Рождество Христово. Рождественский пост

Рождество Христово. Рождественский пост
Скачать

О книге

Поздравляем всех наших друзей с началом Рождественского поста! Это особенное время — время подготовки ко встрече с новорожденным Христом. Волхвы принесли в дар Христу золото, ладан и смирну. Портал Предание.ру преподносит в подарок своим пользователям эту книгу.

Нашу антологию о Рождестве Христовом и предваряющем его Рождественском посте составили шесть разделов:

I. Рассказы о Рождестве Христовом евангелистов Матфея и Луки в переводах синодальном, церковнославянском, еп. Кассиана (Безобразова), Кузнецовой, Аверинцева и Седаковой.

II. Наставления (толкования Писания, проповеди и т. п.) Святых Отцов о Рождестве Христовом: Тертуллиана, Григория Чудотворца, Афанасия Великого, Григория Богослова, Ефрема Сирина, Амвросия Медиоланского, Амфилохия Иконийского, Иоанна Златоуста, Иеронима Стридонкого, Льва Великого, Феодорита Киррского, Исидора Пелусиота, Григория Великого, Кассии Константинопольской, Феофилакта Болгарского, Зигабена, Григория Паламы, Филарета Московского, Феофана Затворника, Иннокентия Херсонского, Николая Сербского и Григория Лебедева.

III. Текст рождественской службы из Минеи Праздничной (русский и церковнославянские тесты).

IV. Подборка эссе и извлечения из книг современных авторов, так или иначе посвященные Рождеству: Андрея Кураева, Антония Сурожского, Александра Шмемана, Аверинцева, Александра Меня, Честертона, Янси, Дебольского, Вениамина (Пушкаря), Аверкия (Таушева), Кассиана (Безобразова), Культурно-исторического комментария к Новому Завету, Толковой Библии Лопухина, Георгия Митрофанова, Дмитрия Смирнова, Иллариона (Алфеева), Скабаллановича, Иоанна (Крестьянкина).

V. Проза и поэзия, проникнутая рождественскими мотивами: Диккенс, Лесков, Достоевский, Доброчинский, Пастернак, Бродский, Седакова и др.

VI. Собрание разных текстов о посте Святых Отцов и современных авторов.



ТАКЖЕ материалы про Рождество Христово и Рождественский пост вы можете найти в других наших архивах:


В АУДИОАРХИВЕ:

Рассказы евангелистов Матфея и Луки в переводах синодальном, церковнославянском, Кузнецовой

Тропарь и кондак праздника Рождества Христова

Толкования Святых Отцов:

Толкование Феофилакта Болгарского

Толкование Иоанна Златоуста

Толкование Феофана Затворника

Священномученик Григорий Лебедев Два слова на Рождество

Григорий Богослов Слово 38. На Богоявление или на Рождество Спасителя

Проповеди, беседы и др. материалы:

Несколько радиобесед отца Александра Шмемана о Рождестве

Отец Александр Шмеман «Преодоление язычества»

Отец Александр Мень Рождество Христово

Отец Александр Мень о Рождестве в книге «Таинство, Слово, Образ»

Проповеди отца Димитрия Смирнова (в Рождественский сочельник (6 января 2000 г., утро), в Рождественский сочельник 2003 г., в Рождественский сочельник 2006 г., на вечерней службе под Рождественский сочельник (5 янв. 2007 г., вечер), в Рождественский сочельник (6 янв. 2007 г., утро), на великом повечерии под Рождество Христово (6 янв. 2007, вечер), на вечерней службе под Рождественский сочельник 05.01.2008 (в), в Рождественский сочельник 06.01.2008 (у), в Рождественский сочельник 06.01.2009 (у), на великом повечерии на Рождество Христово 06.01.2009 (в) — здесь

Проповеди арх. Кирилла (Павлова) На вечерии Рождества, На Рождество Христово

Протоиерей Серафим Слободской. Закон Божий. Новый Завет — «Рождество Христово»

Из книги «О вере и жизни» «Рождество в Оптиной»

Аудиостатья В. И. Прохорова «Рождество в ГУЛАГе»

Художественная литература:

Рассказ «Рождественский вертеп»в сборнике «В мире детства»

В романе Шмелева «Лето Господне» Рождественские главы (от «Рождества» до «Птиц небесных»

Дж. Макдональд Дары младенца Христа

Стихотворение Ольги Седаковой «Путешествие волхвов»

Чарльз Диккенс «Рождественская песнь в прозе»

Василий Никифоров-Волгин «Серебряная метель»

Лесков «Святочные рассказы»

Сельма Лагерлёф«Вифлеемский младенец»


В ВИДЕОАРХИВЕ:

Лекция Осипова О Рождестве Христовом (Рожд. Чтения МДА 2006-02-04)

Епископ Василий (Родзянко). Слово на Православные праздники на Рождество

Поздравление архим. Иоанна (Крестьянкина) с Рождеством Христовым 1999 г. (Псково-Печерский монастырь, 2010)

В цикле «Библейский сюжет»: Рождество Христово (Григорий Богослов) , Диего Веласкес. Дары Волхвов , Дары Волхвов (О.Генри), Поклонение пастухов (Вергилий)

Цикл передач «Лето Господне» «Рождество Христово»

Фильмы о праздниках Православной Церкви Рождество Христово


В МУЗЫКАЛЬНОМ АРХИВЕ:

Хор Свято-Троицкой лавры. Триптих к 2000-летию Рождества Христова

Хор Московской Патриархии «Древнерусский распев» Рождество Христово

Хор храма Успения, г. Екатеринбург Рождественские колядки и песнопения

Казаки-Некрасовцы Како подобает славить Рождество Христово

Северное трехголосье Рождественские колядки

Хор храма святителя Николая в Заяицком Колядки

Детский хор приюта Покровского монастыря. Берегите Любовь 12. Рождество

Митрополичий хор под управлением Петра Спасского Тропарь Рождества Христова. Кондак Рождества Христова

Хор Почаевской лавры. Днесь ликует твоя Лавра Тропарь праздника Рождества Христова

Хор Свято-Троицкого женского монастыря г. Мурома — Русская духовная музыка. Яко благочестивого корене 25_Рождество Христово

Хор новокузнецкого православного духовного училища. Православные песнопения. Часть 2 Ирмосы Рождества Христова, Кондак Рождества Христова — болгарский напев, 3 глас (С. Толстокулаков)

Поместные Церкви:

Грузинские песнопения ирмосы из канона Рождеству Христову

Православные песнопения на арабском языке. Православные палестинцы Христос рождается, славите

Хор под управлением Константина Фотопулоса. Песнопения Литургии и Всенощной на греческом языке. Часть 2

Дивна Любоевич Мелóди — Рождество Твоjе


Читать



Содержание

Поздравляем всех наших друзей с началом Рождественского поста! Это особенное время – время подготовки ко встрече с новорожденным Христом. Волхвы принесли в дар Христу золото, ладан и смирну. Портал Предание. Ру преподносит в подарок своим пользователям эту книгу (краткая версия этого сборника здесь).

Нашу антологию о Рождестве Христовом и предваряющем его Рождественском посте составили шесть разделов:

I. Рассказы о Рождестве Христовом евангелистов Матфея и Луки в переводах синодальном, церковнославянском, еп. Кассиана (Безобразова), Кузнецовой, Аверинцева и Седаковой.

II. Наставления (толкования Писания, проповеди и т. п.) Святых Отцов о Рождестве Христовом: Тертуллиана, Григория Чудотворца, Афанасия Великого, Григория Богослова, Ефрема Сирина, Амвросия Медиоланского, Амфилохия Иконийского, Иоанна Златоуста, Иеронима Стридонкого, Льва Великого, Феодорита Киррского, Исидора Пелусиота, Григория Великого, Кассии Константинопольской, Феофилакта Болгарского, Зигабена, Григория Паламы, Филарета Московского, Феофана Затворника, Иннокентия Херсонского, Николая Сербского и Григория Лебедева.

III. Текст рождественской службы из Минеи Праздничной (русский и церковославянские тесты).

IV. Подборка эссе и извлечения из книг современных авторов, так или иначе посвященные Рождеству: Андрея Кураева, Антония Сурожского, Александра Шмемана, Аверинцева, Александра Меня, Честертона, Янси, Дебольского, Вениамина (Пушкаря), Аверкия (Таушева), Кассиана (Безобразова), Культурно–исторического комментария к Новому Завету, Толковой Библии Лопухина, Георгия Митрофанова, Дмитрия Смирнова, Иллариона (Алфеева), Скабаллановича, Иоанна (Крестьянкина).

V. Проза и поэзия, проникнутая рождественскими мотивами: Диккенс, Лесков, Достоевский, Доброчинский, Пастернак, Бродский, Седакова и др.

VI. Собрание разных текстов о посте Святых Отцов и современных авторов.

I. Священное Писание

От Матфея святое благовествование. Синодальный перевод

Глава 1

18 Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери Его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святаго.

19 Иосиф же муж Ее, будучи праведен и не желая огласить Ее, хотел тайно отпустить Ее.

20 Но когда он помыслил это, — се, Ангел Господень явился ему во сне и сказал: Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго;

21 родит же Сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их.

22 А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит:

23 се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог.

24 Встав от сна, Иосиф поступил, как повелел ему Ангел Господень, и принял жену свою,

25 и не знал Ее. [Как] наконец Она родила Сына Своего первенца, и он нарек Ему имя: Иисус.

Глава 2

1 Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят:

2 где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему.

3 Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним.

4 И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу?

5 Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка:

6 и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля.

7 Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, выведал от них время появления звезды

8 и, послав их в Вифлеем, сказал: пойдите, тщательно разведайте о Младенце и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему.

9 Они, выслушав царя, пошли. [И] се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, как наконец пришла и остановилась над местом, где был Младенец.

10 Увидев же звезду, они возрадовались радостью весьма великою,

11 и, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему; и, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну.

12 И, получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, иным путем отошли в страну свою.

13 Когда же они отошли, — се, Ангел Господень является во сне Иосифу и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе, ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его.

14 Он встал, взял Младенца и Матерь Его ночью и пошел в Египет,

15 и там был до смерти Ирода, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего.

16 Тогда Ирод, увидев себя осмеянным волхвами, весьма разгневался, и послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже, по времени, которое выведал от волхвов.

17 Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, который говорит:

18 глас в Раме слышен, плач и рыдание и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет.

От Матфея под ред. еп. Кассиана Безобразова

Глава 1

18 Рождение же Иисуса Христа было так: по обручении Матери Его Марии с Иосифом, прежде чем сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святого.

19 Иосиф же, муж Ее, будучи праведен и не желая Ее обесславить, решил тайно отпустить Ее.

20 Но когда он помыслил это, — вот, ангел Господень явился ему в сновидении и сказал: Иосиф, сын Давидов, не бойся принять Мариам, жену твою, ибо рожденное в Ней — от Духа Святого.

21 И родит Она Сына, и наречёшь имя Ему: Иисус, ибо Он спасет народ Свой от грехов их.

22 А это всё произошло, чтобы исполнилось сказанное Господом чрез пророка:

23 Вот, Дева зачнет во чреве и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил, что в переводе значит: с нами Бог.

24 Пробудившись от сна, Иосиф поступил, как повелел ему ангел Господень, и принял жену свою.

25 И не знал Ее, доколе не родила Она Сына, и он нарек имя Ему: Иисус.

Глава 2

1 Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни Ирода царя, вот, волхвы с востока прибыли в Иерусалим и сказали:

2 где родившийся Царь Иудейский? Ибо мы видели восход Его звезды и пришли поклониться Ему.

3 Услышав это, царь Ирод смутился, и весь Иерусалим с ним.

4 И собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где родится Христос?

5 Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано чрез пророка:

6»И ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше правителей Иудиных; ибо ив тебя выйдет Вождь, Который будет пасти народ Мой, Израиля».

7 Тогда Ирод, тайно призвав волхвов, точно выведал от них время, в продолжение которого являлась звезда.

8 И послав их в Вифлеем, сказал: пойдите и всё точно узнайте о Младенце и, как только найдете Его, возвестите мне, дабы и я пришел и поклонился Ему.

9 Они же, послушавшись царя, пошли. И вот, звезда, восход которой они видели, шла перед ними, доколе не пришла и не стала над местом, где был Младенец.

10 Увидев звезду, они возрадовались радостью весьма великою.

11 И войдя в дом, увидели Младенца с Марией, Матерью Его, и павши поклонились Ему; и открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну.

12 И получив откровение в сновидении не возвращаться к Ироду, иным путем удалились в страну свою.

13 Когда же они удалились, — вот, ангел Господень является в сновидении Иосифу и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его, и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе; ибо Ирод вскоре будет искать Младенца, чтобы погубить Его.

14 И он встав, взял Младенца и Матерь Его ночью и удалился в Египет;

15 и был там до кончины Ирода, чтобы исполнилось сказанное Господом чрез пророка: Из Египта призвал Я Сына Моего.

16 Тогда Ирод, увидев, что он обманут волхвами, весьма разгневался и послал истребить всех младенцев в Вифлееме и во всей области его, от двух лет и ниже, по времени, которое точно выведал от волхвов.

17 Тогда исполнилось сказанное чрез Иеремию пророка:

18 Голос в Раме был слышен, плач и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих: и не хочет она утешиться, потому что их нет.

Евангелие по Матфею. Перевод под ред. Кулакова М. П.

Рождение Иисуса Христа

18 И вот как произошло рождение Иисуса Христа.

Его мать Мария была обручена с Иосифом, но, прежде чем они сочетались браком, оказалось, что носит она под сердцем ребенка от Духа Святого.

19 Будущий ее муж, Иосиф, был человеком праведным; он не захотел выставлять ее на позор, и потому решил тайно расторгнуть помолвку.

20 Но как только он это задумал, явился ему во сне ангел Господень и сказал: «Иосиф, сын Давида, не бойся принять Марию, жену твою: ожидаемый ею ребенок — от Духа Святого.

21 Родит она Сына, и ты наречешь Ему имя Иисус[1], потому что спасет Он народ Свой от грехов его».

22 Всё это произошло во исполнение сказанного Господом через пророка[2]:

23 «И вот дева понесет и родит Сына,

Которого назовут Эммануил

(что в переводе значит «с нами Бог“)»[3].

24 Пробудившись ото сна, Иосиф сделал так, как велел ему ангел Господень: он принял Марию, жену свою, 25но не прикасался к ней, пока не родила она Сына. И назвал Его Иосиф Иисусом.

Поклонение волхвов

2 Иисус родился в Вифлееме иудейском во дни царя Ирода[4]а. И пришли тогда в Иерусалим волхвы[5]б с востока, 2и стали спрашивать: «Где новорожденный Царь иудейский? Мы видели восход звезды Его[6] и пришли воздать Ему почести».

3 Узнав об этом, встревожился царь Ирод, а вместе с ним — весь Иерусалим.

4 Собрал царь всех первосвященников и книжников[7] народа и стал спрашивать у них, где должен родиться Мессия?

5 Они сказали ему: «В Вифлееме иудейском, ибо сказано пророком:

6 «И ты, Вифлеем в земле иудейской,

вовсе не меньший среди городов[8]а Иудеи,

ибо ты тот город, откуда выйдет Вождь

и будет пасти Он народ Мой Израиль«[[9]б».

7 Призвав тогда волхвов тайно, Ирод выведал у них время появления звезды

8 и отправил их в Вифлеем, наказав: «Идите и всё хорошо разузнайте о Младенце, а когда найдете Его, известите меня, чтоб и я мог пойти и поклониться Ему».

9 Выслушали они царя и отправились в путь. А звезда, восход которой они видели, шла перед ними, пока наконец не остановилась над тем местом, где был Младенец. 10 Увидев так близко звезду, они преисполнились великой радостью.

11 Когда же вошли в дом, то увидели там Младенца с матерью Его Марией. Пав ниц, волхвы поклонились Ему, затем открыли свои ларцы и положили перед Ним дары: золото, ладан и смирну.

12 В свою страну волхвы пошли другой дорогой, ибо во сне получили предупреждение свыше: нельзя им возвращаться к Ироду.

Бегство в Египет

13 Как только они удалились, явился Иосифу ангел Господень во сне и сказал: «Встань, возьми Младенца с матерью Его и беги с ними в Египет. Оставайся там до тех пор, пока не дам знать тебе, ибо вознамерился Ирод найти и убить Младенца».

14 Ночью Иосиф встал, взял Младенца с матерью Его и бежал в Египет.

15  Там оставался он до смерти Ирода. Так должно было исполниться сказанное Господом через пророка: «Из Египта призвал Я Сына Моего»[10].

16 А Ирод, увидев, что волхвы провели его, впал в ярость и приказал в самом Вифлееме, а также в окрестностях его убить всех младенцев до двух лет, что родились в то время, о котором он узнал от волхвов.

17 Так исполнилось сказанное через пророка Иеремию:

18«Крик слышен в Раме,

рыдание и громкий вопль.

Рахиль плачет о детях своих

и не хочет утешиться, ибо их больше нет»[11].

Евангелие от Матфея на церковнославянском языке

Глава 1

18 Иисус Христово Рождество сице бе: обрученней бо бывши Матери его Марии иосифови, прежде даже не снитися има, обретеся имущи во чреве от Духа свята.

19 Иосиф же муж ея, праведен сый и не хотя ея обличити, восхоте тай пустити ю.

20 Сия же ему помыслившу, се, ангел Господень во сне явися ему, глаголя: иосифе, сыне давидов, не убойся прияти Мариам жены твоея: рождшеебося в ней, от Духа есть свята:

21 родит же сына, и наречеши имя ему Иисус: той бо спасет люди своя от грех их.

22 Сие же все бысть, да сбудется реченное от Господа пророком, глаголющим:

23 се, Дева во чреве приимет и родит сына, и нарекут имя ему еммануил, еже есть сказаемо: с нами Бог.

24 Востав же иосиф от сна, сотвори якоже повеле ему ангел Господень, и прият жену свою,

25 и не знаяше ея, дондеже роди сына своего первенца, и нарече имя ему Иисус.

Глава 2

1 Иисусу же рождшуся в вифлееме иудейстем во дни ирода царя, се, волсви от восток приидоша во Иерусалим, глаголюще:

2 где есть рождейся Царь иудейский? видехом бо звезду его на востоце и приидохом поклонитися ему.

3 Слышав же ирод царь смутися, и весь Иерусалим с ним.

4 И собрав вся первосвященники и книжники людския, вопрошаше от них: где Христос раждается?

5 Они же рекоша ему: в вифлееме иудейстем, тако бо писано есть пророком:

6 и ты, вифлееме, земле иудова, ни чимже менши еси во владыках иудовых: из тебе бо изыдет вождь, иже упасет люди моя израиля.

7 Тогда ирод тай призва волхвы, и испытоваше от них время явльшияся звезды,

8 и послав их в вифлеем, рече: шедше испытайте известно о отрочати: егда же обрящете, возвестите ми, яко да и аз шед поклонюся ему.

9 Они же послушавше царя, идоша. И се, звезда, юже видеша на востоце, идяше пред ними, дондеже пришедши ста верху, идеже бе отроча.

10 Видевше же звезду, возрадовашася радостию велиею зело,

11 и пришедше в храмину, видеша отроча с Мариею Материю его, и падше поклонишася ему: и отверзше сокровища своя, принесоша ему дары, злато и ливан и смирну.

12 И весть приемше во сне не возвратитися ко ироду, иным путем отидоша во страну свою.

13 Отшедшым же им, се, ангел Господень во сне явися иосифу, глаголя: востав поими отроча и Матерь его, и бежи во египет, и буди тамо, дондеже реку ти: хощет бо ирод искати отрочате, да погубит е.

14 Он же востав, поят отроча и Матерь его нощию, и отиде во египет,

15 и бе тамо до умертвия иродова: да сбудется реченное от Господа пророком, глаголющим: от египта воззвах Сына моего.

16 Тогда ирод видев, яко поруган бысть от волхвов, разгневася зело и послав изби вся дети сущыя в вифлееме и во всех пределех его, от двою лету и нижайше, по времени, еже известно испыта от волхвов.

17 Тогда сбыстся реченное иеремием пророком, глаголющим:

18 глас в раме слышан бысть, плачь и рыдание и вопль мног: рахиль плачущися чад своих, и не хотяше утешитися, яко не суть.

Евангелист Матфей. Перевод «Радостная Весть»

1

18 Вот как родился Иисус Христос. Его мать Мария была обручена с Иосифом, но прежде чем они вступили в брак, обнаружилось, что Мария ждет ребенка от Духа Святого. 19 Иосиф, ее нареченный, как человек благочестивый, решил разорвать помолвку, но тайно, чтобы не выставлять ее на позор. 20 Когда же он это задумал, явился ему во сне ангел от Господа. «Иосиф, сын Давида, не бойся взять Марию в жены, — сказал он. — Ребенок, которого она носит, зачат от Духа Святого. 21 Она родит сына, и ты назовешь Его Иисусом, потому что Он спасет Свой народ от грехов». 22 Все это произошло, чтобы исполнилось то, что сказал Господь устами пророка:

23 «И вот дева зачнет и родит сына,

Его назовут Иммануэль»,

что значит «С нами Бог».

24 Иосиф, пробудившись ото сна, поступил так, как велел ему ангел Господень: взял Марию как жену к себе в дом. 25 Но он не прикасался к ней до тех пор, пока она не родила Сына. Он назвал Его Иисусом.

2

1 И вот после того как в иудейском городе Вифлееме, при царе Ироде, родился Иисус, в Иерусалим явились с востока звездочеты. 2 «Где новорожденный царь евреев? — спрашивали они. — Мы видели, как взошла Его звезда, и пришли воздать Ему почести». 3 Царь Ирод, услышав об этом, пришел в смятение, а с ним и весь Иерусалим. 4 Собрав всех старших священников и учителей Закона, он спросил у них, где надлежит родиться Помазаннику. 5 «В иудейском городе Вифлееме, — ответили они. — Потому что так написано пророком:

6 «И ты, Вифлеем, земля Иуды,

не самый малый средь главных городов Иуды:

из тебя произойдет вождь,

пастырь народа Моего Израиля“».

7 Тогда Ирод, тайно призвав к себе звездочетов, выведал у них точное время появления звезды 8 и направил в Вифлеем, сказав им: «Ступайте и все в точности разузнайте о ребенке. А когда найдете Его, дайте мне знать, я тоже приду воздать Ему почести». 9 Выслушав царя, они отправились в путь. И вдруг звезда, восход которой они видели, стала двигаться перед ними, пока не остановилась над тем местом, где был ребенок. 10 Когда они увидели звезду, они очень обрадовались, они ликовали. 11 Войдя в дом, они увидели ребенка и Марию, Его мать, и, встав на колени, склонились перед Ним ниц, а потом, достав ларцы с сокровищами, преподнесли Ему в дар золото, ладан и смирну. 12 Получив во сне повеление не возвращаться к Ироду, они отправились в свои края другой дорогой.

13 После того как они ушли, ангел Господень является во сне Иосифу и говорит: «Встань, возьми ребенка с матерью и беги в Египет. Оставайся там до тех пор, пока не скажу тебе. Ирод собирается разыскать ребенка и убить Его». 14 Тот встал, взял ребенка с матерью и ночью отправился в Египет. 15 Там он оставался до смерти Ирода. Это произошло, чтобы исполнилось то, что сказал Господь устами пророка: «Из Египта призвал Я Сына Моего».

16 Когда Ирод увидел, что звездочеты его провели, он пришел в ярость. Он приказал убить в Вифлееме и его окрестностях всех мальчиков в возрасте до двух лет, то есть рожденных в то время, о котором он узнал от звездочетов. 17 И так исполнилось сказанное устами пророка Иеремии:

18 «Слышен в Раме вопль,

рыдания и стоны.

Это Рахиль оплакивает своих детей

и не хочет утешиться, потому что их больше нет».

От Матфея Святое Благовестие. Перевод С. С. Аверинцева

{стр. 9}

18. Что до Иисуса Христа, происхождение Его совершилось так: матерь Его Мария была обручена Иосифу; однако прежде, чем стали они жить совместно, обнаружилось, что она ожидает дитя от Духа Святого.

19. Меж тем Иосиф, муж ее, был человек праведный и не хотел ее ославить, а потому вознамерился расторгнуть помолвку тайно.

20. Когда, однако, он был в таких мыслях, — вот, Ангел Господень явился ему в сновидении, говоря:

«Иосиф, сын Давидов! Не страшись принять Мариам, жену твою; ибо то, что зачалось внутри Нее, от Духа Святого.

21. Сына родит Она, и ты наречешь Ему имя — Иисус; ибо Он спасет народ Свой от грехов их». [[12]]

22. Было же все это во исполнение предреченного от Господа через пророка, сказавшего:

23. «Се, Дева зачнет во чреве, и родит Сына,

и нарекут имя Ему — Эммануил»,

что в переводе означает: «С нами Бог».

24. Иосиф, пробудившись от сна, сделал, как велел ему ангел Господень, и принял жену свою; 23. и не познал ее, и вот она родила Сына, и он нарек Ему имя — Иисус.

Глава 2

1. Когда же родился Иисус в Вифлееме Иудейском, во дни царя Ирода, вот, волхвы от восточных стран прибыли в Иерусалим и спрашивали:

2. «Где новорожденный Царь Иудейский? Ведь мы видели, как восходит Его звезда, и пришли Ему поклониться». [[13]]

3. Услышав об этом, царь Ирод взволновался, а с ним и весь Иерусалим;

4. и он, собрав всех первосвященников и книжных людей, спросил у них:

«Где должно родиться Христу?»

5. Они же отвечали ему:

«В Вифлееме Иудейском, ибо сказано в Писании через пророка:

«И ты, Вифлеем, край Иуды,

ничуть не меньший меж державств Иуды,

ибо из тебя выйдет Правитель,

что будет пасти народ Мой, Израиль»».

