов его следующий: Бог сделал, говорит, достойное своего человеколюбия, явив Первородного славнейшего всех и как бы ратоборца мужественного и превосходящего других, представив Его образцом для прочих. "…вождя спасения их", т. е. виновника спасения. Видишь ли, какое различие (между Им и нами)? Хотя и Он - Сын, и мы - сыны, но Он спасает, а мы спасаемся. Замечаешь ли, как (апостол) и соединяет нас с Ним и разделяет? "Приводящего", - говорит, - "многих сынов в славу", - здесь соединяет; "…вождя спасения их", - здесь напротив разделяет. "Совершил через страдания", - следовательно, страдания - совершенство и средство к спасению. Видишь ли, что терпение страданий не есть знак отверженных?

Если же Отец почтил Сына прежде всего тем, что провел Его через страдания, то поистине принять плоть и претерпеть то, что Он претерпел, есть гораздо большее дело, нежели сотворить мир и привести его из небытия в бытие; и последнее есть дело человеколюбия, но первое - гораздо более, как и сам (апостол) объясняет это, когда говорит: "…дабы явить в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей", "…воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе" (Еф. 2:7,6). "Ибо надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все, приводящего многих сынов в славу, вождя спасения их совершил через страдания" (Евр.2:10). Надлежало, говорит, Ему, промышляющему о всем и приведшему все в бытие, дать Сына для спасения других, одного за многих. Впрочем он не сказал так, но говорит: "совершил через страдания", выражая, что страдающий за кого-нибудь не ему только приносит пользу, но и сам становится славнее и совершеннее. И это, говорит, для верующих, - для того, чтобы ободрить их. И Христос был прославлен тогда, когда пострадал. Впрочем, когда я говорю, что Он прославлен, то не подумай, будто Он получил приращение славы; ту славу, которая свойственна Ему по существу, Он всегда имел, нисколько ее не прибавляя. "Ибо и освящающий и освящаемые, все - от Единого; поэтому Он не стыдится называть их братиями" (Евр. 2:11). Вот как опять он соединяет их (со Христом), воздавая им честь, утешая и называя их братьями Христовыми потому, что "все - от Единого"; но вместе с тем определяет (слова свои) и показывает, что он говорит о Христе по плоти, выражаясь так: "освящающий и освящаемые". Видишь ли, какое различие (между Им и нами)? Он освящает, а мы освящаемся. И выше Он назван начальником спасения их. "У нас один Бог Отец, из Которого все" (1 Кор. 8:6). "Поэтому Он не стыдится называть их братиями". Видишь ли, как опять показывает Его превосходство? Выражением: "не стыдится" он показывает, что все это зависит не от сущности предмета, но от милосердия и великого смиренномудрая того, кто не стыдится. Хотя и от единого, но Он освящает, а мы освящаемся. Великое различие! Он от Отца, как Сын истинный, т.е. из сущности Его; а мы, как твари, т.е. из ничего; следовательно между Им и нами великое различие. Потому (апостол) и говорит: "Он не стыдится называть их братиями, говоря: возвещу имя Твое братиям Моим" (Евр. 2:11-12). Приняв плоть, Он принял и братство; вместе с плотью превзошло и братство. Это сказано правильно; но что означают следующие слова: "Я буду уповать на Него" (Евр. 2:13)? И дальнейшие за ними (сказаны) не напрасно: "вот Я и дети, которых дал Мне Бог"; в них Он называет себя отцом, как там называл братом, когда говорил: "возвещу имя Твое братиям Моим". Здесь опять выражается превосходство Его и великое различие (между Им и нами), равно как и в следующих словах: "А как дети причастны плоти и крови" (Евр. 2:14).

Видишь ли, в чем сходство? По плоти. "…и Он также воспринял оные". Да устыдятся все еретики, да посрамятся утверждающие, будто Он пришел призрачно, а не истинно; (апостол) не сказал только: Он также воспринял оные, и не остановился на этом, - хотя довольно было бы, если бы он так сказал, - но выразил еще нечто большее, присовокупив: также. Не привидением, говорит, и не призраком Он явился, но истинно; иначе не должно бы быть выражения: также. Показав братство Его с нами, (апостол) далее приводит и причину такого домостроительства: "дабы", - говорит, - "смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола". Здесь он выражает ту удивительную (вещь), что чем диавол побеждал, тем и сам побежден, и каким оружием он был силён против вселенной, тем и его самого поразил Христос; также означает и великую силу Победившего. Видишь ли, какое благо произвела смерть Его? "…и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству" (Евр.2:15). Для чего вы страшитесь, говорит, для чего вы боитесь упраздненной (смерти)? Она уже не страшна, - она попрана, презрена, стала ничтожною и ничего не стоящею. Что же означают слова: "которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству"? Что выражает ими (апостол)? То, что боящийся смерти есть раб и предпринимает все меры, чтобы не умереть; или то, что все люди были рабами смерти и, так как она еще не была побеждена, находились в её власти; или, если не это, так то, что люди жили в постоянном страхе: ожидая постоянно, что они умрут, и боясь смерти, они не могли чувствовать никакого удовольствия, потому что этот страх постоянно был в них, о чем и намекает (апостол) словами: "через всю жизнь". Здесь он показывает, что скорбящие, гонимые, преследуемые, лишаемые отечества, имущества и всех прочих благ проводят жизнь приятнее и свободнее, нежели те, которые постоянно живут в роскоши, не терпят ничего подобного и благоденствуют, - потому что последние во всю жизнь находятся под этим страхом и суть рабы его, а первые свободны от него и посмеиваются над теми, чего последние боятся. Подобно тому, как если бы кто-нибудь стал утучнять обильным кормлением узника, обречённого на смерть и постоянно ожидающего её, так точно и смерть в древности (поступала с людьми). А теперь происходит то, как если бы кто-нибудь, отогнав страх, побуждал подвизаться с удовольствием и, предложив подвиг, обещал вести уже не на смерть, а на царство. Скажи же, в числе которых желал бы ты находиться, - тех ли, которые утучняются в темнице, ежедневно ожидая своего приговора, или тех, которые много подвизаются и трудятся добровольно, чтобы облечься диадемою царства? Видишь ли, как (апостол) возвышает их душу и возводит их горе? При том он внушает, что не только смерть упразднена, но через нее поражен и тот, кто постоянно восстает и ведет против нас непримиримую войну, т.е. диавол, потому что кто не боится смерти, тот находится вне власти диавола. Если "кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него" (Иов. 2:4), то кто решается пожертвовать и ею, тот чьим может быть рабом? Он не боится никого, не страшится никого, выше всех и свободнее всех. Ведь кто пренебрегает собственной душой, тот тем более (пренебрежет) остальным. Когда диавол находит такую душу, то он не может выполнить на ней ни одного из своих намерений. В самом деле, скажи мне, что (он может сделать с нею)? Будет, ли угрожать ей лишением имущества, бесчестием и изгнанием из отечества? Но все это маловажно для того, кто не дорожит даже собственною душою, подобно блаженному Павлу (Деян. 20:24). Видишь ли, что свергающий с себя тяжкую власть смерти сокрушает и силу диавола? Кто умеет безмерно любомудрствовать о воскресении, тот будет ли бояться смерти, станет ли страшиться чего-нибудь другого? Потому не скорбите и не говорите: для чего мы терпим то-то и то-то? - потому что таким образом достигается славнейшая победа; а она не была бы славною, если бы (Христос) не разрушил смертию смерть. И удивительно то, что тем самым Он и победил её, чем она была сильна, явив везде и могущество свое и мудрость. Не предадим же сообщенного нам дара: "вы не приняли", - говорит (апостол), - "духа рабства" (Рим. 8:15), "но силы и любви и целомудрия" (2 Тим. 1:7). Будем стоять мужественно, посмеиваясь над смертию.

5. Но мне приходится тяжко вздохнуть (при мысли), куда возвел нас Христос, и куда мы низводим сами себя. Когда я представляю вопли, раздающиеся на площади, рыдания, какие бывают по отшедшим от жизни, стоны и прочие бесчинства, - то, поверьте, я стыжусь язычников, иудеев и еретиков, которые видят это и решительно все смеются за это над нами, и что бы я ни говорил после того о воскресении, слова мои будут напрасным рассуждением. Почему? Потому что язычники обращают внимание не на то, что я говорю, а на то, что делается вами. Они тотчас скажут: сможет ли кто-нибудь из них когда-нибудь презирать смерть, если он не может видеть даже другого умершим? Прекрасно говорит Павел, прекрасно и достойно небес и человеколюбия Божия. Что же говорить он? " И избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству" (Евр. 2:15). Но вы не допускаете верить этому, опровергая слова его своими делами, хотя Бог употребил множество мер к тому, чтобы уничтожить ваш дурной обычай. Вот, скажите мне, что означают горящие светильники? Не провожаем ли мы умерших, как подвижников? Что (означают) песнопения? Не прославляем ли мы Бога, не благодарим ли Его, что Он наконец увенчал отшедшего, освободил от трудов, избавил от страха и принял его к себе? Не для того ли гимны, не для того ли песнопения? Все это свойственно радующимся: "Весел ли кто, пусть поет псалмы", - говорит (апостол) (Иак. 5:13). Но язычник смотрит не на это. Не указывай мне, говорить он, на того, кто любомудрствует, не подвергаясь скорби, - это нисколько не важно и не удивительно, - но укажи мне того, кто бы любомудрствовал среди самой скорби; тогда и я поверю воскресению. Не удивительно, когда поступают так мирские жены, хотя и это прискорбно, потому что и от них требуется любомудрие: "Не хочу же", - говорит Павел, - "оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды" (1 Фес. 4:13); он писал это не к монахам и не к посвятившим себя на всегдашнее девство, но к мирским женам, сочетавшимся браком, и к мирским мужам. Впрочем это еще не так прискорбно; а когда кто-нибудь, жена или муж, утверждающий, что распялся для миpa, он рвет на себе волосы, а она рыдает неутешно, то что может быть непристойнее этого? Поверьте словам моим, что, если бы делать, как должно, то следовало бы отлучить таких людей на долгое время от порогов церковных. Если кто истинно достоин слез, то это те, которые еще боятся и трепещут смерти, которые не веруют воскресению. Но, скажешь, я не воскресению не верую, а следую обычаю. Для чего же ты, скажи мне, когда отправляешься в путь и предпринимаешь далекое путешествие, не делаешь этого? И тогда, скажешь, я плачу и рыдаю, следуя обычаю. Но там действительно ты следуешь обычаю; а здесь ты отчаиваешься в возвращении. Вспомни, что поёшь ты в то время (при погребении)? "Возвратись, душам моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя" (Псал. 114:6); и еще: "не убоюсь зла, потому что Ты со мной" (Псал. 22:4); и еще: "Ты покров мой: Ты охраняешь меня от скорби" (Псал. 31:7). Вникни, какой смысл в этих песнопениях. Но ты не внемлешь им, а беснуешься от скорби. Будь внимателен и благоразумен хотя при погребении других, чтобы тебе найти врачество при своем (погребении). "Возвратись, душам моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя", - говоришь ты, и сам плачешь? Не притворство ли это, не лицемерие ли? Если ты действительно веришь тому, что говоришь, то напрасно плачешь; если же ты притворяешься, лицемеришь и считаешь это баснею, то для чего и поешь? Для чего терпишь присутствующих? Почему не выгоняешь поющих? Но, скажешь, это свойственно беснующимся. А то еще более. Впрочем, я говорю теперь об этом между прочим, но впоследствии тщательнее разберу этот предмет, потому что я очень боюсь, чтобы таким образом не вкралась в Церковь какая-нибудь тяжкая болезнь. Это рыдание мы исправим после; а теперь говорю и объявляю богатым и бедным, женам и мужьям.

Дай Бог, чтобы все вы отошли от жизни без печали, чтобы по определенному закону престарелые отцы были погребены сыновьями, и матери дочерями, внуками и правнуками, в маститой старости, и чтобы никогда не случилось с вами преждевременной смерти; дай Бог вам это, о чем и я сам молюсь и предстоятелей и всех вас увещеваю молиться Богу друг о друге и возносить к Нему общую об этом молитву; если же, - чего да не будет и да не случится! - если постигнет кого-нибудь из вас тяжкая смерть, - называю ее тяжкою не по существу, потому что смерть уже не тяжка и нисколько не отличается от сна, но называю ее тяжкою по отношению к нашему чувству, - если она приключится и кто-нибудь наймет этих плакальщиц, то, поверьте словам моим, - я говорю не иначе, как должен говорить, а кто хочет, пусть гневается, - я отлучу такого от Церкви на долгое время, как идолослужителя. Если Павел называет лихоимца идолослужителем (Кол. 3:5), то тем более можно назвать так того, кто совершает над верным свойственное идолослужителям. И для чего, скажи мне, ты призываешь пресвитеров и певцов? Не для того ли, чтобы получить утешение? Не для того ли, чтобы почтить отшедшего? Для чего же ты оскорбляешь его, для чего бесчестишь, для чего бесчинствуешь, как бы на зрелище? Мы приходим, чтобы любомудрствовать о воскресении, чтобы воздаваемою ему честью научить всех, даже и тех, которые еще не подвергаются ударам (смерти), переносить мужественно, когда случится с ними что-нибудь подобное; а ты приводишь тех, которые разрушают наши действия, сколько это возможно для них?

6. Что может быть хуже такой насмешки и такого глумления? Что может быть тяжелее такой несообразности? Постыдитесь и образумьтесь; если же вы не хотите, то мы не потерпим, чтобы такие пагубные обычаи существовали в Церкви. "Согрешающих", - говорит (апостол), - "обличай перед всеми" (1 Тим. 5:20). Потому мы чрез вас повелеваем тем жалким и презренным (плакальщицам), чтобы они никогда не приходили к погребению верных; иначе мы заставим их оплакивать собственные несчастия и научим сокрушаться более о своих бедствиях, нежели о чужих. Так любвеобильный отец, имеющий безпорядочнаго сына, не только ему запрещает иметь общение с людьми порочными, но и тем угрожает. Подобным образом и я заповедую вам, а чрез вас и им, чтобы ни вы не приглашали их, ни они не приходили (на погребение). Дай Бог, чтобы одни слова наши принесли какую-нибудь пользу и одна угроза имела силу; если же, - чего да не будет! - слова наши будут оставлены без внимания, то мы наконец принуждены будем привести угрозу в действие, - наказать вас по законам церковным, а их так, как следует (поступить) с ними. Если же и после этого кто-нибудь из дерзких не образумится, то пусть он послушает Христа, который и ныне говорит: "Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь" (Mат. 18:15-17). Если (Господь) повелевает таким образом отвращаться от брата, согрешившего против меня, когда он не слушает обличений, то судите сами, как я должен поступать с тем, кто грешит против себя самого и против Бога, - вы ведь часто осуждаете нас, что мы не снисходительно обращаемся с вами. А кто презирает запрещения, налагаемые нами, того опять пусть научить Христос, который говорит: "что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе" (Mат. 18:18). Хотя мы и маловажны, и ничтожны, и достойны презрения, как и действительно мы таковы, но мы не за себя взыскиваем, не гневу своему удовлетворяем, а заботимся о вашем спасении. Постыдитесь же, увещеваю, и образумьтесь. Если всякий терпеливо переносит (укоризны) друга, нападающего на него даже более надлежащего, зная цель его и то, что он делает это по благорасположению, а не по гордости, то тем более должно терпеть обличения учителя, и при том учителя, который говорит не своею властью и не как начальник, но как попечитель. Мы говорим это не для того, чтобы показать свою власть - можно ли (так думать), когда мы желаем, чтобы они даже и не испытали её? - но из сожаления и сострадания к вам. Простите же, и никто из вас пусть не презирает церковных запрещений, потому что ими связывает не человек, а Христос, даровавший нам такую власть, соделавший людей обладателями такой чести. Мы желали бы употреблять эту власть на разрешение, или лучше, не желали бы иметь нужду и в этом, потому что не хотим, чтобы кто-нибудь из нас был связанным, - мы еще не так жалки и презренны, хотя и крайне ничтожны. Но когда мы бываем вынуждены, то простите: против собственной воли и желания мы налагаем запрещение, хотя сами скорбим более вас связываемых. А кто станет презирать это, для того настанет время суда и научит его. Не хочу говорить о последующем, чтобы не возмутить души вашей. Прежде всего мы молимся, чтобы нам не быть к тому вынужденными; когда же бываем вынуждены, то исполняем свое дело, налагаем запрещение. Если кто нарушить его, то я, сделавший свое дело, не виновен; а ты должен будешь отдать отчет Тому, кто повелел мне связывать. Ведь, если в присутствии царя кто-нибудь из предстоящих оруженосцев получит приказание связать кого-нибудь из находящихся в строю и наложить на него оковы, а этот не только оттолкнет его, но и разломает самые оковы, то не оруженосец получает обиду, а гораздо более царь, давший такое приказание. Подлинно, если (Господь) усвояет себе то, что делается верующему, то тем более, когда вы оскорбите поставленных на учительство, Он примет это за оскорбление Его самого. Впрочем, не дай Бог, чтобы кто из находящихся в этой церкви подвергся необходимости быть связанным. Как хорошо - не грешить, так же полезно - переносить наказание (έπιτίμησιν). Будем же переносить обличение и постараемся не грешить, а когда согрешим, то будем переносить наказание. Как хорошо - не получать ран, а когда это случится, то полезно - прилагать к ранам лекарство, так точно и здесь. Впрочем, не дай Бог, чтобы кто нуждался в подобных лекарствах: "…мы надеемся, что вы в лучшем [состоянии] и держитесь спасения, хотя и говорим так". (Евр. 6:9). Мы предложили более сильное (обличение) для больного предостережения. Лучше мне почитаться от вас строгим, суровым и гордым, нежели вам делать неугодное Богу. Надеемся на Бога, что это обличение не будет бесполезно для вас и что вы исправитесь так, что слова наши послужат к вашей похвале и чести. Дай же вам Бог проводить жизнь согласно с волею Божией, чтобы всем нам удостоиться благ, обещанных Богом любящим Его, во Христе Иисусе Господе нашем.

БЕСЕДА 5

"Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово. Посему Он должен был во всем уподобиться братиям" (Евр. 2:16, 17).

1. Желая показать великое снисхождение Бога и любовь, какую Он имеет к роду человеческому, Павел после того, как сказал: "А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные" (Евр. 2:14), объясняет это место и говорить: "не Ангелов восприемлет". Не просто, говорит, выслушай сказанное и не почитай каким-нибудь обыкновенным делом того, что Он принял нашу плоть; ведь Он не удостоил этого ангелов. Потому и выражается так: "не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово". Что означают слова его? Не в ангельское, говорить, естество облекся Он, но в человеческое. А что значит: "восприемлет"? Не ангельское, говорит, естество принял Он, но наше. Почему же он не сказал: принял, но употребил такое выражение: "восприемлет" (έπιλαμβάνεται)? Он заимствует это выражение из примера бегущих за теми, которые уходят от них, и употребляющих все меры к тому, чтобы настигнуть убегающих и удержать удаляющихся. Так и Христос сам устремился и настигнул род человеческий, бежавший от Него и бежавший далеко, - мы ведь были, говорит (апостол), без - Бога – были отчуждены далеко и были безбожники в мире (Еф. 2:12,13). Здесь он показывает, что (Бог) сделал это единственно по снисхождению, любви и попечению об нас. Как выше, когда говорит: "Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?" (Евр.1:14), он показывает любовь Его к роду человеческому и то, что Бог много печется о нем, так и здесь еще больше подтверждает это посредством сравнения, говоря: "не Ангелов восприемлет". Подлинно, великое, чудное и изумительное дело, что наша плоть сидит на небесах и удостаивается поклонения от ангелов, архангелов, серафимов и херувимов. Представляя себе это, я часто удивляюсь и высоким предаюсь мыслям о роде человеческом, потому что вижу великие и светлые начатки и многое попечение Божие о естестве нашем. И не просто сказал (апостол): от людей приемлет, но, желая возвысить их, и показать, как велик и почтенен род их, говорит: "но восприемлет семя Авраамово. Посему Он должен был во всем уподобиться братиям". Что значит: "во всем"? Он родился, говорит, воспитывался, возрастал, претерпел все, что следовало, и наконец умер: вот что означают слова: "во всем уподобиться братиям". Так как он много говорил о величии и высшей славе (Христа), то теперь ведёт речь о домостроительстве Его; и посмотри, с какою мудростью и силою доказывает, что Он приложил большое старание, чтобы уподобиться нам; это - знак великого Его попечения об нас. Сказав выше: "А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные" (апостол) и здесь говорит: "во всем уподобиться братиям", т.е. как бы так говорит: Тот, кто так велик, кто есть сияние славы и образ ипостаси, кто сотворил века и сидит одесную Отца, Тот восхотел и потщился сделаться нашим братом во всём, и для того оставил ангелов и горние силы, сошел к нам и принял нашу (плоть). И смотри, сколько Он доставил благ: разрушил смерть, освободил нас от власти диавола, избавил от рабства, почтил своим братством, и не только удостоил братства, но и других бесчисленных (благодеяний), - Он восхотел быть нашим первосвященником пред Отцом: "чтобы быть милостивым", - продолжает (апостол), - "и верным первосвященником пред Богом". Он принял, говорит, плоть нашу единственно по человеколюбию, для того, чтобы помиловать нас. Нет другой причины такого домостроительства Его, кроме одной этой; Он видел, что мы повержены на землю, погибаем и подвергаемся насилию смерти, и умилосердился. "Для", - говорит, - "умилостивления за грехи народа". Что значить: "верным"? Истинный, сильный, потому что один только Сын есть верный первосвященник, могущий избавить от грехов тех, которых Он первосвященник. Потому, чтобы принести жертву, которая могла бы очистить нас, Он сделался человеком. "Пред Богом" - присовокупляет (апостол), т.е. в отношении к Богу. Мы были, говорит, враждебны Богу, были осуждены, преданы бесчестию; не было никого, кто бы принес за нас жертву; Он видел нас в таком состоянии и умилосердился, не только доставив нам первосвященника, но сделавшись сам первосвященником верным. Потом (апостол) показывает, как Он верен, продолжая: "для умилостивления за грехи народа. Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь" (Евр. 2:17,18).

2. Это, по-видимому, весьма уничиженно, смиренно и недостойно Бога. "Ибо, как Сам ", - говорит, - "Он претерпел". Здесь он говорит о воплотившемся. Может быть, это говорится и для успокоения слушателей, и во внимание к их немощи. Смысл слов его следующий: (Христос), пришедши, самым делом испытал то, что мы терпим; теперь Ему не безызвестны страдания наши; он знает не только как Бог, но и как человек, познавши и испытавшей самим делом; Он много пострадал, потому может и нам сострадать. Хотя Бог безстрастен, но здесь (апостол) говорит о воплощении, и как бы так сказал: самая плоть Христова претерпела много страданий; Он знает, что такое страдание, знает, что такое искушение, и знает не меньше нас страждущих, потому что Он сам страдал. Что же значить: "может и искушаемым помочь"? Иначе сказать: Он с великою готовностью подаст руку помощи, будет сострадателен. Так как (евреи) думали иметь большое преимущество пред (верующими) из язычников, то (апостол) внушает, что они имеют преимущество в том, чем Бог нисколько не унизил и (верующих) из язычников. Чем же именно? Тем, что от них спасение, что наперед к ним Он пришел, что от них принял плоть. "Не Ангелов восприемлет Он", - говорит, - " но восприемлет семя Авраамово ". Этим он и воздает честь патриаpxy, и показывает, что значить семя Авраамово, - напоминает им об обетовании, данном Аврааму в следующих словах: "ибо всю землю, которую ты видишь, тебе дам Я и потомству твоему навеки" (Быт. 13:15), намекая несколько и на близость (их к Нему) в том, что все произошли от одного. Но так как эта близость была незначительна, то он опять переходить к тому же (предмету), останавливается на домостроительстве Его во плоти и говорит: "для умилостивления за грехи народа". Самое желание - сделаться человеком есть уже знак великого попечения и великой любви, а теперь не только это, но и безсмертные блага дарованы нам от Него: "для", - говорит, - "умилостивления за грехи народа". Почему он не сказал: (грехи) вселенной, но: "народа" (του λαού), тогда как поистине Он взял на себя грехи всех нас? Потому, что (апостол) пока ведет речь о них (евреях), как и ангел говорил Иосифу: "наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их" (Mат. 1:21). Этому и следовало наперед совершиться, и для того Он пришел, чтобы спасти их, а потом чрез них и тех (язычников), хотя случилось напротив. Об этом и (другие) апостолы в самом начали говорили: "к вам первым послал Его благословить вас" (Деян. 3:26); и еще: "вам послано слово спасения сего" (Деян. 13:26). Так и здесь (апостол) показывает благородство Иудеев, когда говорить: "для умилостивления за грехи народа". Так он теперь говорит. А что, (Христос) отпускает грехи всех, это сам Он объяснил как при исцелении расслабленного, когда сказал: "прощаются тебе грехи твои" (Марк. 2:5), так и в заповеди о крещении: "научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа" (Mат. 28:19). Когда Павел начал речь о плоти, то потом говорит (о Нем) все уничиженное, нисколько не опасаясь; смотри именно, что говорит он далее: "Итак, братия святые, участники в небесном звании, уразумейте Посланника и Первосвященника исповедания нашего, Иисуса Христа, Который верен Поставившему[1] Его, как и Моисей во всем доме Его" (Евр. 3:1-2). Намереваясь изобразить преимущества Его сравнительно с Моисеем, (апостол) ведет речь о законе касательно священства, потому что о Моисее все имели высокое мнение. И (здесь) он уже предуказывает семена этого преимущества; но начинает с плоти, а потом переходит к божеству, в отношении которого не могло быть сравнения. Начиная сравнивать их по плоти, он говорит: "как и Моисей во всем доме Его". Не вдруг доказывает преимущество (Христа пред Моисеем), - чтобы слушатели не отшатнулись и тотчас же не заткнули ушей, - потому что, хотя они были верующие, но в душе своей еще много были преданы Моисею. "Который верен", - говорит, - "Сотворившему Его". Что сотворившему? Посланника и первосвященника. Не о существе говорит он здесь, и не о божестве, но пока о преимуществах человеческих. "Как и Моисей во всем доме Его", т.е. в народе, или в храме. А употребляет это выражение - "во всем доме Его" - так, как иной выразился бы о домашних. Моисей был в народе, как попечитель и распорядитель в доме. Что здесь домом он называет народ, видно из прибавления: "дом же Его - мы" (Евр.3:6), т.е. мы - создание Его. Затем (показывает) преимущество: "Он достоин тем большей славы пред Моисеем"; и опять (говорит) о плоти: "чем большую честь имеет в сравнении с домом тот, кто устроил его" (Евр. 3:3).

3. И сам (Моисей), говорит, был из этого дома. Не сказал: он был раб, а тот - Владыка, но прикровенно выразил это. Если домом был народ, а сам (Моисей) был из народа, то следует, что он был из этого дома; так и мы обыкновенно говорим: такой-то происходит из такого-то дома. Здесь под домом (апостол) не разумеет храма, потому что не Бог создал его, но люди, а устроивший его, т.е. Моисея, есть Бог. Смотри, как он прикровенно показывает превосходство (Христа пред Моисеем): "верен", - говорит, - "во всем доме Его", между тем как сам он был из этого дома, т.е. из народа. Большую имеет честь пред произведениями художник их, равно как и пред домом - устроивший его. "…А устроивший все [есть] Бог" (Евр. 3:4). Видишь, что не о храме говорит, но о всем народе? "И Моисей верен во всем доме Его, как служитель, для засвидетельствования того, что надлежало возвестить" (Евр. 3:5). Вот и другое преимущество Сына пред рабами! Видишь опять, как он указывает на близость (Христа к Богу-Отцу) наименованием Сына? "Христос - как Сын в доме Его" (Евр. 3:6). Замечаешь, как он отличает создание и Создателя, раба и Сына? Этот входит в отеческий дом, как Владыка, а тот, как раб. "…Дом же Его - мы, если только дерзновение и упование, которым хвалимся, твердо сохраним до конца" (Евр. 3:6). Здесь опять убеждает их стоять мужественно и не падать; мы будем, говорит, домом Божиим, подобно Моисею, если только упование и надежду, которою хвалимся, твердо сохраним до конца; а кто скорбит в искушениях и падает, тот не может хвалиться; кто стыдится и скрывается, тот не имеет дерзновения; кто печалится, тот недостоин похвалы. Вместе с тем и хвалит их, когда говорит: "если только дерзновение и упование, которым хвалимся, твердо сохраним до конца", выражая, что они начали (иметь дерзновение и упование); только нужно (сохранить) до конца, и не просто стоять, но содержать твердую надежду с несомненною верою, не колеблясь искушениями. Не удивляйся, что (о Христе) сказано нечто человеческое в словах: "быв искушен" (Евр. 2:18). Если об Отце, который не воплощался, в Писании говорится: "Господь с небес призрел на сынов человеческих" т.е. обстоятельно рассмотреть все (Псал. 13:2), и еще: "сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю" (Быт. 18:21), и еще: "Господь не мог более терпеть злых дел ваших и мерзостей" (Иep. 44:22), где священное Писание выражает величие гнева Божия, - то тем более о Христе, который пострадал во плоти, может быть сказано то, что свойственно человеку. Так как многие люди считают опыт самым верным средством к познанию, то (апостол) хочет показать, что (Христос), который сам пострадал, знает, что терпит природа человеческая. "Итак", - говорит, - "братия святые". Слово: "итак" - употребляет вместо: поэтому. "Участники в небесном звании". Итак, не ищите ничего здесь, если вы призваны туда, - потому что там награда, там воздаяние. Что же далее? "…уразумейте Посланника и Первосвященника исповедания нашего, Иисуса Христа, Который верен Поставившему Его, как и Моисей во всем доме Его". Что значит: "Который верен Поставившему Его"? Т.е. пекущегося, предстательствующего за своих и не допускающего им колебаться каким - нибудь образом. "…Как и Моисей во всем доме Его". Т.е. познайте, кто и каков первосвященник наш, и вы не будете иметь нужды в другом утешении или ободрении. Называет Его посланником потому, что Он был послан (от Бога-Отца); называет первосвященником исповедания нашего, т.е. веры. Хорошо сказано: "как и Моисей"; как тому был верен народ, так и Ему - предводительство народом, хотя высшее и в делах высших. Моисей был слуга, а Христос - Сын; тот имел попечение о (людях) чуждых, а этот - о своих. "Для засвидетельствования того, что надлежало возвестить". Что говоришь ты? Неужели Бог принимает свидетельство от человека? Конечно, так. Если Он призывает во свидетели небо, землю и холмы, когда говорит чрез пророка: "Слушайте, небеса, и внимай, земля, потому что Господь говорит" (Ис. 1:2); и еще: "Слушайте, горы, суд Господень, и вы, твердые основы земли: ибо у Господа суд с народом Своим" (Мих. 6:2), - то тем более - людей. Что значить: "для засвидетельствования"? Чтобы свидетельствовать, когда они сделаются бесстыдными: "Христос - как Сын в доме Его". Тот имел попечение о (людях) чуждых, а этот - о своих. "И упование, которым хвалимся". Хорошо сказано: "упование", - потому что все блага были еще в надежде; но эту надежду нужно сохранять так, чтобы хвалиться, как бы действительностью. Потому (апостол) говорит: "упование, которым хвалимся", и присовокупляет: "твердо сохраним до конца", - так как мы - "спасены в надежде" (Рим. 8:24). Если же мы спасаемся в надежде и ожидаем в терпении, то мы не должны скорбеть о благах настоящих и беспокоиться о тех, которые обещаны в будущем, так как "Надежда же, когда видит, не есть надежда" (Рим. 8:24). Если, говорит, эти блага велики, то мы не можем получить их здесь, в настоящей кратковременной жизни. Но для чего же (Бог) и предсказал нам об них, если не хотел даровать их нам здесь? Для того, чтобы обещанием привлечь наши души, чтобы надеждою укрепить наше усердие, чтобы ободрить и возвысить наше сердце. С такою именно целью сделано все это.

4. Итак, не будем смущаться; пусть никто не сетует, видя порочных людей благоденствующими. Здесь нет воздаяния ни пороку, ни добродетели; а если иногда и бывает (воздаяние) пороку и добродетели, то не по достоинству их, но слегка, как бы в предвкушении суда, чтобы неверующие воскресению образумились здесь хотя таким образом. Потому, когда мы увидим порочного богатым, не будем падать духом; когда увидим добродетельного страждущим, не будем смущаться, - потому что там венцы, там и наказания. При том нет такого порочного человека, который был бы совершенно порочным, но и в нем бывает нечто доброе; равно нет и такого добродетельного, который был бы совершенно добродетельным, но и у него бывают некоторые прегрешения. Итак, когда порочный благоденствует, то знай, что это - к погибели собственной головы его; он здесь наслаждается этим для того, чтобы, получив здесь воздаяние за свое малое добро, подвергнуться там полному наказанию. Тем более блажен тот, кто, получая наказание здесь, чтобы отдать долг за все грехи свои, отходит отсюда оправданным, чистым и неповинным. Этому поучает нас Павел, когда говорит: "От того многие из вас немощны и больны и немало умирает" (1 Кор. 11:80), и еще: "предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа" (1 Кор. 5:5). И пророк говорит: "ибо он от руки Господней принял вдвое за все грехи свои" (Ис. 40:2), также Давид: "Посмотри на врагов моих, как много их, и [какою] лютою ненавистью они ненавидят меня …и прости все грехи мои" (Пс. 24:19,18); и еще иной: "Господи! Ты даруешь нам мир; ибо и все дела наши Ты устрояешь для нас" (Ис. 26:12). Все это доказывает, что добродетельные получают здесь наказания за грехи свои. А где (говорится), что порочные получают здесь добро, чтобы там подвергнуться полному наказанию? Послушай Авраама, который говорит богатому: "чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь - злое" (Лук. 16:25). Какое "доброе"? Употребляя выражение: воспрiялъ ecu, а не: прiялъ ecu[2], он показывает, что оба они получали по заслугам, один благоденствие, а другой бедствия, и говорит: "ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь". Итак, не будем скорбеть, когда видим здесь грешников благоденствующими, и когда сами страждем, будем радоваться, потому что это изглаживает наши грехи. Не будем искать спокойствия, потому что Христос возвестил скорби ученикам своим, и Павел говорит: "все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы" (2 Тим. 3:12). Никто из мужественных борцов во время борьбы не ищет бань и трапезы, обильной яствами и вином; это свойственно не ратоборцу, а человеку изнеженному; ратоборец терпит пыль, (умащение) елеем, жар солнца, многий пот, скорби и тяжесть подвигов. Таково - время борьбы, и, следовательно, получения ран, пролития крови и скорбей. Послушай, что говорит блаженный Павел: "бьюсь не так, чтобы только бить воздух" (1 Кор. 9:26). Будем считать всю жизнь предназначенною для подвигов, не станем никогда искать отдохновения, не станем смотреть на страдания, как на нечто чуждое, потому что и ратоборец, когда он совершает подвиги, не считает этого чуждым для себя. Для успокоения будет другое время; достигать совершенства нам следует посредством скорбей. Если и нет ни гонения, ни притеснения, то есть другие скорби, которые случаются с нами ежедневно; если мы не переносим последних, то едва ли перенесли бы первые. "Вас постигло искушение не иное", - говорит (апостол), - "как человеческое" (1 Кор. 10:13). Будем же молиться Богу, чтобы не впасть в искушение, а когда впадем, то будем переносить мужественно. Людям благоразумным свойственно - не подвергать себя опасностям; а мужественным и любомудрым свойственно - стоять твердо, подвергшись опасностям. Потому не будем подвергать себя (опасностям) без нужды, потому что это - знак дерзости; а когда нас вынуждают и когда требуют обстоятельства, не будем уклоняться, потому что это - знак робости; если нас призывает (евангельская) проповедь, то не будем отказываться; просто, без причины без нужды и без пользы для благочестия, не будем стремиться, потому что это - хвастовство и пустое тщеславие; а если случиться что-нибудь вредное для благочестия, то не будем никогда отказываться, хотя бы надлежало претерпеть тысячи смертей. Не вызывайся на искушения, когда дела благочестия идут по твоему желанию, - зачем навлекать на себя излишние опасности, не приносящие никакой пользы?

5. Говорю это из желания, чтобы вы соблюдали заповеди Христа, который повелевает молиться, чтобы не впасть в искушение, и вместе повелевает, взяв крест, последовать Ему. Эти (заповеди) не противоречат одна другой, но весьма согласны между собою. Итак, настрой себя, как храбрый воин, будь всегда с оружием, бодрствуй, трезвись, постоянно ожидай врага; впрочем, сам не производи браней, потому что это свойственно не воину, а бунтовщику. Когда призывает труба благочестия, то немедленно выходи, не жалей души, выступай с великою готовностью на подвиги, ниспровергай ряды противников, сокрушай лице диавола, воздвигай трофей (победы); а когда благочестие не терпит никакого вреда, когда никто не искажает наших догматов, - разумею касающихся души, - и когда ничто не принуждает делать неугодное Богу, то не будь слишком рьян. Жизнь христианина должна быть полна крови, но не в смысле пролития чужой крови, а готовности - пролить собственную. Потому будем проливать собственную кровь, когда это нужно за Христа, с таким усердием, как будто бы мы проливали воду, - кровь и есть вода, протекающая в теле, - и свергать с себя плоть с такою готовностью, как будто бы мы снимали одежду. А это случится тогда, когда мы не будем привязываться к имуществу и к жилищам, когда не будем увлекаться пристрастием к (благам) настоящим. Если посвятившие себя военной жизни отказываются от всего и, куда призывает война, туда и отправляются, путешествуют и с охотою терпят все, то тем более нам, воинам Христовым, надобно быть так же готовыми и так же выходить на войну со страстями. Нет ныне гонения, и дай Бог, чтобы никогда не было; но есть другая брань, брань против любостяжания, против зависти и прочих страстей. Описывая эту брань, Павел говорит: "наша брань не против крови и плоти" (Еф. 6:12). Эта брань предстоит всегда; потому он желает, чтобы мы были всегда вооруженными: "Итак станьте", - говорит, - "препоясав чресла ваши", - что может относиться и к настоящему времени, - и внушает, что нужно быть всегда вооруженными. Велика брань против языка, велика против очей, велика против пожеланий: будем удерживать их. Вот почему он с этого и начинает вооружать воина Христова: "Итак станьте", - говорит, - "препоясав чресла ваши" - и прибавляет: "истиною" (Еф. 6:14). Почему - "истиною"? Потому что пожелание есть обман и ложь, как и Давид сказал в одном месте: "ибо чресла мои полны воспалениями, и нет целого места в плоти моей" (Пс. 37:8). Оно не составляет удовольствия, но только тень удовольствия. Поэтому, говорит, "препоясав чресла ваши истиною", т.е. истинным удовольствием, целомудрием, честностью.

Он знал наглость греха, и потому увещевает ограждать все наши члены. "Не может быть" - говорит (Премудрый), - "оправдан несправедливый гнев" (Сир. 2:22); и потому (апостол) заповедует нам ограждаться бронею и щитом. Гнев есть зверь, скоро нападающий на нас, и нужно нам много оград и оплотов, чтобы задержать его и преодолеть. Потому-то у нас преимущественно эту часть (грудь) Бог устроил из костей как бы из каких камней, положив ему преграду, чтобы он (гнев) когда-нибудь не расторгнул и, расторгнув, не погубил легко всего человека. Он есть огонь и великая буря, так что - другой член (тела) не вынес бы его нападения. И врачи говорят, что для того под сердце подложены легкие, чтобы сердце, ударяясь об эти мягкие части, как бы об губку, могло успокаиваться, - чтобы оно, ударяясь в твердую и жесткую, грудь, не повредилось от частых потрясений. Потому нам нужна крепкая броня, чтобы всегда удерживать этого зверя в спокойствии. Нужен нам и шлем на главу, потому что в ней пребывает разум, и от ней можно и спастись, если она будет делать должное, можно и погибнуть, если - недолжное; поэтому (апостол) и говорит: "и шлем спасения" (Еф. 6:17). Мозг по природе своей мягок; потому он и покрыт сверху теменем, как бы какою черепицею; он бывает у нас виновником всего доброго и злого, смотря по тому, признает ли должное или недолжное. Также и ноги и руки наши имеют нужду в оружии, - не эти руки и не эти ноги, а тоже душевные, - чтобы одни исполняли должное, а другие шли, куда следует. Итак, вооружим себя таким образом, и мы будем в состоянии преодолеть врагов и украситься венцом победы во Христе Иисусе Господе нашем, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] В оригинале и в славянском тексте стоит "Сотворившему Его" (ποιησαντι αυτόν).

[2] В оригинале и в славянском тексте здесь присутствуют оттенки смысла. "Восприял" – т.е. получил через кого-то (или за что-то), а "приял" – просто получил.

БЕСЕДА 6

"Почему, как говорит Дух Святый, ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, в день искушения в пустыне, где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дела Мои сорок лет. Посему Я вознегодовал на оный род и сказал: непрестанно заблуждаются сердцем, не познали они путей Моих; посему Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой" (Евр. 3:7-11).

1. Упомянув о надежде и сказав, что "дом же Его - мы, если только дерзновение и упование, которым хвалимся, твердо сохраним до конца", Павел далее доказывает, что должно иметь твердую надежду, и уверяет в этом свидетельством Писаний. Будьте же внимательны, потому что он высказал это несколько неясно и неудобовразумительно. Поэтому, сказав наперед все нужное с нашей стороны и кратко изложив вам всю сущность предмета, мы потом обратимся к тому, что написано; и как скоро вы узнаете намерение апостола, то уже не будете иметь в нас нужды. Он говорил о надежде и о том, что должно ожидать будущего и что трудившимся здесь непременно будет некоторая награда, возмездие и успокоение. Теперь он доказывает это свидетельством пророка. Что же говорить он? "Почему, как говорит Дух Святый, ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, в день искушения в пустыне, где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дела Мои сорок лет. Посему Я вознегодовал на оный род и сказал: непрестанно заблуждаются сердцем, не познали они путей Моих; посему Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой". Он говорит, что есть три рода покоя: один - покой субботы, в который Бог успокоился от дел своих; другой - покой палестинский, когда иудеи (вступив в Палестину) должны были успокоиться от многих бедствий и трудов; трети и истинный покой - царство небесное, которого кто достиг, тот истинно успокаивается от трудов и скорбей. Таким образом он упоминает здесь о трех (родах покоя). Для чего же, рассуждая об одном, он упомянул о трех? Чтобы показать, что пророк сказал о последнем; не о первом сказал он, так как тот был уже давно; и не о втором, бывшем в Палестине, так как и этот уже окончился, а он говорит: "не войдут в покой Мой". Остается третий, о котором он и говорит. Впрочем нужно рассказать эти исторические события, чтобы сделать слова более ясными. (Иудеи) вышедши из Египта, совершив длинный путь и получив тысячи знамений силы Божией, в Египте, на Чермном море, в пустыни, пожелали послать соглядатаев для обозрения свойств (обетованной) земли. Когда же посланные, возвратившись, выразили свое удивление этой землей и сказали, что она обильно приносит превосходные плоды, но что ею обладают люди сильные и непобедимые, тогда неблагодарные и бесчувственные иудеи, вместо того, чтобы вспомнить о прежних благодеяниях Божиих и о том, как Он не только избавил их от опасности, когда они окружены были войсками египетскими, но и доставил им возможность овладеть добычею, также о том, как в пустыне Он рассек камень и даровал обильные потоки воды и ниспосылал манну и, вспомнив обо всех этих и других чудесах, которые Он совершил, иметь веру в Бога, - не подумали ни о чем этом, как будто ничего не было, и, предавшись страху, хотели возвратиться опять в Египет, говоря: вывел нас сюда Бог, чтобы погубить нас с детьми и женами (Исх. 17:3; Числ. 20:4). Потому Бог, разгневавшись на то, что они так скоро забыли о прошлом, поклялся, что поколение, говорившее это, не достигнет покоя, - и действительно, все они погибли в пустыне. Если же Давид впоследствии, уже после этого поколения, говорил: "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота", - для чего? - чтобы вам не потерпеть того же, что потерпели ваши праотцы, и не лишиться покоя, - то ясно, что он указывал в словах своих на какой-то другой покой. Если бы он говорил о достигнутом ими покое, то для чего стал бы опять говорить им так: "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота"?

Какой же это другой покой, кроме царства небесного, которого образ и подобие есть суббота? Изложив все свидетельство, которое заключается в следующем: "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, в день искушения в пустыне, где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дела Мои сорок лет. Посему Я вознегодовал на оный род и сказал: непрестанно заблуждаются сердцем, не познали они путей Моих; посему Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой", - (апостол) говорит далее: "Смотрите, братия, чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверного, дабы вам не отступить от Бога живаго" (Евр. 3:12). Неверие бывает от жестокости. Как отвердевшие и грубые тела не уступают усилиям врачей, так, и ожесточившиеся души не повинуются слову Божию. Вероятно, между ними были не веровавшие в истину сказанного; потому он и говорит: "Смотрите, братия, чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверного, дабы вам не отступить от Бога живаго". Так как речь о будущем принимается не с таким убеждением, как речь о прошедшем, то он напоминает им об исторических событиях, в которых также недоставало веры. Если, говорит, отцы ваши, не уповая так, как должно было уповать, потерпели такие бедствия, то тем более (потерпите) вы, потому что и к ним относится сказанное. Слово: "ныне" означает: "всегда", пока стоить мир. "Но наставляйте друг друга каждый день, доколе можно говорить: "ныне"" т.е. назидайте друг друга, исправляйте себя, чтобы (и с вами) не случилось того же. "Чтобы кто из вас не ожесточился, обольстившись грехом" (Евр.3:13).

2. Видишь ли, что грех производит неверие? Как невеpиe бывает причиною порочной жизни, так и наоборот, когда душа нисходит во глубину зол, то она делается непослушною, а сделавшись непослушною, не хочет и верить, чтобы заглушить в себе страх. "И сказали", говорит (Писание), "не увидит Господь, и не узнает Бог Иаковлев" (Пс. хсш,, 7); и еще: "уста наши с нами; кто нам господин" (Пс. 11:5)? и еще: "Зачем нечестивый пренебрегает Бога" (Пс. 9:34)? и еще: "Сказал безумец в сердце своем: "нет Бога". Они развратились, совершили гнусные дела" (Пс. 13:1); и еще: "нет страха Божия пред глазами его"; и еще: "ибо он льстит себе в глазах своих, будто отыскивает беззаконие свое, чтобы возненавидеть его"(Пс. 35:2, 3). И Христос выражает то же самое, когда говорит: "ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету" (Иоан. 3:20). Затем (апостол) продолжает: "Ибо мы сделались причастниками Христу" (Евр. 3:14). Что значит: "сделались причастниками Христу"? Мы сделались, говорит, причастными Ему; мы и Он стали одно; Он - Глава, а мы -тело Его, сонаследники и сотелесники; мы одно тело с Ним, от плоти Его и от костей Его. "Если только начатую жизнь твердо сохраним до конца". Что значит: "начатую жизнь"? Говорит здесь о вере, которою мы существуем, и рождены, и сделались, так сказать, единым существом (с Ним). Потом присовокупляет: "доколе говорится: "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота"" (Евр.3:15). Здесь он делает переход; а далее говорит так: "Посему будем опасаться, чтобы, когда еще остается обетование войти в покой Его, не оказался кто из вас опоздавшим. Ибо и нам оно возвещено, как и тем; но не принесло им пользы слово слышанное, не растворенное верою слышавших" (Евр.4:1, 2). "…доколе говорится: "ныне, когда услышите глас Его". Тут - "ныне" значит: всегда. Потом присовокупляет: "но не принесло им пользы слово слышанное, не растворенное верою слышавших" (Евр.4:2), - объясняя, почему слово не принесло им пользы, именно потому они не получили пользы, что не приложили (своей веры). Далее желая устрашить их, выражает то же самое в следующих словах: "Ибо некоторые из слышавших возроптали; но не все вышедшие из Египта с Моисеем. На кого же негодовал Он сорок лет? Не на согрешивших ли, которых кости пали в пустыне? Против кого же клялся, что не войдут в покой Его, как не против непокорных? Итак видим, что они не могли войти за неверие" (Евр. 3:16-19). Повторив свидетельство, он присоединяет вопрос, чтобы сделать слова свои ясными. "Почему, как говорит Дух Святый" - говорит, - "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота". О каких же ожесточившихся он напоминает, о каких неверовавших? Не об иудеях ли? Смысл слов его следующий: и те слышали, говорит, как мы слышим, но не получили никакой пользы. Итак, не думайте, что получите пользу от одного слышания проповеди; и те слышали, но не получили никакой пользы, потому что не веровали. А Халев и Иисус (Навин), которые не смешались с неверовавшими, т.е. не были согласны, избегли наказания, постигшего их. И, вот, что замечательно: не сказано: не согласились, но: не смешались, т.е. не приняли участия в возмущении, тогда как все прочие единогласно восстали. Здесь, мне кажется, (апостол) намекает на какое-нибудь смятение. "А входим", - говорит, - "в покой мы уверовавшие" (Евр.4:3). Потом подтверждает это, присовокупляя: "так как Он сказал: "Я поклялся в гневе Моем, что они не войдут в покой Мой", хотя дела [Его] были совершены еще в начале мира". Так как иной мог сказать, что эти (слова) показывают не то, что мы войдем, а что они не вошли, то как поступает (апостол)? Сначала он старается показать, что как первый покой не препятствовал другому называться покоем, так и этот не препятствует покою небесному; а потом желает показать, что (иудеи) не достигли покоя. А что он действительно так говорит, видно из следующего прибавления: "Ибо негде сказано о седьмом [дне] так: и почил Бог в день седьмый от всех дел Своих. И еще здесь: "не войдут в покой Мой" (Евр. 4:4,5). Видишь, как первый не препятствовал быть второму покою? "Итак, - говорит, - "как некоторым остается войти в него, а те, которым прежде возвещено, не вошли в него за непокорность, [то] еще определяет некоторый день, "ныне", говоря через Давида, после столь долгого времени, как выше сказано: "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших" (Евр. 4:6,7). Что означают эти слова? Так как кто-нибудь, говорит, непременно должен войти, а те не вошли, то (Бог) определяет иной трети покой. А что должно войти и кто-нибудь непременно войдет, это он, послушаем, каким образом доказывает. (Доказывает) тем, что "после столь долгого времени" - Давид опять говорит: "ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших". Ибо если бы Иисус [Навин] доставил им покой, то не было бы сказано после того о другом дне" (Евр. 4:7, 8). Очевидно, он говорит так потому, что кто-нибудь получит будущее воздаяние. " Посему для народа Божия еще остается субботство" (Евр. 4:9). Откуда это видно? Из заповеди: "не ожесточите сердец ваших". Если бы не было иного субботства, то им не было бы заповедано и не было бы повелено не делать того же, чтобы и не потерпеть того же, если бы их не ожидала такая же участь. Как же могли бы потерпеть такую же участь обладающие Палестиною, если бы не было никакого другого покоя?

3. Хорошо (апостол) заключил речь; не сказал: покой, но: "субботство", употребил собственно такое название, которое радовало его слушателей и нравилось им. А под субботством он разумеет царство. Как в субботу повелено было воздерживаться от всех злых дел и заниматься одними только делами служения Богу, которые были совершаемы священниками и доставляли пользу душе, и ничем другим, - так (будет) и тогда. Впрочем, он сказал не так, а как? "Ибо, кто вошел в покой Его, тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих" (Евр. 4:10). Как Бог почил, говорит, от дел своих, так (почивает) и вшедший в покой Его. Так как он говорил им о покое, и весьма было желательно услышать, когда будет этот покой, то он и заключает речь таким образом.

Слово: "ныне"- сказал он для того, чтобы они никогда не теряли надежды. "Но наставляйте[1]" - говорит, - "друг друга каждый день, доколе можно говорить: "ныне"" - т.е. согрешит ли кто, пусть имеет надежду, доколе есть "ныне". Пусть никто не отчаивается, пока находится в живых. Особенно же, говорит, "чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверного"; если же и будет, то пусть никто не отчаивается, но исправляет себя, потому что, пока мы находимся в этом мире, "ныне" имеет место. Здесь он говорит не только о неверии, но и о ропоте. "Которых кости", - говорит, - "пали в пустыне". Потом, чтобы кто не подумал, что тогда просто только не будет даровано покоя, он присовокупляет и наказание, говоря: "Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные (Евр. 4:12). Здесь он говорит о геенне и наказании. Слово Божие, говорит, проходит до сокровенных (убежищ) нашего сердца и проникает душу. Здесь будет уже не падение костей, не лишение земли, как там, но (потеря) царства небесного и предание вечной геенне, бесконечному наказанию и мучению. "Но наставляйте (утешайте) друг друга". Заметь кротость и доброту его; не сказал: укоряйте, но: "наставляйте (утешайте)". Так нам должно поступать с удрученными скорбью! То же он говорить и в послании к Солунянам: "вразумляйте бесчинных"; относительно же малодушных не так, - но как? – "утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем" (1 Фес. 5:14). Что значит: "утешайте"? Иначе сказать: не лишайте надежды, не приводите в отчаяние, потому что кто не утешает удрученного скорбью, тот приводит его в большее ожесточение. "Чтобы кто из вас не ожесточился, обольстившись грехом". Здесь он или разумеет оболыцение от диавола, - потому что поистине оболыцение - не ожидать ничего в будущем, думать, что наши дела не подлежать отчету, что мы не потерпим наказания за здешние дела свои, и что не будет воскресения, - или же здесь лесть означает беззаботность или отчаяние, - потому что в самом деле обольщение - говорит: что мне остается? я однажды согрешил и не имею надежды исправиться. Далее (апостол) внушает им надежду: "Ибо мы", - говорит, - "сделались причастниками Христу", - как бы так говорит: Тот, кто столько возлюбил нас, удостоил нас таких благ, что соделал нас своим телом, не презрит погибающих. Помыслим, говорит, чего мы удостоились: мы и Христос - едино. Не будем же питать неверия к Нему. Здесь он опять намекает на то, что сказал в другом месте: "если терпим, то с Ним и царствовать будем" (2 Тим. 2:12); это именно означают слова: "сделались причастниками", т.е. мы имеем участие в том, что принадлежит Христу. Он заимствует убеждения то от предметов приятных: "сделались", - говорит - "причастниками Христу", то от прискорбных: "будем опасаться, чтобы, когда еще остается обетование войти в покой Его, не оказался кто из вас опоздавшим", - потому что это достоверно и известно. "Искушали Меня", - говорит, - "и видели дела Мои сорок лет". Видишь, что не должно требовать отчета от Бога, но веровать Ему, спасает ли Он от бедствий, или нет? И тех он укоряет теперь за то, что они искушали Бога. Ведь тот, кто желает получить доказательства силы, или промышления, или попечения (Божия), еще не верует, что Он всемогущ и человеколюбив. На это (апостол) намекает и в настоящем послании, так как они, быть может, желали получить удостоверение и доказательство Его силы и промышления о них в искушениях. Видишь, как от неверия всегда происходят раздражение и гнев? Что же он говорит (далее)? "Посему для народа Божия еще остается субботство". Заметь, каков порядок всей его речи. (Бог) поклялся, говорит, древним, что они не войдут в покой, - и они не вошли. Потом, спустя много времени после них, обращаясь к иудеям, сказал: "не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, в день искушения в пустыне, где искушали Меня отцы ваши". Отсюда видно, что есть другой покой, потому что не о Палестине здесь говорится, - они уже владели ею, - и не о седьмом дне, - речь не об этом дне, бывшем уже давно. Следовательно, он указывает на некоторый иной, истинный покой.

4. Действительно, это такой покой, в котором нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания, в котором нет ни забот, ни трудов, ни скорбей, ни страха, поражающего и потрясающего душу, но есть один страх Божий, исполненный радости. Там не слышатся слова: "в поте лица твоего будешь есть хлеб", и: "терния и волчцы произрастит она тебе " (Быт, 3:18,19); нет там терний и волчцов; не слышится: " в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое и он будет господствовать над тобою" (Быт. 3:16). Все там - мир, радость, веселее, сладость, благость, кротость, правда, любовь. Нет там ни зависти, ни ненависти, ни болезни, ни этой смерти телесной, ни той - душевной, ни мрака, ни ночи; все там день, все -свет, все - наслаждение; нет ни утомления, ни пресыщения, но будет постоянное желание тех же благ. Хотите, чтобы я представил вам некоторое изображение тамошнего состояния? Это невозможно; впрочем, постараюсь изобразить вам его, сколько возможно. Обратим взоры на небо, когда оно, не омрачаемое никаким облаком, являет нам венец свой; потом, после долговременного созерцания красоты его, представим, что и под нами будет не такая земля, какая теперь, но во столько раз лучшая, во сколько золотой кров лучше глиняных; представим далее следующий затем еще высший кров, потом ангелов, архангелов, неисчислимые сонмы бесплотных сил, самое царское жилище Бога, престол Отца. Но невозможно, как я сказал, изобразить всего словом; нужно испытать и познать опытом. Скажите мне: как, полагаете, жил Адам в раю? А та жизнь будет во столько раз лучше этой жизни, во сколько небо лучше земли. Но поищем другого сравнения. Если бы случилось царствующему ныне овладеть всею вселенною, затем не иметь беспокойств ни от войн, ни от забот, а только принимать почести и наслаждаться, окружать себя множеством копьеносцев, отовсюду получать потоки золота, и быть в славе, то в каком состоянии, думаете вы, была бы душа его, если бы он увидел, что войны прекратились по всей земле? Нечто подобное будет и тогда. Впрочем и это еще не дает нам достаточного изображения (будущей жизни); потому надобно поискать другого (сравнения). Представь, что царскому дитяти, которое, доколе находится в утробе, ничего не чувствует, случилось бы, вышедши оттуда, внезапно вступить на царский престол и не постепенно, а вдруг получить все. Таково будет и тогдашнее состояние. Или (оно будет подобно состоянию) узника, который, потерпев множество зол, вдруг был бы возведен на царский престол. Но и таким образом мы еще не представляем точного изображения, потому что здесь, какие бы кто ни получил блага, хотя бы самое царство, в первый день чувствует живую радость, и во второй, и в трети, с течением же времени, хотя радость еще остается, но не такая, от привычки она всегда уменьшается, какова бы ни была; а там (радость) не только не уменьшается, но еще увеличивается. Подумай же, какова она будет, когда душа, отойдя отсюда, не, станет ожидать ни прекращения, ни изменения тех благ, а напротив приращения, и (наслаждаться) жизнью, не имеющей конца, свободною от всякой опасности, от всякой заботы и скорби, исполненною удовольствий и бесчисленных благ. Если мы, вышедши в поле и увидев там палатки воинов, одетых покровами, и копья, и шлемы, выпуклости щитов, сияющих блеском, приходим в восхищение от такого зрелища; если, удостоившись при том увидеть и царя, шествующего посреди их, или скачущего на коне с золотым оружием, думаем, что мы достигли всего, - то что, полагаешь ты, будет тогда, когда ты увидишь вечные кровы святых, утвержденные на небе, - ведь сказано: "приняли вас в вечные обители" (Лук. 16:9), - когда увидишь, что каждый сияет светлее солнечных лучей, не от меди и железа, но от той вечной славы, которой блеска не может видеть глаз человеческий? И это будет с людьми; а что сказать о тьмах ангелов, архангелов, херувимов, серафимов, престолов, господств, начал, властей, которых красота неизъяснима и превосходит всякое представление? Впрочем, доколе мне усиливаться изображать непостижимое? "Не видел того глаз", - говорит (апостол), - "не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его " (1 Кор. 2:9). Потому нет достойнее сожаления тех, которые лишаются этих благ, и блаженнее тех, которые получают их. Да сподобимся же и мы быть в числе этих блаженных, чтобы нам получить вечные блага во Христе Иисусе Господе нашем, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Это слово можно также перевести как "утешайте" (παρακαλειτε), это значение ближе к толкованию Златоуста.

БЕСЕДА 7

"Итак постараемся войти в покой оный, чтобы кто по тому же примеру не впал в непокорность. Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные. И нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто перед очами Его: Ему дадим отчет" (Евр. 4:11-13).

1. Великое и спасительное дело - вера; без неё спастись невозможно. Но она не может доставить (спасения) сама по себе, а нужна и - правая жизнь. Потому Павел и предлагает людям, уже сподобившимся таинств, такое увещание: "Итак постараемся войти в покой оный". "Постараемся", - говорит, потому что (одна) вера недостаточна, а нужно присоединить и (добрую) жизнь, нужно иметь великое тщание. Подлинно, нам нужно великое тщание, чтобы взойти на небо. Ведь если не удостоились (обетованной) земли потерпевшие столько бедствий в пустыни, если они не могли получить земли, потому что роптали и предавались блудодеянию, то как можем мы удостоиться небес, живя рассеянно и беспечно? Потому нам необходимо великое тщание. И смотри, не ту только (апостол) представляет опасность, что иначе мы не войдем (в покой), - не сказал: "постараемся войти в покой", чтобы не лишиться таких благ, - но присовокупил то, что особенно трогает людей. Что же именно? "чтобы кто по тому же примеру не впал в непокорность", - т.е. мы должны устремлять туда ум, надежду, ожидание, чтобы не пасть таким же образом. Пример (иудеев) показывает, что мы можем пасть. "По тому же примеру", - говорит он; а далее, чтобы ты, услышав выражение: "по тому же", не подумал, будто наказание нам будет то же самое, послушай, что он присовокупляет: "Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные". Здесь он внушает, что и (в древности) действовало то же слово Божие, что оно живет и не погибло. Потому, когда слышишь сказанное о слове, не думай о простом слове: оно "острее", - говорит, - "всякого меча". Заметь, какое он делает приспособление, и отсюда научись, для чего и пророки имели нужду говорить об оружии, о луке и мече. "Если [кто] не обращается", - говорит - (Псалмопевец), - "Он изощряет Свой меч, напрягает лук Свой" (Пс. 7:13). Если теперь, после столь долгого времени и такого преспения, (апостол) не может тронуть одним именем слова, но имеет нужду в этих выражениях, чтобы сильнее представить сравнение, то тем более они нужны были тогда. "Оно проникает", - говорит, - "до разделения души и духа". Что это значить? Он выражает ничто страшное: или то, что оно отделяет дух от души, или то, что оно проникает самые бестелесные существа, не так, как меч, который (пронзает) только тело. Он показывает здесь, что оно и душу наказывает, и внутреннейшее испытует, и проникает совершенно всего человека. "И судит помышления и намерения сердечные. И нет твари, сокровенной от Него". Этим он особенно устрашает их. А смысл слов его следующий: если, говорит, вы стоите в вере, но еще не с полным убеждением, то не предавайтесь спокойствию; оно судит сокровенное в сердце, потому что проходить и туда, чтобы испытывать и наказывать. Но что я говорю, продолжает он, о людях? Хотя бы ты указал на ангелов, архангелов, херувимов, серафимов и на какие бы то ни было сотворенные существа, - все открыто пред очами Его, все явно и ясно, ничто не может укрыться от Него. "Но все обнажено и открыто перед очами Его: Ему дадим отчет" (τετραχηλισμένα), -сказал он, заимствовав это переносное выражение от коже, снимаемых с закалаемых жертв. Когда кто-нибудь, заклав жертву, снимает с животного кожу, тогда все внутренности открываются и делаются видными для наших глаз: так и пред Богом открыто все. Заметь, как часто (апостол) употребляет вещественные образы; это зависело от немощи слушателей. А что они были немощны, это он выразил, когда назвал их "неспособными слушать" (медлительными) (Евр. 5:11) и имеющими нужду в молоке, а не в твердой пище. "Все обнажено и открыто перед очами Его: Ему дадим отчет". Что же значит: "по тому же примеру не впал в непокорность"? Здесь он как бы объясняет причину, почему (иудеи) не увидели земли. Они, говорит, получили залог силы Божией, но, тогда как следовало веровать, предались более страху, не помыслили ничего высокого о Боге, впали в малодушие, и таким образом погибли. Можно сказать и нечто другое, именно: они, совершив большую часть пути и будучи уже при самых вратах, у самой пристани, потерпели кораблекрушение. Того же, говорит (апостол), я опасаюсь и за вас. Вот что означают слова: "по тому же примеру не впал в непокорность". А что и они много терпели, об этом он свидетельствует после, когда говорит им: "Вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий" (Евр. 10:32). Итак, пусть никто не предается, малодушию, не отчаивается при конце подвига и не падает. А есть, подлинно есть такие люди, которые сначала с живою ревностью устремляются на подвиги, потом же, не желая приложить к ним немногого, теряют все. Предки ваши, говорит, достаточно могут научить вас не впадать в то же, чтобы не потерпеть того же, что потерпели они. Это означают слова: "по тому же примеру не впал в непокорность". Итак, говорит, не будем ослабевать, как он говорит им и в конце: "Укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени" (Евр. 12:12). "Чтобы кто", - говорит, - "по тому же примеру не впал в непокорность"; а это поистине значит - пасть. Потом, чтобы ты, услышав: "по тому же примеру не впал в непокорность", не разумел здесь той же смерти, какой подверглись те (иудеи), смотри, что говорит он: "Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого". Слово сильнее всякого меча поражает души таких людей, наносит тяжкие удары, причиняет смертельные раны. И ни доказывать это, ни подтверждать (апостол) не имеет нужды, представляя столь ясные события. Какая в самом деле война, говорит, какой меч погубил тех (иудеев)? Не пали ли они просто сами собою? Итак, не будем предаваться беспечности потому, что мы еще не потерпели того же: "доколе можно говорить: "ныне"", нам нужно быть осторожными. Но высказав такие (действия слова) на душу, чтобы слушатели не остались беспечными, он присовокупляет и (действия его) на тело; подобно тому, как царь поступает с начальниками, совершившими важные преступления, - сперва лишает их военачальства, потом снимает с них пояс и звание, и наконец, призвав глашатая, наказывает их, - так действует и меч духовный. После этого, чтобы сделать слова свои более поразительными, беседует о Сыне и говорить: "Ему дадим отчет", т.е. Ему мы отдадим отчет в делах. Итак, не будем падать и предаваться малодушию. Сказанного достаточно для вразумления; но он не довольствуется этим, а присовокупляет еще следующее: "имея Первосвященника великого, прошедшего небеса, Иисуса Сына Божия" (Евр.4:14).

2. А что действительно с такою целью он сказал это, видно из дальнейшего: "Ибо мы имеем", - прибавляет он, "не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших" (Евр.4:15). Для того же он и выше сказал: "Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь" (Евр. 2:18). Смотри, как и здесь он делает то же самое. Смысл слов его следующий: (Христос) прошел тем же путем, которым мы идем теперь, или даже труднейшим; Он испытал все человеческое. Когда (апостол) сказал: "И нет твари, сокровенной от Него", - то указывает на божество; а когда стал говорить о плоти Его, то опять говорит нечто уничиженное: "Итак, имея", - говорит, - "Первосвященника великого, прошедшего небеса"; - показывает великое Его попечение (о людях), о которых Он ходатайствует как о своих, и не хочет, чтобы они падали. Моисей, говорит, не вошел в покой, а Он вошел; и каким образом, это я объясню. Впрочем не удивительно, что (апостол) нигде прямо не выразил этого: он или для того, чтобы (евреи) не думали искать себе оправдания, включил (Моисея) в число других, или для того, чтобы не подумали, будто он порицает этого мужа, не выразился ясно, - потому что если они, хотя он не сказал ничего подобного, обвиняли его, будто он говорит против Моисея и закона, то гораздо более стали бы обвинять, если бы он сказал, что (покой есть) не Палестина, а небо. Впрочем он не все приписывает Первосвященнику, но требует некоторого дела и от нас, именно: исповедания. "Итак, имея", - говорит, - "Первосвященника великого, прошедшего небеса, Иисуса Сына Божия, будем твердо держаться исповедания [нашего]". О каком исповедании говорит он? (Об исповедании того), что есть воскресение, воздаяние и бесчисленные блага, что Христос есть Бог, что (наша) вера - правая: это мы должны исповедывать, это содержать. Истинность всего этого очевидна из того, что первосвященник вошел (в небо) (Евр. 9:24). Итак, будем исповедывать, чтобы нам не отпасть; хотя этих благ (здесь) и нет, но мы будем исповедывать; если бы они были теперь же, то были бы ложью. Истинно и то, что они отложены, потому что Первосвященник наш велик: "мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших". Он не не знает нашего состояния, как многие из первосвященников, которые не знают (не только) страждущих, но и того, что такое страдание. У людей невозможно знать страданий страждущего тому, кто сам не испытал и не прочувствовал их. А наш Первосвященник испытал все; для того Он наперед и испытал все, а потом восшел, чтобы смочь сопострадать. "Который, подобно [нам], искушен во всем, кроме греха". Как выше (апостол) сказал: также (Евр. 2:14), так и здесь: "подобно [нам]", т.е., Он подвергался гонению, заплеванию, поношению, осмеянию, клевете, изгнанию, и наконец распятию. "Подобно [нам], искушен во всем, кроме греха". Здесь внушает и нечто другое, именно то, что и находящемуся в скорби возможно быть без греха. Когда он говорит: по подобию плоти, то говорит не в том смысле, будто (Христос принял) подобие плоти, а в том, что Он принял плоть. Почему же говорить: по подобию? Потому что имеет в виду греховную плоть; Его плоть была подобна нашей плоти; по естеству она была одинакова с нашей, а в отношении к греху не одинакова. "Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи" (Евр. 4:16). О каком престоле благодати говорит он? О царском престоле, о котором сказано: "Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих." (Пс. 109:1). Он как бы так говорит: будем приступать с дерзновением, потому что мы имеем безгрешного Первосвященника, побеждающего вселенную: "мужайтесь", - сказал Он, - "Я победил мир" (Иоан. 16:33); это значить - потерпеть все и быть чистым от грехов. Но, скажете, если мы находимся под грехом, а Он безгрешен, то как мы будем приступать к Нему с дерзновением? Так, что (престол Его) теперь есть престол благодати, а не суда.

Для того и будем приступать с дерзновением, чтобы получить милость, которой мы желаем; а это (желаемое нами) есть именно Его милость и царский дар. "И обрести благодать для благовременной помощи". Хорошо сказал: "для благовременной помощи". Если, говорит, приступишь теперь, то получишь и благодать и милость, потому что приступишь благовременно; а если приступишь тогда, то уже не получишь, потому что тогда приступать будет неблаговременно; тогда (престол Его) уже не будет престолом благодати. Престол благодати существует дотоле, пока сидит на нем Царь, подающий благодать; а когда наступит кончина, тогда Он встанет на суд, потому что сказано: "Восстань, Боже, суди землю" (Пс. 81:8). Можно (здесь) сказать и нечто другое: "да приступаем", - говорит, - "с дерзновением", т.е., не имея на совести ничего худого, не предаваясь сомнению, потому что таковой (сомневающийся) не может приступать с дерзновением. Поэтому и в другом месте сказано: "во время благоприятное Я услышал Тебя, и в день спасения помог Тебе" (Ис. 49:8). И теперь получаемое согрешающими после купели (прощение чрез) покаяние есть дело благодати. А чтобы ты, услышав, что Он - Первосвященник, не подумал, будто Он стоит (пред Богом, апостол) здесь же представляет Его сидящим на престоле; между тем священник не сидит, но стоит. Видишь ли, что первосвященство Его есть следствие не существа Его, а благодати, снисхождения и уничижения? Это благовременно сказать теперь и нам: будем приступать и просить с дерзновением, принесём только веру, и Он подаст нам все. Теперь время дара; никто не отчаивайся. Время отчаяния тогда настанет, когда чертог заключится, когда царь войдет видеть возлежащих, когда лоно патриарха вместит тех, которые будут того достойны; а теперь еще нет, потому что подвиги еще не кончились, борьба еще продолжается, награда еще предстоит.

3. Поспешим же; и Павел говорит: "И потому я бегу не так, как на неверное" (1 Кор. 9:26). Нужно бежать, и неослабно бежать. Бегущий не смотрит ни на что, встречает ли он луга, или места бесплодные. Бегущий обращает внимание не на зрителей, а на награду: богаты ли они или бедны, смеется ли кто, или хвалит, поносит ли, бросает ли камни, расхищает ли дом его, увидит ли он детей, или жену, или что бы то ни было, - он никогда не обращается назад, но заботится только об одном - бежать и получить награду. Бегущий не останавливается нигде, - потому что, если покажет, хотя малое нерадение, то потеряет все. Бегущий не только не ослабевает пред концом (бега), но тогда и старается бежать с особенною силою. Это я сказал против тех, которые говорят: в юности мы подвизались, в юности мы постились, а теперь состарились. Теперь-то особенно и нужно усилить благочестие. Не исчисляй мне своих старых подвигов; но теперь особенно и будь юным и цветущим. Кто занимается телесными подвигами, тот действительно, дожив до седины, уже не может бежать по-прежнему, потому что весь подвиг его был телесный.

Но ты почему уменьшаешь подвиги? Здесь нужна душа, бодрая душа; а душа в старости укрепляется, - тогда она более цветёт, тогда более возвышается. Как тело, когда бывает одержимо горячкою и другими болезнями, хотя бы оно и было крепко, изнуряется, а когда освободится от этой напасти, то опять приобретает свою силу, так и душа, в юности бывает одержима горячкою, ею тогда особенно обладает любовь к славе, к пресыщению, к сладострастным наслаждениям и многим другим обольщениям; когда же наступает для неё старость, тогда все эти страсти отгоняются, одни временем, другие любомудрием. Старость, ослабляя силы тела, препятствует и душе (старцев) предаваться страстям, хотя бы она и желала, но укрощая их, как каких-нибудь врагов, поставляет её на месте, свободном от волнений, производит в ней великую тишину и внушает великий страх, так как если не кто другой, то старцы знают, что они умрут и всячески, стоят близко к смерти. Таким образом, когда с одной стороны возникают мирские пожелания, а с другой является ожидание судилища, укрощающее непокорность души, то она делается более внимательною, если захочет. Но не видим ли мы, скажешь ты, стариков, которые хуже юношей? Ты указываешь мне на крайнюю порочность: ведь и бесноватых мы видим, - как они сами, без всякого (постороннего) толчка, бросаются в пропасти. Так точно крайняя порочность, когда старик страдает болезнями юношей; он уже не имеет оправдания в (ссылки на) юность, не может сказать: "Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай" (Пс. 24:7). Оставаясь порочным в старости, он показывает, что в юности он был таким не по неведению, не по неопытности, не по (молодому) возрасту, а по нерадению. Только тот может сказать: "Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай", кто поступает прилично старцу, кто в старости исправился; а кто и в старости бесчинствует по-прежнему, то можно ли такому человеку и называться старцем, когда он не почитает даже своего возраста? Ведь тот, кто говорить: "Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай", говорит это, как человек, живущий в старости правильно.

Потому делами старости не лишай себя прощения и во грехах юности. В самом деле, не нелепо ли, не выходит ли из пределов прощения то, что совершается? Старец упивается, сидя в корчемницах; старец спешит на конские ристалища; старец приходить на зрелища, бегая с толпою, как дитя! Поистине стыдно и смешно - по наружности украшаться сединою, а внутри иметь детский смысл. Если какой-нибудь юноша оскорбить его, то он тотчас ставит на вид свои седые волосы. Постыдись же их наперед сам ты. Если же ты не стыдишься своей седины, и при том будучи старцем, то как требуешь, чтобы юноша стыдился твоих седых волос? Ты не чтишь седых волос своих, а позоришь их. Бог почтил тебя сединою, даровал тебе важное преимущество: почему же ты сам поступаешься своею честью? Как станет почитать тебя юноша, когда ты больше его предаешься сладострастию? Седина тогда почтенна, когда украшенный ею действует так, как прилично седине; а когда он бесчинствует подобно юношам, тогда бывает смешнее юношей. Как можете увещевать юношей вы, старцы, упивающиеся до бесчиния? Говорю это не с тем, чтобы укорять старцев, - да не будет, - но (чтобы исправить) юношей, потому что поступающие таким образом, кажется мне, суть юноши, хотя бы они вступили в сотый год своей жизни; равно как и юноши, хотя бы они были маловозрастными детьми, если ведут себя целомудренно, гораздо лучше старцев. Не мои это слова, но Писание полагает между ними такое различие: "ибо не в долговечности", - говорит оно, - "честная старость и не числом лет измеряется" (Прем. Сол. 4:8, 9).

4. Мы почитаем седину не потому, что предпочитаем белый цвет черному, но потому, что она - знак добродетельной жизни; взирая на нее, мы заключаем от ней к седин внутренней. Потому те, которые совершают дела, недостойный седины, становятся еще более смешными. Мы почитаем царя, и его багряницу и диадему, потому что они - знаки власти; если же увидим, что он вместе с багряницею подвергается безчестию, оскорбляется оруженосцами, притесняется, ввергается в темницу, терзается, то, скажи мне, будем ли мы почитать багряницу его и диадему? Не будем ли напротив оплакивать самое его украшение? Так и ты не требуй себе почтения ради седины, когда сам подвергаешь ее бесчестью; она ведь тоже может потребовать от тебя отчета за то, что ты позоришь столь светлое и достоуважаемое украшение. Не о всех мы говорим это и не просто против старости направляем речь свою, - я не забылся до такой степени, - но против юных душ, позорящих старость; не о старцах мы с прискорбием это говорим, но о тех, которые бесчестят свою седину. Старец есть царь, если захочет быть им, и даже царь более облеченного в багряницу, если повелевает страстями, если низводит страсти свои в ряд оруженосцев. Если же он увлекается и низлагается с престола, если становится рабом любостяжания, тщеславия, щегольства, пресыщения, пьянства, гнева и сладострастия, если умащает волосы свои елеем и явно бесчестит возраст своими прихотями, то какого наказания не достоин такой (старец)? Впрочем не будьте такими и вы, юноши; и вам непростительно, когда вы грешите. Почему? Как старец может оказаться в юности, как находящееся в старости бывают юношами, так и наоборот; и как там убеленные волосы не спасают никого, так и здесь черные волосы не служат препятствием. Если старца бесчестят дела, о которых я сказал, то тем более юношу; и юноше они не могут быть простительны. Юноша может получить извинение, когда, призванный к управлению делами, окажется неопытным, когда будет иметь нужду во времени и опыте, но не тогда, когда он должен оказывать целомудрие и мужество, или когда должен воздерживаться от любостяжания. Есть дела, в которых юноша осуждается более старца. Этот имеет нужду в большем о себе попечении, потому что старость ослабляет силы его; а тот, имея силы, если захочет, удовлетворять своим потребностям, может ли получить прощение, когда он не хочет этого, когда похищает более старца, злопамятствует, презирает (других), не заботится (о них) более старца, говорит многое безвременно, обижает, злословит, упивается? Если он думает, что не может быть осуждаем за нарушение целомудрия, то и здесь, смотри, как много имеет он средств (к его сохранению), если захочет. Хотя похоть в нем возбуждается сильнее, нежели в старце, но есть многое такое, что он может исполнять легче старца, и укрощать этого зверя. Что же это такое? Труды, чтение, всенощные бдения, посты.

Но, (скажете) для чего ты говоришь это нам, не монахам? Мне вы говорите это? Скажите лучше Павлу, который говорит: "бодрствуя" во всяком терпении и молитве (Кол. 4:2), который говорит: "попечения о плоти не превращайте в похоти" (Рим. 13:14); а он писал это не монахам только, но всем, живущим в городах. Мирянин не должен ничем отличаться от монаха, кроме одного только сожительства с женою; на это он имеет позволение, а на все прочее нет, но во всем должен поступать одинаково с монахом. И блаженства Христовы изречены не монахам только; иначе все погибло бы во вселенной, и мы могли бы укорять Бога в жестокости. Если блаженства сказаны только для одних монахов, и мирянину достигнуть их невозможно, а между тем (Бог) дозволил брак, то Он сам погубил всех; если в брачной жизни невозможно исполнять свойственное монахам, то все исказилось и погибло, круг добродетелей стал тесен. Как будет "Брак у всех [да будет] честен" (Евр. 13:4), если она служит нам таким препятствием к добродетели? Что же следует сказать? Возможно, очень возможно и имеющим жен быть добродетельными, если пожелают. Каким образом? Если они, имея жен, будут, "как не имеющие", если не будут радоваться стяжаниям, если будут пользоваться миром, как не пользующиеся (1 Кор. 7:29-31). Если же некоторые находили в браке препятствие (к добродетели), то пусть они знают, что не брак служить препятствием, а воля, злоупотребляющая браком, подобно как не вино производить пьянство, но злая воля и неумеренное его употребление. Пользуйся браком умеренно, и ты будешь первым в царствии небесном и удостоишься всех благ, которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 8

"Ибо всякий первосвященник, из человеков избираемый, для человеков поставляется на служение Богу, чтобы приносить дары и жертвы за грехи, могущий снисходить невежествующим и заблуждающим, потому что и сам обложен немощью, и посему он должен как за народ, так и за себя приносить [жертвы] о грехах" (Евр. 5:1-3).

1. Теперь блаженный Павел намеревается показать, что этот (новый) завет гораздо лучше ветхого. Он делает это, развивая мысли издалека. Так как (в новом завете) не было ничего вещественного или образного, как-то: ни храма, ни святого святых, ни священника, облеченного в такие украшения, ни законных обрядов, но все высшее и совершеннейшее, не было ничего телесного, но все духовное, а духовное не так сильно действует на людей немощнейших, как телесное, поэтому (апостол) и предлагает все это учение. И посмотри на мудрость его: он начинает с первого священника, постоянно называя его архиереем, и на нем прежде всего показывает различие (между новым и ветхим заветами). Для этого он сначала определяет, что такое священник, показывает, какие свойства священника и какие знаки священства; и так как здесь встречалось недоумение в том, что (Христос) не был знатного рода, не происходил из священнического колена и не был на земле священником, и потому иные могли сказать: какой же Он священник? - то (апостол) поступает и теперь так же, как в послании к Римлянам. Там он, раскрывая неудобопонятную истину, что вера совершает то, чего не мог совершить труд законный и подвиг жизни, и желая доказать, что казавшееся невозможным исполнилось и оправдалось, указал на патриарха (Авраама) и всю речь обратил к тому времени (Рим. 4). Так точно и здесь он указывает другой путь к священству, представляя в пример тех, которые получали его прежде. Как в речи о наказании он поставляет на вид не только геенну, но и то, что случилось с праотцами, так точно и здесь сначала подтверждает истину предметами настоящими. Хотя следовало бы доказывать земное небесным, но так как слушатели были немощны, то он делает наоборот. При этом он наперед представляет то, что есть общего (между Христом и священником), а потом показывает, в чём Он имеет преимущество, так как при сравнении преимущество усматривается тогда, когда видно, в чем сходство и в чем превосходство; а если этого нет, то не может быть и сравнения. "Ибо всякий первосвященник, из человеков избираемый"; это - общее у Христа (с священником). "Для человеков поставляется на служение Богу", и это общее. "Чтобы приносить дары и жертвы" за народ; и это (общее), хотя не вполне. Но остальное уже не таково. "Могущий снисходить невежествующим и заблуждающим, потому что и сам обложен немощью, и посему он должен как за народ, так и за себя приносить [жертвы] о грехах". Далее присовокупляет еще нечто иное, именно, что (священник получает священство) от другого, а не сам присваивает его себе; и это - общее: "И никто сам собою не приемлет этой чести, но призываемый Богом, как и Аарон" (Евр.5:4). Здесь он предостерегает от другого (заблуждения) и показывает, что (Христос) был послан от Бога. То же часто говорил и сам Христос в беседе с иудеями: " Я от Бога исшел и пришел", и: "Я не Сам от Себя пришел" (Иоан. 8:42). Здесь, кажется мне, он также намекает на иудейских священников, как на неистинных священников, присвоивших себе (сан) и нарушавших закон священства. "Так и Христос не Сам Себе присвоил славу быть первосвященником" (Евр.5:5). Когда же, скажете, Он был рукоположен? Аарон был рукополагаем неоднократно, именно, при прозябении жезла и при нисшествия огня, истребившего тех, которые хотели присвоить себе священство; а здесь подобные люди не только не терпят ничего такого, а напротив пользуются доброю славою. Откуда же (священство Христово)? Это он доказывает пророчеством, (Священство Христово) не имеет в себе ничего чувственного, ничего видимого; потому он и доказывает его пророчеством и, во времени будущем: "но Тот, Кто сказал", - говорит, - " Ему: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя". Сыну ли сказано это? Да, говорит, это сказано Сыну. Но способствует ли это к разрешению вопроса? И очень, потому что в этом заключается предуготовление к рукоположению от Бога. "Как и в другом [месте] говорит: Ты священник вовек по чину Мелхиседека" (Евр.5:6). Кому сказано это? Кто по чину Мелхиседекову? Никто другой, как Он, потому что все другие были под законом, все соблюдали субботу, все обрезывались: никого другого, говорит, никто указать не может. "Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за [Свое] благоговение; хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию" (Евр.5:7-8). Видишь ли, что объясняет здесь не что иное, как попечение и преизбыток любви (Христовой)? Что в самом деле значить: "с сильным воплем"? Евангелие нигде не говорит ни того, что (Христос) молясь плакал, ни того, что Он издавал вопль. Видишь ли, что этим означается Его снисхождение? Потому (апостол) не нашел достаточным сказать, что Он молился, но и - "с сильным воплем". "И услышан был", - говорит, - "за [Свое] благоговение". "Хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию, и, совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного, быв наречен от Бога Первосвященником по чину Мелхиседека" (Евр.5: 8,9-10). Пусть: "с воплем", но для чего: "с крепким"? "И со слезами принес", - говорит, - "и услышан был за [Свое] благоговение". Да устыдятся еретики, отвергающие действительность плоти (Христовой). Что говорит (апостол)? Сын Божий "и услышан был за [Свое] благоговение". Что же сказать о пророках? И какая последовательность в словах: "и услышан был за [Свое] благоговение", и дальнейших: "Хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию"? Кто может сказать это о Боге? Кто так безумен? Какой сумасшедший может утверждать это? "И услышан был", - говорит, - "за [Свое] благоговение". "Хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию". Какому Он научился послушанию? Оказавши еще прежде этого послушание даже до смерти, как Сын Отцу, как Он после научился послушание?

2. Видишь ли, что это сказано о плоти? И почему, скажи мне, Он молился Отцу об избавлении от смерти, был прискорбен и говорил: "если возможно, да минует Меня чаша сия" (Mат. 26:39)? О воскресении же Он никогда не молился Отцу, а напротив сам от Себя говорит: "разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его" (Иоан. 2:19); и еще: "Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее" (Иoан. 10:18). Что это значит? Почему Он молился? И в другом месте Он говорит: "вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть; и предадут Его язычникам на поругание и биение и распятие; и в третий день воскреснет" (Mат. 20:18-19); а не говорит: воскресит Меня Отец. Почему же о том Он молился? Но о ком Он молился? О верующих в Него. Смысл слов (апостола) следующий: Он скоро бывает услышан. Так как (слушатели) не имели надлежащего о Нем понятия, то и говорит, что Он был "услышан", - как и сам Он в утешение ученикам говорил: "Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что Я сказал: иду к Отцу; ибо Отец Мой более Меня" (Иоан., 14:28). Почему же не сам прославил Себя Тот, кто сам истощил Себя и предал Себя (на смерть)? Он ведь отдал "Себя", - говорит Писание, - "за грехи наши" (Гал. 1:4); и еще: "предавший Себя для искупления всех" (1 Тим. 2:6). Что же это значит? Очевидно, что Он имел в виду плоть свою, когда говорит о Себе уничиженное. Так и здесь (апостол) говорит: "услышан был за [Свое] благоговение", желая показать, что это было более Его заслугою, нежели делом благодати Божией. Таково, говорит, было Его благоговение, что и за это Бог почтил Его. "Навык", - говорит, - "послушанию". Здесь он опять показывает, какова бывает польза от страданий. "И, совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного". Если Он, будучи Сыном, получил пользу от страданий, научившись послушанию, то тем более (можем получить) мы. Видишь ли, как много (апостол) говорить о послушании, чтобы они были покорными? Мне кажется, что они часто оказывали непокорность и не следовали тому, что им говорилось; на это он намекает словами: "неспособны слушать". "Страданиями", говорит, Он постоянно научался повиноваться Богу. "И, совершившись", т.е. посредством страданий. Вот в чем состоит совершенство, вот чрез что следует достигать совершенства! И не только сам Он спасся, но и для других это обильно послужило во спасение. "И, совершившись", - говорит, - "сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного, быв наречен от Бога Первосвященником по чину Мелхиседека. О сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать" (Евр. 5:9-11). Намереваясь говорить о различии священства, он наперед обличает их, внушая, что такой снисходительный образ речи есть млеко, что по младенчеству их он более занимается уничиженным учением о плоти и говорит о Нем, как о каком-либо праведнике. При том, смотри, он и не умолчал об этом совершенно, и не высказал всего; первое сделал для того, чтобы возвысить их ум, убедить их стремиться к совершенству и не оставаться в неведении высоких догматов, а второе для того, чтобы не обременить ума их. "О сем", - говорит, - "надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать". "Трудно истолковать" потому, что не слушают. Кто имеет дело с людьми невнимательными и не понимающими преподаваемого, тот не может вполне объяснить им учения. Может быть, кто-нибудь из вас, стоящих здесь, смущается и считает несчастьем то, что (апостол) в евреях нашел препятствие преподать совершеннейшее учение. Хотя и здесь, я думаю, за исключением немногих, немало таких же, так что и об вас можно сказать то же самое, все же я буду говорить и для немногих. Итак, точно ли он умолчал, или после объяснил, подобно тому, как он сделал в послами к Римлянам? Там он, заградив наперед уста прекословившим и сказав: "А ты кто, человек, что споришь с Богом?" (Рим.9:20), потом предложил разрешение. Так и здесь, кажется мне, он и не вовсе умолчал и не высказал всего, чтобы возбудить в слушателях усердие. Напомнив им, что в словах его заключается нечто великое, смотри, как он вместе с похвалою соединяет обличение. Так всегда поступал мудрый Павел, смешивая неприятное с полезным. Например в послании к Галатам он говорит: "Вы шли хорошо: кто остановил вас" (Гал. 5:7)? и еще: "Столь многое потерпели вы неужели без пользы" (Гал. 4:3); и еще: "Я уверен о вас в Господе" (Гал. 5:10). То же он говорит и им (евреям): "мы надеемся, что вы в лучшем [состоянии] и держитесь спасения" (Евр. 6:9). Таким образом он достигает двух целей: и не слишком напрягает (ум), и не дозволяет им упасть (духом). Так и должно быть: если примеры других могут ободрить слушателя и возбудить в нём соревнование, то, когда кто находит пример в самом себе, когда повелевается ему соревновать с самим собою, тогда удобоисполнимость учения открывается гораздо более. Потому он внушает и это, не дозволяет им падать (духом) от сильного обличения и не говорит им так, как будто они всегда были недобрыми, но выражает, что некогда они были и добрыми. "Ибо, [судя] по времени, вам надлежало быть учителями" (Евр.5:12). Здесь он показывает что они уверовали уже давно, и потому, внушает, что они должны наставлять и других. Заметь, как он часто принимается говорить о первосвященнике и постоянно откладывает это; послушай именно, как он начал: "Итак, имея Первосвященника великого, прошедшего небеса"; и не сказав, как – "великого", - далее говорит: "всякий первосвященник, из человеков избираемый, для человеков поставляется на служение Богу"; и еще: "Так и Христос не Сам Себе присвоил славу быть первосвященником". Потом сказав: "Ты священник вовек по чину Мелхиседека", опять откладывает речь об этом и говорит: "Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления ".

3. Так как он столько раз отклонялся (от главного предмета), то, как бы оправдываясь, говорит: причина этого - в вас. Увы какая несообразность. Те, которые должны были учить других, оставались не только учениками, но и последними из учеников. "Ибо, [судя] по времени", - говорит, - "вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия". "Первым началам слова Божия" он называет здесь учение о человечестве (Христовом). Как во внешних науках прежде всего должно изучить письмена, так и в слове Божием прежде должно узнать учение о человечестве. Видишь ли, по какой причини Павел говорит об уничиженном? Так он поступил и с афинянами, когда беседовал с ними: "оставляя времена неведения", - говорил он, - "Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться, ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых" (Деян. 17:30-31). Потому, если он что говорит о высоком, говорит кратко; а уничиженное рассеяно во многих местах послания. Таким образом открывается и высокое, потому что весьма уничиженное никак не может быть относимо к божеству. Точно так и здесь, соблюдая точность, он излагает уничиженное в отношении к человечеству; и причина в том, что слушатели его не могли воспринять совершенного. Это он особенно выразил в послании к Коринфянам, когда сказал: "Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы" (1 Кор, 3:3)? И посмотри на великую мудрость его, как он всегда обращается соответственно господствующим болезням. Там слабость происходила по большей части от невежества и еще более от пороков, а здесь не только от пороков, но и от постоянных скорбей; потому он употребляет и выражения такие, которые могут показать это различие, - там он сказал: "вы еще плотские" (1 Кор. 3:3), а здесь, где более было скорбей, говорит: "неспособны слушать". Те не могли принять, потому что были плотскими; а эти могли, - словами: "потому что вы сделались неспособны слушать", он выражает, что некогда они были здоровы, сильны, горели ревностью, и свидетельствует, что уже впоследствии они подверглись такой болезни. "И для вас нужно молоко, а не твердая пища". Молоком он везде называет уничиженное учение, и здесь и там. "По времени", - говорит, - "вам надлежало быть учителями "; как бы так говорит: потому самому, отчего вы особенно ослабели и сделались немощными, вы и должны быть особенно сильными - "по времени". А молоком он называет уничиженное учение потому, что оно приличествует немощнейшим; совершеннейшим же оно ненужно и долго останавливаться на нем им вредно. Потому теперь не должно привносить того, что было под законом, и не должно почитать (Христа) равным (священнику) потому, что и Он первосвященник, что и Он принес жертву и молился с воплем и слезами. И смотри, как это нам кажется неудобоприемлемым; а их тогда питало и нисколько не казалось для них неудобоприемлемым. Таким образом слово Божие есть истинная пища, питающая душу. А что слово (Божие) есть пища, это видно из следующего. "Пошлю", - сказал (Господь), - "на землю голод, - не голод хлеба, не жажду воды, но жажду слышания слов Господних" (Амос. 8:11). "Я питал вас молоком, а не [твердою] пищею" (1 Кор. 3:2). Не сказал: накормил (а: напоил), внушая, что это - не пища; выразился так, как бы о малых детях, которые не могут питаться хлебом, для которых это не питье, но пища служит им вместо питья. Так точно и здесь. Не сказал: имеете нужду, но: "для вас нужно молоко, а не твердая пища", - т.е. вы хотели, вы сами довели себя до такого состояния, до такой нужды. "Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец" (Евр. 5:13). Что значит: "в слове правды"? Здесь, мне кажется, он намекает и на образ жизни. Подобным образом и Христос сказал: "если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев" (Mат. 5:20). Так и он говорит: "несведущ в слове правды", т.е. неопытный в вышнем любомудрии, не могущий вести высшей и совершенной жизни. Или здесь правдою он называет Христа и высокое о Нем учение. Сказав: "неспособны слушать", он не прибавил, отчего это, а предоставил им самим уразуметь, не желая сделать слова свои тягостными. В послании же к Галатам он выразил свое удивление и недоумение (Гал. 1:6), что гораздо более могло послужить к их утешению, когда тоже случилось с ними, как бы сверх его чаяния, - в этом и состоит недоумение. Видишь ли, что есть другое младенчество и другое совершенство (кроме телесного)? Постараемся же быть совершенными этим совершенством; можно и в детском и в юношеском возрасте достигнуть этого совершенства, потому что оно - дело не природы, а добродетели. "Твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла" (Евр. 5:14). Что это значит? Разве они не имели изощренных чувств и не знали, что добро и что зло? Не о жизни говорит он в словах: "к различению добра и зла", - знать это всякому человеку возможно и легко, - но о правых и высоких догматах, также неправых и низких учениях. Дитя не умеет различать худой и хорошей пищи, часто берет себе в рот грязь, принимает вредное и делает все без рассуждения. Но это - не совершенство. Таковы те, которые слушают все без различия и склоняют слух к нелепым учениям без рассуждения. Их он и обличает, как людей, непрестанно колеблющихся и предающихся то тем, то другим. На это он намекает и в конце послания, когда говорит: "Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь " (Евр. 13:9). Вот что значит: "к различению добра и зла". Гортань вкушает яства, а душа уразумевает учения.

4. Итак, будем учиться и мы. Если ты услышишь, что (какой-нибудь еретик) - не язычник и не иудей, то не считай его тотчас же христианином, но узнавай и все другое: ведь и манихеи и все еретики принимали на себя эту личину, чтобы таким образом обольщать людей простейших. Если же мы будем иметь чувства души, навыком приученные к различению добра и зла, то будем в состоянии отличать их. А каким образом чувства наши делаются приученными? Непрестанным слушанием, упражнением в Писании. Если мы изложим их заблуждение, если ты послушаешь сегодня и завтра, и узнаешь, что они нехороши, то всему научишься, все узнаешь; если не поймешь сегодня, поймешь завтра. "У которых", - говорит, - "чувства навыком приучены". Видишь, что нам должно упражнять слух свой слушанием божественных (Писаний), чтобы не увлекаться странными новизнами? "Приучены", - говорит, "навыком", т.е. быть опытными. Один (еретик) говорит, что нет воскресения, другой не ожидает ничего в будущем, третий говорит, что есть иной Бог, четвертый, что (Христос) имеет начало от Марии. Посмотри, как все сразу впали в заблуждения от неумеренности, одни прибавив, а другие убавив (от правого учения). Так, первая из всех ересей, Маркионова, измыслила иного Бога, которого нет: вот прибавление! За нею следующая, Савеллиева, утверждает, что Сын и Отец и Дух - одно лице. Потом Маркеллова и Фотинова проповедуют то же. Далее, Павла Самосатского, проповедует, что Он получил начало от Марии. Затем следует Манихейская, позднейшая ересь. А после них - Apиева. Есть и другие. Но мы приняли веру просто, так что не имеем нужды прилепляться к бесчисленным ересям и входить в исследования, но все то, что вздумают прибавить к ней, или убавить, считаем неправым. Как законодатели не заставляют изведывать тысячи мер, но повелевают держаться той, которая указана, так и в отношении к догматам. Но никто не хочет внимать Писаниям. Если бы мы внимали им, то не только не впадали бы в заблуждения, но и других заблуждающихся удерживали бы и избавляли от опасностей. Так, сильный воин может не только защищать себя, но оберегать и того, кто стоить подле него, и избавлять от нападения врагов. А ныне иные даже не знают, что есть Писания, между тем как Дух Святой принимал столько мер, чтобы они сохранились. Обратитесь к древности, и вы увидите неизреченное человеколюбие Божие. (Бог) вдохновил блаженного Моисея, изваял скрижали, держал его сорок дней на горе, и еще столько же других, чтобы дать закон; потом посылал пророков, потерпевших бесчисленные бедствия; когда наступила война, в которую все были взяты в плен или истреблены, и книги сожжены, тогда Он опять вдохновил другого чудного мужа, т.е. Ездру, чтобы он изложил их, составив из остатков. После того Он устроил, чтобы они были переведены семьюдесятью (толковниками), которые и перевели их. Пришел Христос и принял их; апостолы же распространили их повсюду, после сотворенных Христом знамений и чудес. Что далее? После таких действий написали и апостолы, как Павел говорит: "описано в наставление нам, достигшим последних веков" (1 Кор. 10:11); и Христос сказал: "заблуждаетесь, не зная Писаний" (Mат. 22:29); и еще Павел говорит: "терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду" (Рим. 15:4); и еще: "Все Писание богодухновенно и полезно" (2 Тим. 3:16); и еще: "Слово Христово да вселяется в вас обильно" (Кол. 3:16). Также пророк (сказал): "и о законе Его размышляет он день и ночь" (Пс. 1:2); и в другом месте: "всякая беседа твоя — в законе Вышнего" (Сир. 10:20); и еще: "Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим," - не сказал: слуху моему, но: "гортани моей, слова Твои! лучше меда устам моим" (Пс. 118:103). Также Моисей (сказал): "и говори о них, сидя в доме твоем и идя дорогою, и ложась и вставая " (Втор. 6:7). И Павел в послании к Тимофею говорит: "О сем заботься, в сем пребывай" (1 Тим. 4:15). И множество (изречений) можно бы привести об этом предмете. Несмотря на то, есть люди, которые даже не знают, что существуют Писания. Оттого и не бывает у нас ничего здравого, ничего полезного. Когда кто хочет узнать военное искусство, то считает необходимым изучить военные законы; также, когда кто хочет узнать искусство кормчего или строителя, или какое-нибудь другое, то находить необходимым изучить все, относящееся к этому искусству; а здесь не видно, чтобы кто делал что-нибудь подобное, между тем как эта наука требует неусыпного изучения. Что это наука, требующая изучения, об этом, послушай, что говорить пророк: "Придите, дети, послушайте меня: страху Господню научу вас" (Пс. 33:12). Следовательно страх Божий действительно требует изучения. И далее говорит: "Кто любит жизнь?" (Пс. 33:13). Здесь он говорит о (будущей) жизни. И еще: "Удерживай язык свой от зла и уста свои от коварных слов. Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и следуй за ним" (Пс. 33:14-15). Знаете ли вы, какой сказал это пророк, или бытописатель, или апостол, или евангелист? Не думаю (чтобы знал кто), кроме немногих; и об этих опять, если мы приведем свидетельство из другого места, можем сказать то же. Вот я приведу то же самое изречете, только выраженное другими словами; "Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло, научитесь делать добро, ищите правды" (Ис. 1:16-17), "удерживай язык свой от зла и уста свои от коварных слов. Уклоняйся от зла и делай добро". Видишь ли, что добродетель требует изучения? Тот говорит: "страху Господню научу вас"; а этот: "научитесь делать добро".

Итак, знаете ли вы, где находятся эти (изречения)? Не думаю (чтобы знал кто), кроме немногих. Между тем в каждую седмицу это читается вам два или три раза. Чтец, вышедши, сперва говорит, чья книга, какого именно пророка, или апостола, или евангелиста, а потом и произносит его изречение, чтобы вы лучше заметили их и знали не только содержание, но и причину написанного и то, кто сказал это. Но все напрасно, все тщетно. Все ваше усердие направлено на дела житейские; о духовных же нет никакой заботы. Потому-то и те (житейские дела) идут не по вашему желанию и встречают множество препятствий. Христос сказал: "Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам" (Mат. 6:33). Всё прочее, говорит, будет дано в виде прибавки. А мы извратили порядок, ищем земли и благ земных, как будто те (блага небесные) будут даны нам в виде прибавки. Потому мы и не получаем ни тех, ни других. Образумимся же когда-нибудь, и станем стремиться к благам будущим; тогда приложится и все прочее. Невозможно, чтобы ищущий благ божественных не получил и человеческих: таково определение самой истины, сказавшей это! Итак, не будем поступать иначе, но станем соблюдать заповедь Христову, чтобы нам не лишиться всего; Бог же сам силен произвести в нас сокрушение и сделать лучшими, во Христе Иисусе, Господе нашем, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 9

"Посему, оставив начатки учения Христова, поспешим к совершенству; и не станем снова полагать основание обращению от мертвых дел и вере в Бога, учению о крещениях, о возложении рук, о воскресении мертвых и о суде вечном. И это сделаем, если Бог позволит" (Евр. 6:1-3).

1. Слышите ли, как Павел укоряет евреев за то, что они желали всегда учиться одному и тому же? И справедливо. "Ибо, [судя] по времени", - говорит, - "вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия" (Евр. 5:12). Боюсь, чтобы и о вас не пришлось сказать того же: тогда как, судя по времени, вам надлежало быть учителями, вы даже звания учеников не удерживаете, но, постоянно слушая одно и то же и об одном и том же, находитесь в таком состоянии, как будто бы ничего не слышали; кто спросит вас (о слышанном), никто из вас не в состоянии отвечать, кроме весьма немногих, которые наперечет. А отсюда происходит немалый вред. Невнимательность учащихся часто не дозволяет учителю, хотя бы он и хотел, перейти к дальнейшему, коснуться предметов более таинственных и высоких. Как при изучении грамматики, если дитя, постоянно слыша о буквах, не удерживает их в памяти, то необходимо бывает непрерывно повторять ему одно и то же, и учащий не перестает (говорить о них) до тех пор, пока (ученик) не усвоит их себе в точности, - весьма ведь было бы неблагоразумно, пока он не усвоил хорошо прежнего, переходить с ним к дальнейшему, - так точно и в церкви: если вы, несмотря на то, что мы постоянно говорим вам одно и то же, нисколько более не научаетесь, то мы никогда не перестанем говорить вам об одном и том же. Если бы наше слово произносилось для славы и из честолюбия, то мы могли бы переходить от предмета к предмету и постоянно простираться вперед, нисколько не заботясь о вас, а только о рукоплесканиях ваших; но так как мы заботимся не об этом, но все старания свои направляем к вашей пользе, то мы не перестанем говорить вам об одном и том же до тех пор, пока вы не приложите этого к своей жизни. Многое можно было бы сказать об языческом суеверии, о манихеях и маркионитах, и при помощи благодати Божией поражать их; но подобные беседы теперь несвоевременны. В самом деле, можно ли говорить о таких предметах тем, которые и своего собственного не знают надлежащим образом, которые еще не убедились, что любостяжание есть зло, - можно ли преждевременно переходить с ними к чему-нибудь другому? Потому мы не перестанем говорить вам одно и то же, хотя бы вы слушали, хотя бы нет; только опасаемся, чтобы, часто повторяя вам одно и то же, если вы не будете слушать, не навлечь на неслушающих большого наказания. Не о всех я говорю это; я знаю многих, которые приходят сюда с пользою, и которые справедливо могли бы обвинять неслушающих за то, что последние задерживают их своим невежеством и невнимательностью. Впрочем, и первые от этого не терпят вреда, потому что и знающим полезно часто слышать об одном и том же: что мы знаем, то еще лучше усвоим, если часто будем слышать. Например, мы знаем, что смиренномудрие есть добродетель, и что Христос часто говорил о нем; но если мы выслушаем самые слова Его и будем размышлять о них, то они более подействуют на нас, хотя бы мы слышали их тысячу раз. Итак, благовременно и нам сказать теперь вам: "оставив начатки учения Христова, поспешим к совершенству". А что значить: "начатки учения", (апостол) сам объясняет далее: "не станем", - говорит, - "снова полагать основание обращению от мертвых дел и вере в Бога, учению о крещениях, о возложении рук, о воскресении мертвых и о суде вечном". Если же это - начало, то что иное наше учение, как не покаяние от мертвых дел и получаемая от Духа вера в воскресение мертвых и вечный суд? Что же значить: "основание"? Он называет основанием не что иное, как то, если нет праведной жизни. Как приступающему к изучению грамоты нужно наперед узнать буквы, так и христианин прежде всего должен твердо узнать эти истины и нисколько не сомневаться в них. А кто не имеет познания о них, тот еще не имеет основания, потому что надобно быть твердым (в познанном), стоять и стоять неподвижно. Если бы кто, уже оглашенный и крещенный, лет через десять после того, имел нужду снова учиться вере, учиться тому, например, что нужно веровать в воскресение мертвых; то такой человек не имеет ещё основания и ищет ещё начала христианства. А что вера есть основание, прочее же - здание, об этом, послушай, как говорит сам (апостол): "Я, по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель, положил основание, а другой строит на [нем]; но каждый смотри, как строит. Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы…" (1 Кор.3:10,12). Потому он и говорит: "не станем снова полагать основание обращению от мертвых дел".

2. Что значит: "поспешим к совершенству"? Будем достигать, говорит, самой вершины, т.е. будем вести жизнь добродетельную. Как в азбуке все зависит от буквы а, и как от основания зависит все здание, так и чистота жизни от полноты веры. Без неё (полной веры) невозможно быть христианином, как не может быть здание без основания, и как без знания букв невозможно знать грамоты. Но как (в этих предметах), если кто будет заниматься одними буквами, или кто будет оставаться при основании, не стараясь возводить самое здание, то никогда не будет иметь дальнейших успехов, так и у нас: если мы будем всегда оставаться при начале веры, то никогда не достигнем до её совершенства. Не думай, будто вера унижается тем, что она называется началом, - в ней заключается вся сила. Когда (апостол) говорит: "Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец" (Евр. 5:13), то он не веру называет молоком, но сомнение в её истинах; оно есть знак ума слабого, нуждающегося во многих доказательствах, самые же истины - здравы. Совершенным мы называем того, кто при вере проводить и жизнь правую. Если же кто, хотя имеет веру, но ведет дурную жизнь, и в самих истинах веры еще сомневается, оскорбляя этим учение, - такого мы справедливо можем назвать младенцем, едва вступившим в начало, так что и мы, хотя бы тысячу лет пребывали в вере, еще младенцы, если остаемся не твердыми в ней, если не ведём сообразной с нею жизни, если только еще полагаем основание. А их (евреев апостол) укоряет не только за жизнь, но и за нечто другое, именно - за то, что они колебались и имели нужду полагать основание покаяться от мертвых дел. Кто переходит от одного к другому, одно оставляет, а другое принимает, тому нужно отказаться от прежнего и оставить расположение к нему, потом и переходить к новому; если же он станет опять держаться первого, то как может достигнуть второго? Что же, скажете, не о законе ли это? Мы отказались от него, и не к нему ли опять возвращаемся? Но это не есть изменение; ведь и теперь мы имеем закон. "Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем" (Рим. 3:31). Я говорю о дурных делах; кто намеревается обратиться к добродетели, тот наперед должен отказаться от пороков, и тогда уже вступить (в жизнь добродетельную). Покаяние не могло соделать (верующих) чистыми; потому они тотчас же крестились, чтобы, чего они не могли сделать сами собою, того достигнуть благодатью Христовою. Следовательно, покаяние недостаточно для очищения, а нужно принять крещение. Ко крещению же надобно приступать, отказавшись наперед от грехов своих и осудив их. Что значит: "учению о крещениях"? Крещений не много, а одно: почему же он сказал во множественном числе? Потому что выше сказал: "не станем снова полагать основание обращению от мертвых дел". Если бы они имели нужду, чтобы он снова крестил их, снова оглашал, и снова с начала преподавал крещенным, что должно и чего не должно делать, то они всегда оставались бы неисправимыми. "О возложении рук". Так они получали Духа (Святаго): "и, когда Павел", - сказано, - "возложил на них руки, нисшел на них Дух Святый" (Деян. 19:6). "О воскресении мертвых". Это происходит при крещении и утверждается в исповедании (веры). "И о суде вечном". Почему об этом говорит он? Потому, что они, вероятно, или колебались после того, как уверовали, или худо и нерадиво жили. Поэтому он и говорил: бодрствуйте. Таким образом он сказал эти слова, желая исправить их от такого нерадения и сделать более внимательными. Нельзя говорит: если мы теперь живем нерадиво, то снова окрестимся, снова примем оглашение и опять получим Духа; или так: если мы теперь отпали от веры, то снова чрез крещение сможем омыть грехи и получить то же, чего удостоились прежде. Прельщаетесь, говорит он, если так разсуждаете. "Ибо невозможно - однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются [Ему]" (Евр. 6:4-6). Смотри, как он начинает речь обличительно и решительно: "невозможно", - говорит, т.е., и не надейся на невозможное. Не сказал: неприлично, неполезно, непозволительно, но: "невозможно", так что для вас, которые однажды вполне были просвещены, не остается ничего, кроме отчаяния.

3. Затем он продолжает: "и вкусивших дара небесного", т.е., оставления грехов, "соделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия", - здесь он говорит об учении, - "и сил будущего века". Какие силы разумеет он? Или (силы) творить чудеса, или залог Духа. "И отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются [Ему]". "Обновлять" - говорит, - "покаянием", т.е. через покаяние. Что это? Неужели отвергается покаяние? Нет, не покаяние, совсем нет, но вторичное обновление купелью (крещения). Он, сказав: "Ибо невозможно… обновлять покаянием", не остановился, но после слова: "невозможно", присовокупил: "снова распинают в себе Сына Божия… опять обновлять", т.е. делать новыми, а новыми делает только купель: "обновляется", - сказано, - "подобно орлу, юность твоя" (Пс. 102:5).

Действие же покаяния состоит в том, что оно соделавшихся новыми и потом чрез грехи опять обветшавших избавляет от этой ветхости и возвращает в состояние обновления; но в прежнюю светлость возвести уже не может, потому что там (в крещении) все было делом благодати. "Когда они снова распинают в себе", - говорит, - "Сына Божия и ругаются [Ему]". Смысл слов его следующий: крещение есть крест, потому что "ветхий наш человек распят с Ним" (Рим. 6:6); и еще: "мы соединены с Ним подобием смерти Его"; и еще: "мы погреблись с Ним крещением в смерть" (Рим. 6:5,4). Как невозможно в другой раз распять Христа, потому что это значило бы выставить его на поругание, так невозможно и креститься вторично. Если "смерть уже не имеет над Ним власти" (Рим. 6:9), если Он воскрес, через воскресение сделавшись победителем смерти, если Он смертию смерть попрал, то снова распинать Его значить - все прежнее представлять басней и позором. А кто крестится вторично, тот, действительно, опять распинает Его. Что же значит: "снова распинают"? Опять снова пригвождающих Его ко кресту. Как Христос умер на кресте, так и мы умираем в крещении, умираем не плотью, но для греха. Смотри: там смерть, и здесь смерть; Он умер плотью, а мы умираем для греха. В крещении ветхий наш человек погребается и возстаёт новый, сообразный подобию смерти Его. Таким образом, если необходимо опять креститься, то необходимо, чтобы этот (новый человек) опять умер, потому что крещение есть не иное что, как смерть погружаемого и восстание нового. И хорошо (апостол) сказал: "снова распинают в себе", потому что делающий это поступает как бы забывая о прежней благодати, и располагает жизнь свою безпечно, как бы надеясь на вторичное крещение. Потому надобно быть внимательным и осторожным. Что значит: "вкусивших дара небесного"? Значит: получивших отпущение грехов, потому что даровать такую благодать свойственно одному Богу, и эта благодать есть всецело благодать. "Оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать? Никак" (Рим. 6:1). Если мы всегда будем надеяться на спасение благодатно, то никогда не сделаемся добродетельными; где одна только благодать, там мы можем предаться безпечности. Если бы мы знали, что грехи наши снова могут быть омыты (крещением), то разве перестали бы грешить? Не думаю. Много даров разумеет здесь (апостол); а какие, послушай. Ты удостоился, говорит он, столь великого прощения, ты, который сидел во тьме, быль неприятелем, врагом, отверженным, богопротивным, погибшим; будучи таким, ты вдруг просветился, сподобился Духа, дара небесного, усыновления, царства небесного, таин неизреченных и других благ, и после того не сделался лучшим, и потому, будучи достоин погибели и между тем получив спасение и честь, точно совершивши дела великие, как ты можешь креститься снова? Двумя доказательствами он подтверждает невозможность этого дела, и сильнейшее из них поставляет после: первое состоит в том, что удостоившийся таких благ и предавший все дарованное ему недостоин снова получить обновление; второе в том, что невозможно снова распять (Сына Божия), - потому что это значило бы подвергать Его поруганию. Итак нет, отнюдь нет второй купели крещения. Если бы она была, то была бы и третья, и четвертая, и последующая всегда уничтожала бы предыдущую, а ее опять другая, и так далее до безконечности. Сказав: "и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века", (апостол) не раскрывает всего этого, но только намекает, и как бы так говорит: жить подобно ангелам, не нуждаться ни в чём здешнем, быть уверенным, что усыновление (Богу) доставляет нам будущие блага, надеяться войти в неприступное святилище, - всему этому научает Дух. Что означает: "и сил будущего века"? Означает жизнь вечную, состояние ангельское. Залог этого мы уже получили от Духа чрез веру. Скажи же мне: если бы ты был введен в царские чертоги и если бы все, там находящееся, было тебе вверено, а ты потом растратил бы все, то могло ли бы оно быть вверено тебе снова?

4. Итак что же, нет, скажете, покаяния? Есть покаяние, но нет вторичного крещения. Покаяние имеет великую силу; оно может человека, сильно погрузившегося во грехи, если он захочет, освободить от бремени грехов и, когда он находится в опасности, поставить в безопасности, хотя бы он достиг самой глубины зла. Это можно видеть из многих мест (Писания). "Разве, упав, не встают", - говорит (пророк), - "и, совратившись с дороги, не возвращаются" (Иеp, 8:4)? Оно может, если мы захотим, опять изобразить в нас Христа; послушай, в самом деле, что говорит Павел: "Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!" (Гал. 4:19); только мы должны приступить к покаянию. Посмотри на человеколюбие Божие: нас следовало бы покарать всеми родами наказания еще с самого начала за то, что, приняв закон естественный и получив тысячи благ, мы не познали Владыки и вели жизнь нечистую; но Он не только не наказал нас, а еще даровал нам безчисленные блага, как будто бы мы совершили великие подвиги.

Мы опять отпали, но Он и после того не наказывает нас, а даровал врачество покаяния, которое может уничтожить и изгладить все грехи наши, только если мы знаем, в чем состоит это врачество и как им нужно пользоваться. В чем же состоят врачество покаяния и как оно употребляется? Во-первых, (оно состоит) из сознания своих грехов и исповедания их. " Но я открыл Тебе грех мой", - говорит (пророк), - "и не скрыл беззакония моего"; и еще: "я сказал: "исповедаю Господу преступления мои", и Ты снял с меня вину греха моего" (Пс. 31:5); и еще: "припомни Мне; станем судиться; говори ты, чтоб оправдаться" (Ис. 43:26); и еще: "праведный самого себя обвиняет в первых словах" (Притч. 18:17). Во-вторых, (покаяние состоит) из великого смиренномудрия; оно есть как бы золотая цепь, которая, если взять ее за начало, следует вся. Так точно, если ты будешь исповедывать грехи, как должно исповедывать, то душа смирится, потому что совесть, терзая ее, делает смиренною. Со смиренномудрием должно соединять и нечто другое, чтобы оно было таково, о каком молился блаженный Давид, когда говорил: "Сердце чистое сотвори во мне, Боже" (Пс. 50:12); и еще: "сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже" (Пс. 50:19). Сокрушенное сердце не возмущается, не оскорбляет, но всегда готово терпеть страдания, а само не восстает. В том и состоит сокрушение сердца, когда оно, хотя само бывает оскорбляемо, хотя терпит зло, остается спокойным и не возбуждается к мщению. После смиренномудрия нужны напряженные молитвы и обильные слезы днем и ночью. "Каждую ночь омываю", - говорит (пророк), - "ложе мое, слезами моими омочаю постель мою" (Пс. 6:7); и еще: "Я ем пепел, как хлеб, и питье мое растворяю слезами" (Пс. 101:10). А после столь усильных молитв нужно великое милосердие. Оно в особенности делает сильным врачество покаяния. Как во врачебных средствах хотя лекарство содержит в себе много трав, но главную - одну, так и в покаянии подобною многоцелебной травою бывает милосердие, и даже от него зависит все. Послушай, что говорить божественное Писание: "Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть, тогда все будет у вас чисто" (Лук. 11:41); и еще: "искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным" (Дан. 4:24); и еще: "Вода угасит пламень огня, и милостыня очистит грехи" (Сир. 4:30). Далее, (нужно) не гневаться, не злопамятствовать и прощать всем грехи их: "Человек питает гнев к человеку", - говорит (Премудрый), - "а у Господа просит прощения" (Сир. 29:3). "Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный" (Mат. 6:14). Также (нужно) отклонять братию от заблуждений: "обратившись", - говорит (Господь), - "утверди братьев твоих", чтобы отпущены были тебе грехи твои (Лук. 22:32). Еще (нужно) искреннее обращение с священниками: "и если он",- сказано, - "соделал грехи, простятся ему" (Иак. 5:15); (Нужно) защищать обижаемых, не гневаться, переносить все кротко.

5. Прежде, нежели вы узнали, что через покаяние отпускаются грехи, не безпокоились ли вы и не отчаивались ли в себе, зная, что нет вторичной купели крещения? Теперь же, когда мы узнали, каким образом совершается покаяние и отпущение грехов, и что мы можем избежать всего, если захотим воспользоваться им, как должно, можем ли мы получить прощение, если не станем думать о своих согрешениях? Если бы мы исполняли это, то все было бы сделано. Как вошедший в дверь уже находится внутри, так точно и помышляющий о собственных согрешениях. Кто ежедневно помышляет о них, тот непременно достигнет и до их исцеления; а кто только говорит: я грешен, но не представляет себе грехов своих порознь и не говорит: в том-то и в том-то я согрешил, - тот никогда не перестанет грешить, часто будет исповедываться, но никогда не будет думать о своём исправлении. Нужно только начать, а все прочее непременно последует затем, если только будет сделан приступ: во всём трудны начало и приступ. Итак, положим это (основание), и все будет легко и удобно.