{стр. 10}

7. Тогда Ирод, тайно пригласив волхвов к себе, в точности выведал у них время, в продолжение которого была видна звезда;

8. и послал их в Вифлеем, сказав:

«Ступайте и все в точности разузнайте о Младенце; и как только отыщете, известите меня, чтобы и я смог придти поклониться Ему».

9. И они, выслушав царя, пустились в путь; и вот, звезда, восхождение которой они прежде наблюдали, шла перед ними, пока не стала над тем местом, где было Дитя;

10. и они, увидев звезду, возрадовались превеликою радостью.

11. А когда вошли они под кров, увидели Дитя вместе с Марией, Матерью Его, и, упав ниц, поклонились Ему, и открыли свои ларцы с сокровищами, и преподнесли Ему дары — золото, ладан и мирру. [[14]]

12. И узнав из сновидения, что им не должно возвращаться к Ироду, они другим путем удалились в края свои.

13. Когда же удалились они, вот, ангел Господень является в сновидении Иосифу и говорит:

«Вставай, возьми Дитя и Матерь Его, и беги в Египет, и оставайся там, пока я не скажу тебе; потому что Ирод намерен разыскать Дитя, чтобы Его погубить».

14. И тот встал, ночью взял Дитя и Матерь Его, и удалился в Египет,

15. и оставался там до кончины Ирода, дабы исполнилось предреченное Господом через пророка: «Из Египта призвал Я Сына Моего».

16. Меж тем Ирод, видя, что волхвы насмеялись над ним, пришел в великую ярость и послал умертвить в Вифлееме и по всей округе всех младенцев в возрасте от двух лет и менее, в соответствии с тем сроком, который он выведал от волхвов.

17. Тогда исполнилось предреченное через пророка Иеремию:

18. «Голос в Раме слышен,

рыдание и вопль великий;

о чадах своих Рахиль рыдает

и не хочет утешиться, ибо нет их».

Рождественская история по Евангелию от Матфея. Ольга Седакова

(Имя и рождение)

Рождество Христово было так.

После обручения Марии, Матери Его, с Иосифом, еще прежде того, как они стали жить вместе, обнаружилось, что Она носит дитя во чреве от Духа Святого.

Иосиф же, муж Ее, был праведным человеком и не хотел выдать Ее, но задумал расстаться с Ней втайне. И когда он размышлял об этом, вот, Ангел Господень явился ему в сновидении и сказал: «Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою: ибо то, что в Ней рождается, — Свято, и от Духа Святого. И родит Она Сына, и ты дашь имя Ему Иисус: Он спасет народ Свой от грехов их». Все же это произошло таким образом, чтобы исполнилось слово Господа, сказанное Им через пророка, говорящего: «И вот, Девица будет носить во чреве и родит Сына, и дадут имя Ему Еммануил», что означает: «С нами Бог».

Когда Иосиф пробудился от сна, он сделал, как велел ему Ангел Господень, и принял к себе жену свою; и не приближался к Ней, пока наконец не родила Она Сына своего первенца; и дал он Ему имя Иисус.

(Волхвы с Востока)

Когда Иисус родился в Вифлееме, в Иудейской земле, в дни царя Ирода, вот, волхвы из восточных стран пришли в Иерусалим и говорят: «Где новорожденный царь Иудейский? Мы увидели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему».

Услышав это, царь Ирод встревожился, и с ним весь Иерусалим; и велел он собрать всех первосвященников и знатоков книг из народа, чтобы допытаться у них, где должен родиться Христос. И они сказали ему: в Вифлееме, в Иудейской земле; ибо так написано у пророка: «И ты, Вифлеем, земля Иуды! меньше ли ты чем других княжеств Иудиных? ибо из тебя выйдет владыка, который будет пасти Израиля, народ Мой». Тогда Ирод тайно призвал к себе волхвов и дознавался у них о времени, когда явилась звезда; и направил их в Вифлеем и сказал: «Идите и тщательно разузнайте о Младенце; и как найдете Его, известите меня, чтобы и я пошел и поклонился Ему».

И они, выслушав царя, отправились в путь. И вот, звезда, которую они увидели на востоке, шла перед ними, пока наконец не пришла и не встала над тем местом, где был Младенец.

Глядя на звезду, они обрадовались великой радостью, и вошли в дом, и увидели Младенца и с Ним Марию, Мать Его, и простерлись перед Ним ниц и почтили Его, и открыли свои ларцы и принесли Ему дары: золото, и ладан, и смирну.

И было им предупреждение во сне: на обратном пути не заходить к Ироду; и они другой дорогой отправились в свою землю.

(Бегство в Египет)

И когда они удалились, вот, Ангел Господень является Иосифу во сне и говорит: «Поднимайся, забирай Младенца и Мать Его и беги в Египет, и оставайся там, пока я тебе не скажу: потому что Ирод будет разыскивать младенца, чтобы погубить его». И он поднялся и взял Младенца и Мать Его среди ночи и бежал в Египет.

От Луки святое благовествование. Синодальный перевод

Глава 1

26 В шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет,

27 к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария.

28 Ангел, войдя к Ней, сказал: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами.

29 Она же, увидев его, смутилась от слов его и размышляла, что бы это было за приветствие.

30 И сказал Ей Ангел: не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога;

31 и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус.

32 Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его;

33 и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца.

34 Мария же сказала Ангелу: как будет это, когда Я мужа не знаю?

35 Ангел сказал Ей в ответ: Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим.

36 Вот и Елисавета, родственница Твоя, называемая неплодною, и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц,

37 ибо у Бога не останется бессильным никакое слово.

38 Тогда Мария сказала: се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему. И отошел от Нее Ангел.

39 Встав же Мария во дни сии, с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин,

40 и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету.

41 Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве ее; и Елисавета исполнилась Святаго Духа,

42 и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего!

43 И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?

44 Ибо когда голос приветствия Твоего дошел до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моем.

45 И блаженна Уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа.

46 И сказала Мария: величит душа Моя Господа,

47 и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем,

48 что призрел Он на смирение Рабы Своей, ибо отныне будут ублажать Меня все роды;

49 что сотворил Мне величие Сильный, и свято имя Его;

50 и милость Его в роды родов к боящимся Его;

51 явил силу мышцы Своей; рассеял надменных помышлениями сердца их;

52 низложил сильных с престолов, и вознес смиренных;

53 алчущих исполнил благ, и богатящихся отпустил ни с чем;

54 воспринял Израиля, отрока Своего, воспомянув милость,

55 как говорил отцам нашим, к Аврааму и семени его до века.

56 Пребыла же Мария с нею около трех месяцев, и возвратилась в дом свой.

Глава 2

1 В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле.

2 Эта перепись была первая в правление Квириния Сириею.

3 И пошли все записываться, каждый в свой город.

4 Пошел также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова,

5 записаться с Мариею, обрученною ему женою, которая была беременна.

6 Когда же они были там, наступило время родить Ей;

7 и родила Сына своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице.

8 В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего.

9 Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их; и убоялись страхом великим.

10 И сказал им Ангел: не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям:

11 ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь;

12 и вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях.

13 И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее:

14 слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!

15 Когда Ангелы отошли от них на небо, пастухи сказали друг другу: пойдем в Вифлеем и посмотрим, что там случилось, о чем возвестил нам Господь.

16 И, поспешив, пришли и нашли Марию и Иосифа, и Младенца, лежащего в яслях.

17 Увидев же, рассказали о том, что было возвещено им о Младенце Сем.

18 И все слышавшие дивились тому, что рассказывали им пастухи.

19 А Мария сохраняла все слова сии, слагая в сердце Своем.

20 И возвратились пастухи, славя и хваля Бога за всё то, что слышали и видели, как им сказано было.

21 По прошествии восьми дней, когда надлежало обрезать Младенца, дали Ему имя Иисус, нареченное Ангелом прежде зачатия Его во чреве.

22 А когда исполнились дни очищения их по закону Моисееву, принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа,

От Луки под ред. еп. Кассиана Безобразова

Глава 1

26 В шестой же месяц послан был ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, по имени Назарет,

27 к деве, обрученной мужу по имени Иосиф, из дома Давидова; и имя девы — Мариам.

28 И войдя к Ней, ангел сказал: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою!

29 Она же была смущена этой речью и размышляла: что же это за приветствие?

30 И сказал Ей ангел: не бойся, Мариам, ибо Ты обрела благодать у Бога.

31 И вот. Ты зачнешь во чреве и родишь Сына и наречешь имя Ему: Иисус.

32 Он будет велик, и Сыном Всевышнего будет назван, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его,

33 и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и Царству Его не будет конца.

34 Сказала же Мариам ангелу: как же будет это, раз Я мужа не знаю?

35 И ответил Ей ангел: Дух Святой найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; потому и рождаемое Святое названо будет Сыном Божиим.

36 И вот Елисавета, родственница Твоя, и та зачала сына в старости своей, и этот месяц уже шестой для нее, которую называют неплодной,

37 ибо у Бога не останется бессильным никакое слово.

38 Сказала же Мариам: вот — раба Господня; да будет Мне по слову твоему. И отошел от Нее ангел.

39 В эти дни Мариам, отправившись в путь, пошла с поспешностью в горную страну, в город Иудин,

40 и вошла в дом Захарии и приветствовала Елисавету.

41 И было: когда услышала Елисавета приветствие Марии, вострепетал младенец во чреве ее; и Елисавета исполнилась Духа Святого,

42 и воскликнула громким голосом и сказала: благословенна Ты в женах, и благословен плод чрева Твоего!

43 И откуда это мне, что Мать Господа моего пришла ко мне?

44 Ибо когда прозвучал голос приветствия Твоего в ушах моих, вострепетал в ликовании младенец во чреве моем,

45 и блаженна Поверившая, что совершится сказанное Ей от Господа.

46 И сказала Мариам: Величает душа Моя Господа,

47 и возликовал дух Мой о Боге, Спасителе Моем,

48 что призрел Он на малость рабы Своей; ибо отныне будут называть Меня блаженной все роды;

49 что сотворил Мне великое Сильный, и свято имя Его,

50 и милость Его в роды и роды боящимся Его;

51 соделал Он сильное рукою Своею, рассеял гордых в помышлениях сердца их;

52 низложил властителей с престолов и возвысил смиренных;

53 алчущих преисполнил благ; и богатых отослал ни с чем;

54 поддержал Израиля, отрока Своего, в память о милости -

55 как Он сказал отцам нашим, — милости к Аврааму и семени его вовек.

56 Пробыла же Мариам с ней около трех месяцев и возвратилась в дом Свой.

Глава 2

1 Было же в дни те: вышел указ от кесаря Августа о переписи всей вселенной

2 Это была первая перепись в правление Квириния Сирией.

3 И шли все записываться, каждый в свой город.

4 И пошел также Иосиф из Галилеи из города Назарета в Иудею в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что был он из дома и рода Давидова,

5 записаться с Мариам, обрученною ему, которая была беременна.

6 Было же: пока они находились там, исполнились дни, когда Она должна была родить,

7 и родила Она Сына Своего первенца и спеленала Его и положила Его в яслях, потому что не было им места в гостинице.

8 И были в этой стране пастухи, жившие под открытым небом и стерегшие ночью стадо свое.

9 И ангел Господень предстал им, и слава Господня осияла их, и они устрашились страхом великим.

10 И сказал им ангел: не бойтесь. Ибо вот, благовествую вам радость великую, которая будет всему народу:

11 родился вам сегодня в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь.

12 И вот вам знамение: вы найдете Младенца спелёнатого и лежащего в яслях.

13 И внезапно вместе с ангелом явилось множество воинства небесного, хваля Бога и говоря:

14 Слава в вышних Богу, и на земле мир, в людях благоволение.

15 И было: когда отошли от них на небо ангелы, пастухи стали говорить друг другу: дойдем же до Вифлеема и посмотрим, что такое произошло, о чем Господь объявил нам.

16 И они поспешили придти, и нашли и Мариам, и Иосифа, и Младенца, лежащего в яслях.

17 Увидев же, сообщили о том, что им сказано было об Этом Дитяти.

18 И все услышавшие удивились сказанному им пастухами.

19 Мариам же все слова эти сохраняла, слагая в сердце Своем.

20 И возвратились пастухи, славя и хваля Бога за всё, что они увидели и услышали тик, как было сказано им.

21 И когда исполнилось восемь дней, чтобы обрезать Его, тогда и наречено было имя Ему: Иисус, данное ангелом прежде зачатия Его во чреве.

22 И когда исполнились дни очищения их по Закону Моисееву, принесли Его в Иерусалим, чтобы поставить пред Господом,

Евангелие по Луке. Перевод под ред. Кулакова М. П.

Благовещение

26 На шестой месяц после видения Захарии ангел Гавриил был послан Богом в галилейский город Назарет

27 к деве, обрученной с человеком по имени Иосиф из рода Давидова[15]а. Звали эту деву Мария[16]б.

28 И, войдя к ней, Гавриил сказал: «Радуйся[17]! С тобой Господь, ты удостоилась Его особой милости!»

29 Эти слова очень смутили ее, и она старалась понять, что могло бы означать такое приветствие.

30 Тогда ангел сказал ей: «Не бойся, Мария! Ты обрела особую милость[18] у Бога.

31 И ты зачнешь, и родишь Сына, и дашь Ему имя Иисус[19].

32 Он будет велик, и назовут Его Сыном Всевышнего; Господь Бог даст Ему престол Давида, праотца Его.

33 Он будет царствовать над потомками Иакова[20] вечно, и Царству Его не будет конца».

34 «Как же это возможно, если я еще не замужем?» — спросила Мария у ангела.

35 «Дух Святой снизойдет на тебя, — ответил ей ангел, — и сила Всевышнего тебя осенит[21], а потому и Святое Дитя, рожденное тобою, будет названо Сыном Божьим. 36 Знай, что и Елизавета, родственница твоя, несмотря на свою старость, также ждет сына: она уже на шестом месяце, хотя ее и называли бесплодной.

37 Ибо для Бога нет ничего невозможного».[22]

38 «Ты видишь, — сказала Мария, — я готова служить Господу[23]; пусть будет так, как ты сказал». И ангел оставил ее.

Мария навещает Елизавету

39 Вскоре после этого Мария собралась и спешно отправилась в город, расположенный в нагорье Иудеи.

40 Она вошла в дом Захарии и приветствовала Елизавету.

41 И как только Елизавета услышала приветствие Марии, ребенок во чреве ее встрепенулся. Исполнилась тогда Елизавета Духом Святым

42 и громко воскликнула: «Благословенна ты более всех женщин, и благословен плод чрева твоего!

43 И откуда мне такое счастье? Ко мне пришла мать Господа моего!

44 Знай же, в тот миг, когда я услыхала твое приветствие, встрепенулся от радости ребенок во чреве моем.

45 Как блаженна[24]а поверившая, что[25]б исполнится сказанное ей Господом!»

Песнь Марии

46 Тогда Мария сказала:

«Превозносит душа[26] моя Господа,

47 и дух мой ликует и радуется Богу, Спасителю моему,

48 ибо Он удостоил вниманием рабу Свою,

такую ничтожную.

И отныне все поколения людей

будут называть меня блаженной,

49 ибо великое совершил для меня Сильный.

Свято имя Его,

50 и милость Его — из рода в род к почитающим[27] Его.

51 Явил Он мощь руки Своей,

рассеял возомнивших о себе гордецов[28],

52 свергнул сильных с престолов их и возвысил униженных.

53 Голодающих Он насытил благами,

а богатых отослал ни с чем.

54 Он пришел на помощь Израилю, слуге Своему,

не забыв о милости[29],

55 как и обещал праотцам нашим, о вечной милости к Аврааму[30] и потомкам его».

56 Мария пробыла у Елизаветы около трех месяцев, а затем вернулась домой.

2 В те дни император Август издал указ о переписи по всей его империи[31]. 2Это была первая перепись такого рода, и проводилась она в то время, когда Квириний правил Сирией. 3 И на перепись каждый пошел в город свой.

4 Так и Иосиф из города Назарета, что в Галилее, отправился в Иудею, в город Давида, называемый Вифлеемом, потому что был он из рода Давида, его потомком. 5Пошел он на перепись вместе с Марией, обрученной с ним. Она ожидала ребенка, 6и пока они находились в Вифлееме, пришло ей время родить. 7Родила она Сына, своего Первенца, спеленала Его и положила в ясли в хлеву, потому что на постоялом дворе места для них не нашлось.

Явление ангела пастухам

8В окрестностях же Вифлеема были пастухи, которые жили в поле и, ночью сменяя друг друга, стерегли свое стадо. 9И предстал перед ними ангел Господень. Сияние света Господня[32] озарило их. Они очень испугались, 10но ангел сказал им: «Не бойтесь! Я несу вам добрую весть — весть о великой радости для всего народа: 11сегодня в городе Давида родился ваш Спаситель — Христос[33], Господь! 12 И вот вам знак: вы найдете Ребенка спеленатого, лежащего в яслях».

13 И внезапно вместе с ангелом явилось многочисленное небесное воинство, прославлявшее Бога. Ангелы пели:

14«Слава Богу в высях небесных

и мир земле!

Благоволит Бог людям[34]

15Когда ангелы, оставив их, возвратились на небо, пастухи стали говорить друг другу: «Пойдемте в Вифлеем и посмотрим на то, о чем возвестил нам Господь».

16Они поспешно отправились в путь и нашли Марию, Иосифа и Младенца, лежащего в яслях. 17Увидев их, пастухи возвестили им то, что узнали они об Этом Ребенке; 18и все, кто слышал пастухов, удивлялись их рассказу. 19Мария же хранила в своей памяти все эти слова, много думая о них[35]. 20А пастухи возвратились, хваля и прославляя Бога за то, что они увидели и услышали: всё произошло так, как им было сказано.

Младенца приносят в Храм

21Восемь дней спустя пришло время совершить обрезание Младенца, и тогда Он был назван Иисусом — тем именем, которое еще до зачатия было дано Ему ангелом.

22 Когда завершились дни их очищения по Закону Моисея[36], они принесли Младенца в Иерусалим, чтобы представить Его Господу

Евангелие от Луки на церковнославянском языке

Глава 1

26 В месяц же шестый послан бысть ангел гавриил от Бога во град галилейский, емуже имя назарет,

27 к Деве обрученней мужеви, емуже имя иосиф, от дому давидова: и имя Деве Мариамь.

28 И вшед к ней ангел рече: радуйся, благодатная: Господь с тобою: благословена ты в женах.

29 Она же видевши смутися о словеси его и помышляше, каково будет целование сие.

30 И рече ангел ей: не бойся, Мариамь: обрела бо еси благодать у Бога.

31 И се зачнеши во чреве, и родиши сына, и наречеши имя ему Иисус:

32 сей будет велий, и Сын вышняго наречется: и даст ему Господь Бог престол давида отца его:

33 и воцарится в дому иаковли во веки, и Царствию его не будет конца.

34 Рече же Мариамь ко ангелу: како будет сие, идеже мужа не знаю?

35 И отвещав ангел рече ей: Дух святый найдет на тя, и сила вышняго осенит тя: темже и раждаемое свято наречется Сын Божий:

36 и се, елисаветь южика твоя, и та зачат сына в старости своей: и сей месяц шестый есть ей нарицаемей неплоды:

37 яко не изнеможет у Бога всяк глаголгол.

38 Рече же Мариамь: се, раба Господня: буди мне по глаголу твоему. И отиде от нея ангел.

39 Воставши же Мариамь во дни тыя, иде в горняя со тщанием, во град иудов:

40 и вниде в дом захариин и целова елисаветь.

41 И бысть яко услыша елисаветь целование Мариино, взыграся младенец во чреве ея: и исполнися Духа свята елисаветь,

42 и возопи гласом велиим, и рече: благословена ты в женах, и благословен плод чрева твоего:

43 и откуду мне сие, да приидет Мати Господа моего ко мне?

44 се бо, яко бысть глас целования твоего во ушию моею, взыграся младенец радощами во чреве моем:

45 и блаженна веровавшая, яко будет совершение глаголголанным ей от Господа.

46 И рече Мариамь: величит душа моя Господа,

47 и возрадовася дух мой о Бозе спасе моем:

48 яко призре на смирение рабы своея: се бо, отныне ублажат мя вси роди:

49 яко сотвори мне величие сильный, и свято имя его:

50 и милость его в роды родов боящымся его:

51 сотвори державу мышцею своею: расточи гордыя мыслию сердца их?

52 низложи сильныя со престол, и вознесе смиренныя:

53 алчущыя исполни благ и богатящыяся отпусти тщы:

54 восприят израиля отрока своего, помянути милости,

55 якоже глагола ко отцем нашым, аврааму и семени его до века.

56 Пребысть же Мариамь с нею яко три месяцы и возвратися в дом свой.

Глава 2

1 Бысть же во дни тыя, изыде повеление от кесаря августа написати всю вселенную.

2 Сие написание первое бысть владящу сириею киринию.

3 И идяху вси написатися, кождо во свой град.

4 Взыде же и иосиф от галилеи, из града назарета, во иудею, во град давидов, иже нарицается вифлеем, зане быти ему от дому и отечества давидова,

5 написатися с Мариею обрученою ему женою, сущею непраздною.

6 Бысть же, егда быста тамо, исполнишася дние родити ей:

7 и роди сына своего первенца, и повит его, и положи его в яслех: зане не бе им места во обители.

8 И пастырие беху в тойже стране, бдяще и стрегуще стражу нощную о стаде своем.

9 И се, ангел Господень ста в них, и слава Господня осия их: и убояшася страхом велиим.

10 И рече им ангел: не бойтеся: се бо, благовествую вам радость велию, яже будет всем людем:

11 яко родися вам днесь спас, иже есть Христос Господь, во граде давидове:

12 и се вам знамение: обрящете Младенца повита, лежаща в яслех.

13 И внезапу бысть со ангелом множество вой небесных, хвалящих Бога и глаголющих:

14 слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение.

15 И бысть, яко отидоша от них на небо ангели, и человецы пастырие реша друг ко другу: прейдем до вифлеема и видим глаголгол сей бывший, егоже Господь сказа нам.

16 И приидоша поспешшеся, и обретоша Мариамь же и иосифа, и Младенца лежаща во яслех.

17 Видевше же сказаша о глаголголе глаголголаннем им о отрочати сем.

18 И вси слышавшии дивишася о глаголанных от пастырей к ним.

19 Мариамь же соблюдаше вся глаголы сия, слагающи в сердцы своем.

20 И возвратишася пастырие, славяще и хваляще Бога о всех, яже слышаша и видеша, якоже глаголано бысть к ним.

21 И егда исполнишася осмь дний, да обрежут его, и нарекоша имя ему Иисус, нареченное ангелом прежде даже не зачатся во чреве.

22 И егда исполнишася дние очищения ею, по закону моисеову, вознесоста его во Иерусалим, поставити его пред Господем,

Евангелист Лука. Перевод «Радостная Весть»

1

26 На шестой месяц Бог послал ангела Гавриила в галилейский город под названием Назарет 27 к девушке, обрученной с человеком по имени Иосиф, потомком Давида. Девушку звали Мариам. 28 Придя к ней, он сказал:

— Приветствую тебя, благословенная Богом! С тобой Господь!

29 Она в растерянности гадала, что значат эти слова, с которыми он к ней обратился. 30 Ангел сказал ей:

— Не бойся, Мариам! Ты обрела милость Бога. 31 Ты забеременеешь и родишь Сына и дашь Ему имя Иисус.

32 Он будет велик,

Его будут звать Сыном Всевышнего,

Ему даст Господь Бог трон праотца Его Давида,

33 Он будет вечно царствовать над потомками Иакова,

и царству Его не будет конца.

34 Но Мариам спросила ангела:

— Разве такое может быть? Я еще не замужем!

35 Ангел ответил:

— Дух Святой сойдет на тебя,

и Сила Всевышнего осенит тебя,

поэтому ребенок, которого ты родишь, будет свят -

Он будет зваться Сыном Бога.

36 Возьми, к примеру, Елизавету, свою родственницу: она, хоть и стара, ждет ребенка и уже на шестом месяце, а ее называли бесплодной. 37 Для Бога нет ничего невозможного.

38 — Я во власти Господа, — ответила Мариам. — Пусть все будет так, как ты сказал.

И ангел удалился.

39 Сразу после этого Мариам поспешно отправилась в город, расположенный в горной Иудее. 40 Она пришла в дом Захарии и поздоровалась с Елизаветой. 41 Когда Елизавета услышала слова привета, с которыми к ней обратилась Мария, ребенок зашевелился в ней и Елизавета исполнилась Святого Духа. 42 Она воскликнула громким голосом:

— Благословеннейшая из женщин! Господь благословил твое дитя! 43 Кто я такая, что ко мне пришла мать моего Господа? 44 В тот миг, когда твой голос коснулся моего слуха, ребенок во мне запрыгал от радости. 45 Счастлива та, которая поверила, что исполнится сказанное ей Господом!

46 И Мариам сказала:

— Прославляет душа моя Господа,

47 и дух ликует и радуется Богу, Спасителю моему,

48 ибо Он обратил Свой взор на меня, малую и неприметную;

отныне будут называть меня счастливою

все поколения людей, 49 ибо свершил для меня

великое Сильный — свято имя Его!

50 Он проявляет милость Свою из рода в род

ко всем, кто чтит Его.

51 Простер Он мощную руку Свою — и рассеял гордых

со всеми замыслами их.

52 Властителей свергнул с тронов и возвысил униженных,

53 голодных одарил добром, а богатых отправил ни с чем.

54 Пришел на помощь Израилю, служителю Своему,

вспомнив о милости,

55 обещанной нашим праотцам,

Аврааму и потомкам его навеки.

56 Мариам пробыла у Елизаветы около трех месяцев и затем вернулась домой.

Глава 2

1 В то время вышел указ, в котором император Август повелевал провести перепись по всей земле.