Начнем же покаяние, увещеваю вас, один с усильных молитв, другой с обильных слёз, третий с сокрушения; и последнее ведь, как оно ни мало, не безполезно: "Я видел пути его", - говорит (Господь), - "и исцелю его, и буду водить его и утешать его" (Иса. 57:17-8). Всё же вообще (начнем) с милосердия, с оставления ближним согрешений их, с забвения обид, с воздержания от злопамятства и мстительности, смиряя таким образом души свои. Если бы мы постоянно вспоминали о грехах своих, то ничто из предметов внешних не могло бы возбудить в нас гордость, ни богатство, ни могущество, ни власть, ни слава; когда бы даже мы сидели на царском седалище, и тогда плакали бы горько. Блаженный Давид был царь, и однако говорил: "Каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою" (Пс. 6:7); ни багряница, ни диадема нисколько не причиняли ему вреда и не возбуждали в нём гордости, потому что он сознавал, что он человек; он имел сердце сокрушенное, а потому и плакал. Что такое дела человеческие? Пепел и пыль, прах пред лицем ветра, дым и тень, листья и цвет, уносимые ветром, сон, мечта и басня, пустое колебание воздуха, легко возбуждаемое, перо возметаемое, течение непостоянное, и всё, что только может быть еще ничтожнее этого. Отчего же, скажи мне, ты много думаешь о себе? Какое звание ты считаешь великим? Не консула ли? Многие, действительно, не знают ничего выше этого звания. Но и тот, кто не консул, нисколько не хуже того, кто был в таком блестящем многославном звании; тот и другой имеют одинаковое достоинство, тот и другой одинаково прекратят существование спустя немного времени. Когда же тот был консулом, скажи мне, сколько времени? Два дня? Это бывает и во сне. Но здесь, скажешь, сон. Что же? Разве то, что бывает днем, не сон? Почему же, скажи мне, не можем назвать этого сном? Как сновидения, по наступлении дня, оказываются недействительными, так и совершающееся днём становится недействительным по наступлении ночи. Ночь и день продолжаются одинаково, и равно разделили между собою все время. Потому, как днём никто не восхищается тем, что было с ним ночью, так и ночью невозможно восхищаться тем, что бывает днём. Ты был консулом? И я был; только ты - днём, а я - ночью. Но что в том? Ты через это не имеешь ничего больше меня, если только не считать преимуществом название консула и удовольствие, заключающееся в одних словах. Выражу это яснее: если, например, я скажу: такой-то консул, и припишу ему это название, то как только оно сказано, уже не прошло ли? Таково и всё. Консул явился, и уже нет его. Но положим, что он был консулом год, два, три, четыре года: были ли консулы, которые консульствовали по десяти лет? Нет. Не таков Павел: он был всегда славен при жизни, не день, не два, не десять, не двадцать, не тридцать дней, и не десять лет, не двадцать и не тридцать; но и по смерти его вот уже прошло четыреста лет, а он и теперь еще славен, и даже гораздо славнее: нежели при жизни. И это еще на земле; а славу - святых на небе кто может изобразить словом? Потому, увещеваю вас, будем искать этой славы, стремиться к ней, чтобы достигнуть её, потому что эта слава - истинная слава; а от всего житейского будем удаляться, чтобы нам получить благодать и милость во Христе Иисусе, Господе нашем, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 10

"Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь и произращающая злак, полезный тем, для которых и возделывается, получает благословение от Бога; а производящая терния и волчцы негодна и близка к проклятию, которого конец - сожжение" (Евр. 6:7-8).

1. Со страхом мы должны слушать слово Божие, со страхом и великим трепетом: "Служите", - говорит Псалмопевец), " Господу со страхом и радуйтесь с трепетом" (Пс. 2:11). Если же самая радость наша и веселье должны быть с трепетом, то когда говорится что-нибудь страшное, каково (сказанное) теперь, какого не заслуживаем мы наказания, если без трепета слушаем сказанное? Показав, что отпавших невозможно крестить вторично и что им невозможно опять через купель (крещения) получить отпущение (грехов), и объяснив, как это страшно, (апостол) продолжает: "Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь и произращающая злак, полезный тем, для которых и возделывается, получает благословение от Бога; а производящая терния и волчцы негодна и близка к проклятию, которого конец - сожжение". Устрашимся же, возлюбленные! Не Павлова это угроза, не человеческие это слова; это - Духа Святаго, Христа, глаголавшаго в Павле. Кто чист от этих терний? Если бы даже мы были чистыми, то и тогда нам следовало бы не оставаться спокойными, а страшиться и трепетать, как бы в нас не выросли терния; а если мы все всецело состоим из терний и волчцов, то, скажи мне, как мы можем оставаться спокойными и безпечными? Что делает нас безпечными? Если думающий, что он стоит, должен бояться, чтобы не упасть, - "кто думает, что он стоит", - сказано, - "берегись, чтобы не упасть" (1 Кор. 10:12), - то падший сколько должен заботиться, чтобы востать? Если Павел боялся, "дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным" (1 Кор. 9:27), если он, столь достойный, боялся сделаться недостойным, то мы, уже сделавшиеся недостойными, какое будем иметь оправдание и прощение, не имея никакого страха, но исполняя христианские обязанности, как бы какой обычай, и только для вида? Устрашимся же, возлюбленные! "Ибо открывается гнев Божий с неба" (Рим. 1:18). Устрашимся, потому что он открывается не только на "нечестие", но и на всякую "неправду", малую и великую. Вместе с тем (апостол) указывает и на человеколюбие Божие; а дождем он называет учениe, и что выше он говорил в словах: "Ибо, [судя] по времени, вам надлежало быть учителями", то же говорит и здесь. И во многих местах Писание называет учение дождем: "и повелю облакам не проливать на него дождя", - говорит (Господь) о винограднике (Ис. 5:6); а в другом месте то же называется гладом хлеба и жаждою воды (Амос. 8:11); и еще: "поток Божий полон воды" (Пс. 64:10). "Земля", - говорит, "пившая многократно сходящий на нее дождь". Здесь он выражает, что и принимали и пили слово его, и часто удостаивались слышать его, но не получили от того пользы. Если бы, говорит, ты не была возделана, если бы не получала дождей, то зло не было бы столь велико, потому что "Если бы Я не пришел", - говорит (Христос), - "и не говорил им, то не имели бы греха" (Иоан. 15:22); если же ты часто пила и принимала, то почему вместо плодов ты произрастила нечто другое? "Ожидал", - говорит (Господь), - "что он принесет добрые грозды, он принес дикие ягоды " (Иc. 5:4). Видишь ли, что Писание везде тернием называет грехи? И Давид говорит: "я сделался страдальцем, когда вонзился в меня терн" (Пс. 31:4). (Терн) не просто входит, а вонзается; и хотя бы его осталось немного, но если он не весь будет выдернуть, то и самая малая часть его производит боль так же, как и (весь) терн. Но что я говорю: немного? Даже после того, как он будет выдернут, в ране долго еще остается боль. Потому нужно долго лечить и пользовать, чтобы освободиться от её совершенно; недостаточно только исторгнуть грех, а нужно излечить и пораженное место. Боюсь, чтобы не относились к нам более, нежели к другим, слова (апостола): "Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь"; мы ведь постоянно пьём, постоянно слушаем, но тотчас же, как только восходить солнце, теряем влагу, и потому произращаем тернии. Какие же это терния? Послушаем Христа, который говорит: "забота века сего и обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно" (Mат. 13:22). "Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь и произращающая злак, полезный".

2. Нет ничего столь благопотребного, как чистота жизни, ничего столь прекрасного, как благоустроенная жизнь, ничего столь вожделенного, как добродетель. "И произращающая", - говорит, - "злак, полезный тем, для которых и возделывается, получает благословение от Бога". Здесь он внушает, что Бог есть виновник всего, и некоторым образом обличает язычников, которые приписывали произращение плодов силе земли. Не руки земледельца, говорит, возбуждают землю к принесению плодов, но повеление Божие; потому и выражается так: "получает благословение от Бога". И смотри: о терниях он не сказал: рождающая "терния и волчцы", не употребил такого одобрительного выражения, - но что? – "производящая терния и волчцы", - как бы так: извергающая, выбрасывающая. "Негодна и близка к проклятию". О, какое утешение заключается в этих словах! "Близка", - говорит, - "к проклятию", а не сказал: проклята; т.е. еще не подверглась проклятию, а только близка к нему, но может быть и далека от него. И не только этими словами он утешает, но и следующими; не сказал: она непотребна, близка к проклятию и будет сожжена, - но что? "которого конец - сожжение"; выражает, что если она до конца останется такою, то потерпит и это. Следовательно, если мы исторгнем и сожжем терние, то сможем получить многие блага, сделаться благопотребными и удостоиться благословения. Справедливо называет грех тернием в словах: "производящая терния и волчцы", потому что (грех), если крепко станешь держаться его, вонзается и колет, и даже на вид бывает безобразен. Итак, укорив их достаточно, устрашив и обличив, (апостол) потом утешает, чтобы не поразить их слишком много и чтобы они не сделались безпечными, потому что человек ленивый, когда его (слишком много) наказывают, делается еще более ленивым. Потому (апостол) и не за все одобряет их, чтобы они не возгордились, и не за все укоряет, чтобы не сделать их более безпечными, но сказав немного укоризны, в дальнейших словах предлагает великое утешение, чтобы таким образом достигнуть своей цели. Что же он говорить? "Впрочем о вас, возлюбленные, мы надеемся, что вы в лучшем [состоянии] и держитесь спасения, хотя и говорим так" (Евр.6:9), т.е., говорим это не потому, чтобы мы отчаялись в вас или считали вас исполненными терний, а потому, что боимся, как бы не случилось этого; лучше внушить вам страх словами, нежели на деле испытывать скорбь. Это особенно и показывает мудрость Павла. Он не сказал: думаем, предполагаем, ожидаем, уповаем, - но что? "Надеемся". Так и в послании к Галатам он говорит: "Я уверен о вас в Господе, что вы не будете мыслить иначе" (Гал. 5:10); не сказал: разумеете, но: "не будете мыслить иначе", так как (галатийцы) были тогда весьма достойны осуждения и (апостол) не мог хвалить их за дела настоящие, то хвалит за будущие: "не будете", - говорит, - "мыслить иначе". А здесь он хвалит (евреев) за дела настоящие: "надеемся, что вы в лучшем [состоянии] и держитесь спасения, хотя и говорим так". Но так как за дела настоящие он не мог хвалить их много, то заимствует утешение от дел прошедших и говорит: "Ибо не неправеден Бог, чтобы забыл дело ваше и труд любви, которую вы оказали во имя Его, послужив и служа святым" (Евр. 6:10). О, как он ободрил и укрепил души их, вспомнив о прежних делах и представив необходимость надеяться, что Бог не забыл (их подвигов)! Подлинно, кто не убежден в правосудии Божием и в том, что Он воздаст каждому по заслугам настоящей жизни, тот неизбежно грешит и говорит, что Бог неправеден. Потому он и внушил им необходимость вполне надеяться на будущее воздаяние. Кто отчаивается в настоящем и падает духом, того можно ободрить будущим. Так и в послании к Галатам (Павел) говорит: "Вы шли хорошо: кто остановил вас, чтобы вы не покорялись истине" (Гал. 5:7)? и еще: "Столь многое потерпели вы неужели без пользы? О, если бы только без пользы!" (Гал. 3:4); и как здесь с обличением он соединяет одобрение, когда говорит: "Ибо, [судя] по времени, вам надлежало быть учителями" (Евр. 5:12), так и там: "так скоро переходите к иному благовествованию" (Гал. 1:6). С укоризною (высказывается) и похвала, - потому что мы удивляемся тогда когда падаёт что-нибудь великое. Видишь ли, как в самом обличении и обвинении скрывается похвала? И не от себя только одного он говорит это, но от лица всех; не сказал: надеюсь, но: "надеемся, что вы в лучшем [состоянии]", т.е. лучшего. Здесь он говорит или об их жизни, или о воздаянии. Сказав выше: "негодна и близка к проклятию, которого конец – сожжение", потом, чтобы они не подумали, что он говорит это об них, тотчас же присовокупляет: "не неправеден Бог, чтобы забыл дело ваше и труд любви", и тем выражает, что не об них он говорит – "хотя и говорим так". Если же не об нас говоришь, то для чего касаешься, называя ленивыми, и внушаешь страх, напоминая о терниях? "Желаем же", - говорит он, - "чтобы каждый из вас, для совершенной уверенности в надежде, оказывал такую же ревность до конца, дабы вы не обленились, но подражали тем, которые верою и долготерпением наследуют обетования" (Евр. 6:11-12).

3. "Желаем", говорит; следовательно, не на словах только хотим этого. Но чего, скажи, ты желаешь? Желаем, чтобы вы были добродетельными, - не осуждая вас за прежнее, а опасаясь за будущее. Не сказал также: осуждая не за прошедшее, а за настоящее, так как вы развратились и сделались безпечными. Но смотри, как кротко он выразил это, и не произнес, укоризны. Что же говорит он? "Желаем же, чтобы каждый из вас, для совершенной уверенности в надежде, оказывал такую же ревность до конца". Удивительна Павлова мудрость: он не высказывает прямо, что они ослабили, что они пали, - потому что сказать: "желаем же, чтобы каждый из вас", - значит сказать: желаю, чтобы ты был тщателен всегда, чтобы, каков ты быль прежде, таким был и теперь и на будущее время; этим он делает свое обличение более кротким и удобоприемлемым. Не сказал также: хочу, что показывало бы учительскую власть, но говорит: "желаем", употребляя выражение, показывающее отеческую любовь и означающее больше, нежели: хочу, и. как бы так говорит: простите, если мы скажем что-нибудь неприятное. "Желаем же, чтобы каждый из вас, для совершенной уверенности в надежде, оказывал такую же ревность до конца". Что это значить? Надежда, говорит, переносит, она подкрепляет; не ослабевайте же и не отчаивайтесь, чтобы надежда ваша не оказалась лишнею; кто делает добро, тот и надеется на добро, и никогда не отчаивается. "Дабы вы не обленились" - еще только – да не будете, хотя выше он сказал: "вы сделались неспособны слушать" (Евр. 5:11). Но заметь, там он указал только на неспособность слушать, а здесь хотя употребляет подобное выражение, все же намекает на нечто другое: вместо того, чтобы сказать: не оставайтесь ленивыми, он сказал: "дабы вы не обленились". Опять виновность их отодвигает на будущее время, говоря: "дабы вы не обленились"; а так как будущее время еще не существует, то мы и не можем быть виновными. Тот, кого, как ленивого, убеждают быть старательным в настоящее время, может сделаться еще более ленивым; но не то бывает с тем, кого (убеждают исправиться) на будущее время. "Желаем же", - говорит, - "чтобы каждый из вас". Великая любовь! (Павел) равно печется о великих и малых, о всех помнит, никого не презирает, но одинаковое оказывает попечение о каждом и всем отдает равную честь; этим он еще более располагает принять слова его, несмотря на их строгость. "Дабы вы не обленились", говорит. Как бездействие вредит телу, так и неупражнение в добре делает душу безпечною и слабою. "Но подражали тем, которые верою и долготерпением наследуют обетования". Кто эти (наследники), он объясняет далее. Наперед он сказал: подражайте прежним вашим добрым делам; а потом, чтобы они не спросили: каким? - он указывает на праотца (Авраама), представляя примеры добрых дел в собственных их делах, а в доказательство того, что они не забыты, пример праотца. Это он делает для того, чтобы они не говорили, что они, как недостойные, забыты и оставлены, но знали, что проводить жизнь среди искушений есть удел особенно доблестных людей, и что Бог всегда так поступал с мужами дивными и великими. Нужно, говорит, переносить все с долготерпением, потому что это и значить веровать. Если бы я сказал: вот я даю тебе, и ты тотчас же получил бы, то чему тебе и веровать? Здесь не было бы места твоей вере, но я предупреждаю и даю по обещанию. Если же я скажу: вот я даю тебе, но дам через сто лет, и ты не будешь отчаиваться, то, значит, ты считаешь меня достойным веры и имеешь обо мне надлежащее мнение. Видишь ли, что неверие часто происходит не только от безнадежности, но и от малодушия и нетерпения, а не зависит от обещавшего? "Не неправеден Бог", - говорит, - "чтобы забыл дело ваше и труд любви, которую вы оказали во имя Его, послужив и служа святым". Важное дает он о них свидетельство, указывая не только на дела их, но и на дела усердные, подобно как он говорит и в другом месте: "и не только то, чего мы надеялись, но они отдали самих себя, во-первых, Господу, [потом] и нам" (2 Кор. 8:5). "Оказали во имя Его, послужив и служа святым". Смотри, как он опять утешает их, прибавляя: "послужив и служа"; еще и теперь вы служите, говорит он, ободряя их и внушая, что они делали это не для людей, но для Бога. "Оказали", - говорит, не просто для святых, но для Бога; это именно означают слова: "во имя Его", в которых он как бы так говорит: вы делали все во имя Его. Потому Тот, кто принял от вас такое усердие и любовь, никогда не презрит вас и не забудет.

4. Слыша это, будем служит святым, увещеваю вас. А свят всякий верующий, потому самому, что он верующий; хотя бы он был мирянин, он свят. "Ибо", - говорит (алостол), - "неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим" (1 Кор. 7:14). Видишь: вера доставляет освящение. Если мы увидим и мирянина в нечестии, подадим руку помощи. Не о тех только мы должны заботиться, которые живут в горах; они, конечно, святы и по жизни и по вере, но и те святы по вере, а многие из них и по жизни. Не (будем поступать так, что), когда увидим монаха в темнице, то пойдем к нему, а когда мирянина, то не пойдем; и последний тоже свят, и тоже брат наш. Но что, скажешь, если он нечист и порочен? Послушай, что говорит Христос: "Не судите, да не судимы будете" (Mат. 7:1). Ты делай для Бога. Но что я говорю? Хотя бы даже язычника мы увидели в несчастии, и ему надобно оказать добро, и вообще всякому человеку, находящемуся в несчастных обстоятельствах, тем более верующему мирянину. Послушай, что заповедует Павел: "будем делать добро всем, а наипаче своим по вере" (Гал. 6:10). Я не понимаю, откуда взялось (противное мнение) и каким образом усилился у нас (противный) обычай. Кто отыскивает только монашествующих, хочет оказывать добро только им одним, и между ними еще делает различие и говорит: если он не достоин, если он не праведен, если он не творит знамений, я не подам ему руку помощи, - тот отнимает самую главную часть у милостыни, и все остальное со временем также уничтожит; напротив, истинная милостыня тогда и бывает, когда она оказывается грешникам или виновным; милосердие в том и состоит, что милует не тех, которые исправны, а тех, которые согрешили. А чтобы ты убедился в этом, послушай, что говорит Христос в следующей притчи. "Некоторый человек", - говорит Он, - "шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам…". Те избивши его, оставили на дороге полумёртвого. По случаю один левит шёл тою дорогою и, увидев его, прошёл мимо; так же поступил и некоторый священник, - прошёл мимо. Но после них шел один самарянин и оказал великое сострадание к нему: обвязал его раны, возлил на них масло, посадил его на осла, привез в гостиницу и сказал её содержателю: позаботься о нем и, - заметь великую любовь, - если что более издержишь, я отдам тебе. Затем (Христос) спросил: " Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?" И когда законник отвечал: "оказавший ему милость", тогда Он сказал: "иди, и ты поступай так же" (Лук. 10:30 - 37). Заметь эту сказанную (Господом) притчу; не сказал Он, что иудей самарянину, но что самарянин оказал такое милосердие. Отсюда мы научаемся, что должно заботиться о всех равно, а не присным только по вере делать добро, о других же не думать. Так и ты, когда увидишь кого-нибудь страждущим, не изследуй о нем ничего; он имеет право на помощь уже потому, что страждет. Если ты помогаешь ослу, когда видишь, что он издыхает, и не спрашиваешь, чей он, то тем более не должно спрашивать о человеке, чей он; он Божий, хотя бы он был язычник, хотя бы иудей. Если он и неверный, но нуждается в помощи. Если бы тебе дозволено было изследовать и судить, то ты мог бы говорить это; но теперь самое несчастие не дозволяет тебе делать изследования. Если не должно судить здоровых и изследовать чужие дела, то тем более страждущих. Иначе что (будет)? Разве ты видел его счастливым, благоденствующим, что говоришь, будто он зол и порочен? Он страждет; если же ты видишь его страждущим, то не говори, что он порочен. Когда мы видим человека благоденствующего, тогда, пожалуй, можем сказать это об нём; но когда видим человека страждущего и нуждающегося в помощи, то не следует говорить, что он порочен; это - знак жестокости, безчеловечия и высокомерия. Кто, скажи мне, был беззаконнее иудеев? Бог наказывал их, и наказывал справедливо, весьма справедливо; однако же к тем, которые сострадали им, Он благоволил, а тех, которые радовались их несчастью, наказывал. "И не болезнуете", - говорит (пророк), - "о бедствии Иосифа" (Амос. 6:6). И в другом месте говорится: "Спасай взятых на смерть" (Притч. 24:11). He сказано: разведай, и узнай, кто они, хотя по большей части отводимые на смерть бывают порочны, hq сказано просто: "спасай", кто бы они ни были. В этом особенно и состоит милосердие. Кто благодетельствует другу, тот, без сомнения, делает это не для Бога; а кто - человеку незнакомому, тот делает исключительно для Бога. (Премудрый) говорит: не щади денег и, хотя бы все пришлось издержать, отдай; а мы, видя изнуряемых, мучимых, претерпевающих страдания, жесточе тысячи смертей, и часто несправедливо, жалеем денег и не жалеем братий; бережем бездушное и не думаем о души. Между тем Павел повелевает "с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю" (2 Тим. 2:25 - 26). "Не даст ли", - говорит: видишь ли, какого долготерпения исполнены слова его? Будем же и мы подражать ему и не считать никого безнадежным. Рыболовы, ввергая сети в море, часто ничего не вытаскивают, но бросив в последний раз, получают все. Так и мы не отчаиваемся, но надеемся, что вы вдруг явите нам зрелые плоды. И земледелец, посеяв семена, терпит один день и другой, и долго ожидает, а потом вдруг видит везде в проросшие плоды. Это, надеемся, будет и с вами, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисусa Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 11

"Бог, давая обетование Аврааму, как не мог никем высшим клясться, клялся Самим Собою, говоря: истинно благословляя благословлю тебя и размножая размножу тебя. И так Авраам, долготерпев, получил обещанное. Люди клянутся высшим, и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их." (Евр. 6:13 -16).

1. Сильно тронув евреев и достаточно внушив им страх, (апостол) утешает их сначала похвалами, а потом, - что гораздо действительнее, - тем, что они непременно получат ожидаемое. Это утешение он заимствует от событий не настоящих, но прошедших, что для них было более убедительно. Как при угрозах наказанием он особенно устрашает событиями настоящими, так при обещании наград утешает событиями прошедшими, указывая на то, как Бог обыкновенно поступает, т.е. что Он не скоро исполняет обещания, но спустя долгое время. Поступает же Он так для того, чтобы представить сильнейшее доказательство своего могущества и в нас возбудить веру, чтобы люди, проводящие жизнь в скорбях и не получающие ни обещаний, ни наград, не ослабевали в подвигах. Имея возможность представить многих, (апостол) оставляет всех других и указывает на Авраама, как в виду важности лица, так особенно потому, что с ним это случилось, как и говорит он в конце послания: "все сии, не получив обетований, а только издали видели оные, и радовались …не получили обещанного, …дабы они не без нас достигли совершенства" (Евр. 9:13, 39, 40). "Бог, давая обетование Аврааму", - говорит, - "как не мог никем высшим клясться, клялся Самим Собою, говоря: истинно благословляя благословлю тебя и размножая размножу тебя. И так Авраам, долготерпев, получил обещанное". Как же в конце он говорит: "не получили обещанного", а здесь: "долготерпев, получил обещанное?" Каким образом не получил и получил? Не об одном и том же он говорит здесь и там, но внушает двоякое утешение. Обетовал (Бог) Аврааму, и обетование, о котором здесь говорится, исполнил спустя долгое время; а то (обетование), о котором там говорится, было не таково. "И так Авраам, долготерпев, получил обещанное". Видишь ли, что не одно только обетование совершило все, но и долготерпение? Здесь он внушает им страх, выражая, что часто обетование не исполняется по малодушию (людей). Это доказал он примером (израильского) народа, который малодушествовал и потому не получил обетования, а примером Авраама доказывает противное. В конце он внушает еще нечто большее: говорит, что (другие) и долготерпевши, не получили, и однако не предавались унынию. "Люди клянутся высшим, и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их. Посему и Бог, желая преимущественнее показать наследникам обетования непреложность Своей воли, употребил в посредство клятву". Правильно. Но кто был клявшийся Аврааму? Не Сын ли? Нет, говоришь ты. Почему же так говоришь? Напротив, именно Он; впрочем я не стану спорить. Когда Он клянется тою же самою клятвою: "аминь, аминь глаголю вам", то не ясно ли, что это за неимением никого выше, кем бы клясться? Как клялся Отец, так и Сын клянется самим Собою: "аминь", - говорит, - "аминь глаголю вам". Здесь (апостол) напоминает им о тех клятвах, которые часто произносил Христос, когда говорил: "(истинно, истинно говорю тебе:)[1] верующий в Меня, не умрет вовек" (Иоан. 11:26). Что значит: "и клятва во удостоверение оканчивает всякий спор их"? Иначе сказать: этим разрешаются недоумения во всяком спорном случае, не в таком-то или таком-то, но во всяком. Богу нужно было верить и без клятвы; но "и Бог, желая преимущественнее показать наследникам обетования непреложность Своей воли, употребил в посредство клятву" (Евр.6:17). Здесь (апостол) разумеет и верующих; потому и упоминает о таком обетовании, которое относилось ко всем нам вообще. "Употребил", - говорит, - "клятву". Опять и здесь он говорит о Сыне, который есть посредник между людьми и Богом. "Дабы в двух непреложных вещах, в которых невозможно Богу солгать" (Евр.6:18). Какою и какою? Каких и каких? Тем, что сказал и обещал, и тем, что к обетованию присоединил клятву. Так как у людей считается более достоверным то, что подтверждено клятвою, поэтому и присоединил клятву.

2. Видишь ли, что (Бог) смотрит не на собственное достоинство, но, с целью убедить людей, попускает говорить о Себе и недостойное Его, именно для того, чтобы удостоверить. Касательно Авраама, (апостол) показывает, что все было делом Божиим, а не делом его долготерпения, - когда Бог благоволил присоединить клятву, когда, подобно тому как люди клянутся, поклялся и Бог самим Собою. Люди клянутся Им, как большим, а Он клялся не как большим, и однако исполнил. Клятва самим Собою не одинакова у человека и Бога, потому что человек не имеет власти над собою. Итак, видишь, это сказано (апостолом) не столько по отношению к Аврааму, сколько по отношению к нам. "Дабы…твердое", - говорит, - "утешение имели мы, прибегшие взяться за предлежащую надежду". Выше он сказал: "долготерпев, получил обещанное", и теперь говорит (дабы…твердое утешение имели мы); впрочем, не прибавил: поскольку клялся (Бог). А в чём состоит клятва, это Он объяснил словами: "клянутся высшим". Так как род человеческий недоверчив, то (Бог) нисходит к тому, что свойственно нам; Он клянется для нас, - хотя недоверчивость и недостойна Его, - подобно тому, как Он "страданиями навык послушанию" (Евр.5:8), потому что люди считают более достоврным дознанное на опыте. Что значит: "за предлежащую надежду"? На основании тех (обетований), говорит, мы ожидаем будущего, потому что если они спустя долгое время исполнились, то и это непременно исполнится. Так бывшее с Авраамом удостовряет нас в будущем. "Надежду, которая для души есть как бы якорь безопасный и крепкий, и входит во внутреннейшее за завесу, куда предтечею за нас вошел Иисус, сделавшись Первосвященником навек по чину Мелхиседека" (Евр.19 - 20). Нас, живущих в этом Mире и еще не отошедших от жизни, (апостол) представляет уже достигшими обещанного, потому что надеждою мы уже на небе. Надейтесь, говорит он, потому что это непременно исполнится; а в удостоврение говорит: лучше сказать, надеждою вы уже достигли этого. Не сказал: мы входим внутрь (завесы), но: она вошла внутрь, что справедливее и убедительнее. Как якорь, спущенный с корабля, не позволяет ему носиться по волнам, какие бы веры ни колебали его, но прикрепляясь к нему, делает его неподвижным, так и надежда. И смотри, какое близкое представил он сравнение; не указал на основание, которое не так здесь приличествовало бы, но на якорь. Посредством него корабль, находящейся в открытом море и по-видимому не укрепленный, стоит на воде как бы на суше; колеблется и не колеблется. О людях весьма твердых и любомудрых Христос прилично употребляет то выражение (основание): "который", - говорит, - "построил дом свой на камне" (Mат. 7:24); а о людях, не совсем твёрдых и принужденных руководиться надеждою, Павел справедливо употребил это выражение (якорь). Волнение и сильная буря колеблют судно; но надежда не позволяет ему носиться по волнам, какие бы ветры ни нападали на него, так что если бы мы не имели её, то давно утонули бы, и не только в делах духовных, но и в житейских она оказывает великую силу, как-то: в торговле, в земледелии, на войне; кто не будет иметь её в виду, тот и не примется за дело. (Апостол) назвал её не просто якорем, но верным и твердым, чтобы показать несомненность её для спасения тем, которые утверждаются на ней; потому и прибавляет еще: "входит во внутреннейшее за завесу". Что это значит? То же что - достигающую до неба. Потом присовокупляет и удостоврение, - чтобы она была не только надеждою, но и надеждою совершенно истинною; после клятвы приводит еще нечто другое, именно, доказательство от дел: "куда предтечею за нас вошел Иисус". Предтеча есть тот, кто идет пред кем-нибудь, как например Иоанн -(предтеча) Христов. И не просто: "вошел", - но: "предтечею за нас вошел", так что и мы должны следовать за ним, потому что между предтечею и следующими за ним не должно быть большого расстояния, - иначе он не был бы предтечею. Предтеча и следующие за ним должны быть на одном и том же пути; дел первого - идти впереди, а последних -следовать за ним. "Сделавшись", - говорит, - "Первосвященником навек по чину Мелхиседека". Вот и еще иное утешение - в том, что наш первосвященник выше и гораздо лучше (первосвященников) иудейских, не только по способу (избрания), но и по месту, и по скинии, и по завету, и по личности. Впрочем это говорится (о Христе) по плоти.

3. Итак, нужно быть лучшими и для тех, у кого Он первосвященником; насколько велико различие между Аароном и Христом, настолько же велико различие должно быть, между нами и иудеями. Смотри, мы имеем горе жертвенного агнца, горе первосвященника, горе жертву. Потому мы должны приносить такие жертвы, которые могли бы быть возложены на таком жертвеннике, - не овец и волов, не кровь и тук. Все это прекратилось, а вместо того введено словесное служение. Что такое словесное служение? Душевное, духовное, - "Бог", - говорится (в Писании), - "есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине" (Иоан. 4:24),—такое, для которого ненужно ни тела, ни орудий, ни мест; таковы: кротость, целомудрие, ми-лосердие, незлобие, долготерпение, смиренномудрие. Такие жертвы еще в ветхом завете издавна предуказаны. "Приносите" Богу, - говорит Давид, - "жертвы правды" (Пс. 4:6); и еще: "Тебе принесу жертву хвалы" (Пс. 115:8); и еще: "Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня" (Пс. 49:23); и еще: "Жертва Богу - дух сокрушенный" (Пс. 50:19); и еще: "чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим" (Мих. 6:8)? "Жертвы и приношения Ты не восхотел; Ты открыл мне уши; всесожжения и жертвы за грех Ты не потребовал. Тогда я сказал: вот, иду; в свитке книжном написано о мне: я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце " (Пс. 39:7-9); и еще: "Для чего Мне ладан, который идет из Савы" (Иер. 6:20); и другой (пророк): "Удали от Меня шум песней твоих, ибо звуков гуслей твоих Я не буду слушать" (Амос. 5:23); но, вместо того, "Я милости хочу, а не жертвы" (Осия 6:6). .

Видишь, какими жертвами нужно благоугождать Богу? Видишь, что те жертвы давно уже прекратились, а эти введены вместо них? Их мы и будем приносить. Те - жертвы людей богатых и достаточных, а эти - жертвы добродетели; те - внешние, а эти -внутренние; те может приносить всякий, а эти - немногие. Насколько человек лучше овцы, настолько эта жертва (выше) той, потому что здесь ты приносишь в жертву свою душу. Есть и еще жертвы, поистине—всесожжения; это - тела святых мучеников; у них святы и душа и тело; они исполнены великого благоухания. И ты, если захочешь, можешь приносить такую жертву. Каким образом, когда ты не можешь предавать тела своего на сожжете? Ты можешь (предавать себя) другому огню, например, огню произвольной нищеты, огню скорби. Когда кто-нибудь, имя возможность жить роскошно и великолепно, умерщвляет себя жизнью подвижническою и прискорбною, то не есть ли это - всесожжение? Умертви тело свое и распни его, и ты также получишь венец мученичества. Что там совершает меч, то здесь пусть совершает усердие. Пусть не воспламеняется и не овладевает (тобою) сребролюбие, но пусть дожигается и истребляется эта безумная страсть духовным огнём, пусть отсекается мечём Духа. Это - добрая жертва, для которой не нужен священник, но только сам приносящий её, - жертва прекрасная, которая совершается на земле, но тотчас же принимается на небе. Не дивимся ли мы, как в древности сошёл огонь и истребил все (3 Цар. 18:38)? Может и ныне сходить, огонь, гораздо более чудный, и истреблять все предлагаемое, или лучше, не истреблять, но возносить на небо, - так как он не в пепел превращает дары, но приносить Богу.

Таковы были приношения Корнилия: "молитва твоя", сказано (ему), "и милостыни твои воспомянулись пред Богом" (Деян. 10:11). Вот прекрасное сочетание! Тогда и мы бываем услышаны, когда сами слышим приходящих к нам нищих. "Кто затыкает", - говорится (в Писании), - "ухо свое от вопля бедного", молитвы того не послушает Бог (Притч, 21:13); "Блажен, кто помышляет о бедном! В день бедствия избавит его Господь" (Пс. 40:2). Это не иной какой-нибудь день, но тот день, который будет тяжким для грешников. Что значит: "помышляет"? Понимающий, что такое нищий, вникающий в его бедствие, - ведь кто постигнет его бедствие, тот, конечно, тотчас окажет ему милость. Когда ты увидишь нищего, то не отворачивайся от него, но тотчас подумай, каков быль бы ты сам, если бы был на его месте, чего хотел бы ты получить от всех? "Помышляет", - говорит. Представь, что и он свободен так же, как ты, имеет одинаковую с тобою благородную природу, и все у него общее с тобою; и между тем его, который несколько не хуже тебя, ты часто не равняешь даже с своими собаками; эти вполне насыщаются хлебом, а тот нередко засыпает голодным, так что свободный становится ниже твоих рабов. Но рабы, скажешь, оказывают нам услуги. Какие, объясни мне? Они тебе хорошо служат? Но если я докажу, что и он оказывает тебе услугу гораздо больше их, - что ты скажешь? Он предстанет в день суда, и избавить тебя от огня. Могут ли все рабы сделать что-нибудь подобное? Когда умерла Тавифа (Деян. 9), кто воскресил её? Рабы ли, окружавшие ее, или бедные? А ты не хочешь поставить свободного наравне даже с рабами. Вот сильная стужа; нищий лежит на помосте, одетый в рубище, умирая с холода, скрежеща зубами, и видом и одеждою возбуждая сострадание; но ты, одетый тепло и опьяневший, проходишь мимо (не обращая на него внимания), Как же ты желаешь, чтобы Бог избавил тебя, когда находишься в несчастии? Ты часто говоришь: если бы я был в таком положении, что кто-нибудь много согрешил бы против меня, то я простил бы его, - Бог ли не простит мне? Не говори этого; сам ты презираешь того, который даже ни в чём не согрешил против тебя, и которому ты мог бы помочь. Если же ты презираешь такого (человека), то как Бог простить тебе грехи твои против Него? Не заслуживает ли это геенны? И вот что странно: нередко тело мертвое, безжизненное, уже не чувствующее почестей, ты прикрываешь множеством разнообразных позолоченных одежд; а тело страждущее, болезненное, мучимое и изнуряемое голодом и холодом, ты презираешь; более угождаешь тщеславию, нежели страху Божию. И, о, если бы только это! Но тотчас (начинаются еще) укоризны на подходящего (бедняка). Почему, говоришь ты, он не работает? Зачем ест хлеб, не трудясь? Но ты сам, скажи мне, своими ли трудами приобрёл то, что имеешь? Не отцовское ли получил наследство? А если бы ты и трудился, то неужели поэтому ты можешь укорять другого? Разве ты не слышал слов Павла: "Вы же, братия, не унывайте, делая добро''? И это говорит после того, как сказал: "если кто не хочет трудиться, тот и не ешь" (2 Фес. 3:13, 10). Но он, говоришь ты, обманщик.

4. Что говоришь ты, человек? Из-за одного хлеба и одежды ты называешь его обманщиком? Но он тотчас продаст ее, говоришь ты. А ты сам хорошо ли распоряжаешься всем своим имуществом? Как, неужели все нищие сделались такими от праздности? Неужели никто от кораблекрушений, никто от судилищ, никто от воров, никто от несчастий, никто от болезней, никто от каких-нибудь других обстоятельств? Между тем мы, слыша бедного, жалующегося на подобные несчастья, взывающего громким голосом, устремляющего взоры на небо, с открытою головою, с распущенными волосами, одетого в рубище, тотчас называем его обманщиком, плутом, лицемером. Не стыдно ли тебе? Кого ты называешь обманщиком? Если не хочешь ничего дать, то, по крайней мере, не поноси человека. Но, говоришь ты, он имеет средства и притворяется. Это служить к осуждение тебя, а не его; он знает, что имеет дело с людьми жестокосердыми, скорее со зверями, нежели с людьми, и что, сколько бы он ни произносил жалобных слов, никого не тронет, а потому и принужден принимать нa себя вид еще более жалкий, чтобы преклонить твою душу. Когда мы увидим, что кто-нибудь подходить к нам в опрятной одежде, то говорим: он обманщик, он подходить в таком виде, чтобы показать, что он из благородных; а когда увидим кого-нибудь в противоположного свойства одежде, то укоряем и его. Что же им делать? О, жестокость! О, безчувственность! Для чего, говоришь ты, они обнажают изувеченные члены? Для, тебя. Если бы мы были сострадательны, то им ненужно было бы прибегать к таким средствам; если бы они могли трогать с первого взгляда, то не ухищрялись бы подобным образом. Какой несчастный захотел бы так вопить, принимать на себя отвратительный вид, вместе с обнаженною женою рыдать пред всеми, вмести с детьми посыпать себя пеплом? Что может быть хуже такой крайности? Но и за это мы не только не оказываем им сострадания, а еще осуждаем их. Как же после того мы можем негодовать, что Бог не внемлет нашим молитвам? Как можем роптать, что Он не удовлетворяет нашим прошениям? Не страшно ли это, возлюбленные? Но, говоришь ты, я часто подавал. А ты разве не каждый день принимаешь пищу? Разве ты отталкиваешь детей, хотя они и часто просят тебя? О, безстыдство! Ты называешь нищего безстыдным. Сам, похищая чужое, ты не считаешь себя безстыдным; а просящий хлеба безстыден? Ужели ты не знаешь, как сильна потребность желудка? Не делаешь ли ты все для него? Не оставляешь ли ты для него духовных предметов? Тебе обещано небо и царствие небесное; а ты, покоряясь насилию его (желудка), не переносишь ли все и не пренебрегаешь тем (обещанным)? Вот истинное безстыдство! Не видишь ли ты увечных старцев? Но, - о, злословие! - этот, говорите вы, дает в долг по стольку-то золотых, а тот по стольку-то, и между тем выпрашивают (милостыни). Вы рассказываете басни и сказки малых детей, которые они всегда слышат от своих нянек; я не думаю, не верю, не может быть. Такой-то дает деньги в рост, а сам при своем достатке просит милостыни? Для чего же, скажи мне? Что может быть постыднее прошения милостыни? Лучше умереть, нежели просить. Но доколе мы будем жестокосердыми? Как, неужели все они дают деньги в рост? Неужели все обманщики? Неужели нет ни одного действительно нищего? Есть, говоришь ты, и много. Почему же ты не оказываешь помощи им, если ты точно знаешь жизнь их? Нет, это -предлог и отговорка. "Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся" (Mат. "5:42; Лук. 6:30); "да не будет рука твоя распростертою к принятию и сжатою при отдании" (Сир. 5:35). Мы не поставлены быть судьями жизни других; иначе мы никому не подадим милостыни. Когда ты молишься Богу, то не говоришь ли: "грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай" (Пс. 24:7)? Так и о нищем, хотя бы он был великий грешник, думай то же и не поминай грехов его. Ныне время человеколюбия, а не строгого суда, - милости, а не осуждения. Он хочет есть: если желаешь, дай ему; если же не желаешь, откажи, не исследуя, почему он беден и несчастен. Для чего ты и сам не подаешь ему, и желающих подать отклоняешь? Ведь когда кто-нибудь услышит от тебя, что этот (нищий) - обманщик, а тот - лицемер, ростовщик, то не подаст ни тому, ни другому, подумав, что они все таковы. Известно, как легко мы верим худому, и как нелегко - хорошему. Мы должны быть не просто милосерды, но как "Отец" наш "Небесный" (Mат. 5:48). Он питает и блудников, и прелюбодеев, и обманщиков, и вообще всякого рода злодеев. В настоящем мире необходимо быть и такого рода многим; Он же всех одевает, и никто никогда не умирал с голоду, разве только по собственной воле.

Так и мы должны быть милосерды. Если кто просит у тебя и находится в нужде, помоги ему. Но мы ныне дошли до такого безумия, что поступаем так не только с нищими, ходящими по переулкам, но и с монашествующими: он, говорят, обманщик! Не внушал ли я вам и прежде, что если мы будем подавать всем без разбора, то постоянно будем оказывать милосердие; а если станем исследовать, то никогда не окажем милосердия? Что говоришь ты? Неужели он притворяется для того, чтобы получить хлеба? Если бы он просил талантов золота и серебра, или драгоценных одежд, или рабов, или чего-нибудь подобного, то справедливо можно было бы назвать его обманщиком; но если он не просить ничего такого, а только пищи и одежды, вещей самых умеренных, то, скажи мне, свойственно ли это обманщику? Оставим эту неуместную, сатанинскую, пагубную разборчивость. Когда кто-нибудь станет говорить, что он принадлежит к клиру, или называет себя священником, тогда, разведай, расспроси, потому что общение с таким человеком без исследования не безопасно, - здесь великая опасность. А когда кто-нибудь просит пищи, то не исследуй; здесь ты не столько даешь, сколько сам принимаешь. Вспомни, если хочешь, как Авраам оказывал гостеприимство всем приходящим. Если бы он делал исследования о приходящих к нему, то не принял бы ангелов; может быть, не считая их ангелами, он вместе с другими отказал бы и им; но так как он принимал всех, то принял и ангелов. Разве за жизнь принимающих от тебя Бог дает тебе награду? Нет, - за твоё расположение, за твое милосердие, за великое человеколюбие, за доброту. Если будет она, то и ты получишь все блага, которых да сподобимся все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] В указанном месте Евангелия этих слов нет, они есть в других местах, напр. Иоан.8:58, 10:1, 10:7, 12:24 и т.д.

БЕСЕДА 12

"Ибо Мелхиседек, царь Салима, священник Бога Всевышнего, тот, который встретил Авраама и благословил его, возвращающегося после поражения царей, которому и десятину отделил Авраам от всего, - во-первых, по знаменованию [имени] царь правды, а потом и царь Салима, то есть царь мира, без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни, уподобляясь Сыну Божию, пребывает священником навсегда " (Евр. 7:1-3).

1. Павел, желая показать различие между новым и ветхим заветами, во многих местах указывает на это различие, и в самом начале говорит о нём, и далее, научая слушателей, предуготовляет их. В самом начале он указал на это, когда сказал, что "Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках", а нам через Сына. Потом сказав о Сыне, кто Он и что совершил, преподав увещание повиноваться Ему, чтобы не подвергнуться участи, одинаковой с иудеями, объяснив, что Он есть первосвященник по чину Мелхиседекову, неоднократно выразив желание раскрыть это различие и уже многое предуготовив к тому, обличив их за их слабости, и потом ободрив и утвердив, чтобы они не унывали, - (апостол) наконец приступает к объяснению самого различия пред ободренными слушателями: ведь человек, упавший духом, не легко может принять слышанное. А чтобы ты убедился (в справедливости этого), послушай Писания, которое говорит: "они не послушали Моисея по малодушию" (Исх. 6:9). Потому он, наперед разсеяв их уныние многими, и грозными и кроткими, внушениями, затем уже и приступает к раскрытию этого различия. Что же говорит он? "Ибо Мелхиседек, царь Салима, священник Бога Всевышнего". И вот что удивительно: в самом прообразе он открывает великое между ними различие: он всегда, как я сказал, доказывает прообразом истину, прошедшим настоящее, по немощи слушателей. "Ибо", - говорит, - "Мелхиседек, царь Салима, священник Бога Всевышнего, тот, который встретил Авраама и благословил его, возвращающегося после поражения царей, которому и десятину отделил Авраам от всего". Изложив кратко всё событие, он рассматривает его с таинственной стороны, и прежде всего начинает с имени: "во-первых", - говорит - "по знаменованию [имени] царь правды". Справедливо: седек значит - правда, а мелхи - царь; следовательно, Мелхиседек - царь правды. Видишь ли точность в самих выражениях? Кто же этот царь правды, как не Господь наш Иисус Христос? "Потом и царь Салима", - от имени города, - "то есть царь мира", потому что салим имеет такое значение. Это опять относится ко Христу, потому что Он сделал нас праведными и умиротворил на небе и на земле. Кто из людей - царь правды и мира? Никто; таков только Господь наш Иисус Христос. Затем (апостол) представляет другую особенность: "без отца", - говорит, - "без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни, уподобляясь Сыну Божию, пребывает священником навсегда". Так как ему по-видимому противоречили слова: "ты священник вовек по чину Мелхиседека", - ведь Мелхиседек умер и не был священником во век, - то, смотри, как он объясняет это. Чтобы никто не возразил: кто может сказать это о человеке? - он говорит: я разумею это не в собственном смысле, т.е., мы не знаем ни того, кого имел Мелхиседек отцом и кого матерью, ни того, когда он родился и когда скончался. Но что в том, скажешь (что мы не знаем)? Разве поэтому, что мы не знаем, он и не умер, или не имел родителей? Справедливо говоришь ты; он и умер и имел родителей. Почему же он без отца, без матери? Почему "не имеющий ни начала дней, ни конца жизни"? Почему? Потому, что об этом не упоминается в Писании. Что же это значит? То, что как он "без отца", поскольку нет его родословия, так Христос таков на самом деле.

2. Здесь открывается безначальность и безконечность (Сына). Как мы не знаем ни начала дней, ни конца жизни (Мелхиседека), потому что не написано, так мы не знаем этого и касательно Иисуса, но не потому, что не написано, а потому, что у Него действительно этого нет. Первый есть прообраз, и потому о нём только не написано; а последний есть истина, и потому у Него действительно этого нет. Как по отношению к именам у первого только название: "царь правды" и "мира", а у последнего самое дело, так и здесь к первому относятся только названия, а к последнему самое дело. Как же (о Сыне говорится, что) Он имеет начало? И здесь Сын называется безначальным не в том смысле, будто Он не имеет виновника, - это невозможно: Он имеет Отца: иначе как Он был бы Сыном? - но в том, что Он не имеет ни начала, ни конца своего бытия. "Уподобляясь Сыну Божию". В чем это подобие? В том, что мы не знаем ни начала, ни конца как того, так и другого; но первого потому, что не написано, а второго потому, что он не имеет их. Вот в чем сходство. Если бы у них было сходство во всем, то они не были бы один прообразом, а другой истиной, но были бы оба прообразами. То же самое можно видеть и в картинах; и в них есть некоторое сходство, есть и несходство (с оригиналом); в простом очертании есть некоторое сходство по виду, а когда бывают наложены краски, тогда ясно открывается различие; есть сходство и несходство. "Видите", - говорит (апостол), - "как велик тот, которому и Авраам патриарх дал десятину из лучших добыч своих" (Евр.7:4). Доселе он раскрывал прообраз; теперь с уверенностью представляет (Христа) превосходнейшим всего, что было истинного у иудеев. Если таков прообраз Христов, если он столько выше не только священников, но и самого праотца священников, то что сказать об Истине? Видишь ли, с какою силою доказывает Его превосходство? "Видите", - говорит, - "как велик тот, которому и Авраам патриарх дал десятину из лучших избранных[1] своих". Избранными называется добыча. Нельзя сказать, что дал её, как участнику в войне, потому что говорится: "встретил Авраама и благословил его, возвращающегося после поражения царей"; очевидно, что он оставался дома, и что (Авраам) дал ему начатки приобретенного им самим. "Получающие священство из сынов Левииных имеют заповедь - брать по закону десятину с народа, то есть со своих братьев, хотя и сии произошли от чресл Авраамовых" (Евр.7:5). Таково, говорит, преимущество священства, что люди, - равночестные по происхождению и имеющие одного и того же прародителя, делаются гораздо выше других; потому и получают от них десятины. Если же найдется кто-нибудь такой, кто возьмёт с них самих десятину, то не станут ли они на ряду с мирянами, а он на ряду с священниками? При том (Мелхиседек) не был равен им и по происхождению, но происходил из другого рода; следовательно (Авраам) не дал бы иноплеменнику десятины, если бы не видел в нём высокой чести. Увы, что случилось! Здесь (апостол) выразил более, нежели в послании к Римлянам, когда он рассуждал о вере. Там он говорит, что Авраам есть праотец и нашего и иудейского состояния; а здесь говорит о нём совершенно не то, и доказывает, что необрезанный гораздо выше его. Чем же он доказывает? Тем, что сам Левий дал десятину? "Авраам", - говорит он, - "дал". Как же, скажете, это относится к нам? К вам особенно и относится, потому что вы, конечно, не станете доказывать, что левиты выше Авраама. "Не происходящий от рода их, получил десятину от Авраама". И не просто сказал это, но еще присовокупил: "и благословил имевшего обетования" (Евр.7:6). Так как это всегда считалось у иудеев важным, то он доказывает превосходство одного пред другим и применительно к общему суждению всех: "Без всякого же прекословия меньший благословляется большим" (Евр.7:7), т.е. всякий знает, что меньший благословляется большим. Следовательно, прообраз Христов был выше и этого, кто имел обетования. "И здесь десятины берут человеки смертные, а там - имеющий о себе свидетельство, что он живет" (Евр.7:8). А чтобы не сказали: для чего ты обращаешься к давним временам? - какое отношение к нашим священникам того, что Авраам дал десятину? - скажи о том, что касается нас, - для этого (апостол) продолжает: "И, так сказать". Прекрасно выражается не высказывая мысли своей ясно, чтобы не поразить слушателей. "Сам Левий, принимающий десятины, в [лице] Авраама дал десятину" (Евр.7:9). Каким образом? "Ибо он был еще в чреслах отца, когда Мелхиседек встретил его" (Евр.7:10), т.е. в нём был Левий и, еще не родившись, через него дал десятину. И смотри, не сказал: левиты, но Левий, с намерением - через это ещё более доказать превосходство. Видишь ли, какое различие между Авраамом и Мелхиседеком - прообразом нашего первосвященника? Здесь видно преимущество по власти, а не по необходимости. Тот дал десятину, что следует священнику; а этот благословил, что свойственно высшему. Это преимущество переходит и на потомков. Удивительно победоносно (апостол) опроверг всё иудейское; потому он и сказал прежде: "вы сделались неспособны слушать" (Евр. 5:11), что хотел предложить эти истины, -чтобы они не отвратили слуха. Такова мудрость Павлова: он наперед предуготовляет, а потом уже приступает к тому, что намерен говорить. Род человеческий не скоро убеждается и требует многих попечений, даже больше, нежели растения. Там свойство тел и земли, которое уступает рукам земледельцев; а здесь свободная воля, которая допускает частые перемены и избирает то одно, то другое, потому что удобопреклонна ко злу.

3. Потому нам нужно постоянно смотреть за собою, чтобы не задремать: "Не даст Он", - говорит (Псалмопевец), - "поколебаться ноге твоей", и еще: "не дремлет и не спит хранящий Израиля", (Пс. 120:3,4). Не сказал: не смущайся, но: "Не даст"; следовательно, давать зависит от нас, а не от кого-нибудь другого; если мы захотим стоять прямо и неподвижно, то не придём в смятение; это именно он выразил приведенными словами. Что же? Неужели ничто (не зависит) от Бога? Все от Бога, но не так, чтобы нарушалась и наша свобода. Если все от Бога, то за что же, скажешь, обвинять нас? Но для того я и прибавил: не так, чтобы нарушалась наша свобода. Всё здесь зависит и от нас, и от Него; нам следует наперёд избирать доброе, а когда мы изберём, тогда и Он оказывает своё содействие.

Он не предупреждает нашего желания, чтобы не нарушилась наша свобода; когда же мы изберём, тогда Он подаёт нам великую помощь. Почему же, если это зависит и от нас, Павел говорит: "Итак [помилование зависит] не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего" (Рим. 9:16)? Во-первых, он приводит это не как собственную мысль, но как следствие из предыдущего и прежде раскрытого предмета - после того как сказал: "написано: …кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею" (Рим. 9:13, 15), он прибавил - "[помилование зависит] не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего". Будешь ли еще после этого говорить: за что же обвинять? Во-вторых, и то можно сказать, что кому принадлежит большая часть, тому он и приписывает всё; наше дело предъизбрать и восхотеть, а дело Божие - привести в исполнение и довершить. Так как большая часть принадлежит Богу, то (апостол) и приписывает все Ему, выражаясь по обычаю человеческому. И мы ведь так делаем, например, видим дом хорошо выстроенный и говорим: это все - дело архитектора, хотя не все принадлежит ему, но также и работникам, и господину, доставлявшему материал, и многим другим; но так как большая часть дела зависала от него то мы и говорим, что всё это - его дело. Точно, так и здесь. Подобным образом о народе, где его много, мы говорим: там все; а где немного, то говорим: нет никого. Так и Павел здесь говорит: "не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего". Этими словами он преподает два весьма важных урока: первый, чтобы не превозноситься добрыми делами, которые мы совершаем; второй, чтобы, совершая добрые дела, приписывать исполнение их Богу. Сколько бы, говорит, ты ни трудился, сколько бы ни старался, - не считай доброго дела своим, потому что если бы ты не получил помощи свыше, то все было бы напрасно. Если ты будешь иметь успех в своих трудах, то, очевидно, при, помощи свыше, впрочем когда и сам ты трудишься, когда обнаруживаешь желание. Не то он оказал, будто мы трудимся напрасно, но то, что мы напрасно трудимся в таком, случае, если всё считаем своим, если не приписываем большей части Богу. Бог благоволил не всё оставить Себе, чтобы не показалось, будто Он увенчивает нас напрасно, и не всё предоставил нам, чтобы мы не впали в гордость. Если, и совершая меньшую часть, мы так много превозносимся, то что было бы, если бы мы были виновниками всего? Многое сделал Бог для истребления в нас гордости. "И рука Его еще будет простерта", - говорит (пророк) (Ис. 5:25). Скольким страстям Он попустил овладевать нами, чтобы уничтожить нашу надменность? Сколькими окружил нас зверями? Подлинно, когда кто-нибудь говорит: что это? для чего это? - тогда говорит вопреки воле Божий. (Бог) поставил тебя среди таких ужасов, и ты не смиренномудрствуешь; но если получишь в чем-нибудь хотя малый успех, тотчас возносишься надменностью до самого неба.

4. Оттого и бывают весьма быстрые перемены и падения, - и однако мы не вразумляемся ими; оттого частые и неожиданные смертные случаи, - и однако мы живем, как будто безсмертные, как будто никогда не имеющие умереть; похищаем чужое, предаемся любостяжанию, как будто никогда не будем отдавать отчета; сооружаем здания, как будто здесь останемся вечно. Ни слово Божие, каждодневно возглашаемое нам, ни самые события не вразумляют. Нет дня, нет даже часа, в который не видно было бы похорон, - и все напрасно, ничто не трогает нашей безчувственности. От несчастий других мы не можем, или правильнее, не хотим делаться лучшими; лишь когда сами страдаем, тогда сокрушаемся, а как скоро Бог отнимет руку свою, мы опять поднимаем собственную руку. Никто не думает о горнем, никто не пренебрегает земным, никто не взирает на небо; как свиньи смотрят вниз, наклонившись к брюху и валяясь в грязи, так и многие из людей остаются нечувствительными, оскверняя себя гнуснейшей грязью. В самом деле, лучше замараться отвратительною грязью, нежели грехами, потому что замаравшийся грязью скоро может омыться и сделаться подобным тому, кто никогда не попадал в эту нечистоту, а впавший в ров греха получает осквернение, которое не смывается водою, но требует продолжительного времени, искреннего раскаяния, слез, рыданий, плача гораздо большего и сильнейшего, нежели какой бывает при (потере) самых близких сердцу. Грязь пристает к нам отвне, потому мы скоро и очищаем ее; а нечистота греха рождается внутри, потому мы с трудом уничтожаем её и очищаемся. "Ибо из сердца", - говорит (Господь), - "исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства" (Mат. 15:19). Потому и пророк говорит: "сердце чистое сотвори во мне, Боже" (Пс. 50:12); и другой: "смой злое с сердца твоего, Иерусалим " (Иер. 4:14). Видишь, что совершение доброго дела зависит и от нас и от Бога? И еще: "блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят" (Mат. 5:8).

Постараемся же быть чистыми по мере сил наших; очистим себя от грехов. А как можно очиститься? Этому научает пророк, когда говорит: "омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло" (Ис. 1:16). Что значить: "от очей Моих"? Иные кажутся непорочными, но только пред людьми, а пред Богом являются гробами, окрашенными. Потому (Бог) и говорит: очиститесь так, чтобы Я видел (вас чистыми). "Научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову. Тогда придите - и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, - как снег убелю; если будут красны, как пурпур, - как волну убелю" (Ис. 1:17-18). Видишь, что наперед нам самим нужно очищать себя, а потом уже и Бог очищает нас? Он сначала сказал: "омойтесь, очиститесь"; а потом присовокупил: "как волну убелю". Итак, никто из людей, хотя бы дошедших до крайней степени зла, не должен отчаиваться; хотя бы ты, говорит, приобрёл навык и даже вошёл в природу самого зла, не бойся. Для этого Он и берёт в пример краски, не легко выводимый, но входящие почти в самое существо вещей, и говорит, что Он обратит их в противоположное состояние. Не сказал просто: омою, но: "как снег убелю" и "как волну убелю", - чтобы подать нам благую надежду. Следовательно, велика сила покаяния, если оно делает нас чистыми, как снег, и белыми, как волна, хотя бы грех предварительно запятнал наши души. Итак, постараемся сделаться чистыми; (Бог) не заповедует нам ничего трудного: "защищайте", - говорит Он, - "сироту, вступайтесь за вдову". Видишь ли, как часто и много Бог говорит о милостыне и о защищении обижаемых? Будем же совершать эти добрые дела, и мы благодатью Божией достигнем будущих благ, которых да сподобимся все мы во Христе Иисусе, Господе нашем.

[1] В синод. переводе здесь стоит "добыч".

БЕСЕДА 13

"Итак, если бы совершенство достигалось посредством левитского священства, - ибо с ним сопряжен закон народа, - то какая бы еще нужда была восставать иному священнику по чину Мелхиседека, а не по чину Аарона именоваться? Потому что с переменою священства необходимо быть перемене и закона. Ибо Тот, о Котором говорится сие, принадлежал к иному колену, из которого никто не приступал к жертвеннику. Ибо известно, что Господь наш воссиял из колена Иудина, о котором Моисей ничего не сказал относительно священства" (Евр. 7:11-14).

1. "Итак, если бы", - говорит, - "совершенство достигалось посредством левитского священства". Сказав о Мелхиседеке, показав, сколько он был выше Авраама, и объяснив великое между ними различие, теперь он начинает показывать различие самих заветов, как один из них несовершен, а другой совершен. Впрочем и теперь еще не приступает к самому делу, а сначала рассуждает о священстве и завете, потому что для неверных было более убедительным предлагать доказательства от предметов уже принятых и прежде известных. Он доказал, что Мелхиседек был гораздо выше Левея и Авраама, явившись в отношении к ним священником. Это же он доказывает теперь с другой стороны. С какой именно? Со стороны священства нынешнего и иудейского. И посмотри на великую мудрость его: чем, по-видимому, Христос отделялся от священства, так как не был "по чину Аарона", то самое и приводит в доказательство Его священства, а прочих исключает. Он делает это, представляя себя самого как бы сомневающимся, почему (Христос) называется священником не по чину Ааронову, и потом разрешает недоумение. И я, говорит, недоумеваю, почему Он был не по чину Ааронову. Это он выражает словами: "если бы совершенство достигалось посредством левитского священства". А слова: "какая бы еще нужда была" усиливают мысль. Если бы Христос по плоти был священником по чину Мелхиседекову прежде, а потом уже явился закон и (священство) по чину Ааронову, то справедливо иной мог бы сказать, что последнее совершеннее и, будучи введено после, упраздняет первое; но если Христос (является) после и принимает другой образ священства, то очевидно, что по причин несовершенства всего прежнего. Положим, говорит, что всё прежнее исполнилось и нет ничего несовершенного в (прежнем) священстве: для чего же нужно было ещё "восставать иному священнику по чину Мелхиседека, а не по чину Аарона именоваться"? Для чего (Бог), оставив Аарона, вводит другое священство - Мелхиседеково? "Если бы совершенство достигалось посредством левитского священства", т.е., если бы посредством левитского священства достигаемо было совершенство в делах, в учении, в жизни. Заметь, как постепенно он идет вперед. Сказав, что Христос "по чину Мелхиседека", он доказал, что священство по чину Мелхиседекову выше, потому что сам (Мелхиседек) выше; затем он доказывает то же в отношении времени, т.е., что (Христос) после Аарона, следовательно и выше. А что означают следующие слова: "ибо с ним сопряжен закон народа"? Что значит: "с ним"? Им руководятся, через него совершают всё, и нельзя сказать, что оно было дано для других. "С ним сопряжен закон народа", т.е. им пользуются и пользовались, и нельзя сказать, что оно, само будучи совершенно, не руководило народа. "Сопряжен закон народа", т.е. им руководились. Какая же нужда в другом священстве, если бы это было совершенно? "Потому что с переменою священства необходимо быть перемене и закона": если нужно быть другому священнику, или лучше, другому священству, то нужно быть и другому закону. Это (сказано) против тех, которые говорят: какая была нужда в новом завете? Он мог бы привести свидетельства из пророчества: "Вы сыны пророков и завета, который завещевал Бог отцам вашим" (Деян. 3:25); но рассуждает пока о священстве. И смотри, как хотел внушить это. Сказав: "по чину Мелхиседека", он отверг чин Ааронов, так как не сказал бы: "по чину Мелхиседека", если бы тот был лучше. А когда введено другое священство, то должен быть и другой завет, потому что невозможно священнику быть без завета, законов и постановлений, или принявшему другое священство руководствоваться прежним заветом. Здесь представлялось возражение: как можно быть священником, не будучи левитом? Но (апостол), предуготовив ответ на это в вышесказанном, теперь уже не предлагает разрешения, а говорит об этом мимоходом: я сказал, говорит он, что священство переменено, следовательно должен быть переменён и завет; переменён не только по образу действий и постановлениям, но и по колену, так как следовало (переменить его) и по колену, Каким образом? "Переменою", - говорит, - "священства", т.е., оно перешло из колена в колено, из священнического в царское, для того, чтобы и царское и священническое составили одно. И заметь таинство: сначала было колено царское, а потом священническое, подобно как и во Христе, который был царем всегда, а священником стал тогда, когда принял плоть, когда принес жертву. Видишь ли перемену? То, что было предметом возражения, он представляет необходимым последствием событий: "Ибо Тот", - говорит, - "о Котором говорится сие, принадлежал к иному колену, из которого никто не приступал к жертвеннику. Ибо известно, что Господь наш воссиял из колена Иудина, о котором Моисей ничего не сказал относительно священства". Смысл слов его следующий: и я знаю и говорю, что это колено не имело священства, и никто из него не был священником, - это именно означают слова: "из которого никто не приступал к жертвеннику", - но во всём произошла перемена. Так, нужно было перемениться закону и ветхому завету, потому что и самое колено переменено. Видишь ли, как он показывает еще иное различие (заветов) от различия колен? И не только этим он доказывает их различие, но и со стороны лица (первосвященника), и завета, и образа действий, и самого прообраза. "Который таков не по закону заповеди плотской, но по силе жизни непрестающей" (Евр.7:16).

2. "Который таков", - говорит, священником – "не по закону заповеди плотской", - потому что тот закон имел много плотского. И хорошо назвал его заповедью плотскою: все, что он определял, было плотское. Так, предписания: обрежь плоть, помажь плоть, омой плоть, очисти плоть, остриги плоть, свяжи плоть, питай плоть, отдыхай плотью, - все это, скажи мне, разве не плотские (заповеди)? Если хочешь знать, каковы и те блага, которые он обещал, послушай: долголетие, говорит, для плоти, молоко и мёд для плоти, покой для плоти, наслаждение для плоти. По такому-то закону Аарон получил священство; но Мелхиседек - не так. "И это еще яснее видно [из того], что по подобию Мелхиседека восстает Священник иной" (Евр.7:15). Что "яснее видно"? Неодинаковость того и другого священства, различие, преимущество того, кто был "не по закону заповеди плотской". Кто? Мелхиседек? Нет, - Христос. "Который таков не по закону заповеди плотской, но по силе жизни непрестающей. Ибо засвидетельствовано: Ты священник вовек по чину Мелхиседека" (Евр.7:16-17), т.е. не временный, не ограниченный пределом, "но по силе жизни непрестающей". Этим (апостол) выражает, что (Христос) стал священником собственною силою и Отчею, силою безконечной жизни. Хотя такое выражение не соответствует выражению: "не по закону заповеди плотской", потому что следовало бы сказать: а по (заповеди) духовной; но он под именем плотской разумеет временную, подобно как и в другом месте говорит: "которые с яствами и питиями, и различными омовениями и обрядами, [относящимися] до плоти, установлены были только до времени исправления (Евр. 9:10). "По силе жизни", т.е. потому, что Он живёт собственною силою. Апостол сказал, что "необходимо быть перемене и закона", и показал - каким образом; а затем приводит причину: ум человеческий более всего удовлетворяется тогда, когда знает причину, и чрез то возвышается в вере, потому что мы тогда более веруем, когда знаем и причину и основание, по которому что-нибудь бывает. "Отменение же прежде бывшей заповеди", - говорит, - "бывает по причине ее немощи и бесполезности" (Евр.7:18). Здесь восстают на нас еретики, которые говорят: вот и Павел назвал заповедь недоброю. Но послушай внимательно; он не сказал: потому что она не добра, или не хороша, но – "по причине ее немощи и бесполезности". И в другом месте он доказывает её немощь, когда говорит: "ослабленный плотию, был бессилен" (Рим. 8:3). Следовательно, не заповедь немощна, но мы. "Ибо закон ничего не довел до совершенства" (Евр.7:19). Что значит: "ничего не довел до совершенства"? Никого, говорит, он не довёл до совершенства, так как его не слушались. Даже если бы его и слушались, и тогда он не сделал бы никого совершенным и добродетельным. Впрочем (апостол) не говорит этого здесь, но (говорит), что он не имел силы, - и справедливо, потому что письмена его повелевали: делай то-то, и не делай того-то, предлагали только (повеления), но не сообщали силы. Не такова наша надежда. Что значит: "отменение"? Отмена, отвержение. А чего именно, это он объясняет, продолжая: "прежде бывшей заповеди": так он называет закон, потому что он уже отменён за свою немощь; он прежде был, но прошёл и устарел по своей немощи. "Отменение" есть отмена того, что имело силу. Отсюда и видно, что он имел силу, но оставлен, потому что был совсем безуспешен. Итак, закон был совершенно безполезен? Нет, он был полезен, и весьма полезен, но он не мог делать людей совершенными.

Поэтому (апостол) и говорит: "закон ничего не довел до совершенства": все в нём было прообразом, все - тенью, и обрезание, и жертвы, и суббота, всё не могло проникать в душу, а потому прошло и отменено. "Но вводится лучшая надежда, посредством которой мы приближаемся к Богу. И как [сие было] не без клятвы" (Евр.7:19,20). Видишь ли, как необходима была здесь клятва? Потому (апостол) и рассуждал много о том, что Бог клялся, и клялся для большего удостоверения. "Вводится лучшая надежда". Что это значит? И закон, говорит, имел упование, но не такое; прежде благоугодившие (Богу) надеялись наследовать землю и не терпеть никакого бедствия, мы же, если угодим Богу, надеемся наследовать не землю, а небо; или даже, что гораздо важнее, надеемся стать близ Бога, приблизиться к самому престолу Отчему, служить Ему вместе с ангелами. И смотри, как он мало-помалу раскрывает эти (истины); прежде, он сказал: "и входит во внутреннейшее за завесу" (Евр. 6:19); а здесь: "вводится лучшая надежда, посредством которой мы приближаемся к Богу. И как [сие было] не без клятвы". Что значит: "И как [сие было] не без клятвы"? Т.е. не без клятвенного уверения. Вот еще иное различие. Это обещано, говорит, не просто. "Ибо те были священниками без клятвы, а Сей с клятвою, потому что о Нем сказано: клялся Господь, и не раскается: Ты священник вовек по чину Мелхиседека, - то лучшего завета поручителем соделался Иисус. Притом тех священников было много, потому что смерть не допускала пребывать одному; а Сей, как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее" (Евр. 7:21-24). (Апостол) указывает два преимущества (новозаветного священства): то, что оно не имеет конца, подобно подзаконному, и то, что оно установлено с клятвою. Все это он доказывает лицом Христа, принявшего (это священство): "по силе", - говорит, - "жизни непрестающей", также клятвою, потому что Бог "клялся", и самым делом, потому что тот закон, говорит, отменён, так как был немощен, а этот стоит, так как имеет силу. То же он делает и со стороны священника. Каким образом? Доказывая, что Он один; а Он не был бы один, если бы не был безсмертен; как прежних священников было много, потому что они были смертны, так Он один, потому что Он - безсмертен. "То лучшего завета поручителем соделался Иисус": Бог клялся Ему, что Он всегда будет священником; а Бог не сделал бы этого, если бы Он не был жив. "Посему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу, будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них" (Евр. 7:25).

3. Видишь ли, что (апостол) говорит это (о Христе) по плоти? Показав, что Он священник, благовременно потом говорит, что Он ходатайствует. И в другом месте, когда Павел говорит: "сам Дух ходатайствует за нас" (Рим. 8:26; 1 Тим. 2:5), то разумеет, что Он ходатайствует как первосвященник. В самом деле, Тот, кто воскрешает мертвых, кого хочет, и живет так, как Отец, как может ходатайствовать, когда нужно спасать? Как может ходатайствовать Тот, во власти которого находится весь суд (Иоан. 3:19)? Как может ходатайствовать Тот, который посылает ангелов, чтобы одних ввергнуть в пещь, а других спасти (Mат. 8:8)? "Посему", - говорит, - "может всегда спасать" (Евр. 7:25). Он спасает потому, что не умирает, потому, что Он "всегда жив" и не имеет преемника; а если не имеет преемника, то и может ходатайствовать за всех. Здешние первосвященники, как бы они ни были славны, были только на то время, пока были, например, Самуил и все подобные, а после того уже нет, потому что умерли; а Он не таков, но спасает "всегда". Что значит: "всегда"? (Апостол) внушает некоторое великое таинство: не только здесь, говорит, но и там Он спасает "приходящих чрез Него к Богу". Как спасает? "Всегда жив, чтобы ходатайствовать за них". Видишь ли, сколько уничиженного он сказал (о Христе) по человеческой Его природе? Он не однажды, говорит, ходатайствовал и получил, но всегда, когда нужно ходатайствовать о них; это и означает выражение: "всегда". "Всегда", т.е. не в настоящее только время, но и там в будущей жизни. Следовательно, Ему нужно непрестанно молиться? Но справедливо ли это? Даже и люди праведные часто одним прошением получали всё: как же Он будет молиться непрестанно? И для чего Он сидит вместе с Отцом? Видишь ли, что здесь говорится о Нем уничиженное по Его снисхождению? Смысл слов следующий: не бойтесь ничего, не говорите: да, Он хотя и любит нас и имеет дерзновение перед Отцом, но не может жить всегда; Он всегда жив. "Таков и должен быть у нас Первосвященник: святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников и превознесенный выше небес" (Евр. 7:26). Видишь ли, что всё это сказано о человечестве (Христовом)? Когда же я говорю: о человечестве, то разумею человечество, соединенное с божеством, не разделяя их, но внушая понимать это по надлежащему. Итак, видишь ли отличие первосвященника (от ветхозаветных)? Все вышесказанное (апостол) соединил в словах: "Который, подобно [нам], искушен во всем, кроме греха" (Евр. 4:15). "Таков", - говорит, - "и должен быть у нас Первосвященник: преподобный, незлобивый[1]". Что значит: "незлобивый"? Не причастный злу, не коварный. А что Он действительно таков, послушай пророка, который говорит: "не было лжи в устах Его" (Ис. 53:9). Может ли кто-нибудь сказать это о Боге? Кто не постыдится сказать, что Бог не коварен, не льстив? А о Христе по плоти это сказать можно. "Преподобный[2]", "нескверный[3]" и этого нельзя сказать о Боге, потому что Он по существу своему непорочен. "Отделенный от грешников". И это ли только одно доказывает Его превосходство? Не доказывает ли и самая жертва? Да, жертва. Каким образом? "Который не имеет", - говорит, - "нужды ежедневно, как те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа, ибо Он совершил это однажды, принеся [в жертву] Себя Самого" (Евр. 7:27). Что - это? Здесь (апостол) начинает говорить о превосходстве духовной жертвы. Он сказал о различии между священниками (ветхозаветным и новозаветным), сказал о различии между заветами (ветхим и новым), - хотя не вполне, однакоже сказал; здесь наконец начинает говорить и о самой жертве. Когда ты слышишь, что Христос есть священник, то не думай, что Он священнодействует постоянно; Он совершил священнодействие однажды, и затем воссел (одесную Отца). Чтобы ты не думал, будто Он стоит горе и священнодействует, (апостол) показывает, что это было делом домостроительства. Как Он был рабом, так же и священником и священнослужителем; как, будучи рабом, Он не остался рабом, так, будучи и священнослужителем, Он не остался священнослужителем, - потому что священнослужителю свойственно не сидеть, а стоять. Здесь (апостол) выражает величие жертвы, которая одна, будучи принесена однажды, имела столько силы, сколько не имели все другие вместе. Впрочем он еще не об этом говорит, а пока только о следующем: "совершил это однажды". Что - "это"? "Нужно было", - говорит, - "чтобы и Сей также имел, что принести" (Евр. 8:3), не за Себя, - как Он, будучи безгрешен, мог приносить жертву за Себя? - а за людей. Что говоришь? Неужели Он не имеет нужды приносить за Себя и настолько силён? Да, говорит. Чтобы ты не подумал, будто в словах: "совершил это однажды" говорится и об Нём, послушай, что говорит (апостол) далее: "ибо закон поставляет первосвященниками человеков, имеющих немощи" (Евр. 7:28). Поэтому они всегда приносят жертвы и за себя самих; а Он, как сильный и не имеющий греха, для чего будет приносить за Себя? Следовательно, Он принёс жертву не за Себя, но за людей, и при том однажды. "А слово клятвенное, после закона, [поставило] Сына, на веки совершенного". Что значит - "совершенного"? Смотри: Павел не поставляет буквально противоположных выражений; после слов: "имеющих немощи", он не сказал: Сына сильного, но: "совершенного", что также, можно сказать, означает сильного. Видишь ли, что слово: "Сына" сказано в противоположность рабу? Под немощью же он разумеет или грех, или смерть. Что значит: "на веки"? Не теперь только безгрешного, говорит, но всегда. Если же Он совершен, если Он никогда не грешит, если Он верно живет, то для чего Ему и приносить жертвы за нас многократно? Впрочем этого (апостол) пока ещё не доказывает, а доказывает только то, что не принёс жертвы за Себя. Итак, если мы имеем такого первосвященника, то будем подражать Ему и идти по стопам Его. Нет другой жертвы; одна очистила нас; а затем огонь и геенна. Для того (апостол) так часто и повторяет: один священник одна жертва, - чтобы кто-нибудь, думая, что их много, не стал грешить без опасения.

4. Потому мы, сподобившиеся этой печати, вкусившие этой жертвы, участвующее в безсмертной трапезе, будем сохранять свое благородство и честь, так как отпадение не безопасно. И те, которые еще не удостоились этого, пусть не будут самонадеянны, так как кто грешит с тем, чтобы принять святое крещение при последнем издыхании, тот часто не получает его. Поверьте мне: не для возбуждения в вас страха я скажу то, что намереваюсь сказать. Я знаю многих, с которыми это случилось, которые много грешили в ожидании просвещения (крещением); но в день кончины отошли, не приняв его. Бог дал крещение для того, чтобы разрушать грехи, а не для того, чтобы умножать грехи. Если же кто будет пользоваться им для того, чтобы свободнее предаваться большим грехам, то такой виновен в безпечности. Такой, если бы не было крещения, жил бы воздержнее, не ожидая отпущения (грехов). Видишь ли, как на нас исполняются слова: "И не делать ли нам зло, чтобы вышло добро" (Рим. 3:8)? Потому, увещеваю вас, которые ещё не приняли таинства: бодрствуйте; пусть не приступает никто из вас к добродетели, как наёмник, как неблагодарный, как к чему-либо тяжкому и невыносимому; напротив будем приступать к ней с усердием и радостью. Если бы не была обещана награда, то неужели не следовало бы быть добродетельным? Но будем добродетельными по крайней мере из-за награды. Не стыдно ли, не крайне ли безсовстно говорить: если не дашь мне награды, то я и не буду целомудренным? Могу сказать на это вот что: хотя бы ты и сохранял целомудрие, ты никогда не будешь целомудренным, если делаешь это из-за награды; ты ведь нисколько не ценишь добродетели, если не любишь её за неё саму. Впрочем, Бог, по великой нашей немощи, благоволит побуждать нас к ней по крайней мере наградою; но мы и при этом не делаемся добродетельными. Положим, если хотите, что какой-нибудь человек, совершивший множество грехов, отходит, сподобившись крещения, хотя это, я думаю, бывает не часто: как, скажи мне, он отойдёт туда? Он не будет осужден за дела свои, но не будет иметь и дерзновения, - и справедливо. В самом деле, если он, проживши сто лет, не сделает ни одного доброго дела, но только то, что не грешил, или даже и не это, но только то, что спасся одною благодатью, а других увидит увенчанными, прославленными и превознесенными, то, скажи мне, может ли он не унывать, хотя и не впадёт в геенну? Объясню это примером. Представим двух воинов; пусть один из них ворует, обижает, захватывает чужое; а другой пусть не делает ничего такого, но ведёт себя хорошо, оказывает много доблестей, на войне одерживает победы, обагряя руку свою кровью; после, с течением времени, пусть он из того звания, в каком был вместе с вором, будет возведён на царский престол и облечётся в порфиру, а вор пусть останется там же, где и был, но только по милости царской будет свободен от наказания за свои проступки, поставлен на последнем месте и подчинён власти царя: не будет ли этот последний, скажи мне, чувствовать скорби, видя, что тот, который был равен ему, достиг самой высоты почестей, прославился и управляет вселенной, а он остаётся в низком состоянии, и самое избавление от наказания получил не с честью, но по одной милости и человеколюбию царя? Царь простил его и освободил от осуждения, но он сам со стыдом будет вести жизнь. И другие не будут удивляться ему, потому что, при таких милостях, мы удивляемся не получившим дары, но подающим их, и чем выше эти дары, тем стыднее получающим их, если они были виновны в великих грехах. Какими глазами будет, он смотреть на тех, которые находятся в царских чертогах, показывают множество своих ран и подвигов, тогда как он сам не имеет показать ничего, но и самое избавление получил единственно по человеколюбию Божию? Как если бы какой-нибудь человекоубийца, вор, или прелюбодей, ведомый на казнь, был освобождён от неё по чьей-нибудь просьбе и получил приказание явиться в преддверие царских чертогов, то он не в состоянии был бы смотреть ни на кого, хотя и освобождён от наказания, - так точно и он.

5. Впрочем, когда говорится о царствии, не подумайте, что все удостоятся одного и того же. Если здесь в царских чертогах бывают и епархи, и приближенные царя, и еще низшие сановники, и занимающие место так называемых десятских (δεκανών), хотя великое различие между епархом и десятским, то тем более будет так в горних царских обителях. Говорю это не от себя; но Павел полагает там еще большее различие. Какое различие, говорит он, солнца от луны и звёзд и малейшей из звёзд, такое же будет и в царствии небесном; и для всякого очевидно, что различие между солнцем и малейшею звёздою гораздо большее, нежели между так называемым десятским и епархом. Солнце вдруг освещает всю вселенную и делает её светлою, закрывает луну и звёзды; а звезда часто бывает невидима, даже и во мрак; есть много звёзд, которых мы не видим. Итак, когда мы увидим других, сделавшихся солнцами, а сами займём место малейших звёзд, которые даже невидимы, то какое нам будет утешение? Нет, увещеваю вас, не будем так безпечны, не будем так ленивы, не станем небрежно принимать подаваемое от Бога спасение, но будем делать из него куплю и умножать его. Хотя бы иной был только оглашенным, но он знает Христа, знает веру, слушает слово Божие, не далек от боговедения, понимает волю Владыки своего; почему же он медлит, для чего выжидает и откладывает?

Нет ничего лучше добродетельной жизни, и здесь и там, и у просвещенных и у оглашенных. И что, скажи мне, нам предписано трудного? Имей жену, говорит заповедь, и будь воздержан. Неужели, скажи мне, это трудно? И как (может быть это трудным), когда многие и без жены бывают воздержными, не только христиане, но и язычники? Что язычник совершает из тщеславия, того неужели ты не совершишь из страха Божия? "Из имения твоего", - говорит (Писание), - "подавай милостыню" (Тов. 4:7). Неужели это трудно? Но и здесь осудят нас язычники, расточавшие всё своё имение из одного тщеславия. Не сквернословь. Неужели это трудно? Но если бы и не было повелено, не следовало, ли бы нам самим сделать это, чтобы не показаться безчестными? Напротив сквернословие трудно, как видно из того, что человек стыдится в душе и краснеет, когда случится ему сказать что-нибудь подобное, и даже не решится сказать, если не будет в пьяном виде. Почему, сидя на торжище, ты не делаешь этого, хотя бы и делал у себя дома? Не ради ли присутствующих? Почему не вдруг сделаешь это и при жене своей? Не потому ли, чтобы не оскорбить её? Так, чтобы не оскорбить жены своей, ты не делаешь, этого; оскорбляя же Бога, не стыдишься? А Он вездесущ и слышит всё. "И не упивайтесь вином", - сказано (Еф. 5:18), - и хорошо (сказано), потому что само по себе пьянство разве не наказание? Не сказал: изнуряй тело, но что? "Не упивайтесь", т.е. не давай ему воли так, чтобы оно свергло с себя власть души. Как, неужели не нужно заботиться о теле? Нет, не это говорю я, но - не угождай его похотям. Так и Павел повелевает, когда говорит: "и попечения о плоти не превращайте в похоти" (Рим. 13:14). Не похищай чужого, сказано, не будь любостяжателен, не клянись. Каких трудов требует и это, каких подвигов? Не злословь, сказано, не клевещи. Трудно, ли это? А противное действительно трудно, потому что, когда ты скажешь о ком что-нибудь худое, то тотчас подвергаешься опасности и сомнению: не слышал ли тот, о котором ты сказал, хотя бы он был человек важный, хотя бы неважный; если он человек важный, то ты тотчас на самом деле испытаешь опасность; а если неважный, то он отплатит тебе тем же, и даже гораздо большим; он наскажет о тебе еще более худого. Нет, - ничего трудного, ничего тяжкого нам не заповедано, если только мы захотим; а если не захотим, то и самое легкое покажется нам трудным. Что легче еды? Но многие, по крайней изнеженности, тяготятся и этим. Я слышу, как многие говорят, что и еда составляете труд. Нет никакого труда во всём вышесказанном, если только, захочешь; в желании заключается всё, после высшей благодати. Будем же желать доброго, чтобы нам сподобиться и вечных благ, благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).

[1] В синод. переводе "непричастный злу".

[2] В синод. переводе "святой".

[3] В синод. переводе "непорочный".

БЕСЕДА 14

"Главное же в том, о чем говорим, есть то: мы имеем такого Первосвященника, Который воссел одесную престола величия на небесах и [есть] священнодействователь святилища и скинии истинной, которую воздвиг Господь, а не человек" (Евр. 8:1-2).

1. Павел, всегда подражая своему Учителю, говорит то об уничиженном, то о высоком, так что уничиженное пролагает путь к высокому, а последнее руководит к первому, чтобы видящие высокое знали, что уничиженное было делом снисхождения (Христова). Так Он поступает и здесь. Сказав, что "принеся [в жертву] Себя" и показав, что Он есть первосвященник, (Апостол) продолжает: "Главное же в том, о чем говорим, есть то: мы имеем такого Первосвященника, Который воссел одесную престола величия на небесах". Это уже свойственно не священнику, но Тому, чей Он священник. "Священнодействователь святилища". Не просто служитель, но "священнодействователь святилища". "И скинии истинной, которую воздвиг Господь, а не человек". Видишь ли снисхождение (Христово)? Не задолго, пред этим (Апостол) отличал (Его от других), когда говорил: "не все ли они суть служебные духи"? и потому им не оказано: "седи одесную Меня" (Евр. 1:13,14). Говорит так потому, что сидящий, без сомнения, не есть служитель; следовательно (здесь называя Его служителем) говорит это об Нём по плоти. "Скинией истинной" Он называет здесь небо, и, желая показать отличие её от иудейской, присовокупляет: "которую воздвиг Господь, а не человек". Смотри, как он этими словами ободрил души уверовавших из иудеев. Может быть, они воображали, что у нас нет такой скинии; но вот, говорит Он, наш священник - великий и гораздо больший (ветхозаветного), принесший более чудную жертву. Но не одни ли это слова, не хвастовство ли и самообольщение? Для этого он наперед подтвердил (свои слова) клятвою, а потом стал говорить и о скинии. Различие скиний было очевидно уже из предыдущего, но он доказывает его ещё с другой стороны: "которую воздвиг Господь", - говорит, - "а не человек". Где те, которые говорят, что небо движется? Где те, которые утверждают, что оно шаровидно? То и другое здесь опровергается. "Главное же в том", - говорит, - "о чем говорим". Главным всегда называется самое важное. Здесь Он опять низводить речь свою: сказав о высоком, без опасения говорит теперь об уничиженном. Далее, чтобы ты знал, что слово – "священнодействователь" употреблено по отношение к человечеству (Христову), смотри, как он ещё объясняет это: "всякий первосвященник", - говорит, - "поставляется для приношения даров и жертв; а потому нужно было, чтобы и Сей также имел, что принести" (Евр. 8:3). Слыша, что (Христос) сидит, не подумай, что Он несправедливо назван первосвященником; первое, т.е. сидение, есть знак божеского достоинства, а последнее есть знак великого человеколюбия и попечения об нас. Потому о последнем (Апостол) распространяется и говорит более подробно, опасаясь, чтобы не уменьшить первого. Поэтому же к тому самому он склоняет речь свою и теперь, так как некоторые спрашивали: для чего (Христос) умер, будучи священником? Священник не бывает без жертвоприношения; следовательно и Ему надлежало принести жертву. И с другой стороны, так как Он сказал, что (Христос) находится выше (небес), то теперь говорит и доказывает, что Он есть священник во всех отношениях, и по Мельхиседеку, и по клятве, и по принесению жертвы. Отсюда он составляет другое необходимое умозаключение: "если бы Он оставался на земле", - говорит, - "то не был бы и священником, потому что [здесь] такие священники, которые по закону приносят дары" (Евр. 8:4). Если, говорит, Он - священник, как и действительно, то Ему следовало быть в другом месте; будучи на земле, Он не был бы священником. Почему? Он не приносил жертв, не священнодействовал, - и справедливо, - потому что здесь были священники. (Апостол) доказывает, что (Христу) невозможно быть священником на земле. Почему? Потому что иначе, говорит, не было бы и воскресения.

Здесь необходимо сосредоточить внимание и вникнуть в мысль апостола. Он опять показывает различие священства (ветхозаветного и Христова). "Которые", - говорит, - "служат образу и тени небесного" (Евр. 8:5); Что называет он здесь небесным? Духовное; оно хотя совершается на земле, но достойно небес. Когда Господь наш Иисус Христос предлежит закланным (агнцем), когда нисходит Дух, когда сидящий одесную Отца присутствует здесь, когда (верующие) посредством купели делаются сынами и гражданами небесными, когда мы находим там свое отечество, град и гражданство, когда для здешнего становимся чуждыми, то всё это не есть ли небесное?

2. Что же? Разве песнопения не небесные? Разве не то, что поют горе божественные лики безплотных сил, согласно с ними воспеваем и мы здесь долу? Разве и жертвенник не небесный. Каким образом? Нет на нём ничего плотского; всё предлежащее духовно: не превращается в пепел, дым и смрад наша жертва, но делает всё предлежащее чистым и светлым. Разве не небесны эти священнодействия, которых служители ещё доныне слышат сказанные им слова: "Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся" (Иоан. 20:23)? Разве не небесны все (их священнодействия), когда они имеют и ключи неба? "Которые", - говорит, - "служат образу и тени небесного, как сказано было Моисею, когда он приступал к совершению скинии: смотри, сказано, сделай все по образу, показанному тебе на горе" (Евр. 8:5). Так как слух наш менее способен к восприятию, нежели зрение, - мы ведь не так хорошо передаём душе то, что слышим, как то, что видим собственными глазами, - то Бог показал всё (Моисею). Или об этом говорит (Апостол) в словах: "образу и тени", или разумеет храм, потому что прибавляет: "смотри, сказано, сделай все по образу, показанному тебе на горе", - а это говорится только об устройстве храма, - или разумеет и жертвы, и всё прочее; не погрешит тот, кто скажет и это (последнее), потому что Церковь небесна и есть не что иное, как небо. "Но Сей [Первосвященник] получил служение тем превосходнейшее, чем лучшего Он ходатай завета" (Евр.8:6). Видишь ли, насколько настоящее служение лучше того служения? То - образ и тень, а это - истина. Впрочем, это нисколько не доставляло слушателям ни пользы, ни утешения. Потому (Апостол) и присовокупляет то, что особенно могло доставить им радость: "который утвержден", - говорит, - "на лучших обетованиях". Сказав о месте, о священнике и жертве, теперь он излагает различие самих заветов. И прежде он доказывал, что ветхий завет был немощен и безполезен, и, чтобы показать его недостатки, смотри, какие употребляет доводы. В одном месте он сказал (о новом завете): "по силе жизни непрестающей"; в другом (о ветхом) сказал: "отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине ее немощи и бесполезности"; затем ещё (о новом) выразил нечто великое, когда сказал: "но вводится лучшая надежда, посредством которой мы приближаемся к Богу". Здесь же он возводит нас на небо и показывает, что вместо храма у нас небо, и что те священнодействия были прообразами наших, и таким образом возвысив служение, он, наконец, справедливо возвышает и священство. Но, как я сказал, особенно радостное для слушателей он излагает в словах: "который утвержден на лучших обетованиях". Откуда это видно? Из того, что тот (ветхий) отменён, а на его место введен этот (новый), который потому и получил силу, что он лучше. Как выше (Апостол) говорил: "если бы совершенство достигалось посредством левитского священства, - ибо с ним сопряжен закон народа, - то какая бы ещё нужда была восставать иному священнику по чину Мелхиседека"? так и здесь он употребляет такое же умозаключение: "ибо, если бы первый [завет] был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому" (Евр.8:7), т.е. если бы не имел никакого недостатка, если бы делал людей непорочными. А что именно это он говорит, выслушай следующее: "укоряя их, говорит"; не сказал: "укоряя" его (т.е. закон), но: "…[пророк], укоряя их, говорит: вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в то время, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской, потому что они не пребыли в том завете Моем, и Я пренебрег их, говорит Господь" (Евр. 8:8-9). Так, скажешь; но откуда видно, что (ветхий завет) окончился? (Апостол) доказал это и со стороны священника; а теперь прямыми словами ещё яснее доказывает, что он отменён. Каким образом? "На лучших", - говорит, - "обетованиях". Может ли скажи мне, быть равенство между небом и землею? Заметь, как он и там не отвергает обетований, чтобы и в этом отношении не унижать ветхого завета. Прежде он сказал: "вводится лучшая надежда, посредством которой мы приближаемся к Богу", выражая, что и там было упование; и здесь говорит: "вводится лучшая надежда", выражая, что и там были обетования. Но так как (евреи) постоянно роптали, то – "вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет"; не древний, говорит, какой-нибудь завет; а чтобы они не могли подумать этого, то определяет и время: не просто говорит: по завету, какой Я заключил с отцами их, - чтобы не подумали о бывшем при Аврааме или при Ное, - но определяет, какой, именно завет: "не такой завет", - говорит, - "какой Я заключил с отцами их в то время", жившим во время исхода; потому и присовокупляет: "когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской, потому что они не пребыли в том завете Моем, и Я пренебрег их, говорит Господь".

3. Видишь ли, что начало зла от нас? "Они", - говорит, вначале "не пребыли"; следовательно, нерадение от нас, а всё доброе, т.е. все благодеяния - от Бога. Здесь (Бог) как бы представляет оправдание, приводя и самую причину, почему Он оставил их. "Вот завет, который завещаю дому Израилеву после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в мысли их, и напишу их на сердцах их; и буду их Богом, а они будут Моим народом" (Евр. 8:10). Это говорит он о новом завете, после того как сказал: "не такой завет, какой Я заключил". И какое другое различие между ними, если не это? Если же кто-нибудь скажет, что этим выражается не отличие (нового завета), а то, что он дан в сердца их, что здесь показывается различие не заповедей, а способов их сообщения, - завет будет, говорить, уже не на письме, а на сердцах, - тот пусть докажет, что это когда-нибудь было у иудеев. Нельзя доказать этого: и по возвращении их из Вавилона завет дан был им опять письменный. Апостолы же, как я могу доказать, ничего не приняли на письме, но всё приняли в сердца Духом Святым. Потому Христос и сказал им: "Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне" (Иоан. 15:26). "И не будет учить каждый ближнего своего и каждый брата своего, говоря: познай Господа; потому что все, от малого до большого, будут знать Меня, потому что Я буду милостив к неправдам их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более" (Евр. 8:11-12). Вот и другой признак: "от малого", - говорит, - "до большого, будут знать Меня", и не будут говорить: "познай Господа". Когда же это сбылось, если не ныне? Наше (учение) известно, а их не известно, но заключено в углу. С другой стороны, вещь называется новою тогда, когда она вторая (после первой) и содержит в себе что-нибудь более в сравнении со старою. Также новою называется и та вещь, от которой что-нибудь одно отделено, а другое нет. Например: если бы кто-нибудь в старом доме, готовом разрушиться, оставив всё, разобрал основание, то мы говорим, что он сделал его новым, вынув одно и вставив другое. Так и небо называется новым тогда, когда оно не остаётся медяным, но ниспосылает дождь; и земля называется новою, когда она не остаётся безплодной, но изменяется (в плодоносную); и дом называется новым, когда в нём одно уничтожается, а другое остается. Таким образом, и завет хорошо назван новым, в знак того, что прежний завет сделался ветхим, потому что не приносил никакого плода. А чтобы точнее узнать это, прочитай, что говорит Аггей, что - 3ахария, что - ангел (Малахия), в чём обличает (иудеев) Ездра. Каким же образом они приняли (завет новый)? Каким образом никто из них не вопрошал Господа, если они преступали завет и даже не знали его? Видишь ли, как твое (мнение) неосновательно? Я настаиваю на моём, - что именно он (наш завет) должен быть в собственном смысле назван новым. Иначе, я не допускаю и того, будто о нём сказаны слова: "Ибо вот, Я творю новое небо и новую землю, и прежние уже не будут воспоминаемы и не придут на сердце" (Ис. 65:17). В самом деле, почему, когда во Второзаконии говорится: "И небеса твои, которые над головою твоею, сделаются медью", не делается ограничения: если послушаете, то будет новое (Втор.28:23)? Я, говорит (Бог), потому дам другой завет, что они не остались в прежнем. Это видно из следующих слов (апостола): "…закон, ослабленный плотию, был бессилен" (Рим. 8:3); и ещё: "что же вы ныне искушаете Бога, [желая] возложить на выи учеников иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы" (Деян. 15:10)? " …Они не пребыли", - говорит, - "в том завете Моем". Здесь показывается, что Бог удостоил нас высшего и духовного. "По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их" (Пс. 18:5). Это значит: "И не будет учить каждый ближнего своего и каждый брата своего, говоря: познай Господа". И ещё: "Ибо земля наполнится познанием славы Господа, как воды наполняют море" (Аввак. 2:14). "Говоря "новый", показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению" (Евр. 8:13). Смотри, как он раскрыл сокровенное, самую мысль пророка. Он почтил закон, не назвав его прямо ветхим; однако и выразил это, потому что, если бы тот (завет) был новым, то он не назвал бы новым установленного после него. Таким образом он выражает нечто большее и особенное, когда говорит, что тот обветшал; потому Он и отменяется, разрушается и уже не существует. Основываясь на (словах) пророка, он с большим дерзновением говорит (о ветхом завете) и с пользою показывает, что, наш (завет) теперь процветает, а тот устарел. Употребив название: "ветшающее" он прибавляет от себя ещё другое: "стареющее" и потом выводить из всего; следующее заключение: "близко к уничтожению". Следовательно, ветхий завет не просто заменён новым, но как устаревший, как безполезный. Потому (Апостол) и говорил: "по причине ее немощи и бесполезности"; и ещё: "закон ничего не довел до совершенства"; и ещё: "если бы первый [завет] был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому". Что значить: "без недостатка"? Полезен, силён. Он говорит это не с тем, чтобы представить (ветхий завет) достойным осуждения, но чтобы собственно показать его недостаточность; как если бы кто-нибудь сказал: этот дом не без порока, т.е. имеет недостатки, ветх; или: эта одежда не без порока, т.е. скоро рвётся. Так и он не называет здесь (ветхого завета) худым, но только имеющим недостатки и несовершенства.

4. Так и мы новы, или лучше, были новыми, но теперь обветшали, и потому близки к истлению и погибели. Впрочем, если мы захотим, то можем уничтожить эту обветшалость. Невозможно сделать этого купелью (крещения), но покаянием здесь возможно. Итак, если есть в нас что-либо ветхое, уничтожим; если есть какая-нибудь ржавчина, какая-нибудь скверна или нечистота, изгладим и будем чистыми, чтобы Царь возжелал нашей красоты. И дошедшие до крайнего безобразия могут возвратить ту красоту, о которой говорит Давид: "Слыши, дщерь, и смотри, и приклони ухо твое, и забудь народ твой и дом отца твоего. И возжелает Царь красоты твоей" (Пс. 44: 11,12). Забвение не доставляет красоты, красоты душевной. О каком же говорит он забвении? (Забвении) грехов. Он обращает речь к церкви из язычников и увещевает её не вспоминать родителей, т.е. приносящих жертвы идолам, - а она образовалась именно из таких людей. Не сказал: не участвуй в этом, но даже, что гораздо более, не приводи себе и на память. То же он говорит и в другом месте: "не вспомню имен их устами моими" (Пс. 15:4); и ещё: "Чтобы уста мои не говорили о делах человеческих" (Пс. 16:4). Это ещё не великая добродетель; или лучше сказать, хотя и великая, но не такова, как та. Что же он говорит там? Не сказал: не говори делах отцев, но: даже не вспоминай, не приводи их себе на память. Видишь ли, как далеко он хочет отогнать от нас зло? Кто не вспоминает, тот и не думает; кто не думает, тот и не говорит; а кто не говорит, тот не будет и делать. Видишь ли, сколько путей (ко злу) он заграждает для нас, - на какое расстояние удаляет нас от самого большого (из зол)? Будем же внимать ему и мы, и забудем злодеяния наши, впрочем не грехи, совершенные нами: воспомяни о них, говорит (Господь), ты первый, и Я не воспомяну (Ефес. 5:10-13). Так, мы не только должны воспоминать о хищении, но и возвратить похищенное; это значит - приводить зло в забвение, истребить самый помысел о хищении и никогда не допускать его к себе, а то, что уже сделано, исправить. А каким образом мы можем достигнуть забвения зла? Памятованием о благодеяниях Божиих. Если мы будем непрестанно помнить о Боге, то уже не сможем помнить о зле: "аще", - говорит (Псалмопевец), - "когда я вспоминаю о Тебе на постели моей, размышляю о Тебе в [ночные] стражи" (Пс. 62:7). Хотя и всегда нужно помнить о Боге, но особенно тогда, когда ум находится в покое, когда через это памятование он может судить себя, когда он может удержать в памяти. Днём, если мы и будем вспоминать, привходящие другие заботы и безпокойства изгладят это (воспоминание); а ночью, можно помнить постоянно: тогда душа находится в мире и спокойствии тогда она в пристани и безопасности: "о чем говорите" - говорит (Псалмопевец), "в сердцах своих, (о том) размышляйте на ложах ваших" (Пс. 4:5). Следовало бы и днём помнить об этом; но так как вы находитесь в безпрестанных заботах и развлекаетесь житейскими делами, то вспоминайте о Боге по крайней мере на постели, - размышляйте о Нём в утреннее время. Если мы будем заниматься этим поутру, то без всякой опасности будем выходить на дела свои; если благоговением и молитвою наперед умилостивим Бога, то и после не встретим никакого врага, а если и встретишь, то посмеёшься ему, имя в защиту Бога. Торжище - это война; ежедневные дела - это сражение, волнение и буря. Потому нам нужно оружие; а молитва и есть великое оружие; нужны попутные ветры, нужно быть сведущим во всём, чтобы провести время дня без кораблекрушений и ран, так как много подводных камней встречается ежедневно, и часто наш корабль разбивается и тонет.

Потому нам нужно молиться, особенно утром и ночью. Многие из вас часто видали олимпийские игры, и не только видали, но ещё поощряли и одобряли ратоборцев, один того, другой - другого. Вы следовательно знаете, как во дни борьбы, и даже в самые ночи, глашатай всю ночь ни о чём другом не безпокоится и ни о чём другом не заботится, как только о том, чтобы ратоборец, вышедши, не посрамил себя; а те, которые сидят подле трубача, внушают ему, чтобы он даже ни с кем не разговаривал, чтобы, истощив дух, не возбудить смеха. Если же тот, кто намеревается ратоборствовать перед людьми, так много прилагает старания, то гораздо более следует постоянно стараться и заботиться нам, которых вся жизнь есть борьба. Итак, пусть будет у нас каждая ночь всенощным бдением; будем стараться, чтобы нам, вышедши днём, не подвергнуться осмеянию. И, о, если бы только осмеянию! Но ныне сидит одесную Отца сам подвигоположник, внимательно слушающий, не скажем ли мы чего-нибудь непристойного, или ненужного, - так как Он судья не только дел, но и слов. Будем же, возлюбленные, бодрствовать всю ночь; если мы захотим, то и у нас будут ценители, - при каждом из нас находится ангел. Между тем мы спим непробудно всю ночь, - и, о, если бы только это! Но многие делают даже и тогда много непотребного; одни ходят в дома разврата, а другие превращают свои собственные в дома разврата, приводя к себе блудниц: так мало они заботятся о добром ратоборстве! Иные упиваются и сквернословят; иные производят шум; иные проводят всю ночь в делах порочных, совершая более зла, нежели спящие; иные высчитывают свои доходы; иные мучатся другими заботами, охотнее делая всё, нежели то, что нужно для ратоборства. Потому, увещеваю вас, оставим всё и будем заботиться только об одном, как бы нам получить награду и быть увенчанными; будем делать всё, чем можем получить обетованные блага, которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).

БЕСЕДА 15

"И первый завет имел постановление о Богослужении и святилище земное: ибо устроена была скиния первая, в которой был светильник, и трапеза, и предложение хлебов, и которая называется "святое". За второю же завесою была скиния, называемая "Святое-святых", имевшая золотую кадильницу и обложенный со всех сторон золотом ковчег завета, где были золотой сосуд с манною, жезл Ааронов расцветший и скрижали завета, а над ним херувимы славы, осеняющие очистилище; о чем не нужно теперь говорит подробно" (Евр. 9:1-5).

1. Доказав со стороны священника, священства и завета, что (ветхий завет) должен был окончиться, (апостол) теперь доказывает то же со стороны самого устройства скинии. Каким образом? Когда говорит о святом и святом святых. Святое есть образ прежнего времени, потому что там все совершилось с жертвоприношениями; а святое святых есть образ настоящего. Словом - святое святых (апостол) означает и небо, и завесу неба, и плоть (Христову), входящую внутрь завесы: "открыл нам", - говорит, - " через завесу, то есть плоть Свою" (Евр. 10:20). Впрочем нужно объяснить это место с самого начала. Что же он говорит? Кто "первый"? Завет. "Имел постановление о Богослужении". Что значит: "постановление о Богослужении"? Знаки или постановления; как бы так говорит: тогда он имел их, а теперь не имеет, - и этим уже выражает, что (ветхий завет) отменён: "имел", говорит, так что теперь он, хотя бы и оставался, уже не имеет (силы). Святое же людское ("Святилище земное"). Людским называет его потому, что всем дозволялось входить в него; в одном и том же здании назначено было место, где стояли священники, где иудеи, прозелиты, назореи. Так как оно было доступно и язычникам, то и называет его людским (κοσμικόν, мирским); иудеи же не были мирскими. "Скиния первая", - говорит, - "в которой был светильник, и трапеза, и предложение хлебов". Это - мирские знаки. "За второю же завесою", - следовательно, не одна была завеса, но была завеса и вне (святаго), - "была скиния, называемая "Святое-святых". Смотри, как он называет то и другое скинией, потому что она как бы шатром осеняла находившееся там. "Имевшая золотую кадильницу", - говорит, - "и обложенный со всех сторон золотом ковчег завета, где были золотой сосуд с манною, жезл Ааронов расцветший и скрижали завета". Все эти вещи были священны и служили ясными памятниками иудейской неблагодарности. "И скрижали завета", - Моисей разбил их, - "и манну": когда (иудеи) роптали, тогда (Моисей) и повелел, на память потомкам, положить её в золотую стамну. "Жезл Ааронов расцветший", - потому что они возмутились; иудеи были неблагодарны, непрестанно получая благодеяния, забывали их, потому, по повелению законодателя, всё это было положено в золотой ковчег, чтобы передать памяти потомков. "А над ним херувимы славы, осеняющие очистилище". Что значит: "херувимы славы"? Значит - или славные, или подчиненные Богу. Хорошо также он указывает, что они находились выше, выражая, что есть предметы выше тех вещей. "О чем", - говорит, - "не нужно теперь говорить подробно". Здесь он намекает, что всё это были не одни только видимые вещи, но и знаки чего-то другого. "О чем", - говорит, - "не нужно теперь говорить подробно" - может быть, потому, что это требует продолжительного объяснения. "При таком устройстве, в первую скинию всегда входят священники совершать Богослужение" (Евр. 9:6). Т.е., хотя это и было, но иудеи не участвовали в этом, потому что не видели этого; следовательно, было не столько для них, сколько для тех, для кого служило прообразом. "А во вторую - однажды в год один только первосвященник, не без крови, которую приносит за себя и за грехи неведения народа" (Евр. 9:7). Видишь ли самые прообразы, здесь уже предложенные? Чтобы не сказали: как может быть одна жертва, как первосвященник (Христос) однажды принес её? - (апостол) показывает, что так было издревле: святейшая и страшная (жертва) была одна. Так-то (иудеи) были приготовляемы издревле: и тогда, говорит, архиерей приносил жертву однажды. Хорошо также сказано: "не без крови"; не без крови, хотя и не такой крови (как ныне), потому что и служение было не таково. Это означало, что настанет (жертва), которая не будет истребляться огнём, но более обнаруживаться кровью. Так как под жертвою (апостол) разумеет крест, при котором не было ни огня, ни дров, и который не был приносим много раз, но однажды принесён (обагренный) кровью, то показывает, что и ветхозаветная жертва была такова же и приносилась однажды с кровью. "Которую приносит", говорит, "за себя и за грехи неведения народа". Смотри, не сказал: о грехах, но: "грехи неведения народа", чтобы они не высокомудрствовали: хотя бы, говорит, ты согрешил невольно, но и при нежелании своём ты допустил неведение, и потому никто не может быть чистым. Везде он прибавляет: "за себя", выражая, что Христос - первосвященник, гораздо высший иудейского. Действительно, если Он был непричастен грехам нашим, то как Он мог принести жертву за Себя? Для чего же, спросишь, (апостол) и сказал это? Для указания на высшее. Доселе не было рассуждения; а далее он рассуждает и говорит: "[Сим] Дух Святый показывает, что еще не открыт путь во святилище, доколе стоит прежняя скиния" (Евр. 9:8). Для того, говорит, это было так устроено, чтобы мы знали, что святое святых, т.е. небо, ещё недоступно. Впрочем, на том основании, что мы не входим в него, мы не должны думать, будто его нет; мы не могли входить и во святое святых. "Она есть", - говорит, - "образ настоящего времени" (Евр. 9:9).

2. Какое время он называет наступающим? Время прежде пришествия Христова; а время после пришествия Христова уже не есть наступающее. Как в самом деле оно может быть наступающим, когда оно уже наступило и оканчивается? И еще нечто другое он выражает здесь: "она есть", - говорит, - "образ настоящего времени", т.е. было прообразом. "В которое приносятся дары и жертвы, не могущие сделать в совести совершенным приносящего" (Евр. 9:9). Видишь ли, как ясно он показал здесь, что значит: "закон ничего не довел до совершенства", и: "если бы первый [завет] был без недостатка, то не было бы нужды искать места другому" Как? По совъсти ("в совести"). Жертвы не очищали души, но касались только тела: они были по "закону заповеди плотской". Подлинно, они не могли очистить ни прелюбодеяния, ни убийства, ни святотатства. Вот (заповедано было): это ешь, а этого не ешь, - хотя все это безразлично. "И которые с яствами и питиями, и различными омовениями и обрядами". Это, говорит, пей; хотя о питии ничего не было заповедано, но (апостол) сказал так для выражения маловажности этих предметов: "и различными омовениями и обрядами, [относящимися] до плоти, установлены были только до времени исправления" (Евр. 9:10). Вот, в чём состоит оправдание плотское. Здесь он отвергает жертвоприношения, показывая, что они не имели никакой силы и что они существовали только "до времени исправления", т.е, оставались до времени, которое исправляет всё. "Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною" (Евр. 9:11). Здесь он разумеет плоть (Христову). И хорошо назвал её большею и совершеннейшею, так как Бог-Слово и вся сила Духа обитает в ней: "Ибо не мерою дает Бог Духа" (Иоан. 3:34); называет её "совершеннейшею", как безукоризненную и совершившую большие дела. Сиречь, не сея твари ("Не такового устроения"). Вот, почему она большая; она не была бы от Духа, если бы человек устроил её. Не сея твари, т.е. не такого устроения, как твари, но духовного: она устроена Духом Святым. Видишь ли, как он называет тело (Христово) и скинию, и завесою, и небом? "Большею и совершеннейшею", - говорит, - "скиниею", и далее: "открыл нам через завесу, то есть плоть Свою" (Евр. 10:20); и ещё: "входит во внутреннейшее за завесу" (Евр. 6:19); и ещё: "Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу истинного [устроенное], но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие" (Евр. 9:24). Для чего же он делает это? Чтобы научить нас, что в том и другом прообраз - одно и то же значение. Именно: небо есть завеса, потому что завеса так же отделяет святое, как и плоть скрывает божество; равно и плоть, заключающая божество, есть скиния; и небо есть также скиния, потому что там внутри пребывает священник. "Христос вошел", - говорит, - "как первосвященник"; не сказал: сделавшись, но: "вошел" т.е. пришедши на это самое дело и не преемствовав какому-нибудь другому, не так, чтобы наперед пришёл, а потом сделался (первосвященником), но был им вместе с тем, как пришёл. Также не сказал: пришёл священник жертвоприношений, но: грядущих благ, так как невозможно изобразить всё словом. "И не с кровью козлов и тельцов" (Евр. 9:12), - потому что всё изменилось. "Но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление": вот здесь он разумеет небо. "Однажды", - говорит, - "вошел во святилище и приобрел вечное искупление". Слово: "приобрел" выражает, что это дело - одно из весьма дивных и неожиданных, как Он одним входом приобрёл вечное спасение. Далее следует доказательство: "Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело, то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному! (Евр. 9:13-14). Если, говорит, кровь волов может очищать плоть, то гораздо более кровь Христова может омыть нечистоту души. Чтобы под словом – "освящает" ты не разумел здесь чего-нибудь важного, он объясняет и показывает. различие того другого очищения, как последнее высоко, а первое низко, - и справедливо, - потому что там была кровь волов, а здесь (кровь) Христова. Впрочем, он не удовольствовался именем (Христа), но излагает и способ принесения Им жертвы: "Ибо если", - говорит, - "Духом Святым принес Себя непорочного Богу", т.е., эта непорочная жертва была чиста от грехов. А выражение: "Духом Святым" показывает, что, она принесена не при посредстве огня, или чего-нибудь другого. "Очистит", - говорит, " совесть нашу от мертвых дел". И хорошо сказал: "от мертвых дел", потому что как там, если кто прикасался к мертвецу, осквернялся, так и здесь, если кто прикасается к мёртвому делу, оскверняется в совести. "Для служения", - говорит, - "Богу живому и истинному". Здесь он выражает, что совершающий мертвые дела не может служить живому Богу. Справедливо говорит: "Богу живому и истинному", означая, что и приносимое Ему должно быть таково же; следовательно, приносимое нами живо и истинно, а приносимое иудеями мертво и ложно, - и это справедливо.

3. Итак, никто, имеющий мертвые дела, пусть не приходит сюда; если прикоснувшемуся к мёртвому телу запрещалось входить (в скинию), то гораздо более - имеющему мёртвые дела, - это осквернение самое отвратительное. А мёртвые дела - это все те, которые не имеют жизни, которые издают зловоние. Как мёртвое тело неспособно ни к какому чувствованию и смущает приближающихся к нему, так и грех скоро по-ражает мыслительную способность и не оставляет в покое самую душу, но тревожит её и мучит. Говорят, что зараза, как скоро появляется, тотчас причиняет вред телам. Таков и грех: он подобен заразе, только повреждает не воздух наперёд и потом тела, но прямо вторгается в душу.

Не замечаешь ли ты, как зараженные горят, как они мечутся, какое издают зловоние, как отвратительны их лица, как все они нечисты? Таковы и грешники, хотя они и не видят этого. Не хуже ли, скажи мне, всякого одержимого горячкой преданный страсти корыстолюбия или сладострастия? Не нечистее ли он всякого такого, совершая и допуская всё постыдное? Что может быть отвратительнее корыстолюбца? На что решаются блудницы, или выступающие на зрелищах, на то (решится) и он; и даже скорее, может быть, те не решатся, нежели он. Что я говорю: решится? Он и раболепствует перед теми, перед кем не следует, и бывает дерзок там, где не следует, и никогда не держит себя ровно: часто людям порочным, неблагонамеренным, развратникам, которые гораздо хуже и ничтожнее его, он угождает и льстить, а других, благородных и вполне добродетельных людей, поносит и оскорбляет. Видишь ли в том и другом случае его неблагородство и безстыдство? Он и скромен через меру, и высокомерен. Блудницы остаются дома, виновные в том, что за деньги продают своё тело; но они представляют в своё оправдание бедность и крайний голод, хотя и это отнюдь не может оправдать их, потому что можно кормиться трудами. А корыстолюбец не остается дома, но идёт посреди города, предавая не тело, но душу свою диаволу; сообщается и совокупляется с ним, как бы с блудницею, и, вполне удовлетворив своей похоти, удаляется; и видят это не два, иди три человека, но весь город. Блудницы обыкновенно отдаются каждому, кто даёт золото; кто бы ни предложил им плату, раб или свободный, единоборец или кто-нибудь другой, они принимают; а тех, которые ничего не предлагают, хотя бы они были благороднее всех, без денег не допускают к себе. То же делают и корыстолюбцы; чистых мыслей, когда они не доставляют денег, не допускают, а мыслей грязных и действительно звероподобных держатся из-за денег и безстыдно усвояют их, погубляя таким образом красоту души своей. Как блудницы бывают безобразны, черны, грубы, толсты, нестройны, неблаговидны и вообще отвратительны, таковы и корыстолюбивые души, которые даже внешними притираниями не могут скрыть своего безобразия. Когда безобразие доходит до крайности, тогда никакие ухищрения не могут прикрыть его. Безстыдство производит блудниц, как говорит пророк: "у тебя был лоб блудницы, ты отбросила стыд" (Иер. 3:3). То же можно сказать и корыстолюбцу: не постыдился ты никого, не того или другого, но никого. Как именно? Он не стыдится ни отца, ни сына, ни жены, ни друга, ни брата, ни благодетеля, и вообще никого. Что я говорю: друга, брата и отца? Он не стыдится самого Бога, но считает всё баснею, смеётся (над всем), будучи упоен сильною страстью, не хочет слышать ничего, что может принести ему пользу, и даже, - о, безумие! - говорит: горе тебе, мамона, и не имеющему тебя. Здесь я разрываюсь от гнева: горе тем, которые говорят это, хотя бы они говорили в шутку. Не угрожал ли Бог, скажи мне, такою угрозою: "Никто не может служить двум господам" (Mат. 6:24)? А ты ослабляешь Его угрозу, дерзая говорить это к собственному вреду своему. Не говорит ли Павел, что (лихоимство) есть идолослужение, и не называет ли он лихоимца идолослужителем (Кол. 3:5; Ефес. 5:5)? А ты стоишь и смеёшься, подобно публичным женщинам, предаваясь смеху, подобно играющим на сцене.

4. Оттого всё низвратилось и пало; смехотворством сделалось у нас всё - и взаимное обращение, и вежливость; нет ничего обстоятельного, ничего твердого. Говорю это не по отношению только к мирянам, но знаю, кого разумею, - и церковь ведь наполняется смехом. Один скажет острое слово, и смех тотчас распространяется между сидящими; и к удивлению, даже во время самой молитвы многие не перестают смеяться; диавол всюду торжествует, всех связал, всеми обладает; Христос безчестится и изгоняется; церковь ставится ни во что. Ужели вы не слышите слов Павла, который говорит: "сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны [вам]" да изъемлются от вас (Еф. 5:4)? Кощунство он поставляет вместе с сквернословием: а ты смеёшься? Что такое "пустословие"? То, что не доставляет никакой пользы. А ты все же смеёшься? И ты, монах, осклабляешь лице своё? Распявшийся (для Mиpa), предавшийся сетованию, скажи мне: чему ты смеёшся? Слышал ли ты, чтобы Христос когда-нибудь делал это? Никогда, - напротив скорбел Он часто. Когда Он смотрел на Иерусалим, плакал; когда представлял себе предателя, возмущался; когда намеревался воскресить Лазаря, плакал; а ты смеёшься? Если тот, кто не скорбит о грехах других людей, достоин осуждения, то может ли удостоиться прощения тот, кто не скорбит о своих собственных грехах и смеётся? Настоящее время есть время печали и скорби, сокрушения и смирения, борьбы и подвигов; а ты смеёшся? Ужели не знаешь, как обличена была Сарра? Ужели не слышишь слов Христа, который говорит: "Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете" (Лук. 6:25)? То же поёшь ты каждый день. В самом деле, что, скажи мне, говоришь ты? Разве (говоришь): смеялся? Нет. А что? "Утомлен я воздыханиями моими" (Пс. 6:7). Но, быть может, некоторые до того рассеянны и легкомысленны, что даже смеются и при этой укоризне, именно потому, что мы говорим теперь о смехе; таково свойство легкомыслия таково - разнузданности, что даже укоризна нечувствительна.

Священник Божий стоит, вознося молитву за всех, - а ты, ничего не стыдясь, смеёшься? Он с трепетом за тебя возносит молитвы, - а ты оказываешь пренебрежение? Или ты не слышишь слов Писания, которое говорит: горе презрителям (Тов. 8)? Ужели не трепещешь и не содрогаешься? Когда ты входишь в царские чертоги, соблюдаешь приличие и в одежде, и во взгляде, и в походке, и во всём прочем; а здесь, где истинные царские чертоги, такие же, как и на небесах, ты смеёшься? Конечно, ты не видишь этого; но знай, что ангелы всюду здесь присутствуют и особенно в доме Божием предстоят Царю, и всё исполнено - этих безплотных сил. То же скажу я и жёнам, которые при мужьях не скоро, осмелятся делать это, если же и делают, то не всегда, но только во время веселья; а здесь (делают) всегда. Ты, жена, покрываешь голову, и чему смеёшься, скажи мне, сидя в церкви? Ты пришла сюда исповедать грехи свои, припасть к Богу, просить, и молиться о сделанных тобою согрешениях, и это делаешь со смехом? Как же ты можешь умилостивить Его? Но скажешь: что за зло - смех? Не смех - зло, но зло то, когда он бывает без меры, когда он неуместен. Способность смеха дана нам для того, чтобы мы употребляли её, когда увидим друзей после долгой разлуки, чтобы, когда увидим какого-нибудь изнурённого и павшего духом, ободрить его улыбкою, а не для того, чтобы хохотать и постоянно смеяться; способность смеха внедрена в нашу душу для того, чтобы душа иногда получала облегчение, а не для того, чтобы она расслаблялась. И плотская похоть лежит в нашей природе, но отсюда не следует, будто непременно нужно удовлетворять ей или употреблять её без меры; но нужно управлять ею, и мы не говорим: она внедрена в нас, потому мы и должны удовлетворять ей. Служи Богу со слезами, чтобы ты мог омыть грехи. Знаю, что многие насмехаются над нами и говорят: опять слёзы. Но поэтому-то и пора слёз. Знаю, иные с важностью говорят: "Станем есть и пить, ибо завтра умрем" (1 Кор. 15:32). Но вспомни, что "суета сует, - все суета" (Еккл. 1:2). Не я говорю это, но тот, кто испытал всё: "построил себе домы", - говорит он, - "посадил себе виноградники, устроил себе сады и рощи и насадил в них всякие плодовитые дерева" (Еккл. 2:4-6). И после всего этого, что говорит он? "суета сует, - все суета". Итак, будем плакать, возлюбленные, будем плакать, чтобы поистине посмеяться, чтобы поистине возрадоваться вовремя действительной радости. Настоящая радость всегда смешана с печалью и никогда не бывает чистою, а та - радость действительная, непритворная, не заключающая в себе ничего неискреннего, не имеющая никакой примеси. Будем же радоваться тою радостью, будем стараться - её получить; а получить её возможно не иначе, как избирая здесь не приятное, но, полезное, и даже испытывая некоторую скорбь добровольно, и с благодарностью перенося все случающееся. Таким образом мы сможем сподобиться и царствия небесного, благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, с Которым, Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).

БЕСЕДА 16

"И потому Он есть ходатай нового завета, дабы вследствие смерти [Его], бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное. Ибо, где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя, потому что завещание действительно после умерших: оно не имеет силы, когда завещатель жив. Почему и первый [завет] был утвержден не без крови" (Евр. 9:15-18).

1. Так как, вероятно, были многие малодушные, которые потому особенно, что Христос умер, не верили обетованиям Его, то Павел, желая решительно опровергнуть такое мнение, представляет пример, заимствованный из общего обычая. Какой же это (обычай)? Потому самому, говорит он, и надобно быть уверенным. Почему? Потому что завещания бывают действительны и получают силу не при жизни завещателей, но после их смерти. Поэтому он и начинает так речь: "Он есть", - говорит, - "ходатай нового завета". Завещание составляется в последний день перед смертью. Это завещание делает одних наследниками, а других лишает наследства. Так и здесь о наследниках Христос говорит: "Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною" (Иоан. 17:24); и опять о лишенных наследства послушай, что Он говорит: не о всъх молю, но о върующих в Меня по слову их[1]. В завещании бывает относящееся к завещателю и относящееся к принимающим завещание, и говорится, что они должны получить и что сделать. Так и здесь: после безчисленных обетований (Христос) предлагает им и заповедь: "Заповедь новую", - говорит, - "даю вам" (Иоан. 13:34). Ещё: завещание должно иметь свидетелей; и послушай опять, что Он говорит: "Я Сам свидетельствую о Себе, и свидетельствует о Мне Отец, пославший Меня" (Иоан. 8:18); также об Утешителе говорит: "Он будет свидетельствовать о Мне" (Иоан. 15:26); и посылая двенадцать апостолов, Он сказал: свидетельствуйте пред Богом (Иоан. 15:17; 1 Тим. 5:21). "И потому Он", - говорит (Павел), - "есть ходатай нового завета". Что такое - "есть ходатай"? Ходатай не есть властелин дела, которого он посредник; дело - само по себе, а посредник сам по себе. Например: при браке бывает посредник, но он не жених, а только содействующий вступающему в брак. Так и здесь. Сын стал посредником между Отцом и нами. Отец не хотел оставить нам этого наследства; Он гневался на нас и был недоволен нами, как отступившими от Него; (Сын) стал посредником между нами и Им и умолил Его. И смотри, как Он стал посредником: Он принял на Себя обвинение и оправдание, передал нам (волю) Отца и при этом подвергся смерти. Мы оскорбили (Бога) и должны были умереть, но Он умер за нас и соделал нас достойными завета. Таким образом завет стал твёрдым, так как он заключён уже не с недостойными. Вначале Бог заключил с нами завет, как Отец с детьми; но когда мы сделались недостойными, то следовало быть не завету, а наказанию. Что же ты, говорит (апостол), превозносишься законом? Он довёл нас до такого греховного состояния, что мы никогда не спаслись бы; если бы Владыка наш не умер за нас, то закон нисколько не помог бы нам, потому что он был немощен. Впрочем, он доказывает это не одним только общим обыкновением, но и событиями ветхого завета, что в особенности могло подействовать на них. Но, скажут, там никто не умирал: каким же образом был утверждён тот (завет)? Точно таким же. Как? И там кровь, равно как и здесь кровь. Не удивляйся, что там не Христова кровь; там ведь был прообраз; потому (апостол) и говорит: "Почему и первый [завет] был утвержден не без крови". Что значит: "был утвержден"? Стал крепким, утверждён. Темже, т.е. поэтому, говорит, нужен был прообраз как завета, так и смерти.

2. Но почему, скажи мне, была окроплена книга завета? "Ибо Моисей, произнеся все заповеди по закону перед всем народом, взял кровь тельцов и козлов с водою и шерстью червленою и иссопом, и окропил как самую книгу, так и весь народ, говоря: это кровь завета, который заповедал вам Бог" (Евр. 9:19-20). Почему же, скажи мне, окропляется книга завета и народ? Потому, что та кровь и всё прочее было прообразом честнейшей крови, которая была прообразована издревле. Почему с иссопом? Потому, что он, как вещество плотное и мягкое, сдерживал кровь. Для чего вода? Она была употреблена в знак очищения водою. А для чего волна? И она была употреблена для того, чтобы удерживать кровь. (Апостол) показывает, что здесь вместе были и кровь и вода, потому что крещение есть образ страдания Христова. "Также окропил кровью и скинию и все сосуды Богослужебные. Да и все почти по закону очищается кровью, и без пролития крови не бывает прощения" (Евр. 9:21-22). Почему он сказал: "Да и все почти"? Почему сделал такое ограничение? Потому что там не было совершенного очищения и совершенного отпущения грехов, но было полусовершенное и даже гораздо меньшее; а здесь – "ибо сие есть Кровь Моя", - говорит (Господь), - "Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов" (Mат. 26:28). Где же книга, которая очищала их души? Они сами были книгами нового завета. Где сосуды служебные? Они сами. Где скиния? Опять: они сами. "Вселюсь в них", - говорит, (Бог), - "и буду ходить [в них]" (2Кор.6:16), Но здесь нет окропления ни волною червлёною, ни иссопом. Почему же? Потому, что это очищение было не телесное, но духовное, и эта кровь духовная. Почему? Потому, что она проистекла не из тела безсловесных (животных), но из тела, устроенного Духом. Этою кровью окропил нас не Моисей, а Христос, посредством слова, сказанного им: "сие есть Кровь Моя, Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов". Это слово, вместо иссопа напитанное кровью, окропляет всех. Там очищалось тело отвне, так как очищение было телесное, а здесь - очищение духовное, которое входит в душу и очищает, не только окропляя, но соделываясь источником в душах наших. Посвящённые в тайны знают, о чём я говорю. Там была окропляема поверхность (тела) и окроплённый опять омывался, а не всегда ходил окровавленным; здесь же не так, но кровь смешивается с самым существом души, делая её крепкой и чистой и доводя её до неописуемой красоты. Таким образом (апостол) доказывает, что смерть служила не только к утверждению, но и к очищению. Смерть, и особенно крестная, казалась чем-то пагубным; но (апостол) говорит, что она служила очищением, и очищением важным, и при том в делах высоких. Для этого, т.е. ради этой крови, были прежде жертвоприношения; для этого были агнцы, для этого было всё. "Итак образы небесного должны были очищаться сими, самое же небесное лучшими сих жертвами" (Евр. 9:23). Как они - образы небесных? И что он называет ныне небесным? Не небо ли? Не ангелов ли? Нет, но наши (священнодействия). Наши (священнодействия) на небесах и небесны, хотя совершаются на земле. Так и ангелы бывают на земле, но называются небесными; и херувимы являлись на земле, но они небесны. Что я говорю: являлись? Они пребывают на земле, как бы в раю, - и однако, при всём том, они небесны. "Наше же жительство - на небесах" (Филип. 3:20), хотя мы живём здесь. "Образы небесного должны были очищаться сими", т.е. по любомудрию нашему призванным туда. "Самое же небесное лучшими сих жертвами". Лучшее называется лучшим по отношению к чему-нибудь хорошему. Следовательно хороши были и образы небесного. Они не были нехорошими, как образы; иначе было бы нехорошо и то, чего они служат образами.

3. Итак, если мы небесны, если мы получили такое достоинство, то будем бояться, чтобы нам не остаться на земле; а и ныне, кто хочет, может не быть на земле. Быть или не быть на земле зависит от воли и образа жизни. Вот например: о Боге говорят, что он пребывает на небе. Почему? Не потому, чтобы Он был заключён в каком-нибудь месте, - да не будет, - и не потому, чтобы земля была лишена Его присутствия; но по отношению и близости Его к ангелам. Таким образом, если и мы близки к Богу, то мы - на небе. Что мне до неба, когда я созерцаю Владыку неба, когда сам становлюсь небом? "Мы придем к нему", - говорит (Господь), - "и обитель у него сотворим" (Иоан. 14:23). Сделаем же душу нашу небом. Небо по природе своей ясно, оно не делается тёмным и во время бури; тогда не оно само изменяет вид, но собравшиеся облака закрывают его. Небо имеет солнце; и мы имеем Солнце правды. Можно, сказал я, сделаться как бы небом; ещё скажу - можно сделаться даже лучше неба. Каким образом? Когда мы будем иметь Владыку солнца. Небо везде чисто и светло и не изменяется ни во время бури, ни во время ночи; так и мы не должны подвергаться этому ни во время скорбей, ни во время козней диавола, но оставаться чистыми и светлыми. Небо высоко и далеко отстоит от земли; будем таковы и мы, отрешимся от земли и вознесёмся на эту высоту. А как мы можем отрешиться от земли? Если будем размышлять о небесном. Небо гораздо выше и дождей и бурь, и никто не может достать его; то же, если захотим, может быть и с нами. Оно кажется изменяющимся, а между тем не изменяется; так и мы, хотя и кажемся страждущими, но не должны подвергаться страданию. Как во время бури многие не видят красоты неба и думают, что оно изменилось, но любомудрые знают, что оно нисколько не изменилось, так и об нас, во время скорбей, многие думают, что мы изменились и что скорбь коснулась самого сердца нашего, но любомудрые знают, что она не коснулась нас. Будем же небом, взойдём на эту высоту, и тогда люди покажутся нам не отличающимися от муравьёв; разумею не одних только бедных и богатых, но будет ли то военачальник, или царь, мы не заметим оттуда ни царя, ни простолюдина, не различим, что золото и что серебро, какая шелковая одежда, и какая пурпуровая; все покажутся нам как бы мухами, когда мы будем находиться на этой высоте; там нет ни шуму, ни волнения, ни крика. Но как можно, скажешь, подняться на эту высоту человеку, находящемуся на земле? Не словами одними я докажу тебе это, но, если хочешь, представлю тебе людей, которые на самом деле достигли этой высоты. Кто же это? Разумею Павла и подобных ему, которые, живя на земле, были на небе. Что я говорю: на небе? Они были выше неба и другого неба, и восходили до самого Бога. "Кто отлучит нас", - говорит он, - "от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч" (Рим. 8:35)? И еще: "мы смотрим не на видимое, но на невидимое" (2 Кор. 4:18). Видишь ли, как он не взирал на то, что здесь? А чтобы ты убедился, что он был выше небес, послушай, как он говорит: "Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем" (Рим. 8:38-39).

4. Видишь ли, как мысль, прошедши всё, поставила его выше не только этого творения и этих небес, но и всяких других, если бы они были? Видишь ли высокий ум? Видишь ли, каким сделался, когда захотел, скинотворец, проводивший всю жизнь свою на площади? Нет, подлинно никакого препятствия - превзойти всех, когда мы захотим. Если мы делаем такие успехи в искусствах, которые весьма трудны для многих, то тем более в том, что не требует такого труда. Что труднее, скажи мне, как ходить по натянутому канату, как бы по ровному месту, и ходя на высоте одеваться и раздеваться, как бы сидя на постели? Не кажется ли нам это дело так страшным, что, мы не хотим на него даже смотреть, но ужасаемся и дрожим при одном на него взгляде? Что труднее, скажи мне, как поставить на лице своё шест и, посадив на него ребёнка, производить тысячи (упражнений) и забавлять зрителей? Что труднее, как играть шарами на мечах? Что труднее, скажи мне, как исследовать глубину моря? И бесчисленное множество других искусств можно было бы привести; но всех их легче добродетель и искусство - взойти на небо, если мы захотим: здесь нужно только захотеть, и всего, достигнешь. Здесь нельзя сказать: не могу, - это значило бы обвинять Создателя; ведь если Он создал нас не могущими, и между тем повелел (сделать это), то вина падает на Него. Отчего же, скажешь, многие не могут? Оттого, что не хотят. А отчего не хотят? От лености; а если захотят, то конечно смогут. Потому и Павел говорит: "желаю, чтобы все люди были, как и я" (1Кор.7:7); он знал, что все могут быть такими же, как он; а если бы не могли, то он и не сказал бы этого. Хочешь ли быть добродетельным? Положи только начало. Скажи мне: во всех искусствах, когда мы хотим заняться ими, довольствуемся ли мы одним хотением, или принимаемся, и за дело? Например: кто хочет сделаться кормчим, тот не говорит только: хочу, и этим довольствуется, но принимается и за дело. Кто хочет сделаться торговцем, тот не говорит только: хочу, но принимается и за дело. Кто хочет путешествовать, тот не говорит только: хочу, но принимается и за дело. Так и во всём: не достаточно одного только хотения, но нужно присоединять и дело. А ты, желая взойти на небо, только говоришь: хочу? Но как же, возразишь, ты сам сказал, что достаточно одного хотения? Хотения вместе с делами, принимающегося за дело, деятельного. Нам содействует и помогает Бог; только мы должны решиться, только должны приступить к тому на деле, только должны приложить старание, только должны иметь душевное расположение, - и всё будет. А если будем спать и похрапывая надеяться взойти на небо, то как мы сможем получить наследие небесное? Будем же иметь хотение, увещеваю вас, будем желать. Для чего мы собираем всё для настоящей жизни, которую завтра оставим? Будем пещись о добродетели, которой достанет нам на весь век; будем постоянно соблюдать её, - и получим вечные блага, которых да сподобимся все мы, благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).

[1] "Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их" (Иоан. 17:20). "не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои" (Иоан. 17:9).

БЕСЕДА 17

"Ибо Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу истинного [устроенное], но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие, и не для того, чтобы многократно приносить Себя, как первосвященник входит во святилище каждогодно с чужою кровью; иначе надлежало бы Ему многократно страдать от начала мира; Он же однажды, к концу веков, явился для уничтожения греха жертвою Своею" (Евр. 9:24-26).

1. Иудеи много превозносились храмом и скинией; потому и говорили: "здесь храм Господень, храм Господень, храм Господень" (Иep. 7:4). Нигде на земле не было построено подобного храма ни по драгоценности, ни по краcoтe, ни по чему иному, потому что Бог, заповедав построить его, повелел сделать это с большим великолепием, да и сами (иудей) были склонны и привязаны более к телесному. У него в стенах были позолоченные камни, о чем желающий может узнать из второй книги Царств и из книги Иезекииля, равно и о том, сколько талантов золота было на него издержано. Построение второго (храма) было ещё блистательнее по красоте и по всему прочему. И не поэтому только он был драгоценен, но и потому, что был один. Красота его привлекала всех, потому что туда приходили с концов земли, из Вавилонии и Эфиопии. Это выражает Лука в Деяниях, когда говорит: "В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Кирине, и пришедшие из Рима" (Деян. 2:5,9-10). Итак, из всех стран вселенной приходили туда, и велика была слава этого храма. Что же делает Павел? Что сделал он касательно жертв, то же делает и здесь; как им он противопоставил смерть Христову, так здесь храму противопоставляет целое небо. Но не в этом только показывает различие, а и в том, что наш священник ближе к Богу: "чтобы предстать", - прибавляет он, - "пред лице Божие". Таким образом, он доказывает важность дела не только небом, но и самым входом, - потому что не через одни прообразы, как здесь, но самого Бога (Христос) видит там. Видишь ли, что все уничиженное сказано о Нём по снисхождению Его? Удивительно ли после этого, что (Павел) представляет его ходатайствующим как первосвященника? "Ибо Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу истинного [устроенное], но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие, и не для того", - говорит, - "чтобы многократно приносить Себя, как первосвященник входит во святилище каждогодно с чужою кровью". Итак, это -истина, а то - прообразы; тот храм был построен по подобию неба небес. Но что говоришь? Неужели, если бы не вошёл в небо, то не явился бы (лицу Божию) Он, везде сущий и всё наполняющий? Очевидно, что всё это говорится о плоти Его. "Чтобы предстать ныне", - говорит, - "за нас пред лице Божие". Что значит: "за нас"? Он вошёл, говорит, с жертвою, могущею умилостивить Отца. Для чего же, скажи мне? Разве Он был врагом (Божиим)? Из числа ангелов были враги Богу, а Он не был врагом. А что ангелы были враги, об этом послушай, что говорит (апостол): "чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его, и земное и небесное" (Кол. 1:20). Потому справедливо сказано, что Он вошёл в небо, "чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие". Он и ныне предстоит, но за нас. "Не для того, чтобы многократно приносить Себя, как первосвященник входит во святилище каждогодно с чужою кровью". Видишь ли, сколько противоположений? Многажды, однажды; с кровью чужою, с своею. Великое различие! Христос сам и жертва и священник. "Иначе", - говорит, - "надлежало бы Ему многократно страдать от начала мира". Здесь он открывает некоторый догмат: если бы, говорит, Ему надлежало многократно приносить жертвы, то надлежало бы многократно и распинаться. "Он же однажды, к концу веков". Почему – "к концу веков"? После множества грехов; если бы всё это произошло в начале и никто не уверовал бы, то дело домостроительства осталось бы безполезным; Христу не надлежало умирать вторично, чтобы исправить и этот недостаток; когда же с течением времени явилось множество грехов, тогда благовременно Он и явился. То же (апостол) говорит и в другом месте: "когда умножился грех, стала преизобиловать благодать" (Рим. 5:20). "И как человекам", - говорит, - "положено однажды умереть, а потом суд, так и Христос, однажды принеся Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих, во второй раз явится не [для очищения] греха, а для ожидающих Его во спасение" (Евр.9:27-28).

2. Доказав, что не надлежало умирать многократно, (апостол) показывает теперь и то, почему Он умер однажды. "Человекам", - говорит, - "положено однажды умереть". Итак, Он умер однажды за всех людей. Как, разве мы уже не умираем прежнею смертью? Умираем, но не остаемся в ней; а это не значит умирать. Власть смерти и истинная смерть есть та, когда умерший уже не имеет возможности возвратиться к жизни; если же после смерти он оживёт, и при том лучшею жизнью, то это не смерть, а успение. Смерть могла удержать у себя всех; потому Христос и умер, чтобы освободить нас. "Так и Христос, однажды принеся Себя (слав. – принесеся) в жертву" (Евр.9:28). Кем принесеся? Очевидно, сам собою. Здесь показывает в Нём не только священника, но и приношение, и жертву; потом присовокупляет и причину, почему Он принесеся. "Однажды принеся Себя в жертву", - говорит, - "чтобы подъять грехи многих". Почему же он сказал: "многих", а не: всех? Потому, что не все уверовали. Он умер за всех, чтобы спасти всех, сколько от Него зависит - смерть Его и сильна была спасти всех от погибели, - но Он вознес грехи не всех, потому что сами не захотели. Что же значит: "подъять грехи"? Как во время приношения, которое совершаем, мы возносим и грехи, когда говорим: остави нам согрешения, которые мы соделали волею или неволею, т.е. сначала упоминаем о них, а потом испрашиваем оставления, - так было и здесь. Когда же Христос сделал это? Послушай, как Он сам говорит: "И за них Я посвящаю Себя" (Иоан. 17:19). Вот, как Он вознёс грехи: взял их от людей и вознес к Отцу, не для того, чтобы постановить приговор против них, но чтобы простить. "Во второй раз", - говорит, - "явится не [для очищения] греха, а для ожидающих Его во спасение". Что значит: "не [для очищения] греха"? Не с тем, чтобы взять грехи, и не за грехи придёт в другой раз, чтобы опять умереть; Он и, однажды умерь не потому, что должен был умереть. Для чего же "явится"? Чтобы наказать, говорит; впрочем не выражает этого (прямо), но с отрадой: "не [для очищения] греха, а для ожидающих Его во спасение", так как уже нет надобности в жертве, чтобы спасать их, но для этого нужны дела. "Имея тень будущих благ", - говорит, - "а не самый образ вещей" (Евр. 10:1), т.е. не самую истину. Как в живописи, пока набрасывают рисунок, получается какая-то тень, а когда положат краски и наведут цвета, тогда делается изображение, - так было и с законом. "Закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей", т.е. жертвы, отпущения (грехов). На всякое лето: "одними и теми же жертвами, каждый год постоянно приносимыми, никогда не может сделать совершенными приходящих [с ними]. Иначе перестали бы приносить [их], потому что приносящие жертву, быв очищены однажды, не имели бы уже никакого сознания грехов. Но жертвами каждогодно напоминается о грехах, ибо невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала грехи. Посему [Христос], входя в мир, говорит: жертвы и приношения Ты не восхотел, но тело уготовал Мне. Всесожжения и [жертвы] за грех неугодны Тебе. Тогда Я сказал: вот, иду, [как] в начале книги написано о Мне, исполнить волю Твою, Боже. Сказав прежде, что "ни жертвы, ни приношения, ни всесожжений, ни [жертвы] за грех, - которые приносятся по закону, - Ты не восхотел и не благоизволил", потом прибавил: "вот, иду исполнить волю Твою, Боже". Отменяет первое, чтобы постановить второе" (Евр. 10:1-9). Видишь ли опять, какое изобилие (в речи апостола)? Эта жертва, говорит, одна, а тех много; потому они и не были сильны, что их было много.

3. Действительно, скажи мне, для чего нужно было много жертв, если бы достаточно было одной? Множество жертв и то, что они приносились непрестанно, показывает, что они никогда не очищали (приносивших). Как лекарство, когда оно сильно, полезно для здоровья и способно уничтожить всякую болезнь, совершает всё, будучи приложено однажды; то самое, что оно совершает всё, будучи приложено однажды и уже больше не прикладываясь, показывает его силу, и то, что оно больше не прикладывается, есть следствие его действия; если же оно прикладывается непрестанно, то это явный знак, что оно не имеет никакой силы, - потому что достоинство лекарства в том и состоит, чтобы прикладываться однажды, а не часто, - так точно и здесь. Почему они непрестанно лечились одними и теми же жертвами? Если бы они были свободны от всех грехов, то жертвы не были бы приносимы ежедневно, - между тем было определено приносить их за весь народ непрестанно, и вечером и днём. Таким образом совершаемое ими было обвинением во грехах, а не разрешением грехов, обличением немощи, а не знаком силы. Так как первая жертва не оказывала действия, то приносилась вторая; а так как и эта не помогала, то третья; - таким образом это и служило обличением грехов. Итак, приношение жертв было обличением грехов, а непрестанное (приношение) обличением немощи. А в деле Христовом напротив: Он принес однажды, и этого довольно навсегда. И хорошо назвал (апостол жертвы) противообразными; действительно, они были только прообразом, но не имели силы, подобно как на картинах изображение имеет образ человека, но не имеет силы его. Подлинник и образ имеют нечто общее между собою; в образе есть сходство, но нет силы. Так точно в отношении неба и скинии: она была похожим на него образом, - так как была святою, - но сила и всё прочее у неё не те. Что значит: "явился для уничтожения греха жертвою Своею"? Что значит: "для уничтожения"? Т.е. посрамление; грех уже не имеет дерзновения, потому что он посрамлён. Каким образом? Он должен был достигнуть наказания (людей смертью), но не достиг, а сам потерпел насилие; когда хотел погубить всех, тогда сам был истреблён. "Жертвою Своею", - говорит, - "явился", т.е. явился к Богу и предстал перед Ним. Итак, не думай, что если священник приносил жертвы многократно каждый год, то делал это просто и не по причине немощи. Если не по причине немощи, то для чего же это делалось? Если бы не было ран, то не было бы нужды и в лекарствах. Вот для чего, говорит (апостол), повелено приносить жертвы непрестанно, - по причине немощи и для напоминания в грехах. Что же? Разве мы не приносим каждый день? Приносим, но мы совершаем воспоминание о смерти Его, и эта жертва одна, а не много. Как одна, а не много? Так, что она принесена однажды, подобно той, которая была приносима во святом святых. Та была прообразом её, и эта - её же образ. Мы постоянно приносим одного и того же Агнца, а не одного сегодня, другого завтра, но всегда одного и того же. Таким образом, эта жертва одна. Хотя она приносится во многих местах, но разве много Христов? Нет, один Христос везде, и здесь полный, и там полный, одно тело Его. И как приносимый во многих местах Он - Одно тело, а не много тел, так и жертва одна. Он наш Первосвященник, принесши жертву, очищающую нас; её приносим и мы теперь, тогда принесённую, но не оскудевающую. Это совершается в воспоминание бывшего тогда: "сие творите", - сказано, - "в Мое воспоминание" (Лук. 22:19). Не другую жертву, как тогдашний первосвященник, но ту же мы приносим постоянно; или лучше сказать, совершаем воспоминание жертвы.

4. Так как я упомянул об этой жертве, то хочу сказать вам, посвященным в тайны, немногое, - немногое по объёму, но заключающее в себе великую силу и пользу; слова мои не от нас, но от Духа Божия. Что же такое? Многие причащаются этой жертвы однажды во весь год, другие дважды, а иные несколько раз. Слова наши относятся ко всем, не только к присутствующим здесь, но и к находящимся в пустыне, - потому что они причащаются однажды в год, а иногда и через два года. Что же? Кого нам одобрить? Тех ли, которые причащаются однажды, или тех, которые - часто, или тех, которые -редко? Ни тех, ни других, ни третьих, но причащающихся с чистою совестью, с чистым сердцем, с безукоризненною жизнью. Такие пусть всегда приступают; а не такие - ни однажды. Почему? Потому, что они навлекают на себя суд, осуждение, наказание и мучение. Не удивляйся этому: как пища, сама по себе питательная, когда попадает в расстроенный желудок, производит вред и расстройство во всём (теле), и делается причиною болезни, так бывает и с страшными тайнами. Ты сподобляешься трапезы духовной, трапезы царской, и потом опять оскверняешь уста нечистотою? Ты намащаешься миром, и потом опять наполняешься зловонием? Скажи мне, увещеваю: приступая к причащению через год, неужели ты думаешь, что сорока дней тебе достаточно для очищения твоих грехов за всё время? А потом, по прошествии недели, опять предаёшься прежнему? Скажи же мне: если бы ты, выздоравливая в течение сорока дней от продолжительной болезни, потом опять принялся за ту же пищу, которая причинила болезнь, то не потерял ли бы ты и предшествовавшего труда? Очевидно, что так. Если же таким образом извращается естественный порядок, то тем более нравственный. Например: мы от природы одарены зрением и имеем от природы здоровые глаза; но часто по болезни наше зрение повреждается. Если же естественные свойства извращаются, то не гораздо ли более нравственные? Сорок дней ты употребляешь на восстановление здоровья души, а быть может даже не сорок, - и думаешь умилостивить Бога? Ты шутишь, человек. Говорю это не с тем, чтобы запретить вам приступать однажды в год, но более желая, чтобы вы непрестанно приступали к святым тайнам. Для того и священник возглашает тогда, призывая святых, и этим возгласом как бы испытывает всех, чтобы никто не приступал неприготовленным. Как в стаде, где много здоровых овец, а много и пораженных коростою, необходимо отделить последних от здоровых, так и в Церкви, где есть овцы здоровые и больные, этим возгласом священник отделяет последних от первых, оглашая всех таким страшным изречением, а святых вызывает и приглашает. Так как ни один человек не может знать души ближнего, - "ибо кто из человеков знает", - говорит (апостол), - "что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем" (1 Кор. 2:11)? - то и делает такой возглас после совершения всего жертвоприношения, чтобы никто без внимания и как случилось не приступал к духовному источнику. И в стаде, - ничто не препятствует употребить опять то же сравнение,- больных (овец) мы запираем, держим в темноте, кормим другою пищею, лишая их и чистого воздуха, и свежей травы, и внешнего источника. Так и здесь, этот возглас служит как бы вместо уз. Ты не можешь сказать: я не знал, я не понимал, что такое дело угрожает опасностью, - особенно, когда и Павел засвидетельствовал это. Или скажешь: я не читал? Но это служить не к оправданию твоему, а к осуждению; каждый день ты ходишь в церковь, - и этого еще ты не узнал?

5. Впрочем, чтобы ты не мог представить и этого предлога, для того священник, как бы какой глашатай, подняв руку вверх, став на возвышении, будучи видимым для всех, при страшной тишине, громким голосом произносит грозное воззвание, которым одних призывает, а других отлучает, делая это не рукою, а словом, гораздо действительнейшим руки. Это воззвание, достигая нашего слуха, как бы рукою, одних отталкивает и отвергает, а других привлекает и представляет. Скажи мне, прошу тебя, на олимпийских играх не выходит ли глашатай, взывая громким и сильным голосом: не может ли кто обвинить в чем-нибудь этого человека, не раб ли он, не вор ли, не безнравственный ли? - хотя те подвиги не душевные и не нравственные, а требующие телесной силы? Если же там, где совершаются подвиги телесные, тщательно исследуется нравственность, то тем более это нужно здесь, где весь подвиг принадлежит душе. Так, и перед нами теперь стоит глашатай, не головы каждого касающийся и влекущий, но касающейся вдруг внутренней головы всех; не вызывает он посторонних обвинителей, но всех против самих себя; не говорит: не может ли кто обвинить этого человека, а что? - не обвиняет ли кто себя самого? Когда он говорит: святая святым, то говорит: кто не свят, тот не приступай. Не просто говорит: чистый от грехов, но: святой; а святым делает не одно только отпущение грехов, но и наитие Духа и обилие дел благих. Не того только хочу, говорит, чтобы вы омылись от нечистоты, но чтобы были белыми и прекрасными. Если вавилонский царь из пленных юношей избрал видных и красивых (Дан. 1:4), то тем более нам, предстоящим царской трапезе, должно быть прекрасными в душе, иметь золотое украшение, чистую одежду, царскую обувь, благообразное лице души, облекши её в это золотое украшение и опоясав истиною. Такой пусть приступает и прикасается к царским сосудам. А если кто, будучи одет в рубище, загрязнён и запылён, захочет приступить к царской трапезе, то известно, чему он подвергнется, и сорока дней ему недостаточно будет для омовения грехов, совершенных во всё (прошедшее) время. Если недостаточно для этого геенны, хотя она вечна, - а для этого она и вечна, - то тем более такого краткого времени. Ведь мы оказываем не сильное, а слабое покаяние. Предстоять царю следует преимущественно евнухам; под евнухами я разумею людей с светлою душой, не имеющих никакой нечистоты и никакого порока, возвышенных умом, имеющих око души кроткое и зоркое, строгое и бодрое, а не сонливое и дремлющее, исполненное совершенной свободы, чуждое безстыдства и наглости, бдительное, здравое, не очень прискорбное и печальное, но и не рассеянное и безпечное. В нашей власти усовершить таким образом свое око и сделать его зорким и прекрасным. Когда мы не будем устремлять его на дым и прах, - таковы все блага человеческие, - но на тонкие струи, на легкое веяние ветра, на предметы возвышенные, великие и исполненные совершенного спокойствия, чистоты и радости, то скоро приобретём такое (око) и укрепим его таким приятным созерцанием. Видишь ли человека любостяжательного и имеющего большое богатство, - не устремляй туда ока своего: это грязь, дым, дурное испарение, тьма, великая теснота, безпокойное изнурение. Видишь ли человека, упражняющегося в добродетелях, довольствующегося своим, стоящего на широком пути спокойствия, не сокрушающегося и не пекущегося ни о чём здешнем, - на нём останови (око свое), туда устреми его, и сделаешь его гораздо лучшим и светлейшим, услаждая его не земными цветами, но цветами добродетели, целомудрием, кротостью и всеми другими. Ничто так не смущает ока нашего, как нечистая совесть: смятеся, - говорит (Псалмопевец), - от ярости око мое (синод. - "иссохло от печали око мое") (Пс. 6:8); ничто так не омрачает его. Избавь его от этого зла, и ты сделаешь его чистым и крепким, всегда исполненным надежд благих. Будем же все мы, как эту, так и другие способности души устроять так, как желает Христос, чтобы, сделавшись достойными поставленной над нами Главы, нам отойти туда, куда Он хочет: "хочу", - говорит Он, - "чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою" (Иоан. 17:21), которой да сподобимся все мы во Христе Иисусе Господе нашем, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 18

"Сказав прежде, что "ни жертвы, ни приношения, ни всесожжений, ни [жертвы] за грех, - которые приносятся по закону, - Ты не восхотел и не благоизволил", потом прибавил: "вот, иду исполнить волю Твою, Боже". Отменяет первое, чтобы постановить второе. По сей-то воле освящены мы единократным принесением тела Иисуса Христа. И всякий священник ежедневно стоит в служении, и многократно приносит одни и те же жертвы, которые никогда не могут истребить грехов. Он же, принеся одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога, ожидая затем, доколе враги Его будут положены в подножие ног Его" (Евр. 10: 8 -13).

1. В предыдущем (апостол) доказал, что жертвы безполезны для совершенного очищения, что они были только прообразом и весьма недостаточны. Так как при этом представлялось ему возражение: если они прообразы, то почему они, с принятием истины, не перестали, не прекратились, но ещё приносятся (иудеями)? - то здесь он и решает это, показывая, что они уже не приносятся, как прообразы, и Бог не принимает их. Он опять доказывает это не из нового завета, но из пророков, приводя из древности сильнейшее свидетельство на то, что (жертвы) прекратились и перестали, и что (иудеи) совершенно напрасно приносят их, всегда противясь Духу Святому. При том усиленно доказывает, что они прекратились не теперь, но с самого пришествия Христова, или лучше, ещё прежде Его пришествия, - что не Христос положил конец им, но сначала они были отменены, а потом уже Он пришёл; прежде они, прекращены, и тогда последовало Его пришествие. Чтобы они не сказали: мы могли и без этой жертвы (Христовой) благоугождать Богу, - Он ожидал, пока жертвы обличатся сами собою, и тогда уже пришёл, потому что "ни жертвы", - говорит, - "ни приношения… - Ты не восхотел". Этим он отвергнул всё и, сказав вообще, говорит и в частности: "…ни всесожжений, ни [жертвы] за грех, - которые приносятся по закону, - Ты… не благоизволил". Приношением же было всё прочее, кроме жертв. "Потом прибавил: "вот, иду исполнить волю Твою, Боже". О ком это сказано? Не о ком другом, как о Христе. Здесь (апостол) нисколько не обвиняет приносивших, показывая, что (Бог) не принимает жертв не за пороки их, как сказал он в другом месте; но потому, что наконец раскрылась недостаточность самого дела и обнаружилось, что оно не имеет никакой силы и уже неблаговременно. Как же согласить это с частым приношением жертв? Не только, говорит, из частого (приношения их) видно, что они немощны и не приносят никакой пользы, но и из того, что Бог не принимает их, как бесплодные и бесполезные. То же самое выражено и в другом месте, когда сказано: "ибо жертвы Ты не желаешь, - я дал бы ее" (Пс. 50:18). Отсюда очевидно, что не хочет их. Итак, не жертв хочет воля Божия, а отмены жертв; следовательно, нет воли (Божией) на то, чтобы они приносились. Что значит: "исполнить волю Твою"? Значит - предать Себя самого, - на это воля Божия. "По сей-то воле освящены мы". Здесь он иным образом доказывает, что не жертвы очищают людей, а воля Божия. Итак, ужели же на приношение жертв нет воли Божией? Но удивительно ли, что теперь нет на это воли Божией, если и вначале не было на то воли Его? "Кто", - говорит (Бог), - "требует от вас (жертв)" (Ис. 1:12)? Почему же Он сам учредил (жертвоприношения)? По снисхождению. Подобным образом и Павел выражается, когда говорит: "ибо желаю, чтобы все люди были, как и я", воздержанными (1 Кор. 7:7); а в другом месте предлагает такой совет: "я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, рождали детей" (1 Тим. 5:14). Он представляет два хотения, но не оба принадлежат ему, хотя он заповедует; первое от него самого, - потому он и представляет его без причины, - а последнее не от него самого, хотя и оно не противно воли его, - потому он прибавляет и причину. Именно, сказав выше против молодых вдовиц, что они "впадая в роскошь в противность Христу", он потом и говорит: "я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, рождали детей". Так точно и здесь (Бог) учредил жертвоприношения по снисхождению; а первоначально не было Его волею, чтобы приносились жертва. Так и о смерти Он говорит: "Разве Я хочу смерти беззаконника? …Не того ли, чтобы он обратился от путей своих и был жив?" (Иезек. 18:23), а в другом месте говорит, что Он не только хочет, но и сильно желает этого (ст.30), хотя то и другое (по-видимому) взаимно противоречат, так как сильное желание есть напряженное хотение. Как же Он и не хочет и желает и при том сильно желает? То же нужно сказать и здесь. "По сей-то воле освящены мы"; а как мы "освящены", сам объясняет, присовокупляя: "единократным принесением тела Иисуса Христа. И всякий священник ежедневно стоит в служении, и многократно приносит одни и те же жертвы". Стоять свойственно служащему; следовательно сидеть свойственно Тому, кому служат: "Он же, принеся одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога, ожидая затем, доколе враги Его будут положены в подножие ног Его. Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых. [О сем] свидетельствует нам и Дух Святый" (Евр. 10:12 -15). Сказав, что (жертвы) уже не приносятся, подтвердив это из Писания и не из Писания, представив и изречение пророческое: "ни жертвы, ни приношения, ни всесожжений, ни [жертвы] за грех, - которые приносятся по закону, - Ты не восхотел и не благоизволил", теперь говорит, что Бог уже отпустил грехи. В этом он опять удостоверяет свидетельством Писания: "[О сем] свидетельствует нам", - говорит, - "и Дух Святый; ибо сказано: Вот завет, который завещаю им после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в сердца их, и в мыслях их напишу их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более. А где прощение грехов, там не нужно приношение за них". (Евр. 10:15-18). Итак, (Бог) отпустил грехи, когда дал (новый) завет; а этот завет Он дал за жертву (Христову). Если же Он отпустил грехи за эту одну жертву, то уже нет нужды в другой. "…Навсегда воссел одесную Бога, ожидая затем…". Для чего это замедление? Да "…доколе враги Его будут положены в подножие ног Его. Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых". Но, быть может, скажет кто-нибудь: почему Он не тотчас положил их? Из-за верных, которые имели родиться и возродиться. И откуда видно, что они будут положены? Из того, что Он "воссел". Здесь (апостол) опять припоминает свидетельство, в котором говорится: "доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих"; а враги Его - иудеи. Далее, после того, как сказал: "доколе враги Его будут положены в подножие ног Его", - а (враги эти) сильно восставали, - он высказывает всё последующее, касающееся веры. Кто враги Его, как не все неверующие, также и демоны? Действительно, не одни только иудеи. И чтобы выразить высшую степень подчинения их, не сказал: подчинятся, но: "будут положены" под ноги Его. Не будем же в числе врагов Его; а враги Его не те только, т.е. неверующие и иудеи, но и те, которых жизнь исполнена нечистоты: "плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут" (Рим. 8:7), Что же, скажешь, не укоризна ли это? Укоризна, и сильная: злой человек, пока он зол, не может покоряться; но раскаяться и сделаться добрым - он может.

2. Отвергнем же плотские мудрования. А какие - плотские? Tе, которые утучняют и услаждают тело, но причиняют вред душе, каковы например: богатство, роскошь, слава, любовь плотская; всё это относится к плоти. Не будем же любить приращение богатства, но будем всегда искать бедности; она - великое благо. Но, скажешь, она делает человека уничиженным и жалким? Это нам и нужно, потому что приносит нам великую пользу. "Нищета", - говорит Премудрый, - "смиряет мужа" (Притч. 10:4); также Христос (говорит): "блаженны нищие духом…" (Mат. 5:3). О том ли ты скорбишь, что стоишь на пути, ведущем к добродетели? Разве ты не знаешь, что она (бедность) доставляет нам великое дерзновение? Но, скажешь, "мудрость бедняка пренебрегается" (Еккл. 9:16); и в другом месте сказано: "нищеты и богатства не давай мне" (Притч. 30:8); и ещё: изьми меня из "горнила страдания" (Ис. 48:10), Может ли быть злом, бедность или богатство, если "бедность и богатство - от Господа" (Сир. 11:14)? Почему же так сказано? Это было сказано в ветхом завете, когда богатство считалось весьма важным, а бедность была презираема, одно было проклятием, а другое - благословением. А теперь не так. Хочешь ли слышать похвалу бедности? Её переносил Христос: "…Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову" (Mат. 8:20); также ученикам Он говорил: "Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои…" (Mат. 10:9). И Павел говорит в послании: "…мы ничего не имеем, но всем обладаем" (2 Кор. 6:10). И Пётр сказал хромому от рождения: "серебра и золота нет у меня" (Деян. 3:6). И в самом ветхом завете, - когда удивлялись богатству, - кто, скажи мне были чудные мужи? Не Илия ли, не имевший ничего, кроме милости? Не Елисей ли? Не Иоанн ли? Потому никто не должен считаться низким за бедность; не бедность унижает, а богатство, заставляющее нуждаться во многом и побуждающее угождать многим. Кто, скажи мне, был беднее Иакова, который говорил: "если Бог будет со мною …даст мне хлеб есть и одежду одеться" (Быт. 28:20)? Не имели ли дерзновения Илия и Иоанн и им подобные? Не обличал ли один Ахаава, а другой Ирода? Этот говорил: "не должно тебе иметь жену брата твоего" (Марк. 6:18); а Илия с дерзновением говорил Ахааву: "не я смущаю Израиля, а ты и дом отца твоего" (3 Цар. 18:18). Видишь ли, какое дерзновение сообщает бедность? Богатый есть раб; он подвергается убыткам и представляет возможность всякому желающему причинить ему вред; неимеющий же ничего не боится (лишения имущества) ни с публичного торга, ни по судебному приговору. Если бы бедность лишала дерзновения, то Христос не заповедал бы бедности ученикам своим, посылая их на дело, требовавшее великого дерзновения. Бедный есть человек весьма сильный, неоткуда ему получить обиду или потерпеть вред; а богатый открыт, для нападений со всех сторон, и с ним бывает то же, как если бы кто тащил за собою множество длинных веревок, - его легко может поймать всякий, а человека нагого поймать не легко. Так бывает и с богатым: рабы, золото, поля, множество дел, тысячи забот, обстоятельств, нужд - делают его удобоуловимым для всех.

3. Итак, пусть никто не считает бедность причиною бесчестия. Перед добродетелью всё богатство вселенной хуже грязи, меньше соломинки. Будем же стремиться к ней, если хотим войти в царство небесное. "Продай", - сказал (Господь), - "имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах" (Mат. 19:21); и еще: "…трудно богатому войти в Царство Небесное" (Мат. 19:28). Видишь ли, что даже надобно искать (бедности), если нет её? Такое она составляете, благо! Она - руководительница по пути, ведущему к небу, помазание для ратоборства, великое и дивное училище, безопасная пристань. Но, скажешь, я имею нужду во многом, и не хочу ни от кого принимать милостыни? В этом отношении богатый ниже тебя. Ты, быть может, просишь милостыни для пропитания; а он бесстыдно (просит) бесчисленного множества вещей по любостяжанию. Богатые нуждаются во многих. Что я говорю: во многих? Часто даже в таких людях, которые недостойны их самих; например: они часто нуждаются в воинах и рабах. А бедный не нуждается и в самом царе; если же он в чём-нибудь и нуждается, то ему удивляются, что он сам поставил себя в такое положение, тогда как мог быть богатым. Итак, никто пусть не обвиняет бедность, как бы причину безчисленных зол, и не противоречит Христу, который назвал её совершенством добродетели, когда сказал: "если хочешь быть совершенным" (Mат: 19:21). Это Он выразил словами, показал и делами, преподал и через учеников. Будем же искать бедности; она - величайшее благо для внимательных. Может быть, некоторые из слушателей и предубеждены против этого. Охотно верю: так сильна эта болезнь у многих людей и так велика власть, богатства, что многие не могут выносить отречения от него даже на словах, и относятся к нему с предвзятою мыслию. Пусть же удалится такая мысль от души христианина; нет никого богаче человека, избравшего бедность добровольно и охотно. Так ли? Я утверждаю это, и, если хотите, объясню, что добровольно избравший бедность богаче самого царя. Тот нуждается во многом, заботится и боится, чтобы не оказалось недостатка для содержания войска; а этот имеет всего вдоволь, не боится ничего, а если и боится, то не в такой степени. Кто же богат, скажи мне, тот ли, кто каждый день заботится, старается собрать, как можно больше, и боится, чтобы в чём-нибудь не оказалось недостатка, или тот, кто ничего не собирает, живёт в совершенном довольстве и ни в чём не нуждается? Добродетель и страх Божий, а не деньги, сообщают дерзновение; деньги же доводят и до рабства: "угощения и подарки", - говорит (Премудрый), - "ослепляют глаза мудрых и, как бы узда в устах, отвращают обличения" (Сир. 20:29). Смотри, как Петр, бедный, наказал богатого Ананию. Не богач ли был этот и не бедняк ли тот? Но вот, с какою властью тот обращается к нему и говорит: "скажи мне, за столько ли продали вы землю?" А этот с робостью отвечает: "да, за столько" (Деян. 5:8). Но могу ли я, скажешь, быть Петром? Можно и тебе быть Петром, если захочешь бросить то, что имеешь; раздели, отдай бедным, последуй Христу, - и будешь таким же. Как, скажешь, ведь он творил чудеса? Но это ли, скажи мне, сделало Петра дивным, или дерзновение, приобретённое жизнью? Не слышишь ли, что Христос говорит: "…не радуйтесь, что духи вам повинуются" (Лук. 10:20); и еще: "если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах" (Mат. 19:21)? Дослушай также, что говорит Пётр: "серебра и золота нет у меня; а что имею, то даю тебе…" (Деян. 3:6); следовательно, кто имеет золото и серебро, тот не имеет этого. Отчего же, скажешь, многие не имеют ни того, ни другого? Оттого, что они бедны не добровольно; а избирающие бедность добровольно имеют все блага. Если они не воскрешают мёртвых и не исцеляют хромых, то у них есть благо, которое важнее всего, - они имеют дерзновение перед Богом, и услышат в будущий день блаженные слова: "приидите, благословенные Отца Моего", - что лучше этого? – "наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне" (Mат. 25:34-36). Будем же избегать любостяжания, чтобы нам получить царство небесное; будем питать бедных, чтобы, напитать Христа, чтобы сделаться сонаследниками Его, во Христе Иисусе Господе нашем, с Которым Отцу с Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 19

"Итак, братия, имея дерзновение входить во святилище посредством Крови Иисуса Христа, путем новым и живым, который Он вновь открыл нам через завесу, то есть плоть Свою, и [имея] великого Священника над домом Божиим, да приступаем с искренним сердцем, с полною верою, кроплением очистив сердца от порочной совести, и омыв тело водою чистою, будем держаться исповедания упования неуклонно, ибо верен Обещавший" (Евр. 10:19- 23).

1. (Апостол) показал, какое различие между первосвященниками, жертвами, скиниею, заветом и обетованиями, и именно - великое, потому что одно временное, а другое вечное, то преходящее, а это пребывающее, то несовершенное, а это совершенное, то прообраз, а это истина: "не по закону", - говорит, - "заповеди плотской, но по силе жизни непрестающей" (Евр. 7:16); и еще: "Ты священник вовек" (Евр.7:17), - вот вечность нашего Священника; и о заветах говорит, что тот - ветхий: "ветшающее и стареющее близко к уничтожению" (Евр. 8:13), а этот - новый и имеющий отпущение грехов, тот же вовсе не таков: "…закон ничего не довел до совершенства" (Евр. 7:19); и еще: "жертвы и приношения Ты не восхотел" (Евр. 10:5); тот рукотворённый, а этот нерукотворённый, тот имел кровь козлов, а этот кровь Владыки, тот - священника стоявшего, а этот - сидящего. Так как всё то меньше, а это больше, то (Апостол) и говорит: "…имея дерзновение". Почему - "дерзновение"? По причине отпущения грехов. Как от грехов происходит стыд, так от прощения всех их - дерзновение; и не только от этого, но и от того, что мы сделались сонаследниками (Христа) и сподобились такой любви Его. "Входить во святилище". Что он разумеет под этим вхождением? Вход в небо и доступ к духовным тайнам. "Который Он вновь открыл нам", т.е., который Он устроил и которым сам первый прошел; обновлением называется начало употребления; Он сам, говорит, устроил его и сам прошёл им. "Путем новым и живым": здесь он выражает полноту надежды. "Новым", - говорит; старается показать, что мы имеем всё высшее, так как теперь отверсты врата небесные, чего не было даже при Аврааме. Хорошо он сказал: "путем новым и живым": первый путь был путём смерти, низводившим в ад, а этот - путём жизни; не сказал: жизни, но назвал его "живым"; выражая, что он остается таким постоянно. "Через завесу", - говорит, - "то есть плоть Свою". Эта плоть первая проложила путь, который, как говорит (Апостол), Он обновил и по которому Он сам благоволил пройти. Справедливо плоть названа завесою, - потому что, когда она вознеслась, тогда и открылось небесное. "Да приступаем", - говорит, - "с искренним сердцем". Кто - "да приступаем"? Кто свят по вере, по духовному служению. "С искренним сердцем, с полною верою", - потому что здесь нет ничего видимого: и священник, и жертва, и жертвенник невидимы. Хотя и там священник не был видим, стоял внутри, а все прочие, весь и народ, вне, но здесь (Апостол) выражает не только то, что наш Священник вошёл во святое, - на это он указал словами: "великого Священника над домом Божиим", - но что входим и мы. Потому он говорит: "с полною верою"; можно ведь веровать и с сомнением, как например и ныне есть много людей, которые говорят, что для одних будет воскресение, а для других нет; это не полнота веры. Веровать должно так, как (мы уверены) в предметах видимых и даже гораздо больше; здесь, касательно предметов видимых, можно и ошибиться, а там нет; здесь мы воспринимаем чувством, а там духом. "Кроплением очистив сердца от порочной совести": здесь он доказывает, что требуется не только вера, но и добродетельная жизнь, и то, чтобы не сознавать за собою ничего худого. В святое не допускаются те, которые не ведут себя вполне так, - потому что оно - святое и святое святых; следовательно, сюда не входит никто из нечистых. Те омывали тело, а мы совесть; нужно и ныне омываться, но уже добродетельно. "И омыв тело водою чистою". Здесь он говорит о купели (крещения), которая очищает не тело, а душу. "Ибо верен Обещавший". Чему "верен Обещавший"? Тому, что нужно отойти (из здешней жизни) и войти в царство (небесное). Потому не исследуй, не требуй доказательств: наши (предметы) требуют веры. "Будем внимательны друг ко другу, поощряя к любви и добрым делам. Не будем оставлять собрания своего, как есть у некоторых обычай; но будем увещевать [друг друга], и тем более, чем более усматриваете приближение дня оного" (Евр. 10:24 - 25). И опять в другом месте: "Господь близко. Не заботьтесь ни о чем" (Фил. 4:5,6). "Ныне ближе к нам спасение" (Рим. 13:11); и еще: "время уже коротко" (1 Кор. 7:29). Что значит: "не будем оставлять собрания своего"? Он имеет в виду, что от собрания и взаимного общения происходит великая сила. "Ибо", - говорит (Господь), - "где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них" (Mат. 18:20); и еще: "…которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы" (Иоан. 17:11); и еще: у всех "… было одно сердце и одна душа" (Деян. 4:32). Но не поэтому только (он указывает) на собрание, а и потому, что от него умножается любовь; за умножением же любви необходимо следуют и дела по Боге. "Церковь", - говорится – "прилежно молилась о нем Богу" (Деян. 12:5). "Как есть у некоторых обычай". Здесь он предлагает не только увещание, но и укоризну. "Будем внимательны друг ко другу, поощряя к любви и добрым делам". Он знает, что и это происходит от собрания. Как железо острит железо, так и общение друг с другом умножает любовь. Если камень, ударяясь о камень, издаёт огонь, то не тем ли более душа, сообщаясь с душою? Заметь, он, не говорит: в (поощрении) ревности, но: "поощряя к любви". Что значит: "поощряя к любви"? Чтобы более и более любить и быть любимыми. Прибавляет ещё: "и добрым делам", чтобы они прониклись соревнованием. И справедливо: если дела имеют больше силы для назиданья, нежели слова, то и вы, говорит, имеете многих учителей, оправдывающих учение делами. Что значит: "…да приступаем с искренним сердцем"? Это значит - без лицемерия: "Горе сердцам боязливым и рукам ослабленным" (Сир. 3:12). Пусть не будете, говорит, у вас лжи; не будем говорить одно, а думать другое, потому что это - ложь; не будем малодушествовать, потому что это несвойственно искреннему сердцу, - малодушие ведь происходит от неверия. А каким образом достигнуть этого? Если мы будем иметь в себе полную веру. "Кроплением очистив сердца от порочной совести". Почему он не сказал: очищенные, но: "кроплением"? Чтобы показать различие окроплений и то, что одно от Бога, а другое от нас: окропить и омыть совесть - от Бога, а приступить искренно и с полною верою - от нас. Далее (Апостол) укрепляет веру, указывая на истинность Обещавшего. Что значит: "…и омыв тело водою чистою"? Он говорит (о воде), или делающей чистыми, или не имеющей крови. Затем присовокупляет (то, что составляет) совершенство, - любовь. "Не будем оставлять", - говорит, - "собрания своего", - как делают некоторые, расторгающие собрания. Это он запрещает им - потому что "озлобившийся брат [неприступнее] крепкого города" (Притч. 18:20). Но "будем внимательны друг ко другу, поощряя к любви". Что значит: "будем внимательны друг ко другу"? Т.е., кто добродетелен, тому будем подражать, будем смотреть на него, чтобы любить и быть любимыми; а от любви происходят добрые дела.

2. Великое благо - собрание. Оно делает любовь пламеннее, а от неё происходят все блага; нет блага, которое не происходило бы от любви. Будем же укреплять любовь друг к другу, потому что "любовь есть исполнение закона" (Рим. 13:10). Не нужно нам ни трудов, ни подвигов, если мы любим друг друга; это - путь, который сам собою ведёт к добродетели. Как на большой дороге, кто найдёт её начало, тот идёт по ней, не нуждаясь в проводнике, так и в любви: улови только её начало, и сейчас же она поведёт и направит тебя. "Любовь", - говорит (Апостол), - "долготерпит, милосердствует, …не мыслит зла" (1 Кор. 13:4,5). Пусть каждый размыслит с самим собою, как он поступает в отношении к себе; так же пусть поступает и в отношении к ближнему. Никто не завидует себе, желает себе всех благ, предпочитает себя всему, старается делать всё в свою пользу. Если таким же образом мы будем расположены и к другим, то прекратятся все бедствия, не будет ни вражды, ни любостяжания. Кто в самом деле станет отнимать у себя самого? Никто, а скорее - совершенно напротив.

Итак, будем иметь всё общим и не перестанем собираться вместе. Если мы будем делать это, злопамятству не останется места. И действительно, кто станет злопамятствовать против себя самого? Кто станете гневаться на себя самого? Напротив, не прощаем ли мы себе всё? Если таким же образом мы будем расположены, и к ближним, то злопамятства никогда не будете. Но возможно ли, скажешь, любить ближнего, как себя самого? Если бы этого не исполняли другие, то ты справедливо мог бы думать, что это невозможно; если же исполняли, то очевидно, что у нас не бываете этого по нашему нерадению. С другой стороны, Христос не заповедует ничего невозможного, так что многие даже превзошли Его заповеди. Кто же исполнил это? Павел, Петр, весь сонм святых. Впрочем, если я скажу, что они любили ближних, то не скажу ничего важного; они любили врагов так, как другой не мог бы любить близких к себе. Кто из нас решился бы идти в геенну за близких к себе, имея возможность войти в царство? Никто. Но Павел решался на это за врагов, бросавших в него камнями, бичевавших. Какое же мы будем иметь оправдание, какое извинение, если мы друзьям не оказываем и малейшей части той любви, какую Павел оказывал врагам? И еще прежде него блаженный Моисей за врагов, хотевших побить его камнями, желал быть изглаженным из книги Божией (Исх. 32:32). Также Давид, видя гибель врагов своих, говорит: "вот, я согрешил, я поступил беззаконно; а эти овцы, что сделали они" (2 Цар. 24:17)? - и, имея Саула в руках своих, не хотел умертвить его, но оставил в живых, тогда как сам подвергался опасности. Если же так было в ветхом завете, то какое прощение получим мы, живущие в новом, и не достигшие даже той меры любви, какой они (достигали)? Если мы не войдем в царство небесное, "если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев" (Mат. 5:20), то как мы войдем в него, если будем иметь меньше их? "Любите", - говорит (Господь), - "врагов ваших", и будете подобными Отцу вашему, который на небесах (Mат. 5:44, 48). Люби же врага; не ему ты (через это) благодетельствуешь, а себе самому. Как? Делая это, ты уподобляешься Богу. Он, если будет любим тобою, немного приобретет, потому что будет любим подобным себе рабом; а ты, если будешь любить подобного себе раба, то приобретешь много, потому что сделаешься подобным Богу. Видишь ли, что не ему ты благодетельствуешь, а самому себе? Награда уготована не ему, а тебе. Но что, скажешь если он порочен? Тем большая готовится тебе награда; и за самую порочность его ты должен быть благодарен, если он, несмотря на множество благодеяний, остаётся порочным; если бы он не был весьма порочным, то тебе не была бы уготована великая награда. Таким образом самый этот повод к нелюбви, возражение, что он порочен, должно быть побуждением к любви. Если не будет противника, то не будет и случая к получению венцов. Не видишь ли, как борцы наполняют мешки песком и таким образом упражняются? А тебе нет нужды прибегать к этому; жизнь полна людьми, которые могут упражнять тебя и делать крепким. Не видишь ли, как деревья, чем более колеблются ветрами, тем делаются крепче и плотнее? Будем же и мы долготерпеливыми, и сделаемся крепкими; "У терпеливого человека", - сказано, - "много разума, а раздражительный выказывает глупость" (Притч, 14:29). Замечаешь, какая похвала первому, и какая укоризна последнему? Крепко безумен, т.е. совершенно. Потому не будем малодушными в отношении друг к другу. Не от вражды это происходит, а от слабости души; если же она будет крепкою, то будет легко переносит всё, не потонет ни от чего и войдёт в тихую пристань, которой да сподобимся достигнуть все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 20

"Ибо если мы, получив познание истины, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников" (Евр. 10:26, 27).

1. Деревья, которые, будучи посажены и сберегаемы со всякою заботливостью руками земледельца, не доставляют никакого вознаграждения за труды, исторгаются с корнем и бросаются в огонь. То же самое бывает и с просвещенными (крещением). Если мы, будучи насаждены Христом и сподобившись духовного орошения, окажем потом жизнь бесплодную, то нас ожидает гееннский огонь и неугасимый пламень. Потому Павел, предложив увещание о любви и плодоношении добрых дел, представив к тому отрадные побуждения, - именно в том, что мы имеем вход во святое и новый туда путь, который нам открыл (Христос), - теперь опять внушает то же самое, представляя побуждения более прискорбные. Сказав: "Не будем оставлять собрания своего, как есть у некоторых обычай; но будем увещевать [друг друга], и тем более, чем более усматриваете приближение дня оного", - хотя и этого достаточно было для увещания, - присовокупляет: "если мы, получив познание истины, произвольно грешим". Необходимы, говорит, добрые дела и очень необходимы: "если мы, получив познание истины, произвольно грешим то не остается более жертвы за грехи". Смысл слов его следующий: ты очистился, избавился от грехов, сделался сыном (Божиим); если и после этого возвратишься на прежнюю блевотину; то тебя ожидает уже отвержение, огонь, и тому подобное, - потому что нет второй жертвы. Здесь опять встречаются нам люди, как отвергающие покаяние, так и медлящие приступить к крещению: последние говорят, что им небезопасно приступить к крещению, если нет вторичного отпущения грехов; а первые утверждают, что небезопасно преподавать тайны согрешившим, если нет вторичного отпущения грехов. Что же нам сказать тем и другим? То, что (Апостол) говорит это не с такою целью; он не отвергает покаяния или помилования через покаяние, не отлучает падшего и не повергает его в отчаяние; он не враг нашего спасения; но что? Он отвергает вторичное крещение. Не сказал: уже нет покаяния, или: уже нет отпущения (грехов), но: уже нет жертвы, т.е. уже нет второго креста; его он называет жертвою. "Не имеет нужды ежедневно", - говорит, - "…приносить жертвы …ибо Он совершил это однажды", - не так, как приносились иудейские (жертвы), не часто. Потому он и говорил неоднократно о жертве, что она одна и одна, - с целью показать не только то, что она отличается от иудейских (жертв), но и предохранить слушателей, чтобы они не ожидали другой жертвы по закону иудейскому. "Ибо если мы", - говорит, - "…произвольно грешим". Замечаешь, как он снисходителен? "Ибо если мы", - говорит, - "…произвольно грешим". Следовательно, для (согрешающих) невольно есть прощение. "Получив познание истины". Разумеет здесь или Христа, или все догматы. "То не остается более жертвы за грехи". Но что? "Но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников". Противниками он называет не только неверующих, но и делающих противное добродетели, и внушает, что тому же огню подвергнутся и наши (грешники), которому противники. Потом, желая выразить свирепость этого огня, как бы раздувает его и говорит: "ярость огня, готового пожрать противников". Как дикий зверь, раздраженный, рассвирепевший и разъярившейся, не успокаивается до тех пор, пока не схватит и не пожрет кого-нибудь, так и тот огонь, точно распаляемый ревностью, кого схватит, того уже не отпускает, но пожирает и терзает. Далее (Апостол) приводит оправдание такой угрозы, - что она сообразна и справедлива. Этим самым, т.е. когда нам показывают её справедливость, мы располагаемся к вере. "[Если] отвергшийся закона Моисеева", - говорит, - "при двух или трех свидетелях, без милосердия [наказывается] смертью" (Евр. 10:28). "Без милосердия", - говорит; не было там никакого снисхождения, никакой милости, хотя это был закон Моисеев, который предписывал многое. Что значит: "при двух или трех свидетелях"? Когда, говорит, свидетельствовали два или три человека) то виновные тотчас подвергались наказанию. Если же в ветхом завете полагалось такое наказание, когда кто отвергал закон Моисея, то не тем ли более здесь? Потому он и говорит: "то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет" (Евр. 10:29)?

2. А каким образом попирает кто-либо Сына Божия? Если, приобщаясь Его в тайнах, он совершает грехи, то скажи мне, не попирает ли Его? Не презирает ли Его? Как попираемых людей мы ставим ни во что, так и согрешающие ставят ни во что Христа, потому и грешат. Ты стал телом Христовым, и отдаешь себя диаволу, чтобы он попирал тебя? "И не почитает за святыню Кровь завета", - говорит, - "которою освящен". (слав. – "кровь завета скверну возмнив"). Что значит: скверну? Нечистою, или нисколько не лучшею всего другого. "И Духа благодати оскорбляет", - потому что не принимающий благодеяния оскорбляет благодетеля. (Христос) сделал тебя сыном; а ты хочешь быть рабом? Он пришел поселиться у тебя; а ты вводишь к себе злые помыслы? Христос хочет обитать у тебя; а ты попираешь Его объедением, пьянством? Послушайте вы, недостойно приобщающиеся тайн; послушайте, недостойно приступающие к этой трапезе: "не давайте", - говорит Он, - "святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими" (Mат. 7:6), т.е. чтобы не пренебрегли, чтобы не оплевали. Но (Апостол) сказал не так, а еще страшнее; он поражает души страхом, так как это могло подействовать на них не меньше увещания. Он показывает различие (отвержения закона Моисеева и попрания крови Христовой), а им самим предоставляет судить о наказании за последнее, как о деле очевидном. "То сколь тягчайшему думаете", - говорит, - "наказанию повинен будет"? Здесь, мне кажется, он разумеет таинства. Далее приводит и свидетельство: "Страшно", - говорит, - "впасть в руки Бога живаго!". Писано бo есть: "у Меня отмщение, Я воздам, говорит Господь. И еще: Господь будет судить народ Свой" (Евр. 10:30,31). Мы впадём, говорит, в руки Господа, а не в руки людей. Если не покаетесь, то впадете в руки Божии. Это страшно; а то - впасть в руки людей - ничего не значит. Когда мы видим, говорит, что кто-либо здесь наказывается, то не будем бояться настоящего, но будем страшиться будущего: по милости бо Его и гнев Его, "и на грешниках пребывает ярость Его" (Сир. 5:7). Словами: "у Меня отмщение, Я воздам" - указывает здесь и на нечто другое. Это сказано о врагах, делающих зло, а не о терпящих зло. Таким образом он здесь и утешает, как бы так говорит: Бог всегда пребывает и живёт; потому, если (враги) не получат возмездия ныне, то получат после; им должно стенать, а не нам; мы впадаем в их руки, а они - в руки Божии; не терпящий зло страдает, а делающий зло; равно и не благодетельствуемый получает благодеяние, а благодетельствующий.

Зная это, будем твердыми в терпении зла и готовыми на благодеяния. А это будет тогда, когда мы станем презирать деньги и славу. Освободившийся от этих страстей свободнее всех людей и богаче самого облечённого в багряницу. Не видишь ли, сколько бывает зла из-за денег? Не говорю, сколько от любостяжания, а сколько - от пристрастия к деньгам? Так, например, кто-нибудь потерял деньги, - и вот он живёт жизнью, которая несноснее самой смерти. О чём, человек, скорбишь ты? О чём плачешь? О том ли, что Бог освободил тебя от лишней обузы? О том ли, что ты не сидишь больше в страхе и трепете? Если кто-нибудь привяжет тебя к сокровищу и прикажет сидеть там постоянно и бодрствовать над чужим (имуществом), то ты сетуешь и негодуешь; но когда ты сам привязал себя к нему несноснейшими узами, то почему скорбишь, будучи освобождён от такого рабства? Подлинно, эти горести и эти радости - следствие предрассудка. Мы должны хранить имущество так, как будто оно у нас чужое. Теперь к женам обращаю речь свою. Когда у какой-либо жены есть одежда, истканная из золота, то она часто вытрясает её, завертывает в полотно, тщательно сохраняет дрожит над нею и не пользуется ею. Точно она умерла, или овдовела, или, если не случилось ничего такого, боится, чтобы, износив её от частого употребления, не лишиться её; если другой не лишает, то она сама лишает себя по скупости. Но уступила её другой? Это еще неизвестно; а если и уступила, то и та пользуется ею точно также. Если бы кто-нибудь осмотрел содержимое домов, то нашел бы, что самые дорогие одежды и самые лучшие вещи берегутся так, как будто бы он были живыми властителями. (Жена) не употребляет их часто, но боится и дрожит, предохраняет их от моли и других истачивающих платье насекомых, обкладывает большую часть их мазями и ароматами и не всех удостаивает взглянуть на них, - только сама с мужем часто и старательно их раскладывает.

3. Не справедливо ли, скажи мне, Павел назвал любостяжание идолослужением? Какую честь те (язычники) оказывают идолам, такую же они - одеждам и золотым вещам. Доколе мы будем заниматься грязью? Доколе будем прилепляться к глине и кирпичам? Как те (иудеи) работали царю египетскому, так мы работаем диаволу, и получаем удары бичами гораздо тягчайшие. Не прими этих слов за преувеличение: чем душа выше тела, тем тяжелее раны, которые мы наносим себе каждый день своими заботами, соединенными со страхом и трепетом. Но если мы захотим раскаяться, если захотим возвести очи к Богу, то Он пошлёт нам не Моисея и Аарона, но слово своё и сердечное сокрушение. Оно пришедши освободит наши души от горького рабства, изведёт нас из Египта, из этих безполезных и напрасных хлопот, из этого рабства, не доставляющего никакой пользы. Те по крайней мере вышли с золотыми вещами, в вознаграждение за труды; а мы (не получаем) ничего, - и если бы только ничего! Но теперь мы получаем не золотые вещи, а египетские бедствия, - грехи, казни и мучения. Научимся же находить свою пользу, научимся терпеть потери; это достойно христианина. Будем пренебрегать золотыми одеждами; будем пренебрегать деньгами, чтобы не пренебречь нам своего спасения; будем пренебрегать деньгами, чтобы не пренебречь нам, своей души. Она понесёт наказание, она потерпит мучение; всё прочее остается здесь, а она отходит туда. Для чего же, скажи мне, для чего ты мучишь сам себя, и не чувствуешь? Говорю это любостяжательным. Нужно сказать и тем, которые терпят от любостяжания: переносите мужественно обиды от любостяжательных; они губят себя самих, а не вас; у вас они отнимают имущество, а себя лишают Божия благоволения и помощи. А кто лишился (благоволения Божия), тот, хотя бы владел всем богатством вселенной, беднее всех; равно как беднейший из всех, но имеющий (это благоволение), богаче всех. "Господь", - говорит (Псалмопевец), - "Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться" (Пс. 22:1). Скажи мне: если бы ты имела мужа великого и дивного, который бы любил тебя и заботился о тебе, и при том если бы ты знала, что он будет жив всегда и ты не умрёшь прежде него, и предоставил бы он тебе всё своё имущество, так что ты пользовалась бы им, как своим, - то захотела ли бы ты приобретать что нибудь? И даже, если бы ты лишилась всего, не считала ли бы ты себя богатою? О чём же ты скорбишь? О том ли, что не имеешь богатства? Но знай, что у тебя отнят повод ко грехам. О том ли, что лишилась имущества? Но ты приобрела благоволение Божие. Как, скажешь, приобрела? (Апостол) сказал: "Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными" (1 Кор. 6:7)? и еще: "За все благодарите" (1 Фес. 5:18); (Христос) сказал: "Блаженны нищие духом" (Mат. 5:3). Подумай же, какого сподобишься ты благоволения, если покажешь это на деле. От нас требуется только одно - за всё благодарить Бога, и мы будем иметь всё в изобилии. Например, ты потерял десять тысяч литр золота? Тотчас благодари Бога, и через это обращение к Нему и свою благодарность ты уже приобретаешь сто тысяч. За что, скажи мне, ты ублажаешь Иова: за то ли, что он имел столько верблюдов, стад и рабочего скота, или за сказанные им слова: "Господь дал, Господь и взял" (Иов. 1:21)? И диавол вредит нам не для того, чтобы только отнять у нас имущество, - он знает, что оно ничто, - но чтобы через это заставить нас сказать что-нибудь богохульное. Так и блаженного Иова он хотел сделать не только бедняком, но и богохульником. Когда он лишил его всего, то, смотри, что говорит ему через жену: "И сказала ему жена его: ты все еще тверд в непорочности твоей! похули Бога и умри" (Иов. 2:9). Да ведь ты, лукавый, уже лишил его всего! Но не того, говорит, я домогался; того, для чего я всё делал, я еще не достиг; я старался лишить его помощи Божией; для того и имущества лишил его; вот чего я хочу, - а то ничего не значит; если это мне не удастся, то он не только не потерпит никакого вреда, но ещё получит пользу.

4. Видишь, что и злой демон знает, какой вред бывает от этого? Для того, как видишь, он и строил козни через жену. Послушайте, мужья, которые имеете жён, привязанных к богатству и вынуждающих вас богохульствовать: помните Иова. Впрочем посмотрим, если угодно, на великую кротость его и на то, как он заградил уста жене. "Ты", - говорит, - "говоришь как одна из безумных" (Иов. 2:10). Подлинно, "худые сообщества развращают добрые нравы", (1 Кор. 15:33). Они и всегда портят, но особенно во время несчастий; тогда предлагающие дурные советы бывают сильны, потому что если душа и сама по себе склонна к нетерпению, то не гораздо ли более тогда, когда есть ещё советник? Не готова ли она тогда броситься даже в пропасть? Жена - великое благо, но и великое зло. И смотри, каким образом (диавол) старался подкопать эту крепкую стену. Так как лишение имущества не преодолело его и все потери не произвели ничего важного, но сам (враг) был обличён, что напрасно он говорил: "…но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя" (Иов. 1:11), - то он вооружает против него жену. Видишь ли, чего он домогался? Но отнюдь не более помогла ему и эта хитрость. Так и мы, если будем переносить всё с благодарностью, то получим то же (что Иов); а если не получим, то нас ожидает большая награда. Так было и с этим адамантовым мужем. Когда он доблестно перенес всё, тогда (Бог) дал ему и богатство; когда он доказал диаволу, что не из-за этого он служить (Богу), тогда дал ему и это. Так поступает Бог: когда видит, что мы не привязываемся к благам житейским, тогда и даёт их нам; когда видит, что мы предпочитаем им блага духовные, тогда даёт нам и блага вещественные; не даёт же их прежде, чтобы мы не забыли о духовных. Таким образом Он, щадя нас, не даёт нам благ вещественных, чтобы хотя против воли отклонить нас от них. Нет, скажешь, напротив, когда я получу их, тогда удовлетворюсь и тем более стану благодарить (Бога). Лжешь ты, человек; тогда особенно ты и будешь лениться. Почему же, скажешь, Он многим даёт? Но откуда видно, что Он даёт? Кто же, скажешь, даёт другой? Собственное их любостяжание, грабительство. А почему Он попускает это? Потому же, почему (попускает) убийство, воровство, насилие. А что, скажешь, думать о тех, которые получают наследство от родителей, несмотря на то, что они сами исполнены бесчисленных пороков? Как Бог попускает им пользоваться этим? Так же, как Он попускает ворам, убийцам и другим злодеям. Ныне время не суда, а благоустроения жизни. Как я прежде говорил, так и теперь скажу: они подвергнутся большему наказанию, если, наслаждаясь всеми благами, не сделаются оттого лучшими. Не вес будут наказаны одинаково, но оставшиеся злыми, несмотря на благодеяния, будут мучиться больше, а жившие в бедности - меньше. Что это справедливо, о том послушай, как говорит Давид: не дал ли Я тебе, говорит, все (имущество) "господина твоего" (2 Цар. 12:8). Итак, когда ты увидишь, что молодой человек без трудов получил отцовское наследство и остался злым, то будь уверен, что ему готовится наказание сильнейшее и мучение жесточайшее. Потому будем подражать не такому человеку, но тому, кто наследовал добродетель, кто приобрёл духовное богатство: горе, говорит (Псалмопевец), "надеющимся на богатство свое" (Пс. 48:7); и еще: "Блажен всякий боящийся Господа" (Пс. 127:1). В числе которых, скажи мне, хочешь быть ты? Конечно, в числе ублажаемых. Подражай же им, а не тем, чтобы и тебе получить уготованные им блага, которых да сподобимся вес мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 21

"Вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий, то сами среди поношений и скорбей служа зрелищем [для других], то принимая участие в других, находившихся в таком же [состоянии]; ибо вы и моим узам сострадали и расхищение имения вашего приняли с радостью, зная, что есть у вас на небесах имущество лучшее и непреходящее " (Евр. 10:32-34).

1. Отличнейшие из врачей, сделав глубокий разрез и этою раною усилив боли, стараются облегчить страдания больного члена, успокоить и утешить скорбящую душу, и потому уже не делают нового разреза, но и сделанный стараются облегчить лекарствами успокоительными и способными уничтожить сильные боли. То же сделал и Павел. Потрясти их души и приведши в сокрушение напоминанием о геенне, убедив их, что непременно погибнет всякий, ругающийся над благодатью Божией, и доказав законами Моисея, что (такие люди) погибнут и подвергнутся тяжким мучениям, подтвердив слова свои и другими свидетельствами и сказав: "Страшно впасть в руки Бога живаго!", - теперь, чтобы поражённые сильным страхом души их не впали от скорби в отчаяние, он утешает их похвалами и увещаниями и представляет им для соревнования собственный (их пример). "Вспомните", - говорит, - "прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий". Много значит увещание (заимствованное) от дел. Тому, кто начал дело, следует продолжать, чтобы иметь, успех. Он как бы так говорит: когда вы ещё вступали, когда были только учениками, и тогда показали такое усердие, такое мужество; а теперь не так. Кто предлагает подобное увещание, тот весьма сильно действует собственным (их примером). И смотри: не просто сказал: "подвиг страданий", но с прибавлением: "великий". И не сказал: искушения, но: "подвиг"; это выражение означает одобрение и величайшую похвалу. Потом входит в подробности, распространяя речь свою и высказывая многие похвалы. Как? "То сами среди поношений и скорбей", - говорит, - "служа зрелищем [для других]". Поношение сильно действует на сердце, способно взволновать душу и помрачить разум. Об этом, послушай, как говорит пророк: "Слезы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: "где Бог твой?" (Пс. 41:4)? и еще: "…ибо не враг поносит меня, - это я перенес бы" (Пс. 54:13). Род человеческий весьма тщеславен; потому он легко уловляется и этим. И не просто сказал: "поношений", но еще выразительнее: "служа зрелищем [для других]". Когда кто терпит поношение наедине, и тогда бывает прискорбно; но гораздо больше, когда - при всех. Представь, как тяжко было им, отказавшимся от низкого иудейства, обратившимся к лучшей жизни и презревшим отеческие (обычаи), терпеть зло от своих домашних и не иметь никакой защиты. Не могу сказать, говорит, что вы, претерпевая это, скорбели; напротив вы даже весьма радовались. Это он выразил словами: "…принимая участие в других, находившихся в таком же [состоянии]; ибо вы и моим узам сострадали"; здесь он указывает на апостолов. Не только, говорит, вы не посрамились перед домашними, но приняли участие и в других, терпевших то же. Этим он предлагает им и утешение. Не сказал: переносили мои скорби, сделались моими общниками, но просто: "моим узам сострадали". Видишь ли, что он говорит о себе и других узниках? Вы (говорит) не считали узы узами, но вели себя, как мужественные ратоборцы: не только в своих страданиях не нуждались в утешении, но служили утешением и для других. "И расхищение имения вашего приняли с радостью". О, какая полнота веры! Потом приводит и причину, побуждая их не только к подвигам, но и к непоколебимости в вере. Видя, говорит, расхищение своего богатства, вы терпели, потому что созерцали богатство невидимое, как видимое, - что свойственно истинной вере, которую и доказали самыми делами. Расхищение могло быть от насилия хищников, так что никто не мог воспрепятствовать этому, и отсюда ещё не видно, что вы терпели расхищение из-за веры. Впрочем, отчасти и видно: вы, если бы захотели, могли бы не подвергаться расхищению, не уверовав; но вы сделали гораздо больше, - перенесли это с радостью; это - дело вполне апостольское и достойное тех мужественных душ, которые радовались, подвергаясь бичеванию. "Они же", - сказано, - "пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие" (Деян. 5:41). Кто переносит это с радостью, тот показывает, что он уже имеет некоторую награду, и что дело его есть не потеря, a приобретение. Слово: "принять" указывает на их добровольное терпение. Как же вы решились и приняли? "Зная", - говорит, - "что есть у вас на небесах имущество лучшее и непреходящее". Что значить: "непреходящее"? Прочное, не погибающее так, как здешнее.

2. Похвалив их, он потом говорит: "Итак не оставляйте упования вашего, которому предстоит великое воздаяние" (Евр. 10:35). Что говоришь? Не сказал: вы потеряли дерзновение ваше, приобретите его снова, - чтобы они не впали в отчаяние, - но: вы имеете его, не теряйте, - чем сильнее воодушевляет их и придаёт им силы. Вы, говорит, имеете дерзновение, чтобы снова приобрести потерянное; для этого требуется больший труд, а не потерять имеющегося - не так. К Галатам он пишет напротив: "Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!" (Гал. 4:19); и справедливо. Они оказывали беспечность, потому, для них нужна была речь более обличительная; а те (оказывали) некоторое малодушие, потому для них нужна была (речь) более снисходительная. "Итак не оставляйте", - говорит, - "упования вашего"; следовательно, они имели великое дерзновение перед Богом. "Которому предстоит", - говорит, - "великое воздаяние". Что это значит? Мы, говорит, тогда получим его. Если же оно уготовано в будущем, то не должно искать его здесь. Потом, чтобы кто-нибудь не сказал: вот с нашей стороны всё сделано, - он предупреждает такую мысль их и как бы так говорит: если вы знаете, что имеете на небесах имение лучшее, то ничего не ищите здесь; вы имеете нужду в терпении, а не в умножении подвигов, чтобы остаться при том же, чтобы не потерять данного вам; для вас не нужно ничего другого, кроме того, чтобы стоять, как стоите, чтобы, дошедши до конца, вы могли получить обещанное. "Терпение нужно вам", - говорит, - "чтобы, исполнив волю Божию, получить обещанное" (Евр. 10:36). Вам нужно только одно - терпеть замедление (в исполнении обещанного), а не снова подвизаться. Вы близ самого венца, перенесли все подвиги, узы, скорби, расхищение вашего имения: что же (остаётся вам)? Вы находитесь близ того, чтобы быть увенчанными; переносите только одно - замедление венца. Какое великое утешение! Он утешает их так, как если бы кто-нибудь говорил с ратоборцем, который победил всех и не имеет ни одного соперника, но, ожидая венца, теряет терпение, пока придёт начальник борьбы и возложит на него венец, и в нетерпении хочет уйти и убежать, не вынося жажды и жара. Это и он выражает, и что говорит? "Ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит" (Евр. 10:37). Чтобы они не сказали: когда же придёт? - он ободряет их словами Писания. И в другом месте, когда говорит: "…ныне ближе к нам спасение…" (Рим. 13:11), он ободряет их тем, что остаётся немного времени. При том говорит не от себя, но словами Писания. Если же тогда говорили: "немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит", то, очевидно, что теперь Он ещё ближе. Таким образом и за ожидание получится немалая награда. "Праведный", - говорит, - "верою жив будет; а если [кто] поколеблется, не благоволит к тому душа Моя" (Евр. 10:38). Сильно то увещание, когда кто докажет, что исполнившие всё могут всё потерять из-за малой слабости. "Мы же не из колеблющихся на погибель, но [стоим] в вере к спасению души" (Евр. 10:39). "Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом. В ней свидетельствованы древние" (Евр. 11:1-2). Вот какое он употребляет выражение: "уверенность", - говорит, - "в невидимом"! Слово - "уверенность" употребляется о вещах, совершенно очевидных. Таким образом вера, говорит, есть созерцание неявного и ведёт к такому же полному убеждению в невидимом, как в видимом. Как невозможно не верить видимому, так невозможно быть вере, когда кто не убеждён в невидимом вполне так же, как в видимом. Предметы надежды представляются не имеющими действительности, но вера доставляет им действительность, или лучше, не доставляет, но в этом и состоит их действительность; так например воскресения ещё не было и нет в действительности, но надежда делает его действительным в нашей душе. Вот что значит: "осуществление ожидаемого". Итак, если (вера) есть уверенность в предметах невидимых, то как вы хотите увидеть их, чтобы отпасть от веры и праведности, - так как "праведный верою жив будет"? Если вы хотите увидеть их, то вы уже не верующие. Вы трудились, говорит, вы подвизались; и я говорю это; но потерпите; в этом и состоит вера; не ищите всего здесь.

3. Это сказано евреям, но увещание относится и ко многим из собравшихся здесь. Как и каким образом? К малодушным, к нетерпеливым. Когда они видят, что злые счастливы в делах своих, а они сами несчастливы, то унывают и скорбят, желая наказания и отмщения тем, или ожидая себе наград за труды свои. "Еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит", - говорил тогда Павел. Скажем это и мы малодушным. Наказание непременно будет, непременно придёт; воскресение и всё с ним связанное уже при дверях. Откуда, скажешь, это видно? Не говорю - из пророков, потому что у меня речь не к христианам только; но хотя бы то был язычник, я смело обращаюсь и к нему, предлагаю доказательства и ему, и научу его; а как - послушай. Многое предсказал Христос. Если бы это не сбылось, то ты мог бы не веровать и тому; если же всё это сбылось, то почему ты сомневаешься в остальном? Труднее было поверить, пока ничего не сбылось, нежели не верить, когда всё сбылось. Но лучше поясню мысль свою примером. Христос предсказал, что Иepyсалим будет взят и подвергнется такому разрушению, какого не было никогда, и что он более уже не будет восстановлен; - и предсказание оправдалось самым делом (Лук. 19:44). Предсказал, что будет великая скорбь (Mат. 24:21), - и сбылось. Предсказал, что проповедь распространится, как посеянное горчичное зерно, - и мы видим, что с каждым днём она более и более распространяется по вселенной (Лук. 13:19). Предсказал, что оставившие отца, или мать, или братьев, или сестёр, будут иметь и отцов и матерей, - и это, как видим, исполняется на деле (Mат. 19:29). Предсказал: "В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир" (Иоан. 16:33), т.е. никто не преодолеет вас, - и это, как видим сбылось на деле. Предсказал, что "…создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее", и при том гонимой, и что никто не истребит проповеди (Mат. 16:18), - и об (исполнении) этого предсказания свидетельствуют события. Такие предсказания тогда были весьма невероятны. Почему? Потому, что все они состояли в словах, а доказательств сказанному ещё не было представлено. Теперь же всё это тем больше заслуживает веры.

Предсказал, что когда "проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец" (Mат. 24:14), - и вот мы уже достигли кончины: большая часть вселенной уже оглашена (Евангелием), и затем предстоит кончина. Устрашимся, возлюбленные! Что, скажи мне, - тебя безпокоит это кончина? Она действительно близка, но предел жизни и кончина каждого гораздо ближе. "Дней лет наших", - говорит (Псалмопевец), - "семьдесят лет, а при большей крепости - восемьдесят лет" (Пс. 89:10). День суда близок: устрашимся хотя этого. "Человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него" (Пс. 48:8)? Во многом мы будем раскаиваться тогда; но из умерших никто не вспоминает о Тебе (Пс. 6:6). Потому Давид говорит: "предстанем лицу Его со славословием" (Пс. 94:2), т.е. пришествие Его. Здесь всё, что мы сделаем, имеет силу; а там уже нет. Скажи мне: если бы кто-нибудь поставил нас на короткое время в раскалённой печке, то не употребили ли бы мы всех мер к своему освобождению, хотя бы потребовалось растратить имущество, или отдать себя в рабство? Как многие, впавши в тяжкие болезни, охотно согласились бы отдать всё, чтобы освободиться от них, если бы только им предоставлен был выбор! Если же здесь непродолжительная болезнь так мучит нас, то что мы станем делать там, когда раскаяние не будет приносить никакой пользы? Скольких мы исполнены теперь пороков, и не чувствуем? Друг друга угрызаем, друг друга терзаем, оскорбляя, обвиняя, клевеща, завидуя славе ближних. И смотри, какое тяжкое зло: когда кто хочет истребить доброе мнение о ближних, то говорит: такой-то говорил мне о нём то-то, - прости мне, Господи, не осуди меня, - я передаю только слух. Для чего же и говоришь ты, если сам не веришь? Для чего передаёшь? Для чего распространением слуха делаешь его вероятным? Для чего передаешь рассказ, когда он неверен? Ты сам не веришь ему, и просишь Бога, чтобы Он не осудил тебя? Не говори же, а молчи, и избавь себя от всякого страха.

4. Не знаю, откуда вошла в людей эта болезнь: мы стали болтливы; в нашей душе не держится ничего. Послушай одного мудреца, который, увещевая, говорит: "Выслушал ты слово, пусть умрет оно с тобою: не бойся, не расторгнет оно тебя" (Сир. 20:10); и ещё: услышал слово безумно, и поболел, - "как рождающая — от младенца" (Сир. 20:11). Мы готовы на обвинения, скоры на осуждения. Если бы мы не сделали никакого другого зла, то и это одно достаточно для того, чтобы погубить нас, свести в геенну, причинить нам тысячи бед. А чтобы ты точнее узнал это, послушай пророка, который говорит: "…сидишь и говоришь на брата твоего, на сына матери твоей клевещешь" (Пс. 49:20). Но не я, говоришь, а другой. Нет, - ты. Если бы ты не говорил, то другой не услышал бы; а если бы и услышал, то ты не был бы виновником греха. Недостатки ближних должно замалчивать и прикрывать; а ты под предлогом доброжелательства выставляешь их на показ, делаешься если не обвинителем, то рассказчиком, болтуном, глупцом. О, ужас! Вместе с ним ты срамишь себя самого, и не чувствуешь? Смотри, сколько зол происходит отсюда: ты прогневляешь Бога, огорчаешь ближнего, делаешь себя самого повинным наказанию. Не слышал ли, что Павел говорит о вдовицах? "Притом же они, будучи праздны", - говорит, - "приучаются ходить по домам и [бывают] не только праздны, но и болтливы, любопытны, и говорят, чего не должно" (1 Тим. 5:13). Таким образом, даже и тогда, когда бы ты верил сказанному о твоём брате, не следует пересказывать, а тем более, когда не веришь. О себе ты всегда заботишься, опасаясь, чтобы не быть осуждённым от Бога? Бойся же, чтобы не быть тебе осуждённым и за болтливость. Здесь ты не можешь сказать: Бог не осудит меня за болтливость, - потому что это дело есть болтливость. Для чего ты распространяешь слух? Для чего умножаешь зло? Оно может погубить нас. Потому и говорит Христос: "Не судите, да не судимы будете" (Mат. 7:1). Но мы нисколько не думаем об этом, и пример фарисея не вразумляет нас. Он сказал правду: "Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь", сказал тогда, когда никто не слушал его, - и однако осуждён (Лук. 18:11). Если же он осуждён, высказав правду и когда никто не слушал его, то какому подвергнутся мучению те, которые всюду разглашают ложное и такое, в чём сами не уверены, подобно болтливым женщинам? Чего не потерпят они? Положим же на уста свои дверь и ограждение. От болтливости произошло бесчисленное множество зол: расстраивались семейства, разрывались узы дружбы, совершались тысячи других бедствий. Не старайся же, человек, узнавать то, что касается ближнего. Но ты болтлив, ты имеешь этот недостаток? Говори лучше о своих делах Богу, - и это не будет недостатком, а приобретением; говори о своих делах друзьям, друзьям истинным и правдивым, на которых ты полагаешься, чтобы они молились о грехах твоих. Если будешь говорить о чужих делах, то не получишь никакой пользы, никакого приобретения, но ещё повредишь; а если будешь исповедывать свои дела перед Владыкой, то получишь великую награду. "Я сказал:", - говорит (Псалмопевец), - "исповедаю Господу преступления мои", и Ты снял с меня вину греха моего" (Пс. 31:5). Ты хочешь осуждать? Осуждай себя самого; никто тебя не обвинит, если ты будешь осуждать сам себя; но обвинит, если ты не будешь осуждать сам себя; обвинит, если ты не будешь обличать сам себя; обвинит, если ты не будешь скорбеть о себе самом. Ты видишь, что кто-нибудь гневается, раздражается, или делает что-нибудь другое безрассудное? Тотчас подумай о своих делах; тогда и его не слишком будешь осуждать, и себя избавишь от бремени грехов. Если мы таким образом будем соразмерять жизнь свою, если таким образом будем благоустроять её, если будем осуждать самих себя, то конечно не допустим многих грехов, но сделаем много доброго, будем кроткими и умеренными, и получим все блага, обещанные любящим Бога, которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 22

"Верою познаем, что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое. Верою Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин; ею получил свидетельство, что он праведен, как засвидетельствовал Бог о дарах его; ею он и по смерти говорит еще" (Евр. 11:3-4).

1. Вера требует души бодрственной и юной, возвышающейся над всем чувственным и парящей выше немощных помыслов человеческих. Верующим невозможно быть иначе, как освободившись от общеобычного (порядка вещей). Поэтому, так как души евреев были немощны и хотя начали с веры, но потом от обстоятельств, - разумею страдания и скорби, - ослабели, впали в малодушие и колебались, то (апостол) ободрял их сначала собственными их подвигами: "Вспомните", - говорил он, - "прежние дни ваши"; затем Писанием, которое говорит: "Праведный верою жив будет"; потом своими соображениями: "Вера же", - говорил он, - "есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом". Теперь он (ободряет их) примером предков, тех великих и дивных мужей, и как бы так говорит: если тогда, когда блага были у ног, все спасались врою, то тем более мы. Когда душа видит другого разделяющим с нею одно и то же, то успокаивается и чувствует облегчение. Так бывает и в делах веры, так и в скорби, о чем говорит (апостол) в другом месте: "…утешиться с вами верою общею, вашею и моею" (Рим. 1:12). Род человеческий весьма мнителен, не может полагаться на себя самого и боится за верность своих суждений; при том заботится, и весьма много заботится о мнении других. Что же делает Павел? Он ободряет их примером предков, и прежде того - общим соображением. Вера была тогда порицаема, как дело бездоказательное и даже вводящее в заблуждение; потому он доказывает, что самые великие дела совершаются верой, а не рассуждениями. Как же он доказывает это, скажи мне? "Верою", - говорит, - "познаем, что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое". Известно, говорит, что Бог сотворил из не сущего сущее, из невидимого видимое, из не существующего существующее. Но откуда известно, что Он совершил это "словом". Разум не внушает ничего такого, а напротив говорит, что видимое происходит от видимого же. Особенно философы утверждают, что из ничего не бываете ничего, - так как они люди душевные и ничего не предоставляют вере. Между тем они сами обличают себя, когда, говоря о чем-нибудь великом и высоком, предоставляют это вере; так, например, они говорят, что Бог безначален и не рождён, между тем разум не внушает и этого, но - противное. И посмотри на великую глупость их. Они говорят, что Бог безначален; а это гораздо удивительнее, нежели происхождение (сущего) из не сущего. Сказать, что Он безначален, что Он не рождён, что Он сам от Себя, а не рождён от другого, гораздо непонятнее, нежели сказать, что Бог сотворил сущее из не сущего. Здесь много вероятного, именно - что Он сотворил нечто, что сотворённое имеет начало, что оно сотворено всецело; а там слова: самобытен, не рождён, не имеет ни начала, ни времени, - скажи мне, не требуют ли веры? Но (апостол) не указывает на то, что гораздо важнее, а на менее важное: "верою", - говорит, "познаем, что веки устроены словом Божиим". Откуда, говорит, известно, что Бог сотворил всё "словом"? Разум не внушает этого, и никого не было тогда, когда это происходило. Известно по вере; это познание есть дело веры. Потому он и сказал: "верою познаем". Что, скажи, мы "верою познаем"? То, что видимое произошло от невидимого. Это - предмет веры. Сказав вообще, он потом раскрывает это, указывая на лица. Доблестный муж стоит целой вселенной, как выразился (апостол) впоследствии. Именно, указав на пример ста или двух сот лиц, и зная, что количество не важно в сравнении с качеством, он затем сказал: "те, которых весь мир не был достоин" (Евр. 11:38). "Верою Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин". Смотри, на кого он указывает прежде всех, - на пострадавшего, и при том от брата, который ничем не был обижен, но позавидовал (благоволению) Божию. Это страдание было близко к ним: "потому что", - говорит он, - "и вы то же претерпели от своих единоплеменников" (1 Фес. 2:14). Вместе с тем показывает, что и они терпели от зависти и ненависти. Тот почтил Бога и умер за то, что почтил; а воскресения еще не получил. Доброе настроение его открылось, зависевшее от него сделано; а зависящее от Бога ему ещё не предоставлено. "Лучшую": (так апостол) называет здесь жертву лучшую, отличнейшую, необходимейшую. Мы, говорит, не можем сказать, что она не была принята; (Бог) принял её и сказал Каину: "…если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица" (Быт. 4:7). Следовательно, Авель и право принес, и право разделил. Однако же за это какое получил вознаграждение? Он был убит рукою брата; осуждение, которому за грех подвергся отец, первый принял на себя праведный сын, и пострадал тем тяжелее, что пострадал от брата, и первый. Он сделал праведное дело, не видя примера ни в ком. В самом деле, на кого взирая, он так почтил Бога? На отца и мать? Но они оскорбили (Бога) за Его благодеяния. На брата? Но и он не почтил Его. Таким образом он сам собою совершил доброе дело. И тогда как он был достоин чести, что он получает? Умерщвляется. Далее (апостол) воздаёт ему ещё другую похвалу: "ею", - говорит, - "получил свидетельство, что он праведен, как засвидетельствовал Бог о дарах его; ею он и по смерти говорит еще". Как же ещё иначе было засвидетельствовано, что он -праведник? Огонь, говорится (в Писании), сошёл и сожёг его жертвы. Вместо: "И призрел Господь на Авеля и на дар его", (один переводчик) читает: и воспламенил (Быт. 4:4). Итак, (Бог) и словами и делом засвидетельствовал, что он праведник, - и однако, видя, что он за Него умерщвляется, не воспрепятствовал, но попустил это.

2. Но у вас (говорит апостол) не так. Как же, когда вы имеете и пророков, и примеры, и множество внушений, знамений и чудес? Таким образом там поистине была вера. Какие чудеса видел тот (Авель) для того, чтобы убедиться, что в воздаяние ему будут дарованы какие-нибудь блага? Не по одной ли вере он был добродетелен? Что значит: "ею он и по смерти говорит еще"? Чтобы не привести их в отчаяние, (апостол) показывает, что (Авель) отчасти получил вознаграждение. Какое? То, что об нём, говорит, много воспоминают. Это именно он и выразил словами: "ею он и по смерти говорит еще"; т.е. (брат) убил его, но не убил вместе с ним его славы и чести. Он не умер; таким же образом не умрёте и вы, - потому что чем кто тяжелее страдает, тем больше слава его. Как же он "по смерти говорит"? Это и есть признак жизни, когда все прославляют, превозносят и ублажают; убеждающий других быть праведными, конечно, "говорит". Не столько действует слово, сколько его страдание. Как небо, делаясь только видимым, "говорит", - так и он, будучи воспоминаем. Если бы даже он сам проповедывал о себе, если бы имел тысячи языков и был в живых, - и тогда ему не удивлялись бы так, как теперь. Иначе сказать, (такая слава) не достигается безнаказанно и легко, и не исчезает. "Верою Енох переселен был так, что не видел смерти; и не стало его, потому что Бог переселил его. Ибо прежде переселения своего получил он свидетельство, что угодил Богу. А без веры угодить Богу невозможно; ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздает" (Евр. 11:5-6). Он показал веру больше Авелевой. Как? Так, что, хотя он жил и после Авеля, но случившееся с Авелем могло отвратить его (от добродетели). Каким образом? Бог предвидел, что (Авель) будете убит, потому что сказал Каину: "у дверей грех лежит", не прибавляй ещё (Быт. 4:7), - был почитаем от него, и однако не избавил его. Но (Энох) от этого не предался беспечности, не сказал самому себе: какая польза от трудов и опасностей? Авель почитал Бога, и (Бог) не избавил его. Какая польза умершему оттого, что брат его наказан? Какую выгоду мог он извлечь отсюда? Положим, что подверг (Каина) тяжкому наказанию; но что из того убитому? Ничего такого он не сказал и не подумал, но оставил всё это, зная, что если есть Бог, то без сомнения есть и мздовоздаятель, хотя тогда ещё ничего не знали о воскресении. Если же люди, ещё ничего не знавшие о воскресении, но видевшие здесь противное, так благоугождали, то не тем ли более (должны) мы? Те ни о воскресении не знали, ни примеров не могли видеть. То самое и сделало (Эноха) благоугодившим (Богу), что он ничего не получал. Он знал, что Бог есть мздовоздаятель; но, скажи мне, откуда? Ведь Авелю ещё не было воздаяния. Таким образом разум внушал одно, а вера - противное видимому. Так и вы, говорит (апостол), если видите, что вы не получаете здесь никакого воздаяния, не смущайтесь. Как же "Верою Енох переселен был"? Благоугождение - (Богу) - было причиною переселения, а причиною благоугождения - вера. В самом деле, если бы он не был убеждён, что получит воздаяние, то как стал бы благоугождать? "…без веры угодить Богу невозможно". Почему? Потому что получить воздаяние может только тот, кто верует, что есть Бог и воздаяние. Отсюда и происходит благоугождение. "…ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть", а не тому, что Он есть. Если же то, что есть (Бог), принимается верою, а не постигается разумом, то возможно ли постигнуть разумом то, что Он есть? Если то, что Он - мздовоздаятель, требует веры, а не умственных соображений, то как можно обнять разумом свойства Его существа? Какой разум может постигнуть их? Есть же люди, которые говорят, что всё существующее существует само собою. Видишь ли, что если мы не веруем во всё, не только в воздаяние, но и в самое бытие Бога, то у нас всё погибает? Многие спрашивают, куда переселён Энох и почему переселён, почему не умер, и не он только, но и Илия, и если они живут, то как живут и в каком состоянии. Но спрашивать об этом совершенно излишне. О том, что первый переселён, а последний вознесён (на небо), Писание сказало; а где они и как существуют, этого не прибавило, - потому что оно не говорит ничего, кроме необходимого. Такое событие, - разумею переселение (Эноха), - произошло вскоре, в самом начале, для того, чтобы человечество питало надежду на прекращение смерти, на уничтожение власти диавола, на то, что смерть будет уничтожена: ведь он переселён не мёртвый, но так, что не видел смерти. Потому (апостол), сказав, что он переселён живой, прибавляет: "угодил Богу". Подобно тому, как иной отец, пригрозив сыну и желая привести угрозу в исполнение тотчас же, после того как высказал её, сдерживается однако и медлит, чтобы вразумить и усовестить (сына), оставляя впрочем угрозу во всей силе, так и Бог, выражаясь по-человечески, не удержался, но тотчас же показал, что смерть будет уничтожена. Он сперва попустил смерти поразить праведника, желая сыном устрашить отца. Чтобы показать, что определение Его остается во всей силе, Он подверг этому наказанию немедленно не злых людей, но даже благоугодившего Ему, т.е. блаженного Авеля; а вскоре после него переселил Эноха живым. Он не воскресил первого, - чтобы люди не предались безпечности, - а последнего переселил живым; Авелем устрашил, а Энохом внушил ревность о благоугождении Ему. Таким образом утверждающие, что всё вращается и совершается само собою, и не ожидающие воздаяния, не благоугождают (Богу) так же, как и язычники; а "ищущим Его" делами и ведением Он "воздает".

3. Итак, имея Мздовоздаятеля, будем делать всё так, чтобы нам не лишиться наград за добродетель. Не думать о таком возмездии, пренебрегать таким воздаянием, - это достойно многих слёз. Как "ищущим Его воздает", так не ищущим - напротив: "ищите, и найдете" (Mат. 7:7), сказал (Господь). А как можно обрести Господа? Вспомни, как отыскивается золото, - с великим трудом. "…ищу Господа", - говорит (Псалмопевец), - "рука моя простерта ночью и не опускается" (Пс. 76:3). Как мы ищем потерянное, так будем искать и Бога. (При искании чего-нибудь) не устремляем ли мы туда всего ума своего? Не расспрашиваем ли всех? Не предпринимаем ли путешествия? Не обещаем ли денег? Положим, у нас потерялся сын. Чего мы тогда не делаем? Какой не проходим суши, какого моря? Не считаем ли и денег, и домов, и всего другого маловажнее его отыскания? И если находим, то удерживаем, принимаем в объятия, не отпускаем от себя. Если, желая найти что-нибудь, мы употребляем все меры к тому, чтобы найти желаемое, то не тем ли более касательно Бога нам следует поступать так, как при отыскании чего-нибудь необходимого, или лучше сказать, не так, а гораздо более? Но так как мы немощны, то ищи Бога по крайней мере так, как ты ищешь своих денег, или сына. Не предпринимаешь ли ты для этого путешествий? Не путешествовал ли ты когда-нибудь для денег? Не изобретаешь ли всякие к тому средства? И когда найдешь, не бываешь ли тогда весел? "Ищите", - сказано, - "и найдете". Искание требует многих забот, особенно касательно Бога, потому что при этом (встречается) много препятствий, много недоразумений, много такого, что поражает наши чувства. Как солнце, хотя само по себе ясно и является взорам всех, и нам нет нужды искать его, но, если мы закопаем себя в землю и со всех сторон закроем себя, то потребуется много труда, чтобы нам увидеть солнце, - так и здесь: если мы закопаем себя в глубину порочных пожеланий, во мрак страстей и дел житейских, то с трудом в состоянии будем взглянуть, с трудом - поднять голову. Зарытый в глубину чем выше будет смотреть, тем более будет приближаться к солнцу. Стряхнем же и мы с себя прах, развеем окружающую нас мглу; она густа, непроницаема и не позволяет нам смотреть вверх. А как, скажешь, мы можем разогнать это облако? Если будем привлекать к себе лучи духовного солнца, солнца правды, если будем воздевать руки к небу: "воздеяние", - говорит (Псалмопевец), - "рук моих - как жертва вечерняя" (Пс. 140:2), - если с руками будем устремлять горе и ум. Вы, посвященные в тайны, знаете, о чем я говорю; вы вероятно понимаете сказанное и соображаете, на что я намекаю. Будем же устремлять горе наш ум. Я знаю многих мужей, которые почти отдалились от земли, свыше меры воздевают руки, скорбят, что невозможно подняться ещё выше, и молятся с таким усердием! Желаю, чтобы и вы были такими же всегда; если же не всегда, то часто; если не часто, то хотя иногда, хотя по утрам, хотя по вечерам. Неужели, скажи мне, ты не можешь воздевать рук? Воздевай тогда ум, сколько хочешь; воздевай его до самого неба. Если бы ты захотел достигнуть самой вершины и, поднявшись ещё выше, там шествовать, и это возможно для тебя. Наш ум легче всякой птицы и парит выше. А когда он получит ещё благодать Духа, - о, как тогда он быстр, как стремителен, как перелетает через всё, как не легко спускается вниз и падает на землю! Устроим себе такие крылья; на них мы в состоянии будем перелетать и бурное море настоящей жизни. Быстрейшие из птиц в короткое время безвредно перелетают через горы и холмы, моря и утесы. Таков и ум: когда он бывает окрылён, когда оставляет всё житейское, тогда ничто не может удержать его, тогда он выше всего и даже разженных стрел диавола. Диавол не такой искусный стрелок, чтобы мог достигать до этой высоты, - но что? Он бросает стрелы, - потому, что безстыден, - но они не достигают цели; стрела возвращается к нему без успеха, и не только без успеха, но и на его собственную голову, потому что, будучи брошена им, она непременно должна поразить кого-нибудь. Как (стрела), брошенная людьми, или поражает то, во что брошена, - птицу, стену, одежду, дерево, - или рассекает воздух, так и стрела диавола непременно должна поразить кого-нибудь; если она не поразила того, в кого брошена, то непременно поражает бросившего. Из многих примеров можно убедиться, что когда ею не поражаемся мы, то непременно он поражается. Так, например, он строил козни Иову, и его не поразил, а сам был поражён; злоумышлял против Павла, и его не поразил, а сам был поражён. И везде можно видеть это, если мы будем внимательны. Когда он не поражает, тогда сам терпит поражение; а тем более, когда мы, вооружившись и оградив себя против него мечём и щитом веры, тщательно наблюдаем, чтобы не быть уловленными. Стрела же диавола есть порочное пожелание. В особенности гнев, - это огонь, это пламень, который схватывает, умерщвляет; сожигает. Но мы будем угашать его долготерпением, воздержанием. Как раскалённое железо, будучи опущено в воду, теряет жар свой, так и гнев, попав в душу человека долготерпеливого, нисколько не вредит долготерпеливому, а напротив приносит пользу, так что он становится ещё крепче. Ничто не может равняться с долготерпением. Такой человек никогда не оскорбляется; но как адамантовыя тела не разбиваются, так и эти души; он выше стрел. Долготерпеливый высок и так высок, что удар стрелы не достигает до него. Когда кто выходит из себя, ты смейся; смейся, впрочем, не явно, чтобы не раздражить его ещё более, но смейся в душе, про себя. Над детьми, когда они ударяют нас с гневом, как бы желая отмстить, мы смеёмся. (Так и над ним) если ты будешь смяться, то между тобою и им будет такое же различие, как между дитятей и мужем; если же станешь огорчаться, то будешь дитятей, потому что гневающийся безрассуднее детей. Скажи мне: когда кто видит, что дитя выходит из себя, то не смеётся ли? То же бывает и с гневающимися: они и малодушны, если же малодушны, то и безрассудны: "…раздражительный", - говорит (Премудрый), - "выказывает глупость" - значит он - неразумное дитя, - а "у терпеливого человека много разума" (Притч, 14:29). Будем же приобретать это долготерпение, от которого происходит в сохраняющих его великое благоразумие, чтобы нам сподобиться обетованных нам благ во Христе Иисусе, Господе нашем, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 23

"Верою Ной, получив откровение о том, что еще не было видимо, благоговея приготовил ковчег для спасения дома своего; ею осудил он (весь) мир, и сделался наследником праведности по вере" (Евр. 11:7).

1. "Верою", – говорит, - "Ной, получив откровение…". Как Сын Божий, беседуя о своём пришествии говорил: "И как было во дни Ноя, так будет и во дни Сына Человеческого: ели, пили, женились, выходили замуж…" (Лук. 17:26,27), так и он говорит. Благовременно напоминает он (евреям) пример, близкий к ним; а пример Еноха был только примером веры, Ноя же (пример) - и неверия. Утешение и увещание бывает совершенным тогда, когда видно не только то, что верующие удостаиваются чести, но и то, что неверующие терпят противное. Что он говорит в словах: "Верою Ной, получив откровение"? Что это значит? Ему говорит, предсказано было; ответом называет пророчество, как и в других местах говорится: "Ему было предсказано Духом Святым" (Лук. 2:26), ещё: "Что же говорит ему Божеский ответ" (Рим. 11:4)? Видишь ли равночестие Духа (с Отцом)? Как Бог даёт ответ, так и Дух Святый. Для чего же (апостол) так сказал? Чтобы показать, что ответ есть пророчество. "…о том, что еще не было видимо", - т.е. о дожде, - "благоговея приготовил ковчег". Разум не внушал ничего такого: и женились, и выходили замуж, и воздух был чист, и признаков никаких не было; а между тем (Ной) убоялся; потому (апостол) и говорит так: "Верою Ной, получив откровение о том, что еще не было видимо, благоговея приготовил ковчег для спасения дома своего". Каким образом? "…ею осудил он (весь) мир". Он показывает, что те были достойны наказания, которые и вследствие приготовления (ковчега) не исправились. "И сделался наследником праведности по вере", т.е., в том и обнаружилась его праведность, что он поверил Богу. Таково свойство души, искренно расположенной к Нему и не считающей ничего достовернее слов Его; а неверию свойственно противное. Ясно, что вера оправдывает. Как мы получили предсказание о геенне, так и он. Тогда смеялись над ним, поносили его и порицали; но он не обращал на это внимания. "Верою Авраам повиновался призванию идти в страну, которую имел получить в наследие, и пошел, не зная, куда идет. Верою обитал он на земле обетованной, как на чужой, и жил в шатрах с Исааком и Иаковом, сонаследниками того же обетования" (Евр. 11:8-9). Скажи мне: кого видел (Авраам), кому бы мог подражать? Отец у него был язычник и идолопоклонник, пророков он не слыхал и не знал, куда идёт. Так как уверовавшие из иудеев смотрели на них (праотцев), как на получивших бесчисленные блага, то (апостол) и говорит, что никто из них ничего не получил, что все остались невознагражденными и ни один не получил воздаяния. Тот (Авраам) оставил отечество и дом, и вышел, не зная, куда идёт. Впрочем, что удивительного, если он сам (так поступил), когда и потомство его жило так же? Видя, что обещание не исполняется, он не унывал, потому что (Господь) сказал ему: "…всю землю, которую ты видишь, тебе дам Я и потомству твоему навеки" (Быт. 13:15). Он видел, как Сын его жил там же, и внук видел себя живущим в земле чужой, и нисколько не смущался. С самим Авраамом, конечно, это могло произойти, потому что обетование могло исполниться после, в потомстве его, - хотя, впрочем, и ему было сказано: "тебе дам Я и потомству твоему", не сказано: тебе в смени твоём, а: "тебе дам Я и потомству твоему", - но ни он, ни Исаак, ни Иаков не получили обещанного. Один работал за плату, другой был изгоняем, а он сам подвергался страху и едва спасся; у него одно приобретено было войною, другое погибло бы, если бы он не получил помощи от Бога. Потому (апостол) и говорит: "сонаследниками того же обетования"; не он только один, говорит, но и наследники его. Далее прибавляет нечто такое, что яснее сказанного: "Все сии умерли в вере, не получив обетований" (Евр. 11:13). Здесь представляются два вопроса: как, сказавши, что Енох "переселен был так, что не видел смерти", - говорит теперь: "Все сии умерли в вере…"? И еще: как, сказавши: "не получив обетований", - говорит, что Ной получил в награду спасение своего семейства, Енох был переселён, Авель "говорит еще", Авраам получил землю? "Умерли в вере", - говорит, - "не получив обетований". Что же означают слова его? Нужно решить сперва одно, а потом другое. "Все сии", - говорит, - "умерли в вере". "Все сии", - говорит он здесь не, потому, чтобы они решительно все умерли, но потому что, за исключением Еноха, действительно умерли все, кого мы знаем умершими. А слова: "не получив обетований" - справедливы, так как обетование, данное Ною, не к тому относилось.

2. О каких же обетованиях он говорит? Исааку, и Иакову была обещана земля; а Ной, Авель и Енох какие получили обетования? Он говорит здесь или о последних троих, или вместе и о тех. То не было обетованием, что Авель сделался предметом удивления, Енох был переселён, Ной спасся от потопа; всё это даровано им за добродетель, и было некоторым предвкушением будущего. Бог, от начала зная, что человеческий род имеет нужду в великом снисхождении, дарует нам не только то, что в будущем, но и настоящее. Так и Христос говорил ученикам: "И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную" (Mат.19:29); и еще: "Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам" (Mат. 6:33). Видишь ли, что и это даётся от Него в виде приложения, чтобы мы не унывали? Ратоборцы, хотя получают облегчение и в то время, когда находятся в борьбе, но, подчиняясь законам, не имеют полного отдыха, а пользуются им впоследствии; так, и Бог здесь не дарует нам полного успокоения, но, хотя отчасти и дарует, сполна сберегает его для будущей жизни. А что это так, (апостол) сам объяснил, прибавив следующее: "а только издали видели оные, и радовались". Здесь он намекает на нечто таинственное; указывает, что они предчувствовали всё, сказанное о будущем, о воскресении, о царствии небесном и о прочем, о чём проповедовал Христос, пришедши на землю, - это именно он разумеет под обетованиями. И так, или это он говорит, или то, что они, хотя не получили таких обетований, но окончили жизнь, уповая на них; а уповали по одной вере. "…только издали видели", т.е., за четыре поколения, - через столько поколений они вышли из Египта. "…и радовались", - говорит. Они были так уверены в этих (обетованиях), что даже приветствовали их, подобно тому, как мореплаватели, издалека увидев города, к которым стремились, прежде нежели войдут в них, обращаются к ним с приветствиями и уже считают их своими. "Ибо он ожидал города, имеющего основание, которого художник и строитель Бог" (Евр. 11:10). Видишь ли, что выражение: не получив означает, что они ожидали и надеялись на обетования? Если же надежда ведёт к получению, то и нам можно получить. И они, хотя не обладали (обещанными благами), но в своём стремлении к ним созерцали их. А для чего это было? Для того, чтобы пристыдить нас: они даже тогда, как им были обещаны земные (блага), не прилеплялись к ним, но желали будущего града; а нам Бог непрестанно говорит о горнем граде, но мы желаем здешнего. (Бог) говорит им, что Он даст им (блага) настоящего времени, но так как видел, или лучше сказать, они сами показали себя достойными высших (благ), то Он сподобил их получить не те, а эти, высшие, чтобы показать нам, что не прилепляющиеся к первым достойны последних, - подобно тому, как если бы кто обещал разумному человеку детские игрушки, не для того, чтобы тот принял их, но чтобы показать его любомудрие, его стремление к высшему. (Апостол) показывает, что они с такою ревностью отрешались от земли, что даже не хотели принять предлагаемого. Потому-то получают это потомки их, как люди достойные земли. Что значит: "города, имеющего основание" Разве здешние (города) не имеют оснований? В сравнении с теми не имеют. "…которого художник и строитель Бог". О, какая похвала этому граду! "Верою и сама Сарра…". Этим начал с целью укорить, если бы они оказались малодушнее жены. Но, скажет кто-нибудь, как (может быть названа) верующей та, которая засмеялась? Правда, смех её от неверия, но страх - от веры; слова её: "…я не смеялась. Ибо она испугалась" (Быт. 18:15) происходили от веры. После того, как не стало неверия, явилась вера. "Верою и сама Сарра (будучи неплодна) получила силу к принятию семени, и не по времени возраста родила, ибо знала, что верен Обещавший" (Евр. 11:11). Что значит: "к принятию семени"? То, что она, будучи уже как бы мертвою, бесплодною, получила силу удержать семя, зачать. Неспособность её происходила от двух причин: от лет, так как она уже состарилась, и от природы, так как была бесплодна. "И потому от одного, и притом омертвелого, родилось так много, как [много] звезд на небе и как бесчислен песок на берегу морском" (Евр. 11:12). "И потому", - говорит, - "от одного, и притом омертвелого, родилось так много". Здесь он выражает не только то, что она родила, но и то, что она сделалась матерью такого множества, какого не имеют и плодоносные утробы. "Как [много] звезд на небе", - говорит. Почему же (в Писании) они часто исчисляются, между тем сказано: как никто не может исчислить звёзд небесных, так и семени вашего (Быт. 13:16)? (Писание) говорит это или преувеличенно, или имея в виду тех, которые постоянно рождаются вновь. Предков одного семейства можно исчислить, как произошёл этот от такого-то, а тот от такого-то, но тех, чей род сравнивается с множеством звёзд, (исчислить) невозможно.

3. Таковы обетования Божии, так удобоисполнимо обещанное Им! Если же обещанное Им в виде приложения так удивительно, так чудно, так блистательно, то каково то, чего оно составляет дополнение, чему оно служить избытком? Следовательно, кто блаженнее получающих эти блага и кто несчастнее теряющих? Если все жалеют человека, изгнанного из отечества, если считают жалким потерявшего наследство, то какими слезами должно оплакивать того, кто лишается неба и уготованных там благ? Но не оплакивать его только нужно: оплакивают того, кто подвергся какому-либо несчастию не по своей вине; но кто по собственной воле предаётся порокам, тот достоин не слёз, а рыданий, или лучше и он достоин скорби, потому что Господь наш Иисус Христос скорбел и плакал о Иерусалиме, который был нечестив.

Подлинно, мы достойны бесчисленных стенаний, бесчисленных рыданий! Если бы вся вселенная возвысила голос, - и камни, и дерева, и кустарники, и звери, и птицы, и рыбы, - словом, вся вселенная, - если бы, возвысив голос, она стала оплакивать наше лишение этих благ, то и этого плача и рыдания было бы недостаточно. Какое слово, какой ум может представить то блаженство, то добро, удовольствие, славу, радость, веселее, светлость, "не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его" (1 Кор. 2:9)? Не сказало просто, что (эти блага) превосходны, но что никто никогда не может и представить себе того, "что приготовил Бог любящим Его". В самом деле, каковы должны быть те блага, которые приготовил и устроил сам Бог? Если, сотворивши нас, Он тотчас, когда мы ещё ничего не сделали, столько даровал нам - и рай, и общение с Ним самим, обещал бессмертие, жизнь блаженную и свободную от забот, то чего Он не дарует тем, которые столько делали, трудились и терпели для Него? Единородного Он не пощадил для нас, истинного Сына своего предал за нас на смерть. Если же Он удостоил нас таких (благ), когда мы были Его врагами, то чего не удостоит, когда мы сделаемся Его друзьями? Чего не дарует, примиривши с Собою? Он беспредельно богат и безгранично желает и старается сделать нас своими друзьями; но мы нисколько не стараемся об этом, возлюбленные. Что я говорю: не стараемся? Не хотим даже принять благ Его так, как Он хочет. А что Он хочет этого более (нас), Он доказал делами своими. Мы для собственной нашей пользы едва ли пожертвуем малою частью золота; а Он за нас отдал Сына своего. Будем же употреблять, как должно, любовь Божию, возлюбленные; Будем пользоваться дружеским Его расположением: "Вы друзья Мои", - сказал Он, - "если исполняете то, что Я заповедую вам" (Иоан. 15:14). Увы! Врагов, которые беспредельно были далеки от Него, которых Он несравненно превосходит во всём, Он сделал и называет друзьями своими! Чего же не следовало бы потерпеть для такой дружбы? Но мы, по дружбе с людьми, часто подвергаемся опасностям, а для (дружбы) с Богом не хотим даже истратить денег. Поистине, мы достойны сожаления, скорби, слёз, воплей, великого плача и сетования. Мы уклонились от надежды нашей, пали с высоты нашей, оказались недостойными чести Божией, неблагодарными и бесполезными после благодеяний; диавол лишил нас всех благ; удостоившись быть сынами, братьями и сонаследниками (Божиими), мы ничем не отличаемся от врагов Его, оскорбляющих Его. Какое после этого будет нам утешение? Он призвал нас на небо, а мы сами себя ввергли в геенну. Клятва и ложь, воровство и прелюбодеяние распространились на земле; одни смешивают кровь с кровью, другие совершают дела хуже кровопролития. Многие из обижаемых, многие из жертв любостяжания лучше желают испытать тысячи смертей, нежели переносить это, и если бы они не боялись Бога, то сами наложили бы на себя руку, - так они желают себе смерти! А это не хуже ли кровопролития? "О горе мне!...", - говорил плакавший пророк, - "не стало милосердых на земле, нет правдивых между людьми" (Мих. 7:1,2). Будем плакать теперь и мы прежде всего о себе самих; а вы примите участие в плаче моём. Но, может быть, некоторым это противно и они смеются. Поэтому ещё более нужно усилить плачь; мы так безумны и бесчувственны, что не понимаем своего безумия и смеёмся тому, о чём следует рыдать. "Ибо открывается", - человече, - "гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков" (Рим. 1:18). "…грядет Бог наш, и не в безмолвии: пред Ним огонь поядающий, и вокруг Его сильная буря" (Пс. 49:3). "Пред Ним идет огонь и вокруг попаляет врагов Его" (Пс. 96:3). "Ибо вот, придет день, пылающий как печь" (Малах. 4:1). Но никто не думает об этом; хуже басней считают и презирают столь страшные и ужасные вещи; никто не слушает; все смеются и хохочут. Какая же будет нам польза? Откуда мы получим спасение? Мы погибли, истощились, сделались посмешищем врагов наших и предметом поруганий для язычников и демонов.