2 Это была первая перепись, она проводилась, когда Сирией правил Квириний.

3 Все пошли на перепись, каждый в свой город.

4 Иосиф тоже отправился — из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давида под названием Вифлеем, потому что он был из рода Давида, его потомок.

5 Он пошел на перепись с Мариам, своей нареченной, которая была беременна.

6 И когда они были в Вифлееме, ей пришло время родить.

7 Она родила сына–первенца, спеленала его и положила в ясли для скота, потому что в гостинице места им не нашлось.

8 Неподалеку от тех мест были пастухи, они жили в поле и сторожили ночью на пастбище стадо.

9 Перед ними предстал ангел Господень, и сияние славы Господней озарило их. Их охватил великий страх.

10 Но ангел сказал им:

— Не бойтесь! Я несу вам радостную весть — великую радость для всего народа.

11 Сегодня в городе Давида родился ваш Спаситель — Помазанник, Господь!

12 Вот вам знак: вы найдете ребенка, который лежит спеленутый в яслях.

13 И вдруг рядом с ангелом предстало небесное воинство, восхвалявшее Бога:

14 — Слава Богу в вышних небесах!

Мир на земле людям, которых Он возлюбил!

15 Когда ангелы вернулись на небо, пастухи стали говорить друг другу: «Пойдемте в Вифлеем, посмотрим на то, что там случилось и о чем поведал нам Господь».

16 Они поспешно отправились в путь и нашли Мариам с Иосифом и ребенка, лежащего в яслях. 17 Увидев его, они рассказали то, что им было сказано об этом ребенке.

18 Рассказ пастухов удивил всех, кто его слышал.

19 Но Мариам все запоминала и размышляла об этом.

20 А пастухи вернулись назад, прославляя и восхваляя Бога за все, что им довелось увидеть и услышать: все было так, как сказал им ангел.

21 Через восемь дней, когда наступило время обрезать ребенка, Ему дали имя Иисус — имя, которым назвал Его ангел еще до зачатия.

22 Когда пришло им время совершить обряд очищения, предписанный Законом Моисея, они принесли младенца в Иерусалим, чтобы посвятить Его Господу,

От Луки Святое Благовестие. Перевод С. С. Аверинцева

1

26. А когда была она на шестом месяце, послал Бог ангела Гавриила в галилейский город, именуемый Назарет,

27. к деве, обрученной жениху по имени Иосиф, из рода Давида; и было имя девы той Мариам.

28. И ангел, войдя к ней, сказал:

«Радуйся, Благодатная! С Тобою Господь!»

29. Но она сильно смутилась от его слов и стала раздумывать, что же значит такое приветствие.

30. И сказал ей ангел:

«Не страшись, Мариам,

ибо ты обрела милость у Бога:

{стр. 115}

31. и вот, ты зачнешь и родишь Сына,

и наречешь Ему имя: Иисус;

32. и будет Он велик,

и назовут Его Сыном Вышнего;

и даст Ему Господь Бог

престол Давида, праотца Его,

33. и воцарится Он над родом Иакова вовек,

и Царству Его не будет конца».

34. И сказала Мариам ангелу: «Как же будет это, если я не знаю мужа?» 35. И ангел сказал ей в ответ:

«Дух Святой сойдет на тебя,

и Сила Вышнего осенит тебя;

потому Дитя твое будет свято

и наречется: Сын Божий.

36. Вот и Елисавета, родственница твоя, в старости своей зачала сына, и тому уже шестой месяц — а ее называли бесплодной.

37. Ибо нет для Бога ничего невозможного».

38. Тогда Мариам сказала:

«Пред тобою раба Господня; да будет со мною, как ты сказал».

И удалился от нее ангел.

39. По прошествии нескольких дней Мариам, выйдя в путь, с поспешностью направилась в нагорный край, в иудейский город,

40. и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету. И вот, когда услышала Елисавета слова, которыми приветствовала ее Мария, взыграл младенец в ее чреве. 41. И исполнилась Елисавета Духом Святым,

42. и громко вскричала такие слова:

«Благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего!

43. И откуда мне такая честь, что Матерь Господа Моего пришла ко мне?

44. Ибо когда звук приветствия Твоего достиг ушей моих, взыграл от радости младенец во чреве моем;

45. и блаженна Уверовавшая, что исполнится предреченное Ей от Господа».

46. И сказала Мариам:

«Величает душа моя Господа,

{стр. 116}

47. и ликует дух мой о Боге, Спасителе моем,

48. ибо призрел Он на убожество рабы Своей:

вот, блаженною назовут меня из рода в род!

49. Ибо великое свершил для меня Сильный,

и свято Имя Его,

50. и милость Его в род и род

для чтущих Его.

51. Явил Он силу длани Своей,

посрамил замыслы горделивых сердец;

52. со престолов низверг властителей,

а смиренных возвысил,

53. алчущих утолил обилием,

а богатых отослал ни с чем;

54. пришел на помощь Израилю, рабу Своему,

вспомнив о милости,

55. обетованной праотцам нашим,

Аврааму и потомству его, вовеки».

56. И оставалась Мария с нею около трех месяцев, а после возвратилась в дом свой.

2

1. И было во дни те: от императора Августа вышел указ о том, чтобы по всей земле шла перепись.

2. Это была первая перепись, когда наместником Сирии был Квириний.

3. Все шли на перепись, каждый в свой город.

4. Направился также Иосиф из Галилейского города Назарета в Иудею, в Давидов город, именуемый Вифлеем, потому что был он из рода и дома Давида;

5. он шел на перепись вместе с обрученной ему Марией, Которая ожидала ребенка.

6. И вот, когда они находились там, пришло Ей время для родов,

7. и родила Она Сына Своего, первенца, и спеленала Его, и положила в ясли для скота, потому что на постоялом дворе не нашлось для них места.

8. И были в округе пастухи, которые проводили ночь под открытым небом и стерегли свои стада.

9. И предстал им ангел Господень, и озарила их слава Господня, и устрашились они великим страхом.

10. Но ангел сказал им:

«Не страшитесь, ибо я возвещаю вам великую радость, которая дается всему народу Божьему:

11. сегодня в городе Давида родился для вас Спаситель, Который есть Христос Господь.

12. И вот что будет для вас знаком: вы найдете в яслях Дитя спеленутое».

13. И внезапно рядом с ангелом явилось во множестве воинство небесное, хвалившее Бога и возглашавшее:

14. «Слава в вышних Богу, и на земле мир избранникам Его!»

15. И было, когда удалились ангелы на небо, пастухи стали говорить друг другу:

«Дойдем до Вифлеема, поглядим, что это там случилось, о чем известил нас Господь?»

16 И вышли они поспешно в путь, и нашли Мариам, и Иосифа, и Дитя, лежащее в яслях,

17. а увидев, поведали, что было им сказано об этом Младенце.

18. И все, кто слышал это, дивились речам пастухов.

19. Мариам же все эти слова сберегала в сокровищнице сердца Своего.

20. И пошли пастухи домой, славя и восхваляя Бога за все, что им довелось видеть и слышать, как им было обещано.

{стр. 119}

21. И когда исполнились восемь дней и должно было обрезать Младенца, Ему дали имя Иисус, которое было наречено ангелом прежде Его зачатия.

22. А когда исполнились дни очищения их согласно Закону Моисееву, принесли они Дитя в Иерусалим, чтобы представить Его пред лицо Господа

Рождественская история по Евангелию от Луки. Ольга Седакова

(Ангел возвещает о рождении Иоанна Крестителя)

Был во времена Ирода, царя Иудеи, священник по имени Захария, из Авиевой череды; и жена его тоже была из Ааронова рода; звали ее Елисавета. Оба они были праведны перед Богом и жили, храня все заповеди и уставы Господа безупречно. И не было у них детей, потому что Елисавета была бесплодна, и оба они уже состарились.

Вот однажды, когда Захария в свою череду служил перед Богом, ему по жребию, как принято было у священников, выпало кадить; и он вошел в храм Господень. А все множество людей оставалось снаружи, и молились во время каждения фимиама.

И вот, явился ему ангел Господень, стоя по правую руку у кадильного алтаря. И Захария, увидев его, смутился, и страх напал на него. И говорит ему ангел: «Не бойся, Захария! услышано моление твое, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и ты дашь ему имя: Иоанн. И будет тебе радость и утешение, и многие порадуются рождению его. Ибо он будет велик перед Господом, и вина и сикера не будет пить, и Духа Святого исполнится еще в материнской утробе. И многих сыновей Израилевых вернет он Господу Богу их. И он пройдет перед Ним в духе и силе Илии, обращая сердца отцов к детям и неверных — к мудрости праведных, собирая Господу приготовленный народ».

И Захария сказал ангелу: «По чем же я узнаю это? Ведь и сам я стар, и жена моя в преклонных годах». И отвечал ему ангел, и сказал: «Я Гавриил, стоящий перед лицом Божиим, и послан говорить с тобой и благовествовать тебе. Смотри же: отныне ты онемеешь и ничего не сможешь говорить вплоть до того дня, когда все это случится, за то что не поверил моим словам, которые исполнятся в свое время».

А народ тем временем ждал Захарию и дивился, что он так долго медлит в храме. И выйдя, он не мог говорить с ними; и все поняли, что в храме он видел видение. И он подавал им знаки и оставался нем. И вот, когда дни его служения кончились, он вернулся в дом свой. И в те дни зачала Елисавета, жена его, и хранила это в тайне пять месяцев, и говорила: «Так сотворил мне Господь в дни эти, когда обратил Он взор Свой на меня, чтобы снять с меня бесчестие перед людьми».

А в шестой месяц послан был Богом ангел Гавриил в некий город в Галилее, именуемый Назаретом, к девице, обрученной человеку по имени Иосиф, из дома Давидова; имя девице: Мария.

И войдя к Ней, ангел сказал: «Радуйся, возлюбленная! Господь с Тобою; благословенна Ты среди жен!» Она же, увидев его, смутилась его словами и стала размышлять: что за приветствие такое?

И сказал Ей ангел: «Не бойся, Мария! Ты обрела милость у Бога. И вот, Ты зачнешь во чреве, и родишь Сына, и дашь имя Ему: Иисус. Он будет велик, и назовется Сыном Бога Вышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его, и воцарится Он над домом Иаковлевым на веки веков, и царству Его не будет конца». И сказала Мария ангелу: «Как случится такое, когда я не знаю мужа?»

Ангел отвечал ей и сказал: «Дух Святой сойдет на Тебя, и сила Бога Вышнего осенит Тебя; и потому Святое, то, что родится от Тебя, назовется Сыном Божиим. Видишь, и Елисавета, родственница Твоя, в старости зачала и носит сына, и тому уже шестой месяц; а ее называли бесплодной. Ибо всякое слово Божие не будет несбыточным». И Мария сказала: «Вот раба Господня. Пусть будет Мне по слову твоему». И отошел от Нее ангел.

(Посещение Марией Елисаветы)

В те дни поднялась Мария и пошла с поспешностью в горную область, в город Иуды, и вошла в дом Захарии и приветствовала Елисавету. И как только услышала Елисавета приветствие Марии, младенец взыграл в утробе ее. И исполнилась Духа Святого Елисавета, и воскликнула громким голосом, и сказала: «Благословенна Ты среди жен и благословен плод чрева Твоего! И откуда мне такое, что пришла ко мне Мать Господа моего? Вот, как услышала я звук приветствия Твоего, от радости заиграло дитя в утробе моей. И блаженна Та, что поверила! Ибо исполнится сказанное Ей от Господа».

И сказала Мария:

Величит душа моя Господа

И радости исполнился дух мой о Боге, Спасителе моем,

Что помянул Он смиренную рабу Свою

И вот, отныне прославят Меня все роды

Ибо великое сотворил Мне Сильный, и свято имя Его

И милость Его из рода в род на тех, в ком страх Его

Явил Он всесилие мышцы Своей, рассеял Он гордых

в замыслах сердец их

Низверг Он сильных с престолов их и вознес смиренных

Голодающих насытил Он благами и богатеющих отослал

ни с чем

Вступился Он за Израиля, отрока Своего, в память

о милости,

Как говорил отцам нашим, Аврааму и потомству его

во век века.

И оставалась Мария с Елисаветою около трех месяцев, и после того вернулась в дом Свой.

(Рождение Иоанна Крестителя)

И пришло Елисавете время родить; и родила она сына. И соседи их, и кровные, услышав, какую великую милость явил ей Бог, радовались с нею. И вот, на восьмой день пришли обрезать младенца; и хотели дать ему имя по отцу: Захария. Но мать его отвечала и сказала: «Нет; пусть он зовется Иоанном». И ей сказали: «Но ведь у вас в родстве нет никого, кто звался бы этим именем!» И тогда знаками спросили отца его, как он бы хотел назвать дитя. И тот потребовал дощечку и написал: «Имя ему Иоанн». И все изумились. И тотчас у него разомкнулись уста и развязался язык, и заговорил он, и восславил Бога. И страх нашел на всех, кто жил по соседству; и по всей нагорной Иудее рассказывали обо всем этом. И все, кто слышали, принимали это в сердце и говорили: «Что же это за дитя, что будет с ним?» И рука Господня была на нем.

И Захария, отец его, исполнился Духа Святого и стал пророчествовать и сказал:

Благословен Господь Бог Израилев,

Что посетил и избавил народ Свой

И вознес нам рог спасения в доме Давида, отрока Своего

Как обещал устами святых от века пророков Своих

Спасение нам от всех врагов наших и из рук всех

ненавидящих нас

Сотворил Он милость отцам нашим и помянул святой

завет Свой

Клятву, какой клялся Аврааму отцу нашему

Что даст Он нам безбоязненно, избавив от руки врагов

наших,

Служить Ему в святости и в правде перед Ним во все дни

жизни нашей.

И ты, дитя, назовешься пророком Бога Вышнего

Ты пройдешь пред лицом Господа

Приготовляя путь Ему и сообщая людям Его разумение

спасения

В том, что прощаются им грехи их по великой милости

Бога нашего

Какой посетил нас Свет Восточный свыше

Озаряя сидящих во тьме и тени смертной

Направляя стопы наши на путь мира.

И младенец рос и укреплялся духом, и был в пустыни, пока не настало ему время явиться Израилю.

(Рождество Иисуса)

В те дни вышел указ от кесаря Августа сделать перепись по всему миру. Перепись эта была первой в те годы, когда Сирией правил Квириний. И все пошли записываться, каждый в свой город. И Иосиф отправился из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в Вифлеем, город Давидов, поскольку был он из дома и рода Давидова, чтобы записаться там с Марией, обрученной ему женой, которая была беременна.

И вот, когда они были там, исполнилось время Ей родить. И родила Она Сына Своего первенца, и спеленала Его и уложила Его в яслях, потому что не нашлось им другого места в гостинице.

А в той местности пастухи были в поле, пасли в ночном и сторожили стадо свое. И вот, Ангел Господень явился им, и слава Господня просияла пред ними, и устрашились они великим страхом. И Ангел сказал им: «Не бойтесь! Ибо вот, я возвещаю вам великую радость, которая будет всему народу: нынче родился вам Спаситель ваш, Христос, Господь, в городе Давидове. И вот вам знак: вы найдете Младенца, спеленутого и уложенного в яслях». И тотчас явилось с Ангелом множество небесных воинств, хвалящих Бога и восклицающих:

Слава Богу в высотах

и на земле мир

посреди людей благословение.

И когда ангелы отошли от них в небо, люди, пастухи, сказали друг другу: «Пойдем в Вифлеем, посмотрим, что там сделалось, о чем Господь возвестил нам».

И пошли они, поспешая, и отыскали Марию и Иосифа и новорожденное Дитя, лежащее в яслях. И увидев, они передали слова, какие сказаны им были об этом Младенце. И все, кто слушал, дивились тому, что говорили им пастухи. А Мария сберегала все эти слова, складывая их в сердце Своем. И пастухи пошли назад, славя и хваля Бога за все, что видели и слышали, как было им сказано.

II. Святые Отцы о Рождестве Христовом

Тертуллиан «О плоти Христа»

© Оригинальный текст, перевод на русский язык, комментарии — Издательская группа «Прогресс» — «Культура»

Общая редакция и составление А. А. Столярова

1–2. Еретики (Маркион, Валентин, Апеллес) отрицают плоть во Христе, стремясь опровергнуть воскресение; но не может быть воскресения без плоти

1. Те, которые стремятся поколебать веру в воскресение (несомненную до появления этих родичей саддукеев [37]), отрицая притом что подобная надежда относится и к плоти, — конечно, своими утвержденими сводят на нет и плоть Христову, ибо полагают, что ее или вовсе не было, или же она, во всяком случае, не была человеческой. Ведь если бы она была признана человеческой, они осудили бы сами себя: то, что воскресло во Христе, несомненно воскресает. Стало быть, нам нужно укрепить чаяние плоти тем же, чем они их разрушают. Рассмотрим телесную сущность (corporalis substantia) Господа, ибо о духовной (spiritualis) нет сомнений. Зададим вопрос о подлинности ее и ее свойстве — была ли она у Него, откуда и какая. Разъяснение всего этого придаст законность и нашему воскресению.

Чтобы отвергнуть плоть Христа, Маркион отрицал Его рождение; или, чтобы отвергнуть рождение, отверг и плоть, — для того разумеется, чтобы они не свидетельствовали взаимно в пользу друг друга: ибо нет рождения без плоти и нет плоти без рождения. Хотя сам он мог бы по своему еретическому своеволию либо отвергнуть рождение, допустив плоть (как Апеллес, его ученик, впоследствии покинувший его), либо, признав и плоть и рождение, иначе их истолковать (как соученик Апеллеса и тоже отступник, Валентин). Впрочем, тот, кто утверждал, что плоть Христа мнима, равно мог выдать и рождение Его за нечто призрачное, — а тем самым и зачатие, и тягость, и роды Девы, и все события Его детства приравнялись бы к мнимости () [38]. Всем этим были бы введены в заблуждение те же глаза и те же чувства, которые обмануло ложное мнение о плоти.

2. Рождение Христово ясно возвещается Гавриилом [39], — но что Маркиону] до ангела Создателя? И зачатие происходит во чреве Девы, — но что ему до Исайи, пророка Творца [40]? Промедления ненавистны тому, кто разом низводил Христа с небес [41]. «Долой — говорит он, — вечно тягостные цезаревы переписи, тесные постоялые дворы, грязные пеленки и жесткие ясли. Пусть не утруждают себя сонм ангельский, почитающий Господина своего ночью. Пастухи пусть лучше стерегут свой скот. И волхвы пусть не утруждают себя дальней дорогой: я отдаю им их золото [42]. Ироду надо быть лучше, чтобы не прославился Иеремия [43]. Но и младенца не нужно обрезать, чтобы не причинять боли; не нужно приносить его в храм, дабы не обременять родителей расходами на это. Не нужно отдавать его на руки Симеону [44] дабы не печалить старца, которому назначено было затем умереть. Пусть молчит и упомянутая старуха [45], чтобы не сглазить младенца».

Вот такими, думаю я, советами, ты, Маркион, осмелился уничтожить столь многочисленные изначальные свидетельства о Христе, чтобы нельзя было утверждать существование Его плоти. Однако, спрашиваю я тебя, каким же авторитетом ты руководствуешься? Если ты пророк, то предскажи что‑нибудь; если апостол, — проповедуй принародно; если апостольский муж, — будь единодушен с апостолами; если ты только христианин, — веруй в то, что передано. Если ты ничто из этого, — я с полным правом сказал бы: умри. Ведь ты уже мертв, ты, который не христианин, ибо не веришь в то, что, будучи принято с верой, делает людей христианами. И ты тем более мертв, чем более ты не христианин; хоть ты и был им, но отпал, отказавшись от того, во что прежде веровал: ты и сам признаешь это в каком‑то письме, твои этого не отрицают, а наши подтверждают [46]. Итак, отвергая то, во что ты верил, ты отверг уже не веруя; но, отказавшись верить, ты поступил недостойно. Ибо, отвергая то, во что ты верил, ты показываешь, что прежде вера твоя была иной. Она была иной, ибо отвечала преданию; в свою очередь, то, что было передано, было истинно, потому что передано теми, кому дано было наставлять. Значит, оставив переданное, ты оставил истинное, на что у тебя не было никакого права. Впрочем, подобные возражения против всех ересей мы уже весьма обильно использовали в другом месте [47]. После них нам сейчас излишне повторяться, доискиваясь, почему ты счел, что Христос не рожден.

3–5. Плоть не умаляет величия Божьего. В ее воскресение нужно верить, не пытаясь понять великую тайну слабым разумом

3. Раз ты думаешь, что это зависело только от твоего решения, вполне естественно, что ты счел рождение Господне или невозможным, или не подобающим Богу. Но для Бога нет ничего невозможного, — кроме лишь того, чего Он не желает. Давай посмотрим, угодно ли было Ему родиться — ведь если Он желал этого, то мог родиться и родился. Скажу кратко. Если Богу не угодно было бы родиться (все равно по какой причине), Он не явил бы Себя в человеческом облике. Кто же, увидев человека, стал бы отрицать, что этот человек рожден? Поэтому: чем Он не пожелал быть, тем, конечно, не пожелал бы и казаться. Ведь если что‑то не нравится, всякое представление о нем отвергается; и даже если кажется, что оно существует, — хоть на самом деле это и не так, — нет никакой разницы, есть оно или нет. Но очень важно, чтобы то, чего в действительности не существует, не создавало ложного впечатления. «Но, — говоришь ты, — Ему довольно было Самому знать об этом. Пусть люди и считают Его рожденным, если видели человека». Стало быть, насколько же достойнее и приличнее было Ему, действительно рожденному, принять человеческий облик, — если Он, по–твоему, намеревался принять тот же облик и не будучи рожден, с уроном для совести Своей? Она, по–твоему, допускала, что Он, не будучи рожденным, сносил вопреки ей, что Его считали рожденным. Объясни, чего же ради Христос, сознавая, кем Он был, выдавал Себя за того, кем не был? Ты не можешь сказать: «Если бы Он был рожден и действительно принял облик человеческий, то перестал бы быть Богом и, потеряв то, чем был, стал бы тем, чем не был». Ведь для Бога в положении Его нет никакой опасности. «Однако, — говоришь ты, — я потому отрицаю, что Бог поистине обратился в человека (так, чтобы Он и родился, и воплотился телесно), ибо необходимо, чтобы Тот, Кто не имеет предела, был также неизменяемым; а обращение в нечто есть конец прежнего состояния. Стало быть, не подобает обращение Тому, Кому не подобает предел».

Разумеется, закон природы изменяемого таков, что оно не пребывает в том, что изменяется в нем], и поскольку не пребывает, то погибает, раз вследствие изменения утрачивает прежнее свое бытие. Но нет ничего равного Богу: Его природа отлична от тварности всех вещей. Если, стало быть, все отличное от Бога, или то, от чего Он отличен, изменяясь, прекращает быть тем, чем было, то в чем же будет отличие Божества от прочих вещей, как не в противоположном свойстве]: то есть, в способности Бога превращаться во все и вместе с тем оставаться, каков Он есть? А иначе Он будет ровней тому, что, изменившись, утратило прежнее свое состояние. А если Бог уж подавно не равен с ним во всем, то не равен и в исходе превращения.

Ангелы Создателя принимали облик человеческий, — это ты когда‑то прочел и поверил, что они имели подлинное тело, что ноги их омыл Авраам, что их руками был восхищен из Содома Лот и что ангел, боровшийся с человеком очень крепким телесно, возжелал освободиться от того, кто крепко держал его [48]. Значит, то, что дозволено было ангелам, стоящим ниже Бога, — именно, обратившись в телесность человеческую, остаться, тем не менее, ангелами, — это ты отнимаешь у Бога, более могущественного? Как будто бы Христос не мог, поистине облекшись в человека, оставаться Богом! Неужто и эти ангелы являлись как телесные призраки? Но этого ты не посмеешь утверждать. Ведь если у тебя ангелы принадлежат Творцу, как и Христос, то Он будет Христом того же Бога, что и ангелы, а они будут таковы же, каков Христос. Если бы те книги Писания, которые противоречат твоему мнению, ты в одном случае не отвергал бы так усердно, а в другом не подделывал, тебя смутило бы здесь Евангелие Иоанна, где говорится, что Дух, снизошедши в теле голубя, пребыл на Господе ( 1:32; Матф,  3:16). И хотя это был Дух, но голубь был столь же действительным, сколь и Дух, и Он не погубил свою сущность (substantia), приняв сущность чужую. Однако ты спрашиваешь, где же осталось тело голубя, когда Дух был вновь восхищен на небо, а равным образом и тело ангелов. Оно было восхищено таким же образом, каким было явлено. Если бы ты видел, как оно создавалось из ничего, ты знал бы, как оно уходит в ничто. Если начало его было невидимым, то таков же и конец. Однако в то время, как оно было видимо, оно обладало телесной плотностью. Невозможно, чтобы не существовало того, о чем говорит Писание.

4. Итак, если ты не в силах отвергать воплощение (corporatio) ни по причине его невозможности, ни по причине его опасности для Бога, то тебе остается отвергнуть и обвинить его как недостойное. Ну, что же, начни, пожалуй, с самого рождения и подробно перечисли нечистоту всего, что порождает во чреве, — отвратительные сгустки влаги и крови, плоть, которая должна питаться этими нечистотами девять месяцев. Опиши, как чрево день ото дня набухает, становится тяжким, тревожным, беспокойным даже во сне, колеблющимся между отвращением к пище и обжорством. Напустись еще на трепет роженицы, который достоин почитания из‑за опасности ее положения или по природе священен. Ты, конечно, ужасаешься при виде младенца, появившегося на свет увитым своими пеленами. Ты, конечно, погнушаешься им — ведь он омыт, он завернут в лоскутья, его смазывают маслом, над ним ласково воркуют.