4. Гордится, надмевается и радуется теперь диавол; ангелы же, которым мы вверены, стыдятся и скорбят. Нет никого, кто бы исправился; все труды наши напрасны, и вам кажется, что мы говорим вздор. Благовременно и ныне воззвать к небу и, так как никто не слушает, призвать во свидетели стихии: "Слушайте, небеса, и внимай, земля, потому что Господь говорит" (Ис. 1:2). Вы, ещё не падшие, подайте помощь, протяните руку падшим от опьянения, крепкие - немощным, здравые умом - неистовствующим, твердо стоящие - колеблющимся; пусть никто, увещеваю вас, не ставит приятность выше спасения ближнего; и укоризны, и внушения пусть клонятся к одному - к его пользе. Когда горячка овладевает господами, тогда и слуги управляют ими; когда душа господина находится в жару и расслаблении, тогда из толпы слуг, окружающих его, ни один не исполняет повелений господина ко вреду его. Образумимся, прошу вас; вокруг нас ежедневные войны, потопления, безчисленные несчастия, и гнев Божий со всех сторон окружает нас. А мы остаемся так спокойными, как будто мы делаем угодное (Богу); все мы простираем руки на любостяжание, и никто - на вспомоществование (ближним); все - на хищение, и никто - на помощь; каждый старается, как бы увеличить своё состояние, и никто - как бы помочь нуждающемуся; каждый всячески заботится, как бы собрать более денег, и никто - как бы спасти свою душу; все боятся одного, как бы не сделаться бедными, а как бы не попасть в геенну, о том никто не безпокоится и не трепещет. Всё это достойно слёз, укоризн и осуждения. Не хотел бы я говорить об этом, но скорбь вынуждает меня; простите: скорбь заставляет меня говорить многое такое, чего бы и не хотел. Я вижу рану тяжкую, несчастие неутешное, постигшие нас бедствия, превышающие всякое утешение, - мы погибли! "О, кто даст голове моей воду и глазам моим - источник слез! я плакал бы день и ночь…" (Иep. 9:1)? Будем плакать, возлюбленные, плакать и рыдать. Может быть, некоторые здесь говорят: всё-то нам он говорит о плаче, все-то о слезах. Не хотел бы я, поверьте мне, не хотел бы (говорить об этом), - напротив, (хотел бы) восхвалять и прославлять; но теперь время слёз. Не плакать тяжело, возлюбленные, но делать то, что достойно слёз; не слёз должно убегать, а тех дел, которые достойны слёз. Не казни сам себя, и я не буду скорбеть; не умирай, и я не буду плакать. Когда лежит мёртвец, тогда ты призываешь всех участвовать в скорби и называешь безжалостными тех, которые не плачут; а когда погибает душа, то почему ты советуешь не плакать? Но я не могу быть отцом, и не плакать; я - нежно любящий отец. Послушайте, что говорит Павел: "Дети мои, для которых я снова в муках рождения…" (Гал. 4:19). Какая мать во время деторождения издаёт столь горькие вопли, как он? Если бы можно было видеть жар внутри души моей, то ты увидел бы, что я сгораю от него более всякой жены или девы, подвергшейся преждевременному сиротству. Не столько жена плачет о своём муже или мать о сыне, сколько я, о всех вас вообще. Я не вижу никакого успеха; всё обращается в клевету и осуждение. Никто не старается угождать Богу; мы только злословим то того, то другого, и говорим: такой-то недостоин быть в клире, такой-то живёт нечестиво. Тогда как нам следовало бы оплакивать собственные пороки, мы осуждаем других, между тем как не должны делать этого и в том случае, если бы мы были чисты от грехов: "Ибо кто отличает тебя", - говорит (апостол), - "Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил" (1 Кор. 4:7)? Как ты осуждаешь брата своего, будучи сам исполнен бесчисленного множества зол? Когда ты скажешь: такой-то человек злой, вредный, порочный, тогда обрати внимание на себя самого, разбери тщательно свои дела, - и ты раскаешься в словах своих. Нет, подлинно нет такого сильного побуждения к добродетели, как воспоминание о своих грехах. Если мы будем постоянно исполнять эти два (правила), то сможем получить обетованные блага, сможем очистить себя самих и омыться; только нам нужно вкоренить это в уме своём, нужно позаботиться об этом, возлюбленные. Предадимся же мысленно скорби здесь, чтобы там не испытать скорби от наказания, но чтобы насладиться вечными благами, где нет болезни, печали и воздыхания, чтобы достигнуть вечных благ, превосходящих ум человеческий, во Христе Иисусе, Которому слава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 24

"Все сии умерли в вере, не получив обетований, а только издали видели оные, и радовались, и говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле; ибо те, которые так говорят, показывают, что они ищут отечества. И если бы они в мыслях имели то [отечество], из которого вышли, то имели бы время возвратиться; но они стремились к лучшему, то есть к небесному; посему и Бог не стыдится их, называя Себя их Богом: ибо Он приготовил им город" (Евр. 11:13 -16).

1. Первая добродетель, и добродетель всеобщая состоит в том, чтобы быть странником и пришельцем в этом мipе и не иметь ничего общего с здешними вещами, но быть в таком отношении к ним, как к чуждым для нас, - подобно тем блаженным ученикам, о которых (апостол) говорит: "…скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин" (Евр. 11:37,38). Они называли себя странниками, а Павел сказал о себе ещё нечто большее: он не только называл себя странником, но говорил, что он мёртв для мiра и мiр мёртв для него: "…для меня", - говорит он, - "мир распят, и я для мира" (Гал. 6:14). А мы ведём себя, как (здешние) граждане, и устрояем все дела свои в жизни так, как живые граждане. Чем праведники были для мiра, т.е. странниками и мёртвыми, то мы для неба; а чем были они для неба, т.е. живыми гражданами, то мы для мiра. Потому мы и мертвы, что уклонились от истинной жизни и избрали временную; тем мы и прогневляем Бога, что не хотим отстать от земных благ, тогда как нам уготовано небесное блаженство, но, подобно червям, пресмыкаемся из одной земли в другую, а из этой опять возвращаемся в ту, и вообще нисколько не хотим опомниться и отстать от дел человеческих, но, как бы погрузившись в глубокий сон или одурев от опьянения, увлекаемся мечтами. Как люди, предающиеся сладкому сну, не только ночью, но и при наступлении утра и даже светлого дня, лежат в постели и не стыдятся предаваться такому удовольствию, обращая время труда и деятельности в время сна и лености, так и мы, с приближением дня, по прошествии ночи, или лучше сказать, уже по наступлении дня, - а сказано: делайте, "доколе есть день" (Иоан. 9:4), - совершаем дела, свойственные ночи, спим, видим сны, услаждаемся мечтаниями. Сомкнулись наши очи - и умственные, и телесные; мы ведём пустые речи, говорим вздор. Мы не почувствовали бы, если бы кто-нибудь нанёс нам глубокую рану, похитил всё наше имущество и зажёг самый дом; или лучше сказать, мы даже не ожидаем, чтобы другие сделали это, но сами поступаем так, каждодневно уязвляем и поражаем сами себя, бесстыдствуем, не знаем никакого приличия, никакой чести, и своих постыдных дел ни сами не скрываем, ни другим не позволяем делать это, но с полным бесстыдством делаем себя посмешищем и предметом бесчисленных поруганий для всех видящих и проходящих. Разве вы не знаете, что и сами порочные люди смеются над подобными себе и осуждают их? Бог вложил в нас судилище неподкупное и никогда неизменное, хотя бы мы впали в глубину зла; потому и сами порочные люди осуждают самих себя, и, если кто-нибудь назовёт их тем, что они на самом деле, стыдятся, гневаются, обижаются. Так, если не на деле, то на словах, они в совести осуждают свои поступки, или лучше, осуждают и на деле. Ведь если они скрытно и тайно совершают дела свои, то этим дают ясное доказательство того мнения, которое имеют они об этих делах. Зло так очевидно, что все осуждают его, даже и те, которые его совершают; а добродетель такова, что ей удивляются и те, которые не следуют ей. Блудник хвалит целомудрие, любостяжательный осуждает несправедливость, раздражительный удивляется незлобию и порицает малодушие, а развратный - распутство. Почему же, скажешь, они сами делают это? По крайнему нерадению, а не потому, чтобы они считали это добром; иначе они не стали бы стыдиться дел своих и отказываться от них, когда кто-нибудь другой обличает их. Многие, будучи обличены, не выносили стыда и умерщвляли сами себя: таково внутри нас свидетельство того, что хорошо и пристойно; так добрые дела светлее солнца, а противоположные им гнуснее всего!

2. Святые были странниками и пришельцами. Как и каким образом? Где Авраам признаёт себя странником и пришельцем? Может быть и он признавал; а что признавал себя таким Давид, это несомненно. Послушай, что он сам говорит: "…странник я у Тебя [и] пришлец, как и все отцы мои" (Пс. 38:13). Те, которые жили в шатрах и за деньги приобретали места для погребения, очевидно, были такими странниками, что даже не имели, где хоронить мертвецов своих. Что же? Не называли ли они себя странниками по отношению только к одной земле палестинской? Нет, по отношению к целой вселенной, - и это справедливо: они не видели в ней ничего такого, чего желали, но всё было для них странно и чуждо. Они хотели упражняться в добродетели, а здесь было множество пороков, и потому всё здешнее было для них чуждо; они не имели ни одного друга, ни одного близкого человека, кроме немногих. А как они были странниками? Они не заботились о здешнем и доказывали это не словами, а самыми делами. Как и каким образом? (Бог) сказал Аврааму: оставь мнимое отечество и иди в землю чужую (Быт. 12:1), - и он не остался там по любви к близким, но без сожаления покинул, как бы чужую землю. (Бог) сказал ему: принеси (в жертву) сына своего (Быт. 22:2), - и он принёс его так, как бы вовсе не имел сына, принёс так, как бы не был облечён человеческою природою. Имущество своё он считал общим со всеми приходящими, и ставил это ни во что; первое место предоставлял другим, подвергался опасностям, терпел безчисленные бедствия; не строил великолепных домов, не роскошествовал, не заботился об одежде и ни о чём другом, что бывает в здешнем мiре; напротив, жил жизнью горнего града, был страннолюбив, братолюбив, милосерд, долготерпелив, презирал имущество, настоящую славу и всё прочее. Таков был и сын его. Когда его гнали и нападали на него, он не противился и уступал, как находящийся в земле чужой, - ведь странники, чему бы ни подвергались, переносят всё, так как находятся не в отечестве. И лишение жены он переносил, как странник; он жил высшею жизнью, сохраняя целомудрие и всякое воздержание; родивши сына, он не имел общения с женою; а женился на ней уже тогда, когда прошёл цвет юности, - показав, что он сделал это не по страсти, но чтобы послужить исполнению обетования Божия. А Иаков? Не искал ли он только одного хлеба и одежды, таких потребностей, которые свойственны истинным странникам, пришедшим в крайнюю бедность? Будучи гоним, он не уступал ли, как странник? Не работал ли по найму? Не терпел ли безчисленных бедствий, путешествуя везде, как странник? Перенося всё это, они показывали, что ищут другого отечества. О, какое различие! Они ежедневно томились желанием освободиться отсюда и возвратиться в своё отечество; а мы - напротив. Когда случится какая-нибудь горячечная болезнь, то мы, бросив всё, подобно малым детям, плачем и боимся смерти, - и справедливо терпим это, потому что не живём здесь, как странники, и не спешим туда, как в отечество, а идём, как на казнь. Потому мы и скорбим, что не пользуемся вещами, как должно, а извратили порядок вещей; потому мы и мучимся, тогда как следовало бы радоваться; потому и трепещем, подобно каким-нибудь убийцам и разбойникам, когда им предстоит явиться на суд и когда они припоминают все дела свои, и оттого страшатся и трепещут. Не таковы были те мужи, но они сами спешили туда; а Павел даже воздыхал о том, как он сам говорит: "…мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем…" (2 Кор. 5:4). Таков был Авраам и подобные ему; они были, говорит (апостол), странниками для целой вселенной и искали отечества. Какого? Не того ли, которое оставили? Нет; что препятствовало им, если бы они хотели возвратиться туда и быть его гражданами? Они искали отечества небесного. Так спешили они удалиться отсюда и так угождали Богу; потому и сам Бог не стыдится называться Богом их. О, какая честь! Он восхотел называться их Богом. Но что, скажешь, важного в том, что Он не стыдится называться Богом их, когда Он называется Богом земли и Богом неба? Это важно, поистине важно, и служит знаком великого блаженства. Почему? Потому, что Он называется Богом неба и земли так же, как и Богом язычников; Он Бог неба и земли, как Творец и Устроитель их; а (Богом) тех святых Он называется не в этом смысле, а как близкий друг их. Объясню вам это примером. Например: в больших домах, когда некоторые из главнейших слуг отличаются перед другими и при том весьма отличаются, управляют всем и имеют великое дерзновение перед господами, тогда господин называется по их имени; и многие так называются. Но что я говорю? Подобно тому, как мог Он называться Богом не язычников, а вселенной, так точно мог Он называться и Богом Авраама. Вы не знаете, какая честь заключается в этом, потому что мы не имеем её. Ныне Бог называется Господом всех христиан, хотя и это выше нашего достоинства; если же Он называется Богом одного человека, то подумай, сколько в этом величия! Бог вселенной не стыдится называться Богом троих человек, - и справедливо, потому что святые равняются не только этому мiру, но и бесчисленному множеству их: "Лучше один праведник, нежели тысяча грешников" (Сир. 17:3). Итак очевидно, что они называли себя странниками в этом смысле. Положим даже, что они называли себя странниками по чужой земле: тогда что говорит Давид? Разве он не был царём, не был пророком? Разве он жил не в своём отечестве? Почему же он говорит: "…странник я у Тебя [и] пришлец"? Как – "пришлец"? "Как", - говорит, - "и все отцы мои". Видишь ли, что и они были пресельники? У нас, говорит, ныне есть отечество, но не истинное отечество. Как - "пришлец"? Земли; следовательно и они были пришельцы земли. Как они, так и он, и как он, так и они.

3. Будем же странниками и мы, по крайней мере ныне, чтобы Бог не стыдился называться нашим Богом. А для Него было бы стыдно, если бы Он назывался Богом людей порочных; таких Он и сам стыдится, и напротив считает честью для себя быть Богом людей добрых, честных и упражняющихся в добродетели. И мы отказываемся называться господами наших дурных рабов и отвергаем их; когда кто-нибудь, пришедши, скажет нам: такой-то сделал много дурного, не твой ли он слуга? - тогда мы тотчас говорим: нет, чтобы отклонить от себя позор, потому что есть отношение между рабом и господином, и бесславие переходит с первого на последнего; тем более (стыдится) Бог. Но те мужи были так славны, так много имели дерзновения (перед Богом), что Он не только не стыдился называться их (Богом), но и сам говорил: "…Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова" (Исх. 3:6). Будем, возлюбленные, и мы странниками, чтобы не стыдился нас Бог, чтобы не стыдился и не предал геенне. Таковы были те, которые говорили: "…Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?" (Mат. 7:22). Но Христос, смотрите, что говорит им: "…Я никогда не знал вас" (Mат. 7:23), как поступили бы, чтобы отклонить от себя позор, и господа дурных слуг, прибегающих к ним. Не знаю вас, говорит Он. А как же Ты наказываешь тех, которых не знаешь? Не знаю - говорит Он в другом смысле, т.е. отвергаю вас, отказываюсь от вас. Да не услышим и мы этого грозного и страшного изречения! Если те, которые изгоняли бесов, пророчествовали, были отвергнуты за то, что вели жизнь не соответствующую словам, то не тем ли более мы? Но как, скажешь, могут быть отвергнуты те, которые пророчествовали, совершали чудеса и изгоняли бесов? Они могли впоследствии измениться и сделаться порочными; потому и прежние добродетели не принесли им никакой пользы. Нужно иметь не только начало славное, но ещё более славный конец. В самом деле, скажи мне, оратор не старается ли сделать блистательным заключение своей речи, чтобы удалиться при рукоплесканиях? Градоправитель не является ли более блистательным при конце своего правления? Ратоборец, если не явит блистательного конца и не будет победителем до конца, но, победив всех, сам будет побеждён последним, не лишается ли пользы от всех трудов своих? Кормчий, прошедший целое море, но у пристани разбивший корабль, не теряет ли всего прежнего труда своего? А врач? Если он, избавив больного от болезни, расстроит его тогда, когда мог восстановить окончательно, то не портит ли всего дела? Так бывает и с добродетелью: кто к началу её не прилагает надлежащего и соответствующего ей конца, тот губит всё и погибает. Таковы те, которые вначале весело и гордо выступили на поприще, а потом упали духом и ослабели; потому они и лишились награды и не признаны Владыкой.

Пусть слышат это те из нас, которые преданы сребролюбию. Оно - величайшее беззаконие: "ибо корень всех зол", - говорит (апостол), - "есть сребролюбие" (Тим. 6:10). Пусть слышат те из нас, которые хотят увеличить своё состояние, - пусть слышат и отстанут от любостяжания, чтобы не услышать того, что услышали те (отверженные Господом). Будем слушать теперь и соблюдать это, чтобы не услышать тогда; будем слушать теперь со страхом, чтобы тогда не услышать в наказание: "Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие" - даже и тогда (не знал вас), когда вы пророчествовали и изгоняли бесов. Можно думать, что в этих словах выражается и ещё нечто другое, именно то, что они и тогда вели жизнь порочную, так как вначале благодать действовала и через людей недостойных. Если она действовала даже через Валаама, то тем более могла действовать через недостойных, для тех, которые имели получить от того пользу. Если же чудеса и знамения не могли избавить от наказания, то тем более, хотя бы кто получил священный сан, хотя бы достиг высшей чести, хотя бы благодать действовала при рукоположении его и во всём прочем, для пользы нуждающихся в предстоятелях, - такой услышит: "Я никогда не знал…" тебя, даже и тогда, когда действовала в тебе благодать. О, какая требуется там чистота жизни! Как она одна сильна для того, чтобы ввести нас в царствие небесное. Как без неё человек погибает, хотя бы он мог являть бесчисленные знамения и чудеса! Ничто не бывает так приятно Богу, как добродетельная жизнь: "Если любите Меня", - говорит (Господь), - не сказал: творите чудеса, но что? – "соблюдите Мои заповеди" (Иоан. 14:15); и еще: "Вы друзья Мои", - не тогда, когда изгоняете бесов, но - "Если заповеди Мои соблюдете" (Иоан. 15: 10,14). Первое - дар Божий; а последнее - и дар Божий и вместе дело нашего усердия. Постараемся же сделаться друзьями Божиими, а не остаться врагами Его. Непрестанно мы говорим это, непрестанно убеждаем к этому и себя самих и вас, - и однако нет никакого успеха. Потому я и страшусь, и хотел бы молчать, чтобы не увеличить для вас опасности, так как часто слышать и не поступать так - значить оскорблять Владыку. Но боюсь и другой опасности от молчания для меня самого, если бы я, поставленный на служение слову, стал молчать. Что же, скажете, делать нам, чтобы спастись? Начнём упражняться в добродетелях, пока есть время. Разделим для себя добродетели, как земледельцы разделяют земледелие; в один месяц преодолеем в себе склонность к злословию, дерзость, несправедливый гнев, положим для себя законом и скажем: ныне исправим это; в другой месяц поучимся терпению; в третий - ещё иной добродетели, и, приобретши в ней навык, перейдём к новой, подобно тому, как в учении мы, сохраняя прежнее, приобретаем новое. После того перейдём к презрению богатства, и, во-первых, будем удерживать руки от любостяжания, а потом, творить милостыню; не будем смешивать всего вместе, - одними и теми же руками и похищать, и подавать милостыню. Затем приступим к другой добродетели, а от неё еще к иной. "Также сквернословие", - говорит (апостол), - "и пустословие и смехотворство не приличны [вам] " (Ефес. 5:3,4). Исполним и это. Здесь не требуется ни издержек, ни трудов, ни усилий. Довольно только хотеть, - и всё сделается. Не нужно для этого предпринимать далёкого путешествия, или переплывать беспредельное море, но только постараться, оказать усердие и наложить узду на язык против неуместных оскорблений. Исторгнем из души своей гнев, порочные похоти, склонность к чувственным удовольствиям и роскоши, сребролюбие, навык к клятвам и к клятвопреступлениям. Если мы будем таким образом возделывать самих себя, сначала исторгая терние, а потом насаждая небесное семя, то сможем получить обещанные блага. Придёт Делатель, соберёт нас в житницу, и тогда мы получим все блага, которых да сподобимся все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 25

"Верою Авраам, будучи искушаем, принес в жертву Исаака и, имея обетование, принес единородного, о котором было сказано: в Исааке наречется тебе семя. Ибо он думал, что Бог силен и из мертвых воскресить, почему и получил его в предзнаменование" (Евр. 11:17 -19).

1. Поистине, велика вера Авраама. В Авеле, Ное и Енохе происходила только борьба мыслей и нужно было стать выше человеческих помыслов; а здесь нужно было стать не только выше человеческих помыслов, но показать ещё нечто большее; здесь божественное по-видимому противоречило божественному же, вера - вере, повеление - обетованию. Так, (Бог) сказал ему: "…пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего… ибо всю землю, …тебе дам Я и потомству твоему навеки" (Быт. 12:1; 13:15), и однако не дал ему в ней наследия, даже ни на один шаг. Видишь ли, как события противоречили обетованию? Ещё сказал: "в Исааке наречется тебе семя" (Быт. 21:12), и (Авраам) поверил; и ещё: принеси мне в жертву того, который имеет наполнить всю вселенную своим потомством. Видишь ли противоречие повелений обетованию? Он повелевал противное обетованиям, и однако праведник не смущался и не считал себя обманутым. А вы, говорит (апостол), не можете сказать, что Он обещал вам покой и послал скорбь; вам Он, что обещал, то и делает. Как это? "В мире", - говорил Он, - "будете иметь скорбь" (Иoaн. 16:33); "и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня" (Mат. 10:38); "Сберегший душу свою потеряет ее"; и: "если кто приходит ко Мне… не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником" (Лук. 14:26,33); и ещё: "и поведут вас к правителям и царям за Меня" (Mат. 10:18); и еще: "…враги человеку - домашние его " (Mат. 10:36). Здесь скорби, а покой там. С Авраамом же было напротив: ему повелено было делать противное обетованиям, и однако он не смущался, не колебался и не считал себя обманутым. А вы не терпите ничего такого, что было бы чуждо обетованию, и смущаетесь. Он слышал противное обещанному от самого Обещавшего, и не смущался, но исполнял, как согласное (с обетованием); и действительно оно было согласно; оно противно было помыслам человеческим, но согласно с верою; а каким образом, это апостол сам объяснил нам, сказав: "он думал, что Бог силен и из мертвых воскресить…". Смысл слов его следующий: по той же вере, по которой он веровал, что Бог даст ему сына, которого у него не было, по той же вере он был убеждён, что Бог воскресит и мёртвого, воскресит закланного. Одинаково было чудно, т.е. по человеческому соображению, как то, что родится сын от утробы омертвевшей, устаревшей и уже сделавшейся неспособною к деторождению, так и то, что закланный воскреснет, - и однако он верил; прежняя вера руководила его (к вере) и в будущее. С другой стороны, он испытал приятное сначала, а прискорбное - напоследок, в старости; а с вами, говорит (апостол), происходит напротив: прискорбное прежде, а приятное после. Это сказано к тем, которые осмеливаются говорить, что Бог, обещав нам блага после смерти, быть может, обманул нас. Бог силён, говорит, и из мёртвых воскресить; если же Бог силён и из мёртвых воскресить, то конечно воздаст нам всё; и если Авраам верил за столько лет, что Бог силён воскресить из мёртвых, то тем более мы должны верить этому. Видишь ли, что Бог, как я выше сказал, ещё прежде нежели вошла смерть, возбуждал в праотцах надежду воскресения и приводил их к такому убеждению, что они, по повелению Его, приносили в жертву своих сыновей, через которых надеялись наполнить вселенную, и закалали их с готовностью? И ещё нечто другое (апостол) выражает здесь словами: Бог искушал Авраама. Что же такое? Разве Бог не знал, что он был муж терпеливый и доблестный? Совершенно знал. Если же знал, то для чего искушал его? Не для того, чтобы самому узнать, но чтобы другим показать и для всех сделать очевидным его мужество. (Апостол) показывает здесь причину искушений, чтобы не думали, будто они страдают потому, что оставлены Богом. Нам здесь неизбежно подвергаться искушениям, так как много есть гонителей и строящих козни; а там какая была нужда изобретать искушения, которых не было? Очевидно, что это искушение было по Его повелению. Другие искушения бывают по Его попущению, а это было по Его повелению. Если же искушения делают людей столь славными, что Бог и без причины подвергает им своих подвижников, то тем более мы должны переносить всё мужественно. Выразительно здесь (апостол) сказал, что "верою Авраам, будучи искушаем, принес в жертву Исаака"; не было никакой другой причины принесения (Исаака в жертву), кроме этой. И далее Он раскрывает ту же мысль. Не может, говорит он, никто сказать, что он имел другого сына и от него ожидал исполнения обетования, а потому смело приносил Исаака в жертву: "имея обетование", - говорит, - "принес единородного". Как – "единородного"? А Измаил? Он откуда? Называю единородным, говорит, по отношению к обетованию; и потому, сказав: "единородного", и желая показать, что в этом смысл так называет его, присовокупляет: "о котором было сказано: в Исааке наречется тебе семя", т.е. от него. Видишь ли, как удивителен поступок патриарха? Ему сказано было: "в Исааке наречется тебе семя", и однако он приносил сына в жертву. Далее, чтобы кто-нибудь не подумал, будто он сделал это в отчаянии и принятием такого повеления оставил прежнюю веру, а напротив убедился, что и этот поступок подлинно был делом веры, (апостол) говорит, что и здесь он имел веру, и хотя она по-видимому противоречила прежней, однако он не противился, потому что не измерял силы Божией человеческими суждениями, а предоставлял всё вере. Потому он и не убоялся сказать, что "Бог силен и из мертвых воскресить, почему и получил его в предзнаменование", т.е. в образе, в овне. Каким образом? Закланием в жертву овна был спасён (Исаак), так что за овна он получил сына, заклавши в жертву первого вместо последнего. Это было некоторым прообразом; здесь был прообразован Сын Божий, закалаемый в жертву. И заметь, как велико человеколюбие Божие. Так как Он имел даровать людям великую благодать, то, желая сделать это не даром, а как бы должник, Он устрояет, что сперва человек отдаёт сына своего по повелению Божию, - чтобы не казалось великим делом то, что Он сам отдаёт собственного Сына, после того как человек сделал это прежде Него, - чтобы не думали, что Он делает это даром, но и по долгу. Кого мы любим, тому стараемся доставить и то, чтобы казалось, будто мы наперед получили от него какую-нибудь малость, и потом отдаём ему всё, и хвалимся не столько данным, сколько полученным от него, - не говорим: мы дали ему то-то, но: мы получили от него то-то. "…Почему", - говорит, - "и получил его в предзнаменование", т.е. в образ, так как овен был притчей Исаака, или образом. Так как жертва была совершена и Исаак был заклан в намерении (Авраама), то Бог и даровал его патpиарху.

2. Видишь ли, как и отсюда открывается то, о чём я постоянно говорю? Когда мы сделаем ум свой совершенным и покажем, что мы презираем земные вещи, тогда Бог дарует нам и земное, но не прежде того, - чтобы мы, привязанные к земным благам, получивши их, ещё более не привязались к ним. Отреши себя наперёд от рабства, говорит Он, и тогда получай, - чтобы ты получил не как раб, но как господин; презирай богатство, и будешь богатым; презирай славу, и будешь в славе; презирай мщение врагам, и отмстишь им; презирай покой, и получишь его, - чтобы, получая, ты получал не как узник или раб, но как свободный. С малыми детьми мы поступаем так: когда дитя сильно желает детских игрушек, то мы тщательно скрываем их от него, например мяч, или что-нибудь другое, чтобы оно не отвлекалось от необходимых занятий; а когда оно не обращает на них внимания и не желает их, тогда мы без опасения даём их, зная, что от этого не будет ему никакого вреда и эта забава не сможет отклонить его от необходимых занятий. Так и Бог поступает с нами: когда Он видит, что мы не желаем земных (благ), то позволяет нам пользоваться ими, потому что тогда мы владеем ими, как свободные и как мужи, а не как дети. А что действительно, когда ты будешь презирать мщение врагам, тогда и отмстишь им, об этом, послушай, что говорит (апостол): "…если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его", и прибавляет: "ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья" (Рим. 12:20). Что действительно, когда ты будешь презирать богатство, тогда получишь его, об этом послушай, что Христос говорит: "И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную" (Mат. 19:29). Что действительно, когда ты будешь презирать славу, тогда получишь её, об этом послушай, что опять Христос говорит: "кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою"; и еще: "…кто унижает себя, тот возвысится" (Mат. 20:26; 23:12). Что говоришь ты? Если я даю пить врагу, то наказываю его? Если раздаю имущество, то владею им? Если смиряюсь, то делаюсь высоким? Да, говорит, такова моя сила; она производит противоположное через противоположное; Я богат и премудр, - не бойся; природа вещей повинуется моей воле, а не Я следую природе; Я всё совершаю, а не другое что-нибудь руководит мною; потому Я могу переменить и преобразовать всё. И удивительно ли, что так бывает в таких вещах, когда то же самое бывает и во всём другом?

Так, когда ты вредишь (другому), тогда вредишь самому себе; а когда тебе вредят (другие), тогда ты не терпишь вреда; когда ты мстишь, тогда (не другому) мстишь, а себе самому. Кто любит неправду, говорит (Премудрый), тот "ненавидит душу свою" (Притч, 29:24). Видишь ли, что в таком случае ты не (другому) вредишь, а себе самому? Потому и говорит Павел: "Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными" (1 Кор. 6:7)? Видишь ли, что это не значит - терпеть вред? Когда ты обижаешь (другого), тогда обижаешь самого себя. Это отчасти многим известно: иногда говорят друг другу: отойдём отсюда, чтобы не унизить самих себя. Почему? Потому, что велико различие между тобою (оскорбляющим) и им (оскорбляемым); какие бы ты ни причинил ему оскорбления, они обращаются ему в честь. Будем так рассуждать всегда, и мы станем выше оскорблений; а каким образом, это я объясню. Если бы мы стали враждовать против носящего порфиру, то оскорбления, направленные на него, обратились бы на нас самих, так как, порицая его, мы сами делаемся достойными порицания. Что же, скажи мне, твои слова значат? Будучи гражданином неба, обладая горним любомудрием, для чего ты унижаешь себя самого наравне с тем, который помышляет только о земном? Хотя бы у врага твоего было несчетное имущество, хотя бы у него была власть, он не знает твоего добра. Не унижай же себя, оскорбляя его; пощади себя, не его; воздай честь себе, не ему. Не говорит ли пословица: кто почитает (другого), тот почитает самого себя? И справедливо: не его он почитает, а себя самого. Послушай слов Премудрого, который говорит: "кротостью прославляй душу твою и воздавай ей честь по ее достоинству" (Сир. 11:31). Что значит: "по ее достоинству"? Если кто, говорит, обманул тебя из любостяжания, не делай того же; если оскорбил, не оскорбляй. Скажи мне, прошу тебя: если какой-нибудь бедняк возьмёт кусок грязи, валявшийся на дворе твоём, то неужели ты поведёшь его за это в судилище? Нет. Почему? Чтобы не унизить себя самого, чтобы не стали все осуждать тебя. Так и здесь. Богач есть бедняк; и чем более он богатеет, тем более становится бедным истинною бедностью. Золото - это грязь, брошенная на двор, а не лежащая в твоём доме; дом же твой - небо. Потому, если ты за это позовёшь его в судилище, то не осудят ли тебя горние граждане? Не извергнут ли они тебя из своего отечества, - тебя, который так низок, так презрен, что из-за малого куска грязи решаешься вести тяжбу? Если бы даже весь мiр был твоим и кто-нибудь отнял его у тебя, то и тогда тебе следовало бы только отвернуться от него.

3. Разве ты не знаешь, что если увеличишь вселенную в десять раз, или во сто, или в десять тысяч, или вдвое против этого, и тогда она даже в малой доле не сравнится с благами небесными? Кто восхищается здешними благами, тот оскорбляет тамошние, если он считает достойными привязанности первые, так далеко отстоящие от последних; а лучше сказать, он и не в состоянии восхищаться последними, - как в самом деле (он может быть способным к этому), пристрастившись к первым? Расторгнем же когда-нибудь, увещеваю вас, эти цепи и сети, - т.е. земные дела. Доколе мы будем наклоняться к земле? Доколе будем строить козни друг другу, подобно зверям или рыбам? Впрочем и звери не строят козней сродным себе, но разнородным; так, медведь не скоро убьёт медведя, змея не убьёт змеи, уважая сродство; а ты даже того, кто сроден тебе и с кем ты имеешь бесчисленные соотношения, - одинаковость происхождения, разумность, познание Бога, силу над природою и многое другое без числа, -ты своего сродника, имеющего одну с тобою природу, убиваешь и обременяешь множеством зол. Что в том, если ты не вонзаешь в него меча и рукою не поражаешь его шеи? Ты делаешь хуже этого, подвергая его постоянным скорбям. Если бы ты сделал первое, то избавил бы его от забот; а теперь ты предаёшь его голоду и рабству, отчаянию и многим другим грехам. Говорю это, и не перестану говорить, не для того, чтобы побуждать вас к убийству или советовать - делать зло меньшее, но чтобы вы не надеялись остаться ненаказанными. "Хлеб нуждающихся есть жизнь бедных: отнимающий его", - говорит (Премудрый) - "есть кровопийца". (Сир. 34:21). Удержим руки свои, прошу вас, удержим, или, лучше сказать, не удержим, но протянем их на добро, - не на любостяжание, а на милостыню; пусть не будет рука наша бесплодна и суха; суха же та рука, которая не творит милостыни, а та, которая простирается на любостяжание, скверна и нечиста. Никто пусть не вкушает пищи с такими руками, потому что это - обида для приглашённых. Скажи мне: если бы кто-нибудь пригласил нас возлежать на коврах, мягком ложе и вышитых золотом одеждах, в блестящем и великолепном доме, и, окружив нас множеством слуг, потом поставив стол из серебра и золота и наполнив его различными роскошными яствами, просил кушать с тем только условием, чтобы мы не гнушались руками его, запачканными грязью или калом человеческим, и позволили ему в таком виде возлежать вместе с нами, - то вынес ли бы кто такую казнь и не счёл ли бы этого за обиду? Я думаю, что всякий тотчас убежал бы. Между тем теперь ты видишь не руки только запачканными грязью, но и самые яства, и не отказываешься, не убегаешь, не обличаешь, но если человек со властью, то считаешь великим делом (быть у него) и губишь душу свою, вкушая такую пищу. Ведь любостяжание хуже всякой грязи; оно оскверняет не тело, но душу, так что трудно бывает очистить её. А ты видишь за столом оскверненного этою грязью, видишь и руки, и лице его, и дом, и стол наполненными ею, - подлинно же такие яства сквернее и отвратительнее навоза, или что только есть ещё худшего, - возлежишь с ним, считая это за честь для себя и как бы получая удовольствие? Или ты не стыдишься Павла, который позволяет беспрепятственно приступать даже к столу язычников, в случае нашего желания, но запрещает быть у любостяжателей, хотя бы даже мы того желали? "Кто", - говорит он, - "называясь братом, остается блудником", - называя здесь братом всякого вообще верующего, а не монаха. В самом деле, что доставляет нам братство? Баня пакибытия, возможность - называть Бога отцом. Потому оглашенный, хотя бы он был монахом, не есть брат; верующий же, хотя бы он был мирянином, есть брат. "Кто", - говорит, - "называясь братом". Тогда ещё не было и следов монашества, - всё это блаженный (Павел) говорил, мирянам. "Кто", - говорит, - "называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе" (1 Кор. 5:11). О язычниках он (говорит) не так, - а как? "Если кто из неверных", - разумея язычников, - "позовет вас, и вы захотите пойти, то все, предлагаемое вам, ешьте" (1 Кор. 10:27). "Кто, называясь братом, остается… пьяницею…".

4. Вот, какая строгость! А мы не только не убегаем от пьяниц, но сами идём к ним, чтобы участвовать в делах их. Потому у нас всё извратилось, всё смешалось, расстроилось и погибло. Скажи мне: если бы кто-нибудь из таких людей пригласил тебя на приготовленное пиршество, - тебя, который считаешься бедным и презренным, - потом услышал бы от тебя: так как предлагаемое собрано любостяжанием, то я не стану осквернять свою душу, - тогда он не устыдился ли бы, не смешался ли бы, не смутился ли бы? Действительно, одного этого было бы достаточно для его исправления, для того, чтобы он считал себя несчастным при богатстве своём, а тебе удивлялся при бедности твоей, видя, с какою разборчивостью ты пренебрегаешь им. Но мы, не знаю отчего, сделались рабами людей, тогда как Павел непрестанно внушает: "не делайтесь рабами человеков" (1 Кор. 7:23). Отчего мы сделались рабами людей? От того, что наперёд сделались рабами чрева, богатства, славы и всего прочего, утратили свободу, которую даровал нам Христос. Что же, скажи мне, будет с тем, кто сделался рабом? Послушай, что говорит Христос: "раб не пребывает в доме вечно" (Ин. 8:35). Вот решительный приговор, что он никогда не войдёт в царство (небесное), - потому что оно именно обозначается этим домом: "В доме Отца Моего", - говорит (Господь), - "обителей много" (Ин. 14:2). Таким образом раб не пребывает в доме во век, - рабом называет Он раба греху, - а кто в доме не пребывает во век, тот пребывает во век в геенне, ни откуда не получая утешения. Но зло дошло до такой степени, что они из подобного имущества подают даже милостыню, и многие принимают. От этого мы лишились дерзновения и уже не можем укорять никого. Будем же хотя отныне убегать зла, которое происходит отсюда; а вы, которые осквернились этою нечистою, удержитесь от такого зла и обуздайте своё пристрастие к подобным пиршествам, чтобы нам хотя ныне умилостивить Бога и получить обещанные блага, которых да сподобимся все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 26

"Верою в будущее Исаак благословил Иакова и Исава. Верою Иаков, умирая, благословил каждого сына Иосифова и поклонился на верх жезла своего. Верою Иосиф, при кончине, напоминал об исходе сынов Израилевых и завещал о костях своих" (Евр. 11:20-22).

1. "…Многие", - говорит (Господь), - "пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали" (Mат. 13:17). Неужели праведники знали всё будущее? Конечно. Если Сын (Божий) не открывался тем, которые не могли принять Его по своей немощи, то без сомнения открывался прославившимся добродетелями. Так и Павел говорит теперь, что они знали будущее, т.е. воскресение Христово. Или это он говорит, или слова его: "верою в будущее" относятся не к будущему веку, а к имеющему быть здесь впоследствии. Иначе, как человек, находящийся в чужой земле, мог давать такие благословения? И с другой стороны, почему он, получив благословение, сам не испытал его исполнения? Видишь ли, что и об Иакове можно сказать то же, что я сказал об Аврааме, т.е. что он не воспользовался благословением, но плоды этого благословения перешли к его потомкам, а он сам видел их в будущем? Действительно, мы знаем, что брат его жил в большом довольстве. Он проводил всю жизнь в рабстве, работе, опасностях, безпокойствах, огорчениях и страхе, и на вопрос фараона отвечал: "…малы и несчастны дни жизни моей…" (Быт. 47:9); а тот - в безопасности и полной свободе, и впоследствии был страшен (для Иакова). Когда же исполнились благословения (данные ему), если не в будущем? Видишь, как порочные издавна наслаждались здешними благами, а праведные - напротив, хотя и не все. Вот Авраам был праведник и наслаждался здешними благами, впрочем со скорбями и искушениями, - у него было только богатство, а все прочие обстоятельства его были исполнены скорбей. Да и невозможно праведнику не испытывать скорбей, хотя бы он и был богатым, - если он готов терпеть потери, несправедливости и всё прочее, то по необходимости испытывает скорби. Таким образом он, хотя и наслаждается богатством, но не без скорбей. Почему? Потому, что он чувствует скорби и печали. Если же тогда праведники испытывали скорби, то тем более теперь. "Верою в будущее", - говорит, - "Исаак благословил Иакова и Исава". Хотя Исав был старший, но он поставляет наперед Иакова - за добродетели его. Видишь, какова была вера (Исаака)? Почему бы в самом деле он обещал сыновьям столь великие блага, если только не по вере в Бога? "Верою Иаков, умирая, благословил каждого сына Иосифова". Здесь надобно бы изложить все его благословения, чтобы яснее открылась и вера его, и пророчество. "И поклонился", - говорит, - "на верх жезла своего". Здесь (апостол) показывает, что Иаков не только сказал, но так надеялся на будущее, что показал это и самым делом. Так как от Ефрема имел восстать другой царь, то он и говорит: "и поклонился на верх жезла своего", т.е., будучи уже старцем, он поклонился Иосифу, выражая имеющее быть поклонение ему от всего народа. Это отчасти уже исполнилось, когда ему кланялись братья, но должно было исполниться и после через десять поколений. Видишь, как он предсказал будущее? Видишь, какую праотцы имели веру, как они веровали в будущее? Приводимые здесь примеры служат примерами, одни - терпения в страданиях и лишении всех благ, каковы относительно Авраама и Авеля, другие - веры в то, что есть Бог и воздаяние, каков пример относительно Ноя. Слово - вера имеет много значений, - оно выражает то одно, то другое; здесь же означает, что будет воздаяние, что не всех ожидает одно и то же, что надобно подвизаться прежде наград. Пример Иосифа есть пример одной веры. Иосиф слышал, что Бог возвестил и обещал Аврааму: " всю землю, …тебе дам Я и потомству твоему навеки", и потому, будучи в чужой земле и еще не видя исполнения обещания, не падал духом, но веровал так, что и напоминал об исходе и сделал завещание о костях своих. Таким образом он не только сам веровал, но и других возводил к вере. Для того он и завещал, чтобы они всегда помнили об исходе; и не завещал бы он о костях своих, если бы не был уверен, что будет исход. Если после этого кто-нибудь скажет: вот и праведники заботились о могилах, то мы такому отвечаем: они заботились именно поэтому, а не почему-либо другому, так как знали, что "Господня - земля и что наполняет ее" (Пс. 23:1). Не безызвестно было это и (Иосифу), жившему в таком любомудрии и проведшему всю жизнь свою в Египте, Он конечно мог бы, если бы захотел, возвратиться оттуда, а не сетовать и скорбеть; если же он, вызвав отца своего туда, завещал вынести оттуда кости свои, то не очевидно ли, что по этой причине?

2. А что же, кости самого Моисея, скажи мне, лежат не в чужой ли земле? Мы не знаем, где лежат кости Аарона, Даниила, Иеремии и многих апостолов. Гробы Петра, Павла, Иоанна и Фомы известны, а столь многих других совершенно неизвестны. Но мы не должны сокрушаться об этом и малодушествовать; где бы мы ни были погребены, "Господня - земля и что наполняет ее". Непременно бывает то, что должно быть; проливать же слезы, сокрушаться и оплакивать умерших свойственно малодушию. "Верою Моисей по рождении три месяца скрываем был родителями своими" (ст. 23). Видишь, как они здесь на земле надеялись на имевшее быть после их смерти? И многое действительно совершилось после их смерти. Это сказано к тем, которые говорят: после их смерти исполняется то, чего они не получили при жизни и на что не надеялись после смерти. Но Иосиф не говорил: Бог не дал (обетованной) земли при жизни ни мне, ни отцу моему, ни деду моему, которого добродетель заслуживала уважения, - как же Он удостоит порочных людей того, чего не удостоил их? Он не говорил так, но превозмог и победил всё это верою. Сказав об Авеле, Ное, Аврааме, Исааке, Иакове, Иосифе, которые все славны и знамениты, (апостол) потом ещё усиливает утешение, представляя в пример лица неизвестные. Нисколько не удивительно, что так поступали знаменитые лица, и оказаться ниже их не так прискорбно; но прискорбно - оказаться ниже лиц неизвестных. Он начинает с родителей Моисея, людей неизвестных и не имевших ничего такого, что имел сын; а потом, продолжая речь, сильнее выражает нелепость (неверия), указывая на блудных женщин и вдовиц: "Верою", - говорит, - "Раав блудница, с миром приняв соглядатаев (и проводив их другим путем), не погибла с неверными" (ст. 31). Он представляет последствия не только веры, но и неверия, как например при Ное. Впрочем, нужно сказать о родителях Моисея. Фараон повелел истребить всех младенцев мужеского пола, и никто не избег опасности. Почему же они надеялись спасти своё дитя? По вере. Какой вере? "…ибо видели они", - говорит, - "что дитя прекрасно". Самый вид его располагал их к вере. Так праведнику даруется великая благодать с самого начала, ещё с пеленок, и это делает не природа, а Бог. Смотри, в самом деле, новорожденное дитя сразу оказалось прекрасным, а не безобразным. Чьё это было (дело)? Не природы, а благодати Божией, которая подвигла и язычницу - египтянку и воодушевила её так, что она взяла и приняла к себе (младенца). Между тем у них (родителей его) вера не имела достаточного основания, - чего можно было надеяться от одного внешнего вида? А вы, говорит (апостол своим слушателям), воруете от дел, имея много залогов веры; действительно, с радостью принять расхищение имущества и тому подобное, это - дело веры и терпения. Но так как они веровали, а потом стали малодушествовать, то он показывает, что вера древних была продолжительна, как например вера Авраама, хотя обстоятельства по-видимому препятствовали ей. "И не устрашились", - говорит, - "царского повеления". Хотя оно приводилось в исполнение, но они просто выжидали. Это было делом родителей, а Моисей сам сюда ничего не привнёс. Далее опять приводит другой пример, близкий (к слушателям), и даже гораздо более того. Какой именно? "Верою Моисей, придя в возраст, отказался называться сыном дочери фараоновой, и лучше захотел страдать с народом Божиим, нежели иметь временное греховное наслаждение, и поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища; ибо он взирал на воздаяние" (ст. 24 - 26). Он как бы так говорит им: никто из вас не оставил ни царского двора, и двора великолепного, ни таких сокровищ, и не отказался быть царским сыном, когда это было возможно, как сделал Моисей. А что он не просто отказался от этого, (апостол) объяснил, сказав: "отказался", т.е. пренебрёг, погнушался. Когда предстояло небо, то излишне было бы восхищаться двором египетским.

3. И смотри, как чудно здесь Павел выразился. Он не сказал: считая небо и небесные предметы богатством большим сокровищ египетских, - но что? "Поношение Христово". Быть поносимым ради Христа он считал лучшим, нежели жить в удовольствиях; это для него само по себе было наградою. "…Лучше захотел страдать с народом Божиим…". Вы, говорит, страдаете сами за себя; а он предпочёл страдать за других и добровольно подверг себя таким опасностям, тогда как мог бы и жить благочестиво, и пользоваться благами. "…Нежели иметь временное греховное наслаждение…". Грехом называется здесь нежелание страдать вместе с другими: это, говорит, он считал грехом. Если же он считал грехом неготовность страдать с другими, то следует, что великое благо - страдание, которому он добровольно подвергся, оставив царский двор. Он сделал это, провидя нечто великое. Потому (апостол) и сказал: "…поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища…", Что значить: "поношение Христово"? Т.е. такое поношение, которое вы терпите, поношение, которое терпел Христос, или то, что он потерпел за Христа, когда злословили его за камень, из которого он извёл воду: "…камень же", - говорит, - "был Христос" (1 Кор. 10:4). Когда бывает поношение Христово? Когда мы, оставляя отеческие обычаи, терпим поругание, - когда, страдая, прибегаем к Богу. Так и он терпел поношение Христово, когда слышал: "не думаешь ли убить меня, как убил Египтянина" (Исх. 2:14)? Поношение Христово в том, чтобы терпеть до конца и до последнего издыхания, подобно как сам Он терпел поношения и слышал: "…если Ты Сын Божий…" (Mат. 27:40), от тех, за кого распинался, от своих соплеменников. Поношение Христово в том, когда кто терпит поношение от своих, от тех, кому благодетельствует. Так и Моисей терпел поношение от того, кому благодетельствовал. Здесь (апостол) ободряет их, показывая, что так терпел Христос и Моисей, два знаменитые лица; это поношение более Христово, нежели Моисеево, так как происходило от своих. И как последний нисколько не противился, так и первый не посылал молний, но, когда Его поносили, Он переносил всё от кивавших своими главами. Так как, вероятно, и они (тогдашние евреи) слышали то же и желали воздаяния, то (апостол) говорит, что Христос и Моисей также страдали. Таким образом жизнь, исполненная удовольствий, есть греховная, а исполненная поношений - Христова. Чего же ты желаешь теперь? Поношения Христова, или удовольствий? "Верою оставил он Египет, не убоявшись гнева царского, ибо он, как бы видя Невидимого, был тверд" (ст. 27). Как ты говоришь - не убоялся? Писание, напротив, говорит, что, услышав, он убоялся, искал поэтому спасения в бегстве, убежал, скрылся, и после того находился в страхе. Вникни внимательнее в сказанное; слова: "...не убоявшись гнева царского" сказаны по отношению к тому, что он после опять предстал (пред царя). Если бы он боялся, то после опять не предстал бы, не принял бы на себя дела ходатайства; а если он принял на себя это дело, то, значит, во всём полагался на Бога. Не сказал: (царь) ищет меня, домогается этого, и я не могу возвратиться. Следовательно и бегство его было делом веры. А почему, скажете, он не остался? Чтобы не подвергать себя предусмотренной опасности. Искушающему (Бога) свойственно бросаться в опасности и говорить: посмотрю, сохранит ли меня Бог. Так говорил и Христу диавол: "…если Ты Сын Божий, бросься вниз…" (Mат. 4:6). Видишь, что диавольское это дело - подвергать себя опасностям тщетно и напрасно, и испытывать, сохранит ли нас Бог? (Моисей) не мог защищать тех, которые были так непризнательны к его благодеяниям; следовательно нелепо и безрассудно было бы оставаться там. Всё же это он совершал потому, что "…видя Невидимого, был тверд". Так и мы, если будем всегда созерцать Бога умом, если будем постоянно помнить о Нём, то для нас всё окажется легким, всё сносным, всё мы будем переносить удобно и станем выше всего. Ведь, если при виде любимого человека и даже при воспоминании о нём, наша душа ободряется и ум возвышается, и всё мы переносим легко, услаждаясь этим воспоминанием, - то имеющий в уме Того, кто удостоил нас истинной любви, и памятующий о Нём может ли чувствовать какую-нибудь скорбь, или бояться чего-нибудь страшного и опасного? Будет ли он когда-нибудь малодушествовать? Никогда. Для нас всё представляется трудным потому, что мы не помним о Боге, как должно, не имеем Его постоянно в уме своём. Он справедливо мог бы сказать нам: ты забыл Меня, и Я забуду, тебя. Так происходит двоякое зло: мы забываем Его, и Он - нас. Эти два обстоятельства, хотя тесно соединены между собою, всё же остаются двумя. А великое дело, чтобы Бог помнил о нас, велико и то, чтобы мы помнили о Нём; от одного зависит избрание добра, от другого - преуспеяние в нём и окончание. Поэтому говорит пророк: "…я воспоминаю о Тебе с земли Иорданской, с Ермона, с горы Цоар" (Пс. 41:7). Так говорит народ израильский, находясь в Вавилоне: "там вспоминал о Тебе".

4. Так должны говорить и мы, подобно жившим в Вавилоне. Хотя мы живём и не между (чужеземными) неприятелями, но также находимся среди врагов. И из тех одни жили, как пленники, а другие не чувствовали плена, как например Даниил и три отрока. Они, находясь в плену, были в этой стране славнее самого царя, который пленил их; и пленивший поклонился пленённым. Видишь, как велика добродетель? В самом плену (царь) служил им, как господам; следовательно он был более пленником, нежели они. Не так было бы удивительно, если бы он поклонился им, пришедши в их отечество, или если бы они там царствовали. Удивительно то, что сделавший их узниками, взявши в плен и имевший их в своей власти на виду у всех не постыдился поклониться им и принести жертву. Видите, как поистине славны дела Божии, а дела человеческие - тьма? Не знал он, что уводил (в плен) господ себе и ввергал в печь тех, которым должен был поклониться; а для них все бедствия были как бы сон.

Будем же бояться Бога, возлюбленные, будем бояться Его, - и тогда, хотя бы мы попали в плен, будем славнее всех. Пусть будет присущ нам страх Божий, - и тогда ничто не опечалит нас, будет ли то бедность, или болезнь, или плен, или рабство, или что-нибудь другое прискорбное, но даже и это всё станет содействовать нам к достижению противоположного. Те были пленниками, и царь поклонился им; Павел был скинотворец, и ему хотели принести жертву, как Богу. Здесь представляется вопрос, - многие спрашивают: почему апостолы отвергли жертвоприношение, разодрали свои одежды, удержали народ от этого намерения и со слезами говорили: "…что вы это делаете? И мы - подобные вам человеки…" (Деян. 14:15), а Даниил ничего подобного не сделал? Что он был муж смиренный и не менее их воздавал славу Богу, это видно из многого. И, во-первых, особенно видно из того, что он был любим Богом; если бы он присвоял себе божескую честь, то Бог не попустил бы ему остаться в живых, не говорю уже благоденствовать; во-вторых, из того, что он с великим дерзновением говорил: "А мне тайна сия открыта не потому, чтобы я был мудрее всех живущих, но для того, чтобы открыто было царю разумение…" (Дан. 2:30); в-третьих, из того, что он был во рву для Бога и, когда пророк принёс ему пищу, то он сказал: "…вспомнил Ты обо мне, Боже…" (Дан. 14:38), - таково было у него смирение и сокрушение! Он был во рву для Бога, и считал себя недостойным того, чтобы (Бог) помнил об нём и услышал его. А мы, дерзая совершать безчисленное множество нечистых дел и будучи преступнее всех, отступаем (от Бога), если только не услышана первая наша молитва. Поистине, великое расстояние между ними и нами, как между небом и землёю, или ещё более. Что говоришь ты, (пророк)? После столь многих подвигов, после чуда, совершившегося во рву, ты считаешь себя так уничиженным? Да, говорит; что бы мы ни делали, мы "рабы ничего не стоящие…" (Лук. 17:10). Так он исполнял евангельскую заповедь ещё прежде её изречения, и считал себя ничтожным. Бог вспомнил обо мне, - говорил он. И самая молитва его, смотри, какого исполнена смирения. Так говорили и три отрока: "…согрешили мы, и поступили беззаконно…" (Дан. 3:29), и всегда проявляли своё смирение. Даниил имел безчисленное множество поводов превозноситься, но знал, что всё это было у него потому, что он не превозносился, и не губил сокровища. Bсe люди и вся вселенная прославляли его не потому только, что царь, повергшись ниц пред ним, принёс ему жертву, но потому, что признавал его богом тот, кого самого считали богом вселенной, как видно из слов пророка Иеремии: одевающий землю, как ризу, и ещё: " Я отдаю все земли сии в руку Навуходоносора" рабу моему (Иep. 27:6). И из его писаний также видно, что ему удивлялись не только там, где он жил, но и везде, и когда он писаниями засвидетельствовал рабство и чудо, то стал ещё более известным, нежели как если бы прочие народы сами видели его у себя. Равным образом, удивлялись и мудрости его: "…вот", - говорит (пророк), - "ты премудрее Даниила" (Иез. 28:3)? И после всего этого он был так смирен, что готов был тысячу раз умереть за Владыку.

5. Почему же, при таком смирении, он не отверг как поклонения ему от царя, так и жертвы? Об этом я не скажу: для меня довольно только предложить вопрос, а остальное предоставляю вам, чтобы хотя таким образом возбудить ум ваш. Итак, увещеваю вас предпринимать всё по страху Божию, имея столько, примеров того, что мы непременно получим и здешние блага, если искренно будем стремиться к будущим. А что (Даниил) поступил так не по гордости, это видно из слов, которые он сказал: "дары твои пусть останутся у тебя" (Дан. 5:17). Здесь опять представляется другой вопрос: почему он, отказавшись на словах, на деле принял эту честь и стал носить цепь? Ирод, слышавший слова: "…голос Бога, а не человека" (Деян. 12:22), и не воздавший славы Богу, расторгся так, что вывалились внутренности его; а он (Даниил) принял божескую честь, и не на словах только. Здесь необходимо объяснить, что это значит. Там народ мог впасть в большее идолопоклонство, а здесь - нет. Почему? Потому, что когда (Даниила) считали таким, то честь относилась к Богу, как он сам наперед сказал: "мне тайна сия открыта не потому, чтобы я был мудрее всех живущих" (Дан. 2:30). С другой стороны, и не видно, чтобы он принял жертвоприношение. Хотя царь сказал, что надобно принести жертву, но не видно, чтобы это было приведено в исполнение. А там уже привели волов для жертвоприношения, и назвали одного (апостола) Юпитером, другого Меркурием. Цепь же он принял для того, чтобы сделать себя заметным (для других). Но почему он невидимому не отверг жертвы? Там ещё не совершили (жертвоприношения), а только приступали, и однако апостолы воспрепятствовали; потому и здесь следовало бы остановить дело; при том там был весь народ, а здесь царь. Почему пророк не отклонил, об этом я сказал прежде, - т.е. потому, что он приносил ему жертву не как Богу, ко вреду богопочтения, а по случаю великого чуда. Как так? Он издал такое повеление ради Бога, исповедав тем Его владычество; следовательно не отнимал у Него чести. А те не так: они считали самих (апостолов) богами, потому и были удержаны.

Кроме того (Навуходоносор) наперед поклонился, и потом уже поступил так; а поклонился он ему не как Богу, но как мудрому человеку. Впрочем и не видно, чтобы он принёс жертву; если же и принёс, то против воли Даниила. Также: почему Навуходоносор назвал его Валтасаром - именем самого Бога? Так мало (язычники) уважали богов своих, что и пленнику дал это имя тот, кто всем повелевал поклоняться различным и разнообразным истуканам и почитал дракона. При том вавилоняне были гораздо неразумнее листрян; потому невозможно было тотчас же образумить их. И многое можно было бы сказать здесь, но пока и этого довольно. Итак если мы хотим получить все блага, то будем искать благ Божиих. Как ищущие мирских благ теряют и те, и другие, так и предпочитающие блага Божии получают и те, и другие. Будем же искать последних, а не первых, чтобы нам сподобиться обещанных благ во Христе Иисусе Господе нашем.

БЕСЕДА 27

"Верою совершил он Пасху и пролитие крови, дабы истребитель первенцев не коснулся их. Верою перешли они Чермное море, как по суше, - на что покусившись, Египтяне потонули. Верою пали стены Иерихонские, по семидневном обхождении. Верою Раав блудница, с миром приняв соглядатаев (и проводив их другим путем), не погибла с неверными" (Евр. 11:28 - 31).

1. Много предметов Павел обыкновенно раскрывает среди (своей речи) и бывает обилен мыслями. Такова благодать Духа: она не заключает во множестве слов мало мыслей, но в кратких словах излагает много великих мыслей. Смотри, как он, предлагая по порядку увещания и беседуя о вере, напоминает о таком прообразе и таинстве, которого истина - у нас. "Верою", - говорит, - "совершил он Пасху и пролитие крови, дабы истребитель первенцев не коснулся их". Что значит: "пролитие крови"? в домах был закалаем агнец, и кровью его помазывались пороги; это служило ограждением от погибели, назначенной египтянам. Потому, если кровь агнца сохраняла иудеев невредимыми среди египтян и во время такой опасности, то тем более может спасти нас кровь Христова, которою помазуются не пороги, но души наши, - потому что и ныне губитель ходить вокруг нас среди настоящей глубокой ночи. Оградим же себя этою жертвою. Пролитием называет помазание, так как и нас Бог извел из Египта, из тьмы, из идолопоклонства. Средство было неважно, а действия его велики; средство - кровь, а действия - спасение, ограждение, избавление от погибели. Ангел убоялся крови, так как знал, чего она была прообразом; он убоялся, уразумев смерть Владычню, почему и не коснулся порогов. Моисей сказал: помажьте (пороги), и евреи помазали, и, помазавши, были уверены в безопасности. А вы, имея кровь самого Агнца (Божия), не уверяетесь? "Верою перешли они Чермное море, как по суше". Опять сравнивает с народом целый народ, чтобы мы не говорили, что не можем быть святыми. "Верою", - говорит, - "перешли они Чермное море, как по суше, - на что покусившись, Египтяне потонули". Здесь он приводит им на память бедствия египетские. Как – "верою"? Они надеялись перейти чрез море и молились о том, или лучше, молился Моисей. Видишь, как вера всегда превышает рассуждения, немощь и ничтожество человеческие? Видишь, что они, как скоро уверовали, то и избавились от бедствия - и при помазании кровью дверей, и в Чермном море? Очевидно, что это была вода, так как (египтяне), вошедши в неё, потонули; следовательно, это не призрак был, а действительность. Как растерзанные львами и сожженные в печи доказывают, что это была действительность, так и здесь видно действительное событие, послужившее одним во славу и спасение, а другим в погибель. Вот какое большое благо - вера! Она спасает нас и тогда, когда мы приходим в безвыходное положение, когда угрожает нам самая смерть, когда, наши обстоятельства отчаянны. Действительно, что тогда оставалось им делать? Египтяне и море окружали их безоружных, и надлежало или бежать и утонуть, или попасть в руки египтян; но (вера) спасла их из этого безвыходного положения. Вода разостлалась пред ними, как суша, а тех потопила, как море; для них она забыла законы природы, а против тех вооружилась. "Верою пали стены Иерихонские, по семидневном обхождении". Трубные звуки никак не могут разрушить каменных стен, хотя бы кто трубил тысячу лет; а вера может делать всё!

2. Видишь ли, как (вера) всегда не следует порядку или законам природы, но совершает всё неожиданно? Так и здесь все было неожиданно. Сказав неоднократно, что надобно верить надеждам на будущее, (апостол) всю эту речь составил так, что делается ясным, как не только ныне, но и издревле все чудеса совершались и получались ею (верою). "Верою Раав блудница, с миром приняв соглядатаев (и проводив их другим путем), не погибла с неверными". Стыдно, если в вас окажется веры менее, нежели в блудниц. Она, услышав слова вестников, тотчас поварила, почему и последствия были таковы: когда все погибли, она одна спаслась. Не говорила она сама в себе: останусь со многими другими, моими (согражданами); не сказала: могу ли я быть умнее столь многих разумных мужей, которые не верят, а я поверю? Не сделала она ничего такого, что другой мог бы сказать и сделать, но поверила сказанному. "И что еще скажу? Недостанет мне времени…" (ст. 32). (Апостол) более не приводит примеров, но, окончив блудницею и пристыдив качеством этого лица, не распространяется более в повествованиях, чтобы не показаться многословным; впрочем и не (совершенно) оставляет их, но весьма мудро перечисляет их мимоходом, достигая двоякой пользы - избегая излишества и не нарушая полноты. Он и не умалчивает совершенно и не наскучивает многословием, но избегает того и другого. Когда кто усилено доказывает что-нибудь и слишком распространяется в доказательствах, тогда он становится в тягость слушателю, уже убежденному, наскучивает ему и изобличает своё честолюбие. Ведь нужно сообразоваться с пользою. "И что еще скажу? Недостанет мне времени, чтобы повествовать о Гедеоне, о Вараке, о Самсоне и Иеффае, о Давиде, Самуиле и (других) пророках…". Некоторые осуждают Павла за то, что он поставил Барака, Симпсона и Иефеая на этом месте. Но что говоришь? Разве он мог не упомянуть об них, упомянув о блуднице? Здесь речь идет не о прочих обстоятельствах их жизни, но о том, была ли у них вера, сияли ли они верою. "…И (других) пророках, которые верою побеждали царства…" (ст. 32, 33). Видишь ли, что (апостол) не свидетельствует здесь об их славной жизни? Не в этом здесь преимущественно состоит и вопрос, а раскрывается вера. Именно, спрашивается: верою ли они совершали всё? "Верою", - говорит он, - " побеждали царства…", бывшие при Гедеоне "…Творили правду". Кто? Те же самые. Или правдою он называет здесь человеколюбие. "…Получали обетования". Думаю, что это сказал он о Давиде. Какие же обетования получил он? Те, которые заключались в словах, что семя его сядет на престол его (Пс. 131:11). "…Заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча…" (ст. 33, 34). Смотри, как находились в смертной опасности - Даниил, окруженный львами, три отрока, бывшиe в печи, Авраам, Исаак и Иаков - в различных искушениях, и однако не отчаивались. Такова вера: когда обстоятельства противодействуют, тогда и должно верить, что нет ничего противодействующего, а всё соответственно. "…Избегали острия меча…". Думаю, что и это сказал он также о трёх отроках. "…Укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих". Здесь он разумеет обстоятельства исхода из плена вавилонского. "От немощи", т.е. от плена. Когда обстоятельства иудеев находились в отчаянном положении, когда они нисколько не отличались от мертвых костей, тогда и произошло возвращение их (из плена). Кто в самом деле мог надеяться, что они выйдут из Вавилона, и не только выйдут, но сделаются сильными и "прогонят полки чужих"? Но с нами, скажут, ничего такого не случилось. Но всё это - прообразы будущего. "…Жены получали умерших своих воскресшими…" (ст. 35). Здесь он говорит о пророках Елисее и Илие, которые воскрешали мертвых. "…Иные же замучены были, не приняв освобождения, дабы получить лучшее воскресение…". Но мы, скажут, не сподобились видеть воскресения. Но, говорит, я могу указать и таких мужей, которые были замучены, не получив освобождения, "…дабы получить лучшее воскресение…". Почему, скажи мне, они не захотели (оставаться в живых), тогда как могли жить? Не потому ли, что ожидали лучшей жизни? Те, которые воскрешали других, сами предпочли умереть, чтобы получить лучшее воскресение, а не такое, какого удостоились дети тех жен. Здесь, мне кажется, он разумеет Иоанна (Крестителя) и Иакова, потому что избиением (άποτυμπανισμός) обозначается отсечение головы. Они могли бы взирать на свет солнечный, могли бы не делать обличений, и однако решились умереть; и те, которые воскрешали других, сами избрали себе смерть, чтобы получить лучшее воскресение. "…Другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке…" (ст. 36, 37).

3. Он оканчивает тем, что более близко (к слушателям), потому что особенное утешение получается тогда, когда представляется скорбь, происходившая от одинаковой причины, а если ты будешь говорить, хотя бы весьма сильно, но о такой скорби, которая происходила не от одинаковой причины, то ничего не сделаешь. Поэтому он и оканчивает речь указанием на узы, темницы, бичевания, побиение камнями, разумея бывшее со Стефаном и Захариею: "умирали", - прибавляет он, - " от меча…". Что говоришь ты? Одни "…избегали острия меча…", а другие "…умирали от меча…"? Что же это значит? Что ты превозносишь? Чему удивляешься? Первому, или последнему? Поистине, говорит, тому и другому. Первому потому, что оно близко к вам; а последнему потому, что вера оказывала свою силу при самой смерти, и это есть прообраз будущего. То и другое - чудеса веры: и то, что она совершает великие дела, и то, что терпит великие бедствия и не думает о страданиях. Ты не можешь, говорит, сказать, что это были люди грешные и ничтожные; нет, если бы даже ты противопоставил им целый мир, то увидел бы, что они перетягивают весы и оказываются более важными. Потому он и сказал так: "…те, которых весь мир не был достоин" (ст. 38). Что же могли бы получить здесь в награду те, которых достойного нет ничего в мире? Здесь (апостол) возвышает их ум, научая не прилепляться к настоящему, но помышлять о том, что выше всех предметов настоящей жизни, если весь мир недостоин их. Что же ты желаешь получить здесь? Обидно было бы, если бы ты получил награду здесь. Итак, не будем думать о мирском, не станем искать воздаяния здесь, не будем столь жалкими. Если весь мир недостоин их, то для чего ты домогаешься части его? И это справедливо, потому что они - друзья Божии. Миром же называет здесь или людей, или самое творение. Писание обыкновенно называет так и то, и другое. Если, говорит, взять всё творение вместе с людьми, и тогда оно не сравняется с ними в достоинстве, - и справедливо. Как тысячи мер сена и соломы не могут сравниться в цене с десятью жемчужинами, так - и с ними: "Лучше один праведник, нежели тысяча грешников…" (Сир. 17:3). Под тысячами здесь разумеется не какое-либо известное число, но неопределенное множество. Представь, как много значит праведник. "Иисус воззвал к Господу… и сказал пред Израильтянами: стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою!", и было так (Нав. 10:12). Пусть выйдет вся вселенная, или даже две, три, четыре, десять, двадцать вселенных, пусть скажут и сделают это: нет, они не смогут! А друг Божий повелевал творениями Друга, или, лучше сказать, просил Друга, и служебные силы подчинялись ему, дольний повелевал горними.

Видишь, что эти силы существуют для служения и исполняют определенное назначение? Такое дело больше Моисеева. Что именно? То, что не одно и то же повелевать морем, и силами небесными. И первое важно, даже весьма важно, но не может сравниться с последним. А отчего это совершилось, послушай. Отчего же? Имя Иисуса было прообразом Христа. Потому-то, т.е., так как он имел преобразовательное имя - Иисус, творение устрашилось самого имени. Как, разве никто другой не назывался Иисусом? Но он был назван этим именем, как прообразом; его звали прежде Авсием, а потом переменено ему имя, и это было предсказанием и пророчеством. Он ввел народ (израильский) в землю обетованную, как Иисус Христос (вводит нас) на небо. Ни закон, ни Моисей не сделали этого, но остались вне; закон не может вводить туда, но благодать. Видишь, как прообразования были предначертаны издревле? (Иисус Навин) повелевал природою, или лучше, главною частью природы, сам находясь на земле, чтобы ты, видя Иисуса (Христа) в образе человека, изрекающего то же самое, не смущался и не изумлялся. Тот, ещё при жизни Моисея, обращал в бегство врагов; этот, и при существовании закона, управляет всем, хотя и не открыто. Впрочем посмотрим, как сильна добродетель святых.

4. Если здесь они совершают такие дела, если здесь действуют так, как ангелы, то что там? Какую там они имеют славу? Может быть, каждый из вас хотел бы быть таким, чтобы повелевать солнцем и луною. Здесь заметим: что сказали бы при этом те, которые утверждают, будто небо есть круглое тело? Почему он не сказал: "стой, солнце", но прибавил: "…над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою!", т.е., чтобы день сделался больше? То же было и при Езекии: солнце возвратилось назад (Ис. 38:8). Но последнее чудеснее первого, т.е, что солнце пошло опять в противоположную сторону, не совершив ещё своего течения. А мы, если захотим, можем достигнуть большего. Что в самом деле обещал нам Христос? Не останавливать солнце, или луну, не возвращать назад солнце, - а что? "Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его", - говорит Он, - "и Мы придем к нему и обитель у него сотворим" (Ин. 14:23). Какая мне нужда в солнце и луне и в этих чудесах, если сам Владыка всего сойдёт ко мне и поселится у меня. Нет мне в том нужды. Какая мне нужда во всём этом? Он сам будет для меня солнцем, луною и светом. Скажи мне: чего бы ты хотел, пришедши в царский дворец, - того ли, чтобы иметь возможность перестанавливать вещи, прикрепленные (к своему месту), или быть в такой близости к царю, чтобы он склонился сам придти к тебе? Не более ли (хотел бы ты) последнего, нежели первого? Что же? Разве не удивительно, что человек повелевает так же, как и Христос? Но Христос, скажешь, при этом не имеет нужды в Отце, а действует собственной властью. Так; исповедуй же наперёд и скажи, что Он не имеет нужды в Отце и действует собственною властью; тогда и я спрошу тебя, или лучше, научу тебя касательно молитвы, которую Он произносил, что она была делом Его снисхождения и домостроительства, - ведь Христос, конечно, был не менее Ииcyca Навина, - и что Он может научать нас и без молитвы. Как учителя, когда ты слышишь его лепечущим и перечисляющим буквы, ты не называешь незнающим, и когда он спрашивает: где такая-то буква? - ты понимаешь, что он спрашивает не по незнанию, а потому, что хочет вразумить учащегося, - так и Христос совершал молитву, не имея нужды в молитве, но желая научить тебя - быть постоянно внимательным к молитве, совершать её непрестанно, бодрственно и неусыпно. Под неусыпностью я разумею не только то, чтобы пробуждаться ночью, но чтобы и днём бодрствовать в молитвах: такой именно человек называется неусыпным. И ночью молясь, можно спать, и днём, не молясь, можно бодрствовать, когда душа бывает устремлена к Богу, когда она понимает, с Кем беседует и к Кому обращено её слово, когда содержит в уме, что ангелы предстоят Ему со страхом и трепетом, - а сам-то (человек) приступает, зевая и почесываясь.

Великое оружие - молитва, если она совершается с надлежащими мыслями. Чтобы тебе уразуметь её силу, обрати внимание па следующее: непрестанная молитва преодолела безстыдство, несправедливость, жестокость и грубость: "слышите" - сказал (Господь), - "что говорит судья неправедный " (Лук. 18:6). Она преодолела леность, и чего не сделала дружба, то сделала непрестанная молитва: "Если, говорю вам, он не встанет и не даст ему по дружбе с ним, то по неотступности его, встав, даст ему, сколько просит" (Лук. 11:8). И недостойную (жену) непрестанная молитва сделала достойною: "нехорошо", - сказал (Господь), - "взять хлеб у детей и бросить псам. Она сказала: так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их" (Mат. 15:26, 27).

5. Будем же прилежны в молитве; она представляет великое оружие, если совершается усердно, без тщеславия, от искреннего сердца; она обращала в бегство врагов; она оказывала благодеяние целому народу и при том недостойному: "Я увидел страдание народа Моего в Египте и услышал вопль его…", - говорит (Бог), - "…и иду избавить его…" (Исх. 3:7,8); она - спасительное лекарство, предохраняющее от грехов и исцеляющее от преступления; к ней прибегала и оставленная всеми вдова. Потому, если мы будем молиться со смирением, если будем ударять себя в грудь, подобно мытарю, если будем произносить, подобно ему, слова: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" (Лук. 18:14), то получим всё. Правда, мы не мытари; но у нас есть другие грехи, не меньше его (грехов). Не говори мне, что ты грешен в малом; всякое (греховное) дело в существе своём одинаково. Как убийцей одинаково называется и тот, кто убил дитя, и тот, кто убил мужа, так и любостяжательным - любостяжательный и в малом, и в великом. И злопамятство - немалый, но великий грех: "nymи же злопамятных", - говорит (Премудрый), - "к смерти" (Притч. 12:28); и (Христос говорит): "…всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду…", равно как и говорящий брату своему: "рака" или "безумный", и тому подобное (Mат. 5:22). Мы недостойно причащаемся страшных таин, завидуем, злословим; а некоторые из нас часто и упиваются. Каждое из этих дел само по себе достаточно для того, чтобы лишить нас царствия (небесного); а если они соединятся вместе, то какое мы можем иметь оправдание? Много нам нужно каяться, возлюбленные, много молиться, много терпеть, много оказывать усердия, чтобы получить обетованные нам блага. Будем же говорить и мы: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!"; пли лучше - не говорить только, но и думать так; и если кто другой будет обличать нас, не станем гневаться. Тот (мытарь) слышал (как об нём было сказано): "не таков, …как этот мытарь", (Лук. 18:11), и не раздражился, но пришёл в сокрушение, - получил оскорбление, но сам не отвечал оскорблением. Тот открыл его рану, а он нашёл лекарство. Будем же говорить: "…будь милостив ко мне грешнику!", и когда другой скажет нам то же, не будем досадовать. Если же мы, хотя сами признаём за собою много дурного, но, слыша это от других, негодуем, то это уже не есть смирение и исповедание, а честолюбие и тщеславие. Неужели, скажешь, называть себя самого грешником значит тщеславиться? Да; этим путём мы приобретаем славу людей смиренных, становимся предметом удивления, похвал; а если бы мы стали говорить о себе противное, то заслужили бы презрение. Так мы и это дело совершаем из тщеславия.

В чём же состоит смирение? В том, чтобы переносить, когда кто-нибудь другой поносит нас, сознавать грех, свой, терпеть злословие. Впрочем и это было бы знаком не столько смирения, сколько благоразумия. Между тем мы теперь хотя сами себя называем грешными, недостойными, и говорим многое другое, но если кто-нибудь другой скажет об нас что-либо подобное, то мы раздражаемся, свирепеем. Видишь ли, что у нас нет исповедания грехов и даже благоразумия? Ты сам называешь себя таким; не досадуй же, когда слышишь то же от других, когда обличают тебя другие. Когда другие поносят тебя, тогда чрез это обличаются грехи твои; они на себя налагают бремя, а тебя приводят к любомудрию. Послушай, что говорил блаженный Давид, когда проклинал его Семей: "…оставьте его, пусть злословит, ибо Господь повелел ему; может быть, Господь призрит на уничижение мое, и воздаст мне Господь благостью за теперешнее его злословие" (2 Цар. 16:11,12). А ты, сам о себе говоря много дурного, негодуешь, если не слышишь себе от других тех похвал, какие воздаются великим праведникам. Не видишь ли, что ты шутишь в делах нешуточных? Так мы отклоняем похвалы из желания других похвал, чтобы после получить большие похвалы, чтобы нам ещё более удивлялись. Так, не допуская похвал, мы делаем это для увеличения их; и всё вообще делается у нас из тщеславия, а не по правде. Потому-то у нас все пусто, всё неверно. Итак, увещеваю вас, удержимся хотя ныне от источника зол - тщеславия, и станем жить богоугодно, чтобы нам сподобиться и будущих благ во Христе Иисусе, Господе нашем.

БЕСЕДА 28

"…Скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли" (Евр. 11:37, 38).

1. И всегда, но особенно когда я размышляю о подвигах святых, мне приходит на мысль - осуждать свои дела; мы и во сне не испытывали того, в чём эти мужи провели всё время, не в наказание за грехи, но постоянно совершая добрые дела и постоянно подвергаясь скорбям. Представь Илию, о котором теперь начинается у нас, речь; а о нём здесь говорит (апостол) в словах: "…скитались в милотях", и им оканчивает примеры, не оставляя, впрочем, и других, так как и для них, то же самое было делом обыкновенным. Сказав об апостолах, что они "…были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча…", он опять восходит к Илие, который пострадал подобно им. Так как они ещё не имели такого мнения об апостолах, то он предлагает увещание и утешение в пример того, кто был вознесён и кому они весьма удивлялись. "…Скитались", - говорит, - "в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин". По преизбытку скорбей они не имели, говорит, ни одежды для прикрытия себя, ни города, ни дома, ни убежища, подобно как и Христос говорил о Себе: "…Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову" (Mат. 8:20). Что я говорю: ни убежища? Даже покоя. И в пустынях они не находили покоя: не сказал (апостол), что они пребывали в пустынях, но что и там скитались и оттуда были изгоняемы, не только из обитаемых стран, но и из необитаемых. Здесь он упоминает и о местах, где они находились, и о том, что там происходило с ними: "терпя недостатки", - говорит, - "скорби". Вас, говорит, осуждают за Христа; то же делали и с Илиею; но за что его осуждали, гнали, преследовали и заставляли томиться голодом? То же самое и они тогда терпели, как он говорит в другом месте, что братия рассудили послать страждущим ученикам: "Тогда ученики положили, каждый по достатку своему, послать пособие братьям, живущим в Иудее…" (Деян. 11:29). Так было с ними. "…Терпя… озлобления", - говорит, т.е. страдая, подвергаясь изгнаниям, опасностям. То же самое было и с ними. А слова: "скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли", означают не что иное, как то, что они скитались, подобно беглецам и переселенцам, подобно людям, виновным в тяжких преступлениях и недостойным взирать на солнце, и даже в пустынях не находили убежища, но постоянно должны были бегать, должны были, искать пристанища, должны были живыми зарываться в землю, постоянно подвергаться страху. "И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства" (ст. 39, 40). Какая же, говорит, награда за такую надежду? Какое воздаяние? Великое, и столь великое, что даже не может быть выражено словом: "не видел того глаз", - говорит, - "не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его" (1 Кор. 2:9); Но они ещё не получили этого, ещё ожидают, скончавшись в таких скорбях. Уже прошло столько времени, как они остались победителями, и ещё не получили награды; а вы, находясь ещё в подвиге, сетуете? Подумайте, что значит и чего стоить Аврааму и апостолу Павлу ожидать, когда ты достигнешь совершенства, чтобы тогда иметь возможность получить награду. Спаситель предсказал, что он не даст им награды, пока мы не придем, подобно тому, как чадолюбивый отец говорит благонравным и исполнившим своё дело детям, что не даст им есть, пока не придут их братья. А ты сетуешь, что ещё не получил награды? Что же делать Авелю, который прежде всех победил и остается неувенчанным? Что - Ною? Что - другим, жившим в те времена и ожидающим тебя и тех, которые будут после тебя?

Видишь, что мы имеем преимущество пред ними? Поэтому хорошо сказал (апостол): "Бог предусмотрел о нас нечто лучшее". Чтобы не казалось, будто они имеют преимущество пред нами в том, что увенчиваются первые, (Бог) определил увенчать всех в одно время, и тот, кто победил за столько лет, получить венец вместе с тобою. Видишь ли попечение (о нас Божие)? И не сказал: да не без нас будут увенчаны, но: "дабы они не без нас достигли совершенства"; значит - тогда они и совершенными окажутся. Они предупредили нас в подвигах, но не предупредят в получении венцов; и это не есть несправедливость к ним, но честь нам, так как и они ожидают своих братьев. Если все мы - одно тело, то для этого тела более удовольствия, когда оно увенчается всецело, а не по частям. Праведники потому и достойны удивления, что они радуются благам братьев так же, как своим собственным. И они сами желают - быть увенчанными с другими своими членами, потому что в общем прославлении - великое удовольствие. "Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей…" (Евр. 12:1).

2. Писание часто заимствует утешение в бедствиях от обыкновенных явлений, как, например, когда пророк говорит: "…от зноя и для убежища и защиты от непогод и дождя" избавит тебя (Ис. 4:6), и Давид: "Днем солнце не поразит тебя, ни луна ночью" (Пс. 120:6). Так (и апостол) здесь говорит, что как облако своею тенью защищает того, кого палят жгучие лучи, так и воспоминание о святых восстановляет и укрепляет душу, удрученную бедствиями. Не сказал: висящий над нами, но: "вокруг себя такое облако", что означает более и показывает, что, облегая кругом, (это облако свидетелей) делает нас более безопасными. Свидетелями же он называет не только новозаветных мужей, но и ветхозаветных, потому что и они свидетельствовали о величии Божьем, как, например, три отрока, современники Илии и все пророки. "…Свергнем с себя всякое бремя…". Какое – "всякое"? Т.е. сон, нерадение, низкие помыслы, всё человеческое. "…И запинающий нас грех…". "Запинающий", - говорит, т.е. или удобно овладевающий нами, или удобно побеждаемый; лучше последнее, так как мы можем, если захотим, легко победить грех, - "и с терпением", - говорит, - "будем проходить предлежащее нам поприще". Не сказал: будем бороться, или: будем ратовать, или: будем сражаться, но что всего легче на поприще, то и поставляет на вид. Не сказал также: усилим течение, но: будем терпеливы в том же самом течении, не будем ослабевать. "…Будем проходить предлежащее нам поприще…". Потом представляет главное утешение, которое он предлагает и прежде, и после, - Христа: "…взирая на начальника и совершителя веры Иисуса…" (ст. 2). Так и сам Христос постоянно говорил ученикам: "Если хозяина дома назвали веельзевулом, не тем ли более домашних его" (Мат. 10:25)? и ещё: "Ученик не выше учителя, и слуга не выше господина своего" (ст. 24). "Взирая", - говорит, т.е., чтобы нам научиться подвигам, будем взирать на Христа. Как во всех искусствах и упражнениях мы смотрим на учителей и таким образом напечатлеваем искусство в душе своей, при помощи зрения извлекая для себя некоторые правила, - так точно и здесь. Если мы хотим подвизаться и научиться подвизаться хорошо, то будем взирать на Христа, начальника веры и совершителя Иисуса. Что это значит? Т.е. он внедрил в нас веру, он положил начало, как и Христос говорил ученикам своим: "Не вы Меня избрали, а Я вас избрал…" (Ин. 15:16); и Павел говорит: "…тогда познаю, подобно как я познан" (1 Кор. 13:12). Если же он сам положил в нас начало, то он же совершит и конец. "…Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление…", т.е., он мог бы и не страдать, если бы захотел, потому что он "…не сделал греха, и не было лжи в устах Его" (Ис. 53:9), как и сам он говорит в Евангелии: "…идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего" (Ин. 14:30). Следовательно, он мог бы, если бы захотел, не идти на крест: "…Я отдаю жизнь Мою", - говорит Он, - "чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее" (Ин. 10:17,18). Если же Он, не имея никакой нужды быть распятым, распялся для нас, то не тем ли более справедливо нам переносить всё мужественно? "…Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление…". Что значит: "пренебрегши посрамление"? Он избрал, говорит, поносную смерть. Пусть Он умер: но для чего поносною смертью? Не для чего иного, как для того, чтобы научить нас - ставить ни во что славу человеческую. Потому он и избрал такую (смерть), не будучи причастен греху, чтобы научить нас мужественно встретить её и ставить её ни во что. Почему не сказал: о скорби, но: о срамоте? Потому что (Христос) переносил это не со скорбью. Что же наконец? Послушай, что говорит далее: "…и воссел одесную престола Божия". Замечаешь победную награду? То же говорит Павел и в другом послании: "Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних…" (Флп. 2:9, 10). Это говорит он (о Христе) по плоти. Впрочем, если бы и не было никакой награды, то этого примера достаточно было бы для убеждения нас переносить всё; ныне же предлагаются нам и награды, и не какие-нибудь, а великие и неизреченные. Итак, когда мы будем терпеть что-нибудь подобное, то прежде, чем на апостолов, будем взирать на Христа. Почему? Потому что вся жизнь Его была исполнена скорбей: он часто слышал, как называли Его беснующимся, обманщиком, чародеем. Иногда Иудеи говорили: "…не от Бога Этот Человек…" (Ин. 9:16); а иногда: "…обольщает народ" (Ин. 7:12); и ещё: "…обманщик тот, еще будучи в живых, сказал: после трех дней воскресну" (Мат. 27:63); и в чародействе обвиняли Его, говоря: "Он изгоняет бесов не иначе, как [силою] веельзевула, князя бесовского" (Mат. 12:24), и в том, что Он беснуется и имеет беса: не правду ли сказали мы, говорили, что Он "…одержим бесом и безумствует" (Ин. 10:20)? И такие отзывы выслушивал Он от них, в то время, когда оказывал благодеяния, совершал чудеса, являл дела Божии. Если бы Он выслушивал это, не делая ничего подобного, то не было бы удивительно; но если Он, научая истине, был называем обманщиком, - изгоняя бесов, был порицаем как имеющий беса, - истребляя всё противное, был провозглашаем за чародея, - то не крайне ли это удивительно? Действительно, на Него непрестанно возводили такие обвинения.

3. Если хочешь знать и те насмешки и порицания, которые были направлены против Него и которые особенно возмущают наши души, то послушай, как смеялись, во-первых, над Его происхождением: "…не Иисус ли это…", - говорили, - "…не плотников ли Он сын? не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда" (Mат. 13:55; Ин. 6:42)? И над отечеством Его смеялись, говоря, что Он - из Назарета, и выражаясь так: "…рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк" (Ин. 7:52). Но он переносил все эти насмешки. Говорили также: "Не сказано ли в Писании, что Христос придет от семени Давидова и из Вифлеема, из того места, откуда был Давид" (7:42)? Хочешь ли видеть и те оскорбления, которые были наносимы Ему при самом кресте? Кланялись Ему в насмешку, били и заушали Его и говорили: "прореки нам, Христос, кто ударил Тебя" (Mат. 26:68); подносили уксус и говорили: "…если Ты Сын Божий, сойди с креста" (Mат. 27:40). Даже раб архиерейский ударил Его, а (Господь) сказал: "если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня" (Ин. 18:23)? Издеваясь над Ним, одели Его в хламиду и плевали Ему в лице, и постоянно ругались над Ним, искушая Его. Хочешь ли видеть обвинения против Него, и тайные и явные, и со стороны учеников? "…Не хотите ли и вы отойти" (Ин. 6:67)? - говорил он им; и: "…не бес ли в Тебе"? - говорили уже уверовавшие (Ин. 7:20). Разве Он, скажи мне, не удалялся постоянно то в Галилею, то в Иудею? Не от пеленок ли подвергался он многим искушениям? Не младенцем ли он был, когда мать, взяв Его, убежала в Египет? Потому (Павел) и говорит: "…взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия". Будем же взирать на Него, равно и на (страдания) учеников Его, читая и внимая тому, что говорит Павел: "в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии…" (2 Кор. 6:4 - 6); и ещё: "Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим…" (1 Кор. 4:11 - 13). Может ли из нас кто-нибудь сказать, что он перенес хотя малейшую часть таких страданий? Мы, говорит он, как обманщики, как безчестные, как ничего не имеющие (2 Кор. 6:10); и ещё: " От Иудеев пять раз дано мне было по сорока [ударов] без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине [морской]; много раз [был] в путешествиях…", в скорбях, в тесноте, в голоде (2 Кор. 11:24 - 26). А что всё это угодно было Богу, о том послушай, как он сам говорит: "Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но [Господь] сказал мне: "довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи"" (2 Кор. 12:8,9). "Посему", - говорит, - "я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях", в ранах, в темницах, "…чтобы обитала во мне сила Христова" (2 Кор. 12:10,9). И сам Христос, послушай, что говорит: "…В мире будете иметь скорбь" (Ин. 15:33). "Помыслите", - продолжает (апостол), - "о Претерпевшем такое над Собою поругание от грешников, чтобы вам не изнемочь и не ослабеть душами вашими" (ст. 3). Справедливо он прибавил это, потому что если страдания ближних ободряют нас, то какого утешения не доставят нам страдания Владыки? Чего не сделают с нами? И заметь, как он, не исчисляя всего, в этом прибавлении обозначил всё словом: прекословие (синод. - поругание); заушения, насмешки, оскорбления, поношения, поругания, всё это он назвал прекословие, и не только это, но и всё то, что было во всю жизнь Его учительства. Будем же, возлюбленные, постоянно вспоминать об этом, будем ночью и днём содержать это в мыслях своих, зная, что это принесёт нам великие блага, что мы получим отсюда великую пользу.

Великое, действительно великое утешение для нас - страдания Христа и апостолов. Этот путь к добродетели (Христос) считал столь прекрасным, что и сам шёл по нему, не имея в том нужды; скорбь признавал Он так полезною для нас, как бы она была источником радости. Послушай в самом деле, что сам Христос говорит: "и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня" (Mат. 10:38). Таким наставлением он внушает как бы следующее: если ты ученик, то подражай учителю, - это свойственно ученику. Если же он шёл по скорбному пути, а ты идёшь по радостному, то ты идёшь не по тому пути, по которому он шёл, а по другому. Какой же ты последователь, когда не следуешь? Какой ты ученик, когда не подражаешь учителю? Так и Павел говорит: "…мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии" (1 Кор. 4:10). Согласно ли, говорит, с разумом - иметь вам противоположные с нами стремления, и вместе быть вам учениками, а нам учителями? Итак, возлюбленные, великое благо - скорбь; она производить два величайшие дела, очищает грехи и делает нас мужественными.

4. Но что, скажешь, если она преодолеет и погубит? Нет, не скорбь делает это, а наша леность. Как так? Если мы будем бодрствовать, если будем молить Бога, чтобы Он не попустил нам "быть искушаемыми сверх сил" (1 Кор. 10:13), если всегда будем преданы Ему, то мы устоим мужественно и выдержим борьбу. Пока мы будем иметь Его своим помощником, до тех пор хотя бы искушения сильнее всяких бурь нападали на нас, они будут для нас сеном и листьями, легко уносимыми (ветром). Послушай Павла, который говорит: "…все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас" (Рим. 8:37); и ещё: "…думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас" (Рим. 8:18); и ещё: "Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу" (2 Кop. 4:17). Смотри, какие опасности, кораблекрушения, непрестанные скорби и всё тому подобное он называет легким, и подражай этому адаманту, как бы совершенно не облеченному телом. Ты находишься в бедности? Но не в такой, в какой был Павел, искусившийся и в голоде, и в жажде, и в наготе; и не один только день он терпел это, а переносил постоянно. Откуда это известно? Послушай, как он сам говорит: "Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу…" (1 Кор. 4:11). О, сколько терпел (этот муж), уже прославившейся проповедью, уже двадцать лет подвизавшийся к тому времени, как он писал это. "Знаю", - говорит, - "человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли - не знаю, вне ли тела - не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба" (2 Кор. 12:2); и в другом месте: "Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим…" (Гал. 1:18). И ещё, послушай, как он говорит: "Ибо для меня лучше умереть, нежели чтобы кто уничтожил похвалу мою" (1 Кор. 9:15). И не только так, но ещё, послушай, что он говорит: "…мы как сор для мира…" (1 Кор. 4:13). Что хуже голода, холода, козней от братий, которых, впрочем, он называет лжебратьями? Не называли ли его и губителем вселенной, и обольстителем, и обманщиком? Не били ли его бичами? Будем же содержать это в уме, возлюбленные, будем помышлять об этом, будем помнить это, и мы никогда не падём духом, хотя бы нас обижали, хотя бы грабили, хотя бы причиняли тысячи других бедствий. Дай Бог нам благоденствовать на небесах, а всё здешнее сносно; дай Бог нам достигнуть блаженства там, а всё здешнее нисколько не важно. Это - тень и сновидение; каково бы оно ни было, но в сравнении с будущим и ожидаемым в нём нет ничего тяжкого ни по качеству, ни по времени. Что можем мы сравнить с тамошними мучениями, с огнём неугасаемым, с червем неумирающим? Что здешнее можно сравнить со скрежетом зубов, заключением во тьму кромешную, яростью, печалью, воздыханием? А в отношении времени, что значат даже десятки тысяч лет сравнительно, с безпредельными и нескончаемыми веками? Не малая ли это капля пред безпредельною бездною? А тамошние блага? Они несравненно превосходнее здешних: "…не видел того глаз", - говорит (апостол), - "не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку…" (1 Кор. 2:9). И они также будут продолжаться в безконечные веки. Поэтому ужели не стоит для них тысячекратно пострадать, быть убитым, быть сожженным, претерпеть тысячи смертей, перенести всё, что только есть ужасного и на словах, и на деле? Ведь если (может случиться, что) мы будем жить сгорая в огне, то не следует ли перенести всё, чтобы удостоиться тех обещанных благ?

Но для чего я напрасно говорю это людям, которые не хотят даже отказаться от привязанности к деньгам, считают их как бы безсмертными и, если подадут только малое из многого, то думают, что уже исполнили всё? Нет, это - не милостыня; милостыня - (подаяние) той вдовы, которая пожертвовала "…что имела, все пропитание свое" (Марк. 12:44). Если же ты не хочешь подать столько, сколько эта вдова, то отдай по крайней мере всё лишнее; пусть будет у тебя всего достаточно, но без излишества. Но никто не подаёт даже и лишнего; а тюка ты имеешь множество слуг и шелковые одежды, то все это лишнее. Нет ни нужды, ни пользы в том, без чего мы можем жить; это - лишнее и извне привходящее. Посмотрим же, если угодно, без чего мы не можем жить. Если мы имеем только двоих слуг, то можем жить. Ведь если некоторые живут вовсе без слуг, то какое мы можем иметь оправдание, не довольствуясь двумя? Мы можем иметь и кирпичный дом с тремя комнатами, и этого будет для нас достаточно; разве, скажи мне, нет людей, которые с детьми и женою занимают только одну комнату? Пусть же будут у тебя, если хочешь, двое слуг. Но не стыдно ли, говорят, свободной женщине ходить с двумя только слугами? Нет, не с двумя слугами стыдно ходить свободной, а стыдно ходить со многими. Может быть, вы смеётесь слушая это. Поверьте, стыдно ходить со многими. Точно какие продавцы овец, или торговцы невольниками, вы считаете чем-то важным - ходить в сопровождении множества слуг. Это - гордость и тщеславие; а то - благоразумие и скромность. Свободной женщине нужно отличаться не множеством идущих за нею: что за добродетель - иметь много невольников? Это несвойственно нашей душе; а что несвойственно душе, то не делает её свободною. Когда она довольствуется немногим, тогда она истинно свободна; а когда нуждается во многом, тогда она - раба и хуже невольников.

5. Скажи мне: ангелы не одни ли обтекают вселенную и нуждаются ли в ком-нибудь, кто бы следовал за ними? Неужели потому они, не нуждающееся в этом, хуже нас, нуждающихся? Если же не иметь нужды в сопровождающих свойственно ангелам, то кто ближе к ангельской жизни, - та ли, которая имеет нужду во многих слугах, или которая - в немногих? И разве это стыдно? Стыдно делать что-нибудь порочное. Кто, скажи мне, более обращает на себя внимание находящихся на площади, - та ли, которую сопровождают многие, или которую - немногие? А ещё более этой, сопровождаемой немногими, - не та ли, которая выходит одна, без всякой пышности? Видишь ли, как первое постыдно? Кто более обращает на себя внимание находящихся на площади, - та ли, которая носит красивые одежды, или та, которая одевается просто и неизысканно? Кто более обращает на себя внимание находящихся на площади, - та ли, которая едет на мулах, с позолоченными покровами, или та, которая выходит просто и как случилось, но с приличием? Не правда ли, что на последнюю мы не обращаем особенного внимания, хотя и видим её, а первую не только многие стараются увидеть, но и спрашивают: кто это такая и откуда? Не стану говорить, сколько отсюда рождается зависти. Что же, скажи: мне, стыднее - быть, или не быть предметом наблюдения? Когда бывает более стыдно, - когда все смотрят на неё, или когда никто не смотрит, - когда стараются узнать о ней, или когда нисколько не заботятся? Видишь ли, что не из стыда, а из тщеславия мы делаем все это. Впрочем, вас невозможно отучить от этого, и потому для меня довольно будет внушить вам, что простота не постыдна. Постыден один грех, которого никто не считает постыдным, а скорее считает таким всё другое, кроме греха. Одежды должны быть у нас сообразные потребности, а не излишние; впрочем, чтобы нам не слишком опечалить вас, внушаю только, что у нас не должны быть ни позолоченные одежды, ни тонкие покровы. Не я говорю это, не мои это слова, но блаженного Павла, который, послушай, как увещевает жен украшать себя: "…не плетением [волос], не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою…" (1 Тим. 2:9). Чем же, Павел, научи нас? Может быть, скажут, что одни только золотые одежды драгоценны, а шелковые не драгоценны; научи же нас, чем именно? "Имея", - говорит он, - "пропитание и одежду, будем довольны тем" (1 Тим. 6:8). Одежда должна быть такова, чтобы только прикрывала; для того Бог и дал нам её, чтобы мы прикрывали наготу, а это может делать и всякая недорогая одежда. Может быть, теперь и смеётесь вы, нося шелковые одежды. Поистине, это достойно смеха. Что заповедал Павел, а что делаем мы? Не к одним только женам я обращаю свое слово, но и к мужьям. Всё, что мы имеем, кроме этого, есть лишнее. Одни только нищие не имеют лишнего, но и то, может быть, по необходимости, так что, если бы можно было, то и они не отказались бы. Впрочем по наружности ли только, или в действительности, по крайней мере они не имеют лишнего. Так и мы будем носить одежды, удовлетворяющие необходимости. В самом деле, к чему служит обилие золота? Это прилично действующим на сцене; это - одежда их, тех распутных женщин, которые делают всё для того, чтобы выставиться. Пусть наряжается актриса или танцовщица; ей хочется привлечь к себе всех. А посвятившая себя благочестию не так должна украшаться; у ней есть другое украшение, гораздо лучшее.

И у тебя есть своё зрелище; украшайся прилично этому зрелищу; облекайся в этот наряд. Какое же твоё зрелище? Небо, лик ангелов. Говорю не об одних только посвятивших себя девству, но и о мирских; для всех, верующих во Христа, открыто это зрелище. Будем же говорить то, чём можно доставить удовольствие этим зрителям, и одеваться так, чтобы они радовались. Скажи мне, в самом деле, если бы блудница, оставив золотые украшения и одежды, смех, шуточные и непристойные выражения, оделась в простую одежду и украсила себя неизысканно, если бы она вышла и стала говорить благочестивые речи, беседовать о целомудрии и не произносить ничего неприличного, - то не встали ли бы все, не нарушилось ли бы зрелище, не выгнали ли бы её вон, как не умеющую применяться к народу и говорящую о том, что чуждо этому сатанинскому зрелищу? Так, если и ты, одевшись в свойственные ей одежды, войдёшь на зрелище небесное, то зрители изгонят тебя вон. Там нужны не эти золотые одежды, а другие. Какие же? Те, о которых говорит пророк: "одежда ее шита золотом" (Пс. 44:14). Не тело нужно делать белым и блестящим, но украшать душу, потому что она подвизается и борется. "Вся слава дщери Царя внутри", - говорит (пророк). Так украшай себя. Тогда ты избавишься от множества и других зол, освободишь и мужа от забот и себя от хлопот; тогда ты будешь и почтенна в глазах мужа, - если не станешь нуждаться во многом.

6. Всякий человек обыкновенно гордится перед теми, которые нуждаются в нём; а когда видит неимеющих в нём нужды, тогда умеряет гордость и говорит с ними, как с равными. Так и муж, если увидит, что ты ничего не требуешь от него, что ты не дорожишь его подарками, то, хотя бы он был крайне высокомерен, будет уважать тебя гораздо более, нежели видя тебя одетую в золотые одежды, и ты уже не будешь больше его рабою. В ком мы имеем нужду, тому по необходимости подчиняемся; если же воздержим себя, то не будем ему подвластны, и он поймёт, что мы по страху Божию оказываем ему некоторое повиновение, а не за (подарки) его. Между тем теперь он поступает как бы оказавши нам великие благодеяния и, какой бы чести ни удостаивался от нас, думает, что ещё не вся честь воздана ему; а тогда, если он удостоится хотя малой чести, будет благодарен, не станет упрекать и сам не будет вынужден предаваться любостяжанию для тебя. Что может быть безразсуднее, как собирать золотые украшения для того, чтобы показывать их в банях и на торжищах? Но, впрочем, еще может быть нисколько неудивительно, что (это делается) в банях и на торжищах; а весьма смешно входить и в церковь одетою таким образом. К чему входит сюда в золотых украшениях та, которая должна здесь выслушать, что нужно украшаться "…не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою…" (1 Тим. 2:9)? Для чего же ты, жена, входишь сюда? Не спорить ли с Павлом и доказать, что, хотя бы он тысячу раз говорил это, ты не исправишься? Не обличать ли нас - учителей и показать, что мы напрасно говорим об этом? Скажи мне: если какой-нибудь язычник и неверный, услышав приведённое место, где блаженный Павел убеждает жен не украшаться "…не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою…", и имея жену верную, увидит, что она много заботится об украшении себя и наряжается в золотые одежды, чтобы идти в церковь, то не скажет ли он самому себе, когда она одевается и убирается в своей спальне: зачем жена моя остаётся в спальне? Зачем медлит? Зачем надевает золотые (украшения)? Куда хочет идти? в церковь? Для чего? Для того, чтобы услышать: не украшайте себя "…многоценною одеждою…"? Не станет ли он после этого смеяться? Не будет ли издеваться? Не сочтёт ли наше (учение) шуткою и обманом? Потому, увещеваю вас, предоставим золотые (украшения мирским) торжествам, зрелищам и модным лавкам; образ же Божий должен украшаться не этим; свободная должна украшаться свободою; а свобода чужда гордости и тщеславия. Таким образом, ты приобретёшь славу и от людей, если хочешь приобрести её. Жене мужа богатого мы не столько удивляемся тогда, когда она одета в золотые и шелковые одежды, - это обыкновенно для всех, - сколько тогда, когда она будет одета в одежду простую и неизысканную, сделанную из одной только шерсти; этому все будут удивляться, этому станут рукоплескать. В украшении себя золотыми и драгоценными одеждами она имеет себе много сообщниц (делающих то же); если она превзойдёт одну, её превзойдёт другая; если превзойдёт всех, и тогда не сравнится с самою царицею. А тогда она превзойдёт всех, и даже саму жену царя, потому что она одна при великом богатстве изберёт свойственное бедным. Так, если даже мы домогаемся славы, то здесь больше славы. Говорю это не одним вдовам и богатым, - здесь ведь, кажется, и самое вдовство заставляет поступать так, - но и замужним. Но иначе, скажешь, я не буду нравиться мужу? Не мужу ты хочешь нравиться, а множеству беднейших жен, или лучше сказать, не нравиться, а унижать их и оскорблять и тем увеличивать их бедность. И какие хулы произносятся из-за тебя! Бедность, говорят, не должна быть; Бог ненавидит нуждающихся, Бог не любит бедных. А что ты не мужу хочешь нравиться и не для него наряжаешься, это очевидно для всех из твоих собственных поступков. Как только ты переступаешь порог спальни, тотчас снимаешь всё, и одежды, и золотые (украшения), и драгоценные камни, и дома, конечно, не носишь их. Если же в самом деле ты хочешь нравиться мужу, то можешь нравиться скромностью, кротостью, честностью; и поверь мне, жена, как бы муж твой ни был низок и невоздержен, гораздо более удержит его твоя скромность, честность, простота, бережливость, умеренность. Развратного (мужа) не удержишь, хотя бы ты придумывала тысячи подобных (украшений); это знают те, которые имели таких мужей; и как бы ты ни наряжалась, этот развратник уйдёт к другой; а целомудренному и скромному угодишь не этим, но совершенно противным; этим только оскорбишь его, внушив ему подозрение своею привязанностью к нарядам. Если муж, по скромности и благоразумно, и не скажет этого, то всё же осудит тебя тайно, и от огорчения и досады не удержится. Таким образом не лишаешь ли ты себя всякого удовольствия, возбуждая против себя ненависть?

7. Может быть, вы с негодованием слушаете сказанное, огорчаетесь и говорите: он ещё более раздражает мужей против жен. Нет, я говорю это не с тем, чтобы раздражить мужей, но желая, чтобы вы поступали так добровольно для вас самих, а не для них, - не с тем, чтобы их избавить от досады, но чтобы вас отклонить от житейских прихотей. Ты желаешь казаться красивою? И я желаю этого, но только - тою красотою, которой требует Бог, красотою, которой хочет Царь (небесный). Кого ты желаешь, иметь любовником -Бога, или людей? Если ты будешь прекрасна этою красотою, то Бог "…возжелает Царь красоты твоей" (Пс. 44:12); а если - тою без этой, то он отвернётся от тебя, любовниками же твоими будут развратные люди, потому что не добрый человек тот, кто любит замужнюю женщину. Так рассуждай и о внешних украшениях. То украшение, украшение душевное, привлекает Бога; а это (украшение телесное) - людей развратных. Видишь, что я безпокоюсь о вас, забочусь о вас, о том, чтобы вы были прекрасными, истинно прекрасными и истинно славными, чтобы вместо людей развратных вы имели любовником Владыку всех Бога? А имеющая Его любовником кому подобна? Она в ангельском хоре. Если возлюбленная царя считается блаженною больше всех, то чего удостаивается та, которую любит Бог великою любовью? Если противопоставить ей целую вселенную, то ничто не сравнится с красотою её. Будем же заботиться об этой красоте, будем украшаться этим украшением, чтобы нам войти на небеса, в духовные обители, в нетленный брачный чертог. Красота телесная от всего повреждается, и если даже хорошо сохраняется, если ни болезнь, ни заботы не искажают её, - что впрочем невозможно, - и тогда она не продолжается и двадцати лет; а эта (красота душевная) всегда цветёт, никогда не увядает; она не боится никакой перемены, ни наступившая старость ненаводит на неё морщин, ни приключившаяся болезнь не заставляет увядать, ни безпокойная забота не вредит, но она выше всего этого. Напротив, та (красота телесная) не успеет появиться, как уже исчезает, и, появившись, возбуждает удивление не во многих. Люди благонравные не удивляются ей, а удивляются только невоздержные. Будем же заботиться об этой красоте, а не о той; будем её приобретать, чтобы нам войти в брачный чертог с горящими светильниками. Не девам только это заповедано, но душам девственным; если бы это было заповедано просто девам, то другие пять не были бы отвергнуты. Следовательно, это относится ко всем, кто девствен душою, кто чужд житейских попечений, а эти попечения развращают души. Потому, если мы останемся чистыми, то войдём туда и будем приняты.

"Ибо я ревную о вас ревностью Божиею; потому что я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою" (2 Кор. 11:2). Не девам сказал он это, а целому обществу Церкви. Нерастленная душою есть дева, хотя бы она и имела мужа; она девственна истинною, чудною девственностью; самое телесное девство есть последствие и тень этой девственности, а она есть истинное девство. Будем же приобретать её, и мы тогда будем в состоянии взирать на жениха с светлым лицом, войти с горящими светильниками, если у нас не оскудеет этот елей, если мы растопим золотые (украшения) и извлечём из них елей, который делает светильники горящими; а этот елей есть человеколюбие. Если мы уделим другим из нашего имущества, если соделаем из него елей, тогда он поможет нам, и мы не станем говорить в то время: "…дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут", не будем нуждаться в других, не будем исключены, отошедши к продающим, и не услышим, стуча в двери, тех страшных и ужасных слов: "не знаю вас"; но будем признаны, войдём вместе с женихом и, вошедши в духовный брачный чертог, будем наслаждаться безчисленными благами (Mат. 25:8 - 12). Если и здесь чертог жениха бывает так блестящ и брачные покои так прекрасны, что никто из зрителей не может насмотреться, то не тем ли более там? Небо есть брачный покой, а чертог Жениха лучше неба; туда мы и войдем. Если же так прекрасен чертог Жениха, то каков сам Жених? Но что я говорю: сняв золотые (украшения), отдадим их нуждающимся? Если бы нужно было даже продать самих себя, из свободных сделаться рабами, для того, чтобы иметь возможность быть вмести с этим Женихом, наслаждаться Его красотою, или только взирать на лице Его, то не должно ли было бы с охотою исполнить всё это? Для того, чтобы видеть только земного царя, мы часто за взгляд на него бросаем всё, что у нас под руками, и даже самое необходимое; для Царя же и вместе Жениха небесного, для того, чтобы не только удостоиться видеть Его, но и предшествовать Ему со светильниками, быть близ Него и оставаться с Ним навсегда, чего не должно делать, чего совершить, чего перенести? Потому, увещеваю вас, будем хотя несколько стремиться к этим благам, будем любить этого Жениха, будем девственными истинным девством; а Владыка желает от нас девственности душевной. С нею мы войдём на небо, не имея "…пятна, или порока, или чего-либо подобного…" (Ефес. 5:27), и получим обещанные нам блага, которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).

БЕСЕДА 29

"Вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха, и забыли утешение, которое предлагается вам, как сынам: сын мой! не пренебрегай наказания Господня, и не унывай, когда Он обличает тебя. Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает. Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец" (Евр. 12:4 -7)?

1. Есть два рода утешения, которые, по-видимому, противоположны между собою, но взаимно много подкрепляют друг друга; оба (апостол) и приводит здесь. Именно: один состоит в том, когда мы говорим, что некоторые люди много пострадали: душа делается спокойною, если находит многих соучастников своих страданий. Это (апостол) представил выше, когда сказал: "Вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий…" (Евр. 10:32). Другой состоит в том, когда мы говорим: ты немного пострадал: такими словами мы ободряемся, возбуждаемся и делаемся более готовыми - терпеть всё. Первое успокаивает изнуренную душу и доставляет ей отдых; а второе возбуждает её от лености и безпечности и отклоняет от гордости. Так, чтобы от приведённого свидетельства не родилась у них гордость, смотри, что (Павел) делает: " Вы еще не до крови", - говорит, - "сражались, подвизаясь против греха, и забыли утешение…". Он не вдруг высказал последующие слова, но наперёд представил им всех, подвизавшихся "до крови", затем заметил, что страдания Христовы составляют славу, и потом уже удобно перешёл (к последующему). Так он и в послании к Коринфянам говорит: "Вас постигло искушение не иное, как человеческое…", т.е. малое (1 Кор. 10:13), потому что таким именно образом душа может пробудиться и ободриться, когда она представит, что ещё не всего достигла, и убедится в том предшествующими событиями. Смысл слов его следующий: вы ещё не подверглись смерти, вы только потеряли имущество и славу, вы только потерпели изгнание; Христос пролил кровь свою за вас, а вы и за себя не пролили её; Он даже до смерти стоял за истину, подвизаясь за вас, а вы ещё не подвергались опасностям, угрожающим смертью. "…И забыли утешение…", т.е. опустили руки, ослабели. "…Не до крови", - говорит, "сражались (слав. – встали), подвизаясь против греха". Здесь он показывает, что и грех сильно нападает и также вооружен, - слово: встали говорится к стоящим. "…И забыли утешение, которое предлагается вам, как сынам: сын мой! не пренебрегай наказания Господня, и не унывай, когда Он обличает тебя…". Представив утешение от дел, теперь он сверх того прибавляет утешение от изречений, от приведённого свидетельства: "…не унывай", - говорит, - "когда Он обличает тебя…". Итак это - дело Божие; а не мало доставляет утешения то, когда мы убеждаемся, что случившееся могло произойти по действию Божию, по Его попущению. Так и Павел говорит: "Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но [Господь] сказал мне: "довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи"" (2 Кор. 12:8, 9). Следовательно Он сам попускает это. "Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает". Ты не можешь, говорит, сказать, что есть какой-нибудь праведник, не терпевший скорбей, и хотя нам так кажется, но иных скорбей мы не знаем. Следовательно, всякому праведнику необходимо пройти путём скорби. И Христос сказал, что "Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их" (Mат. 7:13-14). Если же войти в жизнь можно только таким образом, а иначе невозможно, то следует, что тесным путём шли все те, которые вошли в жизнь. "Если вы терпите наказание", - говорит, - "то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец"? Если (Бог) наказывает вас, то для исправления, а не для истязания, не для мучения, не для страданий. Смотри, как (апостол) тем самым, из-за чего они считали себя оставленными, внушает им уверенность, что они не оставлены, и как бы так говорит: претерпевая такие бедствия, вы уже думаете, что Бог оставил и ненавидит вас? Нет, если бы вы не страдали, тогда следовало бы опасаться этого, потому что если он "…бьет же всякого сына, которого принимает", то небиемый, быть может, не сын. Но как, скажете, разве злые люди не страдают? Конечно, страдают, - как же иначе? - но он не сказал: всякий биемый есть сын, а: "…бьет же всякого сына". Потому ты не можешь говорить: есть много и злых людей, которых бьют, например человекоубийцы, разбойники, чародеи, гробокопатели. Они бывают наказываемы за собственные злодеяния; они бывают не биемы, как сыны, но наказываемы, как злодеи; а вы - как сыны. Видишь ли, как он отовсюду заимствует доказательства, - и от событий, упоминаемых в Писании, и от изречений, и от собственных рассуждений, и от примеров, случающихся в жизни? Далее указывает ещё и на общее обыкновение: "Если же", - говорит, - "остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны" (ст. 8).

2. Видишь ли, что, как я и выше сказал, сыну невозможно оставаться ненаказанным? Как в семействах отцы не заботятся о детях незаконнорожденных, хотя бы они ни чему не учились, хотя бы никогда не сделались известными, о законных же сыновьях заботятся, чтобы они не были безпечными, - таки в настоящем случае. Потому, если не быть наказанными свойственно детям незаконнорожденным, то нужно радоваться наказанию, как знаку истинного родства. Поэтому самому (апостол) и говорит: "Притом, [если] мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить" (ст. 9)? Опять заимствует ободрение от собственных их страданий, которые они сами терпели. Как там говорил: "Вспомните прежние дни ваши…", так и здесь говорит: "…Бог поступает с вами, как с сынами", - вы не можете сказать, что вы не в состоянии переносить, - и при том "… Господь, кого любит, того наказывает…". Если же (дети) повинуются плотским родителям, то как вы не будете повиноваться Отцу небесному? При том здесь не в этом только различие и не в лицах только, но и в самых побуждениях и действиях. Не по одному и тому же побуждению наказывают Он и они (Бог и плотские родители). Потому (апостол) и прибавляет: "Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей - для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его" (ст. 10), т.е. они часто делают это для собственного удовольствия и не всегда имея в виду пользу, здесь же нельзя этого сказать, так как (Бог) делает это не из каких-нибудь собственных видов, а для вас, единственно для вашей пользы; те наказывают, чтобы вы и для них были полезны, а нередко и напрасно, здесь же не бывает ничего подобного. Видишь, какое и отсюда происходить утешение? Мы в особенности привязываемся к тем, в которых видим, что они не из каких-нибудь собственных видов приказывают нам, или дают наставление, но все их заботы клонятся к нашей пользе. Тогда-то и бывает искренняя любовь, любовь настоящая, когда кто любит нас, несмотря на то, что мы совершенно безполезны для любящего. Так и (Бог) любит нас не для того, чтобы получить что-либо от нас, но чтобы дать нам; Он наказывает, делает всё, принимает все меры к тому, чтобы мы сделались способными к принятию Его благ. "Те", - говорит (апостол), - "наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей - для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его". Что значить: "в святости Его"? Т.е. чистоты, - чтобы мы сделались достойными Его, по возможности. Он заботится, чтобы вы приняли, и употребляет все меры к тому, чтобы дать вам; а вы не стараетесь о том, чтобы принять. "Я сказал", - говорит (Псалмопевец), - "Господу: Ты - Господь мой; блага мои Тебе не нужны" (Пс. 15:2). "Притом, [если] мы", - говорит, - "будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить"? "Отцу духов", - говорит так, разумея или дары (духовные), или молитвы, или безплотные Силы. Если с таким (расположением духа) мы умрём, то и получим жизнь. Хорошо он сказал: "Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней", - потому что угодное людям не всегда бывает полезно, - "а Сей - для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его".

3. Следовательно, наказание полезно; следовательно, наказание доставляет святость. И, конечно, так. Ведь, если оно истребляет леность, порочные пожелания, привязанность к предметам житейским, если оно сосредоточивает душу, если располагает её презирать всё здешнее, - а отсюда и происходит скорбь, - то не свято ли оно, не привлекает ли оно благодати Духа? Будем же постоянно представлять себе праведников и помнить, почему все они прославились, и всех раньше Авель и Ной: разве не посредством скорбей? Да и невозможно, чтобы один праведник не скорбел среди такого множества нечестивых. "Ной", - говорит Писание, - "был человек праведный и непорочный в роде своем; Ной ходил пред Богом" (Быт. 6:9). Подумай: если теперь, имея такое множество мужей, и отцов, и учителей, добродетелям которых мы можем подражать, мы, однако, испытываем столько скорбей, то как должен был страдать он, будучи один среди столь многих? Но говорить ли мне о том, что было во время чудного и необыкновенного потопа? Говорить ли об Аврааме, о том, что ему случалось терпеть, как-то: о непрестанных его странствованиях, лишении жены, опасностях, сражениях, искушениях? (Говорить ли) об Иакове, сколько бедствий он перенёс, будучи отовсюду изгоняем, трудясь напрасно и изнуряя себя для других? Нет нужды перечислять все его искушения; довольно будет привести свидетельство, которое он сам высказал в беседе с фараоном: "…дней странствования моего сто тридцать лет; малы и несчастны дни жизни моей и не достигли до лет жизни отцов моих во днях странствования их" (Быт. 47:9). Говорить ли об Иосифе, Моисее, Иисусе (Навине), Давиде, Самуиле, Илии, Данииле и всех пророках? Ты найдёшь, что все они прославились посредством скорбей. А ты, скажи мне, хочешь прославиться посредством удовольствий и роскоши? Но это невозможно. Говорить ли об апостолах? И они превзошли всех скорбями. Но что я говорю? Сам Христос тоже сказал: "В мире будете иметь скорбь" (Ин. 16:33); и еще: "…вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется" (Ин. 16:20).

"Потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их" (Mат. 7:14). Господь этого пути сказал, что он узок и тесен; а ты ищешь широкого? Не безразсудно ли это? Потому ты и не достигнешь жизни, что идёшь другим путём, а достигнешь погибели, потому что избрал путь, ведущий туда. Хочешь ли, я расскажу и представлю тебе людей, преданных роскоши? От позднейших обратимся к древнейшим. Богач, горящий в огне, иудеи, преданные чреву, для которых чрево было богом, которые в пустыне постоянно искали наслаждений, - почему погибли? Подобно современникам Ноя, не потому ли, что избрали эту роскошную и развратную жизнь? Также и содомляне (погибли) за чревоугодие: "пресыщении", - сказано, - "и праздности" (Иез. 16:49). Так сказано о содомлянах. Если же пресыщение хлебом произвело столько зла, то что сказать о других наслаждениях? Не был ли невоздержен Исав? Не таковы ли были те из сынов Божиих, которые прельстились женами и увлеклись в пропасть? Не таковы ли были те, которые удовлетворяли похоти на мужчинах? И все цари языческие, вавилонские, египетские, не бедственно ли окончили жизнь? Не преданы ли они мучению? Но не то же ли, скажи мне, бывает и теперь? Послушай, что говорит Христос: "Носящие мягкие одежды находятся в чертогах царских" (Mат. 11:8); а те, которые не носят таких одежд, те - на небесах. Мягкая одежда расслабляет и твердую душу, изнеживает и расстраивает; и как бы ни было крепко и сильно тело, которое она облекает, от такой роскоши оно скоро делается изнеженным и слабым. Скажите мне: почему, думаете вы, женщины бывают так слабы? Неужели только от природы? Нет, но и от образа жизни и от воспитания; их делают такими изнеженное воспитание, праздность, омовения, намащения, изобилие ароматов, мягкое ложе. И чтобы тебе понять это, послушай, что я скажу. Из кучи деревьев, растущих в пустыне и колеблемых ветрами, возьми какое-нибудь растение и посади на место влажное и тенистое, - и ты увидишь, как оно сделается хуже, нежели каким ты взял его сначала. А что это справедливо, доказательством служат женщины, воспитывающаяся в деревнях; они бывают гораздо крепче городских мужчин и могли бы преодолеть многих из них. А когда тело делается изнеженным, то по необходимости вместе с ним и душа испытывает то же зло, потому что отправления души по большей части соответствуют состоянию тела. Во время болезней мы бываем иными по причине расслабления, а во время здоровья опять иными. Как в музыкальных инструментах, когда струны издают звуки мягкие и слабые и они нехорошо натянуты, то уменьшается и достоинство искусства, принужденного покоряться слабости струн, так и в теле: душа терпит от него много вреда, много стеснения; она испытывает горькое рабство, когда тело имеет нужду в частом врачевании. Потому, увещеваю вас, будем стараться делать его крепким, а не болезненным. Не одним мужьям я говорю это, но и женам. Для чего ты, жена, постоянно расслабляешь тело свое роскошью и делаешь его негодным? Для чего губишь силу его тучностью? Ведь тучность составляет слабость для него, а не силу. Если же ты, оставив это, будешь вести себя иначе, тогда явится и красота телесная по желанию твоему, как скоро будет сила и свежесть. А если, напротив, будешь подвергать его безчисленным болезням, то не будет у тебя ни здорового цвета, ни свежести, но постоянно будешь чувствовать себя дурно.