И это‑то почтение, Маркион, ты отказываешься воздать природе? А как ты сам родился? Ты возненавидел рождающегося человека, — но любишь ли ты вообще кого‑нибудь? Себя ты уж точно невзлюбил, раз отпал от церкви и веры Христовой. Однако если ты сам себе не нравишься или по–другому родился, — это твое дело. Христос, по крайней мере, возлюбил человека в его нечистоте. образовавшегося во чреве, появившегося посредством срамных членов, вскормленного с прибаутками. Ради него Он сошел с небес, ради него проповедовал, ради него подверг Себя уничижению даже до смерти, и смерти крестной (Филипп. 2:8). Конечно, Он возлюбил того, кого искупил такой ценою. Если Христос — от Творца, то Он возлюбил Свое, как и подобает. Если же Он — от другого Бога, то Он явил еще большую любовь, ибо искупил чужое. Стало быть, с человеком Он возлюбил и рождение его и даже плоть его. Ничто нельзя любить без того, что делает его тем, чем оно является. Устрани рождение — и покажи, где тогда человек; убери плоть — и представь того, кого Бог искупил. Если все это — человек, которого искупил Бог, то ты понуждаешь Его стыдиться того, что Он искупил, и считаешь недостойным того, кого Он не искупил бы, если бы не возлюбил. Преобразовав первое наше] рождение небесным возрождением, Он спас плоть от всякого мучения — пораженную проказой очистил, слепую сделал зрячей, расслабленную — исполнил силы, бесноватую — усмирил, мертвую воскресил — и нам стыдиться этой плоти? Если бы в самом деле Он пожелал произойти от волчицы, от свиньи или от коровы и, облекшись плотью зверя или домашнего скота, проповедовал бы Царство небесное, то, я думаю, твой строгий суд возразил бы Ему, что это позорно для Бога, и недостойно Сына Божьего, а потому глуп тот, кто в это верит. Будет явно неразумно, если мы станем судить о Боге, руководствуясь нашим здравым смыслом. Но поразмысли, Маркион, о таких словах], если ты не устранил их: Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых (1 Кор.  1:27). Что же это за «немудрое»? Обращение человека к почитанию Бога истинного? Отречение от заблуждения? Учение справедливости, стыдливости, терпения, милосердия и невинности? Нет, все это, конечно, не есть «немудрое». Попробуй, стало быть, понять, что сказал апостол]; и если тебе покажется, что ты понял это, тогда что будет столь же «глупо», как веровать в Бога рожденного, и притом от Девы, и к тому же во плоти, Который «погряз» во всех этих бесчестиях природы? Кто‑то может сказать, что это вовсе не глупо, и есть еще кое‑что, избранное Богом для покорения мудрости мира сего. И тем не менее, эта «мудрость» легче верит тому, что Юпитер стал быком или лебедем, чем Маркион тому, что Христос поистине стал человеком.

5. Есть, конечно, и другие «немудрые» вещи, которые относятся к поношениям и страстям Господним. Или, может быть, скажут, что распятый Бог — это рассудительно? Это устрани, Маркион, и прежде всего это. Ибо что недостойнее для Бога, что постыднее для Него — родиться или умереть? Носить плоть или крест? Быть обрезанным или пригвожденным? Вскормленным или погребенным? Положенным в ясли или сокрытым во гробе? Ты станешь еще мудрее, если не поверишь и этому. И, однако, ты не будешь мудрым, если не станешь немудрым для мира и не уверуешь в немудрое Бога. Не потому ли ты оставил Христу его мучения, что Он, подобно призраку (ut phantasma), не испытывал от них человеческих ощущений? Прежде мы уже сказали, что так же легко Его можно было подвергнуть мнимому позору рождения и детства.

Но теперь, губитель истины, ответь мне на следующее. Разве не воистину распят Бог? Разве не воистину Он умер, потому что был распят? И разве не воистину воскрес, — потому что действительно умер? Значит, Павел ложно установил, чтобы среди нас знали только Иисуса распятого (1 Кор. 2:2)? Ложно вещал о погребении? Ложно внушал о Воскресении? Тогда, значит, ложна вся вера наша и призрачна надежда на Христа? Ты преступнее всех людей, ибо оправдываешь убийц Бога. Если Христос вправду ничего не претерпел, Он ничего не претерпел и от них. Пощади единственную надежду целого мира. К чему ты устраняешь позор, необходимый для веры? Все, что недостойно Бога, для меня полезно. Я спасен, если не постыжусь Господа моего. Кто, — говорил Он, — Меня постыдится, того и Я постыжусь (Матф. 10:33). Кроме этих, я не нахожу причин для стыда, которые показывали бы, что я, презрев стыд, счастливо бесстыден и спасительно глуп. Сын Божий распят — это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий — это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес — это несомненно, ибо невозможно.

Но как все это было в Нем истинно, если Сам Он не был настоящим, если и впрямь не имел в себе такого, что распиналось, умирало, погребалось и воскресало, — то есть плоти, пропитанной кровью, утвержденной костями, пронизанной нервами, оплетенной жилами, которая способна была родиться и умереть? Плоти без сомнения человеческой, ибо от человека рожденной? Поэтому она должна быть смертна во Христе, ибо Христос есть человек и Сын человеческий. Ибо как же Христос человек и Сын человеческий, если в Нем нет человеческого и Он не от человека? Разве только человек есть нечто иное, нежели плоть, или плоть человеческая происходит откуда‑то еще, а не от человека; или Мария есть нечто иное, нежели человек, или человек — это Маркионов Бог [49]. В другом случае Христос не назывался бы человеком — без плоти, — не назывался бы и Сыном человеческим — без родительницы человеческой. Равно Он не назывался бы Богом без Духа Божьего, а Сыном Божьим — без Бога–Отца.

Итак, свойство той и другой природы (substantia) явило нам человека и Бога: здесь — рожденного, там — Нерожденного, здесь — телесного, там — Духовного, здесь слабого, там — Пресильного, здесь — умирающего, там — Живущего. Эти свойства обоих состояний, Божественного и человеческого, вне сомнения, с равной достоверностью засвидетельствованы для обеих природ — и для духа, и для плоти. Чудеса засвидетельствовали Дух Божий, страсти — плоть человеческую. Если чудодействия не без Духа, то и страсти не без плоти; если плоть со страстями ее была воображаемая, то и Дух с его чудодействиями не был настоящим. Что же ты разделяешь Христа надвое своей ложью? Он был истинен в цельности Своей. Поверь, Он предпочел родиться, нежели обманываться в чем‑то и прежде всего в Себе Самом: носить плоть, прочную без костей, сильную без жил, кровоточащую без крови, покрытую без кожи, алчущую без голода, едящую без зубов, говорящую без языка, так что речь ее являлась слуху как призрак от воображаемого звука. Тогда, значит, Он был призраком и после Воскресения, когда предложил ученикам осмотреть руки и ноги Свои, говоря: Взгляните, вот Я; ибо дух не имеет костей, а вы видите, что Я имею (Лук. 2 4:39). Это, без сомнения, руки, ноги и кости, которые имеет не дух, но плоть. Как объясняешь ты эти слова, Маркион, ты, выводящий Иисуса от Бога наилучшего, простого и только благого? Взгляни‑ка: Он обманывает, заблуждает и затуманивает очи всех, чувства всех, которые подходят и осязают. Уж по этой причине тебе следовало бы выводить Христа не с неба, а из какой‑нибудь шайки шарлатанов, представлять Его не Богом помимо человека, а просто человеком, магом, не жрецом спасения, а театральным актером, не воскресителем мертвых, а губителем живых. Но Он все же родился — даже если и был просто магом.

6–9. Плоть Христова не призрачна и не происходит со звезд. Рождение Христа от плоти человеческой засвидетельствовано Писанием

6. Однако кое–какие ученики сего Понтийца, мнящие себя умнее наставника, допускают во Христе действительность плоти, — не переставая, впрочем, отрицать Его рождение. «Он, — говорят, — мог иметь плоть, но отнюдь не рожденную». Значит, как обычно говорится, попали мы из огня да в полымя, от Маркиона к Апеллесу, который, покинув учение Маркионово, пал плотью к женщине, а потом был вознесен духом до девицы Филумены, и ею был побужден проповедовать действительность плоти Христовой, но без рождения. И этому ангелу Филумены апостол ответствовал бы теми же самыми словами, коими уже тогда предвозвестил его, говоря: Если бы ангел с неба благовествовал вам иначе, чем мы благовествовали, да будет анафема (Галат. 1:8).

Возразим мы и на то, что они измышляют сверх этого. Они признают, что Христос действительно имел тело. Какова же его материя, если не того свойства, в каком она являлась? Откуда тело, если тело — не плоть? Откуда плоть, если она не рождена — ведь она должна родиться, дабы стать тем, что рождается. «От звезд, — отвечают они, — и от субстанций вышнего мира Он получил плоть»; и при этом добавляют, что не нужно удивляться телу без рождения, ибо и у нас ангелам можно было являться во плоти без участия чрева. Мы признаем, что говорят и такое; но как быть с тем, что при этом вера одного толка заимствует свои доказательства у другой веры, на которую нападает? Что общего с Моисеем у того, кто отвергает Бога Моисеева? Если Бог другой, то и дела Его будут другие. Но пусть все еретики пользуются Писанием Того, чьим миром они также пользуются. Против них будет и то свидетельство суда, что свои поношения они воздвигают на собственных Его примерах. Истине легко одержать верх, даже и не выдвигая против них таких возражений. Итак, те, которые рассуждают о плоти Христа по примеру плоти ангелов, говоря, что Он не рожден, хотя имеет плоть, — те пусть сравнят причины, по каким являлись во плоти Христос и ангелы. Ни один из ангелов никогда не сходил для того, чтобы быть распятым, чтобы претерпеть смерть и от смерти воскреснуть. Если никогда не было подобной причины для воплощения ангелов, то вот тебе и объяснение, почему они получали плоть, не рождаясь. Они не приходили, чтобы умереть, значит, и не для того, чтобы родиться.

А Христос, Который действительно послан был для смерти, должен был поэтому обязательно и родиться, чтобы Он мог умереть. Умирает обыкновенно лишь то, что рождается. У рождения со смертью взаимный долг. Назначенность к смерти есть причина рождения. Если Христос умер по закону того, что умирает, а умирает то, что рождается, то отсюда следовало или, лучше сказать, этому предшествовало, что Он и родился по закону того, что рождается; ибо и умереть Он должен был по закону того самого, что умирает именно потому, что рождается. Негоже было бы не родиться по тому самому закону, по какому подобало умереть. «Но тогда между двумя ангелами Сам Господь явился Аврааму во плоти, но без рождения» [50], — а вот на это как раз была другая причина. Впрочем, вы не признаете этого, ибо не признаете того Христа, Который уже тогда и обращался к роду человеческому, и освобождал, и судил его в облике плоти, которая не была еще рождена, ибо не была назначена к смерти прежде, чем возвещено было о Его рождении и смерти.

Итак, пусть они маркиониты] докажут, что ангелы эти получили плотскую сущность (substantia) от звезд. Но если не могут доказать, — об этом ведь нет ничего в Писании, — то не оттуда и плоть Христова, к которой они приноровляют пример ангелов. Понятно, что ангелы носили не собственную плоть, поскольку это духовные субстанции и, если имеют тело, то особого рода; на время, впрочем, они способны преображаться в человеческое тело, дабы могли являться людям и общаться с ними. Поэтому, раз не сказано, откуда они получили свою плоть, то нашему разуму (intellectus) не пристало сомневаться, что это свойство ангельского могущества — принимать телесный облик, но не из материи. «Но, — говоришь ты, — сколь более подходит им брать его из материи!» Однако об этом ничего не известно, ибо Писание сего не указывает. Впрочем, если они способны делать себя тем, чем не являются по своей природе, то почему они не могут создать себя не из материи (ex nulla substantia)? Если они становятся тем, чем не являются, почему не из того, что не существует? Однако то, что не существует, если и возникает, то из ничего (ex nihilo). Поэтому не спрашивается и не показывается, что сталось после с их телами. То, что возникло из ничего, в ничто и обратилось. Те, которые могут обратить самих себя в плоть, способны и само ничто обратить в нее. Изменить природу есть большее дело, чем создать материю. Но если бы даже ангелам необходимо было заимствовать плоть из материи, то, конечно, более вероятно, что из земной материи, нежели из какого‑нибудь рода небесной субстанции: ведь эта плоть оказалась до того земного свойства, что питалась земною пищей. Могло, конечно, статься, что и звездная плоть, хоть и не была земной, питалась земною пищей таким же образом, каким земная плоть питалась пищею небесной, хотя и не была небесной. Ведь мы читали, что манна была пищей для народа: Хлеб ангелов, — говорит Писание], — ел человек (Пс. 7:7:25). Этим, впрочем, отнюдь не умаляется совершенно особое свойство плоти Господней, которая имела другое предназначение. Тому, Кто намеревался быть действительным человеком вплоть до самой смерти, подобало облечься в ту плоть, которой свойственна смерть; но плоти, которой свойственна смерть, предшествует рождение.

7. Впрочем, всякий раз, как заходит спор о рождении, все отвергающие его на том основании, что оно предрешает действительность плоти во Христе, настаивают, что Господь Сам отрицает Свое рождение, ибо сказал: Кто мать Моя, и кто братья Мои? (Матф. 1 2:48). Поэтому пусть и Апеллес выслушает то, что мы уже ответили на это в той книге, где опровергли его евангелие [51], а именно — следует рассмотреть основание этого изречения. Прежде всего, никто никогда не сообщил бы Ему, что мать и братья Его стояли вне дома (ср. 46–47), если бы не знали наверное, что у Него есть мать и братья, именно те самые, о которых сообщили и которых либо знали прежде, либо узнали тогда в том месте (допустим, что ереси удалили это из Евангелия); ибо люди, удивлявшиеся учению Его, говорили, что прекрасно знают и мнимого отца Его — Иосифа плотника, и мать Марию, и братьев, и сестер Его. «Но они ради искушения сообщили Ему о матери и братьях, которых Он не имел». — Об этом Писание не говорит, хотя во всех прочих случаях не умалчивает о том, что делалось против Него ради искушения: Вот, — говорит оно, — встал законоучитель, чтобы искусить Его (Лук. 1 0:25), и в другом месте: И приступили к Нему фарисеи, искушая Его (Матф. 19:3). И здесь никто не препятствовал указать, что это было сделано ради искушения. А что ты привносишь от себя помимо Писания, того я не принимаю. Затем, должна наличествовать и основа для искушения. В чем думали они искусить Его? В том, конечно, был Он рожден или нет, Если бы Своим ответом Он отверг это, искуситель непременно сообщил бы об этом.

Но никакое искушение, стремящееся узнать то, в сомнении о чем искушает, не возникает столь внезапно, чтобы ему не предшествовал вопрос, который, внося сомнение, возбуждает искушение. А если рождение Христово никогда не составляло вопроса, для чего же ты тщишься доказать, что они путем искушения захотели узнать то, в чем никогда и не сомневались? Добавим сюда еще и следующее: даже если бы нужно было искусить Его относительно рождения, то искушали бы Его, конечно, не так — не сообщением о тех лицах, которых могло не быть, даже если Христос родился. Все мы рождаемся, но не все имеем братьев или мать. К тому же, можно скорее иметь отца, чем мать, и дядей, чем братьев. Искушение о рождении и не было разумно потому именно, что рождение могло быть известно и без упоминания матери и братьев. Более вероятно, что они, хорошо зная, что у Него есть мать и братья, скорее стали бы искушать Его относительно божественности: знает ли Он, находясь внутри дома], что происходит снаружи, не изобличится ли Он в ложном указании на присутствие тех лиц, коих на самом деле не было. Но в таком случае, — не говоря уж о том, что само искушение не хитро, — могло выйти, что о тех, кто, как Ему возвестили, стоит снаружи, Он уже наверное знал, что они отсутствуют, — или по здоровью, или по делам, или задержались в пути. Никто не искушает, зная, что может навлечь на себя позор этим искушением.

Поскольку, стало быть, нет никакого основания для искушения, то подтверждается истинность сообщения, что на самом деле мать Его и братья Его пришли раньше. Но пусть теперь Апеллес узнает и причину, по которой Господь в Своем ответе отказался от присутствовавших матери и братьев. Братья Господа не верили в Него (Иоан. 7:5), как сказано в Евангелии, изданном до Маркиона. Не показано и то, что мать Его пребывала с Ним в постоянном общении; напротив, Марфа и Мария совершали это часто [52]. Как раз здесь и проявляется их неверие: когда Он учил пути жизненному, когда проповедовал Царство Божье, когда старался исцелять недуги и пороки, — тогда родные оставляли Его, в то время как чужие были с Ним. Наконец, они приходят и останавливаются снаружи, и не входят, и, видно, не думают о том, что делается внутри, — во всяком случае, не дожидаются Его, как будто пришли с чем‑то более необходимым, нежели то, чем Он тогда особенно был занят. Но больше того, они Его прерывают и хотят оторвать от столь великого дела. Спрашиваю тебя, Апеллес, или тебя, Маркион, — если бы как‑нибудь тебя, сидящего за игральной доской [53], бьющегося об заклад в игре актеров или состязании колесниц, отвлекли подобным сообщением, — неужто ты не воскликнул бы: «Кто мать моя?» или «Кто братья мои?». А Христу, проповедующему и доказывающему Бога, исполняющему Закон и Пророков, рассеивающему мрак прежнего века, — Ему недостойно было воспользоваться такими словами для порицания неверия вовне стоящих или для осуждения неблаговременно отрывающих Его от дела? Кроме того, для отрицания рождения больше подошли бы и другое место, и другое время, и другой способ выражения — не тот, которым мог бы воспользоваться всякий, у кого есть мать или братья, — ибо возмущение не отрицает родителей, а порицает их. Потому‑то Он поставил других выше и указал основание для такого возвышения — внимание к Его словам, — и тем ясно дал понять, в каком смысле отверг Он мать и братьев. Ибо по какой причине Он усыновил тех, которые прилепились к Нему, по той же отринул тех, кто удалился от Него. Христос обыкновенно Сам исполняет то, чему учит других. Поэтому, каково было бы, если бы Он, поучая не ценить мать и братьев столь же высоко, сколь и Слово Божье, Сам оставил бы Слово Божье после сообщения о матери и братьях? Следовательно, Он отверг родственников Своих, как и учил отвергать их ради дела Божьего.

А с другой стороны, в удаленной матери Его можно видеть фигуральное выражение синагоги, а в неверующих братьях — иудеев. В их лице снаружи стоял Израиль; а новые ученики, слушавшие Его внутри, веровавшие во Христа и приближенные к Нему, обозначали Церковь, которую Он нарек лучшей матерью и более достойным братством, отрекшись от Своего плотского рода. В этом именно смысле ответствовал Он на возглас женщины], — не отрекаясь от сосцов материнских и чрева, но представляя более счастливыми тех, кои внимают слову Божьему (Лук. 11:27–28).

8. Одних лишь этих мест (ими, кажется, более всего вдохновлены были Маркион и Апеллес), истолкованных согласно истине подлинного и неповрежденного Евангелия, должно было вполне хватить для доказательства человеческой плоти во Христе через обоснование рождения Его. Но если и последователи Апеллеса особенно настаивают на позорности плоти, будучи убеждены, что она дана соблазненным душам от известного огненного владыки зла [54] и потому недостойна Христа, а Ему подобала субстанция от звезд, — то я должен побить их их же собственным оружием. Признают они некоего знаменитого ангела, который устроил этот мир и после устроения его впал в раскаяние. Об этом мы тоже говорили в своем месте — есть у нас небольшая книга против них [55] о том, совершил ли нечто достойное раскаяние тот, кто имел дух, волю и могущество Христа для такого дела, — ибо они представляют себе ангела в виде заблудшей овцы. Стало быть, сотворенный] мир есть преступление, — как о том свидетельствует раскаяние Творца его, — если признать при этом, что всякое раскаяние есть признание преступления (confessio delicti), ибо имеет место только в преступлении.

Если мир есть грех, поскольку он сам и его члены суть тело, тогда грехом будет и небо и с ним все небесное. Но если небесное греховно, тогда греховно все, что оттуда заимствовано и оттуда произошло: ибо дурное дерево неизбежно приносит и плоды дурные (Матф. 7:17). Стало быть, плоть Христова, если она образована из небесных субстанций], состоит из элементов (elementa) греха, грешница по грешному своему происхождению, и будет равна уже той, то есть нашей субстанции, которую они, по грешности ее, не считают достойной Христа. Итак, нет никакой разницы в бесчестии, — измышляют ли те, кому нелюбезна наша материя, другую, более чистого вида, или признают ту же самую, то есть нашу, — потому что небесная никак не могла быть лучше. Ясное дело, мы читали: Первый человек из персти земной, второй человек — с неба (1 Кор. 15:47). Это, впрочем, не относится к различию материи, но просто прежней земной субстанции (плоти первого человека, то есть Адама) апостол противопоставляет небесную от Духа субстанцию второго человека, то есть Христа. Именно поэтому он относит небесного человека к Духу, а не к плоти: отсюда ясно, что те, кого он сравнивает с Ним, в этой плоти земной становятся небесными благодаря Духу. Ведь если бы Христос и по плоти был небесным, то к Нему не приравнивались бы те, которые по плоти своей не небесны. Значит, если они, становясь небесными, как и Христос, носят земную субстанцию плоти, то этим еще раз подтверждается, что и Сам Христос был небесным во плоти земной, каковы те, кто приравнивается к Нему.

9. Добавим к этому следующее: то, что возникает из другого и в силу этого является иным по сравнению с тем, из чего возникло, не может быть иным до такой степени, чтобы не сохранить ничего от источника своего возникновения. Никакая материя не лишена свидетельства своего происхождения, даже если изменяется в новое качество. Во всяком случае, тело наше, — а что оно образовано из глины, это истина, которая проникла даже в предания язычников [56], — выдает свое происхождение из двух элементов: плотью — из земли, а кровью — из воды. Ибо, — хоть по свойствам оно будет иметь иной вид, а именно потому, что из одного сделалось другим, — что, в конце концов, есть кровь, как не красная жидкость? Что есть плоть, как не земля, принявшая определенные формы? Рассмотри отдельные свойства: мускулы подобны глыбам земли, кости — скалам, даже вокруг сосцов есть какие‑то небольшие уплотнения; взгляни на крепкое сплетение жил — оно напоминает отростки корней, взгляни на густые разветвления сосудов — они словно извилины ручьев, на поросли пуха — они как мхи, волосы — словно стебли: наконец, само сокровенное хранилище костного мозга — словно рудоносные жилы плоти. Все эти знаки земного происхождения были и у Христа, и как раз они‑то скрыли Его как Сына Божьего: ибо Его считали просто человеком, имеющим человеческое же тело.

Или вы укажите в Нем что‑нибудь небесное, испрошенное у звезд Медведицы, у Плеяд или Гиад. Ибо все, что мы перечислили, свидетельствует в Нем о земной плоти, подобной нашей. Но ничего нового, ничего чужеродного я в Нем не замечаю. Вообще же люди удивлялись только словам и делам, учению и добродетели Христа как человека. Если бы замечалась в Нем какая‑то телесная необычность, это также вызвало бы удивление. Но в Его земной плоти не было ничего примечательного; она лишь показывала, сколь достойны удивления прочие Его свойства, — ибо говорили: Откуда у Него это учение и эти чудеса? (Матф. 13:54). Это говорили даже те, кто с презрением взирал на Его облик, настолько тело Его было лишено человеческого величия, не говоря уже о небесном блеске. Хотя и у нас пророки умалчивают о невзрачном Его облике, сами страсти и сами поношения говорят об этом: страсти, в частности, свидетельствуют о плоти человеческой, а поношения — о ее невзрачности [57]. Дерзнул бы кто‑нибудь хоть кончиком ногтя поцарапать тело небесной красоты или оскорбить чело оплеванием, если бы оно не заслуживало этого? Что же ты называешь плоть небесной, не зная ни одного свидетельства небесного ее происхождения? Почему ты отрицаешь ее земную природу, доказательство чего налицо? Он голодал при дьяволе, жаждал при самаритянке, проливал слезы над Лазарем, трепетал пред смертью; ибо, говорит Он, плоть слаба (Матф. 26:41; Марк. 14:38). Наконец, Он пролил кровь Свою. Все это, полагаю, знаки небесные. Но как, спрашиваю еще раз, Он мог подвергнуться поношению и страданию, если бы в Его плоти сверкала хоть малая часть небесного величия? Из этого мы делаем вывод, что плоть Его не имела ничего небесного, ибо Он был доступен поношению и страданию.

10–12. Плоть Христа не душевна, а душа — не плотского характера; как утверждают еретики

10. Теперь я обращаюсь к другим, которые тоже себе на уме и утверждают, что плоть Христова душевна (animalis), потому что раз душа стала плотью, то и плоть стала душою, и как плоть душевна, так душа — плотская. И здесь тоже я доискиваюсь причин. Если Христос, чтобы спасти душу, принял эту душу в Себя, — ибо она не могла быть спасена иначе, как через Него, — то я не вижу причин, почему, облекшись плотью, Он должен был сделать и плоть эту душевной: как будто Он не мог спасти душу иначе, чем сделав ее плотской. Но если Он спасает наши души — не только не плотские, но и отделенные от плоти, то сколь легче было Ему спасти ту душу, которую Он принял Сам, хоть она и не была плотской! Далее, поскольку они полагают, что Христос пришел избавить не тело, но одну лишь душу, то крайне странно, прежде всего, что, намереваясь избавить одну только душу, Он сделал ее телом такого рода, которое и не собирался спасать. Затем, если Он намеревался освободить наши души с помощью той, которую принял, то эта последняя должна была уподобиться нашей, то есть принять нашу форму; а сколь бы таинственной по облику своему ни была наша душа, она во всяком случае не имеет плотского вида. Кроме того, если Он имел душу плотскую, Он не спас нашу душу, ибо наша душа не плотская. Далее, если Он спас не нашу душу, ибо спас душу плотскую, то нам не доставил ничего, потому что спас не нашу душу. Но та душа, которая не наша, и не должна была приуготовляться к спасению именно как душа плотская. Ведь она не подвергалась бы опасности, если бы не была наша, то есть неплотская. Однако хорошо известно, что она спасена. Значит, она не была плотской; и она была нашей, той, которую надлежало спасать, потому что ей грозила опасность. Итак, если во Христе душа не была плотской, то и плоть не могла быть душевной.

11. Теперь мы приступим к другому их доводу и рассмотрим, почему представляется, что Христос имел плотскую душу, если Он принял душевную плоть. Дело в том, говорят они, что Бог пожелал представить душу видимою для людей и сделал ее телом; а прежде она пребывала невидимой и по природе своей сама ничего не видела, даже саму себя, так как плоть ей мешала. Поэтому‑де еще вопрос — рождена душа или нет, смертна она, или нет] [58]. Для того, значит, душа во Христе стала телом, чтобы мы могли видеть ее при рождении и при смерти, а также (что гораздо важнее) при ее воскресении. Но как, однако, могло быть, что посредством плоти душа, которую нельзя было распознать из‑за плоти же, являлась бы себе самой или нам, и, чтобы так являться всем, она становится тем, от чего была скрыта, то есть плотью? Значит, она приняла тьму, чтобы светить?

Итак, сначала нам нужно разобрать, должна ли была душа являться подобным образом, и представляют ли они ее совершенно невидимой до этого; далее, представляют ли они ее бестелесной или же имеющей какой‑то род собственного тела.

Они хоть и называют ее невидимой, представляют ее телесной, но обладающей свойством невидимости. Ибо как может называться невидимым то, что не имеет в себе ничего невидимого? Но ведь она и существовать не может, не имея того, благодаря чему существует. Но поскольку она существует, то необходимо обладает тем, благодаря чему существует. А если она имеет нечто такое, благодаря чему существует, то это будет ее тело. Все, что существует, есть своего рода тело; бестелесно лишь то, что не существует [59]. Поэтому, раз душа имеет невидимое тело, Тот, Кто решил сделать ее видимой, поступил бы, вне сомнения, более достойно, сделав видимым в ней то, что считалось невидимым, ибо и здесь не приличествуют Богу ни обман, ни слабость; однако был обман, — если Он представил душу не тем, что она есть, и была слабость, — если Он не смог показать душу тем, что она есть.

Никто, желая показать человека, не надевает на него шлем или маску. А именно это сделалось с душой, если она, превратившись в плоть, приняла чужой облик. Но и если бы душа считалась бестелесной, так что была бы некой таинственной силой разума, а все, что есть душа, не было бы телом, — это точно так же не было бы невозможно для Бога и более сообразовалось бы с Его намерением представить душу в новом, телесном виде, отличном от общеизвестного и требующем уже другого представления; у Него была бы какая‑то причина сделать душу видимой из невидимой, такой, что она давала бы основание для подобных вопросов, ибо в ней сохранилась бы человеческая плоть. Но Христос не мог быть зримым среди людей, если Он не был человеком. Поэтому верни Христу Его честность: если Он желал явиться как человек, то являл и душу человеческого свойства, — не делая ее плотской, но облекая ее плотью.

12. Допустим теперь, что душа открывается через плоть, если будет сохранено утверждение, что она вообще должна была каким‑то образом обнаружиться, не будучи известна ни себе, ни нам. В последнем случае, впрочем, различение напрасно, — можно подумать, что мы существуем отдельно от души, в то время как все, что мы есть, и есть душа [60]. Одним словом, без души мы — ничто, даже не люди по названию, а просто трупы. Поэтому, если мы не знаем души, то и она себя не знает. Значит, остается исследовать лишь, действительно ли до такой степени душа не знала саму себя, что желала стать известной любым способом.

Природа души, я полагаю, наделена ощущением (sensualis). Поэтому нет ничего душевного без чувственного ощущения (sine sensu) и ничего чувствующего без души. И, — чтобы выразиться короче, — ощущение есть душа души. Стало быть, поскольку душа сообщает ощущение всему и сама чувствует не только свойства (qualitates), но и ощущения всего, кто сочтет вероятным, что с самого начала она не наделена ощущением самой себя (sensus sui) [61]? Откуда у нее знание того, что ей нужно в силу естественной необходимости, если ей неведомо собственное свойство судить о необходимом? Это, — я разумею знание себя (notitia sui), без чего никакая душа не смогла бы управлять собою, — можно распознать во всякой душе. Прежде всего это относится к человеку, единственному разумному существу, наиболее способному и предназначенному к обладанию душой, которая и делает его существом разумным, ибо сама она прежде всего разумна. Затем, как могла бы душа быть разумной, если сама она, делая человека разумным существом, не знает собственного разума (ratio) и не ведает о себе самой? Но она и знает как раз потому, что ей известны ее Создатель, Судья и ее собственное положение. Не учась еще о Боге, она произносит имя Божье; не узнав еще ничего о Суде Его, она объявляет, что препоручает себя Богу. Слыша только, что со смертью исчезает всякая надежда, она поминает умершего добрым или злым словом. Об этом полнее сказано в небольшой книге «О свидетельстве души», написанной нами.

Впрочем, если бы душа от начала пребывала в неведении о самой себе, она и от Христа должна была бы узнать лишь то, какова она. Теперь же она узнала от Христа не облик свой, а свое спасение. Сын Божий сошел и принял душу не для того, чтобы душа познала себя во Христе, но чтобы познала Христа в себе. Ибо опасность грозит ей не от незнания себя самой, а от незнания Слова Божьего: В Нем, — говорит апостол], — открылась вам жизнь (1 Иоан. 1:2), а не душа, и так далее. Я пришел, — говорит Он, спасти душу (Лук. 9:56), — но Он не сказал «показать». Конечно, — если считать, что душа невидима, — мы не могли бы знать, как она рождается и умирает, если бы она не представлялась нам телесно (corporaliter). Это и будет то, что нам открыл Христос. Но и это Он открыл в Себе не иначе, чем в некоем Лазаре, у которого плоть не была душевной, а душа — плотской. Итак, что нам стало лучше известно о состоянии прежде неведомой души? Что в ней было такого невидимого, что требовало бы проявления через плоть?

13–15. Его плоть — человеческого, а не ангельского свойства

13. Душа стала плотью, чтобы открыться. Но не стала ли и плоть душою, чтобы открылась плоть? Если душа стала плотью, это уже не душа, а плоть; если плоть стала душой, это уже не плоть, а душа. Стало быть, где плоть и где душа, там они взаимно превратились друг в друга. Но если они — ни то и ни другое, ибо каждая из них превращается в иное, — то получается ужасная нелепость: говоря о плоти, мы должны разуметь душу, а указывая на душу, считать ее плотью. Тогда всему грозит опасность быть принятым не за то, чем оно является, и утратить то, чем оно является, раз его воспринимают иначе и если называют не тем, чем оно является. Верность названий тождественна сохранению собственных свойств (proprietates). А когда изменяются качества, предметы] обретают новые имена. К примеру, обожженная глина получает название черепка (testae) и не участвует более в имени прежнего рода, ибо не относится более к этому роду. Поэтому и душа Христа, сделавшись плотью, не может не быть тем, чем стала, и не может оставаться тем, чем была, потому именно, что стала чем‑то другим. И поскольку мы привели очень ясный пример, воспользуемся им и дальше. Конечно, черепок из глины представляет собой только один предмет (corpus) и одно название, то есть название этого одного предмета. Он не может называться и черепком, и глиной, ибо он не есть то, чем был; а то, чем он не является, к нему более не относится. То же самое касается и души. Следовательно, и душа, сделавшись плотью, представляет собою субстанцию единовидную и плотную, то есть совершенно цельную и неделимую. Во Христе же мы находим душу и плоть, которые обозначаются простыми и неприкровенными именами, душа называется душою, а плоть — плотью. Никогда душа не называется плотью, а плоть — душою, ибо так они должны были бы называться, если бы существовало подобное превратное] положение; напротив, Он Сам называл каждую субстанцию по отдельности, и всюду, конечно, сообразно различию двух свойств, — отдельно душу и отдельно плоть. В частности, Он говорит: Душа Моя скорбит смертельно (Матф. 26:38) и еще: Хлеб, который отдам Я за спасение мира, есть плоть Моя (Иоан. 6:51). Далее, если бы душа была плотью, то во Христе было бы одно–единственное: плотская душа, и она же — душевная плоть. Но поскольку Он разделяет их, то очевидно показывает, что они суть два вида — плоть и душа. Но если два, то уж не одно; а если не одно, то уж не может быть ни плотской души, ни душевной плоти. Ведь плотская душа и душевная плоть — это одно и то же. Тогда Ему пришлось бы иметь еще другую, особую, душу кроме той, которая была плотью, и объявить о другой плоти помимо той, которая была душой. Но если была у Него одна плоть и одна душа, и эта скорбела смертельно, а другая была хлебом за спасение мира, — тогда сохраняется число двух субстанций, различных в своем роде и исключающих единственный вид плотской души.

14. Но Христос, говорят они, представлял собою и ангела. На каком же основании? На том же, что и человека. Стало быть, одинакова и причина, по которой Христос представлял человека, и причина эта — спасение человека. А именно, Он сделал это для восстановления того, что погибло. Погиб человек, и нужно было восстановить человека. Но для принятия Христом вида ангельского никакой такой причины не было. Ибо если ангелы и осуждены на погибель, в огонь, уготованный дьяволу и ангелам его (Матф. 25:41), — то никогда не обещалось им восстановление. Никакого повеления об освобождении ангелов Христос не получил от Отца. А того, чего Отец не обещал и не повелевал, Христос не мог и исполнить. Для чего же тогда принял Он природу ангельскую, если не для того, чтобы с помощью этого сильного союзника способствовать освобождению человека? Но разве Сын Божий не мог один освободить человека, совращенного одним–единственным змеем? Значит, у нас уже не один Бог и не один Спаситель, если спасение вершат двое и к тому же один нуждается в другом. Однако в том ли дело, чтобы Он освободил человека при содействии ангела? Почему же Он тогда снизошел для того, что намеревался свершить через ангела? Если через ангела, что же делал Он Сам? А если Сам, то что остается ангелу? Он наименован ангелом великого замысла, то есть вестником: но это название Его обязанности, а не природы. Ибо Он должен был возвестить миру великий замысел Отца, а именно, о восстановлении человека. Именно поэтому не должно считать Его таким же ангелом, каковы Гавриил и Михаил. Ибо и хозяин виноградника посылает сына своего к возделывателям, как и прислужников, чтобы истребовать плодов; однако сын не должен считаться одним из прислужников по той причине, что принимает на себя обязанность служителей. Поэтому я, наверное, предпочел бы сказать, что Сам Сын есть ангел, то есть вестник Отца, нежели то, что ангел пребывает в Сыне. Но поскольку и о Самом Сыне возвещено: Не много умалил Ты Его пред ангелами (Пс. 8:6), — то как можно представить Его ангелом, так униженного пред ангелами, что Он становится человеком, как Сын человеческий и плотью и душою? Он — Дух Божий и сила Всевышнего (Лук. 1:35), а потому нельзя считать Его ниже ангелов, ибо Он — Бог и Сын Божий. Стало быть, сколь сделался Он ниже ангелов, приняв природу человеческую, столь же не уступал им, будучи ангелом. Это могло бы согласоваться с мнением Эвиона, полагающего, что Иисус — просто человек, из одного семени Давидова, то есть не Сын Божий; разумеется, кое в чем Он славнее пророков, ибо в Нем, считает Эвион, обитал ангел, — подобно тому, как в Захарии. Но Христос никогда не произносил: И говорит мне ангел, рекущий во мне (ср. Зах. 1:14), — и не повторял даже обычные слова пророков: Так говорит Господь. Он Сам был Господом, лично, от Своей власти говорящим: Я говорю вам. К чему еще слова? Послушай Исайю, восклицающего: Не ангел, и не посланник, но Сам Господь спас их (ср. Ис. 63:8–9).

15. И Валентину, благодаря его преимуществу еретика, можно было измыслить духовную (spiritualis) плоть Христову. Кто не пожелал верить, что она человеческая, тот мог представлять ее чем угодно. Ибо (это следует заявить против всех подобных мнений): если плоть Христова не человеческая и не от человека произошла, то я не вижу, в какой субстанции пребывая, Сам Христос провозгласил Себя человеком и Сыном человеческим: А теперь вы хотите убить человека, сказавшего вам истину (Иоан 8:40), — и: Сын человеческий есть господин и субботы (Лук. 6:5; Матф. 12:8). Это о Нем говорит Исайя: Человек скорбей и умеющий переносить недуги (53:3); и Иеремия: Он — человек, и кто познал Его? (17:9); и Даниил: И Он выше облак, как бы Сын человеческий (7:13). Также и апостол Павел говорит: Посредник Бога и человеков, человек Христос Иисус (1 Тим. 2:5). И еще Петр в Деяниях апостольских: Иисуса Назареянина, мужа, утвержденного вам от Бога (2:22), — и, конечно, человека. Одного этого, в порядке судебного возражения (vice praescriptionis), — если бы ереси могли оставить свою любовь к спорам и хитрым уловкам, — должно было оказаться вполне довольно для признания, что Его плоть человеческая и произошла от человека, а не духовная, равно как не душевная, не звездная, не воображаемая. Ибо, как я прочел у кого‑то из шайки Валентина, они не признают, что Христос наделен был земной и человеческой субстанцией, дабы не оказаться Господу ниже ангелов, которые не имели земной плоти. Затем, они утверждают], что плоть, подобная нашей, должна была и родиться похожим образом, — не от Духа, не от Бога, а от желания мужа (ср. Иоан. 1:13). И почему не от тленного, а от нетленного? И почему наша плоть, равная Его плоти, которая воскресла и была взята на небо, тотчас не берется туда же? Или почему Его плоть, равная нашей, одинаково не рассеивается в землю? Подобные вопросы задавали и язычники [62]. Неужто Сын Божий унижен до такой степени? А если Он воскрес в образе нашей надежды, почему с нами ничего такого не происходит? Эти вопросы у язычников понятны; но они понятны и у еретиков. Ибо в чем различие между ними, как не в том, что язычники веруют и не веруя, а еретики не веруют и веруя? Вот, например, они читают: Не много умалил Ты Его пред ангелами — и отрицают менее высокую субстанцию Христа, хоть Он и называет Себя червем, а не человеком (Пс. 21:7), не имеющим ни вида, ни красоты (Ис. 53:2); облик его невзрачен, презрен более, нежели у всех людей, человек скорбей и умеющий переносить недуги. Они признают человека, соединенного с Богом, и отвергают человека. Веруют в смертное, и утверждают, что смертное родилось из нетленного, — как будто тление есть нечто иное, нежели смерть. — «Но и наша плоть должна была тотчас воскресать». — Подожди: Христос не подавил еще недругов Своих, чтобы вместе с друзьями восторжествовать над недругами.

16–17. Плоть Христа — человеческой природы, но не имеет на себе первородного греха. Символические образы первого и последнего Адама, Евы и Девы Марии.

16. Кроме того, известный Александр [63], из страсти к мудрствованию, по складу еретического ума, выступает так, будто мы утверждаем, что Христос для того облекся в плоть земного достоинства, чтобы в Своем собственном Лице упразднить плоть греха. Если бы мы и говорили нечто подобное, то могли бы подкрепить наше суждение любым доводом, но только не таким безумием, как он полагает: будто мы считаем греховной саму плоть Христа, [якобы] упраздненную в Нем [за это]. Мы‑то помним, что она восседает на Небе одесную Отца, и проповедуем, что она сойдет оттуда во всем величии Славы Отца. Поэтому мы так же не можем назвать ее упраздненной, как не можем назвать греховной; не было упразднено то, в чем не было обмана. Мы же настаиваем, что во Христе упразднена не плоть греха, а грех плоти, не материя была упразднена, а [свойство ее] природы, и не субстанция, а вина, — согласно авторитету апостола, говорящего: Упразднил грех во плоти (Римл. 8:3; ср. 6:6) [64]. Ибо и в другом месте он говорит, что Христос имел подобие плоти греха (там же), а вовсе не то, что Он принял подобие плоти, словно призрак тела, но не действительное тело. Под подобием же плоти греховной он предлагает разуметь не то, что сама плоть Христа греховна, но что она была тождественна плоти греховной по происхождению своему, а не по греху Адамову. На этом основании мы утверждаем, что во Христе была та плоть, природа которой в человеке греховна, и грех в ней был упразднен так, что во Христе безгрешным было то, что в человеке не безгрешно. Ибо если Христос, упраздняя грех плоти, пожелал бы упразднить его не в той плоти, которая была греховна по природе, это не отвечало бы ни намерению Его, ни славе. Ибо что великого — устранить родимое пятно во плоти лучшей и другой, то есть не греховной природы?

Итак, ты говоришь: если Христос облекся в нашу плоть, Его плоть была греховной. Не искажай смысла, который вполне ясен. Облекшись в нашу плоть, Христос сделал ее Своей; а сделав Своей, Он сделал ее безгрешной. Кроме того (это нужно сказать против всех, которые не считают, что во Христе была наша плоть, потому что она произошла не из семени мужа), надобно иметь в виду, что и сам Адам был облечен в эту плоть, возникшую не из семени мужа. Подобно тому, как земля была обращена в эту плоть без семени мужа, так и Слово Божье могло перейти в материю той же плоти без связующего начала (sine coagulo).

17. Но теперь, оставив Александра с его силлогизмами, которые он свивает в своих доказательствах, даже и с псалмами Валентина, которые он приводит с таким бесстыдством, словно они принадлежат великому автору, — обратим наше внимание на один вопрос: от Девы ли получил Христос Свою плоть, дабы — если Он принял субстанцию из человеческого источника — тем самым особенно стала ясна ее человеческая природа. Впрочем, уже по Его человеческому наименованию, по характеру Его свойств (de statu qualitatis), по смыслу Его действий и исходу страданий можно было не сомневаться в Его человеческой плоти. Но прежде всего следует изложить основание, в силу которого Сын Божий имел родиться от Девы. Внове должен был родиться Виновник Нового рождения, чем, как проповедовал Исайя, Господь хотел дать знамение. Что это за знамение? Вот, Дева во чреве приимет и родит Сына (Ис. 7:14). И вот Дева зачала и родила Эммануила, Бога с нами (Матф. 1:23). Человек рождается в Боге — вот новое рождение; в этом человеке родился Бог, приняв плоть древнего семени, но без участия самого этого семени — дабы преобразить ее новым семенем, то есть духовно (spiritualiter), и искупить, очистив от древней нечистоты. Но это новое, как и во всех случаях, наделено древним обликом, ибо в силу особого замысла Господь родился человеком от Девы.

Земля была еще девственна, еще не вспахивалась и не засевалась; из нее, как мы узнали, человек был сделан Господом душою живою (Быт. 2:7). И если говорится, что первый Адам из земли, то второму, или последнему Адаму, как сказал апостол (ср. 1 Кор. 15:45), поэтому тоже подобало родиться от Бога из земли, то есть из плоти, еще не раскрытой для рождения, в дух животворящий. И все же, — дабы до конца использовать пример имени Адамова, — почему апостол именует Христа Адамом, если Человечество Его было не земного достоинства? Но и тут разум подтверждает, что Бог освободил из плена образ и подобие Свое, плененные дьяволом, совершив ответное действие. Ибо в Еву, до тех пор деву, вкралось слово, причиняющее смерть; равно в деву должно было войти и Слово Божье, создающее жизнь, — дабы то, что через этот пол подверглось погибели, через тот же пол было направлено к спасению. Ева поверила змею; Мария поверила Гавриилу. Грех, который одна совершила, поверив, другая, поверив, загладила. — «Но Ева тогда не зачала во чреве своем от слова дьявола». — Нет, зачала. Ибо с тех пор слово дьявола было для нее семенем, чтобы рождала отвергнутое и рождала в скорби (ср. Быт. 3:16). Родила она даже дьявола–братоубийцу [65]. Напротив, Мария произвела на свет Того, Который некогда имел спасти телесного брата и губителя Своего, Израиль. Стало быть, Бог ниспослал во чрево Слово Свое, благого брата, дабы стереть память о брате недобром. И Христу для спасения человека надлежало выйти оттуда [из греховного состояния плоти], куда вошел человек по осуждении своем.

18–20. Облечение Слова плотью — великая тайна веры. Христос рожден от Девы, но без греха

18. Теперь, чтобы нам ответить попроще, скажем, что не подобало Сыну Божьему родиться из семени человеческого. Ведь если бы Он целиком был Сын человеческий, то не был бы Сыном Божьим и ни в чем не превосходил бы ни Соломона, ни Иону (ср. Матф. 12:40–42), и о Нем нужно было бы судить согласно мнению Эвиона. Значит, раз Он уже был Сыном Божьим от семени Бога–Отца, то есть Духа, то Ему, чтобы стать и Сыном человеческим, нужно было только принять плоть от плоти человеческой, без семени мужа. Излишне было семя мужа для Того, Кто имел семя Божье. Поэтому, как Он мог иметь Отцом Бога без матери человеческой, — пока еще не родился от Девы, — точно так же, когда родился от Девы, мог иметь мать человеческую без отца человеческого. А именно Он есть человек, соединенный с Богом, как плоть человеческая с Духом Божьим, — плоть от человека, но без семени; Дух от Бога, и с семенем. Стало быть, если относительно Сына Божьего был тот замысел и намерение, чтобы Он произошел от Девы, то почему Он не принял от Девы тело, которое вынес из нее? Потому, что тело, которое он принял от Бога, другое, ибо Слово, говорят, стало плотью (Иоан. 1:14). Но это слово [Писания] свидетельствует лишь о том, что сделалось плотью; а с другой стороны, нет никакой опасности, чтобы Слово, сделавшееся плотью, тотчас оказалось чем‑то иным, а не Словом. Сделалось ли Слово плотью из плоти или из самого семени [66], — это пусть скажет нам Писание. Но раз Писание указывает лишь, чем оно сделалось, не указывая, из чего, — то этим склоняет к предположению, что сделалось это из чего‑то другого, а не прямо из семени. А если не прямо из семени, но из другого, то уже отсюда сделай вывод, — есть ли иной, более достойный доверия, источник того, что Слово стало плотью, нежели [сама] плоть, в которую Оно и воплотилось. Ибо Сам Господь решительно (sententialiter) и определенно провозгласил: Что рождено во плоти, то есть плоть (Иоан. 3:6), — потому именно, что от плоти рождено. Но если Он высказал это только о человеке, а не о Себе Самом, тогда, конечно, отрицай человечество Христа и заявляй, что это Его не касается. Но ведь Он тотчас добавил: А что рождено от Духа, то есть Дух (там же), — ибо Дух есть Бог и рожден от Бога. Если это относится к верующим в Него, то уж тем более относится к Нему Самому. Но если это относится к Нему, то почему не относится и сказанное выше? Если признаешь во Христе ту и другую субстанцию, и плотскую и духовную, то нельзя разделять эти слова и вторую часть относить к Нему Самому, а первую — ко всем прочим людям. Кроме того, если Он так же имел плоть, как и Дух, то, заявляя о свойстве этих двух субстанций, которыми Сам обладал, Он не мог отнести духовную субстанцию к Своему Духу и вместе с тем не отнести телесную к Своей плоти. Значит, раз Сам Он происходит от Духа Божьего, а Дух есть Бог, то и Сам Он есть Бог, от Бога рожденный, и Человек, порожденный во плоти от плоти человеческой.

19. Что же означает: Не от крови, не от желания плоти и не от желания мужа, но от Бога Он рожден (Иоан. 1:13) [67]? Этой главой я как раз и воспользуюсь, когда изобличу ее исказителей. Они настаивают, что написано так: Не от крови, не от желания плоти, и не от мужа, но от Бога они рождены, — словно [апостол] имеет здесь в виду вышепоименованных верующих во Имя Его, дабы показать то тайное семя избранных и духовных, какое они принимают в себя [68]. Но как это может быть, если все, которые веруют во Имя Господне, рождаются по общему закону человеческого рождения — от крови, от плоти и от желания мужа, — и даже сам Валентин? Постольку должно быть единственное число, ибо написано об Одном Господе: И от Бога рожден, — и написано справедливо, ибо Христос есть Слово Божье, а со Словом — Дух Божий, а в Духе — Сила Божья и все, что принадлежит Богу. Хоть Он и есть плоть, но не от крови, не от плоти и желания мужа: ибо Слово стало плотью по желанию Бога. К плоти, конечно, а не к Слову относится отрицание обычного нашего рождения, ибо так имела родиться плоть, но не Слово.

Однако почему же [апостол], отрицая рождение от желания плоти, не отрицал рождения от субстанции плоти? Потому, что он, отрицая рождение от желания плоти, отверг не субстанцию плоти, но лишь участие семени, которое, как известно, есть жар крови; остывая, он превращается в сгусток женской крови. Ибо от закваски и в сыре проявляется [истинная] природа субстанции, то есть молока: оно сгущается при добавлении закваски. Стало быть, нам понятно, что [этими словами] отрицается лишь, что рождение Господа произошло вследствие соития (под ним и разумеется желание мужа и плоти), но не отрицается участие ложесн. А почему [апостол] так усиленно настаивает, что Он родился не от крови, не от желания плоти, или мужа, если не потому, что Он имел такую плоть, в рождении которой от соития никто и не подумал усомниться? Но, отрицая, далее, рождение от соития, он не отрицал рождение от плоти; напротив, он утверждал его, ибо не отрицал рождение от плоти так же, как отрицал рождение от соития. Спрашиваю вас: если Дух Божий низошел в ложесна не для того, чтобы участвовать во плоти, то для чего Он низошел туда? Ведь гораздо проще духовная плоть могла образоваться вне ложесн и без их участия, чем в них. В таком случае Он без причины сошел туда, откуда ничего не вынес. Но Он сошел в ложесна не без причины и, значит, нечто принял из них. Ибо если Он ничего из них не принял, то сошел в них бесцельно, — особенно если намеревался принять плоть такого свойства, которое чуждо ложеснам, то есть духовную.