4. Вы знаете, что как прекрасен бывает хороший дом, когда озаряет его ясная погода, так и красивое лицо делается ещё лучше от веселого расположения духа; а когда (душа) уныла и прискорбна, тогда (и лицо) становится безобразнее. Унылость происходить от болезней и расстройства здоровья; а болезни происходят от расслабления тела пресыщением. Так и по этой причине вы должны избегать пресыщения, если верите мне. Но есть, скажете, некоторое удовольствие в пресыщени? Не столько удовольствия, сколько неприятностей. Удовольствие ограничивается только гортанью и языком; когда трапеза кончилась, или когда пища съедена, ты становишься подобным тому, кто и не участвовал (в трапезе), и даже, гораздо хуже его, потому что ты выносишь оттуда тяжесть, расслабление, головную боль и склонность ко сну, похожему на смерть, а часто и безсонницу от пресыщения, одышки и отрыжки, и тысячу раз проклинаешь свой желудок, вместо того, чтобы проклинать невоздержность.

Итак, не будем утучнять тела, но послушаем Павла, который говорит: "…попечения о плоти не превращайте в похоти" (Рим. 13:14). Набивающий желудок делает то же, как если бы кто-нибудь, взявши пищу, бросил её в нечистый ров, или даже не то, а гораздо хуже, потому что последний наполняет только ров без вреда для себя самого, а первый навлекает на себя тысячу болезней. Питает нас только то, что принимается в потребном количестве и может перевариться; а лишнее сверх необходимаго не только не питает, но ещё приносит вред. Между тем никто не замечает этого, обольщаясь нелепым удовольствием и обычным пристрастием. Ты хочешь питать тело? Оставь же лишнее, давай ему необходимое, и столько, сколько может перевариться; не нагружай его слишком, чтобы не потопить. Принимаемое в потребном количестве и питает, и доставляет удовольствие; действительно, ничто не доставляет такого удовольствия, как хорошо переварившаяся пища; ничто так не способствует здоровью, ничто так не поддерживает живости чувств, ничто так не предотвращает болезней. Таким образом принимаемое в потребном количестве служит и к питанию, и к удовольствию, и к здоровью, а излишнее - ко вреду, к неприятностям и болезням. Пресыщение производит то же, что делает голод, или даже гораздо худшее. Голод в короткое время изнуряет и доводит человека до смерти; а пресыщение, разъедая тело и производя в нём гниение, подвергает его продолжительной болезни и потом тягчайшей смерти. Между тем голод мы считаем несносным, а к пресыщению, которое вреднее его, стремимся. Откуда в нас такая болезнь? Откуда такое безумие? Не говорю, что нужно изнурять себя, но нужно принимать пищу так, чтобы тело и получало удовольствие, истинное удовольствие, и могло питаться, чтобы оно было благоустроенным и благонадежным, крепким и способным орудием для действий души. Если же оно переполнится пищею, которая будет, так сказать, расторгать самые запоры и составные связи, то уже бывает не в состоянии удержать этого наводнения, - вторгшееся наводнение расторгает и разрушает всё. "…Попечения о плоти", - говорит, - "не превращайте в похоти". Хорошо он сказал: "в похоти", потому что пресыщение есть пища для порочных пожеланий, и пресыщающийся, хотя бы он был мудрее всех, по необходимости терпит какой-нибудь вред от вина, и от яств, по необходимости чувствует расслабление, по необходимости возбуждает в себе сильный пламень. Отсюда - блуд, отсюда - прелюбодеяние. Голодный желудок не может возбудить плотской похоти, равно как и (желудок) довольствующийся умеренною пищею; порочные же пожелания рождаются в желудке, предающемся пресыщению. Как земля, слишком влажная, и навоз, окропляемый (водою) и имеющий слишком много мокроты, рождают червей, и, напротив, земля, не имеющая такой сырости, приносить обильные плоды, - потому что не содержит в себе ничего лишнего, - и будучи даже необрабатываема, произращает зелень, а будучи обрабатываема, приносить плоды, - так точно и мы. Потому не будем делать из плоти, нашей (тело) безполезное, негодное, или вредное, но будем произращать в ней добрые плоды и плодоносные растения, и прилагать старание, чтобы они не завяли от пресыщения, - так как и они могут загноиться и породить червей вместо плодов. Так, врожденная похоть, если ты станешь чрез меру насыщать её, порождает удовольствия отвратительные и даже весьма отвратительные. Будем же всячески истреблять в себе это зло, чтобы нам сподобиться обещанных благ во Христе Иисусе, Господе нашем (с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков, Аминь).

БЕСЕДА 30

"Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности. Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими, дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось" (Евр. 12:11 -13).

1. Принимающие горькие лекарства сначала испытывают неприятное чувство, а потом чувствуют пользу. Такова и добродетель, таков и порок: в последнем испытывается сначала удовольствие, а потом скорбь; в первой - сначала скорбь, а потом удовольствие. И однако то и другое неравно; совершенно не одно и то же - наперед испытать скорбь, а после удовольствие, или - испытать наперед удовольствие, а после скорбь. Почему? Потому что в последнем случае ожидание будущей скорби уменьшает настоящее удовольствие, а в первом ожидание предстоящего удовольствия много ослабляет настоящую скорбь, так что иногда там не чувствуется даже никакого удовольствия, а здесь - никакой скорби. Впрочем не в этом только отношении есть различие, но и в другом. В каком именно? В том, что неравны относительно продолжительности времени, но одно меньше, а другое гораздо больше. Подобное (различие) ещё значительнее в предметах духовных. Отсюда Павел и заимствует утешение; он ссылается опять на общее мнение, которому никто не может противоречить, как общему приговору, потому что когда кто-нибудь высказывает мысль, признаваемую всеми, то все соглашаются и никто не возражает. Вы скорбите? - говорит он; это понятно; таково всегда наказание; с этого оно начинается. Потому он и продолжает: "Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью". Хорошо сказал он: "кажется", потому что наказание на самом деле не есть скорбь, но только таковою кажется; и при том не одно какое-нибудь наказание таково, а другое не таково, но всякое: "всякое", - говорит, - "наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью", т.е. и человеческое, и духовное. Видишь ли, как он ссылается на общие мнения? "…Кажется", - говорит, - "печалью", следовательно не есть на самом деле. И действительно, от какой скорби может происходить радость? Ни от какой; равно и ни от какой радости не происходить скорбь.

"…Но после наученным через него доставляет мирный плод праведности". Здесь он разумеет не (один) плод, но (многие) плоды, выражая так великое их множество. "Наученным через него", - говорит. Что значит: "наученным через него"? Долго терпевшим и страдавшим. Видишь, какое употребляет он благоприятное выражение? Итак "наказание" есть научение, делающее ратоборца сильным, непреоборимым в подвигах, непобедимым в сражениях. Если же "всякое наказание" таково, то таково же и настоящее. Потому надобно ожидать от него добрых последствий, приятного и мирного конца. Не удивляйся, что оно, будучи горьким, приносить плоды сладкие; точно так и на деревьях кора бывает почти безвкусна и жестка, а плоды сладки. Всё это он заимствовал из общеизвестного опыта. Если же надобно ожидать таких последствий, то что вы сетуете? Для чего, перенесши неприятное, отчаиваетесь в приятном? Вы перенесли неприятности, которые следовало перенести, - не теряйте же надежду на воздаяние. "Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими, дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось". Говорит как бы скороходам, бойцам и ратоборцам. Видишь ли, как он вооружает их, как возбуждает их? Это говорит он о самых помыслах: "ходите прямо", т.е. идите прямо, не сомневаясь. Если "наказание" происходит от любви и благопопечитель-ности и ведёт к доброму концу, - как доказал он и делами, и словами, и всем, - то для чего вы ослабеваете? Так делают только отчаявшиеся, не подкрепляемые надеждою на будущее. Идите, говорит, прямо, чтобы хромающее не кривилось более, но пришло в прежнее состояние, потому что кто ходит хромая, тот усиливает это зло. Видишь, что от нас зависит совершенно исцелиться? "Старайтесь иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа" (ст. 14). О чём говорил он выше в словах: "Не будем оставлять собрания своего…" (Евр. 10:25), то же выражает и здесь. В искушениях ничто столько не делает нас удобопобеждаемыми и удобоуловляемыми, как разделение. И вот тому доказательство: рассей отряд (воинов) в сражении, и неприятелям не будет никакого труда - взять и связать их, нападая на них разделившихся и оттого сделавшихся более слабыми. "Старайтесь", - говорит, - "иметь мир со всеми и святость". Следовательно - и с делающими зло. То же говорит он и в другом месте: "Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми " (Рим. 12:18). Ты со своей стороны, говорит, имей мир, ни в чём не нарушая благочестия; а зло, которому подвергаешься от других, переноси мужественно, потому что терпение - великое оружие в искушениях. Так и Христос укреплял учеников своих: "Вот, Я посылаю вас"; - говорил Он, - "как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби" (Mат. 10:16). Что Ты говоришь? Мы "среди волков", а Ты повелеваешь нам быть, "как овцы" и "как голуби"? Да, говорит Он, потому что ничто столько не пристыжает делающих зло, как если мы мужественно переносим наносимые (оскорбления) и не мстим ни словом, ни делом; это и нас умудряет, уготовляя нам большую награду, и им приносит пользу. Но такой-то жестоко оскорбил тебя? Ты благословляй его, и смотри, сколько от того приобретёшь благ: прекратишь зло, приготовишь себе награду, пристыдишь его, и сам не потерпишь ничего худого. "Старайтесь иметь мир со всеми и святость". Что значит: "святость"? Целомудрие и воздержание в брачной жизни. Кто безбрачен, говорит, тот оставайся чистым, или вступай в брак; а кто в браке, тот не прелюбодействуй, но довольствуйся своею женою; и это - святыня. Как так? Не брак есть святыня, но брак сохраняет святыню, происходящую от веры, не попуская прилепляться к блуднице; брак "честен", но не свят (Евр. 13:4); брак чист, но он не доставляет святости, а только не попускает осквернять святость, происходящую от веры. "…Без которой", - говорит, - "никто не увидит Господа". То же говорит он и в послании к Коринфянам: "Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники - Царства Божия не наследуют" (1 Кор. 6:9,10). В самом деле, как ставший одним телом с блудницею может быть телом Христовым? "Наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией; чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие; чтобы не было [между вами] какого блудника, или нечестивца…" (ст. 15,16). Видишь, как он везде заповедует всякому содействовать общему спасению? "…Наставляйте друг друга каждый день", - говорит он (в другом месте), - "доколе можно говорить: "ныне"" (Евр. 3:13).

2. Не предоставляйте, говорит, всего учителям, не возлагайте всего на предстоятелей; и вы можете назидать друг друга. То же писал он и фессалоникийцам: "…увещавайте друг друга и назидайте один другого, как вы и делаете"; и ещё: "…утешайте друг друга сими словами" (1 Фес. 5:11; 4:18). Тоже и вам мы теперь советуем. Вы можете, если захотите, больше нас сделать друг для друга; вы чаще обращаетесь друг с другом, лучше нас знаете дела свои, видите взаимные недостатки, больше имеете откровенности, любви и общительности; а это не маловажно для научения, но доставляет великие и благодетельные удобства. Вы лучше нас можете и обличать и убеждать друг друга. И кроме того, я - один, а вас много, и все вы, сколько вас есть, можете быть учителями. Потому увещеваю вас, не пренебрегайте таким дарованием; каждый из вас имеет или жену, или друга, или слугу, или соседа; обличай его, убеждай его. Да и не безразсудно ли - для угощения устроять собрания и содружества, иметь назначенный день для свидания друг с другом, восполнять недостающее у одного общими средствами, например, когда нужно устроить похороны, или обед, или в чём-нибудь другом помочь ближнему, - а для изучения добродетели не делать этого? Пусть же, увещеваю вас, никто не пренебрегает, - великую за то награду получить он от Бога. Знайте, что кому вверено пять талантов, тот - учитель; а кому - один, тот - ученик. Если же ученик скажет: я ученик, мне нет дела, - и скроет этот общественный, полученный им от Бога дар слова, нисколько не увеличив его, если не станет ни увещевать, ни советовать, ни обличать, ни вразумлять, когда может, но зароет в землю, - а действительно, сердце, скрывающее дар Божий, есть земля и пепел, - и так если он скроет или по лености, или по нечестию, то не послужат к оправданно его слова: я имею только один талант. Ты имел один талант? Тебе следовало принести ещё хотя один, удвоить талант; если бы ты принёс ещё один, то не был бы виновен. И принесшему в добавок два таланта (Господь) не сказал: почему ты не принёс пяти? - но удостоил его такой же награды, как и принесшего в добавок пять талантов. Почему? Потому, что он делал, сколько мог, не предался лености оттого, что получил менее получившего пять талантов, не воспользовался незначительностью (дара) для беспечности. Так и тебе не следовало смотреть на имеющего два таланта; или лучше, нужно было и с него брать пример; как он, имя два таланта, подражал имевшему пять, так и тебе следовало подражать имевшему два. Если владеющего богатством и не подающего (бедным) ожидает наказание, то имеющего возможность увещевать каким бы то ни было образом, и не поступающего так, не ожидает ли наказание величайшее? Там питается тело, а здесь - душа; там ты спасаешь от временной смерти, а здесь - от вечной.

3. Но, скажешь, у меня нет дара слова? Нет и нужды в (особенном) даре слова, или в красноречии. Когда ты увидишь друга прелюбодействующим, то скажи ему: худое дело ты делаешь; неужели тебе не стыдно, неужели не совестно? Ведь это - порок. Но, скажешь, разве он не знает, что это - порок? Конечно, знает, но он увлекается похотью. И больные знают, что пить холодную воду вредно, однако нуждаются в предостережении. Кто одержим страстью, тот не скоро может излечить сам себя. Потому тебе, здоровому, нужно помогать его врачеванию. Если он не убедится твоими словами, то наблюдай, когда он пойдёт, и удерживай его; может быть, он и устыдится. Но какая, скажешь, польза в том, если он сделает это для меня, если будет удержан мною? Не рассуждай слишком много; наперед удержи его каким бы то ни было образом от порочного дела; пусть он приучится не бросаться в эту пропасть; чрез тебя ли, или чрез что-либо другое он удержится, польза от этого будет. Когда ты приучишь его не ходить туда, то потом, успокоив мало-помалу, можешь научить его, что этого не должно делать для Бога, а не для человека. Не усиливайся исправить всё вдруг, - это невозможно, - но постепенно и понемногу. Если увидишь его идущим для кутежа и на пьянственные пиршества, то и здесь поступи также, и вместе попроси его, чтобы он помог и тебе и вразумил, если он заметить в тебе какой-нибудь недостаток. Тогда он обратит обличение на себя самого, видя, что и ты нуждаешься в обличении и что ты помогаешь ему не как человек, исправный во всём, и не как учитель, но как друг и брат. Скажи ему: я был пригоден тебе, напомнив о полезном; и ты, если заметишь во мне какой-нибудь недостаток, удержи и исправь меня; если увидишь меня гневающимся, или предающимся любостяжанию, останови, обуздай своим увещанием. Вот дружба; вот как "брат от брата вспомощствуемый – как город крепкий и высокий" (Притч. 18:19)! Действительно, не в том состоит дружба, чтобы вместе есть и пить; такая (дружба) бывает и у разбойников и человекоубийц; но если мы - друзья, если истинно заботимся друг о друге, то именно в этом должны помогать друг другу. Вот что ведёт нас к дружбе благотворной; вот что может спасти нас от геенны! Итак, ни обличаемый не должен огорчаться, - мы ведь - люди и имеем недостатки, - ни обличающий не должен делать это с насмешкой, с презрением или для разглашения, но наедине и с кротостью; обличающему нужна именно великая кротость, чтобы расположить обличаемого - перенести болезненное врачевание. Не видите ли у врачей, когда они прижигают, или отсекают, с какою кротостью они применяют врачество? Тем более должны так поступать обличающее, потому что обличение сильнее огня и железа приводит в раздражение. Врачи всячески стараются, чтобы сделать отсечение спокойнее и, как можно, легче, и для того, приступив к нему и исполнив несколько, останавливаются, чтобы дать отдохнуть больному. Так должно делать и обличения, чтобы обличаемые не отстранились от нас. Если бы при этом нам пришлось выслушать оскорбления, или даже получить удары, мы не должны останавливаться. И подвергающиеся болезненному врачеванию много кричат против врачующих; однако, врачи не смотрят ни на что, а только на здоровье страждущих. Так и здесь нужно делать всё, чтобы обличение принесло пользу, нужно переносить всё, имя в виду предстоящую награду. "Носите бремена друг друга", - говорит (апостол), - "и таким образом исполните закон Христов" (Гал. 6:2). Таким образом, и обличая и перенося друг от друга обличения, мы можем исполнить Христово домостроительство. Таким образом вы облегчите и наш труд, помогая нам во всём, подавая руку помощи, делаясь участниками и сообщниками спасения как одни других, так и каждый своего собственного. Будем же терпеть, и нося "бремена друг друга", и обличая один другого, чтобы нам сподобиться обещанных нам благ во Христе Иисусе, Господе нашем. Аминь.

БЕСЕДА 31

"Старайтесь иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа" (Евр. 12:14).

1. Есть много отличительных принадлежностей христианства, но больше всех и лучше всех - любовь друг к другу и мир. Потому и говорит Христос: "…мир Мой даю вам"; и ещё: "По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою" (Ин. 14:27; 13:35). Потому и Павел теперь говорит: "Старайтесь иметь мир со всеми и святость…", т.е. честность, - "без которой никто не увидит Господа". "Наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией" (ст. 15). Как бы путешественникам, идущим по длинному пути в большом обществе, говорит: смотрите, чтобы кто-нибудь не отстал; я желаю не только того, чтобы вы сами достигли, но чтобы вы наблюдали и за другими, "…чтобы кто не лишился", - говорит, - "благодати Божией". Благодатию Божией он называет будущие блага, евангельскую веру, добродетельную жизнь: всё это от благодати Божией. Не говори же мне, что один только (человек) погибает; и за этого одного Христос умер, Христос умер за одного, а ты о нём не заботишься? "Наблюдайте", - говорит, т.е. тщательно наблюдая, осматриваясь, разведывая, как поступают со слабыми, и всячески исследуя и узнавая. "…Да не будет между вами корня, произращающего яд и полынь…". Это говорится во Второзаконии (Втор. 29:18), а самое выражение в переносном смысле заимствовано из примера растений. "…Да не будет между вами корня", - говорит, - "произращающего яд и полынь…", подобно как и в другом месте он говорит: "…малая закваска квасит все тесто" (1 Kop.5:6). Не потому только, говорит, я желаю этого, но и по причине происходящего отсюда вреда. Если будет такой корень, то не позволяй ему пускать ростков, но вырывай его, чтобы он не принёс свойственных ему плодов, чтобы не заразил и не осквернил других. "…Чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие". Справедливо он называет грех горьким; действительно, нет ничего столь горького, как грех. Это знают те, которые поели (худых) дел угрызаются совестью и испытывают великую горечь. (Грех), будучи чрезвычайно горьким, расстраивает самый рассудок. Свойство горького - быть вредным. И прекрасно он выразился: "…корня, произращающего яд и полынь…"; не сказал: горький, но: "…произращающего яд и полынь…". Горький корень может приносить плоды сладкие; но корень, источник и основание горечи, никогда не может приносить плода сладкого, в нём всё горько, нет ничего сладкого, всё невкусно, всё неприятно, всё исполнено ненависти и отвращения. "…Чтобы им", - говорит, - "не осквернились многие", т.е. чтобы того не было, отлучайте от себя людей развратных. "Чтобы не было [между вами] какого блудника, или нечестивца, который бы, как Исав, за одну снедь отказался от своего первородства" (ст. 16). Но разве Исав был блудодеем? Не то говорит он здесь, будто Исав был блудодеем, а противополагает это словам: "иметь мир со всеми и святость"; слово же нечестивец к нему относится. Итак, пусть никто не будет, подобно Исаву, сквернителем, т.е. чревоугодником, невоздержным, преданным миру, презирающим блага духовные. "…который бы, как Исав, за одну снедь отказался от своего первородства", т.е., который данную от Бога честь отдал по собственной безпечности и для малого удовольствия потерял величайшую честь и славу. Это относится собственно к ним (евреям) и свойственно людям низким, нечистым.

Нечист не один только прелюбодей, но и чревоугодник, который есть раб чрева; он - раб и другого удовольствия, которое принуждает его предаваться любостяжанию, принуждает похищать чужое, совершать множество безчестных дел; будучи рабом этой страсти, он часто и богохульствует. Тот почёл за ничто первородство и, заботясь о временном наслаждении, дошёл до того, что продал первородство своё. Таким образом первородство уже принадлежит нам, а не иудеям. Это вместе имеет отношение и к их страданиям: (апостол) как бы внушает, что первый сделался последним, а второй первым; этот - первым чрез воздержание, а тот -последним по безпечности. "Ибо вы знаете", - говорит, - "что после того он, желая наследовать благословение, был отвержен; не мог переменить мыслей [отца], хотя и просил о том со слезами" (ст. ,17).

2. Что это значит? Неужели он отвергает покаяние? Нет. Но как же говорит: "не мог переменить мыслей [отца]"? Если он осуждал себя, если сильно плакал, то почему "не мог переменить мыслей [отца]"? Потому, что это не было следствием раскаяния. Как печаль Каина не была следствием раскаяния, - что и доказал он убийством, - так и здесь слова (Исава) не были следствием раскаяния, - что после он также доказал убийством: и он намерением своим умертвил Иакова. "…Приближаются", - говорил он, - "дни плача по отце моем, и я убью Иакова, брата моего" (Быт. 27:41). Потому слёзы не могли сообщить ему покаяния. И не просто сказал (апостол): "…не мог переменить мыслей [отца]", - но: "хотя и просил о том со слезами". Почему? Потому, что не раскаялся надлежащим образом, - а это и есть покаяние, - не раскаялся, как следовало. Иначе к чему (апостол) говорил это? Почему он теперь увещевал сделавшихся безпечными, хромающими, колеблющимися и расслабленными? Ведь это - начало падения. Мне кажется, здесь он намекает на некоторых прелюбодеев, но пока не хочет прямо обличать их, а представляется незнающим о них, чтобы они исправились. Нужно было сначала представиться незнающим, а потом, если они будут упорствовать, употребить и обличение, чтобы они не сделались безстыдными. Так и Моисей поступил с Замврием и Хазвиею (Числ. 27:15). "…Не мог переменить мыслей [отца]". "…не мог", - говорит, - "переменить мыслей [отца]", или потому, что согрешил более, нежели сколько можно загладить покаянием, или потому, что не принёс достойного покаяния. Следовательно есть грехи, превышающие покаяние. Смысл слов его следующий: не будем допускать падения неисцельного; пока мы только хромаем, то легко исправиться; а когда расстроимся совершенно, тогда что будет с нами? он обращает ,это к тем, которые ещё не пали, удерживает их страхом и говорит, что падший не может получить утешения. А падшим, чтобы они не предались отчаянию, он внушает противное и говорит так: "Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос" (Гал. 4:19); и ещё: "Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати…" (Гал. 5:4). Так он говорит падшим. Стоящий, слыша, что падшему невозможно получить прощение, делается более крепким и обнадёженным в стоянии; а если употребит ту же строгость в отношении к падшему, то он никогда не восстанет, потому что с какою надеждою он начнёт своё исправление? Не только плакал, говорит (апостол), но и "просил"; и таким образом он не отвергает покаяния словами: "…Не мог переменить мыслей [отца]", а только более укрепляет их, чтобы они не падали. Пусть же помнят это те, которые не верят геенне; пусть размышляют об этом те, которые думают грешить безнаказанно. Почему Исав не получил прощения? Потому, что не раскаялся, как должно.

3. Хочешь ли видеть истинное покаяние? Послушай о покаянии Петра после отречения. Евангелист, повествуя нам об нём, говорит: "И выйдя вон, плакал горько" (Mат. 26:75). Потому и был прощён ему этот грех, что он раскаялся, как должно, хотя тогда ещё не было принесено жертвоприношение, ещё не была совершена жертва, ещё не был сокрушён грех, но господствовал и свирепствовал. А чтобы тебе знать, что отречение (Петра) было следствием не столько его безпечности, сколько оставления Богом, который научал его - знать меру человеческую и не противиться тому, что говорит Учитель, не считать себя выше других, а помнить, что без Бога ничего быть не может, что "Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его" (Пс. 126:1), - послушай, как Христос, желая укрепить его и научить смирению, говорил ему одному: " И сказал Господь: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих" (Лук. 22:31, 32). Так как он, вероятно, много думал о себе, сознавая, что он любит Христа больше всех, то ему попущено было пасть, отречься от Учителя; потому он и плакал горько, и другие выражал чувствования, следующие за плачем. Чего в самом деле он не сделал? Он подвергал себя впоследствии безчисленным опасностям, доказав во всём свое мужество и твердость душевную. Раскаялся и Иуда, но худо, потому что удавился; раскаялся, как я говорил, и Исав, а правильнее - он совершенно не раскаялся, потому что слёзы его были слезами не покаяния, а скорее злобы и гнева, как видно из последствий; раскаялся блаженный Давид, выражавшийся так: "…каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою" (Пс. 6:7). Давно допущенный грех он оплакивал после стольких лет и после стольких поколений, как бы совершённый недавно. Кающемуся должно не гневаться, или раздражаться, но сокрушаться, как осуждённому, как не имеющему дерзновения, как обличённому, как ожидающему спасения от одной милости, как оказавшему себя непризнательным к благодетелю, неблагодарным, безчестным и достойным безчисленных мучений. Если он станет помышлять об этом, то не будет гневаться и раздражаться, но воздыхать, скорбеть, плакать и рыдать день и ночь. Кающемуся не должно никогда предавать забвению грехи свои, но молить Бога, чтобы он не вспоминал об них, а самому никогда об них не забывать: если мы будем об них помнить, то Бог забудет их. Будем же осуждать и наказывать сами себя: таким образом мы умилостивим Судью. Грех исповеданный становится меньше, а неисповеданный больше. Если ко греху присоединяется безстыдство и неблагодарность, то он никогда не остановится; да и как такой человек может остерегаться, чтобы не впасть в те же грехи, которые прежде он совершил по неведению? Итак, увещеваю вас, не будем отпираться, не будем безстыдничать, чтобы нам против воли не подвергнуться наказанию. Каин услышал от Бога: "…где Авель, брат твой?" и сказал: "…не знаю; разве я сторож брату моему?" (Быт. 4:9)? Видишь, как это сделало грех тягчайшим? Не так поступил отец его, - а как? Услышав: "…где ты?" - он сказал: "…голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся" (Быт. 3:9,10). Великое благо - сознавать грехи и постоянно помнить об них; ничто так не исцеляет от греховных навыков, как постоянное памятование (о грехах); ничто так не делает человека медлительным к совершению зла. Знаю, что совесть уклоняется и не любит мучиться воспоминанием о грехах; но ты делай душе принуждение и налагай на неё узду; она свирепствует, как необузданный конь, и не хочет убедиться, что она согрешила. Но всё это - сатанинское дело. А мы будем убеждать её, что она согрешила, чтобы она покаялась и, покаявшись, избавилась от наказаний. Как, скажи мне, ты хочешь получить прощение во грехах, не исповедав их? Согрешивший, конечно, достоин милости и сострадания; но ты, ещё не убедившийся, что согрешил, как хочешь быть помилованным, будучи столь безстыдным в согрешениях? Убедим же себя, что мы согрешили; не языком только будем говорит это, но и умом; не только будем называть себя грешниками, но и представлять грехи свои, исчисляя каждый порознь. Я не говорю тебе: выставляй себя на показ пред всеми, обличай себя при других; но советую следовать пророку, который говорит: "открой Господу путь твой" (Пс. 36:5). Исповедуй грехи свои пред Богом, исповедуй пред Судиею, молясь, если не языком, то памятью, и таким образом ищи помилования. Если ты будешь постоянно содержать в памяти грехи свои, то никогда не будешь помнить зла ближнему, - не говорю: если ты будешь только сознавать, что ты грешник: это не столько может смирить душу, сколько самые грехи, исчисляемые порознь. Постоянно имея их в памяти, ты не станешь ни помнить зла, ни гневаться, ни злословить, ни надмеваться, ни впадать снова в те же грехи, и сделаешься более крепким к совершению добрых дел.

4. Видишь, сколько благ происходить от памятования о грехах? Потому начертаем их в умах наших. Знаю, что душа отклоняет от себя столь неприятное памятование; но будем принуждать, будем заставлять её. Лучше ей теперь пострадать от памятования о грехах, нежели в то время от наказания за них. Ныне, если ты будешь помнить об них, постоянно исповедывать их пред Богом и молиться об их (прощении), то скорее истребишь их. Если же забудешь их ныне, то поневоле вспомнишь о них, тогда, когда они будут обнаружены пред целою вселенною и объявлены пред всеми - и друзьями, и врагами, и ангелами. Ведь не Давиду одному сказал (Господь): "…ты сделал тайно, а Я сделаю это пред всем Израилем и пред солнцем" (2 Царств, 12:12), но и всем нам. Ты боялся, скажет Он, людей и стыдился их более, нежели Бога; ты не думал о всевидящем Боге, а стыдился людей, потому что "Страх его - только глаза человеческие" (Сир. 24:26); за всё это ты отдашь отчет, - Я обличу тебя, обнаружив пред глазами всех грехи твои. А что это справедливо, - что в тот день обнаружатся грехи всех нас, если мы ныне не истребим их частым о них памятованием, - послушай, как обнаруживается жестокосердие и бесчеловечность тех, которые здесь не были милостивыми: "…ибо алкал Я", - говорит, - "и вы не дали Мне есть" (Mат. 25:42). Когда говорится это? в уединенном ли и тайном месте? Нет, - но когда? Когда "…приидет Сын Человеческий во славе Своей", и соберёт "…все народы…", когда "…отделит…" одних от других, поставив их "…по правую..." и "…по левую…", - тогда и скажет в слух всех: "…ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть". Вспомни ещё, как пять дев услышат пред всеми: "…истинно говорю вам: не знаю вас" (Mат. 25:12). Пять и пять здесь означают не числом только пять, но всех злых, жестоких и бесчеловечных дев, равно и тех, которые не таковы. Также и зарывши (в землю) один талант услышал при всех - и при тех, которые принесли пять, и при тех, которые принесли два таланта: "…лукавый раб и ленивый" (Mат. 25:26). И не словами только, но и делами он тогда обличить их, как и евангелист говорит: "…воззрят на Того, Которого пронзили" (Ин. 19:37). Общее будет воскресение всех - и грешных, и праведных; всех вместе будет судить Судия. Представь же тех, которые в скорби и печали будут ввергаемы в огнь, тогда как другие будут увенчаны. "…Приидите", - скажет Он, - "благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира "; а другим: "…идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его" (Mат. 25:34,41), Будем не только слушать эти слова, но и начертывать их пред глазами нашими. Представим, что он сам теперь явился пред нами и говорит это, и что мы ввергаемся в тот огонь. Что мы почувствуем в душе? Чем утешим себя? А что - тогда, когда мы будем разделены на две стороны? Что - тогда, когда будем обвиняемы в похищении чужого? Какое представим оправдание, какое благовидное извинение? Никакого; но неизбежно повлекут нас, связанных и с поникшими головами, в отверстия горящих печей, в огненную реку, во тьму, на безконечные мучения, и не будем иметь никого, кто бы избавил нас. Ведь невозможно отсюда перейти туда: "…между нами и вами", скажут (праведные), "утверждена великая пропасть" (Лук. 16:26); и даже, если бы они желали, и тогда невозможно перейти и подать руку помощи, но неизбежно будем мы гореть вечно, и никто не поможет нам, хотя бы то был отец, или мать, или кто-нибудь другой, даже имеющий великое дерзновение пред Богом. "Человек", - сказано, - "никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него" (Пс. 48:8)? Итак, если нельзя возлагать надежду спасения на другого, а только на человеколюбие Божие и затем на самого себя, то, увещеваю вас, будем делать всё, чтобы жизнь наша была чиста и поведение безукоризненно, чтобы нам с самого начала не допускать никакого осквернения; а если допустим, то не будем предаваться усыплению после осквернения, но постоянно очищать нечистоту покаянием, слезами, молитвами, милостынею. А что, скажешь, если я не в состоянии творить милостыню? Но ты имеешь чашу холодной воды, как бы ты ни был беден; ты имеешь две лепты, в какой бы бедности ты ни находился; ты имеешь ноги, чтобы посетить больных, или сходить в темницу; ты имеешь кровлю, чтобы принять странников. Нет, подлинно нет никакого оправдания не творящему милостыни. Об этом часто мы говорим вам, чтобы хотя несколько иметь успеха от частого повторения; говорим, заботясь не столько о благодетельствуемых, сколько о вас самих. Им вы даёте (блага) здешние, а сами получите за то (блага) небесные, которых да сподобимся все мы, благодатно и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 32

"Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнем, не ко тьме и мраку и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово, ибо они не могли стерпеть того, что заповедуемо было: если и зверь прикоснется к горе, будет побит камнями (или поражен стрелою); и столь ужасно было это видение, [что и] Моисей сказал: "я в страхе и трепете". Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу, и к Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева" (Евр. 12:18-24)

1. Во храме (иудеев) было дивное святое святых, было у них и страшное - происходившее на горе Синае: огонь, облако, мрак, буря, потому что на Синае, сказано, Бог открывался в огне, буре и мраке (Втор. 5:22). Ничего такого не было при учреждении нового завета; но он дан был Христом в простой Его беседе. Смотри, как (апостол) ещё делает сравнение между ними, справедливо поставляя все это после. Представив им множество доказательств и уже объяснив различие между двумя заветами, он наконец, после сказанного выше, легко приступает и к этому. Что же говорит он? "Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнем, не ко тьме и мраку и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово, ибо они не могли стерпеть того, что заповедуемо было: если и зверь прикоснется к горе, будет побит камнями (или поражен стрелою)". Это было страшно, говорит, так страшно, что и слушать было невозможно, и даже зверь не смел приближаться. Но это ещё не таково, каково последующее. Что Синай в сравнении с небом? Что осязаемый огонь в сравненении с неосязаемым Богом? "…Бог наш есть огнь поядающий" (Евр. 12:29). А что действительно происходившее тогда на горе было страшно, видно из тех слов, которые сказали (евреи): "И сказали Моисею: говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть" (Исх. 20:19). "Ибо они не могли стерпеть того, что заповедуемо было: если и зверь прикоснется к горе, будет побит камнями (или поражен стрелою); и столь ужасно было это видение, [что и] Моисей сказал: "я в страхе и трепете"". Удивительно ли, что народ, как говорится (в Писании), чувствовал такой страх, если и сам (Моисей), входивший в мрак, где находился Бог, говорил: ""я в страхе и трепете". Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу, и к Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева". Видишь, сколькими (доводами) он доказал превосходство нового завета пред ветхим? Вместо земного Иерусалима - небесный: "…вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму…"; вместо Моисея - Иисус: "…и к Ходатаю нового завета Иисусу…"; вместо народа - все ангелы: "…и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев…". Кого же он разумеет под именем первородных: "и церкви первенцев"? Все сонмы верных; их же он называет и духами "праведников, достигших совершенства". Итак не скорбите, говорит; вы будете с ними. Что значит: "…Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева"? Разве кровь Авеля говорила? Да; а каким образом, о том послушай Павла, который говорит: "Верою Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин; ею получил свидетельство, что он праведен, как засвидетельствовал Бог о дарах его; ею он и по смерти говорит еще" (Евр. 11:4). То же и сам Бог выражает, когда говорит: "…голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли" (Быт. 4:10). Таким образом или это здесь можно разуметь, или то, что (кровь Авелева) ещё и ныне прославляется, впрочем не так, как (кровь) Христова, потому что эта очистила всех и издаёт глас тем славнейший и важнейший, чем больше свидетельствуют о ней сами дела. "Смотрите, не отвратитесь и вы от говорящего. Если те, не послушав глаголавшего на земле, не избегли [наказания], то тем более [не] [избежим] мы, если отвратимся от [Глаголющего] с небес, Которого глас тогда поколебал землю, и Который ныне дал такое обещание: еще раз поколеблю не только землю, но и небо. Слова: "еще раз" означают изменение колеблемого, как сотворенного, чтобы пребыло непоколебимое. Итак мы, приемля царство непоколебимое, будем хранить благодать, которою будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом, потому что Бог наш есть огнь поядающий" (ст. 25 - 29). То страшно, а это гораздо более чудно и славно, потому что здесь - нет ни мрака, ни облака, ни бури, как там. А для чего тогда Бог являлся в огне? Этим, кажется мне, означается неясность ветхого завета, туманность и прикровенность закона; а с другой стороны выражается, что Законодатель должен быть страшен и грозен для преступников.

2. Для чего трубные звуки? Это правильно, — потому что здесь как бы царь присутствовал. Так будет и при втором пришествии: "…ибо вострубит", - говорит (апостол), и все мы восстанем (1 Кор. 15:52). Воскресение всех будет совершено силою Божией. А глас трубный означает не что иное, как то, что всем должно воскреснуть. Тогда (на Синае) всё было чувственное - и видения, и звуки; а последующее всё - духовное и невидимое. Огонь означает то, что Бог есть "огнь", - говорит (апостол), - "огнь поядающий" есть (Евр. 12:29). Облако, мрак и дым выражают опять ничто страшное. Так и Исаия говорит: "…и дом наполнился курениями" (Ис. 6:4). А для чего буря? Род человеческий был безпечен; потому нужно было пробудить его; и, конечно, не было такого безпечного человека, который, не возвёл бы мыслей своих горе, когда это происходило и когда совершалось законоположение. "Моисей говорил, и Бог отвечал ему голосом" (Исх. 19:19), потому что нужно было, чтобы слышен был голос Божий. Так как (Бог) хотел чрез Моисея преподать закон, то и делает его достойным веры. (Евреи) не видели Моисея по причине облака, и не слышали его по причин его косноязычия. Что же? Сам Бог отвечал ему "голосом", как бы говоря к народу и делая для него внятными законоположения. Но обратимся к вышесказанному. "Вы приступили не к горе, осязаемой и пылающей огнем, не ко тьме и мраку и буре, не к трубному звуку и гласу глаголов, который слышавшие просили, чтобы к ним более не было продолжаемо слово…". Следовательно, они сами были причиною того, что Бог явился им чувственным образом. Что говорили они? "…говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог…" (Исх. 20:19).

Некоторые, делая сравнение, унижают всё тогдашнее, чтобы более возвысить настоящее; но я считаю и то дивным, - ведь и там были дела Божьи и явления Его силы, - но вместе доказываю, что наше гораздо превосходнее и удивительнее. Оно вдвойне велико: как славное и важнейшее, и вместе с тем как более доступное и кроткое. Так и в послании к Коринфянам (апостол) говорит: "Мы же все открытым лицем, как в зеркале, …на славу Господню…" - взираем, - "…а не так, как Моисей, [который] полагал покрывало на лице свое…" (2 Кор. 3:18,13). Те, говорит, не удостоились того, чего мы. Чего же они удостоились? Они видели мрак и облако, слышали голос. Но и ты слышал голос Божий, только не чрез облако, а чрез плоть (Христову), и притом не смутился и не устрашился, но стоял и беседовал с Ходатаем. Мраком (Писание) означает также невидимость: "и мрак", - говорит - (Псалмопевец), - "под ногами Его" (Пс. 17:10). Тогда и Моисей устрашился, а ныне - никто; тогда народ стоял внизу, а мы не внизу, но выше неба, близ самого Бога, как сыны Его, а не так, как Моисей; там была пустыня, а здесь город, и тьмы ангелов. "…К торжествующему собору…", - здесь апостол выражает радость и веселие в противоположность облаку, мраку и буре. "…И церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу". Те не подходили, а стояли вдали, равно как и Моисей; а вы приступили. Здесь (апостол) внушает им также и страх: "и к Судии", - говорит, - "всех Богу"; следовательно, он будет судить не только иудеев, или верных, но всю вселенную. "…И к духам праведников, достигших совершенства" - называет так души благочестивых. "…И к Ходатаю нового завета Иисусу, и к Крови кропления", т.е. очищения, "говорящей лучше, нежели Авелева ". Если же кровь говорит, то тем более находится в живых сам Закланный. А что говорит она - послушай: "…Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными" (Рим. 8:26). Каким образом говорит? Входя в чистую душу, возвышая её и побуждая говорить. "Смотрите, не отвратитесь и вы от говорящего", т.е., не ослушайтесь. " Если те, не послушав глаголавшего на земле, не избегли [наказания]…". Кого он здесь разумеет? Мне кажется, Моисея. Смысл же слов его следующий: если те не избегли (наказания), не послушавшись заповедавшего на земле, то как можем мы не слушаться заповедующего с неба? Здесь он выражает не то, будто там был иной (законодатель), - вовсе нет,- не указывает он одного там, а другого здесь, но говорит: что страшен изрекающий с неба. Хотя и там и здесь один и тот же, но особенно страшен изрекающий здесь. Апостол говорит о различии не лиц, а даров. Откуда это видно? из дальнейших слов его: "Если те, не послушав глаголавшего на земле, не избегли [наказания], то тем более [не] [избежим] мы, если отвратимся от [Глаголющего] с небес". Что же? Иной ли здесь, и иной там? Как же он говорит: "…Которого глас тогда поколебал землю"? А землю поколебал голос давшего тогда закон. "…И Который ныне дал такое обещание: еще раз поколеблю не только землю, но и небо". Таким образом всё будет изменено и устроится к лучшему свыше; это выражается здесь приведенными словами. Что же ты скорбишь, страдая в мiре временном, бедствуя в мiре скоропреходящем? Если бы в будущей судьбе мiра была ненадежность, то ожидающему конца следовало бы скорбеть. "Слова: "еще раз"", - говорит, - "означают изменение колеблемого, как сотворенного, чтобы пребыло непоколебимое". А что непоколебимо? Будущее.

3. Будем же делать всё, чтобы получить эти блага, чтобы наслаждаться этими благами. Так, прошу и умоляю вас, будем стараться об этом. Никто не строит в городе, который готов разрушиться. Скажи мне, прошу тебя: если бы кто-нибудь сказал, что такой-то город чрез год разрушится, а такой-то никогда, - неужели ты стал бы строить в том, который должен разрушиться? Потому я и говорю теперь: не будем созидать в этом мiре; он скоро разрушится и всё погибнет. Но что я говорю: он скоро разрушится? Прежде его разрушения мы сами погибнем, пострадаем и выйдем из самих себя. Для чего мы строим на песке? Будем строить на камне (Mат. 7:25), и тогда, что бы ни случилось, здание наше останется несокрушимым, ничто не будет в состоянии разрушить его. И это несомненно, потому что то место недоступно ни для каких нападений, тогда как здешнее доступно; здесь и землетрясения, и пожары, и нашествия врагов лишают нас (зданий наших) ещё при жизни, а часто вместе с ними губят и нас самих. Если же (здание) уцелеет, то или болезнь поражает нас скорее его, а если не совсем поражает, то не позволяет пользоваться им спокойно: в самом деле, какое удовольствие там, где болезни, клеветы, зависть, козни? Или, если ничего такого не случается, то часто мы не имеем детей, и потому сетуем и скорбим, не зная, кому передать свои домы и всё прочее, и досадуя, что трудимся для других; а часто наше имущество переходит в наследство к врагам, не только после нашей смерти, но ещё при жизни. Что может быть прискорбнее, как трудиться для врагов, и для того, чтобы они наслаждались, умножать грехи свои? Примеров этого мы видим в городах множество; умалчиваю об них, чтобы не опечалить лишившихся; я мог бы назвать поименно некоторых из них, рассказать много примеров и указать вам на многие домы, которых владетелями сделались враги трудившихся над ними; и не только домы, но и рабы, и все наследство часто переходило к врагам. Таковы блага человеческие! На небесах же ненужно опасаться ничего подобного; там не займет места умершего другой - враг его, и не завладеет наследством; там нет ни смерти, ни вражды, а только - обители святых, и у этих святых ликование, радость, веселие: "глас радости и спасения", - говорит (Псалмопевец), "в жилищах праведников"(Пс. 117:15). (Эти обители) вечны, не имеют конца; они не падают от времени, не переменяют владельцев своих, но стоять и цветут постоянно; и это несомненно, потому что там нет ничего тленного и скоропреходящего, но все безсмертно и нетленно. Будем же употреблять свое имущество на построение этого здания; нам не нужны будут ни архитекторы, ни рабочие; эти домы строятся руками бедных, хромыми, слепыми, убогими; они созидают эти обители. И не удивляйся этому, когда они приобретают нам даже царство и доставляют нам дерзновение пред Богом.

4. Милостыня есть превосходная художница и покровительница упражняющихся в ней; она любезна Богу и находится близ Него, легко испрашивая милость тем, кому хочет, только бы мы не оскорбляли её; а она оскорбляется тогда, когда мы делаем её из похищенного имущества; если же она чиста, то доставляет великое дерзновение воссылающим её (к Богу). Сила её такова, что она умоляет даже за падших и согрешивших. Она разрешает (адские) узы, разгоняет мрак, погашает пламень, умерщвляет червя, избавляет от скрежета зубов. Для неё безпрепятственно отверзаются врата небесные. Как у входящей царицы никто из стражей, приставленных к дверям, не смеет спрашивать, кто она и откуда, но все тотчас принимают её, так точно бывает и с милостынею: она поистине есть царица, делающая людей подобными Богу. "Итак, будьте милосерды", - сказал (Господь), - "как и Отец ваш милосерд" (Лук. 6:36). Она легка и быстролетна, имеет золотые крылья и полёт, услаждающий ангелов. У неё, говорит (Псалмопевец), - "крылья голубки, серебристые и с междуплечиями ее блестящими, как золото" (Пс. 67:14). Она летает, как голубь, золотой и живой, одарённый нежным взглядом и кротким глазом. Нет ничего прекраснее этого глаза. Красив павлин, но в сравнении с этим голубем он - ворона: так прекрасна и удивительна эта птица! Она постоянно смотрит вверх и окружается великою славою Божией; она есть дева с золотыми крыльями, разукрашенная и имеющая лицо белое и кроткое; она легка и быстролётна и предстоит престолу Царскому. Когда мы подвергаемся суду, она внезапно прилетает, является и избавляет нас от наказания, осеняя своими крыльями. Богу она угодна более жертвы, о ней он часто беседует: так она любезна Ему! "Сироту и вдову" и убогого, - говорит (Псалмопевец), - "Господь… поддерживает" (Пс. 145:9). Её именем сам Бог любит называться: "Щедр и милостив Господь", - говорит Давид, - "долготерпелив и многомилостив" и истинен (Пс. 144:8; Числ. 14:18); и ещё: "до небес велика милость Твоя" (Пс. 56:11; 102:11). Она спасла род человеческий, - потому что если бы Бог не помиловал нас, то все погибло бы; она примирила нас, бывших врагами; она доставила нам безчисленные блага; она побудила Сына Божия сделаться рабом и истощить себя. Будем же, возлюбленные, ревновать о той, которою мы спасены; будем любить её, предпочитать её богатству, и без богатства соблюдать душу свою милосердою. Ничто столько не отличает христианина, как милостыня; ничему столько не удивляются неверные и все, как делам милосердия. И мы часто нуждаемся в этом милосердии, и каждый день взываем к Богу: "Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей…" (Пс. 50:3). Наперёд мы сами начинаем (дела милосердия), или, лучше сказать, не мы начинаем прежде, но сам Бог уже явил милость свою к нам. Будем же, возлюбленные, хотя позади следовать за Ним. Если люди милуют милостивого, хотя бы он сделал множество грехов, то тем более - Бог. Послушай пророка, который говорит: " А я, как зеленеющая маслина, в доме Божием…" (Пс. 51:10). Будем подобны маслине; оградимся со всех сторон заповедями, потому что недостаточно быть только маслиною, но (надобно быть) и плодовитою. Есть люди, которые подают милостыню мало, или во весь год однажды, или один раз в каждую неделю, или только при случае; они - маслины, но не плодовитые, и даже сухие; как подающие милостыню, они - маслины, а как подающие не щедро, они - маслины неплодовитые. Будем же плодовитыми. Я часто говорил и теперь повторяю: важность милостыни измеряется не количеством подаваемого, но расположением подающего. Вы знаете (евангельское сказание) о вдовице; хорошо - всегда приводить на память этот пример, чтобы и бедный не отчаивался, представляя её, положившую две лепты. При построении скинии некоторые принесли волну (Исх. 35:26); но и они не были отвергнуты. Если бы имевшие золото принесли волну, то были бы прокляты; но так как у принесших её только это и было, то они не отвергнуты. Так и Каин был осуждён не за то, что принёс в жертву малоценное, но за то, что принёс самое малоценное из всего, что имел: "Проклят лживый", - говорит (пророк), - "у которого в стаде есть неиспорченный самец…, а приносит в жертву Господу поврежденное" (Мал. 1:14). Не просто так сказал, но: если имеет и бережёт. Следовательно, кто не имеет, тот не подлежит осуждению, или лучше, тот даже достоин награды. Что маловажнее двух лепт и ничтожнее волны? Что малоценнее меры муки? Но (Бог) благоволил принять и это наравне с тельцами и золотом. "Ибо если есть усердие, то оно принимается смотря по тому, кто что имеет, а не по тому, чего не имеет" (2 Кор. 8:12); и ещё: "Не отказывай в благодеянии нуждающемуся", - говорит (Премудрый), - "когда рука твоя в силе сделать его" (Притч. 3:27). Потому, увещеваю вас, будем охотно раздавать имущество своё бедным; хотя бы оно было и мало, мы получим награду равную с подающими много, и даже большую, нежели раздающие тысячи талантов. Если мы будем делать это, то получим неизреченные сокровища от Бога, т.е., если будем не только слушать, но и делать, не только одобрять, но и показывать на деле. Да сподобимся их все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 33

"Итак мы, приемля царство непоколебимое, будем хранить благодать, которою будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом, потому что Бог наш есть огнь поядающий " (Евр. 12:28-29).

1. Как в другом месте (апостол) говорит: "…видимое временно, а невидимое вечно" (2 Кор. 4:18), и отсюда заимствует утешение в бедствиях, которым мы подвергаемся в настоящей жизни, так точно он поступает и здесь, и говорит: "…будем хранить благодать…", т.е. будем благодарить Бога, будем твердыми. Мы должны не только не роптать в настоящих бедствиях, но и воздавать Богу величайшую благодарность за них ради благ будущих. "… Которою будем служить благоугодно Богу…", т.е., тогда мы и служим благоугодно Богу, когда за всё благодарим Его. "Все делайте", - говорит, - "без ропота и сомнения" (Фил. 2:14). Какие бы дела ни совершал человек ропщущий, он унижается и теряет награду, подобно израильтянам, - а вы знаете, какому подверглись они наказанию за ропот. Потому не ропщите, говорит (апостол). Невозможно служить благоугодно (Богу), не воздавая Ему благодарности за всё - и за искушения, и за утешения. "…С благоговением и страхом…", т.е., не будем говорить ничего дерзкого, ничего безстыдного, но станем благоустроять себя так, чтобы заслужить уважение; это и значат слова: "…с благоговением и страхом… Братолюбие [между вами] да пребывает. Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам" (13:1-2). Смотри, как (апостол) заповедует им хранить то, что уже было у них, и не прибавляет ничего другого; он не сказал: будьте братолюбивы, но: "Братолюбие [между вами] да пребывает"; не сказал: будьте страннолюбивы, как будто они не были такими, но: "Страннолюбия не забывайте…", - потому что это могло случиться от скорбей. Далее прибавляет то, что особенно могло ободрить их: "…ибо через него некоторые", - говорит, - "не зная, оказали гостеприимство Ангелам". Видишь, какая честь, какая польза? Что значит: "не зная"? Угостили (ангелов), сами не зная того. За то Авраам и удостоился великой награды, что угостил ангелов, не зная, что они - ангелы; а если бы он знал, то это было бы нисколько неудивительно. Некоторые думают, что (апостол) разумеет здесь и Лота и о нём говорит это. "Помните узников, как бы и вы с ними были в узах, и страждущих, как и сами находитесь в теле. Брак у всех [да будет] честен и ложе непорочно; блудников же и прелюбодеев судит Бог. Имейте нрав несребролюбивый, довольствуясь тем, что есть" (ст. 3—5). Заметь, как часто он говорит о целомудрии. И прежде говорил: "Старайтесь иметь мир со всеми и святость"; и ещё: "…чтобы не было [между вами] какого блудника, или нечестивца" (Евр.12:14, 16); и теперь говорит: "…блудников же и прелюбодеев судит Бог". При том везде с запрещением соединяет угрозу наказания, и - обрати здесь внимание - как именно. "Старайтесь", - говорит, - "иметь мир со всеми и святость", и прибавляет: "без которой никто не увидит Господа"; а тут: "…блудников же и прелюбодеев судит Бог"; наперед сказал: "Брак у всех [да будет] честен и ложе непорочно", а потом прибавил угрозу наказания, показывая, что он справедливо сделал дальнейшую прибавку. Ведь, если супружество дозволено, то блудник справедливо наказывается и прелюбодей справедливо подвергается мучению. Здесь он направляет речь против еретиков. Притом не сказал: никто не должен быть блудником, но, уже сказав о том прежде один раз, присовокупляет это, как общую заповедь, не направляя прямо против них. "Имейте нрав несребролюбивый, довольствуясь тем, что есть". Не сказал: ничего не приобретайте, но: "Имейте нрав несребролюбивый", т.е. пусть ум ваш будет свободен, пусть мысли ваши будут выражать любомудрие; а это обнаружится, если мы не станем искать лишнего, если будем довольны только необходимым. Выше он говорил: "…и расхищение имения вашего приняли с радостью" (Евр. 10:34); а здесь увещевает не быть сребролюбивыми; "довольствуясь", - говорит, - "тем, что есть". Далее присовокупляет и здесь утешение, чтобы они не отчаивались: "…так что мы смело говорим: Господь мне помощник, и не убоюсь: что сделает мне человек" (ст. 6). Вот опять утешение в искушениях! "Поминайте наставников ваших…" (ст. 7). Это он старался внушить и выше, когда говорил: "Старайтесь иметь мир со всеми и святость"; то же заповедовал и фессалоникийцам, когда говорил, чтобы они почитали наставников "с любовью" (1 Фес. 5:13). "Поминайте наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их" (ст. 7). Какая здесь последовательность мыслей? Весьма хорошая; взирая, говорит, на их "жизни", т.е. на жизнь, подражайте вере их, потому что вера - от чистой жизни. Или же верою называет он здесь твердое убеждение. Каким образом? Они, говорит, твердо веровали в будущее, и потому вели превосходную жизнь; они не вели бы чистой жизни, если бы сомневались или колебались касательно будущего. То же самое он внушает и здесь. "Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же. Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь; ибо хорошо благодатью укреплять сердца, а не яствами, от которых не получили пользы занимающиеся ими"(ст. 8, 9).

2. Здесь словом: "вчера" (апостол) означает всё прошедшее время; словом: "сегодня" - настоящее; словом: "во веки" - будущее, не имеющее конца. А смысл слов его следующий: вы слышали первосвященника, но первосвященника не временного; Он всегда тот же. Может быть, тогда некоторые говорили, что Распятый не есть ожидаемый Христос, но придёт другой; потому и говорит: "вчера и сегодня и во веки", выражая, что придёт опять пришедший Христос, что Он один и тот же и прежде был, и есть, и будет во веки. И ныне иудеи говорят, что придёт другой (Христос); они, отвергшись пришедшего, предадутся антихристу. "Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь"; желает, чтобы они не увлекались не только чуждыми, но и различными учениями; он знал, что от тех и других происходит гибель для увлекающихся. "…Ибо хорошо благодатью укреплять сердца, а не яствами, от которых не получили пользы занимающиеся ими". Здесь он намекает на тех, которые предписывают правила касательно пищи. Для веры всё чисто; нужна вара, а не яства. "Мы имеем жертвенник, от которого не имеют права питаться служащие скинии" (ст. 10). То, что у нас, говорит, не походит на иудейское, так что даже первосвященнику (иудейскому) не позволяется участвовать в наших (таинствах). Когда он сказал: не соблюдайте (учения о пище), то, по-видимому, опровергал собственные действия; потому он опять обращается к тому же. А мы, скажут, разве не соблюдаем этого? Соблюдаем, и весьма строго, так что даже священникам (иудейским) не дозволяем участвовать в наших (таинствах). "Так как тела животных, которых кровь для [очищения] греха вносится первосвященником во святилище, сжигаются вне стана, - то и Иисус, дабы освятить людей Кровию Своею, пострадал вне врат" (ст. 11, 12). Видишь ясный прообраз? Там, говорит, "вне стана"; и здесь "вне врат". Как жертвы, приносимые за грехи, были некоторым прообразом и сжигались за станом, так и Иисус, принесший Себя за грехи наши, пострадал за вратами. Потому и мы должны подражать Пострадавшему за нас, и быть вне мipa, или, лучше, вне дел мирских. Это (апостол) и выражает далее: "Итак выйдем к Нему за стан, нося Его поругание" (ст. 13), т.е., претерпевая то же самое, участвуя в Его страданиях. Как Он, будучи осуждён, распят за вратами, так и мы не будем стыдиться удаляться от мiра; это внушает (апостол) словами: "вне стана", и "вне врат". "…Ибо не имеем здесь", - говорит, - "постоянного града, но ищем будущего. Итак будем через Него непрестанно приносить Богу жертву хвалы, то есть плод уст, прославляющих имя Его" (ст. 14, 15). "Через него", т.е. первосвященником, в отношении к плоти. "…Прославляющих имя Его": как бы так говорит: если должно исповедать Его, то не будем говорить ничего богохульного, ничего постыдного, ничего дерзкого, ничего безразсудного, ничего надменного; но будем всё делать и говорить со страхом и благоговением. Он говорит это не без причины, но потому, что знал об их страданиях; а в страданиях душа отчаивается и раздражается. Но мы, говорит, не будем так поступать. Здесь (апостол) опять говорит то же, что говорил выше в словах: "Не будем оставлять собрания своего" (Евр. 10:25). Таким образом мы будем в состоянии - делать всё со страхом; часто ведь, стыдясь людей, мы воздерживаемся от многого дурного. "Не забывайте также благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богу" (ст. 16)

3. Так говорил тогда Павел; так и я говорю теперь, и говорю не присутствующим только братьям, но и отсутствующим. Никто не отнял у вас имущества; а если и отнято что-нибудь, то оказывайте страннолюбие из остального. Какое мы будем иметь оправдание, когда и слушателям (Павла) сказано это уже после расхищения их имущества? И заметь: здесь он говорит: "Не забывайте также благотворения…; а выше сказал: "Страннолюбия не забывайте", - разумея не различное что-нибудь, но одно и то же выражая различно. Не сказал: не забывайте страннопримства, но: "страннолюбия", т.е. не просто принимайте странников, но с любовью. И не указал на будущее и предстоящее воздаяние, чтобы они опять не сделались беспечными, но (указал) на воздаяние, уже дарованное: "…ибо через него некоторые", - говорит, "не зная, оказали гостеприимство Ангелам". Впрочем, обратимся к вышесказанному. "Брак у всех [да будет]", - говорит, - "честен и ложе непорочно". Почему брак честен? Потому, что он сохраняет верующего в целомудрии. Здесь (апостол) имеет в виду иудеев, которые считали брачное ложе скверным и говорили, что всякий, вставши с ложа, нечист. Нет, безрассудный и бесчувственный иудей, не то скверно, что происходить от природы, но то, что - от воли. Если брак честен, то он и чист: как же ты думаешь, что им (человек) оскверняется? "Имейте нрав" - говорит, - "несребролюбивый". Так как многие, растратив имущество, стараются потом приобрести его под предлогом милостыни, то и говорит: "Имейте нрав несребролюбивый", т.е., будем искать только потребного и необходимого. А что, скажешь, если не будем иметь и этого? Нет, нет; сам (Господь) сказал, и сказал неложно: "…не оставлю тебя и не покину тебя, так что мы смело говорим: Господь мне помощник, и не убоюсь: что сделает мне человек?". Как бы так говорит (апостол): ты получил обещание от самого (Бога), - не сомневайся же; Он сам обещал, - не колеблись. Слова: "…не оставлю тебя и не покину тебя…" - сказаны не только об имуществе, но и о всём прочем. "Господь мне помощник, и не убоюсь: что сделает мне человек?" Не напрасно, он приводит слова пророка; ими он запечатлевает свои слова, чтобы (слушатели) больше ободрились и не отчаивались. Будем и мы говорить то же при всех искушениях и не смущаться пред делами человеческими; если Бог благоволит к нам, то никто не преодолеет нас. Как тогда, когда Он противится нам, не будет никакой пользы, если бы даже все были нашими друзьями, так и тогда, когда Он расположен к нам, не будет никакого вреда, если бы даже все восстали против нас. Потому и сказано: "не убоюсь: что сделает мне человек? Поминайте наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие". Здесь, мне кажется, он говорит и о взаимной помощи; таково именно значение слов: "…которые проповедывали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их". Что значит: "взирая"? Постоянно обращаясь к тому, рассуждая в самих себе, размышляя, тщательно исследуя и испытывая, как угодно. Хорошо сказал он: "на кончину их жизни", т.е. жизнь до конца, - потому что жизнь их имела добрый конец. "Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же". Смысл этих слов следующий: не подумайте, что (Христос), тогда творивший чудеса, ныне не творит чудес; Он - тот же; а если Он - тот же, то нет времени, когда бы Он не мог совершать того же. Может быть, это (апостол) и имел в виду, когда говорил: "…Поминайте наставников ваших…". "Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь", т.е. противное тому, что вы слышали от нас. "Различными", т.е. разнообразные; такие учения не имеют в себе ничего твёрдого, но бывают разногласны, особенно касательно различия в пище. Потому он прямо и указывает на это, продолжая: "…хорошо благодатью укреплять сердца, а не яствами…". Такие учения различны; такие учения странны. Здесь он осуждает за суеверное различение яств и показывает, что от такого соблюдения они впали в иноверие, увлеклись различными и странными учениями. И заметь: он не решается сказать об этом прямо, а говорит прикровенно: ""Учениями различными и чуждыми не увлекайтесь"; и: "…хорошо благодатью укреплять сердца, а не яствами…"; это почти то же, что и Христос сказал: "…не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека…" (Mат. 15:11). Он доказывает, что вера составляет всё; если она укрепляет, то сердце находится в безопасности.

Вера укрепляет, а разум колеблет, потому что вера противна разуму. "…От которых", - говорит, - "не получили пользы занимающиеся ими". Какая польза, скажи мне, от такого различения? Не больше ли оно причиняет вреда? Не ввергает ли оно такого (человека) в грех? Если от чего нужно остерегаться, то - от того, от чего остерегающиеся могут получить пользу. Хорошо - остерегаться от зла, хранить правоту сердца, благоговение к Богу, правую веру. "…От которых", - говорит, - "не получили пользы занимающиеся ими", т.е. всегда соблюдавшие это. Одно соблюдение похвально - воздержание от греха. А в том какая польза, когда некоторые так нечисты, что не могут приобщаться жертвы? Ничто не спасает их, хотя они и стараются соблюдать себя (от некоторых яств); это нисколько не поможет им, потому что они не имеют веры. Далее (апостол) раскрывает преобразовательную жертву и обращает речь к первообразу: "…как тела животных, которых кровь для [очищения] греха вносится первосвященником во святилище, сжигаются вне стана, - то и Иисус, дабы освятить людей Кровию Своею, пострадал вне врат". Следовательно, первое было прообразом последнего, и таким образом Христос исполнил всё, пострадав вне (врат). Здесь также (апостол) выражает, что (Христос) пострадал добровольно; доказывает, что и те жертвы установлены не просто, но были некоторым прообразом, и что самое домостроительство совершилось не без страданий, но кровь (Христова) вознесена на небо.

4. Видишь, что мы приобщаемся крови, вносимой во святое, в истинное святое, приобщаемся жертвы, которую употреблял один первосвященник? Таким образом мы приобщаемся истине. Мы не участвуем в поношении (Христовом), но участвуем в святыне. Поношение есть причина освящения, и как Он терпел поношение, так (должны терпеть) и мы. Потому мы сделаемся соучастниками Его, если выйдем к Нему. А что значить: "выйдем к Нему"? Будем соучастниками Его страданий; будем терпеть Его поношение. Не напрасно Он пострадал вне врат, но чтобы и мы взяли крест Его, пребывали вне мiра и старались оставаться там. Он был поносим, как преступник; так будем и мы. "…Будем через Него непрестанно приносить Богу жертву…". О какой жертве он говорит? Он сам объясняет это, когда говорит: "…плод уст, прославляющих имя Его", т. е. молитвы, песнопения, благодарение; это - плод уст. Те приносили овец и волов, отдавая их священнику; мы же будем приносить не что-нибудь подобное, а благодарность и подражание Христу во всём, сколько возможно: вот, что должно произрастать из наших уст! "Не забывайте также благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богу". Принесём Ему, говорит, такую жертву, чтобы Он вознёс её к Отцу; она и не возносится иначе, как Сыном, или, лучше сказать, сокрушенным сердцем. Всё это так говорит слушателям, которые были ещё весьма слабы; а известно, что благодать принадлежит и Сыну: иначе почему приписывается Ему равная честь (с Отцом)? "…Дабы все чтили Сына", - говорит (Писание), - "как чтут Отца" (Ин. 5:23). А как будет воздаваться им равная честь, если с прославлением Отца не прославляется вместе и Сын? Если же "…плод уст, прославляющих имя Его", состоит в благодарности Ему за всё, и за то, что Он пострадал за нас, то будем переносить с благодарностью всё, случится ли с нами болезнь, или бедность, или что-нибудь другое, - потому что Он один знает, что нам полезно. "…Ибо мы не знаем", - говорит (апостол), - "о чем молиться, как должно", (Рим. 8:26). Если же мы не знаем, чего нужно просить, когда не научены Духом, то как можем знать, что нам полезно? Итак, будем стараться воздавать Ему благодарность за всё, и мужественно переносить всё, случающееся с нами. Впадем ли в бедность, или в болезнь, - будем благодарить; злословят ли нас, - будем благодарить; страдаем ли мы, - будем благодарить. Это приближает нас к Богу; чрез это Бог делается должником нашим. А когда мы благоденствуем, тогда сами делаемся должниками и ответчиками пред Богом; иногда же, и часто, это служить к нашему осуждению, между тем как то - к очищению грехов. То (бедствие) располагает к милосердию и человеколюбию; а это (благоденствие) доводит до высокомерия, ввергает в безпечность, делает надменными и расслабляет. Потому и говорит пророк: "Благо мне", - Господи, - "что я пострадал, дабы научиться уставам Твоим" (Пс. 118:71). Когда Езекия получал благодеяния и был свободен от бедствий, тогда сердце его возгордилось; а когда впал в болезнь, тогда он смирился, тогда стал близок к Богу. "Когда Он убивал их", - говорит (Писание об иудеях), - "они искали Его и обращались, и с раннего утра прибегали к Богу" (Пс. 77:34). Напротив, когда "утучнел, отолстел и разжирел", (тогда) "и оставил он Бога" (Втор. 32:15); Господь познаётся тогда, когда творит суд. Великое благо - скорбь. Путь (к небу) тесен; скорбь подвигает нас на этом тесном пути; а не терпящий скорби не может войти. Кто предаётся скорби на этом тесном пути, тот получает и утешение; а кто любить широту, тот и не входит в него, или мучится, как бы вталкиваемый насильно. Послушай, как вступил на этот тесный путь Павел. "…Усмиряю и порабощаю, - говорит он, - "тело мое" (1 Кор. 9:27). Он умерщвлял тело свое, чтобы иметь возможность вступить (на тот путь); поэтому он во всех своих страданиях постоянно благодарил Бога. Лишился ли ты имущества, - это много убавило широты (пути твоего). Лишился ли славы, - она была также широтою. Подвергся ли клевете, верят ли тому, что наговорили на тебя, но чего сам ты не сознаешь за собою, - радуйся и веселись. "Блаженны вы", - сказал (Господь), - "когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах" (Mат. 5:11,12). Чему ты удивляешься, когда постигает тебя скорбь, и для чего желаешь освободиться от искушений? Павел желал освободиться от них и часто молил Бога, но не получил этого: "трижды" именно и значить часто. "Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но [Господь] сказал мне: "довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи" " (2 Кор. 12: 8, 9). Под немощью здесь разумеются скорби. Что же? Услышав это, он переносил их с благодарностью и говорил: "Посему я благодушествую в немощах…" (2 Кор. 12:10), т.е. радуюсь, нахожу удовольствие в скорбях. Итак, будем благодарить за всё - и за утешение, и за скорбь; не будем роптать, не будем неблагодарными. Говори и ты: "наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь" (Иов. 1:21). Ты не родился славным - не ищи же славы; ты вступил в жизнь не имеющим не только богатства, но и славы и чести.

Представь, сколько зла часто происходит от богатства; или, лучше, послушай, что говорит Христос: "удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие" (Mф. 19:24). Видишь, к получению каких благ богатство служит препятствием; а ты хочешь обогатиться, и не радуешься, находясь в бедности, что уничтожено это препятствие? Так тесен путь, ведущий в царствие (небесное); так богатство широко, обременительно и стеснительно! Потому и сказал (Господь): "продай имение твое…", чтобы тебе вступить на этот путь (Mф. 19:21). Что желаешь ты богатства? Для того Бог и лишил тебя его, чтобы избавить тебя от рабства. Так и родные отцы, видя, что сын их развращается какою-нибудь блудницею и никакие увещания не убеждают его отстать от неё, прогоняют блудницу. Таково и обилие богатства. Потому Владыка, заботясь об нас и желая избавить нас от проистекающего отсюда вреда, лишает нас богатства. Не будем же считать злом бедность; зло - один только грех. Равно и богатство само по себе не есть благо; одно благо - угождать Богу. Итак будем желать бедности, будем искать её. Таким образом мы достигнем неба и получим небесные блага, которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 34

"Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно" (Евр. 13:17).

1. Безначалие - везде зло, причина многих бедствий, начало беспорядка и смешения; особенно же в Церкви оно тем опаснее, чем власть её больше и выше. Если от хора удалишь начальника его, то хор не будет строен и согласен; если у отряда воинов отнимешь предводителя, то действия их не будут совершаться в стройности и порядке; если корабль лишишь кормчего, то потопишь корабль, - так и здесь: если у паствы не будет пастыря, то всё извратится и уничтожится. Безначалие есть зло и причина смятения; но не меньшее зло - и неповиновение подчиненных, так как и от него происходит то же самое. Народ, не повинующийся начальнику, - то же, что народ, не имеющий его, а может быть, и хуже; там (не имеющих начальника) можно извинить за безпорядок, а здесь (имеющие его) неизвинительны и достойны наказания. Но, скажет кто-нибудь, есть ещё третье зло, - когда начальник нехорош. Знаю; это немалое зло, и даже гораздо большее, нежели безначалие, - потому что лучше не управляться никем, нежели быть под управлением дурного начальника. В первом случае народ иногда подвергается опасности, а иногда и спасается; в последнем же всегда находится в опасности и увлекается в пропасть. Почему же Павел говорит: "Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны…"? Он выше сказал: "…и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их" (Евр. 13:7); а потом и говорит: "Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны…". А что, скажешь, когда (начальник) нехорош, - тогда ненужно повиноваться ему? Нехорош, - в каком смысле говоришь ты? Если по отношению к вере, то беги от него и не сообщайся с ним, хотя бы он был не только человек, но даже ангел, сшедший с неба; если же по отношению к жизни, то не безпокойся об этом. Я приведу тебе пример не от себя, а из божественного Писания. Послушай, что говорит Христос: "…на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи". Сказав о них прежде много обличительного, Он потом говорит: "…на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте" (Mат. 23:2, 3). Они имеют, говорит, достоинство, но нечисты по жизни. А вы обращайте внимание не на жизнь, но на слова, их; от поведения же (других) никто не получит вреда. Почему? Потому, что оно явно для всех, и такой (человек), хотя бы он был тысячу раз нехорош, никогда не научит дурному. Но недостатки касательно веры неявны для всех, и дурной в этом отношении не постыдится учить (других). Также слова: "Не судите, да не судимы будете" (Mат. 7:1), относятся к жизни, а не к вере, как показывают следующие за ними: "…что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь" (Mат. 7:3)? "…Все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте" относится к деятельности, а не к вере, - "…по делам же их не поступайте". Видишь, что здесь идет речь не о догматах, а о жизни и делах? Впрочем Павел наперёд представил их со стороны (достоинства), а потом и говорит: " Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет". Пусть выслушают не только подчинённые, но и начальники, что как подчинённые должны быть послушными, так и начальники должны быть бодрствующими и неусыпными. А ты что говоришь? Начальник бодрствует, навлекает опасности на свою голову, подлежит наказаниям за грехи твои, испытывает такой страх из - за тебя, а ты ленишься, противишься, тщеславишься и не хочешь повиноваться! Потому (апостол) и присовокупляет: "…чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно". Видишь, что начальник, если пренебрегают им, не должен мстить, но слезы и воздыхания его служат лучшим мщением? И справедливо. Так и врач, встречая неуважение от больного, не должен мстить, но плакать и воздыхать. Если твой начальник будет воздыхать, то отмстит за тебя Бог, потому что если, воздыхая о своих грехах, мы располагаем к себе Бога, то не тем ли более, воздыхая о гордости других и презрении от них? Видишь, что Он не попустит начальнику терпеть обиды? Видишь, какое любомудрие? Должно воздыхать тому, кого не уважают, презирают, плюют. Но и подчинённый не смей думать, что ты не будешь отмщён; воздыхание (начальника) хуже всякого мщения. Когда воздыхающий сам не может ничего сделать, тогда он призывает Владыку; как приучитель и воспитатель, когда дитя не слушается его, призывается другой, более строгий, - так точно и здесь.

О, какая опасность! Что сказать о тех несчастных, которые ввергают сами себя в такую бездну страданий? Ты, (начальник), должен дать отчёт за всех, над кем начальствуешь, - за жен, мужей и детей; в такой огонь ты ввергаешь свою голову. Сомневаюсь, может ли кто из начальников спастись, и удивляюсь, когда вижу, как, при таких угрозах и настоящем нерадении, некоторыё ещё домогаются и стремятся к этому бремени правления. Ведь если побуждаемые необходимостью (к принятию власти) не получают прощения и оправдания, когда худо и нерадиво исполняют своё дело, - так Аарон по необходимости принял власть и подвергался опасности, и Моисей подвергался опасности, хотя неоднократно отказывался от власти, и Саул, получив особую власть после того, как отказывался от неё, подвергался опасности потому, что худо распоряжался ею, - то не гораздо ли более те, которые прилагают старание и сами стремятся к ней? Такой человек гораздо менее заслуживает какого-либо оправдания. Нужно бояться и трепетать, как по совести, так и по обременительности власти; не следует ни отказываться, когда привлекают к ней, ни стремиться самому, когда не привлекают, но убегать, представляя величие достоинства, а когда кто удержан, то проявлять благоговение. Ни в чём не должно быть неумеренности, но "…все должно быть благопристойно и чинно" (1 Кор. 14:40). Прежде, нежели сделался (начальником), если ты предвидишь это, убегай, считая себя недостойным этого дела; а если удержан, то будь благоговейным, показывая во всём благоразумие. "Молитесь о нас", - говорит (апостол), - "ибо мы уверены, что имеем добрую совесть, потому что во всем желаем вести себя честно" (ст. 18).

2. Видишь, что он оправдывается, как бы обращая речь к таким людям, которые были недовольны им, отворачивались от него, смотрели на него, как на отступника, и не хотели даже слышать его имени. От ненавидевших его он требовал того, чего другие могли бы требовать только от любящих, и потому говорит теперь следующее: "ибо мы уверены, что имеем добрую совесть". Не выставляй, говорит, против меня обвинений: совесть наша ни в чём не обвиняет нас; мы не сознаем за собою, чтобы мы вредили вам. "…Потому что во всем желаем вести себя честно", т.е, не только между язычниками, но и между вами; мы не делали ничего по корыстолюбию, ничего по лицемерию. Вероятно, в этом его обвиняли. А что действительно клеветали на него, о том, послушай, как говорит Иаков: "…о тебе наслышались они, что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея" (Деян. 21:21). Пишу это, говорит (Павел), не как враг, и не как противник ваш, но как друг; это видно и из последующего: "Особенно же прошу делать это, дабы я скорее возвращен был вам" (ст. 19). Так просить, чтобы они молились, свойственно только сильно любящему их. Не просто, говорит, молитесь, но со всем усердием, чтобы мне скорее прибыть к вам. Так желать прибыть к ним и просить, чтобы они молились за него, свойственно тому, кто ничего не сознаёт за собою. Потому, испросив наперед себе от них молитв, он потом и сам просит им (у Бога) всех благ. "Бог же мира": говорит так потому, что между ними были несогласия. Если Бог есть Бог мира, то не отделяйтесь от нас. "Воздвигший из мертвых Пастыря овец" - это сказано о воскресении (Христовом), -"великого", - другое прибавление. Здесь и далее до конца он внушает им учение о воскресении. "…Кровию завета вечного, Господа нашего Иисуса (Христа), да усовершит вас во всяком добром деле, к исполнению воли Его…" (ст. 20, 21). Опять свидетельствует об их великих (достоинствах), потому что совершается ("усовершит вас") то, что имеет начало и продолжает исполняться; при том он молится об этом, следовательно весьма желает им этого. И заметь: в других посланиях он молится в начале, а здесь в конце. "…Производя", - говорит, - "в вас благоугодное Ему через Иисуса Христа. Ему слава во веки веков! Аминь. Прошу вас, братия, примите сие слово увещания; я же не много и написал вам" (ст. 21,22). Видишь, что к ним он написал то, чего ни к кому не писал? "я же", - говорит, - "не много и написал вам", т.е. не безпокою вас многословием. Мне кажется, что (евреи) не были враждебно расположены к Тимофею; потому (Павел) и поставляет его на первом месте. "Знайте, что брат наш Тимофей освобожден, и я вместе с ним, если он скоро придет, увижу вас" (ст. 23). "Освобожден", - говорит. Откуда? Думаю, что он был посажен в темницу; а если не так, то "освобожден" из Афин, как повествуется об этом в Деяниях (гл. 17). "Приветствуйте всех наставников ваших и всех святых. Приветствуют вас Италийские. Благодать со всеми вами. Аминь" (ст. 24, 25). Смотри, как (апостол) внушает, что добродетель происходить ни от одного Бога всецело, ни от одних нас; это он объясняет словами: "да усовершит вас во всяком добром деле", и последующими, - как бы так говорит: вы имеете добродетель, но нуждаетесь в усовершении её. А когда он говорит: "во всяком слове и деле благом" (2 Фес. 2:17), то внушает, что нужно иметь и жизнь, и учение правые. Прекрасное сделал он прибавление: "…производя в вас благоугодное Ему", говорит, потому что величайшая добродетель - делать благоугодное пред Богом. Так говорит и пророк: "… по чистоте рук моих пред очами Его" (Пс. 27:21, 25). Написав столько, (апостол) называет это малым, сравнивая с тем, что хотел написать, как и в другом месте он говорит: "…(о чем я и выше писал кратко), то вы, читая, можете усмотреть мое разумение тайны Христовой" (Ефес. 3:3, 4). И посмотри на мудрость его. Не сказал: прошу вас, примите слово увещания, но: "примите сие слово утешения[1]", т.е. ободрения, поощрения; никто, говорит, не может тяготиться обширностью сказанного. Как? Неужели и этим они тяготились? Нет; но он хочет внушить и сказать им: вы малодушны; таким именно (малодушным людям) свойственно тяготиться продолжительной речью. "Знайте, что брат наш Тимофей освобожден, и я вместе с ним, если он скоро придет, увижу вас". Этого достаточно было, чтобы они соблюдали кротость, если он сам с учеником готов был придти к ним "Приветствуйте всех наставников ваших и всех святых". Смотри, какую он оказал им честь, написав послание к ним, а не к этим (наставникам). "Приветствуют вас Италийские. Благодать со всеми вами. Аминь". То, что относилось ко всем, он сказал после всего. А когда благодать бывает с нами? Когда мы не оскорбляем этого благодеяния, когда не пренебрегаем этим даром. В самом деле, что такое благодать? Отпущение грехов, очищение; оно - с нами. Кто же, оскорбляя благодать, может сохранить её и не лишиться её? (Бог) даровал тебе отпущение грехов: как же пребудет с тобою благодать, т.е. благонастроение или действие Духа, если ты не будешь удерживать её добрыми делами? В этом причина всех благ, чтобы всегда пребывала с нами благодать Духа; она руководит нас ко всему (доброму); а когда она отлетает от нас, то мы остаемся покинутыми и погибаем.

3. Итак не будем удалять её: а от нас зависит, чтобы она осталась при нас, или удалилась. Первое бывает тогда, когда мы заботимся о небесном; а последнее тогда, когда - о житейском. "Духа истины", - говорит (Господь), - "Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его" (Ин. 14:17). Мiром называет Он порочную и постыдную жизнь. Видишь, что душа, преданная мiру, не может иметь Духа? Много нужно усердия с нашей стороны, чтобы Он оставался с нами, устроял все дела наши и сохранял нас в безопасности и совершенном мире. Как корабль, плывущий при попутном ветре, не встречает препятствий и не потопляется, пока пользуется благоприятным и постоянным ветром, но и после плавания приобретает себе славу у кормчих и путников, из которых первым он доставил покой и освободил от трудного действования веслами, а последних избавил от всякого страха, и самым течением своим доставил им приятнейшее зрелище, - так и душа, руководимая божественным Духом, стоить выше всех житейских треволнений, проходит путь, ведущий к небу, быстрее всякого корабля, - потому что паруса её чисты и наполняются не ветром, а самим Утешителем, - и всё расслабляющее и пагубное отвергает от своих помыслов. И как ветер, ударяя в слабо натянутый парус, не может действовать, так и Дух не может пребывать в душе слабой, но требует великого напряжения и усилия.

Потому нам нужно иметь ум пламенеющий и совершать действия свои всегда с силою и напряжением. Например, когда мы молимся, то должны делать это с великим тщанием, напрягая душу к небу, не веревками, но сильным усердием. Также, когда мы совершаем дела милосердия, то должны действовать с напряжением, так чтобы ни забота о доме, ни попечение о детях, ни угождение жене, ни опасение впасть в бедность не ослабляли нашего паруса. Если мы будем со всех сторон напрягать этот парус надеждою благ будущих, то он будет хорошо принимать действие Духа; ничто тленное и скоропреходящее не войдёт в него, а если и войдёт, то нисколько не повредить ему, но тотчас отразится его твердостью и будет отброшено. Так, нам нужно великое напряжете, потому что и мы переплываем море великое и пространное, исполненное многих зверей и многих утесов, представляющее нам множество треволнений и среди ясной погоды воздвигающее жесточайшую бурю. Потому, если мы хотим плыть благополучно и безопасно, то должны натягивать наши паруса, т.е. нашу свободную волю: для нас достаточно и этого. Так и Авраам напрягал свою преданность к Богу, представил свою совершенную волю - и имел ли нужду в чём-нибудь другом? Ни в чём; но "…поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность" (Быт. 15:6). Вера же происходит от искреннего намерения. Он привёл сына и хотя не заклал его, но получил награду, как заклавший; хотя дело не было совершено, но награда дарована. Пусть будут паруса наши чисты и новы, а не ветхи, - потому что всё "…ветшающее и стареющее близко к уничтожению" (Евр. 8:13), - и пусть будут не разодраны, чтобы они удерживали действие Духа: "Душевный человек", - сказано, - "не принимает того, что от Духа Божия…" (1 Кор. 2:14). Как паутина не может сдержать дуновения ветра, так и душа, преданная мiру, и человек душевный никогда не может принять благодати Духа. От этой (паутины) нисколько не отличаются наши суждения, которые представляют только видимую последовательность, в действительности же лишены всякой силы. Но не будут таковы наши (суждения), если мы будем бодрствовать; тогда, что ни случилось бы, человек перенесёт всё, будет выше всего, сильнее всякого вихря.

Человек духовный, хотя бы нападали на него бесчисленные бедствия, не колеблется и не уловляется ни одним из них. Но что я говорю? Пусть нападают на него бедность, болезнь, обиды, злословия, клеветы, раны, всякого рода наказания, всякого рода насмешки; поношения и оскорбления; но так как он живёт вне мipa и свободен от телесных страстей, то он над всем будет смеяться. А что эти слова не хвастовство, на то я могу представить и теперь множество примеров, именно - в лице людей, удалившихся в пустыни. Но это, скажешь, нисколько неудивительно? Тогда я скажу, что такие мужи есть и в городах, хотя ты и не подозреваешь их существования. Если же хочешь, то я могу указать на некоторых из древних. Чтобы ты убедился в этом, вспомни о Павле. Какого не испытал он бедствия? Чему не подвергался? Но всё перенёс мужественно. Будем подражать ему и мы; таким образом мы можем и благоугодить Богу, и достигнуть тихой пристани с великим прибытком. Устремим ум наш к небу, проникнемся этим стремлением, облечёмся в духовный огонь и оградим себя этим пламенем. Кто несёт с собою пламя, тот не боится встречающихся ему, будет ли то зверь, или человек, или множество сетей; пока он окружён пламенем, - всё уступает ему, всё удаляется от него. Это пламя невыносимо, этот огонь нестерпим и всеистребляющ. Облечём же себя этим огнём и будем воссылать славу Господу нашему Иисусу Христу, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] В синодальном переводе здесь стоит слово "увещания", но славянский ближе к оригиналу (утешения – "της παρακλησεως"), именно это значение и имеет ввиду Златоуст.

ОДИННАДЦАТЬ БЕСЕД СВ. ИОАННА ЗЛАТОУСТА.[1]

БЕСЕДА I,

сказанная в церкви мучеников, у „древней скалы", когда вследствие дождя собралось немного, - о том, что должно постоянно приходить (в церковь), и что пребывающим во грехах нельзя пренебрегать своим спасением, но (нужно) выражать свое покаяние.

1. Что это? Нужно бы целому городу быть здесь сегодня, а к нам не пришла даже малая часть. Может быть повинны грязь и дождь? Нет, - не грязь, а безпечность и упадок духа. Чем могут извиниться оставшиеся, когда мученики пренебрегли даже самою жизнью своею, а они не решились (пренебречь) грязью, чтобы придти? Как мне ублажать вас, пришедших? Как изобразить несчастие тех, оставшихся, - (несчастие) и по отсутствии их, и по причине этого отсутствия? Очевидно, они лишили себя этого прекрасного празднества, приковавшись к житейским заботам и уцепившись за всё сквернящую, очень сильную у них, страсть к наживе. Но если даже нет их здесь, нужно говорить (к ним) и отсутствующим, - очевидно, чрез вас, присутствующих, они услышат это. Доколе это неистовство наживы? Доколе эта неугасимая печь будет всё наступать и пожигать? Разве вы не знаете, что этот пламень производит тот неугасимый огонь, (что) это изнурение рождает того ядовитого червя? Если ты пренебрегаешь геенною, и твоего ума не потрясают эти слова, так как наказание ещё в будущем, то пусть бы тебя убедило настоящее. Разве вам неизвестно, в каком плоде[2], выразилось недавно любостяжание? Не пред вашими ли глазами память этого? Не свежо ли доказательство такой гибели? Весь город наш наполнен остатками того кораблекрушения; и, как во время потопления великого корабля, куда бы ты ни отошёл, кто доску, кто весло, кто парус, кто какую-либо часть поклажи, спасши, держит и вертит во все стороны, так (было) и во время недавно поднявшегося здесь землетрясения: владевшие кто домом, кто полями, кто рабами, кто серебром, кто золотом, - они сделали из себя широкое зрелище несчастия, и устроили, чтобы всюду рассеялись воспоминания смятения. И иной, проведши безсонные ночи, перенесши безчисленные труды и опасности, собравши таким корыстолюбием столько грехов, - (как) бездомник и вне города, стал беглецом на чужбине, нуждается в необходимом питании, и видит, что над ним ежедневно висит крайняя опасность, воображает себе мечи, палачей и пропасти, живёт жизнью тягчайшею безчисленных смертей; другие наслаждаются его имуществом, и до этого льстившие ему коварствуют теперь. Этого ли недостаточно, чтобы даже совсем тупой вразумился? Но после такого бедствия, после такого ненастья, после такой гибели, после такого переворота, и столь недавнего, что он ещё пред глазами, не прошло ещё целых тридцати дней[3], - вы опять так безумствуете? И как вы можете извиниться, или чем оправдаться? И не только безумствуете, но даже не приходите, чтобы узнать об этом самом. Как бы к присутствующим я говорю к отсутствующим, - под тяжестью своей большой скорби, - что они не делаются лучше ни по страху за будущее, ни опытом настоящего; но, хищничая, корыстолюбствуя, они как бы черви в каком-нибудь навозе, отгороженные и зарывшиеся в куче этих забот, не стараются даже всего один раз в неделю приходить, чтобы узнать - где они. Как горячечные не могут сами видеть, в каком они состоянии, но нужны для них врачи, которые бы освободили их от беснования, так и одержимые тяжким бешенством наживы нуждаются в своих учителях, чтобы им узнать, что они беснуются. Вследствие этого особенно я их прошу, убеждаю и умоляю приходить к нам; и брать себе врачество от этого слова. У меня нет заостренного железа, но есть слово, - острее железа; нет огня, ни едкого врачества, но есть слова, - горячее огня, и доставляющие без боли врачевание.

2. Из-за чего ты убегаешь, скажи мне, и не выражаешь относительно своей души столько же попечения, сколько бережёшь свою плоть? Когда плоть в худом состоянии, ты и деньги издерживаешь, и даже, если нужно занять, всё отдаешь под залог, - и врачам, если они захотят резать, даже жечь, ты предоставляешь своё тело с полною готовностью делать, чего бы они ни пожелали; а когда в душе источники червей, ты - скажи мне - не идёшь послушать слова, очищающего от гнили, хотя для этого тебе не нужно ни денег тратить, ни переносить такую боль, но предаёшь самого себя полной гибели? И чем по достоинству в этом извинишься? Если бы я говорил: корыстолюбец, хищник, блудник, прелюбодей пусть не вступают в церковь; если бы гнал и преследовал всех грешников, - то и тогда особенной не было бы отговорки, потому что нужно вступать очищенному; но сейчас не говорю даже этого, но: хотя бы ты совершил блуд, хотя прелюбодействуешь, хотя хищничаешь, хотя корыстолюбствуешь, - вступи в церковь, чтобы узнать тебе, что не нужно впредь делать это; влеку всех и притягиваю к себе, и, распростерши отовсюду сеть слова, хочу захватить ею не здоровых (только), но и болеющих. Каждый день я говорю: приди и врачуйся со мною, потому что, врачуя, и я нуждаюсь во врачестве, потому что я человек, и подлежу с тобою страстям той же самой природы, нуждаюсь в словах, обуздывающих безпорядочную узду; и я не живу жизнью беззаботною, тихою и невозмутимою, но и у меня самого есть шум страсти и смятение волн. Впрочем зачем говорить (это) мне или кому бы то ни было, когда именно достигший небес Павел, - даже он нуждался во многом врачевании. Что он нуждался, это он сделал для нас очевидным; даже он сам не жил жизнью беззаботною, но было у него много борьбы; почему он и говорил: "но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным" (1 Кор. 9:27). А умерщвлял он то, что восставало (против него), и порабощал то, что желало быть в разнузданности; и других потому он увещевал, говоря: "…кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть" (1 Кор. 10:12). Но если Павел не наслаждался спокойствием, но, как обуреваемые морем, видел много отовсюду поднимающихся волн, - то кто осмелится говорить, что ему не нужно исправления, врачевания и непрерывного бодрствования?

Итак, приди и врачуйся со мною, учителем своим. Если ты здоров, то даже из-за этого приходи, чтобы сделаться здоровее; слово, которое исправляет бывшее и предостерегает от неслучившегося ещё никогда, - и больных освобождает от немощи и небольных делает твёрже. Если у тебя нет этого греха, то есть другой, потому что "Кто может сказать: "я очистил мое сердце, я чист от греха моего?"" (Прит. 20:9). Так как ты согрешил, не стыдись придти, но поэтому самому приди. Никто не, говорит: так как у меня рана, то я не буду искать врача, даже не принимаю лекарства; но поэтому самому нужно более всего искать и врачей и силы лекарств. И мы умеем прощать, потому что повинны также сами в других грехах. Потому и Бог дал нам не ангелов в учители, не Гавриила, сведши свыше, поставил над своим стадом, но взяв из самого стада делает пастыря, из самих овец - начальника над стадом, чтобы он был снисходителен к начальствуемым, и, помышляя о собственной немощи, не гордился бы пред пасомыми, но имел бы уздою и основою смирение пригнетение от собственной совести. А что сказанное не есть предположение, выслушай Павла, пишущего об этом и любомудрствующего в послании к Евреям он так говорил: "Ибо всякий первосвященник, из человеков избираемый, для человеков поставляется на служение Богу, чтобы приносить дары и жертвы за грехи, могущий снисходить невежествующим и заблуждающим, потому что и сам обложен немощью, и посему он должен как за народ, так и за себя приносить [жертвы] о грехах" (Евр. 5:1 - 3). Видишь ли, как превосходно сказана нам причина, почему не ангелы, и не архангелы, но люди поставлены над церквами, чтобы именно они могли сострадать своим сродникам, имея в сознании собственных грехов величайшее учение о смирении? Ведь, говорит, "…и сам обложен немощью, и посему он должен как за народ, так и за себя приносить [жертвы] о грехах". Это происходит и теперь: предстоя этой священной трапезе и вознося страшную жертву, мы испрашиваем отпущения как прегрешений народа, так и о наших собственных взываем, молим и просим, и возносим жертву за всех...[4]

3. Приводи ты мне в пример не корыстолюбца, раба чрева и предавшего низости благородство своей природы, но этого, мужей, как он, соблюдающих первообраз и не сквернящих царского своего облика, - и тогда узнаешь, чем иногда бывает человек. И этот также был человеком, и он был рождён женщиною, молоком вскормлен, на земле жил, воздухом дышал, и всё у него было общее с нами, общее в отношении природы; но так как в воле его была особенность, потому и в благодати он возсиял. Хотя у него не было ни денег, ни знатности рода, ни величия отечества, ни красноречия ни остроты языка, ни толпы рабов, ни роя евнухов, ни дома с золотым потолком, ни шелковых одежд, ни роскошного стола, ни другого чего-нибудь, что многим кажется счастьем, но крайняя бедность, - у него не было средств даже для необходимого пропитания, но он был нищим, протягивал руку и просил хлеба у жены-вдовицы, и то сидонянки, жилищем у него была пещера, одеждой кожа, столом земля, предки неизвестными и безславными, отечество ничтожным и средства к жизни грубыми, - однако, ничто такое не стало препятствием этому мужу к славе, но он был и богаче всех царей и мудрее всех философов и ораторов, и знатнее имеющих диадемы и много благороднее владеющих царственными городами; он имел отечеством вселенную, вернее, даже она была для него малым городом, и Павел восклицает, говоря: "…скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин…" (Евр. 11:37,38). И достиг он вышнего города, художник и устроитель которого Бог. Потому я привёл тебе (в пример) бедного и простого, (как) пользующегося славой, чтобы у тебя не было никакого предлога. Если бы я привёл богатого и мудрого, ты мог бы сказать, что бедность и невежество препятствуют мне сделаться таким; а теперь именно ты не можешь прибегнуть ни к какому такому предлогу: и он был бедным, даже беднее всех людей, в пустыне жил, неизвестен по предкам и отечеству и во всём остальном, - однако, он воссиял больше солнца и тогда и теперь, и пока солнце освещает землю, до тех пор будет его слава, хотя он был за столько времени раньше (нас); эта громада времени не заглушила памяти о нём; и весьма естественно. Такова добродетель, дело безсмертное, и сияющее более солнца. Но (унесшимся в море похвал пророка не должно забывать главного предмета) что я раньше сказал, то обнаруживает в себе и этот, (муж), (именно) что было сказано относительно Моисея. Так как ему, вознесшемуся своими преуспеяниями, было естественно не быть очень снисходительным к народу, то смотри) что делает Бог. Попускает, чтобы он лишился своей благодати, так чтобы обнаружилась его немощь; впрочем, (нам) наперёд необходимо показать, как он не был очень снисходителен. Когда он заключил небо, и землю сделал безплодною, и был голод, голод самый жестокий из всех: истреблены были воды, засохла всякая трава, иссякли реки, лицо земли было ужасным, угрожающим смертью и, всё наступая, голод распространялся, ведя (за собою) жалкую смерть, - (тогда) он так не уступил, но, отошедши, сидел на вершине горы, предав народ иудейский такому тягостному изнурению. Но человеколюбивый Бог и неизреченная благость не переносили такой суровости; и так как сам от Себя Он не желал его побудить, чтобы прекратил несчастие, и затем не желал также сделать это без него, то смотри, что происходит: прежде Он вступает в общение с ним, и тогда посылает дождь. Видишь ли в этом благость Божию, человеколюбие и честь в отношении святого? Он излил потоки дождя не прежде, как когда побеседовал с ним и сказал об имеющем быть, и послал его вестником будущего благосостояния. Так как чрез него произошло печальное, то (Бог) восхотел, чтобы он сделался вестником и полезного; и сведши с горы, послал возвещать наступление проливного дождя и прекращение голода всюду в той земле. Однако, когда был низведён дождь, и в самое короткое время наступило цветущее состояние, (тогда) собрав четыреста Вааловых жрецов и четыреста восемьдесят, заколол их и пролил потоки крови[5].

4. Итак, зачем это для предлежащего главного предмета? Не смущайся, возлюбленный! Я приступлю, наконец, к самому верху сказанного. Когда он низвёл то пламя, одержал победу и поставил её блестящий знак, совершил избиение жрецов, (тогда) он отходит с радостью, и гордясь происшедшим. Послала к нему жена Ахава, ничтожная и презренная развратница, говоря: "пусть то и то сделают мне боги, и еще больше сделают, если я завтра к этому времени не сделаю с твоею душею того, что [сделано] с душею…" этих жрецов. "Увидев это, он встал", и ушел в путь сорокадневный (3 Цар. 19:2, 3). Что же? Та, высокая до небес душа, он, пренебрегающий всем миром, презревший такой голод, восставший против такого царя-тирана, заключивший небо и открывший, низведший то дождь, то пламя, поправший нужды природы, несокрушимый, всюду дерзновенный, - после стольких преуспеяний, после столь долгого дерзновения, сразу не перенёс словесной угрозы одной блудной женщины, делается, наконец, беглецом и изгнанником, бежит в пустыню, удаляется в сорокадневный путь. Следовательно, какая причина? Бог лишил его благодати, и обнаружилась немощь природы; Он показал пророка, показал и человека, чтобы они научились, что и бывшее тогда было делом благодати. А это Он совершал, чтобы сделать его снисходительным к народу, пресечь и задержать безумие, происходящее от преуспеяний. Что он думал много о себе самом и воображал, восставал против всех остальных, - я приведу вам в свидетельство его самого. Когда пришёл к нему Бог и спрашивал о причине тамошнего пребывания, говоря: "что ты здесь, Илия" (3 Цар. 19:13)? - а Он спрашивал: "что ты здесь"? - не узнать желая, но желая раскрыть нам сокровенные его мысли, подобно тому как и хананеянку когда Христос спрашивал, то не с тем, чтобы узнать, но чтобы нас научить лежащему в ней сокровищу веры, - итак, Он спрашивал его, почему же, наконец, он предпринял такой путь и, оставив города и народы, возлюбил пустыню, - а это не с тем, чтобы самому узнать (да и зачем Ему всезнающему?), но чтобы чрез его ответ научить нас сокровенной его мысли, и тому, что справедливо попустил, чтобы он был поколеблен от страха и впал в робость, попустил, но не побудил, уступил, но не произвёл, лишил только его (благодати), после чего он и был изобличён, - итак, когда Он сказал: "что ты здесь, Илия",- послушаем, что он говорит: "…разрушили жертвенники Твои и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтоб отнять ее" (3 Цар. 19:14). Видишь ли, что он считал всех погибшими, и только себя оставшимся, и кроме его никого другого; понемногу это могло довести его до безумия. Именно потому, Бог, отвращая от него этот неправый помысел, говорит: Я оставил Себе "…семь тысяч [мужей]; всех сих колени не преклонялись пред Ваалом…" (ст. 18). Так как и (тогда), когда навёл засуху, он продолжал напрягать наказание, и после этого много воображал о себе, будто он единственный такой на земле, (то Господь) попускает ему почувствовать собственную немощь, указывает на множество спасённых, очищая тем и другим его мысль, склоняя быть умеренным всюду, быть снисходительным и срастворять с ревностью человеколюбие.

5. Если желаешь тоже самое видеть и в новом (завете), то опять мы попытаемся привести тебе в пример вождей, башни, оплоты и главы из новозаветных. Какими Моисей и Илия, такими оказываются Павел и Пётр в новом (завете). Как из этих двоих каждый стал беглецом, убоявшись, первый одного египтянина, второй угрозы одной блудницы, так и Пётр, фундамент, основание, столб, после безчисленных обетований, после стольких чудес, после такого любомудрия, убоялся угрозы не царицы, не мужа, но привратницы-девицы; и это было намного тягостнее прежнего. Те, убоявшись, только убежали, а этот ещё пал самым тяжким падением, о котором все знают. Когда он был лишён благодати, обнаружилась и его немощь, оставленная Божиим попечением. Бог попустил ему пасть, так как и его намерен был сделать начальником над всей вселенной, - чтобы, вспоминая о собственных падениях, он был снисходителен к происходившим потом искушениям. И что сказанное не предположение, выслушай самого Христа, говорящего: "Симоне, Симоне", сколько раз домогался сатана сеять тебя, "яко пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих" (Лук. 22:31,32). За помощь тебе дай ты Мне, говорит, эту отплату, потому что если бы не вкусил ты Моего промышления, то у тебя не было бы сил переносить самому по себе нападение его (диавола). Итак, помышляя о своём, будь снисходителен и к остальным, - на это именно намекает – "утверди", - утверди колеблющихся, снисходя, простирая руку, выказывая в себе много человеколюбия. И Павел, бывший отважнее всякого льва, неустрашимая душа, потерпел то же самое. И смотри, как показывает на самом себе, что он непрестанно нуждается во врачестве смирения. В послании к Коринфянам он говорит: "…не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами в Асии, потому что мы отягчены были чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых. Но сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых, Который и избавил нас от столь [близкой] смерти, и избавляет, и на Которого надеемся, что и еще избавит" (2 Кор. 1:8,9,10). Мы были в отчаянии, говорит, не ожидали, что будем живы, но думали про себя, что совершенно будем осуждены на смерть, - это значит: "сами в себе имели приговор к смерти", - в этом самое дело нам ответило, что мы совершенно погибнем. Из-за чего же Бог попустил дойти нам до стольких опасностей? Чтобы мы не надеялись на самих себя, говорит, но на Бога, восставляющего мёртвых. Сказанное им означает, чтобы мы не гордились, чтобы не превозносились своими успехами. Об этом и дальше он говорит яснее, опять пиша так. После того, как сказал о восхищении на небо, восхождении в рай, сообщении ему тех неизречённых глаголов, он прибавил: "И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился" (2 Кор. 12:7); здесь намекает на мучающих, оскорбляющих и ввергающих его в темницу, так как каждого из них он называет сатаною. Я был предоставлен, говорит, переносить испытания, чтобы сдерживалось моё безумие, и чтобы я научился умирять себя. Вследствие этого, наконец, я, воззвав даже к Богу, не имел удачи в прошении, но остался подверженным непрестанным козням, имея муку врачеством смирения. И прежняя жизнь его до обращения была достаточна для его вразумления. Сидящий у ног Гамалиила, живущий в точности по отеческому закону, ревнитель отеческих преданий, ежедневно перелистывающий пророков, вскормленник на законе, - он не принял пришедшего Христа, совершавшего чудеса, беседовавшего об этом, предлагавшего из Писания и изъяснявшего, но преследовал распятого и воскресшего, и поверг его ученика тысячами рук, воевал против церквей и был свирепее всякого волка; сам по себе он не мог сознавать должного до тех пор, пока воссиял свет свыше, и был подан голос, влекущий его к истине. Потому и сам он постоянно в своих посланиях на это обращает (внимание), склоняясь долу и стыдясь за уже бывшее; в послании к Тимофею он говорил: "Благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса, Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение, меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что [так] поступал по неведению, в неверии" (1 Тим. 1:12-13). И опять: "Но для того я и помилован, чтобы Иисус Христос во мне первом показал все долготерпение, в пример тем, которые будут веровать в Него к жизни вечной " (1 Тим. 1:16). И в послании к Коринфянам говорил: "…я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию" (1 Кор. 15:9).

6. Всё же это было, и оставлял их Бог вне Своей благодати для того, чтобы, когда они научатся собственной немощи, и (тому), как ничтожен человек, не имеющий доли в поддержке свыше, выказывали относительно подчинённых много человеколюбия, много снисхождения, много прощения, вступив на судейское седалище, сделавшись руководителями народа и начальниками. Потому и в послании к Галатам он говорил: "Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным" (Гал. 6:1). Итак, зная это, будем привлекать необузданных, а грешников будем прощать, будем выражать вместе с божественным законом много человеколюбия, чтобы и нам самим вкусить многого прощения, в чём согрешаем, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Нижеследующие одиннадцать бесед изданы у Миня по списку, поступившему в Ватиканскую библиотеку или с горы Афон, или с о. Патмоса. Несомненно, что они все были произнесены святителем в Константинополе, в 398 и 399 годы, и в таком порядке, в каком издаются. В частности, первая беседа была произнесена в церкви мучеников, называвшейся тогда Έν παλαιά πέτρα. Точное место этой церкви неизвестно. В первой беседе замечено, что не прошло ещё 30-ти дней от начала огромного землетрясения, случившегося в Константинополе. Это было в 398 году. Иными, впрочем, землетрясение понимается в смысле падения Евтропия, и время беседы отодвигается к 399 году.

[2] Плодом святитель называет падение Евтропия, которые почти за 30-ть дней до настоящего момента был лишён своего высокого положения.

[3] У Миня замечено: в аллегорическом смысле говорится о падении Евтропия; последний был сослан в 399 году, в конце августа, а беседа была сказана спустя почти 30-ть дней после этого события; следов., в конце сент. того же года, т. е., 399.

[4] Здесь, по- видимому, пропуск.

[5] В слав. тексте читается: собери—пророки, студныя Вааловы четыреста и пятьдесят, и пророковъ дубравныхъ четыреста (3 Цар. хуш, 19); поймайте пророки Вааловы — и яша ихъ — и закла их (ст. 40).

БЕСЕДА 2

Когда в полночь царица пришла в Великую Церковь и отсюда подняла останки мучеников и сопровождала чрез всю площадь до Дрипия, мартириума, отстоящего от города на 9-ть симиев; беседа была сказана в мapтиpиyме, в присутствии ее, всего города и начальников[1].

1. Что мне сказать и о чём говорить? Восторгаюсь и беснуюсь беснованием, лучшим благоразумия, лечу, радуюсь, высоко несусь и окончательно опьянён, этим духовным удовольствием. Что мне оказать и о чём говорить? О силе мучеников? Об усердии города? О ревности царицы? О стечении начальников? О посрамлении диавола? О поражении демонов? Об именитости Церкви? О силе креста? О чудесах распятого? О славе Отца? О благодати Духа? Об удовольствии всего народа? О восторгах города? О собраниях монахов? О хорах дев? О рядах священников? О напряжении мирских мужей, рабов, свободных, начальников, подчиненных, бедных, богатых, иноземцев, граждан? Благовременно в отношении всего сказать: "Кто изречет могущество…" Твои, Господи, "…возвестит все хвалы…" Твои (Пс. 105:2)? Женщины, которые живут в недоступных теремах и нежнее воска, оставив свои закрытые чертоги, состязались в усердии с самыми сильными мужами, совершая пешком столь длинный путь; не молодые только, но даже состарившиеся; и ни немощь природы, ни изнеженность в образе жизни, ни спесь знатности не стали препятствием для этого усердия. Опять также сами начальники, оставив колесницы, жезлодержцев и копьеносцев, смешались с простыми. И к чему говорить о женщинах или начальниках, когда даже сама та, у которой облегает (голову) диадема и которая облечена в порфиру, в продолжение всего пути не дозволяла сeбе отстать на малое расстояние от останков, но, как служанка сопровождала святых, держась за раку и покров, лежащий (на ней), попирая всякую человеческую спесь, являясь пред таким множеством народа в средине зрелища, - та, которую даже всем евнухам, обращающимся в царском дворце, непозволительно видеть. Но влечение к мученикам, неограниченная (их) власть и пламенная любовь (к ним) побудили сбросить все эти маски, и выказать ревность относительно святых мучеников открытым усердием. И вспомнила она о блаженном Давиде, облеченном также в порфиру, и с диадемою, со скипетром еврейского народа, когда, оставив всю ту скинию, воздвигал он ковчег, прыгал, плясал и скакал, при большом восторге и веселии, прыганьем выражая свою радость, которую имел при совершении (перенесения ковчега). Если во время тени и образа нужно было, чтобы выражался такой пыл, то тем более во время благодати и истины, - так как и она поднимала ковчег, много лучший того Давидова. Не каменные скрижали в нём, но скрижали духовные, благодать цветущая, дар блистающий, кости, которые светлее самых лучей, или вернее, испускают из себя самую блестящую молнию. Глядя на солнечный луч, демоны нисколько не страдают; а не перенося исходящего отсюда блеска, они ослепляются, прогоняются и бегут с большого расстояния: такова сила даже пепла святых, которая не только покоится внутри, в останках, но и дальше простирается, прогоняет нечистые силы и освящает в большом изобилии приходящих с верою. Потому-то также эта христолюбивая (царица) следовала подле останков, постоянно держась (за них) и извлекая себе благословение, была для всех остальных учителем в этом прекрасном и духовном приобретении, уча всех почерпать из этого источника, из которого всегда почерпают, но который никогда не иссякает. Как изобильные потоки источников не объемлются внутри их собственных недр, но изливаются и текут чрез край, так и благодать Духа, почивающая у костей и обитающая со святыми, изливается также на других, с верою сопровождающих её, стремится с души на тела, с тел на одежды, с одежд на обувь, и с обуви на тени. Вследcтвиe этого совершали чудеса не только тела святых апостолов, но даже платки и опоясания, и не только платки и опоясания, но даже тень Петра производила действие могущественнее живых. Некогда даже милоть, сброшенная на Елисея, низвела на него двойную благодать; не только тело Елисея, но даже одежда та была исполнена благодати. Потому-то и у трех отроков естество пламени устыдилось не только тел их, но даже самой их обуви. И у Елисея эта благодать не удалялась от его, даже скончавшегося, но самая смерть разрушалась, когда был брошен в могилу пророка другой мертвец. Так было и сегодня: во время несения останков, когда засиял луч от костей и пожигал полчище противных сил, - поднялись отовсюду разжжение демонов, вой и плач.

2. Я в восторге и воспаряю от удовольствия вследствие того, что вы пустыню сделали городом, оставив город пустым, - что показали нам сегодня богатство Церкви. Вот сколько овец, и нигде волка; сколько виноградных лоз, и нигде терния; сколько колосьев, и, нигде плевел. Море простерлось от города до здешнего места, море свободное от волн, без кораблекрушения, свободное от скал; море - (которое) слаще всякого мёда, для питья приятнее питьевых вод. Не погрешил бы кто-нибудь, назвав это море также рекою огня; так светильники, густо и непрерывно протянувшиеся ночью сплошь до этого мартириума, представляли зрителям вид огненной реки. И это ночью; а при наступлении дня, явились опять другие светильники; восходящее солнце те скрывало, делало тусклее, а эти в помышлении каждого показывало в большей светлости; этот огонь вашего усердия был жарче того видимого огня; и каждый нёс двойной светильник: огня ночью, усердия ночью и днём; точнее, я не назову наконец той (ночи) даже ночью, потому что она соревновала дню, собирая вас отовсюду как сынов света и являя (вас) светлее безчисленных звёзд и утренней звезды. Как пьяные и день делают ночью, так всю ночь бодрствующие и бдительные делают днём и ночь. Потому во всю ночь они пели пророческое (изречение): "Но и ночь (есть) свет в услаждении моем. Ибо тьма не будет темна от Тебя, и ночь будет светла, как день: какова тьма ее, таков и свет ее (будет)" (Пс. 138:11,12). Светлее какого дня не была эта ночь, когда все были в таком избытке восторга, духовно радовались, когда столько высыпало народу, наводнившего и дорогу и площадь? Не видно было даже голой почвы, но вы, покрыв весь путь людьми, представили из себя во всё путешествие как бы одну непрерывную золотую цепь, одну реку, многошумно несущуюся; и вверх, на небо взирая, мы видели луну посредине и звёзды, а внизу множество верующих, и среди их идущую царицу, светлее луны. Как звезды, которые ниже, лучше верхних, так и эта много светлее той. Настолько ли луна (светла), насколько украшена верою душа при таком достоинстве? Чему наперед можно в ней удивляться: ревности ли, (которая) жарче огня; вере ли, - тверже алмаза; сокрушению ли духа и смирению, которым она скрыла всё, до крайности отвергши царское достоинство и диадему, и отсюда всякую спесь, а облекшись вместо порфиры в одежду смирения, и вследствие её став ещё светлее? Многи, часты были царицы, которые были причастны только той же самой одежде и диадеме, и славе царской; но тот избранный наряд был лишь её, и только её тот победный знак. Из цариц только эта с такою честью сопровождала мучеников, с таким усердием и благоговением, вместе с народом, отвергши всех телохранителей, до крайности устранив почти всякое неравенство жизни. Вследствие этого она не меньше мучеников принесла пользу народу. Как все смотрели на останки, так изумлялись и её попечению, богатые и бедные, - смотря на неё неотступно держащуюся за кости, в продолжение такого путешествия, ни устающую, ни оставляющую, но прильнувшую к раке. Потому мы не перестаём ублажать тебя, не мы только, но и все последующие поколения.

3. Бывшее здесь услышат пределы вселенной, насколько солнце осиявает землю; услышат т, что будут после нас, и те, что после них, и никаким временем не предастся забвению происшедшее, так как всюду во вселенной и всюду в поколениях последующих сопровождать его (будет) многою известностью Бог. Если Он сделал, что дело жены блудницы достигло пределов вселенной, и утвердил в памяти навсегда, - много больше не попустит, чтобы забылось дело благопристойной, почтенной и благоразумной жены, показавшей столько благоговения, при царской власти: все будут ублажать тебя, гостеприимницу святых, заступницу церквей, соревновательницу апостолам. В самом деле, если даже ты получила в удел женскую природу, всё же тебе возможно соревновать и апостольским успехам. Так некогда и Фива, та, которая приняла учителя вселенной и сделалась его заступницей, была женщиною, соучастницею твоею в той же самой природе; однако, она настолько воссияла, что тот святой, достойный небес и больший всех апостолов, прославил её и сказал, что "…она была помощницею многим и мне самому" (Рим. 16:2). И Прискилла получила в удел женскую природу, но это для неё нисколько не стало препятствием к прославленно, и к тому чтобы память о ней сделалась бессмертною. Тогда был также другой многочисленный сонм жён, проводивших апостольскую жизнь. Потому и тебя теперь причисляя к ним, мы не погрешим, что ты именно пристань для всех церквей, и настоящим царством воспользовалась для приобретения будущего царства, устраивая церкви, почитая священников, уничтожая блуждание еретиков, принимая мучеников не за столом, но в душе, не в куще, но волею, или лучше, и в кущи, и волею. Hекогда также Мария предводительствовала народом, неся кости Иосифа, и воспела песнь; но та, когда египтяне были потоплены в море, а ты, когда демоны задушены; та, когда фараон был потоплен в море, а ты, когда диавол низвергнут; та с кимвалами, а ты мыслью и душою, звучащею сильнее трубы; та по освобождении иудеев, а ты по увенчании Церкви; та, ведя народ один одноязычный, а ты многочисленные народы иноязычные. И ты нам привела многочисленные сонмы, восклицающие песни Давида то на римском, то на сирийском, то на варварском, то на эллинском наречии; было видно, что различные племена и различные сонмы - все имеют одну кифару, Давидову, и венчают тебя молитвами. Радость этого праздника призывала и боголюбезнейшего царя, влекущего с тобою плуг благочестия; но даже это было делом твоего благоразумия - удержать его сегодня дома и обещать пришествие (его) к утру. Чтобы ни толпы всадников, ни шум от вооружённых воинов не оскорбили дев, стариц, старцев, и не смутили праздника, она, поступая достойно своего благоразумия, разделила торжество между ним и собою. Если бы они прибыли сегодня оба, сегодня же был бы конец празднику; а чтобы и в настоящий день совершить покой, и прибавлением завтрашнего щедро умножить радость, она разделила с ним богослужение, и, сегодня прибыв сама, обещала нам пришествие его на утро. Как общница она ему в царствовании, так и в благочестии, и не допускает, чтобы он был без доли в преуспеяниях, но всюду берёт (его) в соучастники. Так как и в наступающий день должно у нас продлиться духовное торжество, то выкажем опять то же самое своё рвение, чтобы, как сегодня мы видим её, христолюбивую, вместе с городом, так созерцали бы завтра боголюбезного царя, приходящего с войском, и приносящего Богу ту же самую жертву благоговения, ревности, веры; и, взяв в общники своих молитв святых мучеников, будем молить их о долгой жизни, маститой старости, о детях и детях детей, и прежде этого всего, о продлении этой ревности, умножении благоговения и таком завершении настоящей жизни, чтобы и нескончаемые века царствовать вместе с единородным Сыном Божиим, - "если терпим", сказано, и совоцаримся (2 Тим. 2:12), - и достигнуть вечных благ, которых да удостоимся мы все благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу слава со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] В объяснение заглавия следует заметить: 1) в Дрипие, отстоявшем от Константинополя около 6-ти верст (σημείον = milliarius, т. е., 1000 шагов; следов., 9Х1000=9000 ш.= 3000 с.= 6 в.), была церковь в честь апостола и мученика св. Фомы; 2) под царицею разумеется Евдокия, супруга имп. Аркадия.

БЕСЕДА 3

Его же. В следующий день, когда был царь в мартириуме апостола и мученика Фомы, находящегося в Дрипие, и когда он удалился пред беседою; сказана была беседа, по удалении его, к народу[1] .

1. Благословен Бог: сколь велико могущество мучеников! Вчера целый город с царицею, сегодня царя с войском, в великом благоговении, они привлекли сюда к нам, не узы наложив, но цепь любви, цепь никогда не разрываемую. Удивительно именно не то, что царь пришёл, но что с большою готовностью, не по принуждению, но охотно, не милость оказать, но милость получить; благодетель всех во вселенной пришёл, чтобы насладиться благодеяниями от этих святых и извлечь плоды из этих величайших благ. Потому, как сам он диадему, так все телохранители, сняв с себя, кто щиты, кто копья, оставив это тщеславие, - они прибыли все с успокоенным духом, как бы восходя от земли на небо, где нет достоинств, знатности и всякой такой тени достоинств, а сияют только пример жизни и плоды добродетели. Если здесь так велико могущество мучеников, подумай, как велико оно на небесах; если такова их честь во время подвигов и борьбы, то какова будет награда во время воздаяния? И наше (дело) не оканчивается настоящим, но мы шествуем к иной жизни, лучшей чем настоящая, восходим к высоким надеждам и к безсмертному наслаждению благами, не имеющими конца. Бог разделил нашу жизнь на эти два века, и настоящий сделал трудовым, а будущий приятным и безконечным, чтобы, здесь немного потрудившись, там насладились мы безсмертных венцов. Даже при начале, тотчас, Он желал ввести нас в ту жизнь, но мы задержали, устроив нерадением своим большое промедление, и сделав, по безрассудству, это грядущее далеким. Я постараюсь сделать это ясным из бывшего для нас в начале. Таков-то Бог: когда Он намерен доставить нам что-либо полезное, хотя бы мы явились даже недостойными Его дорогой чести, Он всячески показывает, что Он желал бы, но по нашему нерадению произошла неудача в том, чего Он желал. Так Он поступил и в начале.

Создавая человека, Он создал его тотчас не с трудами, не с бедствием, не с печалью, сделал не смертным, но он был тогда чужд как уныния, так трудов и смерти. Если бы Он дал ему сначала это в удел, то затем после преступления не осудил бы его на это, в качестве наказания и мщения. Итак, когда он был чужд этого, он блистал светлее солнца, - находясь без одежды, был облечён славою. Действительно, величайшим знаком его блаженства было также и то, что он не нуждался ни в одежде, ни в покрытии, ни в другом каком-либо таком одеянии, но у него было тело выше такой нужды. Но не в этом только он был блажен, а также в том, что раньше он вкушал беседы с Богом и роскошествовал в дерзновении к Нему. И ангелы трепетали, херувимы и серафимы не осмеливались даже поглядеть прямо; а он беседовал как бы друг с другом. И когда Он создал породы бессловесных, привел к нему, и он положил всем имена, - оставил имена неприкосновенными. И в этом величайший знак божественной чести - не в том, что Он повелел ему положить имена, но что, когда человек поколебал данный ему закон, Бог не поколебал чести, которую дал ему до закона, но "как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей" (Быт. 2:19). Видишь ли, что никакого там (нет) намека на настоящую жизнь? Ни искусств, ни торговли, ни домостроения, ни одежд, ни обуви, ни кровли, ни стола, ни труда, ни печали, ни смерти, ни роя остальных страданий, но блестящее вступление, светлое преддверие и начало, ведущее к лучшей жизни. Но Адам задержал (его), преступив, по неизъяснимому нерадению, пределы повеленного, не смогши удержаться даже от одного дерева; однако и тут выражается много божественного человеколюбия. Ведь обычай у Бога таков, что когда теряем что-либо чрез нерадение, Он, всё делая и предпринимая, не прежде перестаёт, как приведёт нас к еще большему, чем то, что мы потеряли; это именно тогда и случилось. Мы потеряли рай, и получили небо; отсюда это предприятие стало даже больше наказания. Но не тотчас мы получили; и это есть (дело) Его попечения. Так как враг сказал, что "будете, как боги" (Быт. 3:5), этими надеждами надмил их, настроил ожидать богоравенства, поощрил на безумие, сделал то, что они восприняли мысль больше собственной природы, то, врачуя эту рану, тотчас попускает дождаться смерти, так чтобы на опыте познать замысел диавола, и хорошо воспитав душу, получить затем и бессмертное тело. (Бог) желал, чтобы до этих пор страх смерти был крепок в душе, и это дело являлось бы страшным.