20. Но какова же лукавость ваша, если вы стараетесь убрать даже слог «от» (ех), написанный в качестве предлога, и воспользоваться другим, который в таком виде не встречается в Священном Писании? «Через» (per) Деву, говорите вы, Он рожден, а не «от» Девы, и: «в» ложеснах, а не «от» ложесн, — ибо и ангел сказал Иосифу во сне: Что в Ней рождено, то от Духа Святого (Матф. 1:20); и не сказал: от Нее. Но ведь ясно, что если бы даже он употребил слова: от Нее, — то разумел бы все равно: в Ней, — ибо то, что было от Нее, было в Ней. Сообразно этому, стало быть, слова его «в Ней» и «от Нее» совпадают: ибо, что было в Ней, то было от Нее. Хорошо, впрочем, что тот же самый Матфей, излагая родословие Господа от Авраама до Марии, говорит: Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от которой рождается Христос (1:16). Да и Павел предписывает молчать этим «грамматикам»: Бог, — говорит он, — послал Сына Своего, ставшего от жены (Галат. 4:4). Разве он говорит «через жену» или «в жене»?. А если он предпочел сказать «ставшего» (factus), так это слово выразительнее, чем «рожденного» (natus), ибо гораздо проще было бы ему сказать «рожденного». А говоря «ставшего», он указал на слова: Слово стало плотью (Иоан. 1:14) и подтвердил реальность (veritas) плоти, ставшей от Девы. В этом случае покровительствуют нам и псалмы, но, конечно, не псалмы отступника, еретика и платоника Валентина, а святейшего и всеми признанного пророка Давида. Он воспевает Христа для нас, и через него Христос воспел Сам Себя. Вонми Христу и услышь Господа, говорящего с Богом–Отцом: Ибо Ты Тот, который извел Меня из чрева Матери Моей (Пс. 21:10), — вот одно. Ты упование Мое от груди Матери Моей; на Тебя оставлен Я от чрева Ее (10–11) — вот другое. И от чрева Матери Моей Ты — Бог Мой (11) — вот третье.

Теперь разберем смысл этих слов. Ты извел Меня, — говорит Он, — из чрева. Но что исторгается, если не то, что прилежит ему, что связано и прикреплено к тому, из чего–ради разобщения — исторгается? А если Он не прилежал чреву, то как мог быть исторгнут? Если Тот, Кто был исторгнут, прилежал чреву, то как мог Он прилежать иначе, нежели как прилежа чреву через пуповину, то есть как бы через отросток той оболочки [плода], которой она связана с порождающим чревом? Ведь даже когда одно внешнее соединяется с другим внешним, то оно так сплачивается и срастается с тем, к чему прикрепилось, что при отторжении забирает с собой часть того тела, от которого отторгается, — как бы след расторгнутого единства и взаимодействия. Но о каких сосцах Матери Своей говорит Он? О тех, без сомнения, которые сосал. Пусть повивальные бабки, врачи и испытатели природы скажут о свойстве сосцов, — бывают ли истечения из них без того, чтобы ложесна не испытали муку рождения, — ибо только после этого кровь по венам из нижнего хранилища поднимается к груди и в результате самого этого перемещения претворяется в более питательную материю — молоко. Именно по этой причине во время беременности месячные кровотечения отсутствуют. Но если Слово стало плотью из Самого Себя, а не через общение с ложеснами, то они ничего не сотворили, ничего не произвели, ни в чем не страдали. Каким же образом они перелили свой источник в сосцы, которые могут изменить его, только получив? Но у них не могло быть крови для приуготовления молока, если не было самой причины для поступления этой крови, а именно — отторжения своей плоти. Что было необыкновенного в рождении Христа от Девы, — это ясно: именно лишь то, что Он родился от Девы по причине, которую мы узнали, и что Дева есть наше возрождение, ибо Она духовно освящена от всякой нечистоты через Христа, Который и Сам есть Дева по плоти, ибо рожден от плоти Девы.

21–22. Человеческое происхождение Его плоти доказывают все предки Марии вплоть до Давида и Авраама

21. Если, стало быть, они настаивают, что новизне этого рождения подобало, чтобы Слово Божье не стало плотью от семени мужа, как не стало ею и от плоти Девы, то почему бы всей этой новизне не состоять в том, чтобы плоть произошла от плоти, а не была рождена от семени? Пожалуй, я вступлю в более жаркую схватку. Вот, — говорит [пророк], — Дева приимет во чреве. Что же Она приимет? Конечно, Слово Божье, а не семя мужа, — и определенно для того, чтобы родить Сына. Ибо, — продолжает он, — и родит Сына. Значит, как Ей свойственно было принять, так же принадлежало Ей то, что Она родила, — хотя то, что Она приняла, Ей не принадлежало. Напротив, если Слово из Самого Себя стало плотью, тогда уж Оно Само Себя приняло и родило, и пророчество пусто. Ибо Дева не приняла и не родила, если не было ее плотью то, что Она родила от принятого Слова. Но умаляется ли здесь один только глас пророческий, или же еще и речение ангела, возвещающего Деве о принятии и рождении? Не умаляется ли уж и Писание — там, где возвещается о Матери Христа? Ибо как Она была Мать, если Он не был во чреве Ее? — «Однако из чрева Ее Он не принял ничего, что сделало Матерью Его Ту, во чреве Которой Он находился». — Но и плоть, чуждая [материнскому] чреву, не нуждается в упоминании о нем. Лишь та плоть может упоминать о чреве материнском, которая из этого чрева вышла. Далее, что родилось от себя самого, не есть плод чрева. Значит, пусть умолкнет Елизавета, носящая во чреве своем дитя — пророка, знавшего уже Господа своего, и к тому же сама исполненная Духа Святого [69]. Значит, без причины говорит она: И откуда это мне, что Матерь Господа Моего пришла ко мне? (Лук. 1:43). Если Мария носила Иисуса во чреве не как Сына, а как чужое, то почему она [Елизавета] говорит: Благословен плод чрева Твоего (42)? Что это за плод чрева, который произошел не из чрева, который не имеет в нем корня и не принадлежит Той, Чье это чрево?

И вообще, кто есть плод этого чрева? Христос. Не потому ли именно, что Сам Он есть цвет ветви, произросшей из корня Иессеева? Но корень Иессеев есть род Давидов; ветвь из корня есть Мария, происшедшая от Давида, цвет от ветви есть Сын Марии, именуемый Иисус Христос. Он будет и плодом, ибо цвет и есть плод: ибо благодаря цвету и из цвета всякий плод становится плодом. И что же? Они отказывают плоду в его цвете, цвету — в его ветви, ветви — в ее корне, дабы корень не мог через ветвь требовать своей собственности, происходящей от ветви: цвета и плода. Ибо исчисляются все поколения рода от последнего до первого, так что теперь уж им нужно бы знать, что плоть Христова прилежит не только плоти Марии, но и плоти Давида через Марию, и плоти Иессея через Давида. Поэтому Бог клянется Давиду возвести на трон Давидов этот плод от чресл Давидовых, то есть потомство плоти его (Пс. 131:11; Деян. 2:30). Но если Он от чресл Давидовых, то тем более от чрева Марии, благодаря которому Он прилежал и к чреслам Давидовым.

22. Тогда пусть [наши противники] попробуют изгладить свидетельства демонов, взывавших к Иисусу как к Сыну Давида [70]; но свидетельства апостолов они не смогут устранить, если свидетельства демонов недостойны доверия. Прежде всего, сам Матфей, достовернейший повествователь Евангелия (ибо он был спутником Господа), не для иного чего начинает повествование свое словами: Книга родословия Иисуса Христа, Сына Давида, Сына Авраама, — как для того, чтобы вразумить нас о плотском происхождении Христа. Поскольку же род Его проистекает из этих начальных источников, и поколения постепенно восходят к рождению Христа, то что иное, как не плоть и Авраама и Давида, порождая отросток в потомстве своем, простирается до Самой Девы и приносит Христа, или, лучше сказать, Сам Христос происходит от Девы? Да и Павел, будучи учеником, наставником и свидетелем того же Евангелия, — ибо он тоже апостол Самого Христа [71], — утверждает, что Христос по плоти (по Своей, разумеется) происходит от семени Давидова (Римл. 1:3; 2 Тим. 2:8). Значит, от семени Давидова плоть Христа. Но если через плоть Марии Он происходит от семени Давидова, стало быть, происходит из плоти Марии, раз есть из семени Давидова. Переворачивай эти слова как угодно: или от плоти Марии то, что от семени Давидова, или от семени Давидова то, что от плоти Марии. Все это противоречие прекращает упомянутый апостол, определяя, что Христос есть семя Авраамово. Но если Авраамово, то тем более и Давидово, ибо Давид моложе. Тем же самым объясняет он и обетование благословения народов во имя Авраамово: И в семени твоем благословятся все народы (Быт. 12:3). [Господь], — говорит он, — не сказал «в семенах», словно о многих «потомках», но о «семени», как об одном, которое есть Христос (Галат. 3:8; 16). Но если мы читаем это и веруем в это, то какое свойство плоти мы должны и можем признать во Христе? Конечно, не иное, как свойство плоти Авраамовой, ибо Христос есть семя Авраамово; не иное, как Иессеевой, ибо Христос есть цвет от корня Иессеева; не иное, как Давидовой, ибо Христос есть плод из чресл Давидовых; не иное, как Марии: ибо Христос из чрева Марии есть. И, сверх всего и более всего, не иное, как свойство плоти Адамовой, ибо Христос есть Второй Адам. Вывод, стало быть, такой: или пусть они признают во Христе духовную плоть, которая при таком положении лишается во Христе субстанции; или пусть считают, что плоть Его не была духовной, ибо произошла не от ствола духовного.

23. Девство Марии прекращается после рождения Христа

23. А мы признаем исполнение пророческих слов Симеона, которые произнес он над Господом, тогда еще новорожденным младенцем: Вот, лежит Сей на падение и восстание многих в Израиле, и в знамение противоречивое (Лук. 2:34). А вот знамение рождения Христа, согласно Исайе: Вот, Дева приимет во чреве и родит Сына. Стало быть, мы признаем знамение противоречивое, зачатие и рождение Девой Марией, о котором эти «академики» [72] говорят: «Она родила и не родила, Дева и не Дева»; пожалуй, и нам подошло бы сказать именно так, — если бы вообще об этом нужно было вести речь. Ибо, если Она родила от Своей плоти, то действительно родила; но поскольку не от семени мужа, то и не родила вовсе. Она Дева, ибо не знала мужа; но и не Дева, ибо родила [73]. Однако дело все же обстоит не таким образом, что Она родила и не родила, и что Та Дева, Которая не Дева, — потому именно, что Она — Мать по лону Своему. У нас нет ничего сомнительного, ничего такого, что обращено к двоякому толкованию. Свет — это свет, а тьма — тьма; «да» есть «да», а «нет» — «нет», а что сверх того, то от лукавого (Матф. 5:37). Та родила, Которая родила. И если Дева зачала, то через рождение свое сделалась брачной, именно, по закону отверстого тела. При сем не было никакого различия, совершилось это допущенною или выпущенною мужескою силой, — все равно, ложесна открыл один и тот же пол. А ложесна — те самые, ради которых записано о других: Все мужеское, отверзающее ложесна, будет зваться освященным для Господа (Исх. 13:2). Кто же поистине свят, как не Сын Божий? Кто в настоящем смысле отворил ложесна, как не Тот, Который разверз их, запертые? Впрочем, в браке они у всех разверзаются. И те ложесна разверсты были тем более, ибо крепче были заперты. И поэтому должно скорее называть Ее не Девой, чем Девой, ибо Она стала Матерью как бы вдруг, — прежде чем вступила в брак. И стоит ли еще говорить об этом, когда апостол на том же основании провозгласил, что Сын Божий произведен не от Девы, но от жены, признав брачное страдание разверстых ложесн Ее? Мы читали, конечно, у Иезекииля о телке, которая родила и не родила [74], но смотрите: не вас ли уже тогда указал в провидении Своем Дух Святой, спорящих о чреве Марии. Кроме того, иначе Он, против обычной Своей простоты, не провозгласил бы многозначно устами Исайи: приимет и родит.

24–25. Еретики, отрицая человеческую плоть во Христе, отрицают тем самым и воскресение. Но то и другое несомненно

24. Что же касается слов, которые Исайя обрушивает для осмеяния еретиков, и прежде всего: Горе тем, которые горькое называют сладким, а тьму — светом (5:20), — то ими он указывает на тех, которые не сохраняют такие слова в собственном их значении; [он заботится], чтобы душою было лишь то, что называется ею, телом — лишь то, что им считают, и Бог лишь Тем, Которого проповедуют. Поэтому Господь, провидя [появление] Маркиона, говорит так: Я есмь Бог, и нет иного Бога кроме Меня (45:5). И когда в другом месте Он говорит то же тем же самым образом: Прежде Меня Бога не было (46:9), — то, думаю я, этим Он поражает какие‑то генеалогии Валентиновых Эонов. А словами: Не от крови, не от плоти и желания мужа, но От Бога (Иоан. 1:13) Он ответствует Эвиону. Равным образом слова: Если бы даже ангел с неба благовествовал вам иначе, чем мы благовествуем, да будет анафема (Галат. 1:8) — обращены против хитросплетений Апеллесовой девицы Филумены. Определенно, что всякий, кто отрицает пришествие Христа во плоти, есть антихрист (ср. 1 Иоан. 4:3). Тот же, кто называет плоть Его неприкровенным, прямым и простым именем ее природы, тот поражает всех спорщиков о ней. Равно и тот, кто определяет и Самого Христа единым, потрясает поучающих о многовидности Христа. Ибо одного они представляют Христом, а другого — [человеком] Иисусом; одного — ускользающим из средины толпы, другого — схваченным ею, одного — в уединении на горе, среди облаков, славного пред тремя судьями, другого — податливым и невзрачным, одного — являющим величие духа, другого — трепещущим, и, наконец, этого — страдающим, а того — воскресающим. Поэтому они говорят, что и собственное их воскресение будет уже в другом теле [75]. Но хорошо, что с небес приидет Тот же Самый (Деян. 1:11), Который пострадал, и всем явится Тот же, Который воскрес. И увидят и узнают Его те, которые распяли Его [76], — узнают, несомненно, ту самую плоть, против которой свирепствовали и без которой Он не мог бы ни явиться, ни быть узнан. Поэтому пусть покраснеют и те, кто утверждает, что на небесах восседает бесчувственная плоть, подобная вместилищу, которое покинул Христос, или там находятся единовидные плоть и душа, или только душа, но уже вовсе без плоти.

25. Впрочем, о настоящем предмете сказано достаточно. Ибо, я полагаю, уже выстроено доказательство того, что плоть во Христе — человеческая и рождена от Девы. Можно было бы ограничиться и простым разъяснением этого, не вступая в состязание с различными противными мнениями. Но все же мы возбудили и это состязание, в изобилии приведя аргументы наших противников и те места из Писания, которыми они пользуются, — дабы тем, что мы доказали, установить вопреки всем еретикам, какова была плоть Христа, и откуда она, и какою она не была. Но поскольку в заключении, как и в общем введении, речь идет о воскресении нашей плоти (которое мы намерены отстаивать в другой книге), то пусть здесь оно найдет свое приуготовление, — ибо уже ясно, каково было то, что воскресло во Христе.

Григорий Чудотворец — Слово на Рождество Христовo

Великое и чудное таинство видим ныне мы, братия. Пастыри с радостными восклицаниями являются вестниками к сынам человеческим, не на холмах полевых со стадами своими беседуя и не с овцами на поле играя, но во граде Давидовом Вифлееме духовные песни возглашая. В вышних поют Ангелы, возглашают гимны Архангелы; небесные Херувимы и Серафимы воспевают хвалы во славу Бога:«свят, свят, свят…«Все вместе совершают радостный праздник, видя Бога на земле и человека, вземлемого к небесам. Дольние Божественным провидением воздымаются до вышних, вышние, по любви Божией к людям, склоняются к дольним, ибо Высочайший, по смирению Своему,«вознесе смиренный». В этот день великого торжества Вифлеем становится подобным небу, вместо блистающих звезд восприемлст Ангелов, поющих славу, и вместо видимого солнца — беспредельное и неизмеримое Солнце Правды, творящее вес сущее. Но кто дерзнет исследовать столь великое таинство?«Идеже хощет Бог, там побеждается естества чин», и не может препятствовать природа. Итак, немощи людей непричастны. Бог восхотел и снисшел, совершая спасение людей, ибо в воле Божией — жизнь всех людей.

В настоящий радостный день Бог пришел родиться; в этот день великого пришествия Бог соделался Тем, Кем не был: будучи Богом, стал Человеком, так сказать, отрешился от Божества (хотя Своей природы не совлекся); сделавшись Человеком, остался Богом. Ибо, хотя Он возрастал и преуспевал, однако же не так, как будто бы человеческой силой достиг Божественности и из человека соделался Богом; но как был Словом, чуждым страдания, так воплотился и явился не изменившийся, не сделавшийся другим, не утратив той Природы, какой обладал до этого. Родился в Иудее новый Царь; но это новое и чудное рождение, в которое уверовали язычники, отвергли иудеи. Закона и пророков не понимали правильно фарисеи; то, что в них противоречило им, толковали превратно. Новое, полное таинства, рождение старался узнать Ирод, но не для того, чтобы воздать почесть родившемуся Царю, а чтобы отнять у Него жизнь.

Тот, Кто оставил Ангелов, Архангелов, Престолы, Господства, Силы, неусыпающих и огненосных всех духов, Один, шествуя новым путем, исходит из ненарушенной семенем девственной утробы. Творец всех шествует просветить мир да, не оставив сирыми Ангелов, явится и Человеком, происшедшим из Божества.

И я, хотя не вижу при Родившемся ни трубы (или другого музыкального орудия), ни меча, ни украшений телесных, ни лампад, ни сопутствующих светильников, видя хор Христа из безгласных и худородных, побуждаюсь к хвале Ему. Вижу бессловесных животных и хоры отроков, как бы некую трубу, песненно звучащую, как бы заступающих место лампад и как бы освещающих Господа. Но что я говорю о лампадах? Он — Сама Надежда и Жизнь, Само Спасение, Сама Благость, залог Царства Небесного. Его Самого нося принесу, чтобы последовать силе слов небесных Ангелов:«слава в вышних Богу», и с Вифлеемскими пастырями произнести радостную песнь:«и на земли мир, в человецех благоволение!«Рожденный от Отца, в Своем Лице и в Своем бытии бесстрастный, ныне образом бесстрастным и непостижимым рождается для нас. Предвечное рождение, бесстрастное ведает один Сам Рожденный; рождение настоящее, сверхъестественное ведает только благодать Духа Святого; но и первое рождение истинно, и настоящее рождение, в уничижении, действительно и непреложно. Бог родился от Бога, но Он — и Человек, от Девы воспринявший плоть. В вышних от Единого Отца — Единый, Единородный Сын Единого Отца; в уничижении Единственный из единственной Девы, единой Девы Единородный Сын… Бог не испытал страданий, рождая Бога по Божеству; и Дева не потерпела повреждения, ибо духовным образом родила Духовного. Первое рождение — неизъяснимо и второе — неисследимо; первое рождение совершилось не по страсти и второе не причастно было нечистоты… Мы знаем, что ныне родила Дева, и веруем, что родила Того, Кто рожден от Отца предвечно. Но каков образ рождения, изъяснить не надеюсь: ни словами сказать того не старался я, ни мыслию коснуться не дерзаю, ибо Природа Божества не подлежит наблюдению, не касается мысли, не объемлется бедным разумом; должно лишь веровать силе дел Его. Известны законы природы телесной: замужняя жена зачинает и рождает сына по закону брака; но когда Неискусобрачная Дева рождает Сына чудесно, и по рождении пребывая Девою, — явление, высшее природы телесной. Что бывает по законам природы телесной — мы постигаем, но перед тем, что выше законов естества, умолкаем, не по страху, но поелику непогрешимо; умолчать мы должны, чтобы молчанием почтить достойную почтения добродетель, и, не выходя за должные пределы (слова), сподобиться небесных даров.

Что реку и что возглаголю? Говорить ли еще о Деве–Родительнице? Рассуждать ли еще о новом чудном рождении? Дивиться лишь можно, созерцая дивное рождение, ибо побеждается естества чин и обычные законы вещей, О дивных делах (Божиих) мало сказать, что они более дивны, чем дела природы, ибо природа ничего не может произвести по своей воле, хотя бы и была для того свободна: дивны же все дела Господа, их же восхощет. О, непорочное и неизъяснимое таинство! Тот, Кто прежде сложения мира был Единородным, Несравнимым, Простой, Бестелесный, воплощается, нисходит (в мир), облекается в бренное тело, чтобы явиться видимым всем. Ибо если бы Он не был видимым, то каким образом научил бы нас хранить Его учение и возводил бы к невидимому? Так, для того Он Сам стал открыто видим, чтобы видимое возвести к невидимому. Поскольку люди, считая глаза более верными свидетелями, чем уши, верят тому, что видят, и сомневаются в том, чего не видят. Бог восхотел стать видимым в теле, чтобы разрешить и ниспровергнуть сомнения. Он восхотел родиться от Девы не для того, чтобы устроить из Нее недолжное дело, ибо Дева не знала причины вещей, и таинство рождения Его есть непорочное дело добродетели, почему и Сама Дева спрашивала у Гавриила:«како будет сие, идеже мужа не знаю», — на что получила в ответ:«Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя»(Лк. 1, 34 — 35). Но каким образом Слово, Которое было от Бога, потом произошло от Девы? Это — неисследимое чудо. Как делатель золота, добыв металл, делает из него вещь сообразно потребности, так поступил и Христос; находя Деву по духу и телу непорочной, воспринял от Нее одухотворенное тело, сообразное Своим советам, и облекся в него, как в одежду. В этот дивный день Рождества Слово не устрашилось и не устыдилось произойти из утробы девичьей, не сочло недостойным Себя принять плоть от Своего творения, чтобы творение, сделавшись одеянием Творца, сподобилось славы, и чтобы сделалась известною милость, когда открылось, откуда по благости Своей снисшел Бог. Как невозможно было бы из земли явиться сосуду прежде, чем глина побывала в руках художника, так невозможно было поврежденный сосуд (естества человеческого) возобновить иначе, как сделать его одеянием Творца, Который облекся в него.

Что еще реку, что возглаголю? Новые чудеса поражают меня страхом. Ветхий Денми стал Младенцем, чтобы сделать людей чадами Божиими. Седящий в славе на Небесах, ради любви к людям, покоится в яслях бессловесных животных. Бесстрастный, Бестелесный, Непостижимый влачится человеческими руками, чтобы попрать жестокости грешников и беззаконников и расторгнуть узы, обвивается пеленами, питается на коленах Жены, чтобы стыд превратить в честь, бесчестие привести к славе, вместо терния дать венец. Он восприемлет мое тело, чтобы я сделался способным вместить в себе Его Дух, — усвояет Себе (мою природу), одевается в мое тело, и дарует мне Свой Дух, чтобы я, давая и обратно приемля, приобрел сокровища жизни. Что скажу и что возглаголю?«Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, еже есть сказаемо: с нами Бог»(Мф. 1, 23). Не о будущем ведется здесь речь, чтобы мы научились надежде, но должно нам повествовать о случившемся уже и удивляться уже исполнившемуся. Прежде к иудеям была речь, так как среди них исполнилось ныне это, и среди нас сбылось и стало действительным событием, ибо мы поняли (это пророчество), и восприняли его, и уверовали. К иудеям говорит пророк:«вот Дева зачнет»(Ис. 7, 14), к христианам же обращается речь об исполнившемся на самом деле, полном сокровищ самом событии. В Иудее родила Дева, но все страны мира приняли Ее Сына. Там — корень виноградника; здесь — лоза истины; иудеи выжимали гроздья, язычники вкусили таинственную Кровь; те посеяли зерно хлебное, эти пожали верою колосья. Иудеи уязвлены па смерть терниями, язычники исполнены даров; те сели под древом иссохшим, эти — у подножия древа жизни; те изъяснили постановления закона, язычники пожинают духовные плоды. Родила Дева не Сама от Себя, но как восхотел долженствовавший быть Рожденным. Не по образу телесному действовал Бог, но закону плоти подчинился, но Господом телесной природы показал Себя, чтобы явить миру рождение чудесное, чтобы открыть силу Свою и показать, что, сделавшись Человеком, Он рождается не как человек, — что Бог делается Человеком, так как для воли Его нет ничего трудного.

В настоящий великий день Он родился от Девы, победив естества чин. Он выше супружества и свободен от повреждения. Довольно Тому, Кто был учителем чистоты, славно заблистать, изойдя из чистого и поврежденного чрева. Ибо Он — Тот Самый, Кто вначале из девственной земли создал Адама, и от Адама без женщины произвел ему жену Еву. И как Адам без жены, прежде чем имел жену, произвел в мир первую женщину, так и в настоящий день Дева родила без мужа Того, о Ком сказано пророком:

«Он — Человек, он кто знает Его?«Человек Христос, ибо ясно виден людьми, рожденный от Бога, так как роду женскому должно было совершить то же для рода мужеского, что совершено было родом мужеским для женского. И как от Адама взята была жена, без ущерба и умаления его мужеской природы, так из женщины должен был без мужа произойти муж, по подобию произведения Евы, чтобы не превозносился Адам тем, что без посредства жены произвел женщину. Потому‑то Дева без сожительства с мужем родила Бога Слово, соделавшегося Человеком, чтобы в одинаковой мере равным чудом воздавалась равная честь тому и другому полу — мужу и жене. И как из Адама взята жена без умаления его, так из Девы взято тело (Рожденного Ею), но Дева не понесла умаления, и Ее девство не потерпело разрушения. Здрав и неповрежден пребыл Адам, когда взято было от него ребро: так без порока пребыла Дева, когда произвела из Себя Бога Слово. По этой‑то причине именно от Девы Слово восприняло плоть Свою и Свою (телесную) одежду, чтобы не считался невинным грех Адама. Так как уязвленный грехом человек стал сосудом и орудием зла, то Христос воспринял на Себе это вместилище греха в Свою плоть, чтобы, соединившись с телом Творца, оно освободилось от скверн врага, и человек облекся в тело вечное, которое не может быть ни разрушено, ни расстроено вовеки. Однако Вочеловечившийся рождается не так, как обыкновенно рождается человек, — Он рождается как Бог, делающийся Человеком, являя при этом всю Свою (Божественную) силу, ибо, если бы рожден был по общим законам природы, Слово казалось бы сделавшим нечто несовершенное. Поэтому от Девы родился и воссиял, — поэтому, родившись, сохранил неврежденною утробу девичью, чтобы неслыханный образ рождения был для нас знаком великого таинства.

Бог ли Христос? Христос есть Бог по природе, но не по природе стал Человеком. Так мы утверждаем и поистине веруем, призывая во свидетельство печать неповрежденное девства: Всемогущий Творец утробы и девства. Он избрал нспостыдный образ рождения и соделался Человеком, якоже восхотел.

В этот великий день, ныне празднуемый. Бог явился как Человек, как Пастырь народа Израильского, Который оживотворил всю вселенную Своею благостию. О, дорогие воители, славные борцы за человека, которые проповедали Вифлеем как место Богоявления и рождения Бога Сына, которые сделали ведомым всему миру Господа всех, в яслях возлежащего, и яко Бога показали седящего в тесном вертепе!

Итак, прославим ныне радостно праздник годов. Столь же новы отныне законы празднеств, сколь дивны законы рождения. В великий день, ныне празднуемый, сокрушены оковы, посрамлен сатана, все демоны обращены в бегство, всеразрушающая смерть заменена жизнью, открыт рай разбойнику, проклятия превращены в благословение, все грехи прощены, изгнано зло, пришла истина, речи, исполненные благочестия и любви к Богу, огласили весь мир, насаждены нравы чистые и непорочные, добродетель водворилась на земле. Ангелы с людьми вошли в общение, и люди дерзают беседовать с Ангелами. Отчего и для чего произошло всё это? Оттого, что Бог снисшел в мир и человечество возведено до Небес. Совершилось некое смешение всего: Бог Совершенный снисшел на землю, хотя по Природе совершенно пребывает на Небесах, даже в то время, когда всецело находился на земле. Был Богом и соделался Человеком, не отрицая Своего Божества: не сделался Богом, так как был Им всегда по самой Своей Природе, по соделался плотию, дабы быть видимым всему телесному. Тот, Кого Небожители зреть не могут, избрал Своим обиталищем ясли, и когда Он пришел, всё умолкло окрест Него. И не по чему иному Он возлег в яслях, как для того, чтобы, всем давая питание. Самому извлекать Себе пищу младенцев из матерних сосцов и тем благословить супружество.

В этот великий день люди, оставив свое суровое и строгое управление, исходят на прославление Небес, по блеску звезды узнав, что снисшел на землю Господь спасти Свое создание. Господь, седяй на облаце легце, плотию входит в Египет (Ис. 19, 1), по видимости убегая от Ирода, на самом же деле — да сбудется реченное Исаией:«в той день будет Израиль третий во Египтянех»(Ис. 19, 24).

Люди вошли в пещеру, нисколько не совещавшись о том прежде, и она стала для них храмом святым. Бог вошел в Египет, чтобы вместо древней печали принести радость и вместо мрака пролить свет спасения. Испорчена и вредна была вода Нила после того, как погибли в ней некогда преждевременной смертью младенцы. Явился в Египет Тот, Кто некогда воду обратил в кровь и претворил те воды в источники спасительной воды возрождения, благодатью Святого Духа очищая грехи и прегрешения. Наказание понесли некогда египтяне, ибо, как заблудшие, отрицали Бога. Иисус вошел ныне в Египет и посеял в нем благочестие для Бога, чтобы, отвлекши души египтян от заблуждения, сотворить их друзьями Божиими. Воды речные соделал достойными облечь Ею главу, как короной. Чтобы не удлинять не в меру нашу речь и кратко заключить сказанное, спросим: каким образом непричастное страданию Слово сделалось плотию и стало видимым, пребывая неизменным по Своей Божественной Природе? Но что реку и что возглаголю? Вижу плотника и ясли. Младенца и Деву Родительницу, всеми оставленную, угнетенную бедностью и лишениями. Смотри, до какой степени уничижения снизошло величие Бога! Нас»ради обнища, богат сый»(2 Кор. 8, 9): полагается в жалких пеленах, — не па мягком ложе. О, бедность, источник всякого превознесения! О, скудость, открывающая всякие сокровища! Он является бедным — и бедных делает богатыми; возлежит в яслях животного — и словом Своим приводит в движение весь мир. Покрывается рубищными пеленами — и разрушает узы грешников воззвавший к бытию целый мир Одним Словом Своим. Что еще скажу и что возглаголю? Вижу Младенца, пеленами повитого и в яслях возлежащего; Мария, Дева Матерь, предстоит вместе с Иосифом, нареченным Своим мужем. Он назывался Ее мужем, а Она — его женою, именами, приличными супружеству, хотя на деле они не были супругами; Иосифу была обручена Она, но Дух Святой нашел на Нее, как говорит об этом евангелист:«Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя: темже и Раждаемое Свято»есть (Лк. 1, 35) и из семени Небесного. Иосиф не дерзал противоречить, и муж праведный не желал порочить Святую Деву, не хотел верить греху и произносить на Святую Деву хульные слова; но и имеющего родиться Сына не хотел признавать своим, ибо знал, что Он — не от него. И пока он сомневался и недоумевал, кто такой Младенец, и рассуждал о том сам с собою, было ему небесное видение, явился ему Ангел и ободрил словами: Не бойся, Иосиф, сын Давидов; Тот, Кто родится от Марии, Свят и Сыном Божиим наречется; то есть: Дух Святый найдет на Непорочную Деву, и сила Вышняго осенит Ее (Мф. 1, 20 — 21; Лк. 1, 35). Воистину, родится от Девы, сохранив неврежденным Ее девство. Как первая дева пала, обольщенная сатаной, так ныне Гавриил приносит новую весть Деве Марии, чтобы деве соответствовала Дева, Рождение — рождению. Увлеченная обольщениями, Ева произнесла некогда гибельные слова; Мария, приняв весть, родила Бестелесное и Животворящее Слово. За слова Евы Адам изгнан из рая; Слово, рожденное от Девы, открыло Крест, с которого разбойник вошел в рай Адама. Так как ни язычники, ни иудеи, ни первосвященники не верили, чтобы от Бога мог родиться Сын без страдания и без мужа, то ныне в теле, способном к перенесению страданий, рождается Он, сохраняя тело Девы неповрежденным.

Так проявил Он Свое Всемогущество, родившись от Девы, сохранив девство Девы нерушимым, как и от Бога родился Он без всякого усилия, скорби, зла или разделения, оставив Божественное Существо неизменным, родившись как Бог от Бога. Поскольку же люди оставили Бога, чтобы вместо Него почитать изваянные истуканы людей, то Бог Слово воспринял образ человека, чтобы, изгнав заблуждение и восстановив истину, предать забвению почитание идолов и Самому восприять Божественную честь, так как Ему подобает всякая слава и честь во веки веков. Аминь.

Афанасий — О воплощении Бога Слова, и о пришествии Его к нам во плоти

1) В предыдущем слове, из многого взяв не многое, но в достаточной мере, рассуждали мы о заблуждении язычников касательно идолов, о суеверии их, и о том, как изобретено оно в начале, именно же, что люди по испорченности своей вымыслили для себя поклонение идолам; а также, по благодати Божией, предложили нечто и о Божестве Отчего Слова, о промышлении и силе Его во вселенной, именно же, что Им благоустрояет все благий Отец, по Его мановению приводится все в движение, и о Нем оживотворяется. Теперь же, блаженный и во истину христолюбивый, будем, согласно с благочестивою верою, говорить о вочеловечении Слова, и божественное Его к нам пришествие (на что иудеи клевещут, над чем эллины издеваются, и чему мы поклоняемся) постараемся объяснить так, чтобы видимое уничижение Слова тем паче возбудило в тебе большее и сильнейшее к Нему благоговение. Ибо чем большему осмеянию подвергается Оно неверными, тем убедительнейшее представляет свидетельство о Божестве Своем. Чего не постигают люди, находя то невозможным, о том доказывает Оно, что это возможно; над чем издеваются люди, как над неприличным, то, по благости Своей, делает Оно благолепным; что люди ухищренно осмеивают, как человеческое, в том силою Своею дает Оно видеть Божественное, при мнимом Своем уничижении, крестом низлагая идольское мечтание, издевающихся же и неверующих невидимо убеждая признать Божество Его и силу.

При изложении же нами всего этого, надобно тебе содержать в памяти сказанное прежде, чтобы, как быть в состоянии уразуметь причину явления во плоти столь великого Отчего Слова, так не подумать, будто бы Спаситель приял на Себя тело по естественному порядку, но утвердиться в той мысли, что Он по естеству бесплотен и есть Слово, однако же, по человеколюбию и благости Отца Своего, для нашего спасения явился нам в человеческом теле. А нам, ведя рассуждение об этом, прилично будет сказать наперед о сотворении вселенной и о Создателе ее Боге, чтобы таким образом всякий мог видеть, как сообразно было обновлению твари совершиться Словом, создавшим ее в начале. Ибо в этом не окажется никакого противоречия, если Отец тем же Словом, Которым создал тварь, соделал и ее спасение.

2) Создание мира и сотворение вселенной многие объясняли различно, и каждый, какое хотел, такое и составлял об этом понятие.

Одни говорят, что все произошло само собою и случайно. Таковы эпикурейцы, которые баснословят против себя, что нет и Промысла во вселенной, утверждая это прямо вопреки очевидному и видимому. Ибо если, как они утверждают, все произошло само собою без Промысла; то надлежало всему произойти однообразно, и быть подобным, а не различным; во вселенной, как в едином теле, надлежало всему быть солнцем или луною, и у людей надлежало целому телу быть или рукою, или глазом, или ногою. Теперь же этого нет; но видим, что одно — солнце, другое — луна, а иное — земля и в человеческих также телах одно — нога, другое — рука, иное — голова. А таковой распорядок дает знать, что произошло это не само собою, даже показывает, что предшествовала этому причина, из которой можно уразумевать и приведшего в порядок и сотворившего вселенную Бога.

Другие же, и в числе их великий у эллинов Платон, рассуждали, что Бог сотворил вселенную из готового и несотворенного вещества; потому что Богу и не возможно было бы сотворить что‑либо, если бы не было готового вещества, как и у древоделя должно быть готовое дерево, чтоб мог он сработать что‑нибудь. Но утверждающие это не знают, что приписывают тем Богу безсилие. Если не сам Он — виновник вещества, но, вообще, всякое существо творит из вещества готового; то явно, что Он бессилен, потому что ничего действительного не в состоянии произвести без вещества, как и в древоделе, без сомнения, безсилие его — причиной, что, не имея у себя дерева, не может сделать никакой нужной вещи. И в этом предположении, — что, если бы не было вещества, то Бог и не произвел бы ничего, — можно ли уже творцом и создателем назвать того, кто возможность творить получил от другого, именно же, от вещества? Если допустить это предположение, то, по словам их, Бог будет только художник, а не творец бытия, если Он обработывает готовое вещество, а не сам — виновник и вещества. Вообще, не может быть назван Он творцом, если не творит и того вещества, из которого произошло сотворенное.

А еретики вымышляют себе иного Создателя вселенной, кроме Отца Господа нашего Иисуса Христа, и в слепоте своей много о сем велеречат. Господь говорит иудеям: Несте ли чли, яко сотворивый искони мужеский пол и женский, сотворил я есть? И рече: сего ради оставить человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину (Матф. 19:4, 5); потом, указывая на Творца, говорит еще: еже Бог сочета, человек да не разлучает (Матф. 19:6). Как же они вводят тварь, чуждую Отцу? Если и по словам Иоанна, который все объемлет словом своим, вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть (Иоан. 1:3); то как возможен иной Создатель, кроме Отца Христова?

3) Так они баснословят; божественное же учение и вера Христова отвергает их суесловие, как безбожие. Оно признает, что вселенная не сама собою произошла, потому что есть о ней Промысл, и не из готового вещества сотворена, потому что Бог не бессилен; но из ничего, вовсе не существовавшую прежде вселенную, привел в бытие Бог Словом, как сказано Моисеем: в начале сотвори Бог небо и землю (Быт. 1:1). И в весьма полезной книге Пастырь говорится: «Прежде всего веруй, что един есть Бог, Который сотворил, устроил и привел в бытие вселенную из ничего». Это же давая разуметь, и Павел говорить: верою разумеваем совершитися веком глаголом Божиим, во еже от неявляемых видимым быти (Евр. 111:3). Бог благ, лучше же сказать, Он — источник благости. В благом же ни к кому не может быть зависти. Посему, никому не позавидовав в бытии, из ничего все сотворил собственным Словом Своим, Господом нашим Иисусом Христом.

Преимущественно же пред всем, что на земле, сжалившись над человеческим родом, и усмотрев, что по закону собственного бытия не имеет он достаточных сил пребывать всегда, Бог даровал людям нечто большее: не создал их просто, как всех бессловесных животных на земле, но сотворил их по образу Своему, сообщив им и силу собственного Слова Своего, чтобы, имея в себе как бы некие оттенки Слова и, став словесными, могли пребывать в блаженстве, живя истинною жизнию, и в подлинном смысле — жизнию святых в раю. Но зная также, что человеческое произволение может преклоняться на ту и другую сторону, — данную людям благодать предварительно оградил законом и местом; ибо, введя их в рай Свой, дал им закон, чтобы, если сохранять благодать и пребудут добры, то, кроме обетования им безсмертия на небесах, и жизнь их в раю была беспечальна, безболезненна и беззаботна; а если впадут в преступление, и переменившись сделаются худы, наперед знали о себе, что в смерти претерпят естественное тление, и не будут жить более в раю, но, умирая уже вне его, останутся в смерти и тлении. На это же указывает и божественное Писание, говоря от лица Божия: от всякаго древа, еже в рай, снедию снеси: от древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него; а в оньже аще день снесте от него, смертию умрете (Быт. 2:16, 17). Смертию же умрете, что иное значит, как не только необходимость умереть, но и оставаться в тлении смерти?

4) Дивишься, может быть, почему, предположив говорить о вочеловечении Слова, рассуждаем теперь о начале людей. Но и это не чуждо цели нашего рассуждения. Говоря о пришествии к нам Спасителя, необходимо нам сказать и о начале людей. Из этого узнаешь, что наша вина послужила поводом к Его пришествию, и нашим преступлением вызвано человеколюбие Слова, чтобы Господь пришел к нам и явился среди людей. Мы стали побуждением к Его воплощению; для нашего спасения показал Он столько человеколюбия, что принял на Себя человеческое тело и явился в нем.

Так Бог сотворил человека, и возжелал, чтобы пребывал он в нетлении. Но люди, вознерадев и, уклонившись от устремления ума своего к Богу, остановившись же мыслию на злом и измыслив себе его (как сказано об этом в первом слове), подверглись тому смертному осуждению, каким предварительно угрожал им Бог, и не остались уже такими, какими были созданы, но как помыслили, так и растлились, и смерть, воцарившись, овладела ими; потому что преступление заповеди возвратило их в естественное состояние, чтобы, как сотворены были из ничего, так и в самом бытии, со временем, по всей справедливости потерпели тление. Ибо, если, некогда по природе быв ничто, призваны в бытие явлением и человеколюбием Слова; то следовало, чтобы в людях, по истощании в них понятия о Боге и по уклонении к не–сущему (ибо злое есть не сущее, а доброе есть сущее, как произшедшее от сущего Бога), истощилось и продолжающееся навсегда бытие. А это и значит, разрешившись оставаться в смерти и тлении. Ибо человек, как сотворенный из ничего, по природе смертен; но, по причине подобия Сущему, если бы сохранил оное устремлением к Нему ума своего, мог замедлять в себе естественное тление, и пребыл бы нетленным, как говорить Премудрость: хранение законов утверждение нерастления (Прем. 6:19). Будучи же нетленным, он жил бы уже как Бог, о чем дает разуметь и божественное Писание, говоря в одном месте: Аз рех: бози есте и сынове Вышняго вси; вы же яко человецы умираете, и яко един от князей падаете (Пс. 81:6, 7).

5) Бог не только сотворил нас из ничего, но, по благодати Слова, даровал нам и жизнь по Богу. Но люди, уклонившись от вечнаго, и по совету диавола обратившись к тленному, сами для себя стали виновниками тления в смерти; потому что, как сказано выше, по природе они были тленны, но свойственного им по природе избегли бы по благодати, как причастники Слова, если бы пребыли добрыми; по причине соприсущего им Слова, не приблизилось бы к ним естественное тление, как говорит и Премудрость: Бог созда человека в неистление, и во образ собственной Своей вечности: завистию же диаволею смерть вниде в мир (Прем. 2:23, 24). Когда же совершилось это, — люди стали умирать и тление сильно воздействовало уже в них, превозмогая над всем человеческим родом, в большей еще мере, нежели сколько было это естественно, поколику, вследствие преступления заповеди, воспользовалось оно против них и Божиею угрозою, да и сами люди в прегрешениях своих не остановились на известных пределах, но, постепенно простираясь далее, преступили, наконец, всякую меру. Быв в начале изобретателями зла, и сами на себя призвав смерть и тление, в последствии же совратившись в неправду, отваживаясь на всякое беззаконие и не останавливаясь на одном худом деле, но непрестанно к новым худым делам примышляя еще новые, люди соделались ненасытимыми во грехе. Повсюду были прелюбодеяния и татьбы; вся земля наполнилась убийствами и хищениями. У закона не было заботы о растлении и неправде. Всякое злое дело совершаемо было и каждым порознь и всеми сообща. Города вели войну с городами; народы восставали против народов; вся вселенная раздираема была мятежами и раздорами, потому что всякий оказывал соревнование в беззаконии. Не далеко было от этого и противоестественное, но как сказал свидетель Христов Апостол: жены бо их измениша естественную подобу в презестественную: такожде и мужи, оставлше естественную подобу женска пола, разжегошася похотию своею друг на друга, мужи на мужех студ содевающе, и возмездие, еже подобаше прелести их, в себе восприемлюще (Рим. 1:26, 27).

б) Когда же смерть более и более овладевала чрез это людьми и тление в них оставалось; тогда род человеческий растлевался, словесный же и по образу созданный человек исчезал, и Богом совершенное дело гибло; потому что, как сказано выше, смерть превозмогала над нами по силе уже закона, и невозможно было избежать закона, так как он, по причине преступления, постановлен был Богом. Выходило нечто, в подлинном смысле, и ни с чем несообразное и вместе неприличное. Ни с чем несообразно было Богу, изрекши слово, солгать, и человеку, когда узаконено Богом, чтобы он, если преступит заповедь, смертию умер, не умирать по преступлении, слову же Божию остаться нарушенным. Тогда не было бы в Боге правды, если бы, когда сказано Богом, что умрешь, человек не умер. Но также и неприлично было, чтобы однажды сотворенные разумные существа и причастные Слова Его погибли, и чрез тление опять обратились в небытие. Это не достойно было бы благости Божией, чтобы сотворенное Богом растлевалось от оболыцения людей диаволом. С другой стороны, всего не приличнее было в людях, или по собственному их нерадению или по бесовскому оболыцению, уничтожиться Божию художеству.

Итак, когда истлевали словесные твари и гибли такия Божия произведения, что надлежало сделать Богу, Который благ? Попустить ли, чтоб тление над ними превозмогло, и смерть ими обладала? Какая же была нужда сотворить их в начале? Надлежало бы лучше не творить, нежели сотворенным оставаться непризренными и гибнуть. Если Бог сотворив оставляет без внимания, что произведете Его истлевает; то из такого нерадения в большей мере познается безсилие, а не благость Божия, нежели когда бы не сотворил Он людей в начале. Если бы не сотворил; то никто и не подумал бы вменять этого в безсилие. А когда сотворил и привел в бытие, вовсе было бы ни с чем несообразно гибнуть произведениям, и особенно в виду Сотворившего. Итак, надлежало не попускать, чтоб люди поглощались тлением, потому что это было бы неприлично Божией благости и не достойно ее.

7) Но как и сему надлежало быть; так, с другой опять стороны, противополагалась тому справедливая в Боге причина, — пребыть ему верным законоположению Своему о смерти. Ибо для нашей же пользы и для нашего сохранения ни с чем несообразно было оказаться лжецом Отцу истины — Богу. Итак, чему надлежало быть в этом случае, или что надобно было соделать Богу? Потребовать у людей покаяния в преступлении? Это можно бы признать достойным Бога, рассуждая, что, как преступлением впали люди в тление, так покаянием достигли бы опять нетления. Но покаянием не соблюлась бы справедливость в отношении к Богу. Опять не был бы Он верным Себе, если бы смерть перестала обладать людьми. Притом, покаяние не выводить из естественного состояния, а прекращает только грехи. Если бы прегрешение только было, а не последовало за ним тления; то прекрасно было бы покаяние.

Если же люди, вследствие предшествовавшего преступления, однажды сделались подвластными естественному тлению, и утратили благодать Божия образа; то чему иному надлежало совершиться? Или в ком ином была потребность для возвращения таковой благодати и для воззвания человеков, кроме Бога — Слова, из ничего сотворившего вселенную в начале? Ему принадлежало — и тленное привести опять в нетление, и соблюсти, что всего справедливее было для Отца. Поелику Он — Отчее Слово и превыше всех; то естественным образом Он только один мог все воссоздать, Он один довлел к тому, чтобы за всех пострадать и за всех ходатайствовать пред Отцом.

8) Посему‑то бесплотное, нетленное, невещественное Божие Слово приходит в нашу область, от которой и прежде не было далеким; потому что ни одна часть творения не осталась лишенною Его, но, пребывая со Отцом Своим, наполняет Оно и всю вселенную во всех частях ее. Но приходит, снисходя Своим к нам человеколюбием и явлением среди нас. И видя, что словесный человеческий род гибнет, что смерть царствует над людьми в тлении; примечая также, что угроза за преступление поддерживает в нас тление, и несообразно было бы отменить закон прежде исполнения его; примечая и неприличие совершившегося, потому что уничтожалось то, чему само Оно было Создателем; примечая и превосходящее всякую меру злонравие людей, потому что люди постепенно до нестерпимости увеличивали его ко вреду своему; примечая и то, что все люди повинны смерти, — сжалилось Оно над родом нашим, умилосердилось над немощию нашею, снизошло к нашему тлению, не потерпело обладания смерти, и чтоб не погибло сотворенное, и не оказалось напрасным, что соделано Отцом.

Его для людей, — приемлет на Себя тело, и тело нечуждое нашему. Ибо не просто восхотело быть в теле и не явиться только пожелало. А если бы восхотело только явиться, то могло бы совершить Свое Богоявление и посредством иного совершеннейшаго. Но приемлет наше тело, и не просто, но от пречистой, нерастленной, неискусомужней Девы, тело чистое, нимало неприкосновенное мужескому общению. Будучи Всемощным и Создателем вселенной, в Деве уготовляет в храм Себе тело, и усвояет Себе оное, как орудие, в нем давая Себя познавать и в нем обитая. И таким образом, у нас заимствовав подобное нашему тело, потому что все мы были повинны тлению смерти, за всех предав его смерти, приносить Отцу. И это совершает Оно по человеколюбию для того, чтобы с одной стороны, поелику все умирали, закону об истлении людей положить конец тем, что власть его исполнилась на Господнем теле, и не имеет уже места в разсуждении подобных людей; а с другой стороны, людей обратившихся в тление снова возвратить в нетление, и оживотворить их от смерти, присвоением Себе тела и благодатию воскресения уничтожая в них смерть, как солому огнем.

9) Слово знало, что тление не иначе могло быть прекращено в людях, как только непременною смертию; умереть же Слову, как бессмертному и Отчему Сыну, было невозможно. Для сего‑то самого приемлет Оно на Себя тело, которое бы могло умереть, чтобы, как причастное над всеми Сущего Слова, довлело оно к смерти за всех, чтобы ради обитающего в нем Слова пребыло нетленным, и чтобы, наконец, во всех прекращено было тление благодатию воскресения. Потому, восприятое Им на Себя тело принося на смерть, как жертву и заклание, свободное от всякой скверны, этим приношением сходственного во всех подобных уничтожило немедленно смерть. Ибо Слово Божие, будучи превыше всех, и Свой храм, Свое телесное орудие, принося в искупительную за всех цену, смертию Своею совершенно выполнило должное, и таким образом, посредством подобного тела со всеми сопребывая, нетленный Божий Сын, как и следовало, всех облек в нетление обетованием воскресения. И самое тление в смерти не имеет уже власти над людьми, ради Слова, вселившегося в них посредством единого тела. Если великий Царь входит в какой‑либо великий город и вселяется в одном из домов его; то без сомнения высокой чести удостоивается такой город, и никакой враг или разбойник не нападет и не разорит его; скорее же приложат о нем все рачение, ради царя, вселившегося в одном из домов его. Так было и с Царем вселенной; когда пришел Он в нашу область и вселился в одно из подобных нашим тел; тогда прекратились, наконец, вражеские злоумышления против людей, уничтожилось тление смерти, издревле над ними превозмогавшее. Ибо погиб бы род человеческий, если бы Владыка и Спаситель всех, Сын Божий, не пришел положить конец смерти.