2. Потому также Он попустил умереть прежде всего Авелю, чтобы преступник узнал из самого вида (смерти), что такое смерть, и сколь тяжкое и неприятное она дело. Если бы он сам скончался первым, то не узнал бы природы дела, не увидев ни разу другого мертвым; а теперь он сам, при жизни, видя смерть владычествующею над другим, над сыном, учился величию наказания точнее и яснее. Потому он увидел её не просто на чужом, но на своём сыне: отсюда насилие (её), вместе с природою дела, производило более тяжкую скорбь, - с природою добродетель сына, и с добродетелью цветущий возраст, потому что он скончался не в старости, но в самом цвете юности; ко всему этому ещё то, что он пострадал от брата, и от брата беззаконно и несправедливо. Вследствие всего этого личина смерти делалась ужасною и по виду более горестною, в Адаме возбуждалась скорбь более тяжелая, когда всё из вышесказанного зажигало великую печь, производило более едкое пламя, и вразумляло, в какое зло вверг его диавол. Если мы, видя ежедневно мертвых, волнуемся, смущаемся, падаем духом, - и не только мы, но даже напускающее на себя важный вид и тщеславящиеся высокими достоинствами, - если и они, находясь при погребении даже обыкновенного мертвеца, падают духом от этого зрелища, делаются незначительнее всякого, - то что естественно было вынести ему, прежде всех глядевшему на мертвеца, к тому же в лице своего сына, и такого сына, ему, не притупившему ещё страдания непрерывностью умирающих, но чрезвычайно потрясенному необычностью дела? Что естественно было вынести смотревшему на того, кто не чувствовал ни звука, ни прикосновения, ни слёз, ни рыданий, кто не двигался, не сострадал скорбящему отцу, не производил привычных действий? Ты не смотри именно на настоящее положение, но подумай, что тогда человек этот прежде всех увидел мертвеца, и исполнился великого страха, великого смущения. Однако, вместе с этим подумал Бог и об утешении; Он желал не только умножить боязнь смерти, но чтобы человек воспользовался также некоторым облегчением. Каким же именно? Тем, которое от воскресения. Но Он не дал его тотчас, а тотчас раскрыл надежду на него смутно и как бы в загадке. Когда боязнь была сильно увеличена, она потрясла дух человека, и было показано, чем была смерть, как тяжка, неприятна и обременительна, и не только тем, что она пред глазами, но и тем, что за глазами - червями, зловонием, гноем, прахом, и всем остальным, что сопутствует мертвому телу, - когда боязнь была увеличена, и она потрясла дух, смотри, как приводит, наконец, и к надежде на воскресение, смутной и неясной, а всё же приводит. Он не допустил, чтобы умер Енох, бывший после этого; и Павел говорит: "Верою Енох переселен был так, что не видел смерти; и не стало его, потому что Бог переселил его" (Евр. 11:5). Преложил, и не допустил умереть; Он не сделал его ещё бессмертным, чтобы не устранить боязни, но он пребывает, не умирая, - он, хотя не бессмертен, наделён в смертном теле долготою жизни, чрез это смутно приоткрывая, как я сказал, надежду до воскресения. Потому также и первому праведнику Он попустил умереть; не погрешил бы кто-нибудь, назвав, кроме сказанной причины, и иную. Какую же? Ту, которая (относится к) воскресению. Так как смерть в будущем не имела постоянно властвовать, для этого Он сделал, что первое основание, первый корень её был укреплён в праведности, чтобы основание было гнилым. Как грех - пища смерти, так праведность - уничтожение и исчезновение смерти. Он попустил, чтобы имеющий прежде всех скончаться был праведником, наперёд (тем) говоря нам, являя хорошую надежду и показывая, что Он не попустит, чтобы наш род пребывал всегда в смерти: вот почему Он и положил основание для неё весьма слабое.

3. Потом после Еноха, при Ное, Он опять другим образом дал нам видеть воскресение. Чем в лучшем положении, нежели yмершие, был Ной, заключённый в такой бездне, мраке и темнице? Однако, безграничные моря, покрывшие вершины гор, не потопили бывшего в ковчеге; но как бы восстав от смерти, вышел тогда Ной из того долгого ливня, давая нам видеть в его собственном спасении воскресение. Опять после него, - а насколько время шло вперед, настолько яснее показывались и образы воскресения, - при Ионе, Он совершил то же самое. Три дня в кит были знаком трех дней в смерти, и избавление от кита было предвестием о воскресении Владыки; потому и сам Он говорил: "…род лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка; ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи " (Mат. 12:39,40). Кто-нибудь не погрешил бы, назвав также рождение Исаака образом воскресения. Потому и Павел, рассказав относительно рождения его от безплодной, и сказав, что отец его, сверх надежды, веровал в надежде, и что "…не изнемогши в вере, он не помышлял, что тело его, почти столетнего, уже омертвело, и утроба Саррина в омертвении; не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу и будучи вполне уверен, что Он силен и исполнить обещанное" - прибавил: "…впрочем не в отношении к нему одному написано, что вменилось ему, но и в отношении к нам; вменится и нам, верующим в Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса Христа, Господа нашего" (Рим. 4:19-21, 23-24). итак, ясно, что рождение Исаака было образом воскресения Христа. Если бы оно не было образом, то он не прибавил бы и не сказал бы: "…не в отношении к нему одному написано, что вменилось ему, но и в отношении к нам". Образы пишутся не для принимающих (их) в то время, в которое они (образы) бывают, но для имеющих в последующее время получать пользу от них. Потому также в другом месте говорит: "Все это происходило с ними, [как] образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков" (1 Кор. 10:11). И Илия, взятый, открыл нам эту надежду на воскресение. Но то, как в образах; а когда, после долгого и безконечного времени, пришёл единородный Сын Божий, Он нам показал воскресение самым делом, чрез собственное тело, освободив его от власти смерти; потому и говорится: "Христос", - умерши - "воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо, что Он умер, то умер однажды для греха" (Рим. 6:9,10).

4. в (самом) начале это было смутно, - надежда воскресения, как в загадке, была показана нам чрез Еноха, а разрушение смерти - чрез Авеля; но то и другое чрез единородного Сына Божия стало ясным, очевидным, вполне истинным. Отсюда произросли у нас и сонмы мучеников, - когда смерть, была разрушена, а воскресение сияет. Потому также настоящая жизнь стала тяжёлою и исполненного многих трудов, - чтобы более косные из людей, охотно пребывающие в настоящем, будучи выталкиваемы отсюда и изнемогая под тяжестью этой жизни, убегали удовольствий и пристрастия к настоящей жизни, а стремились бы к небесной любви и спешили бы к тому дню. (Человек) любомудрый и возвышенного ума не будет нуждаться в здешнем увещании, но, подумав, сколь велико царство небесное, а ещё более, чем царство, пребывание с Богом и со Христом, - а это действительно больше всякого царства, - не почувствует никакой сладости в настоящем, но пренебрежёт им, минуя его быстрее тени. Так как многие, будучи в рабстве плоти и во власти житейских забот, охотно пребывают в них, на подобие гнездящихся зверей, то, чтобы отсечь пристрастие их к этому, Он дал им в удел много печали, боязни, заботь, дум, борьбы, опасностей, робости, большой рой телесных страстей, осаду от тела и много другого, чего в одном слове не сказать, чтобы, ужасаясь хотя облака этих зол, они пожелали возвратиться в неволнуемую пристань и наслаждаться непрестанной тишиной, в которой нет зол, примешанных к благу, но чистое благо, действительное благо. Что прекрасным кажется здесь, как-то: богатство, слава, могущество, всё это прекрасно лишь по имени, и смешано с противным; а в тамошнем безпримесном и чистом - блаженство не по имени, но на деле. Итак, чтобы нам достигнуть этого, поревнуем добродетели мучеников, мужеству, ревности, вере, презрению настоящего, желанию будущего. Можно преуспевать во всём этом и вне гонения. Пусть даже костёр и не разложен впереди, зато в наличности страсть, сильнее (его); пусть и нет звериных зубов, за то теснит ярость мучительнее зверя; пусть и не стоят по сторонам палачи, терзая бока, зато лежит внутри зависть, съедающая дух мучительнее всякого палача. Итак, нужно нам, приготовившись к борьбе с этими страстями и поставив оплотом против них силу любомудрых помыслов, так совершать настоящую жизнь, и быть всю жизнь в подвиге, чтобы, потрудившись немного времени, непрестанно быть увенчанными, и наслаждаться вечных благ, всегда будучи с Господом и вкушая того сожительства, превосходящего всякое слово и мысль, - в каковом все мы да будем участниками, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Под царём разумеется император Аркадий.

БЕСЕДА 4

Беседа увещательная, сказанная в храме святой Анастасии в отношении отсутствующих, и изложение состязаний и подвигов блаженного и праведного Иова.

1. Насколько собравшихся меньше обычного, настолько и мы будем пользоваться большим усердием. И несправедливо было бы, чтобы нерадение отсутствующих оскорбило наше старание, но из-за самого этого предложим трапезу даже более щедрую, чтобы не прибывшие, познав опытом наказание, сделались наконец старательнее относительно этих собраний. Потому также вашу любовь приглашаю быть внимательными к говоримому; для вас будет двойная польза: передавая говоримое отсутствующим, вы сделаете их более старательными, также свою душу совершите более любомудрою. Как природа земли, о которой нерадят, производит худые травы, а постоянно лелеемая земледельческими руками, даёт зрелый плод, так и душа человека - лежащая в лености рождает терние прегрешений, а пользующаяся попечениями приносит красующийся плод добродетели. Потому и некто мудрый увещевает, говоря: "Проходил я мимо поля человека ленивого и мимо виноградника человека скудоумного: и вот, все это заросло терном, поверхность его покрылась крапивою, и каменная ограда его обрушилась " (Прит. 24:30-31). Чтобы этого не было теперь, мы постоянно пользуемся серпом слова; и, если вырастает что-нибудь худое, всегда вырезаем; а если что-нибудь зрелое, имеющее плод, - питаем, орошаем и доводим до цвета, постоянно выражая свою заботу. Мы нуждаемся в двойном попечении, вернее, даже в тройном: в одном - чтобы нам быть свободными от порочности, в другом - чтобы приобрести себе добродетель; а после этого - чтобы соблюсти приобретенную; здесь даже больше всего нужно труда, потому что тот лукавый демон, завидуя и нашей красоте, больше нападает на преуспевших; и как пираты и потопители минуют корабли с песком, а если где-нибудь увидят с дорогою кладью и с хранящимся в них богатством, нападают на них, пробуравливая снизу, поражая сверху, употребляя всякую хитрость, так и диавол обычно поражает, завидует и коварствует в особенности против собравших много добродетели.

Столько было людей по вселенной при Иове, и только против него он вооружился и употребил все свои хитрости; однако, не в силах был произвести кораблекрушение, но полнее сделал кладь, и приумножил товар. Такова добродетель: когда её поражают, она делается могущественнее, и, когда против неё коварствуют, становится непоколебимее. Так было именно и с тем блаженным, который, отовсюду поражаясь, становился непоколебимее, и не отдавался в руки под бесчисленными стрелами, но опустошил колчан диавола, а сам не повергся, не споткнулся, но, как отличный кормчий, и не потонул, когда море бесновалось и поднимались волны, и не стал беспечнее, когда была тишина; он соблюдал одинаково своё искусство при той и другой перемене времени, и ни богатство его не надмило, ни бедность не унизила. Ни тогда, когда дела шли благоприятно, он не был небдителен и не охладел, ни - когда был разрушен почти целый дом и произошла полная гибель, он не возмутился и своего мужества не посрамил. Пусть слушают богатые, пусть слушают бедные! Для тех и других это полезная повесть; вернее, эта история полезна для всех людей - и благоденствующих и бедствующих. Подвижник благочестия, увенчанный вселенною, воспользовавшись тем и другим оружием, воздвиг победный знак там и здесь, и, при всяком роде борьбы, когда восстал на него демон, - во всём он противостал, и во всём был победителем; и как благородный воин умеет воевать ночью, осаждать стены, сражаться на море, биться пешим строем, пускать стрелы, метать копьё, действовать пращей, дротиком, превосходить противника во всяком роде борьбы и всюду брать верх, - так именно и тот благородный перенёс, при большом мужестве, всякое испытание: бедность, голод, болезнь, скорби, потери детей, (огорчения) от друзей, от врагов, от жены, от рабов. И не было человеческого несчастия, которое бы не было излито на его тело. Однако, он преодолел все сети и стал выше диавольских приманок; именно то особенно и удивительно, что на него обрушилось всё, всё с излишком и всё сразу.

2. Не смотри ты на то лишь, что он столько выстрадал, но заметь, что и не понемногу, и не с перерывами, а сразу и вместе. Это немалая прибавка испытаний; прежде всего, из остальных всех людей может быть не нашлось бы никого, кто перенёс бы всё вместе, но - если иной с бедностью борется, то здоровьем наслаждается; если бедностью и болезнью мучается, то часто утешается в перенесении несчастия ободрением жены, служащей для него вместо пристани; если не утешается такою женою, то и не советующею так гибельно; если же и так гибельно советующею, то не теряет сразу всех детей; а если и сразу, то не такою смертью; а если и такою смертью, то у него есть утешающие друзья; а если и нет утешающих, то нет и так позорящих; если же и есть позорящие, то нет поносящих рабов; а если и поносящих, то не плюющих в лицо ему; а если и плюющих в лицо, то не мучается такою болезнью; а если и мучается такою болезнью, то наслаждается комнатою и защитою, и не сидит на навозной куче; а если и сидит на навозной куче, то у него есть протягивающие руку; а если и нет протягивающих руку, то нет и позорящих. Он же всё это перенёс, и, как я раньше сказал, особенно то удивительно, что и вместе всё, а это придаёт несчастью вид двойного и тройного, когда именно подвизающийся не ободряется остановкою, но вследствие непрерывности смятение делается больше и смущение сильнее, что с ним и случилось. За потерею овец и сожжением следовало похищение волов, за этим отнятие ослов, за этим угон верблюдов и избиение рабов, за этим потеря детей и та ужасная, неслыханная смерть, и ещё ужаснее гроб, - потому что то же самое было и смертью и гробом, - и трапеза, за которою сейчас шло пиршество, а сейчас изуродованные тела, и чаши и кубки, заключающие вместе с вином кровь и изувеченные части (тел). Однако, после этой тяжкой, страшной истории, другая, ещё более тяжкая, ожидает его, нимало не отдохнувшего. Начинаются источники червей, токи гноя, пребывание на навозной куче, оскабливающий бока черепок, зловоние ран, вызывающее неслыханный голод, не дозволяющее однако же дотронуться до хлеба, который пред глазами, и возбуждающее отвращение, мучительнее голода; и это не на два, десять, двадцать, сто дней, но на много месяцев. Но и здесь не остановилась борьба: когда он был в таком положении, и терзался отовсюду, извнутри и совне, последовали ещё козни жены. Сожительница делается оружием демона и поражает своего мужа, ссудив своим языком диавола, поражает стрелами более острыми и гибельными, чем выше сказанное. Но даже и здесь борьба не окончилась, а была опять началом и вступлением в состязание. Когда и отсюда не получилось для диавола никакой прибыли, подошёл хор друзей, выражающий под личиною сострадания вражду, - нападают на лежащего, бередят раны, сменяя друг друга, не дозволяя (ему) вздохнуть и много раз становясь кругом, как бы устраивая тягостный хоровод. Говорить ли мне и о невыносимом испытании ночью, - самом неслыханном и необычном? Всем остальным людям, хотя бы они претерпели огромное множество несчастий, хотя бы обитали в темнице, хотя бы обложены были цепью, хотя бы оплакивали несчастья, хотя бы переносили телесное посрамление, хотя бы подавлялись бедностью, хотя бы болезнью, хотя бы трудами, хотя бы бедствиями, - однако, наступившая ночь доставляет врачество утешения, освобождая тело от трудов, удаляя душу от забот; но у него тогда и пристань сделалась утёсом, врачество стало раною, утешение - некоторым прибавлением мучительнее скорби, и страшная буря была в ночь, доставляющую всем людям тишину; он убегал от дня, как от волн, вследствие тех невыносимых скорбей, а находил треволнения, вихри, пучины и скалы, до такой степени, что и волны дневные делались желательными. Потому, рассказывая о том неслыханном страдании, он вопиял, говоря: "Когда ложусь, то говорю: "когда-то встану?", а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета" (Иов. 7:4)? Из-за чего, скажи мне? Естественно, что днём ты желаешь ночи, - ведь вечером он призывает ночь, как доставляющую всем облегчение от дневных зол, - а будучи в ночи, тишине, забвении тех скорбей и забот, почему опять ты ищешь дня? Потому, что для меня ночь мучительнее дня: она доставляет мне не облегчение от трудов, но увеличение (их), смятения и смущения; повествуя об этом самом, он говорил: "ты страшишь меня снами и видениями пугаешь меня" (ст. 14). И повергался он в трепет, видя ночью ужасные видения, терпя невыносимый страх, сильное исступление и ужас.

3. Ужели вы не утомились, слушая об этих несчастиях, одно за другим? Но он не утомлялся в страдании. Потому именно я призываю вашу любовь ещё немного подождать; мы не всё ещё сказали, и не присоединили иного преизбытка. Первый состоял в том, что всякое несчастье, свойственное людям, перенёс один человек; второй - что всё вместе, и даже не было у него обычного перерыва; но хочу сказать и о третьем. В чём же он? В том, что каждое из сказанных (несчастий) обрушилось не только вместе, но и с большим преизбытком и силою: бедность его была тягостнее всякой бедности, также и болезнь, и сидение, и потеря детей и всё, что с ним было. Рассмотри же: теряет ли кто-нибудь имущество? Но не так целиком, и не таким образом. Лишается ли детей? Но не сразу всех, и не стольких, и не таких. Подвергается ли болезни? Но не такой, а или лихорадке, или увечью, или другому какому-либо обычному страданию. То поражение было некоторым странным, и ясно только страдавшему. Никакое слово не в силах было бы представить горечь тех язв и мучительность ран, но достаточно только сказать о совершителе и его неудержимой ярости, чтобы обозначилось величие поражения. Неслыханным и странным было также и то сидение; нет, истинно нет ни одного бедняка, который бы когда-нибудь, будучи, посажен под открытым небом, так терпел во всё время, как он - без одежды, лишённый всякого покрова, сидя в ранах, на навозной куче. Часто у кого-нибудь бывает злая жена, но никогда ни у кого не было настолько злой, чтобы, при таком несчастье, нападать на мужа, изощрять меч против его души и внушать такие советы. А странность друзей и рабов, а неслыханность голода - что он не вкушал предлежащей трапезы? Говорить ли ещё о четвертом преизбытке. Разумею прежнее его богатство и благоденствие. Кто сначала живёт в бедности, тот легче переносит её, так как привыкает к страданию; а кто лишился такого благоденствия, тот переносит и скорбь наиболее острую и наибольшее смущение, вследствие неопытности, неподготовленности и крайней мучительности чувства. Можно и пятый назвать, - какой это? Что каждый из остальных людей, сознавая за собою много худого, знает причину, за что страдает, - это немало (служит) к ободрению, - а он не был в состоянии даже думать, что ему возмещаются прегрешения и грехи, и это особенно смущало, его рассудок. Когда он смотрел на свою жизнь, на совесть, светлее солнца, и на множество преуспеяний, он знал, что был достоин венцов, похвал и бесчисленных наград; а когда - на тело, раны и всё случившееся, когда видел самого себя страдающим мучительнее дерзнувших на крайние (преступления), -не находил назвать причину, из-за которой он так страдал; потому именно, прибегши к необъятности божественного домоправления, он говорил: "…Господь дал, Господь и взял;" (Иов. 1:21). И жене возражая по возможности, вкратце высказал размышление, показывающее его особенное благоговение, говоря так: "…неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать" (Иов. 2:10)?

Сказать ли также об ином преизбытке, особенно венчающем, прославляющем того борца и показывающем его высокую и до небес досягающую душу? В чём же он? В различии по времени: он так любомудрствовал до благодати и до закона. Это не маловажно, - также можете сплесть бесчисленные венцы. За те же самые преуспеяния не те же самые награды, когда один преуспел в этом в более раннее время, а другой в самое последнее, - но намного больше он для первого. Не равно было: любомудрствовать, когда Христос пришёл, столько показал на Себе, увещевал и советовал, и то же обнаружить в себе до пришествия Его, до закона и до пророков. Потому именно, и пришедши, Он требует большего приложения добродетели, говоря: "…если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное" (Mат. 5:20). Насколько больше было учение, настолько справедливее и больше полагается мера добродетели. Но этот, не вкусив учения, не преуспев в грамоте или книжном знании, не видя (примера) других, ни имея прибежища в прежнем времени, чтобы наблюдать подвизавшихся, - потому что не было ещё Писания, или истории, передающей события, - он единственный и первый тогда проложил эту тропу любомудрия, по не проложенному ещё пути, по не проплывавшемуся морю, в таком мраке зла, показав себя по преимуществу верховным в существенном из благ. Весьма великое (дело) и преуспеяние в - меньших частях добродетели, а много больше значит - быть верховным в верховной из всех; а что терпение - самое верховное из всего, никто не будет оспаривать. Сознав это, даже сам диавол говорил: "…кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его…" (Иов. 2:4,5). Отсюда ясно, что это преуспеяние самое верховное из всех, и требует некоторой мужественной и железной души.

4. Видел ли его в испытаниях, насколько тебе можно было видеть? Ведь в точности не в силах представить даже самое слово. Скорбь, мучения, власть уныния и происходящее отсюда смущение не может так объяснить слушателям никакая сила слова, как самый опыт на деле. Вот опять я покажу тебе его, - потому что и это немаловажно, но требует также весьма любомудрой души, - покажу выражающим много любомудрия при богатстве и благоденствии. Итак, каким он был при богатстве? Одинаково для всех пристанью, одинаково для всех отцом, одинаково врачом, вернее - больше, чем врачом: выслушай, что сам он говорит: "Я был глазами слепому и ногами хромому" (Иов. 29:15). Видишь ли, насколько он больше врача? Он был для изувеченных вместо природы, и чего врачи не в силах были исправить искусством, этого он достигал утешением, служа для них вместо членов (тела), по многому к ним попечению. Как здоровые, с крепкими ногами и зрением, - в таком же положении были с изувеченными членами, не чувствуя хромоты, ни увечья, благодаря великому его попечению. Потому именно он не сказал даже, что я утешал хромых и слепых, но - ногою их был и оком; и опять: "отцом был я для нищих…" (ст. 16). И здесь не сказал: я утешал сирот, но: отцом был для них, - отсюда делая очевидным, что он не давал даже почувствовать сиротства, не допускал появиться горю, - избытком попечения уничтожая самое чувство горя, также точно, как там увечье у страдальцев. Не за изувеченными только он ухаживал, не сиротство восполнял, будучи одним вместо членов (тела), другим вместо родителей, но поставил сам себя даже в судьи, и даже больше чем в судьи, потому что он говорит: "… и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно. Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное" (ст. 16,17). Это много больше, чем быть судьёй. Судьи заседают в ожидании обиженных, и наиболее искусные из судей, после просьбы их, оказывают собственное содействие, - а многие и того не делают; он же превзошёл даже самых искусных, и намного опередил. Он и не ожидал, чтобы обижаемые шли к нему, и не после их просьбы шёл на помощь, но сам наперед обходил, ища обиженных, и не просто ища, но с большою неусыпностью, с большою заботою. И об этом ясно узнаешь, вникнув в смысл этого изречения, потому что он не сказал: я искал, но: "… и тяжбу, которой я не знал…", то есть, я разыскивал до мелочи хлопотал, употреблял все средства до конца, так чтобы найти, не обижен ли кто-нибудь где тайно. Замечаешь ли неусыпную душу? Видишь ли и мужество и старание? И "…Сокрушал я беззаконному челюсти…". Силу того самого, чем кусают, я разрушил, говорит, так чтобы впредь сделать непригодными для другой несправедливости. Итак, я приносил пользу тем и другим, как переносящим зло, так и делающим зло, освобождая и вразумляя. Потом (заметь) настойчивость и твёрдость: "…и из зубов его исторгал похищенное". Я не пренебрегал и не отказывался, если к делу было даже приступлено, но извлекал и проглоченное, выражая своё попечение о сорабах, свойственное какому-нибудь отличному и бдительному пастырю.

А что смирение? Подумай, как велико: "Если я пренебрегал правами слуги и служанки моей, когда они имели спор со мною, то что стал бы я делать, когда бы Бог восстал? И когда бы Он взглянул на меня, что мог бы я отвечать Ему? Не Он ли, Который создал меня во чреве, создал и его и равно образовал нас в утробе" (Иов. 31:13-15)? Видишь ли дух сокрушенный, с точностью рассматривающий человеческую природу и знающий, что такое раб, и что такое свободный, - различие, которое у многих в ходу? Отбросив это неравенство, он, на основании равночестности по рождению, вводит слово о любомудрии. И в нём именно то удивительно, что, делая так, он не думал даже смиренномудрствовать, но исполнял долг. Потому он и сделал заключение, убедительное для всех людей, что нисколько не больше рабов должно думать им, хотя бы бесчисленное множество раз они были владыками. Эти названия - раб и свободный - только голые слова, лишённые дела; рабство же определяется грехом, и свобода праведностью. Итак, смирен ли только, а не любезен и приятен он? Да, приятен! Рассмотри также здесь преизбыток. Как в несчастиях он со всею крепостью перенёс обрушившееся (на него), - так и во время благоденствия он преуспел в каждой добродетели со многим излишком, - не просто, и не как пришлось, но достигши до самого верха. "Не говорили ли люди шатра моего: о, если бы мы от мяс его не насытились?" (Иов. 31:31). Здесь он рассказывает о безумной любви рабов, которую они имели относительно его, став пылкими любителями его (тела), посредством которого он к ним являлся. Так, говорит, обвешивались около меня, так держались, так были пригвождены, так любили, что желали даже напитаться самой плоти, испить и съесть, вследствие своей сильной любви и распалённости.

5. Что мог бы сказать кто-нибудь о презрении богатства? И в этом он преуспел попреизлиху. Не только именно чужого он не домогался, что делают многие теперь, но чуждался по преимуществу даже своего собственного, даже его; потому и говорил: "Полагал ли я в золоте опору мою и говорил ли сокровищу: ты - надежда моя? Радовался ли я, что богатство мое было велико, и что рука моя приобрела много" (ст. 24-25). Потому именно, когда и было отнято (богатство), он переносил лишение с большою легкостью, - и когда было при нём, совершал щедрую милостыню, для всех простерши свою десницу и открыв свой дом. И он не делал того, что допускает большинство, слишком занимаясь и хлопоча относительно получателей но "двери мои", - говорит, - "я отворял прохожему". Бессильные, какую бы ни имели нужду, не терпели неудачи; странник же не выходил из двери моей с пустой пазухой (ст. 32, 34). Видишь ли щедрость? Видишь ли человеколюбие, доброту, смирение? Желаешь ли также узнать о целомудрии? "Завет", - говорит, - "положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице" чужой (ст. 1). Что, придя после того, Христос повелел, - в этом он преуспел на деле. Видишь ли его в богатстве, видишь ли в бедности, видишь ли в здоровье, видишь ли в болезни, видишь ли в благополучном течении его дел, видишь ли его лишенным всего, видишь ли, как он относился к детям, рабам, обижаемым, сиротам? "Если я ходил в суете, и если нога моя спешила на лукавство, пусть взвесят меня на весах правды…" (ст. 5), говорит, то есть, я не добивался даже сношения с насмешниками. И это немалый знак целомудрия. Он достиг всякой добродетели и, окруженный таким (богатством), относился к себе строже ничего неимеющих; ничего неимеющий не так свободен от пристрастия к деньгам, как он, обладавши многим. Всюду увенчивается душевное настроение. И он взошёл на самую вершину целомудрия, и преуспел во всякой добродетели с надлежащею тщательностью.

Об этом ревнуй, возлюбленный, этому подражай и, усвоив этот начертанный образ, внедри (его) в своей совести; в унынии ли ты будешь, прибегай к нему, - в богатстве ли, бери врачество отсюда, чтобы тебе ни в бедность не погрузиться, ни богатством не надмиться, - потеряешь ли детей, отсюда для тебя утешение, найдешь здесь в избытке и несчастие и твердость, - в болезнь ли впадешь, подумай об источниках червей, которыми кишела его плоть, и вынесешь всё кротко, - друг ли замыслит против тебя, опять вспомни о святом, и будешь выше этой страсти, - нестоющие ли (люди) будут злоупотреблять, подумай, что потерпел он от рабов, и много уврачуешься, - худое ли подозрение какое-нибудь падёт на тебя, подумай, как они (друзья) о нём говорили, что он ещё не дал Ему (Богу) достойной отплаты за грехи, и как они порицали, и будешь выше также и этой страсти. Как я сначала сказал, нет человеческого несчастья, которого бы он, бывший тверже всякой стали, не претерпел, - он перенёсший голод, бедность, болезнь, потерю детей, и лишение сразу такого имущества; и после того, подвергшись ещё козням жены, оскорбление от друзей, нападению от рабов, - во всём он проявил себя твёрже всякой скалы; и это до закона и благодати. И у нас не будет ни малейшего оправдания, когда, насладившись таким даром после закона, и благодати, принесём меньше его, показавшего столько любомудрия в начале и в преддверии человеческой жизни. Итак, чтобы и нам иметь утешение в печали и учение наилучшего любомудрия, - запечатлев, это, такими отойдём, поревнуем борцу и будем подражать его борьбе, - чтобы достигнуть также будущих благ благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 5

Беседа его же, сказанная в храме святой Ирины, касательно усердия присутствующих и нерадения отсутствующих, и относительно псалмопения; также о том, что для женщин природа нисколько не служить препятствием в стремлении к добродетели.

1. Как приятно чтение Писания - приятнее всякого луга, усладительнее сада, и особенно, когда с чтением соединяется разумение! Луг, красота цветов, зелень дерев, роза, плющ и мирт услаждают зрение, но, по прошествии немногих дней, вянут. А чтение Писания окружает дух стеною, очищает совесть, изгоняет низкие страсти, насаждает добродетель, делает помысл возвышенным, не допускает погружаться в неожиданные обстоятельства дел, ставит выше диавольских стрел, переселяет на самое небо, освобождает душу от уз тела, даёт легкие крылья, - всё хорошее, что кто бы ни назвал, поселяет в душе слушателей. Потому я непрестанно и об отсутствующих скорблю, и ублажаю пришедших, - потому что вы собираете сокровище неистощимое, богатство неисчерпаемое и изобилие без зависти, и отойдёте домой, исполнившись многой радости. Ничто не может доставить столько удовольствия, как чистая совесть; а совесть делается чистою, хотя бы она была отягчена безчисленными грехами, наслаждаясь непрестанным слушанием. Ничего она не прилагает к прежним прегрешениям, но истощает даже то, что есть, и весьма косную душу заставляет браться опять за то же самое дело.

Потому именно приглашаю вашу любовь постоянно об этом говорить отсутствующим, скорее: их привести к общей матери, и сделать участниками духовной прибыли, - потому что это общение доставляет не умаление какое - нибудь, но приумножение. Но, о, власть денег, очень многих из наших братий отлучающая от стада! Ведь ничто иное уводит их отсюда, как тяжкая та болезнь и иногда негасимая, печь; это - владычица, грубее всякой грубости, мучительнее зверя, свирепее демонов, - она кружит теперь на площади, владея своими пленными, давая тяжкие приказания и нимало не дозволяя вздохнуть от гибельных трудов. Но что они будут делать, когда придёт тот страшный день, то неподкупное решение и Судья неумытный, когда завесы небес совлекутся, и сонм ангелов снизойдёт с Судиёю, когда явится всё обнажённым и открытым? Ни красноречие ораторов, ни изобилие денег, ничто другое не будет тогда в силах уничтожить правду. Когда неподкупный и до ясности всё знающий поставит пред Своими глазами самые грехи, как бы начертанные на какой-либо картине, тогда не будет ни царя, ни простеца, ни бедного, ни богатого, ни мудрого, ни неученого, но снимутся все эти личины, и каждый выразит собою зрелище своих дел; невидно будет облечённого в диадему, ни одетого в пурпур; не будет несущегося на колеснице и с тысячью жезлодержцев, с шумом выступающих на площади, - всё это будет удалено, и каждый приведётся обнажённым, с залогом гибели или спасения от своих дел, - каковы окажутся дела каждого, такой понесёт приговор. Много для вас может быть блага, что слушаете эти слова с такою охотою; стон каждого и удар в чело показывают мне плод этих семян. Потому и скорблю об отсутствующих, что, будучи в состоянии насладиться таким попечением, они изобилуют ранами и постоянными струпами, и не знают даже, что болеют, - почему их и трудно сделать здоровыми. Кто с ними будет беседовать об этом? Сожительницы - жёны? Но у них одна забота - надоедать сожителям о золотых украшениях, одеждах и роскоши и хлопотах по дому. Рабы? Но как, если они не владеют сколько-нибудь свободною речью и сами стараются об одном - об исполнении своей службы? Судьи? Но у них речь не о чем ином, как только об устроении общественных дел. Цари и носящие диадему? Но и у них весь труд, всё старание на счёт власти, могущества и денег. Сами они с собою? Но как (смогут они) не имеющие когда вздохнуть от бремени дел, тратящие на это и ночь и день? Итак, чего не жалче имеющие на себе множество ран, и не приходящие сюда, где они могут научиться тому, что, хотя у них и есть раны, возможно освободиться от них и получить здоровье? Итак, когда они позаботятся о своей душе? Желательно, чтобы постоянно приходящие в церковь, вкушающие духовного учения, и при таком попечении о них, были в силах превзойти и обуздать дурные пожелания и внимательно отнестись к деланию добродетели.

2. Но чтобы, непрестанно обвиняя тех, не лишить вас обычного, мы вот опять предложим вам привычную трапезу, и расскажем вам о пользе самого псалмопения. Вот какой-нибудь псалом соединил различные голоса, и поднялась одна созвучная песнь, все - юноши и старцы, богатые и бедные, жёны и мужья, рабы и свободные начали петь одну мелодию. Если музыкант, соединив с помощью строгого искусства различные струны, делает из многих (струн), остающихся многими, одну, то что удивительного, если сила псалма и духовной песни делает то же самое? Не только именно нас присутствующих, но и скончавшегося она соединяет с живыми, потому что и он, этот блаженный пророк, пел псалом с нами, - хотя впрочем в царских дворцах так не бывает, но облеченный в диaдeмy сидит, а все, даже состоящие в самых больших достоинствах, предстоят молча. А здесь не так, но пророк говорит, и мы все отвечаем, и все вместе вторим; и нельзя здесь видеть ни раба, ни свободного, ни богатого и бедного, ни начальника и простого; всё это неравенство жизни изгнано прочь, и один хор составляется из всех, - здесь большая равноправность, и земля подражает небу. Столько благородства в церкви! И нельзя сказать, что господин славит со многим дерзновением, а раб принуждается к молчанию; или опять - богач пользуется речью, а бедный осуждается на безмолвие; или ещё - муж говорит с полною свободою, а жена стоит молча и безгласно. Все мы, наслаждаясь тою же самою равночестностию, возносим общую жертву, общее приношение; и не имеет этот чего-нибудь больше, чем тот, ни тот больше чем этот, но все в той же самой чести, и различными языками воссылается одна речь к Устроителю вселенной. Различие не в рабе и свободном, не в богатом и бедном, не в жене и муже, но в духе, в усердии и нерадении, в порочности и добродетели. Так я могу называть и бедного богатым, и богатого бедным, и мужа женою, и жену мужем, и мудрого простым, и простого мудрым, не сливая природу вещей, но вводя лучшее, всё упорядочивающее руководство. И как, скажешь, может быть муж женою, и как жена мужем? Не тогда, когда переменяется природа, но - воля. Когда я вижу мужа с золотыми украшениями, с румянами, завивающего волосы, душащегося благовонием, нежащегося в мягком опоясании одежд и в походке, думающего о роскоши, то как я могу назвать такого мужем, если он изменил благородство природы и перелаживает себя на манере женского пола? Если жену, делающую это, Павел не удостаивает считать даже между живыми, но устраняет из хора живущих, поставляет наряду с мертвыми, говоря: "…сластолюбивая заживо умерла" (1 Тим. 5:6), то как муж зачтётся в разряд мужей, делая то, что делая, жена даже жизнь губит? Не указывай ты мне на мужа по плащу, ни по поясу, ни по тому, что он важничает в своём доме, бывает страшен и грозен, но по любомудрию в духе, - когда он сдерживает свои страсти, когда превозмогает болезни души, когда властвует над домом внутри себя, - разумею дом в душе, - и не увлекается нелепыми помыслами; в этом более всего (обнаруживается) муж. А если он думает о пьянстве и похмелье, и день тратит и издерживает на разгул и безчинства, став от страсти мягче всякого воска, - как я могу назвать такого мужем, пленника, купленного раба, уступающего всем страстям, хрупкого, нежащегося, роскошествующего, отвергаемого всеми, не могущего даже встать для состязания? Или вы не знаете, что у нас борьба и состязание не с людьми нам сродными, но с невидимыми силами, полчищами демонов, по божественному Павлу: "…наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной" (Еф. 6:12)?

3. Это - более всего дело мужа. Итак, наряжающийся, но не юнеющий, румянящийся, но не мужающийся, - как он приступит к состязанию? Или как он может назваться мужем, будучи слабее, по состоянию, всякой жены? Потому же самому, как его я не могу назвать мужем, но слабее жены, так и жену, поступающую на подобие мужа - твёрже всякого мужа, если с духовным оружием, одевшись в панцирь правды, возложив на себя шлем спасения, держа наготове щит веры, опоясавшись поясом истины, держа меч духа, она вступает в состязание, - в сиянии от оружия, мыслию будучи выше неба, разсеевая полчища демонов, разрушая власть диавола, пронзая страсти, производя, чаще военных, поражения, не людей, но нелепых помыслов. Жена и муж в телесном отношении разделены, ей определены ткацкий станок, веретено, корзинка (для работы), надзор за домом, пребывание во внутренних покоях и воспитание детей, а мужу - место суда, совещания, площадь, войны, битвы и состязания; но в борьбе за благочестие - общее ристалище, общая борьба; одинаково и жёны вооружаются, и не оставляют подвига, но также строятся в боевой порядок, венчаются, объявляются победительницами, получают за отличия награды, похвалы, венцы, и у них победные знаки блестящи, победы непрерывны и одна следует за другой.

А чтобы вы не считали этих слов за хвастовство и за болтовню, но до ясности узнали, что жены бывают не только мужественнее мужей, а даже в отношении самого безстрастия достигают, так сказать, ангелов, - насколько возможно, - пусть будет приведена (в пример) жена по природе, силою же любомудрия достигшая небес, мать маккавеев; увенчавшаяся дважды по семи раз, - та жена, которая выше какого угодно отличного воина, самого воинственного, самого мужественного, самого великодушного, выше настолько, насколько отстоят от земли своды небес. Воин, даже лучший, боится одного удара, того только, с которым связана кончина; а она стояла, как бы гора рудокопная, перенося в душе тяжкие скорби по каждом сыне за мучения, которые они принимали телом; и она была матерью, вдовою, достигшею преклонной старости, - а вы, ставшие отцами, и вы, перенесшие муки рождения детей, знаете, насколько это тягостнее всякого жала. И никакая острая стрела не причиняет раненым столь едкой боли, какою каждая из этих уязвляла её душу. Подумай, каково было смотреть, на каждом из детей, что одно тело делится на части железом и огнём, и устанавливаются длинные двойные бега; как она смотрела, как слушала, как воспринимала дым от тука их тел, видя, что на каждого из детей устремляются тысячи смертей. Но она стояла, как бы скала неподвижная, непоколебимая волнами, и обращающая волны в пену, - как железо, как сталь; вернее, что бы ни сказал, - я не в состоянии дать достойное название крепости этой жены. Итак, назовём ли эту жену мужем вполне, - но не выше ли, с большим преизбытком, она даже самых мужей? Что же, когда увидишь другую, молодую, с нежным телом, проводящую ночи без сна, дни без пищи, подавляющую желание чрева, повергающую любовь к деньгам, умерщвляющую тело, распинающую на кресте свою плоть, считающую настоящее за ничто, ходящую по земле и досягающую до самых сводов, (неба), попирающую власть, пренебрегающую славою, презирающую знатность, одетую вместо тонкого покрывала во вретище, опоясанную цепью, подстилающую себе золу, пользующуюся как постелью землею и не требующую больше, ничего, запершуюся в тесной комнатке, беседующую с пророками, пользующуюся жизнью, исполненною забот о смерти, раньше смерти умершую, истаевающую от голода, бдения и грязи, пренебрегающую очарованием настоящей жизни более, чем гниющими листьями, - эту назовешь ли женою, скажи мне? Но, выделив даже её из ряда мужей, не поставишь ли в сонм ангелов за то, что, при женской природе, она выражает собою столько любомудрия?

4. И кто будет возражать на это? Никто. Послушай, каковы были также жены при апостолах; послушай Павла, говорящего в послании к Римлянам: "Представляю вам Фиву, сестру нашу, диакониссу церкви Кенхрейской. …Ибо и она была помощницею многим и мне самому" (Рим. 16:1,2). Что ты говоришь, Павел? Жена сделалась твоею заступницею, - и ты, говоря так, не стыдишься и не краснеешь? Не стыжусь, говорит, но даже величаюсь; и Владыка мой не постыдился иметь матерью жену; а заступницею моею сделалась не, потому, что была просто женою, но потому, что любомудра и красуется, благоговением. И как она сделалась заступницею Павла? В чем в самом деле нуждался Павел, обходящий вселенную, напрасно облечённый в тело, попиравший нужды природы, прогоняющий демонов, исцеляющий своею одеждою от болезни, голоса и тени которого трепетал демон, который как ангел почитался верующими, которого уважали даже звери, которого боялось море и, задержав на сутки, не потопило, гражданин рая, восхищённый до третьего неба, общник Божий в тайнах, потрудившийся больше всех апостолов, сосуд избрания, друг невесты -Церкви, проповедник для язычников, обошедший землю и море, поставивший всюду знаки собственного мужества, борющийся постоянно с голодом и жаждою, сражающийся с наготою и холодом, и говорящий: "Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу…" (1 Кор. 4:11), ставший мёртвым для миpa, думающий, что мир мёртв, гражданин небес, исступлённый любитель Христа, более горячий чем огонь, более крепкий чем железо, более твердый чем сталь, - он не стыдится, говоря о жене: "…она была помощницею многим и мне самому"? И не только говорит, но и пишет, - и не просто лишь пишет, но писал это даже в послании к столь великому римскому народу, надменному и гордому внешними достоинствами, - не только к нему писал, но желал даже, чтобы это сделалось очевидным для последующих затем поколений. Ведь если бы он не желал, то не поместил бы этого в послании; а теперь, желая, чтобы это дело было передано постоянной памяти, он даже называет по имени жену, побуждает всех к помощи ей, называет её своею заступницею, и не стыдится, и не краснеет. Вот что значит - любомудрая душа даже в женском теле. Говорю же об этом, чтобы жена не выставляла как предлога, говоря, что я не достигла полной меры благоговения, так как я жена. Та вот и жена, а природа её не стала препятствием, но она удостоилась стать заступницей Павла, - и всюду во вселенной провозглашается. Как она стала его заступницей? Может быть исторгла его из опасностей? Она сидела подле связанного, утешала бывшего в оковах, доставляла облегчение в необходимых потребностях, отстраняла злоумышляющих, предавала самою себя на смерть, чтобы исторгнуть святого из приключающихся несчастий.

Потому именно, он прославляет и ту, которая после неё, говоря так: "Приветствуйте Прискиллу и Акилу…" (Рим. 16:3). Смотри и здесь опять блистательную жену; одно содружество, но жена ставится впереди мужа, потому что не сказал: Акиллу и Прискиллу, но: Прискиллу и Акиллу. А кто они были? По ремеслу, делатели палаток, стоящие в мастерской; но ни ремесло, ни бедность не стали препятствием, - миновав весь город, он, блаженный, останавливался именно в этом домике. Для чего и почему? Не потому, что в нём были колонны, не потому, что плиты и пол, расцвеченный камнями, не потому, что золотой потолок, не потому, что толпы рабов, не потому, что свита из евнухов, но потому особенно, что домик свободен был от всего этого, поэтому-то муж и жена, собирая правдою плод труда, сделали свой дом церковью, - не хищничая, ни корыстолюбствуя, но пользуясь служением тела для необходимого пропитания. В особенности поэтому Павел считал это жилище удобным для остановки. И чтобы ты знал, что похвалив добродетель их души, он там оставался, выслушай следующее затем. "Которые голову свою полагали за мою душу", - говорит, - "которых не я один благодарю, но и все церкви из язычников…" (ст. 4). Видишь ли, что ни женская природа, ни ремесло, ни бедность не препятствуют подвигу добродетели? Видишь ли, что гостеприимные жена и муж угощают апостола не трапезою только, но даже кровью? В самом деле, если даже они не были убиты, то всё же они исполнили, что было в их власти, и, оставаясь в живых, сделались мучениками, и частыми мучениками, всегда готовыми быть убитыми за Павла. Не сказал он: которые истратили деньги, которые отворили свой дом, - но, что было больше всего, выдвигает на сцену убиение, заклание, с целью сказать, что "они пожелали даже быть усечёнными за меня". Пусть слушают нынешние богачи, с трудом уделяющие обол для святых; те даже свою кровь отдавали, и полагали самую жизнь, чтобы спасти святого и послужить; а нынешние не могли бы легко пожертвовать в пользу нуждающихся даже самую малую часть своего имущества; Прискилла же и Акилла отдали и деньги, и тела, и самую жизнь. Видишь ли, насколько жена любомудра, насколько также и муж, живущий даже в бедности и ремеслом? Этим именно мы поревнуем, этим будем подражать, и, презрев настоящее, отдадим всё за то, что угодно Богу, чтобы и нам достигнуть будущих благ, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 6

Беседа, сказанная в церкви апостолов, в день царя Феодосия, против называющих самих себя кафарами, после речи других двух епископов[1].

1. Как прекрасна двоица говоривших, из которых один тащил кивот при помощи быков, а другой возлагал начатки слов! Если и различен их возраст, то основа земледелия одна; вернее, даже возраст не различен: у молодого постоянство старого, и у старого пышность и цвет молодого, - так что кто-нибудь не ошибся бы, назвав того и другого и стариком и молодым, не по свойству возраста, но по расположению духа. Вот, наконец, и мы привнесём от себя своё. Ведь я вижу, что ваш слух ненасытен, также мы обязаны блаженному Феодосию не обычным долгом, не за то, что он был царём, но что - благочестивым, не за то, что был облечён в порфиру, но что был одет во Христа, в одежду никогда не стареющуюся, и одевал на себя панцирь правды, обувь Евангелия мира, меч духа, щит веры и шлем спасения. С этим оружием он уничтожил тиранов - как первого, так и последнего. Того схватив без труда и кровопролития, он поставил победный знак, не потеряв из войска даже малой части; а этого захватил только он один, при происшедшем столкновении. Когда с той и другой стороны войско приготовлялось к бою, выпускались тучи стрел, и произошло бегство своих, когда противники сильно налегали, - он, соскочив с коня, положив на землю щит, склонив колена, просил помощи с неба, и место состязания сделал местом церкви, сражаясь не при помощи луков и стрел, или копий, но слезами и молитвами, и таким образом, благодаря случившемуся вдруг порыву ветра, стрелы противников понеслись против пускающих их, враги же, дыша яростью и убийством, при виде (этого), мгновенно изменившись, объявили его царём, а своего выдали, связав руки позади. И возвратился блаженный Феодосий, сияя не победою только, но и образом победы. Воины не разделяют с ним победного знака, как у остальных царей, но весь он был знаком его одного и его веры. Потому именно мы его ублажаем, и не говорим, что он скончался, так как всякий "верующий в Меня", - говорит (Господь), - "если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек" (Ин. 11:25, 26). Это Христос сказал, это сияет и посредством дел. Что же, скажешь, не умер ли он? Никоим образом; не могу сказать, что это смерть, но некоторый сон и отсутствие. Как многие из живых бывают мертвыми, зарыв, как в могиле, свою душу в теле, - так многие из скончавшихся живут, блистая правдою, - подобно и ему, блаженному. Смерть в высшей степени тяжка, и рождаемая грехом - поистине смерть, которою не умирают, по слову (Господа), верующие в Него. "И всякий", - говорит (Господь), - "живущий и верующий в Меня, не умрет вовек..."[2].

2. Обошедший, как бы на крыльях, землю и море, приведший ко Христу тысячи народов, участник в неизреченных тайнах, восхищенный до третьего неба, ужели не осмелился сказать о себе что-нибудь такое? Никоим образом, но всё противоположное: называл себя выкидышем и последним из апостолов, и думая о себе, что он не достоин даже этого названия, говорил: "…недостоин называться Апостолом…" (1 Кор. 15:9). Итак, что это за безумие? Что за хвастовство? Что за сумасшествие? Будучи человеком, ты называешь самого себя чистым (кафаром), и убеждён, что ты чист, - сколько в этом безрассудства? Говоря о самом себе, что ты чист, ты делаешь нечто подобное, как если бы кто говорил, что море от волн чисто. Как того не оставляют волны, так и нас грехи. Или ты не знаешь, кто мы, когда радуемся, печалимся, бываем богаты, бедны, оскорбляемся, хвалимся, находимся в гонении и боремся, наслаждаемся безопасностью, голодаем, насыщаемся? Тысячи страстей окружают душу, тысячи обстоятельств, тысячи болезней телесных, тысячи несообразностей в делах, - и осмеливаешься сказать, что ты чист от стольких волнений в Эврипе?[3] Что может быть грязнее такого, находящегося в таком состоянии? И зачем я говорю о всей жизни? Скажи мне, может ли кто утверждать, что он чист в течение одного дня? Если не блудничает, не прелюбодействует, не погрешает против этих запретов, то может ли похвалиться, что он не тщеславился, что не безрассудствовал, что не смотрел необузданными глазами, что не желал собственности ближнего, что не лгал, что не коварствовал, что не желал худого врагам, что не клеветал на друга? Если любящий любящего будет иметь за это нисколько не меньше мытаря, то какого прощения будет достоин даже клевещущий на друга? Будучи потрясаем таковым злом, ты осмеливаешься называть самого себя чистым? Но безумие этого не отсюда только будет показано, а и с другой стороны; вас же и вашу любовь приглашаю, всё это обдумав, удаляться от их хвастовства, и быть вне этого безумия, со всем усердием испытывать себя, и действительные грехи омывать, а приражающиеся устранять от себя. Хотя бы нас окружили даже тысячи зол, мы, если будем благоразумны и бдительны, будем в состоянии достигнуть многого оправдания, многого извинения, и омыться от прегрешений.

И выслушай, как это будет: если будем в церковь приходить, если будем сетовать о прегрешениях, если будем признаваться в согрешениях, если будем совершать милостыню, если будем выражать свои молитвы, если будем помогать обижаемым, если будем прощать согрешения врагам, если будем плакать над своими грехами, - всё это есть врачество против грехов. Это именно все – приглашаю - будем делать, ежедневно омывая самих себя, очищаясь; и со всем этим, будем считать себя несчастными, говоря, что мы рабы негодные, -ведь и это не маловажный способ заглаждения грехов, - и, при преуспеянии, отнюдь не воображать о себе много, чтобы не потерпеть нам, что потерпел фарисей. Если так будем распоряжаться собою, то будем в состоянии достигнуть человеколюбия и прощения в тот страшный день и удостоиться обетованных благ, коими и да насладимся все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] К этой беседе нужно заметить: 1) имена двух епископов неизвестны, но один был старый, а другой молодой; 2) прославляется имп. Феодосий Великий, умерший 17 января 395 года, и отсюда вероятно, что святитель говорил в 399 году в день кончины императора; 3) упоминаются два узурпатора царской власти: первый - Максим, второй - Евгений; 4) обличается христианская секта, называвшаяся кафары (καθαρός чистый), которая была тогда в Константинополе многочисленна и имела там своего епископа.

[2] Здесь, по-видимому, недостаёт отрывка, где святитель противополагал скромность ап. Павла бесстыдству кафаров.

[3] Св. оратор уподобляет человеческую душу проливу Эврипу, Εϋριπος, отделяющему о. Эвбею от материка. Некоторые древние эллинские писатели сообщают, что течение в этом проливе сменялось по семи раз днём и ночью (Pauly, A. Real-Encyclopädie etc. Stuttg. 1844. Bd. Ill, S. 305).

БЕСЕДА 7

Беседа, сказанная в храме святой Анастасии [1].

1. Незначительно собрание присутствующих, но велико старание; потому, даже не незначительно собрание. Мы ищем не множества людей, но приготовленного духа, окрылённой мысли, слушателя, который выше всего житейского; хотя бы один такой был, он в состоянии удовлетворить говорящего; так и самарянская жена была бедна, преступна и иноплеменница, однако Владыкою вселенной сочтена была достойною тех пространных речей; и часто Он проходил мимо иудейского народа, или не беседуя, или прикрывая речь, а с чужеземною женою, имевшею пять мужей и сожительствующею против закона с шестым, с одною беседовал, нарочно послав учеников на площадь, чтобы не испугать ловитву. Столько попечения у Владыки вселенной даже об одной душе, если только найдёт, что настроение и готовность являют её способною к слушанию речи, - что она тогда и проявила.

Из блудницы она стала благовестницей, когда возглашала о тех своих уликах и говорила: "пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала: не Он ли Христос" (Ин. 4:29)? Он откровенно рассказал её жизнь, и обнаружил прегрешения, говоря: "ибо у тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе" (ст. 18). Но не поразила её улика, а вызвала скорее к расположению. Таковы благородные души: чем другие соблазняются, этим они исправляются. Если бы была другая какая-нибудь, из неразумных, то она была бы поражена уликами, убежала бы, подвиглась бы на гнев и негодование; а эта, после обвинения, более располагается к Учителю и спрашивает Его о высшем учении, -сказала, что "…Господи! вижу, что Ты пророк" (ст. 19), и, узнав Его из ведения (Им) собственных (её) пороков, больше удивляется и расспрашивает. Это было свойством души, желающей любомудрствовать. И не спрашивает что-нибудь, о житейском деле: ни об имуществе, ни о телесном здоровье, ни об освобождении от бедности, хотя живёт в крайней нищете, но о священных местах, о жизни предков, об отеческом богопочитании, говоря: "Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме" (ст. 20)? И во вступлении она то же самое делает, говоря: "как ты, будучи Иудей, просишь пить у меня, Самарянки" (ст. 9)? Так вдумчива у неё была душа и способна к спасению. Потому именно и знающий тайны духа, нашедши тучную почву, повергнул щедрою рукою семена, понемногу возводя её к высшему. Всё это мною сказано, чтобы вы знали, что у нас собрание не незначительно. Если там одна жена сделалась достаточным зрелищем, тем более мы не будем медлить, видя столько мужей, столько жён, и с такой готовностью, но воспользуемся обычным учением. Если Владыка ангелов, Которого трепещут херувимы, не отказался беседовать с одною женою блудницею, то какое у нас будет оправдание, какое извинение, если минуем такое собрание? Итак, вот опять мы приготовим для вас привычную трапезу, устраивая общий духовный пир: поставим чашу, нальём цельного вина. Эти мяса не разрывают чрева, но ограждают дух; вино это не делает слушателя безумным, но даже пьяного делает благоразумным. Такова природа этой трапезы, которая может быть достаточна для нас даже вместо оружия. И нам также необходимо оружие, так как у нас есть война на каждый день, не против сродных с нами людей, но против невидимых сил, против демонских полчищ, превосходящих жестокостью тысячи врагов, против непримиримого властителя, сражающегося с нами без перемирия, даже не объявляющего наперёд о времени войны, поражающего невидимо, втайне. Описывая эту именно войну, блаженный Павел, вождь вселенной, восклицал, говоря: "…братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его" (Еф. 6:10); и опять в другом месте: "потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной" (ст. 12).

2. Видишь ли, как он приготовляет к борьбе мысли воинов, как будит дух, как вооружает войско, отсекая нерадение и отстраняя косность? Так как на войне предают воинов особенно два (свойства): измена мужеству по трусости и то, что безпечные увеличивают своё нерадение и дают врагам напасть на них, незащищенных, - а, действительно, ни крайне робкий не может быть годен для войны, так как вследствие страха легко уловляется, ни опять же совершенно чуждый боязни не может преодолеть врагов, так как вследствие крайней смелости, устраняет подготовку из своей неустрашимой души, - то Павел, исправляя как одно, так и другое, делает их и боевыми, недоступными нерадению, чрез описание полчищ врагов, равно и подготовляет к смелости, и предохраняет от падения чрез указание на силу предводителя в такой войне, Христа. Потому именно он, как отличный полководец, сплачивает боевой отряд, устраняя из души верующих страсти вредные мужеству, выражая свою любовь, и соединяя с собою именем родства сильно отстоящих от него по благочестивой жизни: "прочее", - говорит он, - "бpaтия моя". Он проявляет нежную ко всем любовь в гораздо большей степени, чем родившиеся с нами из той же матерней утробы, и в своей душе обнимает вселенную, - столь широка была его любовь! - и не только в состоянии безопасности, но даже среди опасностей. И живя в темницах, и ожидая смерти, и подвергаясь крайней опасности, он заботился об учениках, часто из темниц писал письма закованною в цепь рукою, связанною десницею; входя в судилище, имя дать отчёт и вестись на смерть, - то, что относилось к судьям, всё то оставив: страх, опасность, угрозы, смерть, мщение, наказания, палачей, ярость начальников, хитрости злоумышленников, плети, - он памятовал о верующих даже в это время: так его душа была свободна от уз тела, так, что даже живя во плоти, она держалась небесного свода, и, как бы перемещённая на тамошней удел, всё согласно с ним и совершала, пребывая между тем на земле. А чтобы вам понять, что сказанное не есть преувеличение, и не лесть, выслушай это от него, говорящего: "как и должно мне помышлять о всех вас, потому что я имею вас в сердце…" (Флп. 1:7). Но сказанное ещё невелико сравнительно с тем, что будет дальше; и это, правда, велико, но последующее затем много больше; сказав: "…потому что я имею вас в сердце…", он прибавил: "…в узах моих, при защищении и утверждении благовествования…". Видишь ли, как он никогда не выпускал их из своей мысли? Если темницы, судилища и цепь не вредили памяти, то тем более спокойные времена. "…Потому что я имею вас", - говорит, -"в сердце…". Видишь ли постепенно усиливающееся слово? Велико - и в сердце иметь, но больше - то же и сверх того в цепях; а ещё больше - это последнее, да в добавок - в ответе и утверждении благовестия. Здесь, мне кажется, намекается на время, в которое он, терпя крайнюю опасность, приводился к судьям. И там, говорит, стоя, я думал не о том, как бы освободиться от надвигающихся опасностей, и не о том, как бы устраниться от козней, но услаждался любовью к вам, беседуя даже с отсутствующими; и ни длина пути, ни тягость дел, ни великость опасностей, ни страх пред начальниками, ни восстание народов, ни очевидная смерть, ни обнажённые мечи, ни толпы палачей, ничто такое нисколько не отводило меня от памятования о вас. Нет ничего властительнее любви, ничего выше её; она парит выше всех этих стрел, выше сетей диавола, всё высматривает с вершины небес; и как порывистый напор ветра, упадая, отстраняет докучливую пыль, так и сила любви обычно отстраняет натиск всех страстей. Это исполнилось и на Павле: и для него достаточным было утешением во всём спасение любимых, памятование (о них). Что же значит: "при защищении и утверждении благовествования…"? Здесь одно речение, но в нём необъятное море мыслей; я же попытаюсь его раскрыть, и со всех сторон исследовать. Слово Божие - это жемчуг, сияющий! чрез всё, выражающий много силы не во множестве речений но в их краткости. Но будьте внимательны, и вы увидите, сколько сокровища открывает нам эта сила изречения.

3. Итак что значит утверждение благовестия, и какое утверждение благовестия он разумеет, и для чего он, напомнив о судилищах, темницах и цепи, припомнил об этом изречении? Когда проповедь распространилась (необходимо начать речь с более раннего, чтобы сделать учение яснее), всё было исполнено большого шума, всё было полно смущения. Когда одиннадцать, единственно они, выстроились на борьбу против вселенной, искореняя древнюю привычку, уничтожая, давнее заблуждение, ниспровергая законы отцов, дедов и предков, потрясая и уничтожая отеческие обычаи городов, говоря против всех - философов, ораторов, начальствующих, судей, властителей, народов, рабов, свободных, земледельцев, моряков, - поднялась тяжелая война, и, как я раньше сказал, всё стало полно шума; повсюду стремнины, повсюду утесы, и не так море волнуется, беснуясь и рассекаясь противными ветрами, как колебалась тогда вся вселенная, когда древние обычаи, укрепившиеся за столько времени, уничтожались, и не в одном, двух и трех городах, но всюду по вселенной, а вводилось, новое учение, которого никто никогда прежде не слышал. Отсюда произошла против них непримиримая у всех война, потому что они (апостолы) и домы разделяли, и родство разрывали, потому что природа проповеди, шествуя своим путём и располагая к себе многих, возбуждала врагов между не принимавшими слова благочестия: и отец отказывался от сына, и муж презирал жену, и господа вели борьбу с рабами, и начальники с подчинёнными, - эта (война) была горше всякой междоусобной войны, - если только нужно назвать это войною, а не чем иным, более тягостным, чем война. В самом деле, на войне боевые стороны находятся в одинаковых условиях, как то, так и другое войско и поражает, и поражается; а тогда не так было, но один свободно нападал, а другие только подвергались нападению, поражать же для них было невозможно, равно как и защищаться от коварствующих, потому что так повелевал предводитель боевого строя, говоря: "Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби" (Mат. 10:16). И не только повелевал выходить против коварствующих, но даже доставлять (им) удовольствие бесчинствовать, - потому что обращение правой щеки и посылание овец среди волков намекают не на иное что, как на то, что им дано в удел страдание, чтобы победный знак сделался блистательнее. Как? Так, что, будучи в числе одиннадцати, они, преодолели вселенную, - что (достигли этого) страдая, а не, причиняя (страдания), поражаясь, а не поражая, подвергаясь козням, а не коварствуя, бичуясь, а не бичуя, изгоняясь, а не изгоняя, преследуясь, а не преследуя, убиваясь, а не убивая, - и что, как овцы, назначенные на заклание, они изменяли до кротости овец всех волков, беснующихся, дышащих убийством, бывших свирепее зверей. Когда слово распространялось и благочестие посевалось, отовсюду возгорались костры, вражда и войны, и не только против учителей, но даже против учащихся. В то же время, кто принимал слово, обращался для всех в общего врага, изгонялся из отечества, переселялся на чужбину, терял имущество и подвергался опасности относительно самой свободы, вернее, самой жизни; и ничего тогда не значила власть природы, но, как я раньше сказал, и дети презирались, братья и сродники были на стороне врагов, с учителями терпели беды ученики. Всё это показывая, Павел и говорил: "Вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий, то сами среди поношений и скорбей служа зрелищем [для других], то принимая участие в других, находившихся в таком же [состоянии]; ибо вы и моим узам сострадали и расхищение имения вашего приняли с радостью, зная, что есть у вас на небесах имущество лучшее и непреходящее" (Евр. 10:32 - 34). И опять в послании к фессалоникийцам говорил: "Ибо вы, братия, сделались подражателями церквам Божиим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее, потому что и вы то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев, которые убили и Господа Иисуса и Его пророков, и нас изгнали, и Богу не угождают, и всем человекам противятся" (1 Фес. 2:14-15). И опять Галатам пиша, говорил: "Столь многое потерпели вы неужели без пользы? О, если бы только без пользы" (Гал. 3:4). И, рассказывая о своих страданиях, говорил: "…в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях…" (2 Кор. 6:4,5), "…в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе…" (11:27); и опять: "…пять раз дано мне было по сорока [ударов] без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине [морской]; много раз [был] в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями" (11:24-26); и опять: "Кроме посторонних [приключений], у меня ежедневно стечение [людей], забота о всех церквах" (ст. 28); и опять: "В Дамаске областной правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; и я в корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук" (ст. 32-33); и опять в другом месте: "…считают нас за овец, [обреченных] на заклание" (Рим. 8:36); и ещё в ином месте: "Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих, но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашел" (2 Тим. 1:16-17).

4. Что мог бы кто-нибудь сказать о лжеапостолах, лжебратии, о бесчисленных и разнообразных войнах? Ведь приводились в действие не только мщения и наказания, но даже красноречие ораторов и подготовленность философов; и не только ими, но даже торговцами употреблялось в дело много хитростей против Церкви; на это намекая, он говорил: "Александр медник много сделал мне зла. Берегись его и ты, ибо он сильно противился нашим словам" (2 Тим. 4:14,15). Как море не бывает без волн, так и душа Павла была исполнена бесчисленных испытаний, ежедневных опасностей: совне, извнутри, посредством слова, посредством дела, посредством денег, посредством коварств; и никакое слово не в силах будет представить тучи тех стрел, множество волн. Итак, когда в таком (положении) были дела, не в отношении сказанного только, но и гораздо большего, когда не учителя только, но и ученики подвергались опасности, и не ученики только, но и учителя, - а ведь если бы одна часть была в испытании, остальная же в безопасности, то последняя для первой могла бы послужить утешением, теперь же на ту и другую нападали враги и поражали, - когда при виде этого, многие из весьма немощных ослабевали, цепенели, постоянно грустили, видя блага проповеди - царство, воскресение и нетление - в надежде, а здесь - в испытании и терпении - (видя) печальное: плавильни, печи, темницы, войны, вражду, ненависть, смерти, опасности, и учителей своих то в темницах, то в синагогах, оскорбляемых, отводимых, когда отовсюду были тучи зол, и они находились в какой-то глубокой ночи испытаний, которая всех обнимала и заставляла их сильно волноваться и смущаться, - тогда, заметь, как он возбуждает мысль их одним изречением. Он делает то же самое и с другой стороны, в другом послании, говоря: "…укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени" (Евр. 12:12); говорит не о коленах и руках, но о хромающих помышлениях, ослабляемых множеством испытаний. Потом, после увещания, он присоединяет величайшее утешение, говоря: "…еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит" (10:37). Но так как это было пока в надежде, то он опять ещё иначе их поощряет, приводя в лучшее расположение не чужими, но собственными примерами. "Вспомните", - говорит, - "прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий" (ст. 32). Постыдитесь самих себя и ваших преуспеяний, не делайте конца, недостойного начала, примите от себя самих утешение. После увещания тем и другим способом, он увещевает также и этим изречением. Как и каким? Называя утверждением Евангелия темницы и оковы. Не мертвые только восстанием, говорит, не прокаженные очищением, не демоны изгнанием, но и мы утверждаем Евангелие заключением своим в оковы. Как же это, скажи мне? Ведь в этих словах - новость и многое походит на загадку. Слушай, наконец, как: если бы мы проповедовали без страха, не терпя ничего неприятного, ни ужасного, то и многим из желающих нас оклеветать казалось бы, что проповедь подозрительна; а теперь мы - гонимые, преследуемые, разрезаемые, сжигаемые, сбрасываемые со скал, терпя бесчисленное множество (испытаний) и не уступая, но делаясь от этого более бодрыми, даже склонным к сильнейшему бесстыдству доставляем достаточное доказательство, что мы - проповедники истины, и в нас есть некоторая божественная сила, которая всё это облегчает, и не дозволяет множеству испытаний превзойти проповедников -хотя последних немного - возобладать (над ними) чрез столько препятствий. Если бы кто-нибудь пожелал получить ясное доказательство, что нас призывает внутренняя божественная сила, - пусть он взвесит наши испытания, опасности, оковы, темницы. Не свойственно человеческой силе преодолеть столько крутизн, переплыть столько волн, дать место стольким стрелам, но это свойственно божественной и необоримой крепости. Таким образом цепь есть утверждение Евангелия, не для тех только, но и для нас, страдающих, - потому что она делает нас испытаннее, крепче, заставляет больше презирать козни. Потому он и говорил: "…хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает" (Рим. 5:3 - 5).

5. Видишь ли, как скорбь утверждает Евангелие? Потому именно и в другом месте, когда он просил об освобождении от испытаний и часто ради этого приступал (к Господу), он услышал: "…довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи" (2 Кор. 12:9). Немощью здесь называются преследования, испытания, опасности, козни, оскорбления. А сказанное вот что значит: Я мог, говорит, этому воспрепятствовать, погасить войну и задержать волны, но не сделал, чтобы больше выразилась Моя сила. Сила Его так не выразилась бы, если бы этого не было, как (выразилась), когда было, но не имело крепости. Так точно и лучшим кормчим мы называем не того, кто может направлять корабль по тихому морю, но кто плывущих на нём проводит между скалами, волнами, бурями и ветрами, - и врачом того, кто страдающего исторгает от бесчисленных удручающих болезней, - и полководцем того, кто может поставить победный знак, когда отовсюду облегают и поражают враги, - и пастырем того, кто соблюдает стадо в безопасности от бесчисленных окружающих волков и других злоумышленников. Так и тогда особенно удивительно было то, что они, терпя бесчисленное множество бед, одерживали верх над ними и превосходили самих причинявших (беды). Когда Петра и Иоанна, сына грома и основание веры, ввергли в темницу, подумай, в каком оказались затруднении, когда те были выпущены. Приведши их, говорят в сонмище: "…что нам делать с этими людьми…" (Деян. 4:16)? Иудеи, вскормленные на крови пророческой, народ неистовый и яростный, разрушавший до основания алтари, убивавши пророков, вскормленный на убийствах, народ свирепее зверей, с которого капала, ещё Владычняя кровь, распинатель, - этот народ, взяв двух рыбаков - неучёных, простых, неизвестных, безгласнее рыбы, из которых один не перенёс пустой угрозы даже привратницы, - их именно взяв, и держа связанных у себя, обнажённых, не облечённых ни богатством, ни крепостью тела, ни искусством слова, ни силою ораторства, ни знатностью рода, ни величием отечества, этих рыбаков от рыбаков, боровшихся с крайнею бедностью, - (Иудеи) оказались в затруднении, как поступить с ними, и говорят: "…что нам делать с этими людьми?…" Видишь ли, насколько великое дело добродетель, и каким образом испытания - утверждение Евангелия? И говорят к ним: "не запретили ли мы вам накрепко учить о имени сем? и вот, вы наполнили Иерусалим учением вашим и хотите навести на нас кровь Того Человека" (Деян. 5:28). Если Он только человек, зачем тебе быть в страхе? А если Бог, из-за чего не поклоняешься? Не восклицал ли ты недавно, говоря: "…кровь Его на нас и на детях наших" (Mат. 27:25)? Почему ты боишься этой крови? Почему она потрясает твой дух? Не связывал ли ты Его? Не бичевал ли? Не распял ли на кресте? Не видел ли мёртвым снимаемого со креста? Не созерцал ли погребаемым и в земле скрываемым? Не положил ли ты печати на гроб? Не подкупил ли воинов? Не посеял ли молву, что ученики украли Его? Почему ты боишься теперь? Почему трепещешь Его крови? Видишь ли, что истина сияет во всём? Когда, после того замысла, они увидели, что поднимается дело, и его вступление блестяще, светлее даже солнца, что из самого начала обнаруживается, что оно охватит сразу всю вселенную и будет гнать заблуждение до крайних пределов, и они не в состоянии будут даже перенести несказанный порыв его и силу, - они боятся, трепещут этих скованных, осуждённых, бичёванных, против которых злоумышляли, этих двух, этих простых. Потому Павел называет испытания утверждением Евангелия; потому также в другом месте говорит: "Желаю, братия, чтобы вы знали, что обстоятельства мои послужили к большему успеху благовествования так что узы мои о Христе сделались известными всей претории и всем прочим, и большая часть из братьев в Господе, ободрившись узами моими, начали с большею смелостью, безбоязненно проповедывать слово Божие". (Флп. 1:12-14). Кто видел, кто слышал, что темницы доставляют смелость, и оковы производят дерзновение, не у связанного только, но даже у учащихся? Однако, тогда так было: проповедь усиливалась чрез противников, и ученики, - когда учитель подвергался нападению, козням и заключение в оковы, - делались ещё смелее, больше радовались, больше веселились. Вы похвалили эти слова? Будем, наконец, подражать этому мужеству, поревнуем этой добродетели, и пусть ничто нас не пугает, никакое из испытаний пусть не смущает; это узы благочестия, это крылья любомудрия, это приготовляет крепких и неодолимых, это даёт большее дерзновение к Богу, привлекает большее благоволение, содействует поселению многой благодати. Итак, чтобы нам насладиться всего этого, будем – умоляю - переносить всё случающееся, славя за всё Бога, так как Ему приличествует слава, честь и держава, с единородным Его Сыном и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Есть предположение, что эта беседа была сказана святителем на пасхальной седмице. Между предыдущею беседою и этою, в Ватиканском списке, имеется беседа против зрелищ в ипподроме и театре.

БЕСЕДА 8

Беседа его же, сказанная в церкви Павла, когда готы прочитали и готский пресвитер раньше сказал беседу [1].

1. Хотелось бы мне, чтобы сегодня присутствовали эллины, так чтобы они услышали прочитанное и узнали, какова крепость Распятого на кресте, какова сила креста, каково благородство Церкви, какова твердость веры, каков позор заблуждения, каково осмеяние демонов. Учение философов подорвано даже у говорящих, одною речью (с ними), а наше имеет много силы даже у иноязычных; и то распалось легче паутины, а это утвердилось крепче стали.

Где учение Платона, Пифагора и бывших в Афинах? Потухло. Где - рыбаков и делателей палаток? Не в иудее только, по даже на чуждом языке, как вы слышали сегодня, оно сияет светлее солнца; скифы, фракийцы, савроматы, маверы, индийцы, даже поселившиеся на самых крайних пределах все еленной, - все любомудрствуют, переложив на собственный язык те же самые изречения; это даже во сне не представлялось носящим у эллинов бороду, важно на площади отстраняющим встречных посохом, потрясающим локонами на голове, выражающим, собою скорее лицо льва, чем человека. Но не таково наше, и не в наружности, но в благоразумии, (дело) любомудрия. Блудница, не имеющая природной красоты, налагает на самое себя некоторую рукотворную красоту натиранием, подкрашиванием, белыми одеждами и другими такими ухищрениями, прикрывая своё природное безобразие; а девица красивая по природе, приятная и благородная, попускает дару природы состязаться самому по себе, не нуждается ни в какой такой помощи, но отталкивает, чтобы природная красота не прикрывалась этими занавесами. Это можно видеть как в Церкви, так и у внешних. Те, не имея природной красоты, и будучи не в состоянии украситься благочестием, придают себе важность красноречием, обточенными изречениями, слогом выражений, волосами, благопорядком и другим кое-чем; а у нас не так, но, всё это оттолкнув, отбросив внешнее измышление, выражают свою природную красоту, не изощряя языка, не преследуя благозвучия, но, любомудрствуя в силе мыслей, всемерно проявляют также в делах и в правильной жизни обитающую в них Божию благодать. Потому именно они уловили не только обитаемую, но и необитаемую землю, не только землю, но и море, не только города, но и горы, холмы и долины, не только Элладу, но и чуждую (страну), не только почетных, но и крайне бедных, не только мужей, но и жён, не только стариков, но и молодых. Не доселе, но и дальше они прошли, и, не удовольствовавшись нашим местообитанием, они высадились у самого океана, и захватили в свои сети чуждые страны и британские острова; и куда бы ты ни пришёл, наконец, ты увидишь, что имена рыбаков обращаются на устах все ех, не по могуществу рыбаков, но по силе Распятого, всюду пролагавшей путь им, и являвшей простых мудрее философов, неучёных и бывших безгласнее рыб ревностнее ораторов, писателей и ученых. Итак, пусть не считает никто стыдом для Церкви, что мы заставили иноземцев выйти на средину и сказать, потому что это - краса Церкви, это - украшение, это - доказательство силы, которая в вере; об этом также пророк, свыше провозглашая, говорил: "Нет языка, и нет наречия, где не слышался бы голос их. По все ей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их" (Пс. 18:4,5). Опять же другой, указывая на это, намекал иными словами, говоря: "Волк и ягненок будут пастись вместе…", и барс будет почивать с козленком, "…и лев, как вол, будет есть солому…" (Ис. 65:25); не о львах и агнцах, барсах и козлёнках он рассказывает, но провозглашает нам и показывает, что именно звероподобные из людей достигнут такой облагороженности, срастворившись любомудрием проповеди, что будут составлять одно стадо с благороднейшими и кротчайшими из мужей. И это сегодня вы видите, - что самые грубые из всех людей стоят с овцами Церкви, что пастбище общо, овчарня одна и предстоит одна для всех трапеза.

2. Да постыдятся иудеи, читающие Писание и не понимающие смысла его; да закроют от стыда своё лицо эллины, сидящие на каменных седалищах и гонящиеся за тьмою, - при виде истины, сияющей светлее луча; да красуется Церковь, всюду сияющая и парящая. Как солнце обще и земля обща, море и воздух, так намного более стало общим слово проповеди; потому и Павел говорил: "…я многократно намеревался придти к вам (но встречал препятствия даже доныне), чтобы иметь некий плод и у вас, как и у прочих народов. Я должен и Еллинам и варварам, мудрецам и невеждам. Итак, что до меня, я готов благовествовать и вам, находящимся в Риме " (Рим. 1:13 -15). И чему ты удивляешься, если в новом (завете это есть), когда даже в ветхом то же самое происходило. Самый первый, сделавшийся предком и Церкви и синагоги, их по плоти, а нашим по духу, был иноземцем, был приведён из средней Персиды - разумею патриарха Авраама, который и Писания не слышал, и не участвовал в пророчестве, и не имел учителя, и не слышал истории, - так как ещё не Моисей, - и не узнал чего-нибудь из бывшего до него, и не был научен тому, что имело быть после него, но, родившись и воспитавшись в средней стране персов, так сразу стал любомудрствовать, будто раньше получил много повелений даже нового (завета), и выразил (это) своими делами. Получив повеление выйти из отчизны, покинуть дом, друзей и сродников, и идти на чужбину, он не испытал ничего человеческого, не был удержан привязанностью, не рассуждал с собою и не говорил: покинув явное и очевидное, идти ли мне к неизвестному и неочевидному? - но, имея проводником веру, и приобретя вместо посоха обещание Божие, он одно из рук терял, а другое в надежде принимал; и на основании этого также он был предком Церкви, так как и мы получаем повеление презирать житейские и видимые дела, напрягать свою надежду на неочевидное, держаться веры, якоря нашего спасения, и искать того (невидимого), - почему и Павел говорил: "…мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда;" (Рим. 8:24); и опять: "…кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно" (2 Кор. 4:17,18). Выйдя из отчизны и поставив на чужбине свой шатёр, блаженный этот Авраам опять выразил апостольские повеления своими делами. Когда он воздвиг тот блестящий трофей - одержал неожиданную победу, преодолел иноземцев не крепостью тела, но силою веры, и ему предлагалось спасенными взять награду за те труды и бедствия, - когда иноземец ему говорил: "…отдай мне людей, а имение возьми себе" (Быт. 14:21), - тогда что он говорит? "…Поднимаю руку мою к Господу Богу всевышнему, Владыке неба и земли, что даже нитки и ремня от обуви не возьму из всего твоего…" (ст. 22,23). Видишь ли, как он исполнил то евангельское повеление, которое говорит: "…даром получили, даром давайте" (Mат. 10:8)? И Моисей был воспитан и выращен в иноземном доме, однако не получал отсюда никакого для себя вреда, но и он любомудрствовал не меньше патриарха, осмеивая сибаритскую трапезу[2], будучи выше той роскоши, не ценя богатство, царство и скипетр Египта, но сам перешёл к глине и приготовлению кирпича. Потому именно и Павел, удивляясь ему, говорил: "…поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища…" (Евр. 11:26). Потом показывая также учителя этих благ, присоединил, говоря: "…он, как бы видя Невидимого, был тверд" (ст. 27), - что было делом величайшей веры. Итак, не будем считать стыдом, что в Церкви есть иноземцы, но - даже большим украшением, потому что и сам Господь наш Иисус Христос, пришедши во вселенную, первыми призвал иноземцев. Когда Он был рождён и положен в ясли, волхвы, придя из Персиды, покланялись Ему. О, неслыханные и странные дела! Когда имеет входить в город царь, - занавесы и светильники (устраиваются)[3], встречают все сановники и власти со светлым видом, (бывают) флейты, свирели, кифары и всякий род музыки, блестящие одежды и венки и много великолепия; а когда имел входить во вселенную Царь небес, - ничего такого, но всё противное: шатёр; палатка и ясли, мать по-видимому простая, большая нищета и гнетущая бедность. Между тем, если бы Он пожелал, мог бы придти, потрясая небо, колебля землю, посылая молнии, - и зачем я говорю об этом? - если бы Он показал Свою божественность только в наготе, то какого блеска и светлости она не была бы больше? Но Он не сделал так, потому что желал не погубить, а спасти, не устрашить, а исправить, попрать сначала спесь человеческую и уничтожить безумие. Потому именно не просто человеком Он делается, но даже нищим человеком, и избирает Себе такую матерь и простое убежище, приветствуя с самого начала, с Своего рождения, крайний предел бедности. Какая, скажи мне, жена, хотя бы она была беднее все ех людей, хотя бы нищенка, не имеет кровати, чтобы положить родившееся дитя? Но Он не возлежал и на кровати, а просто в яслях, как случилось, и в шатре, не в гостинице. Таково начало Его входа, так оно блестяще и славно; а когда слышишь о входе, не думай о перемене места, но - о снисхождении для домоправления[4].

3. И Павел, когда говорит: "…когда вводит Первородного во вселенную…" (Евр. 1:6), - возвещает нам о домоправлении, - потому что присутствующий всюду и всё исполняющий куда бы, мог входить? Так он назвал явление (Его) по домоправлению. Итак, входя во все еленную, Он входил в уничиженном виде, попирая спесь, останавливая безумие, убеждая, чтобы все умеряли себя, не бесчестили бедность, ни презирали нищету, не очаровывались богатством, не думали, что человеческая пышность есть великое (дело), но - что она слабее тени, ничтожнее листьев, обманчивее сновидений. Итак, вошедши, Он призвал иноземцев, и не просто иноземцев, но даже волхвов, распространенный вид нечестия. Когда всё во вселенной было в худом состоянии: нечестие властвовало всюду, и тук, и дым, закон не имел силы, пророки не исправляли, не приносили пользы ни увещания, ни чудеса, ни наказания, ни мщения, земля осквернялась кровью человеческою, и самая природа не признавалась, - "…приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам" (Пс. 105:37), - алтари до основания разрушались, пророки избивались, храм благочестия сделался развалиной и вместилищем идолов, народ, выведенный на сцену, чтобы воспитать других, сделался для иных основанием богохульства, - "постоянно", - сказано, - "всякий день имя Мое бесславится" (Ис. 3:5), - жертвы посрамлялись, праздники, новомесячия, субботы и прочий вид служения был отвергнут, - когда добродетель была в пренебрежении, свыше обвинял голос Божий, снизу, оплакивали голоса пророков и голоса отовсюду, - когда дела были в худом положении, усилилось великое зло, нависла как бы, густая туча, глубокая ночь, порочность стала дерзкой, добродетель была изгнана, поднималась огромная, буря и непрерывные волны, кораблекрушения сделались часты и постоянны, все были потоплены, ни голоса, кормчего не слышалось, ни искусство моряков не имело силы, но властвовали лукавые духи, не было никакой надежды на спасение и не осмеливался кто-нибудь призвать Бога - потому что как (призвать), когда пророки обвиняли, ангелы же, приставленные к каждому народу, от стыда закрывали свои лица? - тогда, наконец, время призвало Устроителя все его, самого Художника, создавшего также наш род от начала. Когда была тягчайшая болезнь, порожденная особенно безумием и хвастовством, извращались начало, средина и конец дел, - Он отправился от отеческого престола и пришёл на землю. Опять, когда слышишь: отправился, не думай о перемене места, ни об опустении неба, потому что, находясь даже в девственной утроб, Он был с Отцом; а как (отправился), не спрашивай, и не требуй отчета, потому что когда Бог действует, нужны только вера, согласие и исповедание. Итак, пришедши и увидев больного лежащим на постели, в отчаянии, - когда же говорю: больного, то разумею род человеческий, (лежащий) не на такой постели (т.е. простой), но на постели порочности, - (увидев) покинутым врачами, осаждаемым страстями, во власти болезни, (увидев) всякий род слабости обрушившимся на человеческую природу, самого человека отчаявшимся наконец в себе, данного врача ран, - говорю о законе, - превратившимся в сурового обвинителя, умножающего вины и делающего человека повинным ещё большему суду, (увидев) власть немощи и избыток зол, (а больного) неимущим никого другого, кроме создавшего нас с начала, - смотри, что Он делает предварительно: облекается обезсилевшей и побеждённой нашей природой, чтобы чрез неё сражаться и возобновить борьбу, и из самого преддверия и начала тотчас с корнем вырывает природу безумия, которое было причиной всех зол. Оно именно сделало, что диавол, не бывший диаволом, стал диаволом, как и Павел указывает, говоря: "Не [должен быть] из новообращенных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом" (1 Тим. 3:6). Оно извергло Адама из рая: когда он услышал: будете как боги, - обманутый этой надеждой, коснулся дерева, попрал закон, и преступил заповедь. Потому и Бог приготовил врачевство, соответствующее ране. Как в отношении тела, по словам врачей, противное служит целительным средством для противного, и мы охлаждённое согреваем, а засохшее увлажняем, - так и Бог поступил относительно страстей души. Безумие её надмевало и заставляло вздуваться, - поэтому Он употребил врачевство, останавливающее её вздутость и уничтожающее опухоль. Какое же врачевство? Обложил её смертью. Потому не смертное только тело Он создал, но устроил так, чтобы оно и гнило и смешивалось, изобиловало источниками червей, разрешалось в гной и исполнялось зловония, наперёд полагая основание смиренномудрию, и не допуская когда-нибудь гордиться, даже сильно безумствующему. Что в самом деле зловоннее человеческого тела? Что ничтожнее скончавшегося?

4. Но не будь мрачным, возлюбленный, а усматривай здесь попечение Божие. И скончавшийся не чувствует происходящего, чтобы печалиться, и живущий воспитывается на чужом теле любомудрствовать. Хотя бы он (т. е. живущий) неисчислимое множество раз принимал важный вид и много величался, но подошедши ко гробу, чувствуя доходящее зловоние, и вспомнив о нашем ничтожестве, останавливается, падает и спускается до самого ада. И чтобы тебе знать, что так сделано ради этого, что Он не бесчестит нашу природу, но обуздывает безумие духа и соблюдает человека в постоянном смиренномудрии, - так как от начала у него отсюда (т. е., из безумия) был грех - послушай, что говорит пророк Исайя: "Как упал ты с неба, денница, сын зари" (Ис. 14:12)! Не об утренней звезде он говорит, потому что и не спадала когда-нибудь утренняя звезда, но, раз утверждённая на небе, она непоколебима, и соблюдает свое течение. Итак, что значит сказанное пророком: "Как упал ты с неба, денница, сын зари"? Он говорит о некотором иноземном царе; утренней же звездой называет его по великолепию, по диадеме, по порфире, по блеску копьеносцев, по сиянию оружия, по блестящему золоту, по заостренным и сверкающим копьям, по всей остальной пышности, по всему тому, что возят и носят. Что он говорит не об утренней звезде, но, сказав: "Как упал ты с неба, денница, сын зари", пользуется этим именем переносно, это далее выясняет: "А говорил в сердце своем: "взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему" (ст. 13, 14). Что звезда не имеет ни мысли, ни ума, ни речи, - всякому, конечно, очевидно; но он говорит о некоем богохульном царе, хвастливом, великоречивом и так величавшемся. Кто же этот царь? Мы могли бы указать, но чтобы не всё учиться вам от нас, а и сами вы с заботливостью и неусыпностью) исследовали бы сокровища божественного Писания, - обратитесь к этому месту пророка и узнаете, кто царь, какого народа, и когда он был, - так как говорится: "дай [наставление] мудрому, и он будет еще мудрее" (Притч. 9:9). Итак, когда этот царь, будучи блестящим и знатным, со многим избытком богатства, по занятии всей вселенной и распространении своего царства, сразу был восхищён и умер, - пророк, зная изменчивость относительно людей, сказал: "Как упал ты с неба, денница, сын зари", колебатель царей, сделавший всю вселенную пустыней? и, обращая к нему свою речь и осмеивая его, прибавляет: "…говорил в сердце своем: "взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему". Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней", - под тобою постелют гной, и покрывало твоё червь (ст. 13—15). Видишь ли, как Он по этой причин устроил, - о чём я говорил, - что наше тело имеет такой жребий, чтобы служить врачевством от безумия. Итак, увидев его (т.е. человека) в отчаянии, Он воспитывает его тем, что бывает после кончины, напоминая о червях, зловонии, гное, - чтобы он, помыслив о том, покинул своё безумие, и думал с гордостью не об настоящем, а о том, каков будет конец, какая последует с ним перемена. Потому именно мы получили в удел страждущее тело, и после кончины столь зловонное. Если, при такой природе, многие из безумных сбивались на безрассудство, чтобы воображать себе богоравенство и пренебрегать небом, то в чём бы они не были извращены беззаконием, если бы не сдерживались этою уздою? Не этот только царь, но и другой воображал о себе то же самое; и другой пророк, Иезекииль, осмеивая его, говорил: "…ты говоришь: "я бог, восседаю на седалище божием, в сердце морей" и не человек, живущий в сердце земли: "я бог", тогда как в руке поражающего тебя ты будешь человек, а не бог" (Иезек. 28:2; 9)? Видишь ли, что и этот намекал, что смерть для того превзошла, чтобы остановить безумие, чтобы с корнем вырвать тот лукавый помысел, который в первозданном посеял от начала диавол? Отсюда-то и произошло идолослужение, верх человеческих зол, когда многие до безумия возвышают себя и желают богоравенства. Итак, все эллинские боги были созданы людьми; чтобы этого не было, Бог обложил смертью, изобличая немощь природы. Потому именно, единородный Сын Божий, останавливая безумие, устроил так, что претерпел такое начало Своего входа: шатёр, бедность, мать нищую, - убеждая всех делом, чтобы они попирали человеческую гордость; и, пришедши, призывает прежде всего иноземцев. Для чего и почему? Когда род человеческий был в худом состоянии, - я опять возвращусь к тем же самым словам, - и все отчаялись в спасении, - тогда Он прежде всего ниспровергает крепость диавола и крепчайшее его оружие, чтобы не был в отчаянии никто из остальных. С другой стороны, это послужило к стыду иудеев, что они колебались придти, а эти отправились даже в далекое путешествие, чтобы Его видеть и поклониться; и обходя (всех), говорят: "где родившийся Царь Иудейский" (Mат. 2:2)?

5. О, удивительные и странные дела! Единородный Сын Божий проповедуется прежде всего иноземной речью в иудее, где пророки, патриархи, праведники, закон, кивот, завет, храм, жертвы и служения; и вскормленные на этом не наставляются, даже узнав от иноземцев, а они, никогда ничего такого не слышавшие, делаются учителями упражнявшихся в этом. Потому именно, пророк Давид, осмеивая их, говорил: "…Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное" (Пс. 2:1)? В самом деле, разве не попусту они учились, когда не приняли предсказанного пророками? Однако, не (так) волхвы, - но отправились даже в далекое путешествие, покинув отечество, дом, друзей и сродников, и подвергли себя опасности. Пришедши в царствующий город, они спрашивали, где родился царь. Они не подозревали ярости царствовавшего тогда, ни восстания народа, ни козней города. Так как они приняли на себя проповедь, то делаются сразу любомудрыми и мучениками при жизни, дерзая против смерти, пренебрегая опасностями, презирая настоящую жизнь, смело проповедуя что узнали, объявляя о родившемся среди народа и среди города. Потому также звезда скрывается, чтобы они, потеряв руководителя, были принуждены учиться от иудеев, - вернее, в своём учении их наставлять, так как они ищут только место, а что Он родился, они раньше знали. Но смотри на мудрость Божию, как Он их призвал. Не послал Он пророка, потому что не потерпели бы, - ни апостола, потому что не вняли бы, - ни Писание, потому что они не знали; но отвлекает их от заблуждения собственными и близкими им делами. Так как они были волхвами, и у них была наука относительно звёзд, то является им звезда, влекущая их с чужбины, - звезда, не одна из видимых, но некоторая божественная и невидимая сила, принявшая снаружи вид звезды; влечёт же их звезда, чтобы освободить их, наконец, от занятия звездами и прекратить власть астрономии. Так и Павел сделал, подражая Владыке своему: "Посему умоляю вас:", - говорит, - "подражайте мне, как я Христу" (1Кор. 4:16). Как Владыка его, призывая волхвов, послал вид звезды, чтобы, узнав привычное себе, они охотно повиновались и, пришедши, увидели бы Владыку звезд и, освободившись от того служения, приступили бы к этому господству, - так и он послал Тимофея с обрезанием, имея упразднить обрезание. Так как имеющие принять его были иудеями, а он был сыном верующей иудеянки жены, отца же эллина, и потому необрезанный, то он совершил обрезание, поступая по примеру рыбаков, - потому что и они не закидывают в море пустую удочку, но надев на неё прикормку. Итак, пусть будет синагога морем, а иудеи рыбами, удочкой Тимофей, обрезание прикормкой, надетой на удочку, рыбаком Павел; следовательно, он забрасывает удочку в море, но не пустую, - Тимофея с обрезанием, а не необрезаннаго, - так как, если бы он послал необрезанным, рыбы убежали бы, увидев удочку пустою; потому самому он устраивает обрезание, чтобы они, признав обычное им, устремились на добычу, и чтобы он не испугал ловитву, устремившихся на добычу, - чтобы они были привлечены чрез обрезание, а удержаны словом учения; так именно и было. Вошедши, и с обрезанием, он уничтожил обрезание. Таково-то дело домоправления: прежде он снисходит, а потом отвлекает. Так сделал и Христос, призывая иноземцев. Как призывая людей, Он облёкся в человека и по виду, и по природе, так и призывая волхвов, переменил совне в вид звезды незримую силу. Что та звезда не была звездою, одною из многих, научись из её течения. Она шла не от востока к западу, но от севера к югу, потому что так лежит Палестина к Персиде; и является не ночью, а днём, что несвойственно звезде; и является, и скрывается, что также несвойственно звезде; скрывается, когда они дошли до Иерусалима, и является, когда удалились от царя. Отсюда очевидно, что она была некоторою разумною силою, домоуправлявшей всем по повелению. Не из этого только это очевидно, но (также из того) что служа им руководительницей до яслей, не сверху показывается им, но, сошедши вниз, останавливается, где был Младенец, - над самою, так сказать, Его головою; если бы она была звездою, то не показала бы такого места, тесного и ограниченного. Вы знаете, конечно, до ясности, что, по чрезмерной высоте, звезда не могла бы определить место даже города, и её (указание) даже прямо спускающееся по отвесу неясно по чрезмерной высоте. А та (звезда) показывала и малое место, ясли, будучи близ головы, и, показав, тотчас скрылась, - что не было делом звезды.

6. Если волхвы говорят: "…мы видели звезду Его…" (Mат. 2:2), то говорят пока по собственной своей науке, которую потом, конечно, будучи приведены, оставили. Что они вместе и звезду увидели и освободились от заблуждения, очевидно из того, что они покланяются; если бы они считали её одной из многих, то не поклонились бы. Чего же ожидали от Младенца странники, пришельцы и иноземцы? Откуда они узнали, что Он приведёт к жизни и вознаградит их, находящихся на таком расстоянии? Как они не предвидели настоящей опасности? Как не подумали, что естественно было предвосхищение (их) даже из настоящей жизни, когда тогдашний царь умертвил бы (их)? Какой они увидели знак царства, какое преддверие, каких копьеносцев, каких щитоносцев, какое служение, какие золотые щиты, какие колесницы, какой потолок, какие дворцы, каких евнухов толпу? Ничего такого, но всё противное тому: ясли и шатёр, гостиницу и мать нищую, крайнюю бедность и пелёнки. Итак, кому они приносили золото, ладан и смирну? Не вполне ли очевидно, что они были уже окрылены верою? И много особенности в дарах, заступающей место проповеди. Нельзя отвергать объяснения, - хотя бы оно приводится (народной) толпой, - что именно они исповедали Его и Богом - чрез ладан, и Царём - чрез золото, и Страдальцем - чрез смирну, указывая на Его погребение: так Он и был погребён, и они предвозвещали это тем, что делали. Итак, происшедшее было силою не астрономии, но домоправления Божия, - потому что пришедший научить добродетели не о том заботился, чтобы вводить астрономию, а напротив, чтобы её весьма ослабить, полагая всё доброе и недоброе в желании и нежелании. Для этого Он и геенною угрожал, и царство приготовил, - потому что то и другое (есть) следствие происходящего в душе, - связанным же необходимостью Он ни венцов не приготовил бы, ни наказанием не угрожал бы. Он не дал бы законов, не побуждал бы увещаниями, не сделал бы столько, если бы род человеческий был связан необходимостью; но так как мы свободны и господа произволения, от нерадения делаемся негодными, от усердия полезными и какими следует быть, то Он пришёл, приготовляя для этого спасительное врачество, исправляя многих страхом геенны и обетованием царства и наставляя любомудрию чрез законы.

Что нет ни рока, ни течения звёзд, управляющих человеческими (делами), - очевидно, и помимо Писания, из самих же дел. Если от рока (зависят дела) человеческие, за что ты бичуешь своего раба, вора? За что прелюбодейку жену влечешь в судилище? Из-за чего стыдишься, делая худое? Если грех есть (дело) необходимости, зачем не переносишь даже слов, будучи оскорбляем, но кто бы тебя ни назвал прелюбодеем, или блудником, или убийцей, называешь это дело дерзостью? Если грехи не (дело) твоего духа, то и совершаемое не есть вина, и произносимое - не дерзость. Теперь же, и тем, что осуждаешь других, и тем, что не прощаешь согрешающим, и тем, что, делая, сам стыдишься и стараешься скрывать, а причиняющих тебе это считаешь дерзкими, - всем этим ты признаешь, что наши дела не связаны необходимостью, но почтены свободою; обдержимым необходимостью мы ведь умеем прощать. Если кто-нибудь, будучи во власти демона, поразит нас, разорвёт одежду, или нанесёт удары, - не только не наказываем его, не привлекаем в судилище, но даже жалеем и прощаем. Почему же наконец? Потому что это делается не по свободному произволению, но по принуждению от демона. Таким образом, если бы и остальные грехи были по необходимости, от судьбы, мы прощали бы; но, так как знаем; что мы не принадлежим необходимости, потому не прощаем - ни господа рабам, ни мужья жёнам, ни жены мужьям, ни отцы детям, ни учителя ученикам, ни начальники подчинённым, ни законодатели получающим законы, - бываем суровыми исследователями дерзостей и мстительными, в судилища обращаемся, удары наносим, наказываем и всё делаем, чтобы и раба освободить от злобы, и сына от порочности. Оттого и воспитателей для них мы поставляем, и угрожаем, посылая к учителям, и удары наносим. Для чего, скажи мне, и почему? Ведь, если судьбою определено ему сделаться негодным, какая нужда в этой помощи? Итак, вполне ясно, что всё зависит от свободной воли, а не связано необходимостью. Поэтому и помощь мы оказываем, от нерадения отвлекаем и к добродетели руководим. Для чего переплываем море, землю возделываем, города строим, прилагаем много усердия во время болезни - деньги тратим, врачей зовём, лекарства приготовляем, чрево обуздываем и пожелание караем? Если, как ты говоришь, судьбою определено жить и умереть, излишни расходы денег, излишни посещения врачей, излишняя у болеющих тщательность любомудрия. Теперь же из того, как все поступают, ясно, что в этом нет ничего излишнего, - нет oпpеделений судьбы, никакая необходимость не направляет наших дел, всё почтено свободой произволения. Какая нужда в трудах до пота ради добродетели? Ведь, если кому судьбою определено сделаться прекрасным, тот будет прекрасным, хотя бы он спал и храпел; вернее же его нельзя даже называть прекрасным, если он сделался таковым по необходимости. Какая нужда в стольких трудах и поте? Если кому определено судьбою сделаться худым, то будет худым, хотя бы неисчислимые прилагал усилия; вернее, такого, теснимого необходимостью, нельзя называть и худым. Как беснующегося, если он станет оскорблять, - опять пользуюсь тем же примером, - мы не назовём дерзким, и не будем считать его оскорбление дерзостью, но (делом) принуждения от демона, так и худого, если он теснится судьбою и необходимостью, не назовём его худым, как и прекрасного - прекрасным. Если же так будем делать, то во всём произойдёт смешение, смущение и извращение вещей, не будет ни добродетели, ни порока, ни искусств, ни законов и ничего подобного. Видишь ли, куда влечёт приманка диавола, чем он хотел бы сделать вселенную, и к какой цели идёт? Итак, зная всё это и больше этого, - я мог бы сказать и больше, но для разумнейших достаточно и этого, - будем убегать от порока, избирать добродетель, чтобы, прежде всего, был милостив к нам Бог, а потом чтобы и от геенны нам освободиться, и насладиться вечных благ, - которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Эта беседа была сказана святителем между пасхою и 1-м воскресеньем после пасхи. Она имеет целью обличит неправду ученых язычников, называемых здесь эллинами, и заблуждение иудеев, хвалившихся Авраамом, как своим отцом по плоти. В посрамление тех и других, святитель заставил предварительно готов прочитать на их родном языке из Евангелия и дать объяснение. В Константинополе были тогда православные готы.

[2] Святитель называет египетскую роскошь при Моисее именем города Σύβαρις, основанного в Лукании поселенцами из Эллады в 720 г. до Р. X. В цветущее свое время город имел до 100.000 жителей, образ жизни которых отличался крайнею роскошью и стал пословицей (Pauly A., Bd. vi, S. 1524).

[3] Здесь некоторый пропуск в тексте.

[4] Богословский термин οίκονομία, где разумеется главным образом воплощение Господа. Обычная его передача чрез домостроительство неточна, потому что νέμω (откуда - νομία из - νεμία) значит: раздавать части, пасти, управлять. Ср. Лук.XII, 42: δ πιστός οίκονόμος = верный эконом.

БЕСЕДА 9

Его же, о том, что не должно ходить на ристалища, ни на зрелища. И огорчив их, потом на собрании, бывшем после того воскресенья, уступив сказать епископу, прибывшему из Галатии, и помолчав, также на этом (собрании) огорчив, сказал эту беседу в великой церкви на слова: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю" (Ин. 5:17) [1].

1. Недавно, в беседе о зрелищах и ристалищах, я сильно вас затронул; потому радуюсь и веселюсь по апостольскому выражению, которое гласит: "…если я огорчаю вас, то кто обрадует меня, как не тот, кто огорчен мною" (2 Кор. 2:2)? Ведь потому я вижу большой плод, произрастающий от этой печали. И лекарства, исцеляющие раны, сначала тоже кусают нарывы, а потом освобождают от гноя; так и слово, поражающее слушателя, делается началом исправления. Как в нашем теле омертвелая часть нечувствительна ни к разрезанию, ни к лекарствам, ни к прижиганию, - потому, будь хотя бы бесчисленное множество (лекарств), она не может возвратиться к здоровью, потеряв начало и основу для врачебного ухода, - а чувствующая железо, огонь, лекарства может быстро возвратиться к здоровью, - так и в душах: одни, находясь в бесчувственном состоянии, не легко могут быть изменены; другие же, умеющие стыдиться и краснеть, скорбеть и огорчаться во время порицаний, доставляют нам величайшее доказательство, что они скоро будут удалены от порочности. Потому именно и блаженный Павел, зная это, опечаленных сильно одобрял и радовался за них, а иначе настроенных отвергал, говоря: "Они, дойдя до бесчувствия, предались распутству так, что делают всякую нечистоту с ненасытимостью" (Еф. 4:19). Heyмеющий скорбеть как может быть исправлен когда-нибудь, если только он прежде не научится этому самому? Так как в этом вы преуспели, мы весьма спокойны за вашу любовь, - потому что если одна беседа, так уязвила и в такую привела тревогу, что вы беспокоитесь, волнуетесь и смущаетесь, то вполне ясно, что присоединенная вторая и третья освободят от всей болезни. И знайте, что, не льстя вам, это говорю: тем, что вы обнаружили недавно, вы засвидетельствовали истину сказанного нами. В самом деле, будучи так уязвлены, так огорчены, находясь в такой скорби и беспокойстве, вы в следующее затем воскресенье устроили для нас более блестящее зрелище, собрание более многочисленное и с большим усердием, и все вы были в восторге, все льнули к нашему языку, точно птенцы-ласточки, уцепившиеся за своё гнездо. Потом, когда, чествуя нашего брата, пришедшего из Галатии, мы и по самому церковному закону, повелевающему так принимать гостей, и по почтенной седине его уступили слово, - вы с шумом удалялись, жалуясь на несчастие, как перенесшие долговременный голод, и желая нашей речи резавшей, порицавшей, поражавшей, огорчавшей, - делая то же самое, что делает дитя, которое, несмотря на удары и на брань, не может отстать от матери, но следует с визгом, держась сбоку за одежды матери и волочась за нею со слезами. Потому я радуюсь, окрылён удовольствием и говорю, что счастлив, подвизаясь между такими любителями, между вами, так уцепившимися, за мою речь. Это для меня слаще вот этих лучей, это приятнее света, это жизнь, - именно быть с такими благоразумными слушателями, желающими не просто рукоплескать, но исправляться, не убегающими от порицаний, но прибегающими к порицателю. Потому именно и сам я с большей готовностью берусь за беседу к вам, и желаю сегодня отдать остатки недавно вам сказанного, оставив теперь порицание, чтобы, опять обвиняя нерадивых и употребляя всю беседу на их обличение, не причинить вреда усердным. Если бы даже ничего не было нами сказано, бывшее вчера уже достаточно, чтобы даже сильно безумствующих и неистовствующих на счет цирка удалить от этой неуместной страсти. Убийство, случившееся вчера в цирке, наводнило наш город трагедией, привлекло толпы женщин, наполнило площадь многим воплем, когда именно посреди народа несли в таком жалком виде рассеченного колесницами. Он, как я узнал, на следующий день намеревался зажечь брачные светильники, опочивальня была уже расцвечена и всё было приготовлено для брака, - и вот по приказанию податного начальника,[2] перебегая ристалище внизу, когда неожиданно наскакивали возницы, друг с другом состязавшиеся, он попал в средину и претерпел эту насильственную и жалкую смерть, лишившись головы и оконечностей.

2. Видишь ли плод цирка? А как, спросишь, относится это к нам, вверху сидящим? К вам больше всего: если бы не усердствовали вы все бежать (туда), не совершалось бы этого и внизу. Но, чтобы опять не делать слово очень тяжелым и не растравлять рану, постараюсь, предоставив это вашей совести, отдать остающееся от сказанного вам недавно. Итак, о чём было недавно сказано? Я говорил, что Христос называется основанием, как носящий всё, держащий и взвешивающий; теперь желаю это показать из другого апостольского изречения.

Сказавши так, объясняя это изречение, говорит: "Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте" (Евр. 1:3). Что значит: "держа"? Управляя как возница, руководя как кормчий, распоряжаясь как домом, сдерживая, держа, взвешивая. Не только приводит всё из несуществующего в существующее, но даже наперёд знает происходящее, как родивший Его Отец. Потому и объясняя это, Он говорил: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю" (Ин. 5:17). Потому и иудеи ещё больше старались Его убить, не только за то, что Он нарушал субботу, но что и Отцом Своим называл Бога, делая самого Себя равным Богу.

Где теперь еретики, безумствующие во вред своему спасению и отделяющие Его от равенства с Его Отцом? Пусть выслушают голос евангелиста, - а когда я говорю: евангелиста, разумею Христа, возбуждающего его душу, - пусть выслушают, постыдятся и прекратят такое свое безумство. Как иудеи преследовали Его за то, что Он называл самого Себя равным (Отцу), так и эти готовы задавить себя из-за того, что мы, наставленные Им, воздаём Ему эту славу. Но, говорят, это было мнение не Его, и не евангелиста, а иудеев. Если даже и иудеев, то это в особенности и составляет твою величайшую вину и крайнее осуждение, что ты, сам желая быть слепым, не видишь того, что неблагодарные иудеи сразу поняли, как вывод из этих слов. Не от себя они это прибавили, но заключая из того, что Христос говорил им. А чтобы ты знал, что это изречете даже не иудеев, но евангелиста, как мнение, так и речь, - а когда я говорю: евангелиста, разумею Христа, возбуждающего его мысль, - исследуй эти самые слова. Отец мой. Не очевидно ли всякому, даже весьма неразумному, что Он сказал: "Отец мой", чтобы объявить (Его) Своим собственным? А что Он прибавил опять: "доныне делает, и Я делаю", - ужели (это не слова) делающего вывод о равенстве? И не сказал: делает Он, а Я содействую; делает Он, а Я помогаю, - но: Он делает, и Я делаю. Видишь ли, почему сказанное не было умозаключением иудеев, но выводом из Его слов? Если бы некоторым ошибочным предположением и мнением иудеев было, что Он делает Себя равным Богу, если бы сам Он не желал быть в этом заподозренным, а иудеи, когда Он не желал этого, подозревали бы, думая о другом, помимо того, что Он сам желал вывести, - евангелист так, без поправки этого не оставил бы, но отметил бы и сказал это ясно. Ведь обычай так поступать свойствен им, - и им, и Иисусу; из одного - двух примеров я попытаюсь сделать это для вас ясным, т.е., что когда скажет что-нибудь Христос, и иначе Он это скажет, а иначе понимают иудеи, - евангелист исправляет. Чтобы тебе понять это ясно, выслушай самого Иоанна, объясняющего это самое. Когда Он вошёл в храм Божий и, сделав бич, изгнал меновщиков, говоря: "…возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли" (Ин. 2:16), - книжники и фарисеи, подойдя, говорили: "…каким знамением докажешь Ты нам, что [имеешь] [власть] так поступать"? Что же Он? "…разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его" - говоря так о Своём собственном теле. Но они этого не поняли, и что говорят? "…Сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его" (ст. 18 - 20)? - разумея храм иудейский, сделанный из камней, потому что он был устроен в течение сорока шести годов, по возвращении из Вавилона, когда строители затруднялись иноземными кознями, и, по прошествии многого времени, этот храм был окончен. Итак, когда Иисус говорил о Своём собственном теле, объявляя о Своём кресте и воскресении, - а это именно значит: "…разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его", - они же предполагали о храме иудейском, почему и говорили: "…Сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его"? - видишь ли, как евангелист не обошёл этого, но прибавил поправку, говоря: "А Он говорил о храме тела Своего" (ст. 21). И не сказал Он: разрушьте это тело, но – "храм", чтобы показать Бога, обитающего (в нём), - разрушьте церковь, много лучшую иудейской. Тот (храм) имел закон, а этот Законодателя; тот - букву убивающую, а этот - дух животворящий; тот - жезл Ааронов, а этот - жезл Иессеев.

3. В другом опять месте, по совершены Им чуда над хлебами, отплыв с ними (учениками), Он переправился на (другой) берег, и говорил ученикам: "…смотрите, берегитесь закваски фарисейской и саддукейской" (Mат. 16:6). Они же, услышав о закваске, предполагали о хлебах; а Он говорил не о хлебах, но об учении фарисеев. Так как иначе Он сказал, а иначе они предполагали, то смотри, как Он исправляет это, говоря: "…что помышляете в себе, маловерные, что хлебов не взяли? Еще ли не понимаете и не помните о пяти хлебах на пять тысяч [человек], и сколько коробов вы набрали? ни о семи хлебах на четыре тысячи, и сколько корзин вы набрали", но об учении фарисеев, чтобы внимать (Mат. 16:8-10; 16:11-12)? Видишь ли, что как евангелист относительно храма, так здесь Он сам исправляет предположение заблуждавшихся? Так и в том, что Он делает Себя равным Богу: если бы Он не делал Себя равным Богу, а иудеи это предполагали на основании сказанного, то евангелист исправил бы это предположение, и сказал бы, что иудеи думали, что Он делает Себя равным Богу, а Он не делал этого и не давал повода. Чтобы ты узнал из самого изречения, что это (богоравенство) особенно Он желал укоренить в умах людей, обратимся к прежнему слову и узнаем, в каком некогда обвинении Он так защищался. Что (такое) некогда было, за что Он обвинялся? Что в субботу совершал дела: "…искали убить Его за то", - сказано, - "что Он делал такие [дела] в субботу" (Ин. 5:16). Что именно "такие"? Что Он исцелил расслабленного, повелел ему взять свою постель и отойти в свой дом. Потому и говорили, спрашивая его: кто приказал ему делать это в субботу? А он говорил: "…Кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и…" иди в дом твой (ст. 11). Преследовали Его, сердясь за это, - что Он приказал в субботу то, что казалось преступлением и разрушением закона. Что говорит Христос, защищаясь? "Отец Мой доныне делает, и Я делаю", - хотя много другого Он мог бы сказать, если бы желал только защищаться, а не показать Свое равенство. Часто суббота нарушалась, и прежде всего в городе Иерихоне. Когда они подступили к стенам, им было велено семь дней с трубами обходить стены, - и так город был разрушен. А что между этими семью днями, откуда бы мы ни сделали начало, необходимо случиться субботе, всякому очевидно. Отсюда ясно, что суббота была нарушена. Опять (Бог) повелевал обрезываться человеку в восьмой день; и здесь необходимо опять нарушение субботы, потому что неизбежно, чтобы родившийся в субботу был обрезан в другую субботу. А священники даже несравненно больше её нарушали, когда, опять-таки по повелению, они приносили жертву в субботу; где была жертва, там необходимо было: снимать кожу, жечь, возлагать на жертвенник, носить воду, колоть дрова, выносить золу и делать много другого, - и тем нарушалась суббота. К этому и сама тварь нарушала субботу: солнце работает в субботу, луна совершает своё течение, появляется пестрый хор звёзд, ветры дуют, источники изливаются, реки текут, море волнуется, семена и растения произрастают, рождают - земля, всё неразумное и род человеческий. Когда женщина рождает в субботу, природа никогда не выдерживает этого закона, не ожидает, чтобы миновала суббота, и тогда разрешились бы потуги родов, но делает своё дело и во время субботы. И небесные силы служат в субботу, исполняют своё служение непрерывно. Итак, для чего, скажи мне, имея столько поводов к защите, Он не пользуется никаким из них, и не говорит: за что вы Меня обвиняете, что Я нарушаю субботу? - и священники в Иерихоне нарушили, и нарушают в храме; за что вы Меня обвиняете, что Я нарушаю субботу? - и солнце нарушает, луна, звёзды и вся тварь небесная и земная, - но, всё это оставив, Он обратился к Отцу, говоря: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю"? Он желал не только защититься, но и показать Свою равночестность. Потому не сказал: Я делаю, потому что и тварь делает, - так как Он не принадлежал к твари, - но: Я делаю, потому что и Отец делает, - так как Он был такого же существа и власти.

4. Потому Он защищается, не как принадлежащий к твари, но как истинное рождение Его. И чтобы ты знал, что сказанное не догадка, - ученики также никогда нарушили субботу, срывая и съедая колосья, и, когда иудеи обвиняли и говорили: не видишь ли, чти они делают в субботу? - Он там нигде не вспомнил об Отце, но что говорит? "…Разве вы не читали, что сделал Давид, когда взалкал сам и бывшие с ним? как он вошел в дом Божий и ел хлебы предложения, которых не должно было есть ни ему, ни бывшим с ним, а только одним священникам? Или не читали ли вы в законе, что в субботы священники в храме нарушают субботу, однако невиновны" (Mат. 12:3 - 5)? Видишь ли, когда о рабах Он рассуждает, рабов приводить в пример, Давида и священников; а когда о Себе самом, - Отца? Если когда-нибудь Он пользуется и другою защитою, напр., когда говорит: "Если в субботу принимает человек обрезание, чтобы не был нарушен закон Моисеев, - на Меня ли негодуете за то, что Я всего человека исцелил в субботу" (Ин. 7:23)? и опять: кто из вас есть, который не отрешает овцу свою и вола (Лук. 13:15)? - то (это) нисколько неудивительно, потому что Он беседует не вовсе как Бог, но иногда и как человек, так как был и Богом и человеком. Здесь, конечно, Он громко заявляет в отношении собственного Своего достоинства, говоря: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю". Потому и говорит евангелист: преследовали Его иудеи, не только за то, что Он нарушал субботу, но что и Бога называл собственным Отцом, делая самого Себя равным Богу. Я с удовольствием спросил бы еретика об этом: называл Он Бога собственным Отцом, или не называл, было ли это иудейским предположением, или заключением Христа? - и, хотя бы он был тысячу раз безстыден, обличается истиною. Он говорил, что "Отец Мой доныне делает, и Я делаю": нарушал субботу, или не нарушал? Вполне очевидно, что нарушал: делаю, говорит, и Он делает. Итак, и нарушение субботы, и то, что Он называет Бога собственным Отцом, - ни то ни другое не было предположением иудейским, но выводом и заключением Христовым. Почему же, называя это заключением Христовым, ты называешь то - рядом стоящее, с ним связанное и одинаково сообщённое евангелистом - предположением иудейским? Всё это есть сообщение евангелиста, объясняющего сказанное Христом. Потому также - когда иудеи обвиняли - он говорил, что преследовали Его не только за то, что нарушал субботу, но что и Отцом Своим называл Бога, делая самого Себя равным Богу. Но в обличение еретиков достаточно; а если вы желаете знать и о делании, в чём состоит то, что делает Отец, и что Сын, - я могу назвать (его) промышлением о существующем, содержанием, попечением. Всё видимое произошло в течете шести дней: "…и почил" - Бог - "в день седьмый" (Быт. 2:2); промышление же об этом не прекращалось. Итак, это промышление Христос называет деланием, говоря: "Отец Мой доныне делает, и Я делаю", промышляя, печась, содержа – говорит - держа в порядке, не допуская ничему рассеяться. Итак, приняв доказательство правых догматов также из сказанного, присоединим тщательную и согласную с догматами жизнь, так как недостаточно нам для спасения только знания правых догматов, но нужна и наилучшая жизнь, чтобы, всячески воздав славу Богу, достигнуть нам обещанных благ. Ему слава и держава во веки веков. Аминь [3].

[1] По Миню (точнее, по Монфокону † 1741) эта беседа произнесена во 2-е воскресенье после пасхи, когда в самую пасху святитель сильно говорил против увлечения зрелищами, и когда в великую пятницу или субботу, действительно, было это увлечение со стороны народа. Обличительное слово в пасху имело такое действие, что в 1-е воскресенье после пасхи собралось чрезвычайно много слушателей, которые были, однако, раздосадованы, так как святитель уступил беседование прибывшему к тому времени сюда галатийскому епископу Леонтию. Но Маттэи думает иначе: по нему обличительное слово было в великую субботу, в самую пасху говорил Леонтий и в 1-е воскресенье поели пасхи говорил сам святитель эту, 9-ю беседу. Ещё не мешает заметить, что, вопреки Монфокону, Маттэи весьма не одобряет составителя заглавий пред беседами, за его грамматику, и, между прочим, в сейчас приведённом заглавии.

[2] Έπαρχος τελών, в обязанность которого входило заведование сбором податей (φορολογία).

[3] в этой беседе святитель пользуется тремя терминами, трудно передаваемыми по-русски, так что относительно их необходима оговорка. Это - κατασκευή со своим глаголом κατασκευάζω (у нас „вывод", как данное к мнению и заключению), ψήφος („мнение", как определённая мысль, но не выраженная в слове) и άπόφασις („заключение", как мысль, выраженная в слове). Для ясности пользуемся таким сравнением. Пока корабль не снаряжён, все его принадлежности - χατασχευή; корабль, совсем готовый к плаванию - ψήφος; корабль в момент своего полного хода - άπόφασις. Иоанна 5:17—18 разлагается так. Равенся творя Богу, поскольку лишь мыслится, - ψήφος или δπόυσια „предположение", а поскольку так сказано - άπόφασις. К этому: κατασκευή - 1) заявление Господа: Отец мой, 2) факт: разоряше субботу. В конце беседы святитель и спрашивает: почему ты Отец мой называешь заключением Господа, а равенся творя Богу (на основании: разоряше субботу) считаешь предположением иудейским (δπόυοια = ψήφος), когда то и другое у евангелиста связаны. Между тем еретики допускали первое, но никак не могли допустить второе, и считали его иудейским мнением. ( Прим. переводчика.)

БЕСЕДА 10

Беседа его же, сказанная в церкви апостола, после того как предварительно побеседовал немного епископ, на слова: "жатвы много, а делателей мало" (Mф. 9:37)[1].

1. Видели ли вы старика и юношу, - старика по телу, а юношу по духу? Видели ли вы цветущую седину и пышную силу старости? Таково это у нас, иначе во внешних (делах). Во внешних старость бесполезна, например, воин, пришедши в такой возраст, не может натягивать лук, ни пустить стрелу, ни потрясти копьём, ни взлезть на коня, ни напасть на стены, и не может делать ничего подобного. И кормчий, когда старость ослабит у него силу тела, не сможет ни канаты натянуть, ни паруса поднять, ни действовать веслом, ни переменить руль, ни бороться с волнами, ни другое что-либо подобное. Опять земледелец, будучи в этом возрасте, (не сможет) ни запрячь волов, ни тащить плуг, ни провести и прорезать борозды, ни ухаживать за деревом, ни присоединиться к толпе жнецов, ни другое что-либо подобное не в силах будет делать. Каждый из них сидит дома, пользуясь свободою этого возраста, и будучи связан великою необходимостью и неумолимою старостью. Но не так учитель Церкви; напротив, он тогда особенно будет подвизаться - браться за слово, предлагать наставление и стараться привести народ в порядок. Старость у остальных бесполезна, а в Церкви и в трудах добродетели - полезнее всего. И блаженный Авраам получил величайшую награду за подвиг тогда, когда пришёл в этот возраст, - потому что тогда, тогда именно он уничтожил (над собою) власть природы и заколол своего сына, -заколол, хотя и не на опыте, но волею, хотя и не исполнением, но намерением, хотя и не делом, но мыслию, - тогда он сделался священником своей собственной утробы и исполнил то удивительное и странное дело, почти удалившись от своей природы и переместившись к небу, И Павел, учитель вселенной, приступал в глубочайшей старости к тем удивительным подвигам, и переносил состарившимся телом, с большою твёрдостью - узы, оковы и темницы; разъясняя это, он сам говорил: "…я, Павел старец, а теперь и узник Иисуса Христа" (Фил. 9). Я говорю это не в посрамление юности, так как и отроки, поправшие печь, были очень молодыми, вполне юношами, тоже и получивший пророчество Иеремия, и Даниил был очень молодым, когда обуздал львов и, по несказанному своему дерзновению, изложил и объяснил те тайны царских сновидений созерцавшему (их), - ни в чём юность не бывает препятствием для добродетели мужа. Во внешних (делах), как я раньше сказал, может быть величайшим препятствием и преклонная старость, и незрелая юность; а в борьбе за добродетель не так, но нужно одно только - воля и душа подготовленная, тогда и юность не бывает безполезной, и старость не бывает непригодной, - но в каждом возрасте можно видеть зрелый изобильный плод, если только, как я раньше сказал, имеет кто душу трезвенную, умеющую любомудрствовать и привлекающую на себя благоволение Божие многою добродетелью. Итак, в защиту нерадения, пусть никто не выставляет, как предлог, ни юности, ни старости; ведь и теперь много у нас молодых наполняют это духовное зрелище, а старые безобразничают в цирке; опять же: старики с сединою украшаются этим слушаньем, а молодые чрез тамошнее созерцание употребляют свою юность весьма неразумно. Впрочем хотя и много присутствующих у нас, я ещё не сыт, потому что желал бы, чтобы не только многие, но все присутствовали, чтобы никто бы не отставал от Церкви, - так что, пока хотя бы один является блуждающим вне стада, я разрываюсь и терзаюсь скорбями. Так и пастырь тот, оставивши девяносто девять овец, спешил к одной заблудившейся, и не прежде удалился, пока привёл её к стаду, и выказал о ней много усердия, - число сто было неполно, пока он не возвратил одну, - сто тогда сделалось сто, когда была, спасена и она. Не говори мне, что погиб один брат; но подумай, что именно - брат, весьма желанное для Бога существо, за которое столько сделано, за которое была пролита драгоценная кровь и столько уплачено пени, из-за которого небо простерто, солнце зажжено, луна совершает свое течение, сияет разнообразный хор звёзд, воздух распространён, море излито, земля обоснована, источники изобилуют, реки текут и горы водружены, - из-за которого луга и сады, из-за которого смена и растения, из-за которого различные породы злаков, из-за которого то, что на горах, что в пустынях, что в городах, что на равнинах, что в долинах, что на холмах, из-за которого тысячи рыбных стад, из-за которого различные породы четвероногих, из-за которого разнообразные племена птиц, из-за которого закон, из-за которого пророки, из-за которого апостолы, из-за которого были тысячи чудес, - зачем много говорить? - из-за которого единородный Сын Божий сделался человеком, и был заклан.

2. Подумай, сколько у Бога сделано ради спасения людей, и не презирай ни одного человека, но, по окончания этого духовного зрелища, отыщи отсутствовавшего, и не прежде удались, пока его приведёшь, соединишь с его матерью, отведёшь от его обычной порочности, спасёшь пленника, извлечёшь потопленного, освободишь от свирепых зверей схваченного зверями. Чем ты можешь извиниться, чем оправдаться? Мы приходим к гробницам апостолов: видим их раны и клейма, текущую кровь драгоценнее золота, оковы, бичи, ежедневные смерти, которые они претерпели за Церковь, - ученика Павлова, всюду ходящего с Павлом и делающегося равным учителю, тельца с быком связанного, - брата самого первого из апостолов, рыбака, закинувшего сеть и уловившего людей вместо рыб, проповедника Евангелия, - и, как бы на лугу, мы наслаждаемся их преуспеяниями. А покинувшие нас сидят, будучи зрителями неразумных коней, нанося друг другу укоры и дерзости, зажигая ярость и борьбу, не имеющую повода, радуясь радостно, которая жалостнее печали - за побеждённых возниц, за обессиливаемых коней. Что может быть неразумнее этого? Чего ты радуешься, скажи мне? Чего прыгаешь, скачешь и возвращаешься оттуда весёлым? А ты из-за чего скорбишь, закрываешь лицо, нагибаешься и огорчаешь свою душу - что такой-то победил, а другой был побежден? И зачем это для тебя? Какое может иметь основание эта печаль, или это удовольствие? Какого наказания не достоин тот и другой из вас, когда, при увлечении твоей собственной души страстями каждый день, ты не отдаёшь себе никакого отчета, а радуешься, или огорчаешься за неразумных животных и других неразумных людей? Но, чтобы не потерять нам времени, опять употребив на это всю беседу, - мы поручаем исправление их вашей любви, займёмся читанным сегодня и постараемся ввести вас в луг божественного Писания. Действительно, оно сходно с лугом. Как на лугу - различные цветы, и все один за другим привлекают к себе взор зрителя наибольшею красотою, когда рассматриваются каждый в отдельности, так точно можно видеть и в божественном Писании. И блаженный Давид привлекает к себе нашу мысль, и апостольское изречение, сказанное относительно Тимофея, ещё - и смелый Исаия, любомудрствующий о человеческой природе, и Владыка их, Иисус, беседующий с учениками и говорящей: "…жатвы много, а делателей мало" (Mат. 9:37). Вот, если угодно, приведши это изречение, раскроем смысл его; хотя и очень кратко оно по размеру, но открывает нам пространное море мыслей. Потому и приступим мы к нему с большим усердием. Так как Он увидел, рассказывает (евангелист), народ рассеянным, то говорит ученикам: "…жатвы много, а делателей мало". Какая жатва, скажи мне, и ради чего Он так назвал это учение? Ведь жатва - конец дела. Когда семя, повергнутое в углубление земли, вкусит влаги, потом, промокши и вздувшись, охватит окружающую землю и, развернувшись на много волокон, пустит в глубину корни, - (тогда) прежде всего оно пробивает поверхность, потом, воспитываясь понемногу солнцем, дождём и воздухом, увеличивается произрастанием от земли, делается прежде очень зеленою травою и распускает нежные листья, потом производит весьма незрелый колос, и, с наступлением весны, опять понемногу созревая до стебля и колосьев, возвращает полный плод. Тогда, наконец, земледелец, наточив серп, набирает жнецов, и, собрав, относит плод домой. Отсюда жатва - конец всякого труда и обработки земли. Итак, скажи мне, почему Он называет жатвою, когда дела были еще в начале? Ведь и нечестие господствовало всюду во вселенной: жертвенники пылали, идолам покланялись, Иисус не почитался, - и глубокая ночь всё окутывала, было тяжкое ненастье, когда волновалось море, жестокие ветры разрушали человеческие средства к жизни, страсти властвовали, и всё было потоплено. Всюду блуд, прелюбодейство и наглость; всюду любостяжание, хищничество и войны; и кровь на земле, кровь на море потопленных и производивших там убийства, - непрерывные войны, борьба, междоусобная резня и убийства преступнее всяких убийств; дети закалались для идолов, природа не признавалась и родство уничтожалось, - всюду крутизны, утёсы, подводные камни, опасные скалы и ни одного человека кормчего; вернее, немного кормчих в иудейском племени, а слушателя ни одного, когда моряки раздорили между собою, и друг друга поражали и топили. Скифы и фракийцы, маверы и индийцы, персы и савроматы, насельники Эллады и Эпира, вся, так сказать, земля под солнцем была посвящена демонам, и теми мучителями приводились в неистовство страна, город и пустыня, земля и море, иноземщина и Эллада, горы, долины и холмы; только иудейское племя, по-видимому, было благочестиво, имело пророков и малые семена богознания; но и оно от времени ниспроверглось, учителя этого народа сделались горькими обвинителями его грехов между ними, - и настолько были далеки, чтобы воспитывать остальных и руководить к благочестию, что стали тогда виновниками соблазнов даже для остальных; и это объясняя, пророк говорил: "…постоянно, всякий день имя Мое бесславится" (Иc. 52:5).

3. Итак, почему, когда вселенную обнимало столько зол, и ещё не были повергнуты смена, - ведь всюду (были) терние, волчцы и худые травы, - ещё не была очищена земля, и плуг не был протащен, и борозды не были прорезаны, - Он беседует о жатве и говорит: "жатвы много"? И ради чего Он так называет Евангелие? Ради чего? Так как дела были в таком положении, а Он намеревался послать их (апостолов) всюду по вселенной, естественно, что они волнуются, смущаются, рассуждают с собою и говорят: как возможно одиннадцати, - один был уловлен зверем, - простым, неученым, бедным, неизвестным, безоружным, в одной одежде, без обуви, не беря с собою ни пояса, ни посоха, ни денег, проходить всю вселенную, находящуюся в таком состоянии, отвлекать от древней привычки, вводить их (людей) в догматы нового (завета) и преподавать им некоторое странное учение? Когда в самом деле мы вырвем терние? Когда посеем смена? Когда возделаем их душу? Когда взойдёт посев? Кто не рассеет нас? Кто не низвергнет с крутой скалы? Как мы сможем раскрыть уста, стать, беседовать, явиться пред столькими тысячами? Как уничтожим ярость тиранов, возмущения народов, доводы философов, красноречие ораторов, власть предубеждения, силу старой привычки, козни демонов, души, которыми раньше завладели тысячи болезней? Итак, мы одиннадцать как будем исправлять всех во вселенной - простые мудрых, безоружные вооружённых, подчиненные начальников, пользующиеся одним языком в беседе с тысячами наречий, с народами иноземными и иноязычными? Кто нас потерпит, когда речей наших не сможет даже понимать? Чтобы, так рассуждая, они не волновались, Он назвал Евангелие жатвою, как бы говоря (так): всё приготовлено, всё устроено; посылаю вас на готовую уборку плодов; в тот же самый день вы будете в состоянии и сеять и жать. Итак, подобно тому как земледелец, выходя на жатву, бывает радостен, светел и весёл, не взвешивает ни трудов, ни каких бы то ни было затруднений, но спешит как бы на готовую прибыль, бежит на готовые плоды, и нигде никакого препятствия, никакого затруднения, никакой неизвестности в будущем, ни наводнения, ни града, ни засухи, ни злых полчищ саранчи - ничего такого принявшийся за жатву не подозревает, почему и весело, радостно берётся за труды, - так точно и вам, даже гораздо больше, необходимо выходить во вселенную со многою радостью. Это дело есть жатва, - жатва, соединенная с большим удобством, - жатва, доставляющая вам готовые посевы; нужно только говорит, не уставать. Ссудите Мне, говорит, ваш язык, и увидите плод зрелый, собираемый в царские житницы. Поэтому и после того, посылая их, Он говорил: "…се, Я с вами во все дни до скончания века" (Мат. 28:20). Сам Он делал трудное легким, и о чём пророк говорил: " Я пойду пред тобою и горы уровняю…". (Ис. 45:2), - это у апостолов исполнялось осязательно, потому что им предшествовал Христос и облегчал путь. Это объявляя, и великоречивейший Исайя говорил: "всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими" (Ис. 40:4), разумея не горы и холмы, - потому что этого не произошло, - но именем гор называя безрассудных, напыщенных и высокомерных, которых всех смирил Христос смирением, исполненным высоты, и горы сделал равнинами, - применяя к ним название безрассудных не по высоте их мысли, но по бесплодности безумия, чёрствости души и бесчувственности к слову. Как гора не может принести плода, так и безумие; вернее же, не так, но даже гораздо труднее. Гора не может принести плода, а безумие не только не даёт какого-либо плода, но даже существующей делает блеклым и произросший сушит; между тем смиренномудрие не только согревает существующей (плод), но обычно рождает даже не существовавший.

4. К сказанному величайшие примеры - фарисей и мытарь. Тот, войдя с безумием, не только не принёс какого-либо плода, но погубил даже существовавший; а мытарь, будучи простым и не владея ничем добрым, совершает для самого себя преуспеяние, потому что, когда он только посетовал и, наклонившись, счёл самого себя несчастным, возвратился, изобилуя многим оправданием и превзойдя в этом фарисея. Чтобы вы увидели и на самом деле, и узнали на определённых лицах, где Христос смирил гору и холм, пусть обратится наше слово опять к Павлу. Этот делатель палаток, - я охотно вспоминаю часто об его искусстве, чтобы ты знал, что не искусство - укор, но праздность - осуждение и вина, - итак, этот Павел, будучи в Саламине, встретился с некоторым правителем[2] и его волхвом. Двойной утёс - безумие со стороны власти и учение от волхва. И когда он видел, что тот мерзкий и бесстыдный зверь препятствует правителю и разрушает его (Павлово) учение, - послушай, что говорит, исполнившись Святого Духа: "…о, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды!…" (Деян. 13:10)! Дурен не всякий укор, но укор напрасный, - за него и Христос определил наказание, - а делающий это в надлежащее время подражает врачу, режущему в надлежащее время и резаньем устраняющему гниль. Это именно Павел и делает: "…перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних" (ст. 10)? Но он не принимает твоих слов, Павел; употреби какое-либо апостольское решение, отврати язык, загради его уста, останови злой поток. Итак, что он делает? Показывая, что у него война не против людей, говорит: "И ныне вот, рука Господня на тебя…" (ст. 11). Сам, сказавший: "…се, Я с вами во все дни до скончания века" (Mат. 28:20), был тогда и с Павлом, и он (Павел), имея это обещание, призывает Его, считает для себя справедливым сделаться мстителем, применить силу и устранить препятствие. "И ныне вот, рука Господня на тебя…". Сколь велико снисхождение Христа, сколь велико дерзновение Павла - как он поражает (его) приговором, и Христос тотчас соглашается с говорящим! Что значит – "рука Господня"? Сила, поражающая противное. Она была всюду с ними (апостолами), повинуясь с готовностью, делая их дело жатвою, не допуская труда, ни бедствия, но устраивая по Своему. И стал он слепым, "…до времени" (ст. 11). Замечаешь ли мщение в соединении с человеколюбием? Ведь этот приговор - вразумление, а не наказание, - исправление, а не уничтожение. Потому именно он не иссушил руки, не вырвал языка, громко говорившего злые речи, не искалечил ноги, но - самые глаза. Так как он сам этим был исцелён и удалён от греховного пути и гибельного состязания, то и на него налагает такое же врачевство, как бы говоря: и я подвизался в худом, и я видел пред собою смерть; из-за этого я хорошо ослеплён, чтобы видеть лучшее; и к тебе прилагаю это врачевство: ослепляю твои внешние глаза, чтобы открыть твои внутренние очи. Тогда правитель, увидев происшедшее, уверовал. Видишь ли, что гора сделалась равниною, холм смирился, жатва совершена, сжатое приготовлено, зрелый плод собирается и Павел не терпел ни усталости, ни бедствия, но простым словом уловил правителя? Потому Он называет Евангелие жатвою - по быстроте и легкости, какую оно доставляло им.

Так был уловлен и тот евнух, иноземец и иноплеменник, обладавший великим могуществом, - и не было потрачено там даже сколько-нибудь времени, или труда: одновременно он (апостол) взошёл на колесницу и начал наставление; вернее же, до этого восхождения; и удивительно, что иноземец и иноплеменник, напыщенный могуществом, - так как в его руках была немалая власть, - позвал бедного нищего, неизвестного, с которым никогда не виделся и не знался, - его-то и позвал и возвёл (на колесницу) и посадил с собою. Кто это сделал? Тот, кто сказал: "…се, Я с вами во все дни до скончания века", - Он сделал вход весьма желательным и иноземца приготовил к любомудрию, гору смирил и неизвестного сделал (для него) ближе всякого знакомого. Не просто пробегай, не считай это дело простой историей, но подумай о величии преуспеяния. Если теперешние начальники, будучи верующими, воспитываясь в смиренномудрии и ничего не имея варварского, не могут допустить, чтобы - не говорю: неизвестный, странник - но кто-либо из знакомых запросто сел с ними на площади, то как тот (допустил) странника? Не перестану говорить об этом, что именно странника, никогда не виденного, простого, на взгляд ничтожного - его и возвёл, посадил, языку его отдал своё спасение, снизошёл сделаться учеником, и просит, заклинает, умоляет, говоря: "…прошу тебя [сказать]: о ком пророк говорит это…" (Деян. 8:34)? и с большим вниманием принимает, что тот говорит. И не только (принимает), но, приняв, не остался беспечным, не отсрочил, не сказал: возвращусь в свое отечество, увижу друзей, домашних и родственников, - что теперь говорят многие из христиан, призываемых к крещению: возвращусь (говорят они) в своё отечество, увижу жену, увижу детей и моих родственников; в их присутствии, в сопраздновании их со мною, я и воспользуюсь крещением, приобщусь благодати. Но тот иноземец не сказал тогда этих слов, и хотя быль иудеем и научен тщательно наблюдать места, особенно же постоянно ему внушалось наблюдать это место, почему он предпринял и далекое путешествие, чтобы поклониться на том месте, на котором повелел Бог, - он однакож, сразу отвергши весь тот обычай и оставив такое наблюдение, как только было закончено слово, и как увидел он источник возле пути, говорит: "…вот вода; что препятствует мне креститься" (ст. 36)? Видишь ли, что опять жатва совершается? Видишь ли, что нисколько не было потрачено времени, но сразу и земля приняла и пышный колос произвела, и грозде сделался зрелым? "…вот вода", - говорит. Не искал он ни стен, ни золотого потолка, ни заготовки одежд, ни обуви; но так как у него была воля приготовлена, он кипел желанием, был воспламенён ревностью, то тотчас прибёг к благодати, и побуждает учителя поруководствовать его к тайноводству и приобщить к тем бессмертным и страшным тайнам. Поэтому и тот сейчас согласился, одобрив готовность, и крестил его. Значить Он называет Евангелие жатвою - по легкости, какую оно доставляло им. Также и в другом месте говорится, что внимали словам Павла, потому что Господь открыл сердце их внимать словам его. А когда слышишь, что Он горы смиряет, жатву совершает, делает плод зрелым и много облегчает, - не лишай верующих их величайших преуспеяний, потому что Он не насиловал свободу воли, не оскорблял самодовлеемость, но содействовал, помогал, простирал руку, Если бы всё было (делом) Его, то ничто не мешало бы всем спастись; но теперь одно бывает Его, а другое - приступающих; приступающих - пожелать и избрать, выказать от себя много готовности и искренней веры, а Его - доставить дары, сделать слово легко познаваемым и учение ясным, повергнуть семена и помочь слушанию стать зрелым. Итак, помышляя обо всём этом, и мы возьмём Его в труд за добродетель союзником и помощником, привнося всё от себя. Если в деле, соединённом с такою трудностью, Он так легко преуспел не в одном, двух, двадцати городах, но всюду во вселенной, - разумею именно проповедь и учение, - так что вся земля, насколько солнце её озирает, оказалась засеянной и изобилующей прекрасным этим плодом, то вполне очевидно, что и в трудах за добродетель Он будет содействовать нам, если только мы не будем беспечны и холодны, но будем привносить от себя своё - готовность, усердие, желание, мысль, неусыпность, попечение, свободу от житейских дел, искание будущего и каждодневное к нему стремление. Если мы будем доставлять это с тщательностью, то и от Него всё последует, и, когда так будет, мы достигнем небесных благ, - которых да сподобимся все мы достигнуть благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

[1] У Миня эта беседа приурочивается к церкви апостола, как говорится в заголовке, но неизвестно, какого. Маттэи думает определеннее: местом считает церковь апостолов и временем - 30-е июня, когда празднуется память 12-ти апостолов. В доказательство он указывает: 1) на слова святителя: Είς άποστόλων παραγινόμε θαθήκας = мы приходим к гробницам апостолов; 2) исходное для святителя Mат. 9:37 есть только часть церковного чтения Mат. 9:36 – 10:8 (у нас зачало 34-е), - чтения, приуроченного к 30-му июня; по Маттэи, на это чтение святитель намекает словами: τών σήμερον άναγνωσθέντων άψώμεθα = займемся читанным сегодня.— Предварительно беседовал некоторый неизвестный епископ, возраст которого принятым мнением определяется в 52 года.

[2] Так передаём άνθύπατος, оставленное в славянском тексте без перевода. Разумеется чиновник в роде нашего вице-губернатора.

БЕСЕДА 11

Беседа его же, сказанная после того, как предварительно говорил другой, очень старый, - об Елеазаре и семи отроках[1].

1. Как цветиста эта духовная маслина! При своих престарелых ветвях, она принесла нам зрелый плод. Не таковы растения земли, каковы деревья Церкви: те, достигши старости, теряют потом большую часть листьев и, если какой принесут плод, приносят его отцветшим и вялым; а эти, когда достигнут старости, тогда особенно изобилуют плодом. Это именно можно видеть и на говорившем сегодня; потому и я решил молчать: нужно было молодому молчать, в присутствии стольких стариков и умеющих говорить. Так наставляет нас и божественное Писание: когда оно беседует с молодым, говорит: "Говори, юноша, если нужно тебе, едва слова два, когда будешь спрошен, говори главное, многое в немногих словах" (Сир. 33:9,10). Со старцем оно не беседует о таких ограничениях, но, оставив его, позволяет и вне таких пределов состязаться; и опять, дивясь удовольствие от сказываемого, когда сказывается с разумом, (премудрый) так говорит: " Разговор веди ты, старший, — ибо это прилично тебе, — с основательным знанием, и не возбраняй[2] музыки" (ст. 4,5). Что значит: "не возбраняй музыки"? Этим показывает, что не так приятны слушателям флейта, кефара и свирель, как учение старца, предлагаемое с точным знанием. Сравнивая удовольствие с удовольствием, он говорит, что это намного могущественнее того, и это господствует, а то ему уступает; потому и говорит: помешаешь музыки, то есть, не дозволишь ей являться, затемнишь её, закроешь её.

Потому именно и нам нужно было молчать и слушать, а ему говорить и учить; но, - что часто я говорил, это и теперь скажу, - я не переношу ни вашей требовательности, ни принуждения с их стороны (т.е., старших); потому опять приготовляюсь к обычному состязанию, к трудному делу, к речи, пользуясь большим удобством, не вследствие собственной силы, но готовности со стороны вас, слушателей. Ведь и недавно[3] также слово не потонуло, унесшись на такую глубину, и нигде у вас не потерпело крушения, проходя столь широкое море; а причина тому та, что нигде нет скал, ни подводных камней, ни утесов, но всюду море спокойнее пристани; и оно (слово) сопутствовалось до тихой пристани, как бы некоторым ветром, дующим в корму, усердием вашего слушания. Сразу оно и сходило с нашего языка, и все принимали его с распростертыми руками, и хотя в нём было много трудности, - такова именно была природа недавних мыслей, - однакож избытком усердия и напряжением ума вы со всею тщательностью ободряли нас в труде и сделали трудное легким. Вы не дозволили (слову) упасть ни на камень, ни в терние, ни на дорогу, но всё приняли в тучную и плодородную пашню, в глубину вашей души. Потому мы и видим ежедневно, что пышные посевы питаются легкими веяниями (Святого) Духа вместо ветра, и зрелище ежедневно у нас бывает блестящим. Потому именно и сегодня я желал бы заняться остающимся (у меня). Но что я испытываю? Хор Маккавеев стоит пред моими глазами и, осиевая мою мысль блеском своих ран, зовёт нашу речь к своей красоте. Но пусть никто не считает неблаговременным, для слова, что, между тем как день борьбы завтра, мы сегодня плетём венки, и объявляем победный знак до надлежащего времени войны. Ведь если, при совершении браков, брачующиеся и опочивальни устраивают раньше назначенного дня, и украшают свои дома венками и занавесами, то тем более мы будем делать это, так как этот брак духовнее, сочетается не муж с женою, но Бог с душами людей. Потому не погрешил бы кто-нибудь, назвав душу мучеников невестою, невестою духовною, - потому что и они приносят свою кровь в качестве приданого,— приданого никогда неистрачиваемаго. Но время похвал пусть ждёт нас до завтрашнего дня; а сегодня будем исправлять более немощных из наших братий. Так как многие из очень простых, по недостатку своей мысли, увлекаясь врагами Церкви, не имеют надлежащего мнения относительно этих святых, и не считают их в то же время в остальном сонме мучеников, говоря, что они пролили свою кровь не за Христа, но за закон и за писание закона, будучи заколоты за свиное мясо, - вот именно мы исправим эту их мысль, потому что и стыдно было бы совершающим торжество не знать основания торжества.

2. Итак, чтобы, при общей радости всех, не скорбели только болеющие этим, но обнимали бы подвижников неподдельною мыслью и смотрели бы на них чистыми очами, мы поднесём сегодня успокоительное для их мысли, и подготовим к тому, чтобы завтра они пришли на духовное торжество с светлым настроением и чистою мыслью. Я настолько не отказываюсь считать их наряду с остальными мучениками, что даже объявляю их более блестящими. Они подвизались тогда, когда ещё не были сломаны медные врата, ни снят был железный засов, когда ещё грех властвовал, проклятие процветало, крепость диавола стояла и жесток был еще путь такой добродетели. Теперь даже совершенные отроки и много нежных девиц и незамужних всюду во вселенной вооружились против власти смерти; а тогда, до пришествия Христа, даже праведники сильно трепетали. Моисей убежал по этому страху; и Илия из-за этого тайно ушёл в сорокадневный путь; и патриарх Авраам из-за этого советовал своей жене говорить, что "я сестра его, а не жена". И к чему говорить об остальных? Сам Пётр так боялся смерти, что не перенёс угрозы даже привратницы, - потому что страшна она была и недоступна, ещё не были yсечены её жилы, ни могущество её не было уничтожено. Но, однако, эти (Маккавеи) преодолели и побороли её, когда веяло таким страхом от неё. Так как имело уже взойти Солнце правды, то что днём бывает, и тогда произошло. Как для нас является светлое утро, когда ещё не явилось даже солнце, когда ещё не видны бывают лучи, а свет лучей осиевает вселенную издали, - так и тогда произошло. Так как имело придти Солнце правды, - тьма робости, наконец, уничтожилась, хотя Он и не присутствовал ещё по плоти, а был вблизи, в преддверии, и уже касался самых вещей.

Итак, что они выказали много мужества, подвизавшись в такие времена, всякому, конечно, очевидно; а что они получили раны также за Христа, - это я уже попытаюсь показать. За что они страдали, скажи мне? За закон, скажешь, и писание закона. Значит, если бы явился Христос, давший тот закон, - не очевидно ли вполне, что, пострадав за закон, они выказали бы всю ту твердость за Законодателя? Итак, сегодня вот это покажем, - что Христос есть Законодатель. Кто это говорит? Знающий ясно ветхое и новое, - Павел, учитель вселенной. В послании к Коринфянам он так говорит: "Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же духовную пищу", - говоря так о манне, - "и все пили одно и то же духовное питие…", - говоря так о воде из камня (1 Кор. 10:1-4). Потом, показывая, что Христос совершал эти чудеса, присоединил: "…ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос " (ст. 4). И естественно: не природа камня изводила воду и те потоки, но сила Христа, поражая камень, заставляла источники истекать. Потому он и назвал камень духовным, и сказал, что он следовал (за ними); чувственный же камень не следует, но находится на одном месте; всюдуприсутствующая и во всём чудотворящая сила - она прорвала и камень. Если иудей не может выносить этих слов, мы победим его собственным его оружием, не беседуя ни о чём из Павла, Петра и Иоанна, но из его пророков, чтобы он знал, что у него дела, а у нас понимание (их).

3. Итак, кто из пророков это говорит, - что Он дал ветхий завет? Освящённый от утробы (матери) Иеремия, сиявший в юности. Где и когда? Слушай его слова, и из сказанного ясно научись. Итак, какие это слова? "Вот наступают дни, говорит Господь…" (Иер. 31:31). Сначала, он вдруг поднимает слушателя, и пробуждает дух слушающих, показывая, что не его это слова, но пославшего его Бога. "Вот наступают дни…". Потом показывает, что он с нами беседует о будущих вещах. Итак, каким образом Он дал ветхий (завет), если беседует о будущем? Подожди и не безпокойся, и тогда ясно увидишь блеск истины. Когда он это говорил, закон был дан и нарушен, а новый ещё нет. Итак, уяснив это в ваших мыслях, примите разрешение недоумений для многих. "Вот наступают дни, говорит Господь…", обозначая настоящее время, "…когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их…" (ст. 31, 32). Спрошу иудея, спрошу немощного брата: кто дал новый завет? Конечно, всякий скажет, что Христос. Итак, Он и ветхий (дал), - потому что сказавши, что "…заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил…", (тем) показал, что Он завещал и тот; итак, обоих заветов один Законодатель. А когда, скажи мне, Он завещал ветхий? "…В тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской…". Смотри, как Он показал и легкость исхода, и Свою нежную любовь, н безопасность тогдашнего изведения, и что все египетские чудеса совершал Он. Тем, что Он сказал: "…когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской…", обозначил все чудеса, - потому что тот исход был по необычайным знамениям. И "…тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь". Итак, отсюда очевидно, что один Законодатель ветхого и нового завета. Здесь, если кто тщательно вникнет в сказанное, - увидит, что оно полно немалого затруднения, - потому что, говоря о причине, по которой Он намерен давать другой завет, назвал его новым, то есть, необычным: "Я заключу", - говорит, - "…новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их…; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь". И потому, нужно было, чтобы они были наказаны, понесли крайнее возмездие и подверглись тяжкому мщению, - за то, что, вкусив столько чудес и получив закон, они нисколько не сделались лучшими. Но Он не требует от них возмездия, но обещает даже больше прежнего. Итак, сегодня следовало бы присоединить решение и этого затруднения; но так как у нас слово стремится к другому, и мы желаем воспитывать вас так, чтобы не всё от нас учиться, но находить и самим кое-что, -оставляю это для вас, - ищите и найдите. Если увидим, что искали, но не нашли, - тогда и сами протянем руку; а чтобы нахождение сделалось для вас легче, я уже скажу вам наперёд апостольские места, в которых особенно можно найти сокровище и решение этого затруднения, - именно, он (апостол) рассмотрел этот предмет и разрешил в посланиях к Римлянам, Галатам и Евреям. Те, которые трудолюбивы, в состоянии будут найти это решение, обратившись к посланиям, если в промежуточные эти дни вы не предадитесь неуместным собраниям, ни глупой болтовне, но будете отыскивать сокровище с настойчивою заботою о сказанном. Оставив пока это нерешённым, приступим к следующему далее. А что это следующее? "Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: "познайте Господа", ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более" (ст. 33, 34). Сказав о ветхом завете, который Он дал, сказав и о новом, который Он намерен дать, Он описывает также красоту его, показывает черты его и полагает друг за другом признаки, чтобы ты знал, как велико различие нового в отношении ветхого, - различие, не противоположность, - как велико преимущество, как велик блеск, как велико сияние даров и благодати.

4. Итак, в чём черты нового? "…Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его". Ветхий закон был написан на каменных скрижалях, и, когда первые скрижали были разбиты, Моисей иссёк опять другие и, там начертав письмена, сошёл со скрижалями, по природе сродными безчувствию принимающих. А новый не так, - потому что не были иссечены скрижали, когда давался новый завет, - но как и каким образом? Слушай повествующего Луку: "При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе", - говорит - "И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать" (Деян. 2:1-4). Видишь ли, как пророк ясно предвозвестил это издавна, сказав: "…Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его". Благодать Духа, данная Богом, чтобы она обитала в мыслях их, сделала их живыми столпами[4] ... и прикрывает мысль эту Своею славою; потому и говорил (апостол), что он послан был проповедывать "…не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова" (1 Кор. 1:17), - и опять: "…Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие" (ст. 20)? - здесь всюду говорить о крести. "Ибо", - говорит", - "и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие, для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость; потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков" (ст. 22-25); глупым Божиим и немощным Божиим он называет крест, не потому, что это глупо - что мудрее его? - и не потому, что немощно - что сильнее его? - но выражает мнение неверующих, которое они имели относительно этого предмета. Потому и выше он говорил: "…слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, - сила Божия" (ст. 18). Но должно заимствовать суждение о предметах не от погибающих, - а то ведь больные считают горьким даже мёд, но это вина болезни, а не приговор мёду. Так именно и крест для внешних кажется глупым делом, но он не таков в действительности. Потом, показывая, что (крест) не только не есть глупое, но даже очень мудрое дело, и не только не немощное, но даже очень сильное, - он сравнивает преуспеяния его и с творением, и с ветхим (заветом), и с внешнею мудростью, и показывает, что чего не нашла ни внутренняя мудрость, или внешняя, чему не научились многие из людей из творения, в чём не попользовались от ветхого, в этом имело силу кажущееся глупым и немощным, - кажущееся, не таковое в действительности. Поэтому он, обладая доказательством из самых дел, выходит с большим дерзновением на борьбу -прежде всего против внешней мудрости, и говорит: "Где мудрец" (ст. 20)? Что значит: "Где мудрец"? Он как бы говорил: где учения философов? Где ораторов? Где учёных? Где писателей? Исчезли все, погибли и упразднились. Так была блестяща победа, что даже в конце они не являются. Потому, когда они так исчезли из виду и были развеяны как бы некоторая пыль, он так спрашивает и говорит: "Где мудрец"? Явился крест, и всё то было разрушено; раздался голос проповеди, и рассеялось легче паутины. "Где мудрец"? Где хвастливость речей? Где красота красноречия? Где сила хитрых умозаключений? Где стремительность слов? Где острота языка? Где собрания и заседания? Все это рассеяно, погибло, истреблено, исчезло и обратило тыл. "где книжник"? Где, говорит, (дела) иудеев? Проповедь и ими овладела и, как солнце, покрыла тень. В чём столько времени в одном народ был безсилен законе, - в этом, с большим изобилием, всюду преуспел крест, уничтожив грехи, даровав оправдание, приготовив святых людей, наставив в богознании, став руководителем на небо. Потом, оставив иудейское, опять возвращается к эллинскому: "где совопросник века сего"? Здесь он намекает на еретиков и умозаключателей, которые до этого были острие меча, а когда явился крест, были поражены легче всякой глины. "…Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие"? Опять вооружается против эллинской мудрости. Что значит: обуи (Этим словом) показал, что она глупа; и действительно (такова) она была. И их "и грехов их" и беззаконий их "не воспомяну более" (Иер. 31:34). Пророк описывает нам блеск ветхого (завета); а апостол сопоставляет тот и другой, так как он боролся с иудеями; сказав выше: "…не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца", Здесь (говорит): "…не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит" (2 Кор. 3:3, 6).

5. Некто собирал дрова в субботу, и был побит камнями (Числ. 15:32, 36). Видишь ли, как буква убивает, то есть, закон наказывал? А знаешь ли, как Дух животворит? Входит некто, исполненный множества зол - кто распутничал, хищничал, был любостяжателем, прелюбодействовал, достиг всякого порока, уже умерщвлён был грехом; берёт его благодать Духа в купель, - и распутника делает сыном Божиим, умерщвленного грехом рождает для жизни. Это значит: "…а дух животворит". Как животворит? Не требуя отчета в прегрешениях, по пророку: "…прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более". Спроси опять иудея: где так было в законе? Но он не сможет указать. И собиравший дрова побивался камнями, и блудница сожигалась, и Моисей лишился земли обетования за один грех; а при благодати, совершившие неисчислимые ужасы рождаются в жизнь, вкусив крещения, и от них не требуется никакого возмездия за прегрешения. Потому и Павел говорил: "…Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники - Царства Божия не наследуют. И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего" (1 Кор. 2:9-11). Видишь ли, как блещет пророческое, - что "…прощу беззакония их…", - как сияет апостольское, - что "…дух животворит"? Желаешь ли знать также другое, - апостола Павла, говорящего, как в короткое время он прошёл всю вселенную? Выслушай, что он говорит: "…благовествование Христово распространено мною от Иерусалима и окрестности до Иллирика"; и опять: "Ныне же, не имея [такого] места в сих странах, а с давних лет имея желание придти к вам, как только предприму путь в Испанию, приду к вам. Ибо надеюсь, что, проходя, увижусь с вами и что вы проводите меня туда, как скоро наслажусь [общением] с вами, хотя отчасти" (Рим. 15:19,23,24). А если один апостол в короткое время прошёл большую часть вселенной, -подумай, как уловили ее всю также друпе. Потому и говорил онъ: Ев ангелы проповъданнаго "…всей твари поднебесной…" (Колос. 1:23), - объясняя пророческое: "…все сами будут знать Меня, от малого до большого". Но, что Христос, дал закон, - из этого очевидно; и что, будучи закланы за закон, они проливали свою кровь за Законодателя, - и это ясно. Прошу, наконец, вашу любовь придти на торжество с большою готовностью; устремитесь к ранам мучеников, как пчёлы из ульев, и уважьте их мучения, нисколько не боясь длинного пути. Ведь если старец Елеазар пренебрёг огнём, и мать тех блаженных перенесла столько мук в крайней старости, то чем вы сможете оправдаться, чем извиниться, не пройдя для созерцания той борьбы даже небольшого расстояния?..[5].

[1] Произнесена была святителем накануне дня памяти мучеников Маккавеев, который тогда праздновался также 1 августа. Говоривший предварительно - неизвестен.

[2] В Библии: καί έμ ποδίσης== и не возбрани.

[3] Неизвестно, какая это была беседа.

[4] Некоторый пропуск в тексте.

[5] Эта беседа не имеет обычного заключения.

На слова: "В начале было Слово…" (Ин. 1:1) и прочее; и что Дух испытует глубины Божия (1 Кор. 2:10); и о новопросвещённых, и против еретиков [1].

1. Вчера наше слово прекратилось на созерцании великого орла, орла поистине великого, превзошедшего духом небо и премирныя силы и начавшего (проповедь) от самой вершины всего. Иоанн проповедал нам прежде (других): "В начале было Слово…" (Ин. 1:1), и любомудрствовал о несотворенной природе; он превзошёл всякое творение больше всякого орла, превзошёл также голос всякого грома, один он проповедуя вечное и премирное любомудрие. Гром, возлюбленные, и устрашает и орошает; орошает через облака, устрашает и поражает через звук. И голос Иоанна имеет эти стороны: орошает Церковь, а поражает скопище еретиков. Когда они говорят пустое, - когда, узнав о Сущем, осмеливаются назвать (Его) как несущее, - когда враждебно выдвигают человеческое рассуждение против божественного Писания, - тогда Иоанн восклицает сначала: было, потом: не был [2]. "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог" - (говорит), поражая этим голосом врагов, как и Давид свидетельствует и говорит: "От прещения Твоего бегут они, от гласа грома Твоего быстро уходят" (Пс. 103:7). "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог". Так как рождение слова безстрастно, то он называет (Его) Словом, чтобы посредством принадлежащего тебе научить тебя тому, что выше тебя, а именно - что как ум, рождая слово, рождает не по страсти, не рассекается, не расплывается и ничего другого телесного не терпит, так и божественное и безстрастное рождение неизреченно и необъятно, не рассекается, не разделяется, только у нечестивых и неверующих еретиков худо рассекается, а у благочестивых прекрасно соединяется. Почему евангелист устранил это, и не сказал: в начале был Сын? Чтобы название Сына не ввело рождения по страсти; но он называет Его Словом, чтобы представить безстрастие рождения. А чтобы ты не подумал о произносимом слове, он прибавил: "…и Слово было Бог", - чтобы по слову ты мыслил о безстрастии, по Богу - о достоинстве. Потом, рассказав сначала о Его рождении, также прибавляет могущественное достоинство Его миротворения: "Все чрез Него начало быть…" (ст. 3), все происшедшее, а не как еретики осмеливаются понимать, в этом выражении и поклоняемого Духа, говоря: "Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть" в Нём. Значит, если что было в Нём, то не несотворённая природа Духа. Но сказано: всё, говорит (еретик). Однако выражение: всё не обнимает несотворенную природу с сотворенной. Если, следуя этому выражению: всё, ты посягнул на святую природу, то, когда услышишь Господа, говорящего: "Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники" (Ин. 10:8), - что ты сможешь сказать? Ужели назовешь Моисея разбойником, и пророков назовешь ворами потому, что (Господь) говорит: "Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники"? Смысл устанавливает различие - и о ком слово, и к кому. И теперь слово о миротворении, -говорится, что через Него произошло миротворение, а не сущность Духа, знающая Божие так, как дух человека то, что в нём, согласно словам Павла: никто не знает, "Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем" (1 Кор. 2:11). Итак, если дух мой чужд моей природы, то и Дух Божий чужд божественной природы, потому что говорит (апостол): "Дух все проницает, и глубины Божии" (ст. 10). Но еретик слышит: "проницает", а смысл худо понимает. Если бы, говорит он, Дух знал что в Боге, - Он не испытывал бы; это испытание свидетельствует об Его незнании. Итак, если испытание Духом святым глубин Божиих ведёт к обвинению Его в незнании, то, когда увидишь, что Бог испытывает сердца людей, - обвинишь ли Его в незнании? Послушай, что говорит Павел: как о Духе он сказал: "Дух все проницает, и глубины Божии", так и о Боге любомудрствуя, говорит: "Испытующий же сердца знает, какая мысль у Духа…" (Рим. 8:27). Следовательно, если Бог испытывает, не зная, то и Дух, не зная, испытывает. Но, чтобы тебе известно было, что испытывание принадлежит не незнающему, но знающему, он прибавил: "Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия" (1 Кор. 2:11), - и Духу приписывает знание, именно не восприятие из природы, но познание из природы.

2. Итак, не разделяй нераздельной природы, не рассекай неделимой сущности; лучше тщательно познавай могущество. Един есть называемый и Отцом, и Сыном, и Святым Духом. Сын говорит о Своём Отце: "…отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы…" (Mф. 26:64), - и, назвав силою, Он поставил (этим) славу Его, чтобы ты дивился этой мысли. Поэтому, называя Бога Отца силою, Он сказал, говоря к Каиафе: "…отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы…". Итак, Отец - сила; также Сын - сила, как говорит Павел: "а мы проповедуем Христа…, Божию силу и Божию премудрость" (1 Кор. 1:23,24); также Дух Святой - сила, почему Спаситель говорит ученикам: оставайтесь в Иерусалиме, "…доколе не облечетесь силою свыше" (Лук. 24:49). Итак, зная, возлюбленный, что эта сила одинакова в Отце, Сыне и Святом Духе, содержи веру непоколебимо; не разделяй необъятной славы, но признавай свои обязательства, принятые при просвещении; взирай на сынов благодати, процветших через великого первосвященника, - взирай на детей света, прибегших к проповедникам света, - потому что возрождённым через просвещение должно прибегать к возродившим вселенную. Скажем и мы с пророком и апостолами: "Возведи очи твои и посмотри вокруг: все они собираются, идут к тебе; сыновья твои" (Ис. 60:4); и опять: "Живу Я! говорит Господь, - всеми ими ты облечешься, как убранством, и нарядишься ими, как невеста" (Ис. 49:18). Итак, сегодня Исаия предстоит, говоря множеству просвещённых, рожденных от Святого Духа, вместе и обновлённых, измененных в одно мгновение, претворённых из земного состояния в небесный образ, - изумляется Исаия, говоря: "Кто слыхал таковое? кто видал подобное этому? возникала ли страна в один день? рождался ли народ в один раз, как Сион, едва начал родами мучиться, родил сынов своих" (Ис. 66:8)? Быстро возрождение от Духа; не ждёт оно времени, не служит рабом для сроков и поколений, но вместе желает, вместе и рождает возрождаемого. Прилично было сынам света проходить всю площадь с пышностью, прославлять и возглашать о Нём, сошедшем из-за них на землю, чтобы возвести к Себе на небо всю вселенную. Христос сошёл с небес; сошёл, не удалясь от небес, взошёл, не удалясь от земли, - потому что ни сошедши, Он не оставил пустыми небеса, ни взошедши, не оставил землю без Своего господства. Прилично было сынам света носить всюду на площади светильник слова; таинство не оскорблялось, не безчестился знак истины на новопросвещённых. Также прилично было им на улицах петь, - потому что "Премудрость возглашает на улице, на площадях возвышает голос свой, в главных местах собраний проповедует, при входах в городские ворота говорит…" (Прит. 1:20,21). Будем очищать воздух, который оскверняли блудные песни, некогда порочили крики нечестивых и вопли совершавших демонские скверны. И воздух, и земля, и небо очищены словом света. Как стенают небо и земля, при нечестии нечестивых, так опять радуются, при праведности преуспевающих; действительно, когда согрешает человек, негодует небо, негодует и земля, как говорит Иepeмия: "Подивитесь сему, небеса, и содрогнитесь, и ужаснитесь…" земля, потому что "…два зла сделал народ Мой…" (Иер. 2:12,13). Видишь ли, как содрогаются небо и земля, когда согрешают люди? А когда они претворяют самих себя на благочестие, -слушай, что говорит пророк: "Радуйтесь, небеса, и веселись, земля, и восклицайте, горы, от радости; ибо утешил Господь народ Свой и помиловал страдальцев Своих" (Ис. 49:13). Пусть говорит также Церковь, красующаяся стольким сонмом и народом: я была некогда оставлена одинокою, а эти где были у меня? Я бездетна и вдова, а этих кто мне родил? Пусть говорят к Богу также дети Церкви, соединяемые в это множество, голосом пророков: "…тесно для меня место; уступи мне, чтобы я мог жить" (ст.20). Когда процветали (дела) заблуждения, когда пастбище ереси распространялось по этому городу, -были погублены дети Церкви; и, как саранча, напав на поднебесную (землю), уничтожаешь плоды её, так гибельное учение уничтожало плоды истинного учения и благочестия. Но сегодня, возлюбленные, отвергнуто гибельное учение, и вошла спасительная благодать, возрождающая народ, и говорящая ему: теперь "воздам вам за те годы…" плодов, которые "…пожирали саранча, черви, жуки и гусеница…" (Иоил. 2:25). Зачем, еретик, ты соревнуешь с иудеями, чтобы скрыть славу Единородного? Они скрыли воскресение, насколько от них (зависало); а ты скрываешь божественность, насколько от тебя (зависит). Но ни за ними нет истины, ни ты не понимаешь благочестия. Слушай пророка, говорящего: "Покрыло небеса величие Его, и славою Его наполнилась земля" (Авв. 3:3). Хваления, не овладения; веры, а не испытывания; любви, а не исследования. Мы были научены не исследовать, но были наставлены веровать; веруя, просвещаемся, - не любопытствуя, принимаем крещение. Пусть тебя не обольщают собрания еретиков, потому что у них крещение - не просвещение; они принимают крещение телом, а душою не просвещаются. Как и Симон был крещён, но не просвещён, равно такими же оказываются и они. Итак, да ликует дух апостолов, уловивший духовною сетью этот многий народ через Святого Духа. Теперь на наших глазах исполнился пророческий голос: в последние дни, говорит Господь, "…не будут говорить более: "ковчег завета Господня"; то есть, древнее служение, и "он и на ум не придет, и не вспомнят о нем, и не будут приходить к нему, и его уже не будет" (Иер. 3:16). Почему? Потому что "Я пошлю…" многих ловцов и "…рыболовов" (Иер. 16:16). Он описал ветхий кивот, и ввёл негибнущий кивот Церкви. "Я пошлю…" многих ловцов и "…рыболовов". О, дивная ловитва! Уловленный вчера уловляет сегодня; исполнена земля славы Христа, и исполнены веры пределы вселенной. Итак, не оскорбляй достоинство из-за домоправления. От иудеев вышло слово, что воскресение было продано, и вышло слово, что ученики Его украли Его. Итак, они объявили смертный приговор против Его тела, а призывают к богословию о Нём, насколько от них (зависит). Но у них сегодня в обращении заблуждение, а в Церкви проповедуется вечная жизнь. И, если угодно, у тебя есть также древни образ: как Иосиф, когда его братья устроили против него козни, оплакивался сильно Иаковом и его домом, но в Египте был жив и царствовал, - он оплакивался Иаковом, как мёртвый, а живым царствовал в Египте, - так и теперь Он считается мёртвым синагогою и безумием еретиков, - уничтожающие веру и вводящие исследование умерщвляют богословие, а у нас Он царствует живым и Ему поклоняются по достоинству. Но в действительности крепко слово Божие, непобедимо учение апостолов, так что не напрасно трудился голос Павла, содействовавшего истине. Ты однако же, блаженный Павел, побуждаемый за истину, скажи, вознегодуй за веру, скажи в негодовании еретикам: откуда вы научились аристотелевскому? Кто предпочёл Платона Евангелиям? Кто отверг проповедь веры, и ввёл неверующее исследование? Где ты узнал: нерождённый и рожденный? Ты оставил Отца, отверг название Сына, счёл недостойным достоинство Духа, обращаешься к человеческим словам. Хорошо говорил Иеремия: "Не стало у них истины, она отнята от уст их" (Иер. 7:28). Что сказал Петр, и был ублажен? "…Ты - Христос, Сын Бога Живаго" (Mф. 16:16). Не сказал он: ты рождение нерождённого, но - "…Ты - Христос, Сын Бога Живаго". Когда Отец открывал ему мудрость, неужели он не умел понять? Неужели Христос не мог сказать апостолам, когда повелел им крестить: отправившись, крестите народы во имя нерождённого и рождённого? Но он (Петр) нашёл имя мудрее таинственных преданий. Ты описываешь божественное, уничтожаешь веру и вводишь исследование; но страшись, враг: Пётр владеет ключами; он получил ключи, когда сказал: "…Ты - Христос, Сын Бога Живаго". Которых увидит Пётр называющими Сыном, тем открывает дверь царства; а которых найдёт называющими творением и богохульствующими, от тех закрывает дверь Церкви. Он получил ключи не прежде, чем сказал: "…Ты - Христос, Сын Бога Живаго"; тогда и он слышит от Него: "…блажен ты, Симон, сын Ионин… …дам тебе ключи Царства Небесного…" (Mф. 16:18,19). После исповедания - власть; после веры - передача Церкви и царства.

3. Но одни выступают против Сына, другие восстают против Святого Духа; никакой пользы, когда Христа признают, и Духа Святого отвергают; равно никакой пользы, когда признают Отца, и Сына отвергают. иудеи также признают Отца, отрицая Сына, и у них нет вечной жизни. Презирающий славу Сына не принимается Отцом. Тщательно вникни: и друзья Иова собрались для Бога, но осудили Иова; а Бог не одобрил даже содействовавших Ему, но говорит: зачем вы говорили против раба моего, Иова (Иов. 42:7)? Если Он не принял друзей, говоривших против Иова и славивших Его, то примет ли когда-нибудь отвергающих Сына и признающих Его. Ни в каком случае, - потому что "Ненавидящий Меня", - говорит, - "ненавидит и Отца моего" (Ин. 15:23). Одинаково, как Отец не принимает чести для Себя, когда Сын отвергается, - так ни Отец и Сын, когда отвергается Святой Дух. Павел нашёл получивших начало от еретических плевел, но ещё без дерзновения. В Ефесе Азийском он находит некоторых крещённых, и говорит им: "…приняли ли вы Святаго Духа, уверовав"? А они сказали: "…мы даже и не слыхали, есть ли Дух Святый". Потом доблестный голос: "…во что же вы крестились" (Деян. 19:2,3)? Пусть Пётр и Павел наставят Церковь, чтобы не сплетались еретические исследования. Откуда ненавистное название Евномия? Откуда еретические смена? Подлинно, погибла истина у нечестивых, и возобладало аристотелевское учение. Ты постигаешь пределы человеческой природы в божественной (природе) и не рождённом, и называешь (Его) рождённым? Но чем же, говорит, ты называешь Отца? Называю нерожденным, но не как ты; называю Отца нерожденным, потому что Он не был рождён. Но называю также нерождённым Адама, потому что он не был рождён, а создан. Не изумляй слушателей: это выдумки; нерождён Отец, и многое другое нерожденно. Потому, всё, что не родилось, называется нерождённым; также всё делающееся, но ещё не сделавшееся, называется нерождённым; воскресение мёртвых нерожденно теперь, потому что оно делается, но ещё не сделалось, не приготовлено, ещё не родилось. Нерождённым называется также то, что не сделано, и что не должно быть сделано когда-либо, каково многое нерождённое; так пророки и, в частности, Даниил говорит: "…видел я в ночном видении моем, …четыре больших зверя вышли из моря… Первый - как лев, но у него крылья орлиные…" (Дан. 7:2-4). Где ты, скажи мне, видел зверя, львицу, с таким устройством? Где видел зверя, с железными когтями и медными зубами? Это пророк изобразил согласно видению; (такого) не было и не бывает, этот зверь есть нерождённый, никогда не бывший, (зверь) лишь по имени. Какие это были жёны с крыльями, которых видел Захария и "…крылья у них как крылья аиста" (Зах. 5:9)? Где ты видел барса с крыльями? Все это рассказывает блаженный Даниил. Или, где ты видел статую, устроенную из золота, серебра, меди, железа и глины, какую видел Даниил? Каждое из этого нерожденно, потому что не было, а изображено, как измышление и видение. Итак, не думай, что ты доставляешь Отцу нечто очень приятное, когда называешь Его не рождённым, - так как многое также другое нерождённое называется нерождённым. Знаю, что это слово глубоко; но я дошёл и до этих мест, чтобы обличить еретическое нечестие. Называется также человек нерождённым, если он нерождён. Но если он не был рождён, скажешь, то почему (так) называется? Покажу тебе человека нерождённого: Спаситель говорит об Иуде предателе: "…горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться" (Mф. 26:24). А как ему было бы хорошо? Ведь несуществующему ничто не приносит ни пользы, ни вреда. И Соломон ублажает нерождённого человека, говоря так: счастлив умерший больше, чем живущий, "…а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал" (Екк. 4:2,3). Но каким образом он блажен, если не был рождён? Обрати внимание на имена нерождённой природы. Он назвал блаженным человека нерождённого, и даже несоставленного, - так что название нерождённого не объясняет божественной природы; и не обозначает, как ты говоришь, нерождённой сущности, и не приносит чести Отцу; у пророка есть и другие имена нерождённых и рождённых, как доказано раньше, но они указывают только на несуществующее. Но скажем им с Давидом: "Поведали мне законопреступники (свои) рассуждения, но это - не закон Твой, Господи" (Пс. 118:85). Прими Петров голос, Павлово учение: "…Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки, аминь" (Рим. 9:5). Святой Дух да будет покланяем, воспеваем, славим. Из божественного Писания мы богословствуем, - желают ли враги, или нет; свидетельствует мне и Павел, говоря: " Разве не знаете, что вы храм Божий", и кто обитатель (1 Кор. 3:16)? и: "Дух Божий живет в вас". Итак, иное храм, и иной обитающий. Не слышал ли ты Петра, который сказал: "Анания! Для чего [ты допустил] сатане вложить в сердце твое [мысль] солгать Духу Святому…" ? и прибавил: "Ты солгал не человекам, а Богу" (Деян. 5:3,4). Но еретики говорят: он не назвал Духа Богом, а (сказал лишь), что Дух был послан от Бога: оскорбляющей Духа, говорят, оскорбляет Бога, пославшего Духа. Но, о, неразумный и несмысленный! - а для безбожника нет никакого другого более подходящего названия, как неразумный: "Сказал безумец в сердце своем: "нет Бога"" (Пс. 13:1), - он не сказал так, как ты полагаешь. Если бы оскорбление Духа восходило к Богу, как пославшему, нужно было бы сказать: не Духу ты солгал, но Богу. Но этого достаточно; должно уподобить апостольскому хору Святую Троицу, о Которой Отец возвещает. Троица апостолов - свидетель небесной Троицы. Итак, возвеселимся в чистоте и скажем: "…у оставленной гораздо более детей, нежели у имеющей мужа" (Ис. 54:1), или - нежели всякая ересь, имеющая учителем человека, а не Бога. Молитвами и ходатайством общего отца и учителя, да пребудем все мы вместе с апостолами и мучениками в православной вере, во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава и держава со Отцом и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] У Миня эта беседа относится к разряду dubia (сомнительных), так что с решительностью не усвояется даже еп. Севериану. Предполагается, что неизвестный оратор говорил в Константинополе, скоро по изгнании оттуда императором Федосием Великим аномеев (еретиков, учивших о неподобосущии Сына Отцу). Изгнание было в 380 году; оратор мог говорить в 381 году. В конце оратор намекает на некоего отца, невидимому, епископа. Думают, что здесь разумеется св. Григорий Назианзин (Богослов), отказавшийся тогда от столичной кафедры ради церковного мира. Он умер в 390 году.

[2] Было относится к Слову Божию, а не был - к И. Крестителю.

Его же, о кротости[1].

I. Думаю, все вы ясно знаете, что прилично разумно слушающим слова Божии упражняться в хороших нравах и добродетельных обычаях. Чем особенно отличаются рабы Христовы от незнающих истины, так это тем, что они живут по добросердечию и делают свою жизнь достойною благочестия. Ничего нет неестественного, если незнающие Христа порочны и негодны по своему обычаю; а раб Христов пусть более называется по кротости нрава, чем по имени, положенному на него его родителями. Не столько Бог любит род человеческий за девство, за пост, за презрение имущества, за готовность простирать руку нуждающимся, сколько за кротость и благопорядок в нравах; даже готовность помогать нуждающимся у всех любящих Христа ни откуда больше происходить, как только от добросердечия. И как потоки из источников, так попечение о нищих (проистекает) из кротости права. Всякий добрый и кроткий легко привлекается к человеколюбию, и не может перенести пренебрежение к находящимся в нужде, считая бедность других несчастием для самого себя. Зависть хуже всего; а добрый и кроткий муж не допускает в свою душу этой злой болезни, но, при виде братьев, пользующихся хорошей славой, сорадуется и желает счастья, считая хорошую славу других хорошею славою для самого себя, почитая достояние друзей общим, сорадуясь им в добром, скорбя с ними в печали. Таковы дары кротости, такова жизнь живущих добротою: кроткий - отец сирот, заступник вдов, попечитель о бедности, помощник обижаемым, всюду правдив. Живущий кротостью почтенен - и отец для сына, и сын для отца, и раб для господина, и ничто другое не помогает столько господину пользоваться благосклонностью рабов: когда они видят его радующимся добру и относящимся ко всем кротко, - высоко ценят и удивляются, считая (его) более отцом, чем господином и обладателем.

Вот мы, по нашим силам, тщательно исследуем, сколько для добрых происходит блага из кротости их нравов. Кроткий любезен для видящих, любезен и для знающих по слуху; нет никого, кто бы, слыша, что хвалят человека за кротость, не пожелал на него взглянуть, приветствовать и постоянно видеть, извлекая отчасти для себя пользу из такой дружбы. И если какие-нибудь друг с другом поссорятся из-за имущества, они спешат к доброму и кроткому, думая, что всякий спор и тяжба разрешатся скоро по его доброте. И если случится, что люди злорадствуют друг к другу, - кротость судьи пристыжает, так что легко увлекающиеся гневом и яростью делаются кроткими. А если некоторые, желая приводить ссорящихся к дружбе, сами себя покажут иными, то к ним не может явиться уважения, - потому что в каждом деле, думаю, убедителен тот советник, который прежде вех берётся за действия, держаться которых он советует. Итак, когда учитель доброты является первым утверждающим свои наставления, - он, как только появляется, укрощает даже беснующихся, и совсем ему не нужны внушения и слова, он вводит мир, прежде чем что-либо произнесёт. И как луч солнца, появившись, быстро прогоняет тьму, так добрый и кроткий быстро изменяет смущение и ссору в мир и тишину. Следует также и то заметить, что только о мирных по нраву Христос говорит, что они сыны Божии (Mф. 5:9). Итак, за что Он предоставил участие в собственном Своём названии только добрым? За то, что только становящийся между другими виновником дружбы и мира подражает по силе Сыну Божию. Он, как Бог и Господь всего, явившись к нам через Свою божественную плоть, соединил в любви святых ангелов и людей, бывших в неприязни; а добрый человек убеждает братьев, родственников и домашних, стоящих друг к другу в неприязни, - почтить законы Божии и, отбросив вражду, любить друг друга, по божественному повелению. И что в теле нашем жилы, то добрый человек в доме, церкви и городе. Павел обычно называет братьев телом и членами друг друга (Еф. 4:25); приводящий к любви разделившихся и ссорящихся подтверждает слово Павла, убеждая всех не забывать своих членов, и не поедать друг друга. Итак, истинно то слово, - что становящейся виновником мира между братьями, сближающей и соединяющей разделившихся и ссорящихся друг с другом, имеет ту же самую силу в церкви, доме и городе, какую имеют в теле жилы. Каждый получает эту силу над другими, когда он сам первый является живущим по добру; а легко увлекающейся гневом может показаться смешным для многих, когда будет стараться делать кроткими раздражающихся. Что может быть хуже людей, служащих рабами греху? Кто, видя такого, не отвращает своих глаз? Гневный муж неприятен для встречных, неприятен для соседей, и, если будет поставлен в нужду относительно денег, не легко добудет облегчителей бедности; он общий враг и граждан, и пришельцев, когда шумит и кричит, наносить удары встречным, говорит возможное и невозможное; у такого взор отуманивается, лицо вздувается, язык неистовствует, руки легко поднимаются на всё, такой делает свойственное одержимому демоном, и иной, видя человека в ярости, может недоумевать - демон ли преследует несчастного, или сам по себе он увлекся в такое безумие. Гнев - послушный демон, самопроизвольное безумие, отсутствие мозгов; раздражающийся - игрушка диавола, мастерская демонов, служитель, достойный их злости. Скажи мне, чего особенно желают демоны, чтобы люди делали? Не того ли, чтобы оскорбляли родителей? Чтобы возлагали на родивших свои скверные руки? Чтобы злословили Бога? Всё это дела раздражающихся, так что ярость легко делается у поработившихся гневу и виновницей нечестия. Предавшие самих себя ярости не могут даже скоро сдерживать самих себя; но, как в ненастье и морскую бурю, при отсутствии кормчего, волны, овладевая оставленным кораблём, быстро потопляют его, так и ярость, точно какая гроза и упавшее на душу ненастье, быстро делает поработившегося ей безумным и помешанным. Итак, что же? (Дело) доброжелательных людей - заранее останавливать эту болезнь, удерживать душу и успокаивать ярость увещаниями Писания, прежде чем увлечься гневом. Если звери легко уступают заклинаниям чародеев, - чему удивляешься, что слова Христа быстро изменяют дикую душу в тихую и уравновешенную? "Всякое раздражение и ярость", - говорит (апостол), - "и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга" - если кто-нибудь будет иметь укор к кому-нибудь, - "как и Бог во Христе простил вас. Итак, подражайте Богу…" (Еф. 4:31,32; 5:1). Видите ли, каков кроткий? Подражателем кого он называется? Не ангелов, не архангелов, но Владыки всех. Хотя и они - кротчайшие и исполнены всякой добродетели, однако Павел назвал кротких соревнователями Божиими, чтобы величием этой чести наставить слушающих быть кротчайшими, чтобы всякий, оскорбляемый или терпящий что-нибудь иное ужасное, переносил поношения кротко, и удерживался бы от гнева, как имеющий следовать Богу, в воздержании от гнева. В чём именно (дело) Божие? Он свыше всё видит и слышит, а много обид в том, что говорится и делается на земле. Есть некоторые, дошедшие в нечестии до того, что даже Бога злословят, когда опечалятся чем-либо в своих делах, и, смотря на небо, не удерживаются ни от какого слова; а Бог переносит, и не мстит, имея столько силы для отмщения нечестивым. Если бы Бог наказывал всех согрешающих, очень мало было бы спасающихся, ни живых не было бы достаточно для погребения. Потому Давид говорит: "Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, - Господи! кто устоит? Но у Тебя прощение…" (Пс. 129:3,4). Теперь же и в этом самом Бог показывает Своё человеколюбие, - что Он не наказывает даже по справедливости. Итак, кто желает быть подобным Богу, пусть будет, по силе человеческой, кротким и смирным, и пусть благородно переносит, когда будет терпеть что-либо ужасное от посторонних. "Любите", - говорит (Господь), - "врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас…", "…да будете…" подобны Отцу вашему, - "…ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных" (Лук. 6:27; Mф. 5:44,45).

Итак, много есть добродетелей, приличествующих христианским мужам, но больше всех кротость, потому что только сияющих ею Христос называет ревнителями Божиими. Нам следует, когда оскорбит кто-либо, или ударит, или сделает другое что ужасное, переносить всё благородно с спокойною душою, помышляя о том, что кротость делает подражателями Богу. И сам Владыка и Спаситель наш, будучи оскорбляем, получая удары, подвергаясь пригвождению, распятие на кресте, кротко перенёс иудейское безумие, и не отмстил, имя столько силы для отмщения нечестивым, но показал Свою силу в сотрясении земли, воскресении мёртвых, сокрытии солнца и обращении дня в ночь, а кротость и человеколюбие в том, что не наказал никого из нечестивых, - чтобы знали все нечестивые, поднимавшие руки на Владыку, что так легко потрясши землю и повелевший солнцу сразу сделаться невидимым легко бы наказал безумцев; теперь же, так как Он смирен и кротко переносит безумие нечестивых, не только сам кротко претерпел распинающих, злословящих, но даже умолял Отца не употреблять против нечестивых небесных стрел. Итак, когда к тебе, терпящему что-либо ужасное и невыносимое, подступят гнев и ярость, вспомни о кротости Христа, и скоро станешь смирным и кротким, извлекая величайшую пользу из кротости не только для себя, но принося пользу даже врагу, и наставляя (его) быть добрым. Когда он увидит, что ты, удерживаясь от гнева, до крайности кротко терпишь, - скоро и он будет хорошим и добрым и, отбросив ярость, пожелает сделаться ревнителем твоей кротости. Таким образом, кто желает побеждать раздражающихся, - пусть благородно переносит оскорбления и удары, - и он увидит много перемены в обезумевшем и поражающем; если же он, побеждённый гневом, будет стараться отразить равным (оружием) врага, - не будет никогда предела гневу и борьбе, но вечно безумствующие и желающие побеждать друг друга поношениями и ударами увлекутся в безграничную войну и борьбу, замышляя друг против друга, навязывая клеветы, осмеливаясь ложно клясться, думая обвинять в том, чего не видели и не слышали, днём, как собаки, неистовствуя и ища врага, а большую часть ночи употребляя на обдумывание какого-либо зла и приготовление козней. Таких не очищает от страстей даже сон, но, при мысли, что есть враг, что он поносит и поражает, они пробуждаются во время сна, желая взаимной резни больше, чем трапезы; а другие, в опьянении гневом, чем больше получают зла друг от друга, - нанимая клеветников и преподнося один другому невыразимые обстоятельства, - тем более подстрекаются на безумие. Что, (как) говорят, терпят пьяницы, которые ненасытимым пьянством увлекаются к более сильной жажде, то же терпят поработившиеся гневу, которые увлекаются безмерными спорами к всё большему и тяжелейшему безумию: этот назвал рабом, тот - сыном блудницы, этот - безумным, тот -бесноватым, этот - вором и несправедливым, тот - исполненным всякой низости. Потом, в опьянении от гнева, схватившись друг с другом, бывают почти похожи на зверей, когда бьют (друг друга), толкают, кусают, рассекают тело, не щадя никакой части (его), ни глаз, ни ушей, ни носа, ни лица, ни другого какого-либо члена, но, столкнувшись друг с другом и рассекши самих себя, - и какого (только) зла не сделав? - удаляются от борьбы: один с вырванным глазом, другой - губами, иной - другою какою-либо частью тела, губя более душу, чем тело, в безумии, помешательстве, ярости, в неведении закона Божия и Спасителя, повелевающего побиваемым, поражаемым и прочее терпящим переносить всё благородно со спокойною душою, и побеждать кротостью ярость обижающих. Делающий так восхваляется людьми, а венчается Богом и Спасителем. Потому нужно, в виду венца, который приготовляет Бог для хороших и добрых, быть стойким и кротко терпеть гневающихся. Ведь глупо, что борцы гимнастических состязаний, в виду пустой славы и ничего нестоящего венка, переносят пыль, удары и раны, - а мы, имеющие увенчаться Христом, не удерживаемся от гнева, не переносим всё благородно, но предпочитаем краткое удовольствие и несправедливую ярость небесной чести и хорошей славе. И то мы знаем, что из многого и великого, чем была украшена жизнь праведных, это, т. е. жизнь по доброте и кроткое отношение к обижающим, прежде всего другого сделало блестящими этих мужей. Благодаря этому, Моисей, кротко перенося иудейское безумие и спасая своими молитвами врагов, насладился небесною честью и хорошею славою более остальных, и был назван другом Божиим; благодаря этому, Давид, щадивший врагов и неприятелей, снискал пред Богом много благоволения и любви. Это может украшать всякого человека, а особенно состоящих во власти. Для всемогущей царской власти сдерживать себя и делать закон Божий своим водителем в делах - это великая похвала и слава. Я Павел, и Пётр, достигшие через эту добродетель небесного свода, жили ею, воссияли кротостью больше, чем прочими благами, чествуя поношающих, делая добро врагам, часто спасая молитвами побивавших камнями; поступая так, они знали, что это особенно угодно Богу, и более прочих благ почитается на небе. Потому они оказались свою жизнь украшающими кротостью, и прочих людей побуждающими к ней. Видя также Стефана молящимся за врагов во время опасности за благочестие (Деян. 7:59), мы одинаково удивляемся кротости и подвигам. Итак, когда у нас столько и таких руководителей в доброте, будем побуждать самих себя и других идти по их следам, и служить кротостью Богу, принимающему это служение с большей радостью, чем все остальные добродетели. И божественнейший Павел, намереваясь показать добродетель апостола, желает явиться служителем Христовым особенно по кротости (1 Тим. 3:3; Тит. 3:2); хотя много он мог сказать, если бы желал говорить о предметах, украшающих апостола - об изгнании демонов, воскресении мёртвых, однако, всё это миновав, он всюду рассказывает о доброте в нравах, излагая и говоря, в каком кротком отношении он был ко врагам, чтобы и нас убедить идти по его следам, и быть добрыми и кроткими. Итак, справедливо следовать этим святым, и делать их примером жизни для себя, чтобы, блистая всем прекрасным, достигнуть нам благ, обетованных великим Богом и Спасителем нашим, через Которого и с Которым Отцу со Святым Духом всякая слава, честь и держава во веки веков. Аминь.

[1] Подобно предыдущей и эта беседа признается сомнительной. Об авторе ничего неизвестно.

ПОРЯДОК БОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТУРГИИ

святого отца нашего Иоанна Златоуста[1].

Священнику, намеревающемуся совершать божественное таинство, должно, главным образом, быть исповедавшимся (в грехах) и примирившимся со всеми, соблюдающим, насколько есть силы, своё сердце чистым от худых помыслов, воздержавшимся (от пищи) вечером и в бодрственности до времени священнодействия. Когда наступило это время, он, по совершении обычного поклона[2] предстоятелю, входит в храм и, в соединение с диаконом, делают вместе три поклонения к востоку пред образом Спасителя и пресвятой Богородицы, и двум хорам по одному (поклонению). Когда покланяются, тихо говорят такую молитву: "Господи, Боже наш! Простри руку Свою из святого жилища Своего и дай мне силу на предлежащее Твоё служение, чтобы, неосужденно представ пред страшным Твоим алтарём, совершил я безкровное священнодействие, так как Тебе принадлежат сила и слава во веки веков. Истинно".

Войдя в святилище[3], берут каждый своею рукою свой стихарь, и делают три поклонения на восток, говоря про себя: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" (Лук. 18:13).

Потом диакон, наклонив голову, держа также правою рукою стихарь с орарем, подходит к священнику, говоря: "Благослови, владыка, стихарь с орарем".

Священник, благословляя рукою, говорит: "Благословен Бог наш, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом диакон отходить сам по себе на одну сторону святилища и облачается в стихарь, молясь так: "А моя душа будет радоваться о Господе" (Пс. 34:9); "Он облек меня в ризы спасения, одеждою правды одел меня, как на жениха возложил венец и, как невесту, украсил убранством" (Ис. 61:10)[4] .

И, поцеловав орарь, возлагает на своё левое плечо. Также сам священник, взяв стихарь[5], благословляет его, и, поцеловав, облачается (в него), говоря про себя раньше сказанный псалом, подобно диакону. И взяв нарукавники, священник, (беря один из них) правою рукою, говорит так:

"Десница Твоя, Господи, прославилась в силе: десная Твоя рука, Господи сокрушила врагов, и множеством славы Твоей стер супостатов"[6] (Ис. 15:6): "десница Господня творит силу!" (Пс. 117:15), - левой рукой, говорит так: "Руки Твои сотворили меня и устроили меня" (Пс. 118:73).

Потом, взяв епитрахиль[7], благословив, целует; и, полагая на свою шею, говорит: "Благословен Бог, изливающий благодать Свою на священников Своих, "как драгоценный елей на голове, стекающий на бороду, бороду Ааронову, стекающий на края одежды его; как роса Ермонская, сходящая на горы Сионские, ибо там заповедал Господь благословение и жизнь на веки" (Пс. 132:2, 3).

И, взяв пояс и благословив, целует и говорит: "Благословен "Бог препоясывает меня силою" (Пс. 17:33) и изливающий благодать Свою, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом, взяв набедренник[8], - если (облачающийся) есть протосинкел[9] великой церкви[10], или кто-либо иной, имеющий какое-нибудь достоинство, - и благословив его, поцеловав, говорит: "Препояшь Себя по бедру мечом Твоим, Сильный, славою Твоею и красотою Твоею, и в сем украшении Твоем поспеши, воссядь на колесницу ради истины и кротости и правды, и десница Твоя покажет Тебе дивные дела" (Пс. 44:4,5), постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом, взяв фелонь[11], и, благословив, целует и говорит: "Священники Твои облекутся правдою, и святые Твои возрадуются" радостью (Пс. 131:9), постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом, отойдя в предложение, они моют свои руки, говоря: "буду омывать в невинности руки мои и обходить жертвенник Твой, Господи, чтобы возвещать гласом хвалы и поведать все чудеса Твои. Господи! возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей. Не погуби души моей с грешниками и жизни моей с кровожадными, у которых в руках злодейство, и которых правая рука полна мздоимства. А я хожу в моей непорочности; избавь меня, и помилуй меня. Моя нога стоит на прямом [пути]; в собраниях благословлю Господа" (Пс. 25:6 - 12).

Диакон приготовляет священные (принадлежности): святой дискос[12] на левой стороне, чашу на правой, и остальное с ними. Потом, совершив три поклонения пред (столом) предложения, говорят каждый: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" (Лук. 18:13), и помилуй меня"; и (ещё): "Ты, Спаситель наш, искупивший нас "от клятвы закона" (Гал. 3:13) честною Твоею кровью, пригвождённый ко кресту и копьём пронзённый, сделавшийся для людей источником безсмертия, слава Тебе".

Потом, диакон говорит: "Благослови, владыка". И священник благословляет: "Благословен Бог наш, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом, священник берёт левой рукой просфору, а правою святое копье[13], и, делая им знак (креста) поверх знака печати на просфоре, трижды говорит: "В …воспоминание" (Лук. 22:19) Господа и Бога и Спасителя нашего, Иисуса Христа".

И тотчас вонзает святое копье на правой стороне печати, и, (сверху) надрезая, говорит: "как овца, веден был Он на заклание". Одинаково, вонзая святое копье на левой (стороне), говорит: "И как овца" незлобивый "пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих".

Вонзая святое копье на верхней сторон печати, говорит: "От уз и суда Он был взят". Опять, вонзая святое копье на нижней стороне печати, говорит: "род Его кто изъяснит" (Ис. 53:7, 8)?

Диакон, при каждом надрезании, говорит: "Господу помолимся". После этого, держа свой орарь правою рукою, диакон говорит: "Подними (вырезанный агнец), владыка".

И священник, вдвинув святое копье с боковой правой стороны просфоры, поднимает (вырезанный) святой хлеб, говоря так: "Он отторгнут от земли живых" (Ис. 53:8), постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно". И, полагая его навзничь (т. е., мягкою стороною вверх) на святом дискосе, - после того, как диакон скажет: "Принеси в жертву[14], владыка", - священник приносит его в жертву крестообразно, говоря: "Приносится в жертву Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира" (Ин. 1:29), за жизнь мира и спасение". И поворачивает на другую сторону, с крестом наверху, и диакон говорит: "Вонзи, владыка".

Священник, вонзая в него святым копьём с правой стороны, говорит: "И "один из воинов копьём пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода" (Ин. 19:34). Диакон вливает в святую чашу вина[15] и воды, сказав прежде священнику: "Благослови, владыка, это соединение". И священник благословляет.

Потом, священник, взяв вторую просфору, говорит: "В честь и память преблагословенной, славной нашей Владычицы, Богородицы и Всегда-Девы Mapии, ходатайством которой прими, Господи, эту жертву на Свой пренебесный жертвенник".

И, вынимая частицу святым копьём, полагает (её) с левой стороны святого хлеба. Потом, взяв третью просфору, говорит: (В честь и память) "честного, славного пророка, предтечи и крестителя Иоанна, святых славных и всехвальных апостолов, святых священноначальни-ков, отцов наших: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста, Афанасия, Кирилла, Николая Мирского, и всех святых священноначальников, святого апостола, первомученика и архидиакона Стефана, святых великих мучеников: Георгия, Димитрия, Феодора, и всех святых мучеников, благочестивых, богоносных наших отцов: Антония, Евфимия, Савы освященного, Онуфрия, Арсения, Афанасия афонского, и всех благочестивых, святых и безсребренников исцелителей: Косьмы и Дамиана, Кира и Иоанна, Пантелеимона и Ермолая, Сампсона и Диомеда, Фаллалея и Трифона, и прочих, святых и праведных богоотцов Иоакима и Анны, святого такого-то (дневного), и всех святых, молениями которых, Боже, призри на нас".

И так (как прежде), вынимая частицу, полагает её внизу, на левой стороне. Потом, взяв другую просфору, говорит: "За нашего apxиепископa, такого-то, честное пресвитерство, Христово диаконство, и весь священнический чин, за память и отпущение грехов (достойных) всегдашней памяти владетелей этой святой обители (здесь священник поименно вспоминает и живых, и умерших, которых желает), и прости, человеколюбивый Господи, всем православным отцам и братиям нашим, усопшим с надеждою на воскресение и вечную жизнь в общении с Тобою". И так, вынимая частицу, полагает ее внизу, на левой стороне.

Потом, диакон, взяв кадильницу и ладан[16], говорит священнику: "Благослови, владыка, ладан"; и "Господу помолимся". И священник говорит молитву: "Ладан Тебе приносим, Христос Бог, "в воню благоухания" (Ис. 29:25) духовного, которую прими, Владыка, на святой, пренебесный и мыслимый Свой жертвенник; и за то ниспошли нам богатую Свою милость, Своё милосердие, и одари ими нас, Твоих рабов, призывающих Твоё имя, Отца и Сына и Святого Духа, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Диакон: "Господу помолимся". И священник, окадив звездицу[17], полагает её поверх хлеба и говорит: "И "пришла" звезда и "остановилась над [местом], где был Младенец" (Mф. 2:9), лежащее, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Диакон: "Господу помолимся". Священник, окадив первый покров, закрывает (им) святой хлеб и говорит: "Господь царствует; Он облечен величием, облечен Господь могуществом [и] препоясан: потому вселенная тверда, не подвигнется. Дому Твоему, Господи, принадлежит святость на долгие дни" (Пс. 92:1,5), постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Диакон: "Господу помолимся. Покрой, владыка". И священник, окаждая второй покров и закрывая святую чашу, говорит: "Покрыло небеса величие Его, и славою Его наполнилась земля" (Авв. 3:3), постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Диакон: "Господу помолимся. Закрой, владыка". И священник, окаждая воздух[18], и закрывая то и другое, говорит: "Закрой нас "в тени крыл Твоих" (Пс. 16:8), Боже наш, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом, они оба, сложив свои руки крестом[19] и благоговейно поклонившись, говорят: "Благословен Бог наш, так благоволивший, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Диакон по поводу предложения честных даров (говорит): "Господу помолимся". Священник (говорит) молитву предложения: "Боже, Боже наш, пославший в пищу для всего Mиpa небесный хлеб, нашего Господа и Бога Иисуса Христа, Спасителя, искупителя и благодетеля, благословляющего и освящающего нас, сам благослови это предложение и прими его на Свой пренебесный жертвенник, вспомни, как добрый и человеколюбивый, принесших и за которых они принесли, и сохрани нас неосуждёнными в священном совершении божественных Твоих тайн". Громко: "Так как пребывает в святости и славе всечестное и величественное имя Твое, Отца и Сына и Святого Духа, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

И после молитвы (священник) окаждает предложение, и заканчивает[20], говоря: "Слава Тебе, Христос Бог, наша надежда". Диакон: "Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Священник: "Христос, истинный Бог наш да помилует нас, как добрый Бог и человеколюбивый, ходатайством всесвятой, чистой, преблагословенной, славной нашей Владычицы, Богородицы и Всегда-Девы Марии, силою честного и животворящего креста, и (молитвами) всех святых". Хор (поёт): "Истинно".

И так, взяв кадильницу, диакон отходит и окаждает, крестовидно, кругом, святой престол, говоря про себя: "Ты, Христос, наполняющий всё, безграничный, (был) во гробе телом, а во аде, как Бог, душою, а в раю с разбойником, и на престоле господствовал с Отцом и Духом". И говорит пятидесятый псалом: "Помилуй мя, Боже…".

И, окадив святилище и весь храм, входит опять во святой алтарь, и, опять окадив святой престол и священника, полагает кадильницу на её место, а сам подходит к священнику; и, вместе став пред святым престолом, поклоняясь и молясь про себя, говорят: "Ты, Царь небесный, Утешитель, Дух истины (Ин. 14:16,17), всюду присутствующей и всё наполняющий, сокровищница добра и податель средств для жизни, приди и поселись в нас, очисти нас от всякого пятна и спаси, добрый, наши души"; ещё: "Слава в вышних Богу, и на земле…" (Лук. 2:14), дважды; и: "Господи! отверзи уста мои…" (Пс. 50:17), и прочее -однажды.

Потом священник целует Евангелие, а диакон - святой престол. Потом диакон, наклонив голову пред священником, и держа свой орарь тремя перстами правой руки, говорит: "Время совершения (молитвы) Господу. Владыка, благослови". И священник, делая над ним знак (креста), говорит: "Благословен наш Бог, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Диакон: "Помолись, владыка, за меня". Священник: "Господь да направит "стопы" (Пс. 118:133) твои". И опять диакон: "Вспомни, владыка, меня". Священник: "Пусть вспомнит тебя Господь Бог в Своём царстве, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков". И диакон: "Истинно, истинно, истинно". И, трижды поклонившись, говорят про себя: "Господи! отверзи уста мои…", и прочее.

И после этого, диакон выходить из алтаря, и, трижды поклонившись, говорит громко: "Благослови, владыка". Священник говорит громко: "Благословенно (есть) царство Отца и Сына и Святого Духа, теперь и всегда, и во веки веков". Хор (поёт): "Истинно".

Диакон громко: "Мирно Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За небесный мир и спасение наших душ Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За мир (для) всего мира, постоянство святых Божиих Церквей и единство всех Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За этот святой дом и с верою, благоговением и страхом Божиим входящих в него Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За нашего apxиепископа, такого-то, честное пресвитерство, Христово диаконство, весь клир и народ Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За благочестивейших и богохранимых наших царей, весь царски дом[21] и войско их Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За помощь на войне и подчинение под их ноги всякого врага и неприятеля Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За эту святую обитель, всякий город и страну и по вере живущих в них Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За благорастворённость воздуха, плодородие земли и мирные времена Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За находящихся в плавании, путеществии, болеющих, трудящихся, пленённых, и спасение их Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За избавление нас от всякого горя, раздражения, опасности и неизбежности Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй".

Молитва первого антифона[22], тихо: "Господи, Боже наш, Которого могущество нельзя представить, и славу нельзя обнять, Которого милость нельзя измерить и о человеколюбии рассказать, сам, Владыка, призри, по Своему милосердию, на нас и на этот святой дом, и окажи к нам и молящимся с нами богатую свою милость и своё сострадание".

Когда священник в алтаре говорит тихо молитву, в это же самое время диакон вне алтаря говорит мирные (прошения); * а если нет диакона, священник говорит молитву после этих мирных (прошений) и возглашения[23].

Диакон: "Возьми к Себе, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Своею благодатью". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Мы, вспомнив о всесвятой, чистой, преблагословенной, славной нашей Владычице, Богородица и Всегда-Деве Марии со всеми святыми, отдадим Христу Богу самих себя, друг друга и всю нашу жизнь". Хор: "Тебе, Господи".

Священник громко: "Так как Тебе приличествуют всякая слава, честь и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

После мирных (прошений), хор поёт первый антифон, или, если воскресный день, образные (псалмы)[24], или дневное.

Молитва второго антифона, тихо: "Господи, Боже наш, спаси Свой народ и благослови Своё "наследие" (Ис. 19:25), сохрани Церковь Свою в её полноте, освяти любящих красоту Твоего дома; Ты прославь их за это Своею божественною силою, и не оставь нас, надеющихся на Тебя". Заметь себе: и здесь так же, как во время первой молитвы, есть ли диакон, или нет.

Диакон: "Ещё и ещё мирно Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Возьми к Себе, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Своею благодатью". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Мы, вспомнив о всесвятой, чистой, преблагословенной, славной нашей Владычице, Богородице и Всегда-Деве Марии со всеми святыми, отдадим Христу Богу самих себя, друг друга и всю нашу жизнь". Хор: "Тебе, Господи".

Священник громко: "Так как Твоя есть власть, и Твои царство, сила и слава, Отца и Сына и Святого Духа, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

После вторых мирных (прошений), хор поёт второй антифон, пли, если воскресный день, второй образный (псалом), или дневное.

Молитва третьего антифона, тихо: "Ты, даровавший нам эти общие и согласные молитвы, обещавший выполнять просьбы, при согласии во имя Твое двух и трёх, и теперь Сам исполни прошения Своих рабов, сообразно с пользою (их), доставляя нам средства в настоящем веке к познанию Твоей истины, и имея даровать вечную жизнь в будущем (веке)". Заметь себе: и здесь так же, как во время первой и второй молитвы, есть ли диакон, или нет.

Диакон: "Ещё и ещё мирно Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Возьми к Себе, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Своею благодатью". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Мы, вспомнив о всесвятой, чистой, преблагословенной, славной нашей Владычице, Богородице и Всегда-Деве Mapии со всеми святыми, отдадим Христу Богу самих себя, друг друга и всю нашу жизнь". Хор: "Тебе, Господи".

Священник громко: "Так как Ты пребываешь добрым и человеколюбивым Богом, и Тебя мы прославляем, Отца и Сына и Святого Духа, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

Здесь хор поёт третий антифон, или третью — шестую (песнь канона)[25]; а если также воскресный день, поёт блаженства[26] и (в честь) дневного святого. Когда хор дойдёт до "Слава Отцу", священник и диакон делают пред святым престолом три поклонения. Потом священник, взяв святое Евангелие, даёт (его) диакону, и, выйдя так чрез дверь северной стороны (алтаря), идут на обычное место, совершают малый вход и оба наклоняют свои головы, - и, когда диакон, держа также вместе орарь тремя перстами, тихо скажет: "Господу помолимся", (тогда) священник говорит молитву входа.

Молитва входа святого Евангелия, тихо: "Владыка, Господи, Боже наш, установивший на небесах, на служение Твоей славе, чины и воинства ангелов и архангелов, — сделай, чтобы с нашим входом был вход святых ангелов, служащих вместе с нами и сопрославляющих Твою доброту". Громко: "Так как Тебе приличествуют всякая слава, честь и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

По совершении молитвы, диакон говорит священнику: "Благослови, владыка, святой вход", - показывая также вместе орарем на восток. И священник, делая крест по восточной (стороне), говорит: "Благословен вход Твоих святых, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом диакон подходит к епископу, если он присутствует, и (тот) целует Евангелие, - или священник целует; и, по исполнении последнего тропаря[27], диакон входит на средину, и, став пред священником, немного поднимает свои руки и громко говорит, показывая святое Евангелие: "Премудрость прямая"[28]. Потом сам он и священник позади его, поклонившись, входят во святой алтарь; и диакон полагает святое Евангелие на святом престоле, a поющие говорят обычные тропари и (в честь) дневного святого. И, когда дойдут до последнего, диакон, наклоняя голову и держа рукою орарь, говорит священнику: "Благослови, владыка, время трисвятого"[29]. И священник, делая над ним знак (креста), говорит: "Так как Ты, Бог наш, свят, постоянно, теперь н всегда". По исполнении тропаря, диакон идёт близ святых дверей и показывает орарь вне (стоящим), громко говоря: "И во веки веков". Хор: "Истинно".

Когда хор поёт трисвятое, священник молится тихо.

Молитва трисвятого, тихо: "Ты, святой Бог, покоющийся между святыми, воспеваемый святейшим голосом Серафимов, прославляемый Херувимами, принимающий поклонение от всякой небесной силы, приведший всё из несуществования в существование, создавший человека по Своему образу и подобию и украсивший (его) всяким Твоим даром, дающий премудрость и разум просящему, непрезирающий согрешающего, но назначивший (ему) покаяние с целью спасения и удостоивши нас, низких и недостойных Твоих рабов, стать также в этот час пред славою святого Твоего жертвенника и приносить Тебе должное поклонение и прославление, - сам, Владыка, прими трисвятую песнь и от наших грешных уст, посети нас Своею добротою, прости нам всякое, вольное и невольное, прегрешение, освяти наши души и тела и дай нам благочестиво служить Тебе во все дни нашей жизни, по ходатайству святой Богородицы и всех святых, от вечности сделавшихся угодными Тебе". Громко: "Так как Ты, Бог наш, свят, и Тебя мы прославляем, Отца и Сына и Святого Духа, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

По окончании этой (молитвы), когда хор поёт "Слава и теперь", также сами, священник и диакон, поют трисвятое, делая в то же время и три поклонения пред святым престолом. Потом, диакон говорит священнику: "Благослови, владыка"[30], и отходят к седалищу[31]. И священник, отходя, говорит: "благословен грядущий во имя Господне" (Ин. 12:13). Диакон: "Благослови, владыка, небесное седалище". И священник: "Благословен Ты на престоле славы царства Своего, "седящий на Херувимах" (4 Цар. 19:15), постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

И после исполнения трисвятого, диакон, дойдя до двери, говорит: "Будем внимательны". И священник: "Мир всем". Диакон: "Премудрость". И чтец начинает: "Хвалите Бога. Псалом Давида"[32]. И опять диакон: "Будем внимательны". Чтец (говорит) прокимен[33] апостола и дневной. И опять диакон: "Будем внимательны". И, по исполнении апостола, священник громко говорит: "Мир тебе". Диакон: "Премудрость". И хор: "Хвалите Бога. Псалом Давида"[34]. И диакон, взяв кадильницу и ладан, подходит к священнику, говоря: "Благослови, владыка, ладан".

Когда священник благословляет, и скажет эту молитву: "Ладан Тебе приносим, Христос Бог наш, в "воню благоухания" (Иса. 29:25) духовного; за то ниспошли нам божественную благодать всесвятого Твоего Духа, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно"[35], - диакон кругом окаждает святой престол, всё святилище и воздух[36]. И после этого, отложив кадильницу, идёт к священнику, и, наклонив к нему голову, держа также верхними перстами орарь со святым Евангелием, то есть на том месте святого престола, говорит: "Благослови, владыка, благовестителя святого апостола и евангелиста, такого-то". Священник, совершая над ним знак (креста), говорит: "Бог, по ходатайству святого, славного апостола и евангелиста, такого-то, пусть даст тебе, при твоём благовестии (со) многою силою, слово для благовестия"[37]. И диакон, сказав: "Истинно", благоговейно поклонившись святому Евангелию и выйдя, в предшествии светильников и ладана, чрез святые двери, идёт и становится вверху на амвон[38], или на назначенном месте. Священник, стоя пред святым престолом, смотря на запад, громко говорит: "Премудрость прямая. Послушаем святого Евангелия". И диакон: "Из (Евангелия) по такому-то святому Евангелию чтение". И священник: "Будем внимательны". По исполнении Евангелия, священник говорит диакону: «Мир тебе". И диакон, дойдя до святых дверей, отдаёт святое Евангелие священнику.

Потом, став на обычном месте, (диакон) начинает так: "Скажем все от всей души, и скажем от всего помышления". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Господь Вседержитель, Бог отцов наших, молимся Тебе: выслушай и помилуй". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Помилуй нас, Боже: по великой Своей милости, молимся Тебе, Господи: выслушай". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Ещё молимся за благочестивейших и богохранимых наших царей, (за) власть, победу, постоянство, мир, здоровье, спасение их, и особенно (за) содействие Господа, Бога нашего, их успеху во всём и подчинение под их ноги всякого врага и неприятеля". Хор: "Господи, помилуй".

Священник говорит эту молитву, тихо: "Господи, Боже наш, прими от Своих рабов это напряжённое моление, помилуй нас по множеству Своей милости и ниспошли Своё милосердие на нас и на весь Свой народ, ожидающий от Тебя богатой милости". Громко: "Так как Ты пребываешь милостивым и человеколюбивым Богом, и Тебя мы прославляем, Отца. и Сына и Святого Духа, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

Диакон: "Наставляемые[39], помолитесь Господу". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Мы, верующие, помолимся за наставляемых, чтобы Господь помиловал их". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Пусть Он наставит их слову истины". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Пусть откроет для них Евангелие правды". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Пусть соединить их со Своей святой, всеобщей и апостольской Церковью". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Спаси, помилуй, возьми к Себе и сохрани их Боже, Своею благодатию". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Наставляемые, наклоните ваши головы пред Господом". Хор: "Тебе, Господи".

Молитва (за) наставляемых, пред святым возношением (даров), которую священник говорит тихо: "Господи, Боже наш, живущий в высоте и презирающий низкое, пославший спасением для человеческого рода единородного Сына Своего, Бога, Господа нашего Иисуса Христа, - посмотри на Своих наставляемых рабов, наклонивших пред Тобою свою шею, удостой их в удобное время купели возрождения, прощения грехов и нетленной одежды, соедини их со Своею святою, всеобщею и апостольскою Церковно и сопричисли их к Своему избранному стаду". Громко: "Чтобы и они славили с нами всечестное и величественное Твоё имя, Отца и Сына и Святого Духа, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

После этого возглашения, священник берёт илитон[40] и, по обычаю, развертывает (его). Диакон: "Которые (суть) наставляемые - подойдите[41], наставляемые - подойдите, которые (суть) наставляемые - подойдите. Пусть никто из наставляемых не останется (здесь). Которые (суть) верующие, ещё и ещё мирно Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй".

Первая молитва (за) верующих, которую священник говорит тихо, после того как развернуть илитон: "Благодарим Тебя, Господи, Боже сил, и теперь удостоившего нас стать подле святого Твоего жертвенника и припасть к Твоему милосердию по поводу наших грехов и неведений народа; прими, Боже, нашу молитву, сделай, чтобы мы были достойными приносить Тебе молитвы, моления и безкровную жертву за весь Твой народ, и, силою Духа Своего Святого, сделай нас, которых Ты назначил на это Тебе служение, способными безукоризненно, безошибочно, с чистым свидетельством нашей совести, призывать Тебя к себе во всякое время и (на всяком) месте, чтобы, выслушивая нас, Ты был милостив к нам, по множеству Своей доброты".

Когда священник молится, диакон, если есть, говорит мирные (прошения) на обычном месте, вне святого алтаря: "Еще и еще мирно Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За эту святую обитель, всякий город и страну и по вере живущих в них Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За благорастворённость воздуха, плодородие земли и мирные времена Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За находящихся в плавании, путешествии, болеющих, трудящихся, пленённых, и спасение их Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За избавление нас от всякого горя, раздражения, опасности и неизбежности Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Возьми к Себе, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже. Своею благодатью". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Премудрость". Священник громко: "Так как Тебе приличествует всякая слава, честь и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

Вторая молитва (за) верующих, которую священник говорит тихо: "Опять и часто припадаем к Тебе, и молимся Тебе, добрый и человеколюбивый, чтобы Ты, посмотрев на нашу молитву, очистил наши души и тела от всякого плотского и духовного осквернения, и дал нам невинное и неосуждённое стояние возле святого Твоего жертвенника. Одари же, Боже, и молящихся с нами желанным успехом в жизни, вере и духовном разуме; дай им, при постоянном служении Тебе со страхом и любовью, невинно и неосуждённо участвовать в святых Твоих тайнах, и удостоиться Твоего небесного царства".

Когда священник молится, диакон говорит мирные (прошения) вне святого алтаря.

Священник громко: "Чтобы, постоянно сохраняясь под Твоею властью, Тебя мы прославляли, Отца и Сына и Святого Духа, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

После этого возглашения, (священник ) говорит молитву про себя, певцы поют херувимскую песнь, а диакон, подошедши к священнику, ладаном окаждает святой престол кругом, крестовидно, святилище и священника. И после этого, благоговейно становится налево от священника, ожидая исполнения молитвы.

Молитва, которую говорит священник тихо, во время пения херувимской (песни):

"Царь славы! Из связавшихся плотскими пожеланиями и удовольствиями никто недостоин подходить, или приближаться, или служить Тебе, так как служение Тебе велико и страшно даже для самих небесных сил. Но, однако, по несказанному и неизмеримому Своему человеколюбию, Ты сделался человеком, без обращения и изменения, назвался нашим первосвященником и, как Владыка всех, передал нам священнодействие этой служебной и бескровной жертвы, так как Ты только, Господи Боже наш, владычествуешь над небесным и земным, носимый на херувимском престоле, Господь Серафимов, Царь израилев, единственно святой и покоящийся между святыми. Поэтому, со страхом прошу Тебя; единственно доброго и скорослушающего, посмотри на меня, грешника и негодного Своего раба, очисти мою душу и сердце от лукавой совести, и сделай меня, облечённого благодатью священства, способным стать, силою Святого Твоего Духа, возле этого святого Твоего престола, и священнодействовать святое, чистое Твоё тело и честную Твою кровь. Молюсь Тебе, наклонив свою шею, и умоляю Тебя, чтобы Ты не отвратил Своего лица от меня и не исключил меня из (звания) Своих слуг, но удостой, чтобы эти дары были принесены Тебе мною, грешником и недостойным Твоим рабом. Ты (есть) приносящий и приносимый, принимающей и раздаваемый, Христос, Бог наш, и прославляем Тебя с безначальным Твоим Отцом и всесвятым, добрым и животворящим Твоим Духом, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

По исполнении молитвы, молятся вместе херувимскою песнью, трижды поклоняясь во время произношения её; потом, пятидесятый также псалом, тихо. И, поклоняясь трижды, отходят к предложению, в предшествии диакона с ладаном; и (диакон ), окадив святые (дары), молясь про себя: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" (Лук. 18:13), говорит священнику: "Подними, владыка".

Священник, подняв воздух, полагает (его) на левое плечо диакона, говоря: "Воздвигните руки ваши к святилищу, и благословите Господа. Благословит тебя Господь с Сиона, сотворивший небо и землю" (Пс. 133:2,3), постоянно, теперь и всегда, и во веки веков". Диакон: "Истинно".

Потом диакон со вниманием берёт на свою голову святой дискос, держа в своей правой руке, одним перстом, кадильницу, а священник поднимает только святую чашу. И, проходя чрез храм, оба молятся за всех, говоря: "Пусть вспомнит всех нас[42] Господь Бог в Своём царстве, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно", И часто это говорят, пока исполнится великий вход. Входя в святой алтарь, говорят про себя: "Благословен грядущий во имя Господне" (Ин. 12:13).

Потом диакон опять, наклонив голову к священнику, говорит: "Вспомни, владыка святой, меня, грешника". И священник: "Пусть вспомнит тебя Господь Бог в Своём царстве, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Потом и сам поставляет святую чашу на священном престоле, приговаривая также такой тропарь: "Прекрасный Иосиф, сняв с креста Твое чистое тело, положил в новом гробе, завернув в чистое полотно и покрыв благовониями".

Потом священник снимает покровы с святого дискоса и святой чаши; взяв воздух с плеча диакона и окадив его, покрывает им святые (дары). Потом диакон трижды окаждает святые (дары), говоря так: "Облагодетельствуй по благоволению Твоему Сион" (Пс. 50:20). Потом трижды поклоняются пред святым престолом, молясь: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!". И священник стоит, а диакон, наклонив шею, говорит священнику: "Помолись, владыка, за меня". Священник говорит: "Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя" (Лук. 1:35). Диакон: "Тот же самый Святой Дух будет служить вместе с вами и нами[43], постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно. Вспомни, владыка святой, меня". Священник говорит: "Пусть вспомнит тебя Господь Бог в Своем царстве, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков". Диакон: "Истинно, истинно, истинно".

И, поклонившись, (диакон) идёт на обычное место, говоря: "Исполним нашу молитву к Господу". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За предложенные честные дары Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За этот святой дом и с верою, благоговением и страхом Божиим входящих в него Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За избавление нас от всякого горя, раздражения, опасности и неизбежности Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй".

Проскомидийная молитва, которую говорит священник тихо, после поставления божественных даров на святом престоле:[44] "Господи, Боже Вседержитель, единственно святой, принимающий жертву хвалы от призывающих Тебя всем сердцем, прими также молитву (от ) нас, грешников, и принеси (её) на святой Свой жертвенник, и сделай нас способными принести Тебе дары и духовную жертву за наши грехи и за неведение народа; удостой нас, чтобы мы были угодны пред Тобою, (так ) чтобы наша жертва сделалась приятною для Тебя, и чтобы добрый дух Твоей благодати пребывал на нас, на этих предлежащих дарах и на всём Твоём народе".

Диакон: "Возьми к Себе, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Своею благодатью". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Попросим у Господа в овсём беспорочного, мирного и безгрешного дня". Хор: "Подай, Господи". Диакон: "Попросим у Господа мирного ангела, надёжного путеводителя, стража наших душ и тел". Хор: "Подай, Господи". Диакон: "Попросим у Господа прощения и отпущения наших грехов и прегрешений". Хор: "Подай, Господи". Диакон. "Попросим у Господа прекрасного и полезного для наших душ и для Mipa мира". Хор: "Подай, Господи". Диакон: "Попросим у Господа, (чтобы) закончить остальное время нашей жизни миром и покаянием". Хор: "Подай, Господи". Диакон: "Попросим у Господа христианского, без болезни, безукоризненного, мирного конца нашей жизни и прекрасного оправдания при страшном судебном седалище". Хор: "Подай, Господи". Диакон: "Мы, вспомнив о всесвятой, чистой, преблагословенной, славной нашей Владычиц, Богородице и Всегда-Деве Mapии со всеми святыми, отдадим Христу Богу самих себя, друг друга и всю нашу жизнь". Хор: "Тебе, Господи".

Священник громко: "По милосердию единородного Твоего. Сына, с Которым Ты благословен, с всесвятым, добрым и животворящим Твоим Духом, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно". Священник: "Мир всем". Диакон: "Возлюбим друг друга, чтобы нам единомысленно признавать". Хор: "Отца, Сына и Святого Духа, единосущную и нераздельную Троицу".

Священник поклоняется трижды, тихо говоря трижды: "Возлюблю тебя, Господи, крепость моя! Господь - твердыня моя и прибежище мое" (Пс. 17:2,3). И диакон целует свой орарь, поклоняется трижды и присоединяет громко: "Двери, двери; во (время) премудрости будем внимательны"[45]. И хор: "Верую". И, по исполнении святого символа (веры), диакон говорит громко: "Будем хорошо стоять, будем со страхом стоять, бу-дем внимательны, (чтобы) мирно приносить святое возношение". Хор: "Елей мира, жертву хвалы"[46].

Священник громко: "Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святаго Духа" пусть будет "со всеми вами" (2 Кор. 13:13). Хор: "И с твоим духом". Священник: "Будем иметь свои сердца высоко". Хор: "Будем иметь у Господа". Священник: "Будем благодарить Господа". Хор: "(Дело) достойное и справедливое поклоняться Отцу, Сыну и Святому Духу, единосущной и нераздельной Троице".

Священник, в наклонении, молится тихо: "Достойное и справедливое (дело) Тебя воспевать, Тебя благословлять, Тебя хвалить, Тебя благодарить, Тебе поклоняться на всяком месте Твоего владычества: Ты Бог невыразимый, непостижимый, невидимый, необъятный, всегда существующий, существующий таким же самым образом, Ты и единородный Твой Сын и Святой Твой Дух. Ты ввёл нас в существование из несуществования, уклонившихся опять восстановил, неотступно всё делая, пока возвёл нас на небо и дал, как дар, Своё имеющее быть царство. За всё это благодарим Тебя, единородного Твоего Сына и Святого Твоего Духа, за всё, что знаем и чего не знаем, (за) явные и неявные благодеяния, бывшие до нашего времени. Благодарим Тебя также за это служение, которое Ты удостоил принять из наших рук. Хотя пред Тобою стоят тысячи архангелов, неисчислимое множество ангелов, херувимы и шестокрылые, многоочие, парящие в воздухе, оперённые серафимы", громко: "поющие, взывающие, восклицающие и говорящие песнь (в честь) Твоей победы", хор: "Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его! (Ис. 6:3); осанна[47] на высочайших (небесах), "осанна! благословен грядый во имя Господне" (Ин. 12:13) на высочайших" (небесах).

Диакон берёт звездицу, делает (ею) крестовидно на святом дискосе и, отёрши её губкой на илитоне и поцеловав, полагает её с воздухом. Потом переходит на правую сторону и веет поверх святых (даров), благоговейно, опахалом; а если нет опахала, делает это покровом.

Священник молится тихо: "Владыка человеколюбивый, с этими блаженными силами и мы взываем и говорим: Ты свят и всесвят, - Ты и единородный Твой Сын и Святой Твой Дух, - Ты свят и всесвят, и величественна Твоя слава; (Ты), Который возлюбил свой мир так, что дал Своего единородного Сына, чтобы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел вечную жизнь; (Сына), Который, пришедши и исполнив всё Своё домоправление о нас, - в ту ночь, в которую предавался, а лучше, предавал самого Себя за жизнь мира,—взяв хлеб Своими святыми, чистыми и безукоризненными руками, поблагодарив и благословив, освятив, разломив, дал святым Своим ученикам и апостолам, сказав" (священник наклоняет свою голову и, благоговейно поднимая свою правую руку, благословляет святой хлеб, говоря громко): "приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое" (1 Кор. 11:24) для отпущения грехов". Хор: "Истинно".

Диакон, берясь за свой орарь, сам показывает также со священником (на) святой дискос, и подобным образом на святую чашу. Таким же самым образом и (тогда), когда священник будет громко говорить: "Твои (дары) от Твоих (рабов)".

Священник тихо: "Подобным образом "и чашу после вечери, и сказал" (ст. 25),- держа сверху руку свою благоговейно и благословляя, священник говорит громко: "пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов" (Mф. 26:27). Хор: "Истинно".

Священник, наклонив голову, молится тихо: "Итак, в памятовании этой спасительной заповеди и всего за нас происшедшего: креста, гроба, тридневного воскресения, восхождения на небо, седения по правую (сторону) Отца и второго опять славного пришествия", громко: "Твои (дары) от Твоих (рабов ) приносим Тебе по всему и за всё" (сказанное выше). Хор: "Тебя воспеваем, Тебя благословляем, Тебя благодарим, Господи, и молимся Тебе, Боже наш".

Священник, наклонив опять голову, молится тихо: "Ещё приносим Тебе это разумное и безкровное поклонение, и призываем, молимся и умоляем: ниспошли Святого Своего Духа на нас и на эти предлежашие дары".

Диакон полагает опахало, которое держал, или покров, в сторону, ближе идёт к священнику, и оба трижды поклоняются пред святым престолом и, молясь, говорят трижды про себя тихо: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" Ты, Господь, ниспославший в третий час всесвятого Духа апостолам, - не отними Его, добрый, от нас"; и (ещё): "Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня" (Пс. 50:12). Потом, диакон, наклонив голову, указывает орарем (на) святой хлеб, и говорит тихо: "Благослови, владыка, святой хлеб".

И священник, став прямо, трижды делает знак (креста) над святыми дарами, говоря тихо: "Сделай этот хлеб честным телом Своего Христа". Диакон: "Истинно". И диакон опять: "Благослови, владыка, святую чашу". Священник, благословляя, говорит: "А то, что в этой чаше, - честною кровью Своего Христа". Диакон: "Истинно".

И диакон, опять указывая орарем (на) то и другое святое, говорит: "Благослови, владыка". Священник, благословляя рукою то и другое святое, говорит: "Изменив Своим Святым Духом". Диакон: "Истинно, истинно, истинно". И диакон, наклонив голову (к) священнику и сказав: "Вспомни, владыка святой, меня, грешника", переходит на место, на котором прежде стоял, взяв опять также опахало, как прежде. Священник молится тихо: "Так, чтобы причащающимся было (это причащение) в трезвенность души, в отпущение грехов, в общение (со) Святым Духом, в полноту небесного царства, в откровенность пред Тобою, не в суд, или в осуждение. Ещё приносим Тебе это разумное поклонение за почивающих по вере: праотцов, отцов, патриархов, апостолов, проповедников, евангелистов, мучеников, исповедников, воздержников и всякий дух, скончавшийся по вере", громко: "преимущественно (за) всесвятую, чистую, преблагословенную, славную нашу Владычицу, Богородицу и Всегда-Деву Марию". Хор поёт: "Достойное (дело) насколько истинно ублажать Тебя, Богородицу"; или песнь дневную. Диакон кругом окаждает святой престол и помянники[48]; вспоминает из усопших и живых, которых желает.

Священник, в наклонении, молится тихо: "(За) святого пророка, предтечу и Крестителя Иоанна, святых и всехвальных апостолов, святого, такого-то, которого память также совершаем, и всех Твоих святых, молениями которых призри на нас, Боже, и вспомни всех до этого времени усопших с надеждою на воскресение вечной жизни". Здесь священник вспоминает, которых хочет, - из живых и умерших; за живых говорит: "За спасение, призрение, отпущение грехов раба Божия, такого-то"; за умерших говорит: "За покой, прощение души Твоего раба, такого-то, - упокой её, Боже наш, в светлом месте, где нет печали, сетования, и упокой её, где взирает свет Твоего лица. Ещё просим Тебя: вспомни, Господи, всякое православное епископство, прямо объясняющих слово Твоей истины, всё пресвитерство, Христово диаконство и всякий священнический чин. Ещё приносим Тебе это разумное поклонение за вселенную, за святую, всеобщую и апостольскую Церковь, за пребывающих в непорочности и почтенной жизни с другими, за самых преданных вере и христолюбивых царей наших, весь царский дом и войско их; дай им, Господи, мирное царствование, чтобы и мы, при тишине их, проводили тихую и спокойную жизнь, со всяким благочестием и почтенностью". Диакон поворачивается к двери святого алтаря, держа орарь тремя верхними перстами, и говорит: "И (за) всех (мужчин ) и (за) всех" (женщин). Хор поет: "И (за) всех и (за) всех"

Священник громко говорит: "Между самыми первыми вспомни, Господи, нашего apxиепископа, такого-то, которого, как дар, дай святым Твоим церквам невредимым, при мире, - почитаемым, здоровым, долгодневным, прямо объясняющим слово Твоей истины". И диакон, став к двери, говорит: "(За) такого-то, священнейшего митрополита, или епископа, - кто бы ни был, - и за приносящего эти святые дары, благоговейнешего священника, такого-то, - за спасение благочестивейших и богохранимых наших царей, и всех (мужчин) и всех" (женщин). Хор: "И всех и всех".

Священник молится тихо: "Вспомни, Господи, город, в котором живём пришельцами, всякий город, страну и по вере живущих в них; вспомни, Господи, находящихся в плавании, путешествии, болеющих, трудящихся, пленённых, и спасении их; вспомни, Господи, благотворителей и украсителей святых Твоих церквей[49], и памятующих о бедных, и на всех нас ниспошли Свои милости". Громко: "И дай нам одними устами и одним сердцем славить и воспевать всечестное и величественное Твое имя, Отца и Сына и Святого Духа, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

Священник поворачивается к двери и, благословляя, громко говорит: "И милости великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа будут на стороне всех вас". Хор: "И на стороне твоего духа". И диакон выходит - если он есть, или священник - и, став на обычном месте, говорит: "Вспомнив всех святых, ещё и ещё Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За принесённые и освящённые честные дары Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Чтобы наш человеколюбивый Бог, приняв их на святой, пренебесный и мыслимый Свой жертвенник, "в воню благоухания" (Ис. 29:25) духовного, за то ниспослал нам божественную благодать и дар всесвятого Духа, Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "За избавление нас от всякого горя, раздражения, опасности и неизбежности Господу помолимся". Хор: "Господи, помилуй".

Священник молится тихо: "Владыка человеколюбивый, пред Тобою (у ног) мы полагаем всю нашу жизнь и надежду, и призываем Тебя, молимся и умоляем: удостой нас причаститься небесных и страшных тайн этого священного и духовного престола, -(причаститься) с чистою совестью в отпущение грехов, в прощение прегрешений, в общение (со) Святым Духом, в получение небесного царства, в откровенность пред Тобою, не в суд, или в осуждение". Диакон: "Возьми к Себе, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Своею благодатью". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Попросим у Господа во всём безпорочного, святого, мирного и безгрешного дня". Хор: "Подай, Господи". Диакон: "Попросим у Господа мирного ангела, надёжного путеводителя, стража наших душ и тел". Хор: "Подай, Господи". Диакон: "Попросим у Господа прощения и отпущения наших грехов и прегрешений". Хор: "Подай, Господи". Диакон: "Попросим у Господа прекрасного и полезного для наших душ и для мiра мира". Хор: "Подай, Господи". Диакон: "Попросим у Господа, (чтобы) закончить остальное время нашей жизни миром и покаянием". Хор: "Подай, Господи". Диакон: "Попросив себе единодушия (в) вере и общения (со) Святым Духом, предадим Христу Богу самих себя, друг друга и всю нашу жизнь". Хор: "Тебе, Господи".

Священник громко: "И удостой нас, Владыка, осмеливаться призывать к себе откровенно, без осуждения, Тебя, небесного Бога, и говорить": Хор: "Отче наш…" (Mф. 6:3). Священник громко: "Так как Твои суть царство, сила и слава, Отца и Сына и Святого Духа, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно". Священник: "Мир всем". Хор: "И с твоим духом". Диакон: "Наклоните ваши головы пред Господом". Хор: "Тебе, Господи".

Диакон, наклонив немного голову, и видя священника поклоняющимся, поклоняется также сам. Священник, в наклонении, молится тихо: "Невидимый Царь, благодарим Тебя. (Ты), создавший всё неизмеримою Своею силою и приведший всё вместе из несуществования в существование, по множеству Своей милости, - сам, Владыка, посмотри на склонивших пред Тобою свои головы: они склонили (их) не пред плотью и кровью, но пред Тобою, страшным Богом. Итак, Владыка, предлежащее для нас всех уровни на добро, по собственной нужде каждого: будь с находящимися в плавании, путешествующим сопутствуй, болеющих исцели, Врач душ и тел". Священник громко: "По благодати, милосердно и человеколюбию единородного Своего Сына, с Которым Ты благословен (и) со всесвятым, добрым и животворящим Своим Духом, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

Священник молится тихо: "Господь, Иисус Христос, Бог наш, обрати внимание из святого Своего жилища и с славного седалища (в) Своём царстве, и (Ты), сидящий на небе вместе с Отцом и невидимо присутствующий здесь с нами, приди для освящения нас; удостой преподать нам могущественною Своею рукою (часть) чистого Своего тела и честной крови, и чрез нас всему народу". Потом священник поклоняется, также диакон, на каком месте находится, - тихо говоря трижды: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!". Подобным образом и весь народ благоговейно поклоняется. Когда диакон увидит священника протягивающим руки и берущим святой хлеб для совершения святого возвышения (хлеба)[50], - громко говорит: "Будем внимательны". И священник: "Святые (дары) для святых". Хор: "Один святой, "…один Господь Иисус Христос" (1 Кор. 8: 6), "…в славу Бога Отца" (Флп. 2:11). Истинно".

Потом хор поёт причастен[51] дня, или святого. И диакон опоясывается своим орарем крестовидно и, став справа от священника, держащего хлеб, говорит: "Разломи на части святой хлеб, владыка". Священник, разламывая его, со вниманием и благоговением, вчетверо, - говорит: "Разламывается и разделяется на части агнец Божий, Сын Отца, разламываемый и неделимый, постоянно ядомый и никогда неистощаемый, но освящает[52] получающих часть" (от него).

Тогда (священник) берёт одну часть святого хлеба и держит в руке. И диакон, указывая орарем на святую чащу, говорит: "Сделай полною святую чашу, владыка". Священник говорит: "Полнота веры Святого Духа". И делает крест (частью св. хлеба) над (чашею)[53] и опускает (её) в святую чашу. Диакон: "Истинно". И, принимая горячую (воду), говорит священнику: "Благослови, владыка, эту святую теплоту"[54]. Священник благословляет, говоря: "Благословенна теплота Твоих святых, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно". Диакон крестовидно вливает в святую чащу, говоря: "Теплота веры полна Святого Духа. Истинно". И делает это три раза; и, ставя в сторону горячую (воду), останавливается немного издали. Священник говорит: "Диакон, подойди". И диакон, подошедши, делает благоговейно поклон, прося прощения. Священник, держа святой хлеб, даёт диакону. И, поцеловав руку, дающую ему (часть)[55], диакон берёт святой хлеб, говоря: "Дай мне, владыка, (часть) честного и святого тела Господа, Бога и нашего Спасителя, Иисуса Христа". Священник говорит: "Даю тебе (часть) честного, святого и чистого тела Господа, Бога и нашего Спасителя, Иисуса Христа, в оставление грехов, в вечную жизнь".

И отходит (диакон); наклонив голову позади священного престола, молится так же, как священник. Подобным образом священник берёт святой хлеб, и, наклонив голову перед священным престолом, молится так:

"Верую, Господи, и признаю, что "Ты - Христос, Сын Бога Живаго" (Mф. 16:16), "пришел в мир спасти грешников, из которых я первый" (1 Тим. 1:15). Сын Божий, возьми также меня, сегодня, в участники Своего таинственного обеда; нет, не скажу Твоим врагам тайны, не буду целовать Тебя, как Иуда, но, как разбойник, признаю Тебя: "помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!" (Лук. 23:42); и я недостоин, Господи, чтобы Ты вошёл под грязную кровлю моей души; но, как допустил Ты, что был положен в пещере и яслях неразумных (животных), и (возлежал) в доме прокаженного Симона, когда допустил также приходящую к Тебе блудницу, грешницу, подобную мне, (так) сам удостой войти в ясли неразумной моей души и в запятнанное моё тело, (меня) мертвого и прокаженного. И как не погнушался грязных уст блудницы, целующих чистые Твои ноги, так, Владыка, Боже мой, не погнушайся и меня, грешника, но, как добрый и человеколюбивый, удостой меня сделаться участником (в принятии) Твоего всесвятого тела и крови. Сделай послабление, Боже наш, отпусти, прости мне, грешнику, мои падения, сколько я Тебе согрешил охотно и неохотно, или сделал с знанием, или незнанием, или словом, или делом, или пожеланием, - всё мне прости, как добрый и человеколюбивый, ходатайством Твоей всечистой и Всегда-Девы Матери. Сохрани, чтобы я неосуждённо принял честное и чистое Твое тело, в исцеление души и тела, так как Твои суть царство, сила и слава. Отца и Сына и Святого Духа, теперь и всегда; и во веки веков. Истинно".

И так они причащаются святого хлеба; подобным образом и (из) святой чащи. И причащается прежде священник, тремя глотками, одним наклонением; и с первым глотком -говорит: "Во имя Отца"; со вторым: " Сына"; с третьим: "и святого Духа" (Mф. 28:19). И, после причащения, отирает покровом вместе святую чашу и свои уста, осторожно и благоговейно, говоря: "это коснулось уст" моих, "и беззаконие" моё "удалено" от меня, "и грех" мой "очищен" (Ис. 6:7), постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

Держа святую чашу, (священник) зовёт диакона, говоря: "Диакон, подойди". И диакон идёт, и поклоняется однажды, говоря: "Вот подхожу к безсмертному Царю"; и (ещё): "Верую и признаю", все. И священник говорит: "Причащается раб Божий, диакон, такой-то, честного и святого тела и крови Господа, нашего Спасителя, Иисуса Христа, в отпущение своих грехов и в вечную жизнь". По причащении диакона, священник говорит: "это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен", - как сказал также относительно самого себя.

Тогда диакон, взяв святой дискос, весьма хорошо стирает святою губкою (с него) над святою чашею, со вниманием и благоговением, и закрывает святую чашу покровом. Подобным образом, полагает также на святой дискос звездицу и покровы. И открывают дверь святого престола; и диакон, поклонившись однажды, берёт благоговейно чашу, идет к двери и, возвышая святую чашу, показывает её народу, говоря: "Со страхом Божиим и любовию подойдите". Хор: "Истинно, истинно, истинно. "Благословен грядущий во имя Господне" (Ин. 12:13). И священник благословляет народ, громко говоря: "Спаси народ Твой и благослови наследие Твое" (Пс. 27:9). И хор: "На много годов, владыка".

И диакон со священником поворачиваются к святому престолу; и священник окаждает (чашу), трижды говоря про себя: "Будь превознесен выше небес, Боже; над всею землею [да] [будет] слава Твоя" (Пс. 107:6). Потом, взяв святой дискос, полагает на голову диакона. И диакон, взяв его с благоговением, отходит к (столу) предложения, смотря вне к двери, ничего не говоря, и полагает его (там). Священник, поклонившись, взяв святую чашу и поворотившись к двери, смотрит на народ, говоря: "Постоянно, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

Когда поют: "Пусть наполнятся", святые (дары) относятся в предложение, в предшествии диакона, при чём священник тихо говорит эту молитву: "Человеколюбивый Владыка, благодарим Тебя, благодетеля наших душ, (за то), что и в настоящий день Ты удостоил нас Своих небесных и безсмертных тайн; сделай наш путь прямым, укрепи всех нас в Своем страхе, охрани нашу жизнь, сделай непоколебимыми наши шаги, молитвами и умолением славной Богородицы и Всегда-Девы Марии, и всех Своих святых".

И диакон, окадив святые (дары) и отложив кадильницу, говорит, став на обычном месте: "С должным вниманием причастившись божественных, святых, чистых, безсмертных, небесных и животворящих тайн, по достоинству поблагодарим Господа". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Возьми к Себе, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Своею благодатью". Хор: "Господи, помилуй". Диакон: "Попросив себе дня вовсе безпорочного, святого, мирного и безгрешного, предадим Христу Богу самих себя, друг друга и всю нашу жизнь". Хор: "Тебе, Господи". Священник громко: "Так как Ты наше освящение, и Тебя мы прославляем, Отца и Сына и Святого Духа, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно". Диакон: "Мирно подойдем" [56]1); и опять: "Господу помолимся".

Молитва, громко говоримая священником позади амвона, вне алтаря:

"Ты, Господи, благословляющий благословляющих Тебя и освящающий положивших на Тебя свою надежду, "Спаси народ Твой и благослови наследие Твое" (Пс. 27:9); сохрани Свою Церковь в её полноте, освяти любящих красоту Твоего дома; Ты прославь их за то Своею божественною силой, и не оставь нас, надеющихся на Тебя; одари миром Свой мiр, Свои Церкви, священников, наших царей, войско и весь Свой народ, так как "Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов…" (Иак. 1:17); и Тебе воссылаем славу, благодарность, и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу, теперь и всегда, и во веки веков". Хор: "Истинно".

Когда говорится эта молитва, диакон стоить пред святыми Дверями и, держа свой орарь, как часто говорено, имеет свою голову в наклонении до исполнения молитвы; и хор трижды поет: "Да будет имя Господне благословенно отныне и вовек" (Пс. 112:2), - и псалом: "Благословлю Господа…" (Пс. 33); или (песнь) дневного святого.

Молитва во время потребления святых (даров), тихо:

"(Ты), исполнение закона и пророков, сам пребывающий, Христос, Бог наш, исполнивший все отеческое домоправление, наполни радостью и весельем наши сердца, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно".

После молитвы, священник выходит и, став на обычном месте, даёт антидор[57]; потом заканчивает, говоря: "Слава Тебе, Христос, Бог наш, наша надежда, слава Тебе". И хор: "Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно". И если воскресный день, священник говорит: "Воскресший из мёртвых Христос, истинный наш Бог". А если нет воскресной (службы), говорит: "Христос, истинный наш Бог, ходатайством всечистой Своей Матери, божественною силою честного и животворящего креста, (молитвами) святых, славных и всехвальных апостолов, дневного святого, святого нашего отца, Иоанна Златоуста, архиепископа константинопольского, святых и праведных Богоотцов Иоакима и Анны, и всех святых, помилуй и, как добрый и человеколюбивый, спаси нас".

И, благословив народ, входит (в алтарь). После окончания[58], если нет диакона, священник входит в предложение и внимательно, благоговейно потребляет оставшееся в святой чаше; и трижды омывает святую чашу вином с водою, и смотрит, чтобы не осталось называемое маргаритом[59]. Тогда говорит: "Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко" (Лук. 2:29), все.

И собирает святые (принадлежности): чашу, дискос с покровами, по обычаю. Если есть диакон, он сам делает (это). А священник отходит в сосудохранилище и разоблачается, трижды говоря: "Святый Боже…", и (ещё): "Всесвятая Троица…"; и (ещё): "Отче наш…" (Mф. 6:9).

Тогда говорит окончательную (песнь в честь) Златоуста: "Воссиявшая благодать твоих уст, как огненная, осветила вселенную, мiру дала сокровища несребролюбия, нам показала высоту смирения. Но, отец Иоанн Златоуст, наставляя своими словами, ходатайствуй пред Христом Богом, чтобы, наши души были спасены".

Потом контак[60]: "Благочестивый, блаженнейший Иоанн Златоуст, ты принял с небес божественную благодать, и учишь своими устами всех поклоняться в Троице одному Богу; по достоинству хвалим тебя: ты руководитель, как уясняющий божественное". Или говорит дневную (песнь), или воскресную, если воскресный день; и тихо (говорит) окончание, как обычно. Тогда, одевшись в свою священническую одежду, выходит в двери святого алтаря, и поклоняется, говоря: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!". И, поворотившись к народу, благословляет, громко говоря: "Пусть сохранит Господь Бог всех вас Своею благодатью и человеколюбием, постоянно, теперь и всегда, и во веки веков. Истинно". Весь народ, наклоняя головы, говорит: "По молитвам святых отцов". И мирно отходят со святым Богом.

[1] В переводе (не предназначающимся для употребления при богослужении) преследуются две цели; 1) воспользоваться по возможности чисто русскою речью и 2) дать объяснения, в которых может нуждаться обыкновенный читатель. В виду первой цели, вместо славянизмов и гебраизмов, как-то: ныне и присно, аминь, употребляются: теперь и всегда, истинно. Славянскими остаются лишь "Господи", "Боже" и целиком приводимые изречения Св. Писания. В виду второй цели, берём из Еΰχολόγιον Goar'a, (edit. sес. Venetiis. MDCCXXX) самое необходимое.

[2] μετάνοια, что значит собственно перемена мыслей = покаяние. Но прежде всего монахи стали различать: поклон земной (μ. μεγάλη) и поясной (μ. μιχρά). Поклон земной от покаянного поклона ничем не отличался в древности, а равно монашеский поясной поклон был то же, что обычное у мирян προχΰνημα (поклонение). Отсюда, термин μετάνοια стал сначала обозначать также земной непокаянный поклон, а потом и поясной поклон, который разумеется в данном случае. Goar, p.p. 10, 23 (§§ 9, 13).

[3] ίερατείον; но неясно, что собственно так называли древние греки (Goar, p.p. 14, 15). Во всяком случае, внутреннее расположение древне-греческой церкви нужно себе представлять на подобие нашей церкви. Что мы называем алтарём, у греков называлось άγιονβήμα (святое место Небесного Судии), которое отделялось также иконостасом от средней части церкви (ναός= корабль, потом храм). В иконостасе иконы Спасителя и Божией Матери были там же, где и у нас. Но в древности за иконостасом, направо, и налево от алтаря, были особые помещения: направо, сосудохранилище (σκευοφυλάχιον) и налево предложение (πρόθετις) или жертвенник (θυσιαστήριον). По нашему, это—ризница и жертвенник. Отсюда, древняя ризница вероятно то же, что ίερατεϊον (Goar, чертеж р. 11 и объясн. p.p. 10, 15).

[4] Так по нашему служебнику и греч. подлиннику. По слав. Библии читается (в зависимости от греч.) собственно немного иначе: 1) Душа моя возр., 2) яко на жениха возложи на мя вън.

[5] Священнический стихарь у нас называется подризником; он немногим отличался и отличается от диаконского: рукава узкие и длинные; и сам должен быть белого цвета (знак чистоты, необходимой для души). Название στοιχάριον указывает на прямой, как стих, строка (στοϊχος), покрой этой одежды. Другая диаконская одежда есть лентообразный покров на левом плече. Название её ώράριον древние объясняли различно, но самое вероятное, что оно построено на греч. ώρά= время года, час. Древний диакон давал знак этою одеждою о времени молитвы и др. свящ. действий (Goar, pp. 95, 96. §§ 8, 9).

[6] В слав. Библии читается: сопротивных (вм. Супостаты - по нашему служебнику).

[7] Eπιμανϊχια = нарукавники; επιτραχήλιον = нашейник. Нарукавники - небольшие ручные повязки, стягивающие собою концы рукавов. Название составилось из греч. 'επϊ = на + лат. manicae = рукава. Епитрахиль по виду похож на диаконский орарь, но только в нём оба конца спускаются наперед, и соединены вместе. Следовало бы назвать его нашейником (так как: 'επϊ = на + τράχηλος = шея), но это название нехорошо в данном случае звучит (Goar, ibid. §§ 12, 13).

[8] Вернее читать έπιγονάτιον = наколенник, чем ΰπογονάτιον. Это четырёхугольный плат, свешивающийся на правом бедре. В древности и теперь служит знаком отличия (Goar, p. 96. § 15).

[9] Σΰγγελος из συν - κελος = сокелейник (κέλλιον = келья). Представители высшей церковной власти в древности имели при себе приближенных лиц, которые обычно были первыми кандидатами на замещение этой высшей церковной должности. Первый между такими лицами назывался πρωτοσΰγγελος (Goar, ibid. §§ 16, 17.-Du Cange, Glossarium etc. Lugd. MDCLXXXVII, ed. 1471).

[10] Под великою церковью разумеется константинопольский храм в честь святой Премудрости (ή άγία Σοφία); т. е., Сына Божия. Он так назывался по своему значению и по грандиозности своей постройки (Goar, ibid. § 18).

[11] Верхняя священническая одежда, греческое название которой (φαινιον, или φαινώλιον = φαίνεται), по своему значению, не совсем ясно. В древности она была колоколообразной формы, и без рукавов; нынешняя фелонь отличается большим вырезом спереди (Goar, р. 97. § 20. См. к этому изображение св. Сампсона, ibid. p. 98).

[12] Под таким названием (δίσκος), восходящим к глубочайшей дохрист. древности, древние греческие христиане употребляли небольшое блюдо, для св. хлеба. Свою древнюю христ. форму он сохранил до нас. (Goar, р.98. § 24. См. рисунок дискоса р. 99).

[13] Так, именно, λόγχη, древние греки назвали небольшой ножичек, имеющий, действительно форму копья, в воспоминание голгофского (Goar, р.99. § 30).

[14] Так описательно передаем греч. θζσον, точное значение которого заколи или зарежь (Goar, р. 100. § 36) неудобно. В слав.-русск. жертва, пожри скрывается также это первое значение.

[15] В этом случае древние греки называли вино не οϊνος, a νάμα = живой источник воды. Этим названием они хотели выразить истечение крови из пронзённого бока Иисуса Христа (вино красно, как и кровь). Goar, р. 101. § 39.

[16] Точно передаются θυμιατήριον чрез курильница и курение; но эти выражения слишком у нас опрощены.

[17] Звездица = άστερίσχον в древности и теперь представляет из себя две металлических дуги, сложенных крестообразно в центральной своей точке (См. у Goar'a рисунок, р. 99).

[18] В древности и теперь различаются три покрова для св. даров: два малых и равной величины, - для дискоса и чаши, - и один большой, который со всех сторон закрывает малые покровы. Его название воздух есть передача греч. άήρ = воздух; назывался он также у греков νεφέλη = облако. Оба названия объясняются в символическом смысле (Goar, p. 105. § 51).

[19] Так передаём: δήσαντεκτάς χεϊρας, что сам Goar переводит: actis in crucem manibus (p. 51. § 51). Но это выражение во всяком случае недостаточно ясно, и замечательно, что оно не отразилось на нашем служебнике (см. издание 1890 года).

[20] Греческ. ποιεϊ άπόλυσιν, чему в нашем служебнике отвечает творит отпуст, Goar понимает, как finem imponit = полагает конец (всему богослужению, или отдельной части его), заканчивает (р. 105. § 53).

[21] παλατϊου есть огрецизированное латин. palatii, по поводу которого Du Cange замечает, что только иногда здесь разумелось высшее чиновничество (ibid. col. 1082).

[22] άντϊφωνον значит собственно ответное пение (что у латинян responsatorium). Один хор отвечал пением другому хору. В древней Церкви так пелись псалмы (с прибавлением новозаветных стихов), но постишно, или целиком - это неясно (Gоаг, р. 106. § 63).

[23] Выдержка под звёздочками (которой нет у Goar'a, см. р. 53) читается так (в своей второй половине): μετάτήν εΰχήνλέγειτήν έκφώνησιν, καί μετά ταΰταείρη νικά. Вероятно, здесь нарушен надлежащий порядок слов. Ещё нужно заметить: 1) Είρηνικά—это ряд прошений, начинающихся прошением о мире, и они различаются πρώτα (первые) и δεύτερα (вторые); 2) εκφώνησις есть громко произносимое заключение молитвы (возглашение). Goar, p. 107. §§ 65, 67.

[24] Под образными = τυπικά разумеются псалмы XXII (πρώτα τ.) и CXLV (δεύτερα τ.). Греч. τύπоς { означает в данном случае норму, образец (Gоar, р. 28. § 74). Эти псалмы так назывались потому, что они в случае нужды брались из особого последования άκολουθία τών τυπικών, совершавшегося после междучасия (μεσώριον) за шестым часом (Goar, p. 107. § 69).

[25] Τριξέκτη, или τριτέκτη есть 3-я и 6-я песни утреннего канона, который берутся в данном случае потому, что литургия должна совершаться между 3-м и 6-м часами дня (Goar, р. 108. § 72. Du Cango там же, col. 1605).

[26] Μακαρισμαί - это Mф. 5: 3—12 (Goar, ibid. § 73).

[27] Τροπάρίον есть общее название для песнопений; Goar его передает чрез modulus == мелодия. В данном случае разумеется: Приидите, поклонимся (Goar, р. 26. § 47; р. 108. § 76).

[28] Есть два чтения: σοφίαόρθή и σοφία όρθοί Первым указывается, что Евангелие есть истинная премудрость; вторым призываются молящиеся, чтобы они были с прямым, т. е., приподнятым духом (ibid. p. 108. § 77).

[29] Святый Боже, и прочее.

[30] У Goar'a читается: Κέλευσον, δέσποτα (вм. Eΰλόγησον, δ.), и в нашем служебн. Повели, владыко (изд. 1890 г.). Goar, p. 55.

[31] Kαθέδρα = седалище. Небесное седалище Иисуса Христа как бы изображалось запрестольным возвышением, под самым алтарным сводом (место служащего епископа). См. у Goar'a рисун. р. 11, литера G.

[32] Евр. аллилуия и Псалом Давида литургически равнозначны между собою (ibid. р. Ш, §§ 89, 90).

[33] Προκείμενον = предлежащее (апостольскому чтению). Разумеются главным образом псаломные стихи (до 2-х). Ibid. § 91.

[34] Выдержка под звёздочками в нашем тексте повторена второй раз с точностью.

[35] В нашем тексте и у Goar'a различаются краткая (как здесь) и пространная (во время приготовления даров) формы этой молитвы (срв. Goar, рр. 53, 55; у нас стр. 399, 406); но в нашем служебнике удержана только краткая форма.

[36] Разумеется большой покров на св. дарах. (Goar, p. 55).

[37] В словах диакона: "Благослови, владыка, "благовестителя", и проч. под благовестителем разумеется сам диакон; так и y Goar'a (p. Ш, §98); по-гречески: Еΰαγγελιστήν

[38] άμβων = (место) для восхождения. В древней церкви устраивалось как раз против святых дверей, на средине храма, возвышение. См. у Goar'a, рис. р. 17.

[39] Οί κατηχοΰμενοι (у нас неточное оглашеннии) в древней Церкви назывались лица, принимавшие христ. веру, но до крещения обучавшиеся истинам св. веры.

[40] Είλητόν - кусок материи (по идее его, должен быть холщевой), на который поставляются дискос и чаша (Goar, p. 112, § 103).

[41] У нас трижды читается: προσέλθετε (=подойдите), а у Goar'a трижды: προέλθετε (= выступите вперёд, т. е., уйдите). Goar, p. 57. Не получали ли наставляемые благословения пред выходом? Тогда προσέλθετε резонно.

[42] У Goar'a также: πάντων ήμών (p. 59).

[43] У Goar'a также: ύμίν καί ήμίν (ibid.).

[44] Προσκομιδή = приношение. Помимо того, что в древней Церкви хлеб и и вино для таинства приносились верующими, в самом этом богослужении различаются три момента, имеющих характер приношения Богу: 1) в предложении, когда дары приготовлены, 2) перенесение даров на престол и 3) пред престолом, когда дары уже освящены, и священник говорит: Твоя от твоих, и проч. Для первого и второго момента имеются особые молитвы, как проскомидийные (Goar, p. 115, § 115).

[45] Слова: Тάς θύρας, τάς θύρας = "двери, двери" понимают: или прямо - чтобы входные двери храма были закрыты, или перепосно- чтобы двери сердца были: или открыты для премудрости, или закрыты для всего земного (Сгоаг, р. 116, § 119). Естественнее первое, прямое объяснение.

[46] У нас читается: έλαιον είρήνης, а у Goar'a: έλεον είρήνης = милость мира (р. 60). Держатся обычно последнего чтения, и объясняют, между прочим, так: будем приносить Богу не столько жертву, сколько милость, сострадание, которое рождается от твердого и чистого мира (ibid. § 122). Но священнические молитвы все в одно слово говорят о дарах, о жертве. Не вернее ли чтение: έλαιον? Смерть Иисуса Христа была и есть для человечества то же, что έλαιον милосердного самарянина для израненного (Лук. 10:34).

[47] Евангельское ωσαννά есть псаломное = (О, Господи), спаси же (Пс. 117:25).

[48] δίπτυχα = вдвое сложенное. Так назывались у древних греческих христиан помянники, представлявшие из себя, действительно, две сложенных таблицы (на подобие скрижалей Моисея); на одной из них были имена живых, на другой—умерших (Goar, p. 123, § 145).

[49] В передаче τών ηαρποφοροϋντων ηάί ηαλλιεργοϋτων мы придерживаемся понимания этих слов Goar'ом, - что здесь разумеются христиане, содействующие Церкви, как обществу, духовною и материальною помощью (р. 124. § 152).

[50] Нужно различать: άναφορά = возношение и ΰψωσις = возвышение. Первое слово употребляет диакон, когда говорит: Станем добре — святое возношение в мире приносити (стр. 413). Им выражается возложение даров на небесный жертвенник. Наоборот, вторым словом обозначается поднятие Господа на крест; и священник в это время немного приподнимает св. хлеб над дискосом, и потом полагает опять на прежнее место (Goar, р. 125. § 158).

[51] Κοινωνιηόν = KЇNONIK нашего служебника (изд. 1890 г.). Это - песнь, предшествующая причащению, и, именно, её момент пред самым разламыванием святого хлеба (Goar, р. 126. § 161).

[52] У Goar'a (р. 65) читается: άγιάζων = освящаяй (нашего служебника).

[53] У Goar'a (ibid.) не читается: διά, которое здесь не излишне.

[54] Так и у Goar'a (ibid). Передача ζέσιν = кипение чрез принятое в служебнике теплоту неточна, но у нас нет лучшего выражения.

[55] Τήν μεταδιδοΰσαν. Глагол μεταδίδωμι и далее μεταλαμβάνω можно передать только описательно. Нужно себе наперёд представить, что св. хлеб разделён на части, и кругом стоят готовые принять эти части, а раздаятель сам Господь. В предлоге μετά вся сила выражения - оба раза. В первом случай им обозначаются все участники, которым Господь протягивает, так сказать, руку со Своим святым телом; во втором случае - все участники, которые из протянутой руки Господа сейчас получили в свои руки святое тело. В нашем служебнике взяты для первого преподаж и преподается, для второго причащаются.

[56] У нас опять читается: προσέλθωμεν, а у Goar'a: προέλθωμεν (р. 68). Заменить одно другим мы не нашли особенного основания. Сразу за этим приглашением, священник читает заамвонную молитву, единственную, которую он читает вслух за все это время. Для древнего времени, и ещё при тогдашней обстановке храма, это был весьма торжественный момент, и стоило сказать наперёд: подойдите. К этому у Goar'a р. 131. §§ 187, 186.

[57] Из молящихся не все причащались. Таким, вместо дара = άντίδωρον, давали части благословленного хлеба (Goar, p. 132. § 190).

[58] Мετάτήν άπόλυσιν т.е., после сейчас произнесённого благословения. См. к этому 3-ю заметку на стр. 400.

[59] μαργαρίτης = перл, жемчуг. Так, из уважения, называется, какая-либо из очень мелких частиц св. хлеба.

[60] Κοντάκιον = КОНДАК (нашего служебника). Это слово производят то от лат. canticum (песнь), то от греч. Κοντός (шест, копье). Применительно к последнему, понимают здесь краткое (как копье) изложение похвал в честь прославляемого (Goar., p. 133. § 191).

Молитва Иоанна Златоуста,

когда бывает намерение читать, или слушать другого, читающего[1].

Господь, Иисус Христос, Бог наш, раскрой уши и глаза моего сердца, чтобы мне, Господи, слушать Твое слово, понимать и совершать Твою волю, так как "Странник я на земле; не скрывай от меня заповедей Твоих. Открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего" (Пс. 118:19, 18). Боже мой, на Тебя надеюсь, чтобы Ты просветил мое сердце.

[1] Приводимые далее две молитвы не считаются подлинными. Первая из них взята из беседы о терпении, которая приводится ниже в числе Spuria. Там, у нас, она обозначена звездочками.

Вторая молитва Иоанна Златоуста.

Господи, Боже мой, великий, страшный и славный, устроитель всего видимого и мыслимого творения, хранитель Своего завета и Своей милости для любящих Тебя и сохраняющих Твои повеления; теперь и постоянно благодарю Тебя за все Твои, бывшие ко мне, благодеяния, явные и неявные. И до теперешнего (времени) хвалю, сдавлю и превозношу Тебя, за то, что Ты возбудил удивление к Твоим богатым милостям на мне и к Твоему милосердию, когда взял меня к Себе от чрева моей матери, во всём промышлял, соблюдал и, только по доброте и своему человеколюбию, управлял свято тем, что касается меня. Ты не презрел моей низости, по недостоинству моему и страстности, но не оставил, благодетельствуя и промышляя, по Своему человеколюбию и состраданию. "И до старости, и до седины не оставь меня, Боже…" (Пс. 120:18), (Ты), Иисус Христос, прекрасное имя, сладость моя, вожделение моё и надежда моя, из-за нас воплотившийся, перенесши крестную смерть и всё мудро устроивший и завещавший для нашего спасения. Признаюсь Тебе, Господи, Боже мой, всем моим сердцем, склоняю колени тела и души, высказывая Тебе, своему Богу, все свои грехи. И Ты сам склони Своё ухо к моему молению, и прости нечестие моего сердца. Я грешил, беззаконничал, ошибался, раздражал, огорчал Своего доброго Владыку, питателя и попечителя; нет вида порока, сказываемого, или несказываемого, которого бы я не совершил делом и словом, по знанию и незнанию, пожеланием и мыслью, - согрешив от преизбытка к преизбытку; и, часто обещав покаяться, столько раз я впадал в то же самое. Капли дождя легче будут исчислены, чем множество моих грехов; они поднялись выше моей головы и стали тяжелыми, как тяжкая ноша. Открыв дверь для глупых пожеланий, с своей юности и до теперешнего времени, я пользовался необузданными и безпорядочными порывами, осквернив свыше сотканную одежду своего святого крещения, запятнав храм своего тела, загрязнив безчестными страстями свою несчастную душу и совершив всякое другое беззаконие и неправду; о чём если отчасти пожелаю вспомнить, недостаточно будет времени для моего рассказа. Но так как сам всё знаешь, - потому что нет твари, неявной пред Тобою, а всё обнажено и открыто для Твоих глаз, - (то) зачем говорить знающему, будто о неведомом для Тебя? Сокрушается моё сердце и кости души, и весь погружаюсь в глубину сомнения, думая про себя, что, будучи так и настолько грешником, я нисколько не показал в себе дела раскаяния; близко время моего посечения, стоит подле предназначенный час смерти, а никогда (нет) времени покаяния. Потому смущена моя душа, в сильной муке и полна стыда; будучи неготовым и неприготовленным, размышляя и обсуждая своё, не нахожу ничего достаточного для защиты, ни какого-либо способа и средства, которыми буду избавлен от вечного огня. Если праведный едва спасется (1 Петр. 4:18), - я, грешник, где явлюсь? И если царство небесное уделяется достойным через многие скорби (Дян. 14:22), путь жизни тесен и скорбен (Mф. 7:14), - как я буду удостоен спасения, я, истрачивающий всё время на удовольствия и постоянно распутничающий? И если всякая правда человека, как повязка нечистой женщины (Ис. 64:6), - во что засчитается столько нечистоты и неправды? Если надлежит оправдаться даже за праздное слово (Mф. 12:36), - какое буду иметь благовидное оправдание за столько грехов? Горе мне, душа, что так мы успели в своём! Кратка жизнь и весьма ограничена, быстро минуя и сопутствуя к смерти; вечно наказание грешников, как и царство праведных, и жизнь тех и других не пресекается смертью. Итак что мне делать? Что для себя совершить? В какую броситься бездну? Страшна также смерть, и особенно грешников, так как и она зла: "смерть грешников люта" (Пс. 33:22); страшны также посмертные ужасы, но страшнее всего впасть в руки живого Бога, изъять себя из которых никто не может. Итак, когда Он придёт, (чтобы) прославиться между Своими святыми, и воздать каждому по его делам; когда будут поставлены престолы, неподкупный, страшный Судия воссядет, впереди потечёт огненная река, будут приготовлены блеск и радость для праведных, все безчисленные ангелы, и все люди (бывшие) от века, все вместе тварь видимая и невидимая предстанет с трепетом, - что тогда совершу для себя, исполненный позора, осуждённый совестью, лишённый всякого дерзновения и оправдания? Стоны отовсюду. Горе мне (за) нечестие! Что оплачу прежде всего? О чём постенаю потом? О чём погорюю? О лишении благ, или о скорбных муках? О безграничности наказания, или об отлучении от Бога? Плачь, несчастная душа, думая об этом про себя, и (о том), что встретит тебя по исходе, как сильно тяжкое и мучительное, и взывай: Боже сил, Боже вечный, Боже жалости и милосердия, не покинь меня, не презри меня, не поставь меня вне Своей милости: "поспеши на помощь мне, Господи, Спаситель мой!" (Пс. 37:23). И будучи в таком состоянии и так размышляя, не отказываюсь от благой надежды, и не отчаиваюсь в своём опасении. Знаю о благосострадании моего Владыки, знаю о незлопамятности человеколюбца, и что Он желатель милости, не желающий смерти грешника, для обращения и жизни его (Иез. 30:11), желающий, чтобы все были спасены, и пришли к познанию истины (1 Тим. 2:4), и особенно обращающиеся от греха. Ты не пришёл "пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию" (Мк. 2:17); "…не здоровые имеют нужду во враче, но больные" (Лук. 5:31); "…вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел" (Быт. 18:27), "…я же червь, а не человек, поношение у людей и презрение в народе" (Пс. 21:7). Дай мне "слово" возвещать "устами моими" (Еф. 6:19), дающей молитву молящемуся, так как от Тебя "Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше", от Тебя "Отца светов" (Иак. 1:17), чтобы я и достойно молился, и с пользой умолял. Да не буду отвращён с унижением, в посрамлении, но получив, на что надеялся я; и так отойду, радуясь от полноты своего сердца. "Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей…" (Пс. 50:1), "…ибо на Тебя уповает душа моя" (Пс. 56:1); "Помилуй меня, Господи, ибо я немощен…" (Пс. 6:3), Врач душ и тел. Как бы предстоя у страшного Твоего престола, как бы касаясь Твоих чистых ног, так прошу, молю и умоляю, с сокрушенным и уничиженным сердцем: "Боже! будь милостив ко мне грешнику!" (Лук. 18:13), снизойди мне, негодному и низкому, взгляни из святого Своего жилища на моё бедствие, посмотри со святых Своих высот на молитву низкого Своего раба, и не презри моления моего; отпусти мне, чтобы подкрепиться, прежде чем мне отойти, откуда уже не возвращусь. Согрешил я, как человек, снизойди, как Бог; Ты знаешь, Владыка, шаткость человеческой природы, и что помышление человека от юности усердно направляется к злу. Вспомни, что мы прах; вспомни, что Ты только чист, пречист и незапятнан, а мы все под наказанием; вспомни о Своём милосердии от века и милости Своей, и не осуждай меня с моими беззакониями, не отплачивай мне по моим грехам. Ты знаешь множество беззаконий моих, - что оно велико и не подлежит исчислению; но я знаю также о море Твоего человеколюбия, - что оно неизобразимо и непобедимо. Ты - берущий грех мiра (Ин. 1:29), сошедший с неба на землю для отыскания заблудившейся и погибшей овцы, прекрасный пастырь, полагающей Свою душу за овец (Ин. 10:11), и пришедший в мiр спасти грешников, из которых самый первый я (1 Тим.1:15). Помилуй, помилуй создание Своих рук; не гнушайся меня, недостойного, но умилосердись над Своим созданием, - (Ты), претерпевший за меня крест и принявшей страдальческие раны, - но, исцелив, изгладь всё врачеством сострадания и губкою Своего человеколюбия: "знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено" (Иов. 42:2). Пронзи отвердевшее мое сердце, облегчи тягость совести, прими мои слёзы и стон, как блудницы, как Петра, верховного из апостолов; прими это моё малое признание и покаяние, - (Ты), принявший на крест благоразумие разбойника; прими плод моих уст, как живую жертву, приятную, в запах благовонный. Прошу, - будь упрашиваемым; стыжусь, - будь стыдящимся. Согрешил и тот царь, Манасия, но, покаявшись, не погиб; до него, согрешил также Давид, но, по оплакивании греха, был помилован. У меня много есть таких примеров, утешающих и ободряющих моё малодушие, прогоняющих от меня отчаяние и питающих мою надежду на спасение. Утешь Ты и мое сердце, - Отец милосердия и Бог всякого утешения; привлеки душу и сделай (ей) добро, - Источник милости и добра. От вечности Ты много сделал великого и дивного, славного и необычайного, чему нет числа; но если спасёшь меня распутного, если поставишь подле (Себя) меня недостойного, - будешь ещё более удивителен, потому что столь велика сила Твоей милостыни и человеколюбия, что даже из грязи делаешь жемчуг, и сына геенны приводишь в сына царства. И ещё воззову к Господу моему, и помолюсь Богу моему: управляй остатком моей жизни по Своему желанию; утверди меня в Своём страхе; укрепи меня в Своей любви и во множества Своей доброты; одари меня концом добрым и достойным Твоего человеколюбия; взгляни на кости и связи мои и весь состав моего основания, по Своей милости и человеколюбию, и, приведши мою несчастную душу в место отдохновения и успокоения, восстанови (её), так как у Тебя много распределено жилищ (Ин. 14:2), для каждого по достоинству. Ещё молюсь и прошу: дай, Господи, сейчас моему недостоинству также благодать разумения, чтобы распознавать приятное для Тебя, а для меня полезное, и не только распознавать, но и совершать, чтобы не увлекаться и не прилепляться к пустому, не совершать ненужного, чтобы без тщеславия унижаться с низкими, сострадать страдающим и снисходить грешникам. Знаю, что, если не прощу, не буду прощён. Потому прошу: снизойди во всём всем согрешающим против меня; не они виновны, но я, несчастный, несовершающий Твоей воли и несохраняющий Твоих повелений. А любящим нас отплати Своими богатыми дарами; умилосердившись человеколюбиво, помилуй моего духовного отца, и братий, которых Ты, милосердый, дал со мною, по суду, который знаешь. Эти слова моей молитвы пусть будут моей просьбой и в жизни, и смерти; это признание и слёзы пусть направляются к Тебе, как фимиам; а я на каждый день ожидаю неумолимой смерти. И моё несчастное тело, преданное погребению, уничтожится, разрешится в то, из чего было составлено, - его Ты, жизнедатель, воскресишь нетленным во время воскресения; а дух мой отдаю в Твои руки. Святой Владыка, упокой в свете живых, в обители радующихся и моих родителей, предков и братьев, а Твоих благодарных рабов, - так как, хотя и согрешили мы, но не отступили от Тебя, и не простёрли своих рук богу чужому, но узнали Тебя, и пребываем в любви к Тебе, в вер к Тебе, и Тебе поклоняемся одному в Троице Богу, в Тебе мы молимся и Тебе предоставляем надежду спасения. Помилуй нас по Своей великой милости, и спаси для Своего небесного вечного царства. Поистине, Господи мой, Господи, так пусть будет это в нас, надеющихся на Тебя, по Твоей многой и непобедимой доброте, и по несказанному Твоему милосердию и человеколюбию, ходатайством всеславной, всепетой, преблагословенной и наделённой милостями нашей Владычицы, пресвятой Богородицы и Всегда-Девы Марии, небесных и разумных сил, и всех от вечности угодивших Тебе. Истинно.

На новое воскресенье, и на апостола Фому[1].

Спешу отдать оставшийся долг. Хотя и беден я, но вынуждаюсь вашею признательностью. Обещал я показать неверие Фомы, - и я здесь, чтобы отдать вам этот (долг), потому что готов уплачивать, прежде всего, свой первый долг, чтобы скопляющиеся проценты не возобладали надо мною. Итак, посодействуйте мне в уплате долга: помолитесь Фоме, чтобы он, положив свою святую правую руку, коснувшуюся Владычнего бока, на мои уста, укрепил мой язык для изложения желательного вам. А я, дерзая на ходатайство апостола и мученика Фомы, (буду) проповедовать прежде об его сомнении, и потом исповедании, опоре нашей Церкви и основании. Когда, при замкнутых дверях, Спаситель вошёл к Своим ученикам, и опять вышел, как вошел, - отсутствовал только Фома (Ин. 20:24). Но и это было делом божественного устроения, - так, чтобы отсутствие ученика сделалось поводом к большей непоколебимости и твердости. Если бы Фома присутствовал, он бы, конечно, не сомневался; а если бы не сомневался, тщательно не исследовал бы; а если бы не исследовал, не осязал бы; а если бы не осязал, не провозгласил бы Господом и Богом; а если бы не назвал Христа Господом и Богом, мы не были бы научены так Его воспевать, - так что, и не присутствуя, Фома привёл нас к истине, и прибыв после, сделал (нас) твёрже относительно веры. Итак, ученики говорили Фоме, пришедшему наконец: "…мы видели Господа" (Ин. 20:25); видели сказавшего: "Я свет миру" (Ин. 8:12); видели сказавшего: "Я есмь воскресение и жизнь… и истина" (Ин. 11:25; 14:6), и нашли истину этих слов, сияющую делами; видели сказавшего: "после трех дней воскресну" (Mф. 27:63), и, увидев воскресение, мы поклонились воскресшему; мы услышали Его, говорящего нам: "мир вам" (Ин. 20:19), и бурю печали обратили в радость тишины; мы созерцали Его руки, принявшие в себя острия гвоздей, созерцали Его руки, обвиняющие ярость богоборных собак, созерцали руки, соткавшие нам нетление, созерцали также бок, возглашающий яснее всякого проповедника о милосердии поражённого, созерцали тот самый бок, который воспевают ангелы, почитают верующие и трепещут демоны. Мы приняли также божественное дуновение из божественных Его уст, духовное дуновение, дуновение - проводник всякой благодати. Мы были Владыкою рукоположены во владыки отпущения грехов; мы сделались также господами в суд над грешниками, приняв от Него знаком такое изречение: "Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся" (Ин. 20:23). Мы насладились такими словами Спасителя, вкусили таких даров; нам, встретившимся с богатым Владыкою, невозможно было не обогатиться; только ты, не присутствуя, остался нищим. Что же им Фома? Вы видели Господа? Прекрасно. Итак, Кого вы созерцали, (Того) больше почитаете; Кого рассматривали, пребываете в проповеди (о Том,). А я "если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю" (Ин. 20:25). Но не уверовали бы вы, если бы прежде всего не созерцали; так и я: если не увижу, не уверую. Останься, Фома, при таком желании, старательно останься, чтобы я был утверждён душою, когда ты будешь смотреть; останься, ища сказавшего: "ищите, и найдете" (Mф. 7:7); не просто мимоходом исследуй, (но) пока не найдёшь сокровища, которое ищешь; останься, ударяя в дверь беспрекословного знания, пока тебе её откроет сказавший: "стучите, и отворят вам" (Mф. 7:7). Дорого мне твое разномыслие, как отсекающее всякое разномыслие; люблю твой любознательный нрав, как устраняющий всякий спор; охотно слушаю тебя, не раз говорящего: "если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю". Когда ты не веруешь, я учусь веровать; когда ты заступом языка взрываешь пашню божественного тела, я без труда пожинаю плод и для себя накапливаю. Если не увижу этими своими глазами на Его святых руках борозд, которые провели безбожные, никак не соглашусь с вашими словами; если не вложу этого своего перста в углубление от гвоздей, не приму вашего Евангелия; если не буду держать этою своею рукою тот бок, неподозрительного свидетеля воскресения, не могу поверить вашему мнению. Всякое слово пребывает крепким и твёрдым, снабжённое защитой от всех дел; а всякая речь легко исчезает, разливаясь из уст в воздухе, лишённая свидетельства от дел. Имею проповедовать людям о чудесах Учителя; как о том скажу словами, чего не воспринял своими глазами? Как буду убеждать неверующих уверовать, чему и сам я пока не последовал? Скажу ли иудеям и эллинам, что я созерцал своего Владыку распинаемым, а воскресшим не видел, но слышал? II кто не посмеётся над моею речью? Кто не отвергнет проповеди? Иное - слух, и иное - зрение; иное - сообщение слов, и иное - созерцание дел и опыт. Так, когда Фома имел вместо знания coмнение, - опять, после восьми дней, явился Владыка к Своим ученикам, собранным вместе. Он предоставил, чтобы Фома был наставлен, в эти промежуточные дни, прежде всего своими товарищами, - позволил, чтобы он возгорелся жаждою созерцания Его; и, когда душа его была сильно воспламенена желанием зрения, тогда, наконец, благовременно пришел Желаемый к желающему. Одинаково, как прежде при замкнутых дверях, так сделал и опять, - сказал им, как и прежде: "мир вам" (Ин. 20:26), чтобы тождество было и в деле, и чуде, и оно бы подтвердило извещение апостолов и доставило точность Его второму пришествию. Потом, говорит Фоме: "подай перст твой сюда и посмотри руки Мои" (ст. 27). О, высота беспредельного человеколюбия! О, море неизмеримого снисхождения! Он не ожидал прихода ученика, более необходимого не ожидал, чтобы нуждающийся подошёл, молил и получил, чего желал, не лишил его нисколько желания, но сам, любимый, понуждал к желаемому любителя, сам Своим голосом привлёк к Нему перст желающего, привлёк сам, Владычным языком, рабскую правую руку, сказав ему: "подай перст твой сюда и посмотри руки Мои". Фома, услышал Я, не присутствуя как человек, но присутствуя как Бог, - что ты говорил своим братьям; Я сидел подле вас Своим божеством, отделившись от вас по Своему человечеству. Желаешь ли, Я напомню тебе недавно сказанные твои слова? Не сказал ли ты: "если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю"? Не эти ли слова вышли из твоих уст? Не это ли слова твоих помыслов? Я из-за того опять пришёл, из-за чего ты сомневаешься; вторично Я приблизил то, из-за чего ты желаешь, (чтобы) Я пришёл. И теперь Я, сошедший с неба из-за блуждающей овцы, но не оставивший неба, пришёл к тебе из-за тебя одного. Итак, не стыдись узнать, чего желаешь; не совестись тщательно заняться (тем), чего ищешь; не отказывайся положить свой перст на эти Мои руки. Я потерплю также любознательный перст, как потерпел гвозди; перенесу любознательность любящего, как перенёс злобу ненавидящих; будучи распинаем врагами, Я не негодовал, и твоего ли исследования не вынесу? "Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои", раненый за вас, чтобы раны ваших душ были исцелены; посмотри Мои руки, и подумай про себя: тот ли Я, добровольно распятый, или другой кто подле Него; посмотри Мои руки, которым Я попустил иметь знаки иудейского безумия, чтобы, когда иудеи будут бесстыдными в день суда, и скажут Мне: мы не Тебя распяли, Владыка, - показать врагам руки в этом виде, и этим зрелищем пристыдить лица иудеев. "Посмотри руки Мои", и не думай, что истина Моего воскресения есть некоторое воображение. Держи эти руки, как залог вашего возрождения; держи эти руки, как залог возвращения из гробов; держи эти руки - якорь (для) адской глубины. Не бойся никакого житейского ненастья, не трепещи никакой мирской бури, не бойся дуновений враждебных ветров, не думай о вихрях и подводных скалах вражеского моря. Плыви смело по морю жизни, - плыви, держа якорь духа; плыви, направляясь к небу, как пристани; плыви, боясь только, (как) кораблекрушения, отрицания Меня; осмеивай смерть, как мёртвую, шути гибелью, как бессильной, приветствуй кончину из-за Меня, как начало внутренней жизни. "Подай руку твою и вложи в ребра Мои": почерпни своею рукою желаемое питье из живоносного Моего источника, и утиши свою жажду. "Подай руку твою и вложи в ребра Мои": введи свою правую руку во врачебницу природы, и возьми врачевство для своей воли; Я, принявший удар копьём, перенесу возложение любящей руки. "Подай руку твою и вложи в ребра Мои", чтобы ты мог подвизаться за них, чтобы ты мог говорить возражающим против истины, что после воскресения ты видел Меня, узнал и тщательно осязал Меня. "Подай руку твою и вложи в ребра Мои": Я, исцелявший тела и души прочих, из-за тебя такими их оставил, предвидя, как Бог, что ты пожелаешь увидеть их такими, - чтобы, увидев знаки страдания Моей плоти, ты исцелил страсть своей души. "Подай руку твою и вложи в ребра Мои", которые, как видишь, Я такими сохранил, чтобы, когда опять приду с неба и сяду Судиею живых и мёртвых, увидели иудеи дела своего злого делания, являемые пред лицом, и были бы самоосуждены. "И не будь неверующим, но верующим": неверие - худое дело: потопляет ум, вера поднимает его на небо; неверие ослепляет душу, вера просвещает помыслы; неверие не замечает даже видимого, вера усматривает и невидимое; неверующий - в полном незнании. "И не будь неверующим, но верующим": прогони облако неверия, и созерцай чистые лучи веры. Будь также во всем апостолом, достойным Моего божества; будь таким, каким нужно быть пребывавшему со Мною и получившему то, что ты получил. Ты призван был одинаково с остальными апостолами, был почтен одинаково с ними, - одинаково с ними вооружись, одинаково с ними созерцай (то), что они видели, одинаково с ними тебе, как другу, доверена вся Моя тайна, одинаково с ними проповедуй о Моей силе. После того, как раз увидел, не скажешь опять: "если" опять "не увижу на руках Его ран от гвоздей… не поверю". Пока Я с вами, любопытствуй, как угодно; пока у тебя стоящая подле небесная лоза, исследуй все её ветви и гроздья. Взойду на небо, откуда пришёл на землю, - взойду, где Я есмь, - взойду человечеством, откуда снизошёл к вам божеством, - взойду с этим телом, Я, отошедший оттуда без него и пребывавший там, - взойду с вашею природою на Отчее лоно, "сущий в недре Отчем" (Ин. 1:18); Я окончил дело, из-за которого совершил этот путь. Итак, Фома, коснувшись Владычных рук и божественного бока, исполнившись вместе страха и большой радости от созерцания (того), чего желал, - тотчас побуждает свой язык к хвалебной песне, взывая к Господу: "Господь мой и Бог мой!" (ст. 28). Ты Господь и Бог, Ты человек и человеколюбец, Ты дивный и необычайный врач природы; не железом отсекаешь страсти, не огнём прижигаешь раны, не от трав собираешь врачебную силу, не видимыми повязываешь тяжкие раны повязками; у Тебя - невидимые повязки милосердия, невидимо связывающие разделённое, - у Тебя слово, острее железа, - у Тебя изречение, сильнее огня, - у Тебя мановение, удобнее врачевства. Как мироустроитель, Ты без труда освящаешь творение, - как создатель, без усилия перестраиваешь создания. Ты очистил от проказы, как пожелал, Ты сделал хромых быстрыми, Ты сделал, что расслабленные носят свои постели, Ты повелел слепым от рождения смыть с себя мрак, Ты изгнал демонов из Своих творений, Ты удержан был врагами по желанию, Ты по желанию потерпел по плоти всё от иудеев из-за меня, "Господь мой и Бог мой!". Я узнал моего Владыку, узнал моего ловца и стража, узнал моего Царя и Господа, - "Господь мой и Бог мой!". Владыка, верую в Твоё домоправление, верую в Твоё снисхождение, верую в Твоё принятие власти надо мною, верую в Твой поклоняемый крест, верую в Твои страдания по плоти, верую в Твою тридневную смерть, верую в Твое воскресение; не буду, наконец, больше любознательным; верую, и более не буду отдавать отчёта; верую, и более не буду взвешивать; верую, и более не буду старательно исследовать; верю своим глазам, верю своей правой руке. Я научился, что не нужно отдавать отчета в (том), что я увидел; научился не спорить, поклоняться (тому), что я осязал; знаю одного Господа и Бога, Владыку Христа, Которому слава и держава во веки веков, Аминь.

[1] Далее следует шесть бесед, различной величины, которые у Миня называются Spuria (отвергнутое), или Νόζα (побочное).

На святого Стефана, I.

Славных борцов возвеличивает память о совершенных ими подвигах; пусть и наше слово, насколько возможно, украшает их, когда мы, прославляя их, проповедуем об их преуспеяниях; воспоминание об их добродетели (есть) достаточное воспитание нашего нрава. Итак, сделаем, прежде всех открывшего ристалище благочестия, и, прежде всех начавшего упражнения борцов, - началом для похвал Владычных борцов. Его помазала благодать Духа, а научил борьбе небесный учредитель подвигов, - когда не телом он сражался, не руки простирал для состязания, но изощрял язык против воюющих руками. Итак, посмотрим (на) борца, как он явился во всём подражателем Владыке; у него были те же самые противники, дерзавшие и против него; спасительное страдание не насытило, однако, их кровожадности, но недавно пролившие Владычную кровь жаждут ещё крови, и совершившие Владычнее убийство, одинаково думают против рабов. Итак, представим себе в слове испытанного борца. И во внешних состязаниях, когда обсуждаются увенчиваемые, обычно вводят на борьбу избранных и лучших, чтобы из состязающихся самый испытанный в отношении силы, был объявлен увенчанным. А здесь говори: самый первый из передовых борцов, необоримая крепость благочестия, - кто скажет всё это в отношении его, не погрешит, - он, по собственным трудам, сделался наставником подвизавшихся после него и, восхитив первым венец, показал и последующим, что враги, целящиеся только в тело, а оставляющее душу невредимою, легко одолимы, - потому что Он говорит: "И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить" (Mф. 10:28). Помня об этом божественном голосе, умащающем его для борьбы, так борец приготовился к состязаниям, и, языком поражая побивающих его тело камнями, он показался словами сильнее их ударов; и принимал он телом раны от камней, а ещё сильнее словами поражал повергавших (камни), и возбуждал против себя борьбу, чтобы они приготовили для него торжественное шествие на небо весьма кратким. Подумай также о разности ударов: они забрасывали тело камнями, а он целился в их сердца словами, доставляемыми ему Духом: никто не мог, говорится, "…противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил" (Деян. 6:10). О, язык самой звонкой трубы! О, несокрушимая душа, твёрже всякого алмаза! Он видел иудейский народ, скопившийся против борца, и смотрел как бы на некую тень, - так он презирал присутствующих, - и радовался, принимая телом тучи камней, - ему устраивалась из камней как бы некая башня, чтобы достигнуть чрез неё неба. Итак, что может быть сильнее той разумной скалы? Что можно видеть твёрже этого столба Церкви? В его непоколебимости спасла вера; опираясь как бы на некоторую твердейшую опору, он оставался так невредимым, когда по телу испещрялся ранами, по душе украшался твердостью и с самим небом соревновал собственною красотою. Как оно показывается весьма красивым, расцвеченное хором звёзд, так и тот дивный борец, имея Владычный хитон, украшался ранами, как одевшийся в испещренные одежды, и радовался, нося на теле язвы Господа, как Владычные знаки. Не камни окружали борца, но, как бы некое высокое дерево, коренящееся в земле, - таким, не сгибаясь, сохранял он себя, принимая метания камней и не падая. К нему может, конечно, подходить то пророческое изречение, что "Праведник цветет, как пальма…" (Пс. 91:13). Его тело обагрялось и обливалось кровавыми потоками, непрерывно принимая волны камней, тем более делаясь твердым, как камень, верою. Он смотрел на небесного учредителя подвигов, простирающего Свою руку к Своим борцам и влекущего их на небо, где сохраняются награды за подвиги, где бывает объявление венцов, и восклицал, может быть, подобно Павлу: "…я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух" (1Кор. 9:26); меня поражают, и я раню словами. Вспомните, говорит, ваших отцов, побивавших пророков камнями: "кого", - говорит, - "из пророков не гнали отцы ваши" (Деян. 7:52)? Вы, поревновав безумию их - наследники злого наследования; и вы, как ваши отцы; вы приняли отеческую запятнанность убийством. Это слова венца Церквей, таковы против врагов стрелы увенчанного; и как кто-нибудь поднимает пламень в лесу, так и первомученик ещё больше раздражал против себя безумие тех. Он видел желаемого, и желал созерцаемого, и говорил, может быть, им нечто такое: вы целитесь во внешнюю одежду, и на тело мечете камни; но вы, по-видимому, забыли, что именно моё желание исполняете вы. Я и сам, даже раньше Павла, спешу снять с себя внешнего человека, чтобы достигнуть неба обнажённою душою и, переправившись чрез воздушное море, царствовать вместе с Владыкою. Только это плавание не имеет кораблекрушения, это путешествие по морю спасает плывущих без бури; мой корабль безопасно плывёт; у меня есть небесный кормчий, направляющий Своим мыслимым рулём. Обагрите мне тело ранами; отцы ваши, как и вы, обагрили также кровью хитон Иосифа. Им постоянно надлежит говорить себе сказанное мучеником. Вы подражали им, оставившим вам злое наследство; но и они, продав Иосифа, ошиблись в надежде, - и (вы), побивая камнями телесный храм, выстроите твёрдый храм, ещё прекраснее; (это) помогает мне видеть преддверие его; он утверждается от земли до неба. Таковы слова, приличные для Стефана, выступившего на подвиг раньше избранных апостолов, и достигшего цели мученичества быстрым течением, подвизавшегося на земле, и объявленного победителем на небе, - того, который побеждал врагов, шумно говорящих, а за бросающих камни молился, и в этом подражая Владыке, и говорил учредителю подвигов: "Господи Иисусе! приими дух мой" (Деян. 7:59). Закончен, говорит, мой подвиг; прими на небе увенчанного, прими борца, Судья подвигов; стремлюсь к венцу, и спешу получить свою награду за подвиг здесь. Настолько усладил нас первомученик, явившийся отличным и в слове, и борьбе, - (он) вершина мучеников, венец Церквей, - когда спешил придти к Владыке, и последовал зовущему на небе тем божественным голосом: "…где Я, там и слуга Мой будет" (Ин. 12:26). "О горнем помышляйте…", - говорит (апостол), - "…где Христос сидит одесную Бога" (Кол. 3:2, 1). Он желал того царского престола, стремился к тем наградам небесного призвания, желал тех царских даров, распределяемых небесным Царём между собственными Его подвижниками. Итак, какого слова может быть достаточно, чтобы, по достоинству, словом возвеличить такого и так великого борца, проповедуемого его делами, и оставившего, как бы столб, неисчерпаемую память о своих собственных преуспеяниях? Поревнуем его любви, будем подражать его добродетели, чтобы и нам насладиться сохраняемых венцов, благодатью единородного Сына Божия, с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

На святого Стефана, II.

Внешние, желая плести венки для мужей, стараются собирать розы, лилии и остальные цветы земли; таков закон сплетателей земных венков. А мы, приготовляя венок блаженному Стефану, пожнём духовные цветы у самого Стефана, чтобы сплести на голову Стефана венок благодатей. Блаженный Стефан есть луг, исполненный всякого благоухания, орошаемый кровью Христа, помазуемый Святым Духом и облагоухающий всё собою. Вот память Стефана, и всё исполнено освящения: небо, принимая дух, - земля, принимая в себя тело, - воздух и все вместе исполнены мира благоухания. А мы имеем в нём ходатая за нас, красоту Церкви, борца благочестия, Христова ученика, обличение иудеев, вождя мучеников, заступника вдов, кормильца голодающих, помощника изнуряемых работою, стража святого Христова города, венец прекрасных диаконов, столб Церкви, украшение мучеников, похвалу вселенной, основание Церкви; (он) - страж наших душ, - он молился за преследующих и защищал побивающих камнями, и потому прославил своё лицо ангельской благодатью: "И все", - говорится, - "сидящие в синедрионе, смотря на него, видели лице его, как лице Ангела" (Деян. 6:15). Увенчаем теперь борца Стефана, первоборца Христова, и усыплем (его) цветами слов. Итак, он был украшением хора апостолов, и считался между учениками благочестия; кротостью превосходил всех людей и был выдающимся человеколюбцем; он терзался не так своими трудами, как чужими, нужду ближнего считал собственною, и исцелял страдание, присущее другому, как присущее самому. Во время первой проповеди слова, когда вера роскошно цвела, и богатые тотчас слагали с себя бремя денег, а бедные получали этот излишек, - Стефан был домоправителем такого прекрасного согласия и порядка, и в нём бедность имела заступника и помощника, а богатый руководителя. На нём почивала сила Духа, и для благодати этот человек был собственным домом. Воспоём и мы, возлюбленные, с первомучеником Стефаном, награждающего венцами, святую и единосущную Троицу, так как Ей прилична слава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

На святого Стефана, III.

Многи и удивительны победные знаки блаженного Стефана; и даже смерть не отвлекла его от благочестивого соратничества. При жизни, он боролся с иудеями, - также и по смерти вооружается против еретиков, имея непреодолимым оружием веру Троицы. И смотри (на) тогдашние полчища врагов, и изумись мужеству воина. Александрийцы врывались, либертинцы стреляли, киликияне и асийцы вели осаду, схватывали в синедрион, нанимали лжесвидетелей, приготовляли груды камней, - как львы, скрежетали против него зубами; однако, этот воин побеждал, вооружившись мудростью и духом, ослепляя смотрящих светом своего образа, и обессиливая богоборцев словами. Но видел ли ты толпы своих врагов? Смотри также (на) божественную помощь: Он открыл своды неба, показывая борцу награды за подвиг; лицо украшалось ангельским видом; тучи камней он отражал от себя тучами слов; одни бросали, другие носили и давали Стефану венец. Смотри и (на) теперешнее, и увидишь сродство победных знаков. Тогда защищал издававший голос с креста, и теперь Стефан - венец Церкви: он первый попрал жало смерти. В царских дворцах венец: его ввела в чертог Царица и Дева; у начальников венец: (странноприимство его) сделало отцом сына странноприимного царя; в нищелюбии венец: он был богат для вдов и сирот, и верный домоправитель; против иудеев венец: он обличил синагогу, прелюбодействовавшую с идолами; против еретиков венец: он заградил уста богоборных, восклицая: велик Господь наш. Велик: не подлежит мере языка; велик: превосходит воображение мысли; велик: особенность Его божественной природы - неописуемость; велик: безначально воссиял из недр Отчих; велик: бесстрастно родился, как Слово; велик: божественное рождение не разделило сущности; велик: на Престоле сидит, и не был повергнут на подножие; велик: каков корень, такова и ветвь; велик: видевший Сына видел Отца; велик: нет ничего в Троице неравного; велик: возродил водою многих; велик: будучи видим, не стареется; велик: не имел малого Отца. Итак, велик Господь Сын, хотя бы для соседей не казался (таким). Сын (есть) Вседержитель: всё произошло чрез Него; Сын - безначальный Царь: Царь наш прежде века; Сын - единосущный Отцу: "Я от Бога исшел и пришел…" (Ин. 8:42); Сын - свет истинный: "Я свет миру" (ст. 12). Зачем мне много говорить? Воплотившийся от Девы Сын Божий, и пасущий Церковь, как свидетельствует пророк, говоря: да "посетит Господь Саваоф стадо Свое" (Зах. 10:3), (есть) Бог и Вседержитель; Ему слава и держава, с Отцом и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

На святую Пятидесятницу.

Светел всякий день, приносящий солнечный луч, и одевшийся в общий свет: так Владыка, украсивший творение, представил (его) для нас; но ещё больше радости в торжественном и всепраздничном дне праздника, когда он почтён словом и служением Богу. Он, выражая с цветом природы и красоту благочестия, обнаруживает двойное благолепие. Таков и сегодняшний праздник, освещающий чувственные глаза тела, но просвещающий лучами слова мысленные очи духа. Сегодняшний день есть один из трех знаменитых (дней), проповедуемых в законе и воспеваемых по Евангельской благодати. По Ветхому Завету, в этот день был дан закон по новой благодати, в этот (день) было дано посещение Духа; в этот день Моисей принял скрижали закона, в этот день хор апостолов принял сошествие Духа, вместо скрижалей, данных чрез Моисея. Блаженный Павел говорит, пиша в послании к Коринфянам: "Вы - наше письмо, написанное… не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца" (2Кор. 3:2, 3). Исследуйте же, истинно ли в этот день дан был закон? В Ветхом Завете неясно было записано, что закон был дан в пятидесятый день; но сокровище знания открывается испытывающим божественные письмена. Итак, посмотрим какой (был) день, когда был дан закон. Блаженный Моисей - тщательно вникайте - говорит: "В третий месяц…" по исшествии их "…из земли Египетской,… сказал Господь Моисею: пойди к народу, и…" очистят самих себя "…сегодня и завтра", и "…к третьему дню…" Я буду видим (Исх. 19:1,10,11). Тщательно вникайте. Выход из Египта в первый месяц: четырнадцатый день был первого месяца. Считай: четырнадцатый день, после него также дни, дополняющие этот месяц, то есть, семнадцать, и тридцать (дней) второго. И в сорок восьмой день второго месяца Бог говорил: "…пойди к народу, и освяти его сегодня и завтра", и "…к третьему дню…" Я буду видим. Итак, тридцать второго, а семнадцать первого и три третьего. И заметь согласие в делах. Когда на горе Синае был видим Бог, - Он был видим, как огонь горящий; когда Дух Святой явился апостолам, - явился в виде огня: были разделены "…языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них" (Деян. 2:3). И как, братья, во время явления Бога в Ветхом Завете, было много сопутствующего страха, - окружали гору и мрак, и буря, и труба, и гром, - чтобы привести народ в страх пред Законодателем, так и тогда, когда имел прибыть Святой Дух, - чтобы немедленное пришествие не застало в нерадении принимающих, но чтобы они узнали прибывающее в славе достоинство Духа, - как на горе предшествовали мрак и буря, так было и относительно Духа: "При наступлении дня Пятидесятницы, сделался шум с неба… как бы от несущегося сильного ветра…" (ст. 1, 2); и тогда был виден Дух Святой, и он поколебал дом, - (Дух), не по Своей природе разделяемый, но разделяющий Свои действия. Не Дух делится, но Он делит дарования, как свидетельствует Павел: "Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно" (1Кор. 12:11); разделяя, не разделяясь, - поделяя, не поделяясь, - неограниченно управляя, не подлежа управлению. И какую честь неограниченной власти придал Павел Отцу: "…а Бог один и тот же, производящий все во всех" (ст. 6), - те же самые слова он сказал и в отношении Духа, говоря: "Все же сие производит один и тот же Дух". Но Дух Святой был назван утешителем; по чему иному, если не потому, что он утешает людей, то есть, ободряет? В Писании найдёшь эту особенность: апостол называет ободрение утешением. Утешает не как второй после Бога, но как Бог: утешение - свойство Божие; чтобы ты не оскорблял название утешителя, апостол говорит: по Xpиcтъ молимъ, яко Богу молящу[1] нами "…от имени Христова просим: примиритесь с Богом" (2Кор. 5:20). И, чтобы, братья, Павел не был сочтён, будто, вводя утешающего людей Бога, он вносит новость в догматы, - прими доказательство из ветхого свидетельства. Пророк Исаия говорит Иерусалиму: "Даровавший тебе имя утешит тебя" (Вар. 4:30). Итак, подумай: утешает тебя Отец, утешает Сын, - потому что говорит (Исаия): "Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня,… утешить всех сетующих" (Ис. 61:1,2). При другом случае и Спаситель, желая показать равночестную славу Духа, говорит: "если пойду", иного утешителя "пошлю" (Ин. 16:7); Он не мог бы быть иным, если бы другой не стоял впереди. Итак, Дух Святой является в виде огненных языков. Почему языков? Для пользы проповеди. Так как апостолы, для наполнения пределов вселенной проповедью, в которой имел действовать Дух Святой, нуждались в языке, то это изображается наружно, применительно к дару. Кроме того, и по древнему основанию. Так как тогда великаны боролись против Бога, и замышляли устроить башню, то Бог разделил худое согласие, послав языки; посылает и теперь действия языков, чтобы разделённую вселенную объединить, И удивительное было дело: языки поделили вселенную; языки объединили вселенную, языки вследствие проповеди. Но почему огненные? Так как нечестие, распространившееся на подобие леса, держало в своей власти весь мир, связав как тернием, то Он посылает огненные языки, уничтожающие терние нечестия. Сам Он говорит: "Огонь пришел Я низвести на землю…" (Лк. 12:49), - огонь не уничтожающий, потому что огонь Божий не жжёт, но освящает. Потому один из херувимов был послан к Исаии с огненным углем с жертвенника, - и, когда он положил на уста его, говорит ему: "вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен" (Ис. 6:7). Итак, величественно празднуя этот праздник пришествия Святого Духа, будем воссылать славу Отцу и Сыну и Святому Духу. Почти пришествие Духа; а пришествие Духа чествуется отпущением грехов. Где Святой Дух, там прощение, потому что Господь говорит: "примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся…" (Ин. 20:22,23). Святой Дух проповедуется (как) освобождающий; так, Отец освобождает, Сын освобождает, Святой Дух освобождает; а раб не может доставлять свободу: чего не имеет, не дарит. Потому, чтобы ты знал новую свободу Сына и Духа, - Спаситель говорит о Себе самом: если Сын вас не освободит, вы рабы (Ин. 8:36). Он предоставил свободу самому Себе. Опять Павел говорит: так взираем, "…как от Господня Духа. Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода" (2Кор. 3:18,17). Иногда Он называется Духом Святым, иногда Духом Сына, иногда Духом Отца, когда не в слиянии проповедуется, но объясняется в неразрывности от божественного существа. Сын называет самого Духа Отчим: "не заботьтесь", - говорит, - "как или что сказать;… ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас" (Mф. 10:19,20). Сын называет Духа Отчим; Павел называет Духа Сыновним, потому что он говорит так: "А как вы - сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: "Авва, Отче!"" (Гал. 4:6). Дух также животворит, потому что (Господь) говорит: "Ибо, как Отец воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет" (Ин. 5:21). Видишь ли, что Отец и Сын животворят, - но смотри опять, что и апостол, или лучше, сам Спаситель чрез него говорит: "Дух животворит; плоть не пользует нимало" (Ин. 6:63). Скажу ещё короче. Церковные рукоположения приписываются Павлом то Отцу, то Сыну, то Духу; так, когда он говорит об Отце, рукополагающем в церковные достоинства, - выражается: "…Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями" (1Кор. 12:28), и прочее. Здесь он приписал рукоположения Отцу, так как Он даёт власть и поставляет. Опять, тот же самый Павел приписывает (это) в другом месте Сыну, потому что говорит: "Нисшедший, Он же есть и восшедший превыше всех небес, дабы наполнить все. И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями" (Еф. 4:10,11). Обрати внимание в этом слове на Его неограниченную власть. Не сказал: и Он служил, но - "поставил одних" по собственной неограниченной власти, не по разделенной и отделенной царской власти Отца, - потому что, чего желает Отец, желает и Сын, и чего желает Сын, то одобряет и Отец. Итак, что он приписал Отцу и Сыну - рукоположения, - это он сам опять относит к Святому Духу, призывая к себе ефесских пресвитеров и говоря им (Павел, сказавший то, говорит и это): "Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями, пасти Церковь…" (Деян. 20:28). Смотри на сходство в слове. Не сказал он об Отце: положи, а о Духе: назначил, но (воспользовался) тем же самым изречением: "Бог поставил…" и Отец "…поставил" Дух Святой в Церкви.[2] Законополагает Отец в Церкви; Отец законополагает, как Царь веков, о котором Давид говорит: "я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце" (Пс. 39:9). Итак, Отец законополагает, Сын законополагает. Слушай Павла, говорящего: "Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов" (Гал. 6:2). Он показал Отца законодателем, показал Сына законодателем; он сам, дающий достоинство законодательства также Святому Духу, - или лучше, не дающий, но возвращающий, - говорит: "потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти" (Рим. 8:2); не потому, что три законодателя; один закон и один законодатель; один Бог, хотя и проповедуется в трех лицах. Говорят: как может Отец называться Богом, и Сын Богом, и Дух Святой Богом, и не три Бога? Где общение по природе, (там) общи также имена достоинства. Так, Бог называет разделенное на множество одним именем, по одной природе; и когда гневается на людей, называет всё человечество, подлежащее гневу, одним человеком; и когда обращается к миру, беседует как бы с одним человеком. Так, Бог наводит потоп за грех, и говорит: "не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; ...истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил".[3] Хотя он не был одним, но (было) бесчисленное множество, (однако) назвал всех как одного, по имени природы, - весь мир, как одного человека, по общности существа. "…Что [есть] человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его" (Пс. 8:5)? говорит Давид, не потому, что он воззрел на одного, - он собрал всю вселенную. Воспользуюсь одним кратким словом, сказанным Моисеем (по поводу того), что фараон вошёл в море, и подвергся мщению, по божественному закону. Фараон погибает в море со множеством колесниц, и было много потопленных людей и много коней. А Моисей, зная, что одна природа всех людей, говорит: "Пою Господу, ибо Он высоко превознесся; коня и всадника его ввергнул в море" (Ис. 15:1). Он назвал множество людей одним человеком - всадником, по общности сущности. Итак, если в людях, где знание в смешении, где наружные виды различны, нет единства, ни одинакового духа, но различны языки, различен разум - вся вселенная, по общности природы, называется одним человеком, (то) называю Троицу одним Богом, где достоинство нераздельно, одна царская власть, одна своеродная сила. Если говорю: Бог, Бог и Бог, - трёх ли называю Богов? Если скажу: Господь, Господь и Господь, - трёх ли называю Господов? Никак нет. Апостол называет Отца Господом, Сына Господом, и Духа Святого Господом, - как и Давид: "Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня…" (Пс. 109:1). А если: "Господь Господу", (то) апостол: "Господь есть Дух" (2Кор. 3:17). Итак, если Отец Господь, и Сын Господь, и Дух Господь, - как ты, апостол, законодатель истины, защитник благочестия, восклицаешь, говоря ефесянам: "один Господь, одна вера, одно крещение" (Еф. 4:5)? "Один Господь", по славословию серафимов, потому что и они взывают: "Свят, Свят, Свят Господь Саваоф" (Ис. 6:3). А если еретики упорно настаивают, что иное господство Отца, и иное Сына, - удивляюсь, как они могут быть рабами двум господам, - ведь это голос Спасителя: "Никто не может служить двум господам…" (Mф. 6:24). Если разделяешь господство, как служишь рабом для царской власти? Невозможно одинаково служить двум достоинствам, если нет равночестности, потому что никто не поклоняется царю и начальнику. Где достоинство равночестно, равночестно также поклонение. Нет борьбы, при равном достоинстве; неравенство возбуждает борьбу; равенство управляет миром. Христос не позволил тебе разделять честь, потому что Он говорит: в этом "Воля же пославшего Меня Отца… дабы все чтили Сына, как чтут Отца" (Ин. 6:39; 5:23). Почитай Отца, чтобы тебе чествовать Сына, или лучше, почитай Сына, чтобы тебе чествовать Отца. Отец Себе усвояет честь Сына; Сын Себе усвояет честь Отца, потому что Спаситель говорит: "Ненавидящий Меня ненавидит и Отца моего" (Ин. 15:23). Итак, пусть еретики не думают, что они сколько-нибудь угождают Богу, называя Его великим по сравнению с Сыном; Отец не принимает этой возносимой к Нему чести, когда Сын оскорбляется. Прими, в самом деле, ясное доказательство из Ветхого Писания. Друзья Иова, пришедши для утешения, обвиняли его за смелость речи, и оправдывали Бога. А Иов говорил Богу: кто поставит судью между мною и Тобою, и буду знать, сколь велики мои грехи, что Ты так осудил меня? Друзья Иова оправдывали Бога, когда им было неизвестно основание (дела), и скорее праведника, как согрешившего, осудили, а Бога, как поражающего, защищали. И говорят ему: "Очень" ты говорил с избытком, "Неужели Бог извращает суд, и Вседержитель превращает правду" (Иов. 15:11; 8:3)? Он поразил (тебя) по грехам твоим; если бы не было много грехов у тебя, ты не подвергся бы наказанию. Им также казалось, что они Бога защищают, - но осудили праведника. Принял ли Бог говоривших за Него вопреки правде? Если бы Он принял защиту в Его пользу, когда праведник бесчестился, - принимал бы и эту честь в отношении Себя, когда Сын бесчестился. Слушай, что Господь говорит друзьям Иова: зачем "…не говорили истины на раба Моего" (Иов. 42:8)? Если Он отвергает от Себя неговоривших истины против раба, принимает ли изощряющего свой язык против Единородного? Да не будет. Итак, неотразимо наказание для злословящих Святого Духа. Слушай, что говорит Спаситель: "всякий грех и хула простятся человекам, …если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем (Mф. 12:31,32). К чему нужны заключения о рождённых и нерождённых, созданных и несозданных? Слово ереси остро, сверх изощрённой бритвы. Но и бритва, хотя бы много и сильно была изощрена, может сбривать волосы, а не сечь дерево; слово же истины не есть бритва, но секира. Потому Иоанн Креститель говорит: "Уже и секира при корне дерев лежит" (Mф. 3:10). Не сказал: бритва, - потому что слово Божие не есть гладкое, против выглаживающих свою суету речью совне, - но - секира, посекающая гордость хвастунов, как свидетельствует Иоанн, говоря: "Уже и секира при корне дерев лежит". Сборище говорящих коварство и сплетающих ереси есть бритва, как говорит Давид Саулу: "Что хвалишься злодейством, сильный"? Целый день "гибель вымышляет язык твой; как изощренная бритва, он [у] [тебя], коварный!" (Пс. 51:3,4). Отец законополагает, Сын повелевает, Дух самовластно правит. Слушай Бога, говорящего: благовествующие придут, "которых призовет Господь" (Иоиль. 2:32). Прошу тебя: выслушай, чтобы узнать согласие истины. Мы не сражаемся заключениями, но следуем Писанию. Желаем быть рабами Писания, не порабощать Писание нашим заключениям. Вера не принимает заключений, не потому что они безрассудны, но потому что она превосходит всякое размышление. Павел, чтобы показать тебе, что вера вооружается против размышлений, говорит: "Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: [ими] ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия…" (2Кор. 10: 4,5). Но если и часто беззаконник побеждает рассуждением, - не изумляйся, потому что Давид говорит: "Дела беззаконий превозмогают меня" (Пс. 64:4). И Отец посылает апостолов, и Сын посылает, и Святой Дух посылает. Спаситель говорит апостолам: вот я посылаю вас в мир: "идите, научите все народы…" (Mф. 28:19). А в Деяниях Апостольских говорится: "Сии, быв посланы Духом Святым, пришли в Селевкию…" (Деян. 13:4). Отец призывает апостолов, Сын призывает апостолов; пророк говорит: от горы Сион придёт благовествующий, и благовествующие, "которых призовет Господь" (Иоиль. 2:32). Итак, дело Божие - призвание благовествующих. Если призвание дело Божие, то поэтому Дух, говорящий чрез пророков, сказал (также): это говорит Дух Святый: "отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их" (Деян. 13:2). Об этом сказано нами достаточно. Бог же мира да возрастит всех нас в вере и любви к Нему, так как Ему приличны всякая слава, честь и поклонение, с единородным Сыном и всесвятым Его Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1]Слав. молящу не выражает мысли проповедника; нужно бы утешающу=παρακαλοΰντος.

[2] Слав. текст этого сходства не выдерживает: в 1Кор. 12:28 положи, в Деян. 20:28 постави. Между тем по греч. тексту оба раза: έθετο.

[3] (Мысль пропадает. Может быть более приемлем этот вариант?) "…истреблю с лица земли…от человека до скотов" (Быт. 6:3,7).

О терпении, кончине этого века и втором пришествии, непрерывном царствовании праведных и нескончаемом наказании грешников; основание исповедания, увещание к занятию божественным Писанием, и каковы хитрости врага, и в чем полезно безмолвие.

Жизнь праведных блестяща; но как она делается блестящею, если не чрез терпение? Приобрев, возлюби его, брат, как мать мужества, потому что и псалом увещевает, говоря: "Уповай на Господа и держись пути Его" (Пс. 36:34), и Павел говорит, как оно приобретает добродетель: "…от скорби происходит терпение" (Рим. 5:3). Обращаясь к нему, найдешь источник благ, надежду: "надежда не постыжает…" (ст. 5). Итак, "Покорись Господу и надейся на Него", и найдешь отсюда, что "и Он исполнит желания сердца твоего" (Пс. 36:7,4). Что блаженнее этого - приобрести себе милостивый слух такого царя? Кто не пожелает, чтобы слух судьи был открыт для него, и повиновался? Брат, ты - делатель добродетели; Христос нанял тебя в Свой виноградник; пока у тебя удобное время, делай благо. Послушай Павла, говорящего: "Что посеет человек, то и пожнет" (Гал. 6:7). Посей в дух, чтобы пожать тебе вечную жизнь: "сеющий в плоть свою", - говорит (апостол), - "от плоти пожнет тление" (ст. 8). Слушай прекрасного увещателя, говорящего: "Сейте себе в правду, и пожнете милость…" (Ос. 10:12); видя впереди себя надежду, не пренебрегай трудом. Где подвиги, там и награды; где войны, там и почести; где борьба, там и венец. Смотря на это, приготовляй самого себя чрез терпение; всегда взывай к самому себе, восклицая со святыми: "…мужайся, и да укрепляется сердце твое, и надейся на Господа" (Пс. 26:14). "Приготовь к окончанию дела твои, и соверши на поле" (Притч. 24:27), потому что жизнь есть это поле. Возьми Ветхий Завет: "огради владение твое терновником" (Сир. 28:27). Каким? Пощением, молением, учением. Если у тебя будет ограда, не вступит зверь, - разумею диавола. Возделывай свою душу, как бы прекрасную виноградную лозу. И как стерегущие виноградник хлопают руками, кричат голосом, и грохотом не допускают злоумышленников, так и ты: восклицай молением, поднимай крик псалмопением, - и отгонишь коварного зверя, лисицу, которая есть диавол; о нем говорило Писание: "Ловите нам лисиц, лисенят…" (Песн. 2:15), и прочее. Всегда наблюдай врага; если он придёт, чтобы пронзить твоё сердце стрелою глупого пожелания, и если он придёт повергнуть твою душу в грязные помыслы, - противоставь щит веры, оденься в шлем надежды, обнажи меч Духа, который есть слово Божие; и, так вооружаясь против врага, терпи, и не будь небрежен в борьбе, но бодрствуй во всём.

Враг доставляет то простор, то скорби. Он испытывает, куда расположено внутреннее состояние человека, - туда и сам выступает, чтобы бороться, при помощи своего коварства. Потому, брат мой, непрерывно бодрствуй и всегда усердствуй в прилежном чтении, чтобы тебе научиться, как нужно избегать сетей врага, и достигнуть вечной жизни. Чтение божественного Писания ограничивает блуждающий ум, и дарит знание о Боге, потому что записано: "Остановитесь и познайте, что Я – Бог…" (Пс. 45:11); слышишь ли, брат, что чистосердечно занимающийся божественным Писанием получает знание о Боге? Потому, брат мой, не пренебрегай своей душой, но занимайся чтением и молитвой, чтобы твой разум просветился, и чтобы ты был целым и невредимым, без какого либо недостатка. Иные хвалятся собеседованием с вельможами, начальниками и царями, а ты хвались пред ангелами Божиими, собеседуя со Святым Духом чрез божественное Писание, потому что Дух Святой чрез него говорит. Старайся читать божественное Писание и постоянно пребывать во святой молитве. Сколько раз будешь с Богом чрез него, столько раз освящаются твои тело, душа и дух. Итак, зная это, брат мой, - что когда будешь читать его, освящаешься, - тем чаще постарайся читать его; и если руки будут несвободны у тебя, молись в уме. Молилась также Анна, мать пророка Самуила: двигала своими губами; молитва её дошла до слуха Господа Савоофа. И просимое ею дано было ей. Потому, брат мой, если твои руки даже свободны, всё же молись умом; Господь слушает и безмолвных. А если не умеешь читать, прилежи там, где можно тебе слушать и получать пользу, потому что написано: "Если увидишь разумного, ходи к нему с раннего утра, и пусть нога твоя истирает пороги дверей его" (Сир. 6:36). Это помогает, брат мой, не только неумеющим читать, но даже умеющим. Многие читают, и не понимают, что читают. Итак, смотри, брат, не пренебрегай милостью, данною тебе по дару Христа; но размышляй и исследуй, как можешь угодить Богу, чтобы получить блаженство, - потому что написано: "Блаженны хранящие откровения Его, всем сердцем ищущие Его" (Пс. 118:2). Когда будешь читать, смотри, чтобы тебя не отвлёк враг, нанося тебе обиду, подвергая тебя испытаниям, и говоря: прежде всего сделай вот это дело, поскольку оно невелико, и тогда беззаботно будешь читать. Когда он это подсказывает, и заохочивает к этому делу, - он всё это внушает, чтобы занятием удержать тебя от чтения и приобретения пользы. Когда диавол увидит человека, читающего с напряжением и с пользою, - он нападает этими средствами и многими иными, ища, чтобы препятствовать ему. Итак, не доверяйся ему, но будь как бы жаждущий олень, желающий пойти на источники вод, то есть, к божественному Писанию, чтобы из него пить, - и оно утолит твою жажду, сжигающую тебя сильным желанием. Вместе с этим пей отсюда и пользу для себя: так говорю, чтобы, когда Господь подарит тебе понимание слова из него, - ты не спешил мимо, но обдумывал его в своём уме, написал его в своём сердце и постоянно сохранял его в памяти, так как написано: "Уставами Твоими утешаюсь, не забываю слова Твоего"; и опять: "В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою"; и опять: "Как юноше содержать в чистоте путь свой? - Хранением себя по слову Твоему" (Пс. 118:16,11,9). Видишь ли, брат, что человек исправляет свой путь, при памятовании слов Божиих? Кто, в самом деле, памятует слово Божие и не исправляет (пути), если не тот, ничего нестоящий и несчастный, кто не памятует совершенно ни о чём, но даже забывает, о чём, по его мнению, он памятует? Такому человеку Бог говорит: "что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои, а сам ненавидишь наставление Мое и слова Мои бросаешь за себя" (Пс. 49:16)? Итак, Он повелевает, чтобы было отнято от него и то, что, по его мнению, у него есть (Mф. 25:29); у него, по его мнению, есть вера, он называет самого себя христианином, а на деле отказывается, и хуже неверного. Потому Он повелевает, чтобы отнят был от него Дух Святой, Которого он получил в день искупления, Которого, по его мнению, он имеет. И бывает такой человек, как винный горшок с трещиною, и теряющий чрез неё вино; все, видящие его, не усмотрев происшедшего, думают, что он полон; а когда он будет исследован, тогда становится явным для всех, что он был пуст. Таким окажется и такой человек, во время исследования его в тот день суда; и тогда сделается очевидным для всех то, что касается его. Будучи таковыми, они, если и скажут в тот день Царю: "Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?" - то и Царь в ответ скажет им: истинно говорю вам: "Я никогда не знал вас" (Mф. 7:22,23). Видишь ли, брат, что такой нисколько не получает милости. Итак, памятуй о словах, которые слушаешь, и исправляй свой путь. Смотри, не дозволяй придти забвению, и похитить его (слово) из твоего сердца; смотри, не дозволяй налететь птицам, и поклевать семя Божие, - потому что Он сам сказал, что семя есть слово, которое вы услышали. Скрой семя в углублениях земли, то есть, скрой слово посреди своего сердца, чтобы оно принесло в страх плод Господу. А когда будешь читать, читай старательно и напряженно, прочитывая стих со многою основательностью, и не старайся только перелистывать, но, если нужно, не ленись прочитать стих дважды, трижды и много раз, чтобы понять силу его. А когда намереваешься сесть и читать, или, опять, послушать другого, читающего, - помолись, прежде всего, Богу, говоря*: Господь, Иисус Христос, Бог наш, раскрой уши и глаза моего сердца, чтобы мне, Господи, слушать Твое слово, понимать и совершать Твою волю, так как "Странник я на земле; не скрывай от меня заповедей Твоих" но "Открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего" (Пс. 118:19,18). Боже мой, на Тебя надеюсь, чтобы Ты просветил моё сердце *[1]. Право, прошу, брат мой, так всегда молись Богу, чтобы Он просветил твой ум, и сделал для тебя ясною силу Его слов. Многие заблудились, слишком понадеявшись на своё понимание их, и "называя себя мудрыми, обезумели" (Рим. 1:22), впали в богохульство, не понимая написанного, и погибли. Итак, если при своём чтении найдёшь слово непонятным, - смотри, чтобы лукавый не научил тебя говорить в самом себе, что не так, как говорит это слово, потому что, как, может быть, так? и подобное; но, если веришь Богу, - верь и словам Его, и говори лукавому: отойди от меня, сатана. Я знаю: "Слова Господни - слова чистые, серебро, очищенное от земли в горниле, семь раз переплавленное" (Пс. 11:7); и (нет) в них ничего непрямого, ни запутанного, но всё благо для понимающих; а я неразумен, и не понимаю; знаю, что они написаны духовно: и апостол говорит, что "…закон духовен…" (Рим. 7:14). Потом, посмотри на небо, и скажи: Господи, верую в Твои слова; не возражаю, но смело доверяюсь словам Святого Духа. Ты, Господи, спаси меня, чтобы я нашёл благодать пред Тобою. Не ищу я чего-либо другого, кроме только своего спасения, чтобы получить, милосердый, Твою милость, так как Твои суть царство и власть во веки. Аминь. Владей также, брат, безмолвием, как крепкою стеною, потому что безмолвие делает тебя выше страстей; ты воюешь сверху, a он снизу. Владей безмолвием страха Божия, и все стрелы врага не повредят тебе; безмолвие, сопряжённое со страхом Божиим, есть огненная колесница. Илия пророк пусть также убедит тебя (в этом), - Илия, возлюбивший безмолвие и страх божий, - и как взятый на небо? О, безмолвие, преуспеяние монахов; о, безмолвие, лестница на небо; о, безмолвие, путь небесного царства; о, безмолвие, мать раскаяния; о, безмолвие, зеркало грехов, показывающее человеку прегрешения его; о, безмолвие, не задерживающее слёз; о, безмолвие, родительница кротости; о, безмолвие, сожитель смирения; о, безмолвие, сопряжённое со страхом Божиим, - просветитель ума; о, безмолвие, соглядатай помышлений, и помощник в сомнении; о, безмолвие, родительница всякого блага, основание поста, и помеха для прожорливости; о, безмолвие, досуг для молитвы и чтения; о, безмолвие, тишина помышлений, и ясная пристань; о, безмолвие, беззаботность души; о, безмолвие, полезное ярмо и бремя легкое, дающее отдых и носящее носящего тебя; о, безмолвие, радость души и сердца; о, безмолвие, узда для глаз, слуха и языка; о, безмолвие, уничтожение хвастливости, и враг бесстыдства; о, безмолвие, темница страстей; о, безмолвие, помощник всякой добродетели, защитник бедности, страна Божия, приносящая добрые плоды; о, безмолвие, стена и крепость желающим подвизаться для небесного царства! Право, брат, владей этою прекрасною частью, которую избрала для себя Мария. Эта Мария, севшая подле ног Господа, и прилепившаяся только к Нему, была примером безмолвия. Потому и Господь похвалил её, говоря: "Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее" (Лк. 10:42). Видишь ли, брат, каково безмолвие? (Оно таково) что сам Владыка, наш Бог, хвалит владеющего им. Владей им, брат мой, и насладишься Своего Господа, сидя подле Его ног и прилепляясь только к Нему, чтобы и ты открыто сказал: "к Тебе прилепилась душа моя; десница Твоя поддерживает меня" (Пс. 62:9). Потому "Как туком и елеем насыщается душа моя…" (ст. 6). Право, брат мой, владей им, - (оно) слаще мёда. Лучше кусочек с солью безмолвия и беззаботности, чем запас драгоценных яств в искушениях и заботах. Слушай Владыку Бога, говорящего: "Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас" (Mф. 11:28). Господь желает дать тебе отдых от забот, ярости, от искушения и скорби этого века; желает, чтобы ты был свободен от египетского делания кирпича; хочет ввести тебя в пустыню, то есть, в безмолвие, чтобы осветить твой путь облачным столпом, чтобы кормить тебя манною, - разумею именно хлеб безмолвия и беззаботности, - чтобы дать тебе в удел добрую землю, - разумею именно небесный Иерусалим. Право, возлюбленный, полюби его, владей им, чтобы тебе насладиться Божиих свидетельств во время твоего пути, как бы при всём богатстве. Право, брат, владей безмолвием со страхом Божиим, и Бог мира будет с тобою; Ему прилична слава во веки. Аминь. Итак, возлюбленные, прошу вас Господом ежедневно стараться приводить себе это на память, - разумею именно надежду, веру, любовь, смирение, постоянное запечатлевание себя молитвами Божими, размышлениями о божественном Писании и безмолвием. Это, когда имеется и приумножается у вас, не делает (вас) праздными, ни бесплодными в познании Господа нашего, Иисуса Христа. Христианин, который не владеет этим, есть слепец, близорук, забывает о своих прежних грехах; и с ним происходит истинно по притче: "пес возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья [идет] валяться в грязи" (2Пет. 2:22). Потому, (кто), удалившись от скверн мира, как написано, и отрекшись от этого во святой купели и, быв в познании Господа нашего, Иисуса Христа, потом опять в это впутываются, - для тех последнее бывает хуже первого. Лучше было бы им не знать пути истины, чем, при знании, возвращаться опять назад. Итак, возлюбленные, верные рабы и избранные воины Божии, христиане, - возьмём в наши сердца всеоружие сказанного раньше, и неотложно каждый день будем приводить на память себе это, - чтобы мы могли подвизаться прекрасным подвигом, и попрать всякую силу врага; чтобы мы были избавлены от гнева, приходящего на сынов неповиновения, и нашли бы милость и благодать в страшный день пред праведным Судиею, воздающим каждому по его, делам; Ему прилична слава, со Вседержителем Отцом и всесвятым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

[1] Под звёздочками краткая молитва, помещённая раньше, отдельно от контекста.

СЛОВО

святого Иоанна Златоуста, епископа константинопольского, о святом Григории Великом, Просветителе, первосвященнике Бога нашего[1].

Как различны разнородные цветы, которые украшаются разноцветными листьями в глубокое весеннее время, так различна и изобильна похвала мужей, снабжённых божественными дарованиями, которые недостаточно только глазами распознавать и замечать умом, - так как ум для того замечает и язык рассказывает, чтобы в то же время возможно большему числу щедро раздавать.

Итак, вступая на цветоносное поприще добродетели смелого и потерпевшего казнь мученика, блистающего солнца и первосвященника, просветителя великой Армении, простирая глаза ума на цветоносного, сверкающего красотой, - не знаю, в состоянии ли охватить то, что мог бы проследить в умно распределённой похвале; у меня есть желание всё собрать, но опасаюсь, что очень многое от меня ускользнёт.

Мне кажется, тот блаженный заслуженно подобен пчеле, снабжённой легкими крыльями. И, действительно, как дело пчелы достойно удивления, так и добродетели святого Григория увлекают души; как (её) никто не в силах постигнуть словом или умом, в её изумительном труде, так никому не удается изложить в похвале и выдающиеся дарования этого святого.

Как пчела, хотя кружится сама по себе по всем цветам, чтобы их обойти, однако, не может унести весь их сок по нежности сил, и для этого берёт с собою просвечивающее в средине цветов и весьма тонкое, чтобы собрать (это) своими крыльями и сделать отсюда медовый сот, - так и я: соберу в ум и предложу в слове, что могу охватить, чтобы приятным запахом освежить обоняние совершающих священное таинство и сильно желающих слушать похвалу святому Григорию.

Как буду называть этого первосвященника, если не солнцем, восходящим в восточных пределах, блеск лучей которого простерся до греческого народа? О, чудо! Если бы кто пожелал (иметь) усаженный растениями сад, то, прежде всего, высекается терновник, выдергиваются вредные корни, и тот сад насаждается без какой-либо трудности; но сад великого мученика и претерпевшего казнь первосвященника произрос посреди терновника, достиг до неба и дал ангельские цветы, листья которых сверкали замечательными красками; не высеканием и извержением терновника, волчца и других корневых вредных трав, но изменением их в благоухающие цветы и плодовые деревья - он сделал тёрн приносящим душистые плоды, дал волчцам производить розы и замечательные с благоухающим запахом цветы.

Провозглашаю счастливыми Рипсимию и Гаианию, - он, приняв корень, откуда произошли отростки и распространились вдаль и вширь, пришли в великую Армению, которой ни малейший уголок не был лишён покрова тех ветвей[2].

О, чудо! Телесный человек подобен бестелесным сонмам; даже, если можно так сказать, предпочтительнее ангельских духов, так как ни тело их, ни члены не подвержены мучению и боли, а он принял на себя боли и мучения, которые перенес как бы те, которые непричастны телу.

Кроме того, есть много и другого в том род добродетелей. Я осмелился бы сказать, что он подобен Петру и Павлу. Как они возвратили великими усилиями и великою добродетелью западные области от идолослужения на путь, который ведёт к познанию Бога, так и блаженный Григорий просветил проповедью восточные страны. Он научил их, что должно почитать Отца, Сына и Святого Духа, что нераздельное от Отца Слово приняло тело от Девы, что совершенный Бог сделался совершенным человеком и чрез рождение принял тело, непорочное и непричастное болезни.

Слово Божие, говорил он, - что выше красноречия - соединилось с телом, жило среди людей, и отменило чрез крещение обрезание, которому Оно подверглось. Предан за нас Тот, который был неразделим от лона Отца; вознесено на крест Слово и умерло по человеческой природе, но оставалось и пребывает бессмертным, по божественности, которая в Нём была. Так как из двойной природы Он сделался одним Христом, поэтому Он претерпел смерть телом, которое было соединено с божеством. Плоть, которая перенесла мучения, была Богом, и было бессмертным божество, которое оделось в тело. Божество сделало Богом плоть, и она была соединена со Словом так равномерно и прямо, что, то, что умерло и было погребено за нас, тоже воскресло по божеству и ниспровергло преисподних. Это вы познавайте, этому поклоняйтесь, так как это - соединённое со Словом - есть Бог над всеми.

Таково учение, которым он наставлял тот гордый и выдающийся народ.

Он отдал таланты, ему поверенные, преумноженными, возвращая именно не два за один, или четыре за два, или десять за пять, - но он приобрёл мириады талантов, и потому услышал от Господа такие слова: "хорошо, добрый и верный раб!", так как, "в малом ты" до сих пор "был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего" (Mф. 25:23).

Украшаю этого блаженного именем апостола, потому что он, наподобие прочих апостолов, проповедовал истинного Бога, разрушил идолов и идольские храмы, научил поклоняться Богу неба и, по уничтожении суеверного богопочтения твари, установил почитание творца твари.

Он с пылкой ревностью научил Писанию, вдохновенному свыше; написал беседы, полные мудрости, и наставил много народов.

Для Григория у меня имя нового Даниила. Как святой пророк перенёс наказания от вавилонского царя, и его отогнал пастись в пустынные места, точно быка и под образом быка, так и молитвы Григория возвратили непокорного истине Тиридата, облечённого в кабаний образ, в человечески образ. Подлинно, у него была вера, укреплённая на надежде, и цельная, как зерно горчицы, в котором, чрез порчу, не может возникнуть червь, ни уменьшить добротность зерна; поистине, у него была вера столь крепкая, что он твёрдо надеялся, что, о чём бы он ни попросил Бога, должно совершиться; и если бы он сказал горе: перенесись туда, - он считал бы за верное, что она, несомненно, должна перенестись. Следовательно, не может быть, чтобы он не веровал, что человек облечённый в кабаний образ может быть возвращён в прежний образ.

Но я сильно уважаю этого дивного мужа, и по своей воле стремлюсь к его похвале; боюсь, конечно, что моё слово будет неравно похвале такого мужа, однако не отступаю от намерения: надеюсь, что слабость моих сил будет побеждена отважностью духа. Итак, предложу, что в силах извлечь из того, в чём обнаружилась десница Божия.

О, новое предвестие! Солнце, Богом заключённое в пространном небе, посылает лучи сверху на землю; поистине, этот святой муж простёр свои лучи до верха небес, из глубокого рва, в котором удерживался. Ангелы и архангелы, внимая, объявляли его блаженным, и служили ему, лежащему во рве. Они видели в водовместилище его тело, но на небесах сияла его святость; телом на небе, ангелом на земле; имея тело, казался без тела; небесный человек, земной ангел, огненный столб с неба, голова которого касалась земли, - просветитель Армении, непоколебимое основание греков (малой Армении), апостол Христов, предвещающий путь людям.

Прежде всего, называю блаженною тебя, о, Кесария каппадокийская, так как от тебя принял возложение рук пастырь многих народов. Посвящённый и посвятивший сияли тогда одним и тем же блеском добродетели.

Эти (каппадокийцы) были уже основаны на крепких корнях; и только один он имел свой корень, откуда другие, непричастные к корню, получили свой. Там собиралось много плодов работниками, которые возделывали некогда невозделанное; только он сам, работник, держа одною рукою рукоятку плуга, (другою) умягчал словом истины многие невозделанные земли. Когда одним сошником открывал бесчисленные борозды, он обратно получил семя сам-пять и много плодов; и, держа в горсти божественное семя, он засевал весьма много полей, рассевая перстами бесконечные зерна. Тогда в бороздах, прорезанных одною рукою, произрастали в одно время плоды, посеянные другою рукою.

Там можно было видеть осень и весну, жатву и время молотьбы; и когда приближалась зима, он посевал единственное семя, именно слово Божие. Но вот, замечая различные плоды, которые отсюда рождались, он во время жатвы собирал на гумно то зрелые (плоды), то жирные от зрелости, молотил, очищал веялкой и складывал в кучи, чтобы их отсюда отнести в житницы света.

Что же (значит), что зима (Армения) ввергла самого сеятеля между ядовитыми пресмыкающимися, приняв от цветных семян веры, которым не позволяла расти вследствие льда неверия?

Люди, у которых были общие с тем святым речь и лицо, облекались в нравы змей; и, наоборот, смертельные и ядовитые драконы принимали нравы кротких людей, и служили ему, облизывая ноги святого тем же ртом, которым приносили смерть.

Что далее? Долго тянулось время зимы, и армяне думали, что погиб сеятель, подобно семени, которое посеяно во время жестокого льда. Открывается ров: искали обезображенных частей человека, но слышат стройное пение многих голосов; боялись, что в их ноздри войдёт гадкий запах от драконов и змей, но отсюда веет приятный запах, как от сада удовольствия; искали глазами костей, подвергшихся гниению, но в лице его созерцают сияющее солнце; рассчитывали на бездыханного во рву, но видят его прохаживающимся как бы в святейшем храме; искали частей (тела), изможденных голодом, но замечают здорового и упитанного небесною пищею; искали тела, раздробленного зубами драконов, но удивляются приручённым им змеям, - презрители видят, что они презрены тем, которого презрели.

Пораженные стыдом, они краснели, и, объятые ужасом, восклицали: велик Бог, Которого проповедует великий Григорий. Наше оружие обессилено тем, которого мы считали обессиленным ядовитыми драконами. Если бы не было драконов, тело истощилось бы только чрез один голод, (тело), которое никакой смертный не мог извлечь отсюда. Поистине, дивен Бог во святых Своих, - говорили они, по мысли пророка Давида; Он прославляет Своих прославителей. Они до крайности стыдились за свой проступок, и говорили: этот, ввергнутый нами в ров и мрак, как солнце воссиял для нас, бывших, поистине, сынами мрака, и, выводя нас из мрака, сделал сынами света. Он был научен великим пастырем овец, молившимся за истязателей; мы были его истязателями, когда он ввергался в ров; но он, сияющий просветитель, облёк нас в одежду света, и дивно направил наши ноги на путь мира. Мы были его палачами, а он заботливым о нас пастырем; он милосердый отец, мы сыны непокорные отцу, даже отцеубийцы; он был окружён божественным валом, чтобы пращёю прогнать от овчарни опустошительного волка, а мы, в блуждании, последовали за истребителем - волком, которого он ранил, ниспроверг и погубил навеки; он лучший пастырь, мы непокорное и покидающее хлев стадо; он врач, а мы, больные, устремились на врачевавшего нас, чтобы умертвить пока тело, так как невозможно (умертвить) его бессмертного по душе. Он предшествовал нам, и исторгал терния на пути, который ведёт к познанию Бога, а мы, слепые и беспечные, упали в ров гибели, и, лишённые обоих глаз, поразили и ввергли нашего пастыря в глубокий ров, и ничего не поняли, оставаясь при своей слепоте. Он был светящим светильником, а мы, сидя во мраке, не шли по яркому блеску его следов; он был рабом Бога, а что мы называли богами, было тварью раба людей; потому, он, раб Божий, отверг богов, которых мы почитали.

Наши сердца были ослеплены, и мы не понимали, так как схватили его и ввергли в глубокую пропасть; и теперь видим, что глубины земли держат в себе солнце, которое нам сияло. Мы думали, что тело нашего заботливого учителя будет добычею зверей, но видим, что оно обслуживается змеями и драконами, подобно (телу) вновь созданного Адама, которому, до первого преступления, змеи и василиски не имели никакой власти причинить вред; а мы, последовавшие двоедушию ада, презираемся зверями. Мы отдали драконам власть против начальника нашей веры, но видим ослабленною силу их: они, как голуби, тихо сетовали, и своими языками, которым дано было злоумышлять против пяты за двоедушие ада, ласкались к невинному ученику Христову.

Следовательно, что мы скажем? Или как осмелимся открыть наши глаза, чтобы взглянуть и смотреть на нашего милосердого отца, чтобы вымаливать у него прощение, - мы, в ярости причинившие ему бесчисленные оскорбления? Но так как в его сердце не было никакой вражды, то доверимся (ему), прибегнем к устью рва, и здесь скажем: выйди, раб Божий, подчини себе своих рабов, принявшись против тебя власть от того, которого ты сокрушал в бездне, когда спускался в глубокий ров, - и, как ты наставлен Учителем своим, подобно этому сделай и с своими учениками.

Добрый учитель, всходи в Армению, к нам, видевшим вторично вавилонское (дело). Так как, вместо печи, мы воспламенили ров, в который впустили ядовитых драконов, вместо горящего огня, - твои добродетели иссушали их яд, по образу росы; ты вступал в смертоносное пламя змей и василисков, попирал ногами дышащих огнём драконов, и казался вновь Ананией, Азарией и Мисаилом, когда чтил нераздельную Троицу, Которой мы не веровали. Теперь, с царём вавилонян, Навуходоносором, веруем и прославляем, так как замечаем божественную росу посреди печи.

Выйди, раб небесного Бога; чрез тебя мы уверовали и исповедуем Отца, Сына и Святого Духа; выходи из своего рва, и прославляй Того, Кто прославил прославляющего Его, и доставил тебе величайшую честь. Возвысь свой божественный голос, и говори: почитайте Бога, Которого я свободно проповедал; Он есть творец всего, - сохранивший меня невредимым от гибельных драконов.

Выходи, новый Даниил, и покажись невинным царю Вавилона, то есть, Армении, - ты, который был брошен в водовместилище, не между двумя львами, но, что больше, между свирепейшими чудовищами. Какой бы зверь ни сокрушил частей (тела), однако может случиться, что кто-либо возвратится когда-нибудь к здоровью; но ядовитые и гибельные драконы не сокрушают тела и не калечат, а приносят невидимую смерть уколом, подобно некоторой иголке. Ты же вышел невредимым, и не будешь погублен ими. Таково всё то, что им, может быть, было естественно говорить святому; а мы будем продолжать похвалу, говоря о причине его мучений.

Царь Тиридат был в ярости за умерщвление своего родителя, и, потому, мучил Григория жесточайшими истязаниями и пытками, побоями и железными гребнями, при сдавливании тела между кольями, и всяким родом ужасных мучений, которые изобретала ярость. Святой мученик, добровольно перенося их, по любви к Господу нашему, Иисусу Христу, так говорил палачам: мучениями и пытками истязаюсь от вас, возлюбивших плотское и властвующих в этой жизни, которая подобна сну, завтра исчезнет, - (от вас), отказывающихся от надежды на бессмертную жизнь; но я временно терплю за Того, Кто за меня претерпел истязания; к тому же открыта бессмертная жизнь, и наслаждение большее, чем (наслаждение) рая, дышащего приятными запахами; туда войду, и сделаюсь наследником его навеки. Исполнившись радости, считаю благодеянием мучения, которые мне доставляете, думая, что они вредят мне. Сколько вы ни будете терзать мгновенною болью, между кольями, мои члены и кости, однако, отсюда выйду здоровым колосом, и взойду пред Творца моего, как бы пальма, опирающаяся на крепкие корни, со многими длинными и широкими ветвями, красивая листьями, изящная цветами, которым никогда не придётся завянуть, - и радостно буду сиять зеленою и густою в саду, насаждённом рукою Бога. Хотя орудиями муки жестоко буду повешен вниз головою, и буду раздроблен между кольями, однако, доверяюсь будущему, что вознесу голову до неба, пред моего Творца, после незначительного промежутка боли. Хотя буду брошен зверям и медведям, в качестве орудий муки, и ими моё тело уничтожится, - имею уверенность, что ими сплетены для меня золотая диадема и украшенный венец, который возложит на мою голову небесный Царь, когда даст мне сидеть над чертогом невесты. Что бы ни было, эта кровь, текущая из моего тела, окрашивает мне одежду бессмертия в багряный и алый цвет, - (одежду), которая не увянет во веки. Таково всё, что прилично было отвечать для мученика.

Что после? Тиридат, сколько бы ни держал связанного и мучимого Григория, ещё не насытился своею лютостью, и говорит, - как будто у него мучения имели связь с тем, что было раньше: действительно, он - сын Анана, из рода парфян, который умертвил моего отца, Хозроя. И повелевает Тиридат отвести Григория, связанного по ногам и связанного по рукам и шее, в крепость Араратской провинции[3], и там низвергнуть в глубокий ров.

О, безумный, - говорил, может быть, святой Григорий, - если мой отец напал с мечом на твоего нечестивого отца, - он не только убит, и оставил преходящее, что считал жизнью, но его даже душа подверглась также мучениям, в которых он не умрет. Ты, сын нечестивого родителя, когда подвергал меня наказанию в отмщение за своего отца, не побеждал меня своими мучениями, так как было необходимо, чтобы моё тело сохранялось невредимым; но я мучил твою душу вместе с твоим телом невидимым мучением, чтобы ты, сокрушенный наконец, поклонялся моему Богу. Повелеваешь, чтобы я был мучим пред твоими глазами; но ты сам мучаешься, в присутствии моём или отсутствии, и не понимаешь, что Царь мой требует от тебя таким образом возмездия, и тебе приготовляется от Него тот истязатель на веки, которого считаешь для себя другом.

Это и много иного было у блаженного, что он мог говорить Царю. Отсюда нам нужно спешить к кладезному рву, чтобы видеть, какие там совершаются чудеса. Ввергают его в ров, который был логовищем змей. Но что говорил кладезь? Благословен твой приход, о, дивный отец! Они приготовили из меня глубочайший ров мучений, подобный мрачной бездне, но вот твой творец делает, что для тебя я делаюсь садом, усеянным цветами. Я был жилищем мрака, но вот для тебя сделан храмом света. По имени зовусь глубокой бездной, а в действительности касаюсь, возвышенный тобою, превысокого неба, и в себе содержу скатившееся с неба светлое солнце, которое освещает армянский народ. Многие, ввергнутые в меня, уничтожались мерзким запахом грязи, и сокрушал я их плоть и кости медленным голодом; я издавал отвратительный и невыносимый запах, и затруднял их обоняние; но чрез тебя кажусь теперь садом, украшенным цветами, и приятными розовыми кустами с цветами, которые дышат разнообразно благоухающим запахом.

Что же буду говорить о гибельных по яду драконах, которые там жили? Как только они увидели святого Григория ввергнутым в ров, ищут в себе своего обычного первого природного свойства, обращают внимание на серафимов, носивших его на своих крыльях, чтобы не было для него опасности, - удивляются, поражённые страхом, и говорят: мы потомство того змия, который обольстил чрез съеденный плод Еву, и сделал её изгнанницей и низверженной из рая наслаждения; а ты семя Адама и потомок Евы, принявших то проклятие, по которому бы земля производила терния и волчцы, - тебе поведано подстерегать нашу голову, и нам твою пяту. Итак, согласно той заповеди, мы прыгали, чтобы насытить свою ненависть к тебе, вложенную природою; но, когда заметили бестелесное воинство около твоего тела, и увидели тебя поставленным между ангельскими хорами, - тогда наше нападение было обессилено, так как и жала наши притупились; и, как воск плавится от лица огня, так наши зубы с их ядом расплавлены твоим божественным лицом. Наш яд, который причинял воспалённые опухоли на теле внешних, погашен источником твоих молитв, льющихся от Бога, и оцепенел наподобие холодной воды; но тем менее мы побежим от твоего лица; мы пришли для служения приручившему свирепость нашей природы, о которой мы забыли, и будем, подобно голубям, и в тишине, находиться в твоём доме, не страшась сверкающего, как пламя, твоего лица.

Я очень удивляюсь, что Григорий там прожил в продолжение четырнадцати годов. Но поспешим к тому, что произошло по окончании стольких годов.

Когда царь (Тиридат) назначил час охоты на зверей, и уже всходил на повозку, чтобы выехать из города[4], бич божественного гнева, ниспосланный свыше, обрушился на него. Восхищённый самим демоном, он стремглав несётся с повозки, и начинает в ярости терзать (своё) тело. Он, как бы второй царь вавилонян, Навуходоносор, в забвении человеческой природы, вращался, подобный вепрю, между вепрями, и питался с этих пор зеленью. Вот какие тогда совершались чудеса.

Что же должно было сказать царю? О, царь! Ты вышучивал раба Божия, следуя по стопам сатаны; потому и он, которому ты служил, мучает и истязает тебя, по повелению истинного Бога, чтимого великим Григорием. Для тебя сделалось ничтожным тело блаженного, которого, после мучений, ты вверг в темницу и глубокий ров; и потому видишь своё тело изменённым в тело вепря. Так как ты потерял разум до того нечестиво, что шёл против истинного Бога, когда подвергал истязанию верного раба, то и тебе позволено позаботиться о себе по тягчайшему твоему удару, и чтобы, вследствие образа вепря, в который облечён ты, попрал сатану ногами, поправшего тебя, после того, как заменишь свой щетинистый покров кожею Адама. Так как ты доставил проворным языком яд злословия тому святому, потому говори звериным своим языком: согрешил я пред Господом. Так как ты поднимал гордую голову против святого мученика, потому опускай свою мерзкую кабанью голову, которая с радостью катается в зловонной грязи. Так как ты произвольно мучил его разнообразными пытками, и повелевал связывать руки, ноги и шею своего господина и своего учителя, потому складывай, изменив в передние ноги вепря, свои руки, чтобы лежать возле ног того мученика. Да не будет скрыто от тебя, лишившегося употребления разума, что уже пятнадцатый год, как пользуется жизнью тот погребённый, которого ты считал, пока был причастен разуму, мёртвым, которого будто бы только кости уцелели.

Но так как, пока ты казался под человеческим образом, стремительно вверг его в смертоносный ров, потому устремись в кабаньем образе к устью рва, взывай к тому, которого считал уничтоженным, к своему врачу, чтобы он сам восстановил тебе прежнее тело. И так как, сидя на повозке, ты презирал Григория, укрытого самим Богом, - иди, беги, скачи на четырёх ногах, по образу вепря, к устью рва, и взывай там: выйди, раб высочайшего Бога!

Таково, что нужно было, или прилично было говорить в то время; но заметьте, что действительно потом случилось.

Сестра царя[5], подкреплённая небесным видением, услышала эти, или подобные слова: врачи человеческие, напрасно стараетесь; не вашего искусства дело найти средство против неизлечимой болезни; помощь доставит только Григорий великий, который послан от Бога к вам врачом, и которому вы предложили выпить чашу смерти; Я Бог раба моего Григория, которого вы приговорили к смерти за множество ваших богов. Я сделаю его для вас врачом, который исцелит вас, и, при его помощи, оставят вас бедствия, заслуженные вами.

Но, вот, удивлённая женщина, по имени Хозровидухит, рассказала, как можно скорее, видение, которое ей было: я увидела, говорила она, блистающего светом мужа, который явился мне в видении, и так сказал: нет никакого иного средства против бедствий, которые вас постигли, как то, чтобы вы отправились в Артаксату, и там вывели связанного Григория из глубокого рва; он, придя, принесёт вам спасительное средство.

Но люди, когда услышали её, хохочут и издеваются над нею. Что говоришь? говорили они; демон, действительно, тебя подстрекнул, и потому ты сделалась безумною. Как может статься, чтобы говорил, или открывал средство оздоровления тот, которого даже кости сгнили? Разве мог он выйти из бездны рва, - он не то что избежать жала змей, но не мог даже убежать от вида их. Он был немедленно умерщвлён, в тот же самый час, в который был ввергнут в ров, - и мы убеждены, что в конце пятнадцати годов кости его не только сгнили, но обратились в прах. Отойди, не говори никому, чтобы твои речи не возбуждали смеха.

Что тогда? Она поверила их словам, ушла домой и замолчала. Так как уже давно вдова не заботилась доставлять хлеб, о котором ей было приказано, - ежедневно бросать в ров[6].

Едва прошло несколько дней, когда не раз и два, но являлось ей видение пять раз, и ангел сказал великим и грозным голосом: если не объявишь, возможно скорее, ... не бойся, что они примут тебя с насмешками, и пусть не считают невозможным, что он остался жив в продолжение, пятнадцати годов, был послан ангел Божий, который ему служил. Я принимал хлеб, который, как Илии, так доставлял и Григорию, - тому в пустыне, этому, имевшему в себе добродетель вместо светлого солнца, в бездне земли. В прежнем, что я тебе возвещал, ты усомнилась, по неверности людей, но теперь верь моим словам; у Бога нет ничего невозможного. Разве ты не научена, как был освобожден Даниил из водовместилища и из среды львов, свирепых от голода? Или как три отрока остались невредимыми в горящем пламени, высота которого начертывала святых сорок девять дней поста?

Ужели тебе неизвестно, как, чрез соблюдавшего божественные заповеди Иезекииля, сухие кости, по повелению Божию, были приведены на поле в движение ветрами четырёх стран, и приближались одна к другой, не случайно, но каждая в свою связь? Поверх их протянулись жилы и кожа, вдохнут в эти мертвые (жилы и кожу) дух жизни: "…стали на ноги свои - весьма, весьма великое полчище" (Иез. 37:8,10). Всё ещё Тот есть Бог, Которого проповедует Григорий, и Который в силе соблюдать его во рву. А ты верь моим речам, и объяви их народу.

Женщина, поражённая удивлением и вместе страхом, поспешно входя, рассказывает начальникам, которые приглашают начальника царского дома, и немедленно посылают (его) в Артаксату. Иди, говорят, и умоляй того самого мужа Божия, которого мы не считали человеком; отправляйся, проси врача, слов которого мы не слушали, спеши, зови того, который вызовет нас из чрева ада; спеши и смиренно проси того, которого мы влачили с бесчестием, - чтобы он простил гонителям.

У них было наготове всё это, или, может быть, даже больше этого, что они говорили.

Начальник царского дома отправляется, и, когда пришёл в город, граждане старались разузнать от него причину путешествия; когда она была узнана, с удивлением и изумлённо рассуждали между собою: как может быть, говорили они, что он ищет в живых того, которого кости уничтожены тлением, за пятнадцать годов с тех пор? Как ты спрашиваешь о невредимом теле, которое, истреблённое, стало навозом во внутренностях драконов, и обратилось в прах? Как они ищут врачевства от тела, возвращённого в землю, которое себе самому не могло доставить спасения?

Что ещё? Приготовляют толстые, длинные и крепкие верёвки, и опускают в ров. Начальник царского дома взывает великим голосом: выйди, раб Божий, и освободи нас из рук богов, которых мы почитаем; выйди, сын света, и извлеки нас из мрака; выйди из глубины бездны, солнце, и доставляй нам свет больший, чем солнце, которое вращается над воздухом; оно доставляет свет телесным глазам, а ты обливаешь светом глаза наших душ, и выводишь (нас) на землю правую, которая есть непрестанный и неприступный свет. Так говорил начальник.

Но одновременно, как заметили по опущении верёвок, что святой сел на верёвках, они извлекают его вон. Тогда он явился солнцем, покрытым облаками, так как тело его было черно, как бы темная сажа; и отсюда они поняли, что (это) то тело, которое переносило мучения, и которым он страдал и сиял, как бы без тела. Потом они его одевают принесенными одеждами.

Тогда народ удивлялся, в изумлении, тому, которому нужно и прилично было восклицать с премудрым: "Тогда праведник с великим дерзновением станет…" пред теми, которые поразили его и которые презирали "…подвиги его; они же, увидев, смутятся великим страхом и изумятся неожиданности спасения его " (Прем. 5:1,2).

Но мы последуем слогом похвалы за тем, что случилось потом сряду.

Царь и все, которые были с ним, в восторге, вышли навстречу к выходящему из рва обнаженным и обезображенным, и ожидали, стоя вдали от города. Но, когда издали усмотрёли приходящего, начали с яростью терзать свою плоть, восклицать и говорить: приходи, ангел, пребывающий в теле, и изгоняй помощью своего света друзей мрака, которые нас преследуют; приходи, расточитель тех, которые над нами господствуют, и которые огорчали наши гордые сердца, чтобы мы мучили мучившего их; приходи, ты, видимый телом, чтобы прогонять невидимый мрак наших умов; приходи, ты, одетый в кожаную и вещественную одежду, чтобы преследовать невещественных и бестелесных наших врагов, которые нас преследуют; приходи, солнце, и иссушай своим пылким зноем изобильный поток нашего нечестия. Употребляй огонь своего божественного учения, который возвратит к зною нас, погруженных в болоте, сгущённом морозом. Приходи, божественная река, и орошай наши бесплодные поля, чтобы, зеленея, вновь расцвело иссохшее семя, которое в нас запало от тебя. Пожинай божественным серпом посевы, которые, благодаря тебе, стали зреть; молоти быками, которые суть твои сыновья, или бичом, который есть твой язык; и провей их тем же своим языком; собери своей божественной рукой в кучи, которые отнесёшь также в божественные житницы. Приходи, ты, посланный с неба, и сжигай блистающими углями своего учения иглы волчцов, задушивших семя твоих трудов. Выходи, служитель Божий, из глубокого рва, распространивший свет своего учения из бездны вверх; выходи, и возбуждай на адский лед тихо дышащий южный ветер. Тебе уже позволено обрабатывать божественным плугом землю, возделывать которую прежде мы не позволяли, особенно, когда безжалостно ввергли светлое солнце в мрак, как бы в темницу.

Уже, конечно, я не в состоянии изложить в похвальном слове похвалы блаженного за его заслуги, хотя это желательно для меня больше всего. Итак, скажу, насколько можно короче, то, что с ним, действительно, последовало затем.

Творец так сказал Своему верному рабу: хорошо, добрый и верный раб, нисколько не тревожься о своём бросании семени в землю; ты, второй Павел, насадил, а Я даю возрастание. Приди, войди в радость своего Господа. Не бойся, второй Моисей, что только теперь поверили тебе народы, потому что ты возлюбил Меня более, чем своё тело. Приди, успокойся от своих трудов, новый Даниил; войди в брачный чертог, который Я обещал тебе прежде. Приди, займи седалище между апостолами, второй апостол, возвестивший слово истины гордому народу; ты поместишься в сонм ангелов, - ты, соревновавший их жизни на земле. Приди, и будь главнейшим с патриархами; ты будешь насаждён в святом доме Господа, как пальма, и будешь цвести во входе к Богу. Приди, ты будешь увенчан с мучениками, и будешь радоваться с претерпевшими за Меня мучения; приди во дворец Моего брака. Приди, ты возвеселишься радостью в сонме монахов, - ты, который не только возлюбил горы и пустыни, но был даже постоянно пригвождён со Мною ко кресту; потому Я пошлю к тебе сонмы Своих ангелов, и возьму тебя к Себе. И так как ты постоянно нёс свой крест и шёл за Мною, - Я введу тебя в рай, в который вошёл разбойник чрез свой крест. Блажен ты, отец святой, между патриархами Церкви. Некогда ангелом в теле, теперь ты вращаешься бестелесным между бестелесными. Блажен ты, лучший начальник, который отыскал погибших овец своего Царя и бывших вне хлева, - привёл и собрал в преддверии Его. Блажен ты, который прекратил удаление (овец) волками, и уничтожил зверей - убийц, который, по силе того самого камня, отсечённого от горы без рук (Дан. 2:34), окружил стеною овчарню своего стада и опоясал её изгородью божественных заповедей, и который сделал, чтобы умножались овцы Царя его. Блажен ты, называющийся именем апостола, так как проповедал Евангелие Сына Божия, в тайне воплощения наставил чуждый (Христу) народ, который поклонился, чрез твоё обучение, нераздельной Троице Отца, Сына и Святого Духа, и одному Божеству. Блажен ты, верный мученик Христов, засвидетельствовавший, как бы Пётр, о Нём, утверждая, что Он есть Сын Бога живого, нераздельный от лона Отца; блажен ты, принявший на себя мучения за Того, Который претерпел за тебя пытки; блажен ты, наконец, который в терпении жил во рву в течение пятнадцати годов. Возвышаю также похвалами Святого Духа, о Котором ты проповедовал, что Он того же существа с Отцом и Сыном; Ему честь и слава во веки веков. Аминь.

[1] Слово это известно по трём армянским проповедническим сборникам (А, В, С), так назыв. D - jarrintir, из которых один относится к 10 - 11 в. (В), другой - к началу 15 в. (С) и третий - к началу 16 в. (А). У нас приведён заголовок по С (как у Миня); в А и В он подробнее, и даёт небольшую историю этого слова. Так в А читается: Слово Иоанна Златоуста о жизни и мучениях святого Гpuгopия, патриарха великой Армении, сказанное в Кокизе, который есть армянский город (там он пребывал изгнанником, по побуждению некоего армянского епископа и учителя. который был родственником святого Григория и назывался Диоскором, и по настоянию большого собрания, которое было собрано в Кокизе в день праздника святого просветителя восточных стран. У Миня латинский перевод 1735 г.; с него мы даём русский. Может быть святитель говорил нечто подобное, но это нечто искажено теперь вносками из жизни Св. Григория.

[2] Это Слово не лишено своего интереса, если с ним будут поставлены в связь существенные факты из жизни св. Григория. Мы берём их из Миней митр. Димитрия Ростовского, именно за сентябрь (изд. в Киеве 1837 г. 30 число). Св. Григорий был сын Анака, вельможи при персидском царе Артабане. Этого царя убил узурпатор престола, Артасир. Тогда Курсар (отец Тиридата), армянский царь, мстя за смерть Артабана, довёл Артасира до крайности, от которой его избавил Анак. Он, притворившись изгнанником, убил Курсара. Произошло поголовное истребление потомства с той и другой стороны. Из потомства Анака уцелело только два грудных младенца, из которых один был впоследствии христианином Григорием, жившим некоторое время в г. Kесарии каппадокийской, там женившимся и овдовевшим. Из потомства Курсара был пощажён малолетний Тиридат, который был отправлен в Рим. Впоследствии, на римской службе, Тиридат замечательно отличился в войне против готов, и в награду получил армянский престол; при нём в роде вельможи оказался Григорий. Тиридат-язычник долго уговаривал Григория-христианина отказаться от христианства, но безуспешно. Последовали страшные мучения Григория, закончившиеся ввержением в ров, куда бросали преступников. Там жизнь Григория поддерживала одна вдова, бросавшая в ров ежедневно по куску хлеба. Между тем, в это время римский царь Диоклетиан искал себе в жёны по всему царству первую красавицу. Такою оказалась дивной красоты Рипсимия, христианка-девственница, жившая с такими же, как она (около 37 чел.), под руководством Гаиании. Они все бежали в Армению. Диоклетиан поручил Тиридату разыскать Рипсимию, и воспользоваться ею. Сёстры были найдены и, после непреклонной стойкости Рипсимии, все были страшно замучены. Но после этого зверства, царь Тиридат и его соучастники впали в некоторое странное безумие, и бегали по лесам как звери. Вследствие видения сестре Тиридата, Григорий был извлечён из рва, исцелил безумствовавших, а также прославил невинных страдалиц. Наконец, Тиридат стал христианином, и Григория послал в Кесарию каппадокийскую к apxиeп. Леонтию, с тем, чтобы Леонтий посвятил Григория в епископа. Григорий был епископом над Арменией до 331 года.

[3] В крепость Артаксату, отстоявшую от столицы Vaqhrarchabat в 30 лье к востоку (около 12 верст, так как lieue == leuca = 1500 рим. шагам. См. прим. у Миня.

[4] Тогда столицею Армении был Vaghrarchabat; теперь отчасти на его развалинах Эчмиадзин. Прим. у Миня.

[5] Имя её: Khosrovidoukhit; соблюдала девство, и была христианка. Прим. у Миня.

[6] Здесь очевидно неполный или поврежденный текст.