10) И это великое дело, подлинно, всего более приличествовало Божией благости. Если царь, построив дом или город, когда по нерадению живущих в нем, нападут на него. разбойники, не оставляет его вовсе без призрения, но защищает и спасает, как собственное свое произведете, взирая не на нерадивость жителей, но на то, что прилично ему самому: то тем паче всеблагий Бог, Отчее Слово, когда сотворенный Им род человеческий снизошел в тление, — не презрел его, но превзошедшую смерть стер приношением собственного Своего тела, нерадение же людей исправил Своим учением, все человеческое исполнив Своею силою. Удостоверение же в этом может всякий найти у Богословов самого Спасителя, читая в писаниях их, когда говорят: ибо любы Христова обдержит нас суждших сие: яко аще Един за всех умре, то убо вси умроша, и за всех умре, да не ктому себе живем, но за нас умершему и воскресшему от мертвых Господу нашему Иисусу Христу (2 Кор. 5:14. 15). И еще: а умаленного малым чим от Ангел видим Иисуса, за приятие смерти, славою и честию венчанна, яко да благодатию Божиею за всех вкусить смерти (Евр. 2:9). Потом Писание показывает и причину, почему надлежало вочеловечиться не иному кому, но самому Богу — Слову, говоря: подобаше бо Ему, Егоже ради всяческая и Имже всяческая, приведшу многи сыны в славу, началника спасения их страданми совершити (Евр. 2:10). А этими словами означает, что не иному кому следовало возвести людей от постигшего их тления, как Богу — Слову, сотворившему их и в начале. И что само Слово прияло на Себя тело для принесения жертвы за подобные тела, это дают разуметь Писания, говоря: понеже убо дети приобщишася плоти и крови, и Той преискренне приобщися тиъхже, да смертью упразднить имущаго державу смерти, сиречь, диавола, и избавить сих, елицы страхом смерти чрез все житие повинни беша работе (Евр. 2:14, 15). Ибо Слово, принесением в жертву собственного Своего тела, и положило конец осуждавшему нас закону, и обновило в нас начаток жизни, даровав надежду воскресения. Поелику от самого человека зависело, что смерть овладела людьми, то по сему самому вочеловечением Бога Слова снова произведено истребление смерти и восстание жизни, по слову христоносного мужа: понеже до человеком смерть бысть, и челотком воскресение мертвых: якоже бо во Адаме вси умирают, такожде и о Христе вси оживут и так далее (1 Кор. 15:21, 22). Ибо ныне, уже не как осужденные умираем, но, как имеющие восстать, ожидаем общего всех воскресения, которое во время свое явит совершивший его и даровавший Бог.

Такова первая причина Спасителева вочеловечения. Но из следующаго можно всякому дознать, что благое пришествие Его к нам имело и другия важные причины.

11) Обладающий всеми Бог, когда собственным Словом Своим сотворил человеческий род, видя также немощь человеческаго естества, а именно, что не имеет оно достаточных сил — само собою познать Создателя и вообще приобрести себе понятие о Боге, потому что Бог не рожден, а твари произошли из ничего, Бог бесплотен, а люди по телу созданы где‑то долу, и вообще, всему сотворенному многого не достает к уразумению и ведению Сотворшего, примечая, говорю, это и, сжалившись опять над родом человеческим, как Благий, не оставил людей лишенными ведения о Нем, чтобы и самое бытие не сделалось для них бесполезным. Ибо какая польза быть сотворенными, и не знать Творца своего? Или как люди могли быть словесными, не зная Отчего Слова, Которым сотворены?

Ничем не отличались бы они от бессловесных, если бы ничего не познавали, кроме земного. Для чего бы и создал их Бог, если бы не восхотел, чтоб они познавали Его? Посему‑то, чтобы люди не оставались неведущими Бога, как Благий, сообщает им собственный Свой образ, — Господа нашего Иисуса Христа, и творит их по образу и по подобию Своему, чтобы при таковой благодати, представляя себе Образ, разумею же Отчее Слово, могли приобретать понятие о самом Отце, и познавая Творца, жить благополучною и подлинно блаженною жизнию.

Но несмысленные люди, вознерадев также и о такой данной им благодати, столько уклонились от Бога, и до того омрачились в душе своей, что не только предали забвению понятие о Боге, но стали вымышлять себе одно вместо другого. Ибо вместо истины соорудили себе идолов, сущему Богу предпочли несущее, служа твари вместо Творца, а что хуже всего, честь Божию перенесли на дерева, на камни, на всякое вещество, и на людей, и делали еще худшее этого, как говорено было в предыдущем слове. Дошли же они до такого нечестия, что начали, наконец, покланяться бесам, и, выполняя их пожелания, наименовали их богами, и непрестанно более опутываясь неистовыми страстями, какие возбуждали в них бесы, в угодность им (о чем говорено было прежде) стали приносить в жертву бессловесных животных и закалять людей. Потому обучались у них и волшебству; по местам обольщали людей прорицалища; причины рождения и бытия своего стали все приписывать звездам и всему, что на небе, ни о чем ином не помышляя, кроме видимого. Вообще, все исполнено стало нечестия и беззакония; только Бог и Слово Его не были познаваемы, хотя не скрывал Он Себя от людей в неизвестности, и не простое дал им о Себе ведение, но многообразно и многократно раскрывал им оное.

12) Ибо хотя и благодать, сообщенная в образе Божием, достаточна была к тому, чтобы привести к познанию Бога — Слова, и чрез Него к познанию Отца; однако же Бог, зная немощь людей, промышлял о них и в случае их нерадения, чтобы, если и вознерадят познавать Бога в самих себе, не оставались в неведении о Создателе, имея пред очами дела творения. Поелику же нерадение постепенно нисходило к худшему; то Бог не оставил опять без промышления Своего и таковую человеческую немощь, дав закон и послав к людям известных им Пророков, чтобы, если обленятся возвести взор на небо и познать Творца, близ себя имели учение; потому что люди всего ближе могут учиться лучшему у людей же. Итак, взирая на величие неба и рассматривая стройность творения, можно было людям познавать и Вождя твари — Отчее Слово, Которое Своим о всем промышлением всем дает познавать и Отца, и для того приводить вселенную в движение, чтоб все чрез Него познавали Бога. Или если и это было тяжело для них; то могли они беседовать со святыми и от них узнать Создателя всех Бога и Отца Христова, узнать, что поклонение идолам есть безбожие и исполнено всякого нечестия. А познав закон, можно им было также прекратить все беззакония и жить добродетельною жизнию. Ибо закон дан был не для одних иудеев, и не ради их одних посылались Пророки; но хотя к иудеям они посылались и иудеями были гонимы, однако же, для целой вселенной служили священным училищем ведения о Боге и внутренней жизни. Такова была Божия благость, таково человеколюбие. Однако же, люди, препобеждаемые минутными удовольствиями, бесовскими мечтаниями и прелестями, не возвели взора к истине, но обременяли себя еще большим числом зол и грехов, так что казались уже не словесными тварями, но по нравам можно было признать их бессловесными.

13) Посему, когда люди в такой мере обессловесились, и бесовская прелесть повсюду столько затмила и сокрыла ведение об истинном Боге, что надлежало соделать Богу? Прейти ли молчанием все это? Попустить ли, чтобы люди обольщаемы были демонами, и не знали Бога? Какая же была нужда созидать человека в начале по образу Божию? Надлежало, просто сотворить его бессловесным, или сотворенному словесным не жить ему жизнию бессловесных. Какая вообще была потребность приобрести человеку понятие о Боге в начале? Если теперь не достоин он этого приобретения, то не надлежало давать ему и в начале. На что же было потребно это сотворшему Богу, или какая в этом слава Ему, если сотворенные им люди не покланяются Ему, но других признают творцами своими? Оказывается, что Бог создал их не для Себя, а для других. Царь, хотя и человек, однако же не попускает, чтобы основанные им города отдавались в рабство другим или прибегали к кому иному; но напоминает им писаниями, не редко же посылает к ним друзей, а если потребует нужда, приходит и сам пристыдить их, наконец, присутствием своим, только бы не раболепствовали они другим, и труд его не стал бы напрасен. Не тем ли паче пощадить Бог Свои твари, чтоб не уклонялись оне от Него и не служили не–сущему, особливо же, когда такое уклонение делается для них причиною погибели и уничтожения? Не надлежало же погибнуть соделавшимся однажды причастниками Божия образа.

Итак, что должно было соделать Богу? Или чему надлежало совершиться, как не обновлению созданного по Образу, чтобы чрез этот Образ люди опять могли познать Бога? А это могло ли совершиться, если бы не пришел Сам Образ Божий, Спаситель наш Иисус Христос? Не могло совершиться эта чрез людей, потому что сами они сотворены по образу; не могло — и чрез Ангелов; потому что и они не образы. Посему‑то Божие Слово пришло самолично, чтобы Ему, как Отчему Образу, можно было воссоздать по образу сотворенного человека. С другой стороны, опять не совершилось бы это, если бы не были уничтожены смерть и тление. Посему‑то Слову нужно было принять на Себя смертное тело, чтобы Им, наконец, могла быть уничтожена смерть, и люди опять обновились по образу. Итак, для дела сего не довлел никто другой, кроме Отчего Образа.

14) Поелику написанный на дереве лик сделался невидным от внешних нечистот, то надобно было опять прийдти тому, чей это лик, чтоб на том же веществе можно было возобновить изображение; ибо ради изображенного лика и самое вещество, на котором он написан, не бросается, но восстановляется на нем лик. Подобно сему и всесвятой Сын Отца, как Отчий образ, пришел в наши страны, чтобы обновить человека созданного по сему Образу, и как бы взыскать погибшего оставлением грехов, как и Сам говорит в Евангелиях: прииде взысками, и спасти погибшего (Матф. 18:11). Почему и иудеям сказал Он: аще кто не родится (Иоан. 3:3), не рождение от жены разумея, как они понимали, но означая возрождение и возсоздание в душе того, что по образу.

Поелику же идолобесие и безбожие овладели вселенною, и сокрыто стало ведение о Боге; то кому было научить вселенную об Отце? Если скажут — человеку; то невозможно было людям обойти всю подсолнечную; они по природе своей не были бы в состоянии совершить такой путь, не могли бы заслужить в этом и вероятия, не имели бы и достаточных сил, чтоб самим собою противостать такому бесовскому обольщению и мечтанию. Поелику все были душевно поражены и приведены в смятение бесовскою прелестию и идольскою тщетою; то как можно было людям переуверить человеческую душу и человеческий ум, когда не могли их и видеть? А чего не видит кто, может ли то преобразовать? Но может быть скажут, что для этого достаточно было твари. Но если бы достаточно было твари, то не произошло бы стольких зол. Тварь была; но тем не менее люди погрязали в том же заблуждении о Боге. Посему, в ком была опять потребность, как не в Боге — Слове, Который видит и душу и ум, все в тварях приводит в движение, и чрез тварей дает познавать Отца? Тому, Кто собственным Своим промышлением и благоустроением вселенной учит об Отце, надлежало и возобновить это учение. Как же бы совершилось это? Скажут, может быть: это можно было совершить тем же способом, то есть, снова показать делами творения, что нужно знать о Боге. Но это было уже мало надежно, и вовсе ненадежно; потому что люди и прежде оставили это без внимания, и очи их устремлены были уже не горе, но долу.

Посему‑то, желая оказать людям верную помощь, Слово Божие приходит как человек, приемля на Себя тело подобное телам человеческим, и помогает дольним, то есть, телесными своими делами, чтобы те, которые не восхотели познать Его из промышления Его о вселенной и из управления ею, хотя из телесных Его дел познали Божие во плоти Слово, а чрез него и Отца.

15) Как добрый учитель, попечительный об учениках своих, снисходя к тем, которые не способны воспользоваться высшими познаниями, конечно, преподает им познания низшие; так поступило и Божие Слово, как говорить и Павел: понеже бо в премудрости Божией не разуме мир премудростию Бога, благоизволил Бог буйством проповеди спасти верующих (1 Кор. 1:21). Поелику люди, уклонившись от умозрения о Боге, и как бы погрузившись во глубину, устремляя очи долу, взыскали Бога в вещах рождающихся и чувственных, воображая себе богами людей смертных и демонов; то человеколюбивый и общий всех Спаситель, Божие Слово, приемлет на себя тело, как человек живет среди людей, и обращает на Себя чувства всех людей, чтобы предполагающие Бога в телесном из того, что Господь производит телесными Своими делами, уразумели истину, и чрез Него дошли до мысли об Отце, и чтобы они, как люди, имея в мысли все человеческое, увидели, что куда ни обратят чувства свои, везде предупреждены этими делами, и все научает их истине. Если изумевали пред тварию, то увидят, что тварь исповедует Христа Господа. Если мысль их была предубеждена в пользу людей, и их почитали они богами; то из дел Спасителя, сравненных с делами человеческими, соделается явным, что единственный у людей Спаситель — Божий Сын; потому что у признаваемых богами нет таких дел, какия совершены Божиим Словом. А если были предубеждены в пользу демонов; то видя, как Господь изгоняет их, познают, что он один есть Божие Слово, а демоны — не боги. Если же ум их был занят людьми уже умершими, и потому покланялись они героям и тем, кого стихотворцы наименовали богами; то, видя воскресение Спасителево, исповедуют, что те боги ложны, и что один истинный Господь — Отчее Слово, владычествующее и над смертию. Для сего‑то Господь и родился, и явился человеком, и умер и воскрес, делами Своими унижая и помрачая дела когда‑либо живших людей, чтобы от всего того, чем бы ни были предубеждены люди, отвлечь их, и научить ведению истинного Отца Его, как и Сам говорит: прииде взыскати, и спасти погибшаго.

16) Поелику мысль человеческая однажды ниспала в чувственное, то Слово благоволило соделать Себя видимым, посредством тела, чтобы, став человеком, обратить на Себя внимание людей, отвлечь к Себе чувства их, и когда увидят Его человеком, теми делами, какия производит Он, убедить их наконец, что Он — не только человек, но и Бог, Слово и Премудрость истинного Бога. Это намереваясь выразить, и Павел говорит: в, любви вкоренени и основани, да возможете разумети со всеми святыми, что широта и долгота и глубина и высота, разумети же преспеющую разум любовь Христову, да исполнитеся во всяко исполнение Божие (Ефес. 3:17—19). Ибо Слово, распростершись всюду, и горе и долу, и в глубину и в широту, горе — в творении, долу — в вочеловечении, в глубину — во аде, в широту же — в мире, все наполнило ведением о Боге. А посему‑то не тотчас по Своем пришествии совершает жертву за всех, предавая тело на смерть, и воскрешая оное, и делая Себя невидимым телесно; напротив же того, и самым телом привлекает на Себя взоры людей, пребывая в теле и творя такия дела, являя такия знамения, которые показывали в Нем уже не человека, но Бога — Слово. Ибо Спаситель вочеловечением явил сугубое человеколюбие и тем, что уничтожил в нас смерть и обновил нас, и тем, что, будучи не познан и не видим явил Себя в делах и показал, что Он — Отчее Слово, Вождь и Царь вселенной.

17) Он не был так объять телом, чтобы, когда был в теле, тогда не был и вне тела, и когда приводил в движение тело, тогда вселенная лишена была Его действия и промышления. Но, что всего удивительнее, Он, как Слово, ничем не был содержим, а наипаче Сам все содержал. И как, пребывая в целой твари, хотя по сущности Он вне всего, однако же, силами Своими присущ во всем, все благоустрояя, на все и во всем простирая Свое промышление, оживотворяя и каждую тварь и все твари в совокупности, объемля целую вселенную, и не объемлясь ею, но весь всецело пребывая в едином Отце Своем; так, и в человеческом пребывая теле, и Сам оживотворяя его, вне всякого сомнения, оживотворял и вселенную, пребывал во всех тварях, и был вне вселенной, давал познавать Себя в теле делами, и не переставал являть Себя в действиях на вселенную. Душе свойственно, хотя рассматривать в помыслах и то, что вне ее тела, однако же, не простирать своих действий на что‑либо вне ее тела, и своим присутствием не приводить в движение, что отдалено от тела.

Человек, когда думает о чем‑либо отдаленном, чрез это не приводит еще отдаленного в движение, и не переносить с одного места на другое. И если кто сидит у себя в доме, и размышляет о том, что на небе, то не движет еще чрез это солнца и не обращает неба; но, хотя видит их движущимися и сотворенными, однако же, не может поэтому произвести их. Не таково было Божие Слово в человеке. Оно не связывалось телом; а напротив того, Само наипаче обладало им; посему, и в теле Оно было, и находилось во всех тварях, и было вне существ, и упокоевалось в Едином Отце. И, что чуднее всего, провождало жизнь, как человек, все оживотворяло, как Слово, и сопребывало со Отцом, как Сын. Посему, когда рождала Дева, Оно не страдало, и пребывая в теле, не сквернилось, но напротив того, освящало наипаче и тело; потому что, и пребывая во всех тварях, не де–лается Оно всему причастным; а напротив того, все Им наипаче оживотворяется и питается. Если и солнце, Им сотворенное и нами видимое, круговращаясь на небе, не сквернится прикосновением к земным телам и не омрачается тьмою, а напротив того, само их освещает и очищает, то тем паче всесвятое Божие Слово, Творец и Господь солнца, давая познавать Себя в теле, не прияло на Себя скверны, а напротив того, будучи нетленным, оживотворяло и очищало и смертное тело. Ибо сказано: Иже греха не сотвори, ни обретеся лесть во устех Его (1 Петр. 2:22).

18) Посему, когда богословствующие о Слове говорят, что Оно ест, пиет, и родилось; тогда знай, что тело, как тело, родилось и питалось приличною пищею, само же сопребывающее в теле Божие Слово, все благоустрояя, и тем, что совершало Оно в теле, показывало в Себе не человека, но Божие Слово. Говорится же это о Нем потому, что тело, которое вкушало пищу, родилось, страдало, было телом не кого‑либо другого, но Господа. И поелику Господь стал человеком; то прилично было говорить о Нем и это, как о человеке, чтобы явствовало, что действительно, а не мечтательно, имеет Он тело.

Но как из сего познавали Его присущим телесно, так делами, какия совершил чрез тело, давал Он разуметь в Себе Божия Сына. Посему‑то к неверным иудеям и взывал, говоря: аще не творю дела Отца Моего, не имите Ми веры: аще ли творю, аще и Мне не веруете, делом Моим веруете: да разумеете и познаете, яко во Мне Отец, Аз во Отце (Иоан. 10:37. 38). Как, будучи невидимым, познается Он из дел творения, так, соделавшись человеком, и невидимый под покровом тела, делами дает знать, что совершающий эти дела — не человек, а Божия Сила и Божие Слово. Ибо не человеческое, но Божие дело — повелевать бесам и изгонять их. И видя, как изцелял Он болезни, в какия ввергнуть был род человече–ский, кто почтет его человеком, а не Богом? Он очищал прокаженных, хромым давал силу ходить, глухим отверзал слух, слепых делал зрящими, вообще, отгонял от людей всякия болезни и всякия немощи. А из этого всякий мог усматривать Божество Его. Ибо видя, что возвращал Он человеку и то, чего не доставало от рождения, и родившемуся слепым отверзал очи, кто не заключить из этого, что Ему подчинено и самое рождение человеческое, что Он —Создатель и Творец его? Кто возвращает человеку, чего не было у него от рождения, о том, без сомнения явно, что Он — Господь и рождения человеческого. Посему‑то в начале, приходя к нам, создает Себе тело от Девы, чтобы и в этом показать всем не малый признак Божества Своего; потому что создавший это тело есть Творец и прочих тел. И видя, что тело происходит от единой девы без мужа, кто не прийдет к той мысли, что явившийся в этом теле есть Творец и Господь и прочих тел? Также видя, что сущность воды изменена и претворена в вино, кто не заключит, что сотворивший это есть Господь и Творец сущности всех вод? Посему‑то, как Владыка, ступает Он на море, и по нему ходит как по суше, и в этом показывая видящим признак Своего владычества над всем. Насыщая же малым количеством пищи великое число людей, и из недостатка производя избыток, так что пятью хлебами насытились пять тысяч человек, и еще столько же осталось, — не иное что давал этим разуметь, но то самое, что Он Господь промышления о вселенной.

19) Все же благоугодно было сотворить Спасителю, чтобы люди, которые не познавали Его о всем промышления и не уразумевали Божества Его из творения, хотя бы возбужденные телесными Его делами, возвели к Нему взор, а чрез Него приобрели себе понятие ведения об Отце, по сказанному выше, из частного заключая о промышлении Его в целой вселенной. Ибо, видя власть Его над бесами, или видя, что бесы исповедуют Его Господом своим, кто еще станет колебаться мыслию, что Он — Божий Сын, Божия Премудрость и Сила? Он соделал, что и самая тварь не умолчала, но, что всего чуднее, во время смерти, лучше же сказать, во время торжества Его над смертию, то есть, на кресте, вся тварь исповедала, что познаваемый и страждущий в теле не просто есть человек, но Божий Сын и Спаситель всех. Ибо, когда солнце отвратило зрак свой, земля потряслась, горы распались, все пришли в ужас; тогда показывало это, что Распятый на кресте Христос есть Бог, а вся тварь — раба Его, страхом своим свидетельствующая о присутствии Владыки.

Так Бог — Слово явил Себя людям в делах. Но следует описать также и конец пребывания Его в теле и обращения с людьми, сказать, какова была телесная Его смерть (тем паче, что в этом главизна нашей веры, и это в устах у всех вообще людей), чтобы знать тебе, каким образом и из этого, ничем не менее, познается во Христе Бог и Божий Сын.

20) Что касается до причины пришествия Его во плоти, то, сколько было возможно, отчасти и по мере сил нашего разумения, объяснили мы это выше; а именно сказали, что приложить тленное в нетление — не иному кому принадлежало, как Спасителю оного, и в начале сотворившему вселенную из ничего, что в людях снова воссоздать образ — не иному кому было свойственно, как Отчему Образу, что смертное воскресить бессмертным — не иному кому было свойственно, как неточной жизни — Господу нашему Иисусу Христу, что научить об Отце, упразднить же идольское служение — не иному кому принадлежало, как вселенную приводящему в благоустройство Слову, единому, Единородному, истинному Отчему Сыну. Поелику же, наконец, надлежало заплатить долг, лежащий на всех; ибо, по сказанному выше, должны были все умереть, что и было главною причиною Его пришествия; то после того, как доказал Божество Свое делами, приносить, наконец, и жертву за всех, вместо всех предавая на смерть храм Свой, чтобы всех соделать свободными от ответственности за древнее преступление, о Себе же, в нетленном теле Своем явив начаток общего воскресения, доказать, что Он выше и смерти.

И не дивись, что многократно говорим тоже и о том же. Поелику беседуем о Божием благоволении; то много раз изъясняем одну и туже мысль, чтобы не оказалось что‑либо опущенным, и не подпали мы обвинению, что сказанное нами неудовлетворительно. Ибо лучше подвергнуться порицанию за тождесловие, нежели опустить что‑либо такое, о чем должно было написать.

Итак, тело, поелику имело оно общую со всеми телами сущность, и было телом человеческим, хотя, по необычайному чуду, образовалось из единыя Девы, однако же, будучи смертным, по закону подобных тел, подверглось смерти; по причине же снизшествия в него Слова, не потерпело свойственного телесной природе тления, а напротив того, ради вселившегося в нем Божия Слова, пребыло вне тления. И чудным образом в одном и том же совершилось то и другое: и смерть всех приведена в исполнение в Господнем теле, и уничтожены им смерть и тление ради соприсущего в нем Слова. Нужна была смерть, и надлежало совершиться смерти за всех, во исполнение долга лежащего на всех. Посему‑то, как сказано выше, поелику не возможно было умереть Слову, потому что Оно бессмертно, — прияло Оно на Себя тело, которое могло умереть, чтобы, как Свое собственное, принести его за всех, и как за всех пострадавшему, по причине пребывания Своего в теле, упразднить имущаго державу смерти, сиречь, диавола, и избавить сих, елицы страхом смерти повинни беша работе (Евр. 2:14, 15).

21) Поелику умер за нас общий всех Спаситель; то несомненно, что мы, верные о Христе, не умираем уже теперь смертию, как древле, по угрозе закона, потому что таковое осуждение отменено; но с прекращением и уничтожением тления благодатию воскресения, по причине смертности тела, разрешаемся уже только на время, какое каждому определил Бог, да возможем улучить лучшее воскресение. Наподобие семян, ввергаемых в землю, мы разрешаясь не погибаем, но как посеянные воскреснем; потому что смерть упразднена по благодати Спасителя. Посему‑то и блаженный Павел, соделавшись для всех поручителем в воскресении, говорить: Подобает тленному сему облещися в нетление, и мертвенному сему облещися в безсмертие. Егда же тленное сие облечется в нетление, и смертное сие облечется в безсмертие, тогда будет слово написанное: пожерта бысть смерть победою. Где ти смерть жало? Где ти аде победа (1 Кор. 15:53–55)?

Скажут: если нужно было Ему за всех предать тело на смерть; то почему не сложил с Себя тела, как человек, наедине, но простерся и до распятия? Приличнее было бы сложить с Себя тело с честию, нежели претерпеть вместе с поруганием такую смерть. — Смотри же, такое возражение не есть ли опять человеческое? А что совершено Спасителем, то — по истине божественно и по многим причинам достойно Его Божества. Во–первых, смерть, приключающаяся людям, приходит к ним по немощи их естества; не могут они долго пребывать в жизни, и со временем разрушаются; потому приключаются с ними болезни, они изнемогают и умирают. Господь же не немощен, но Божия Сила, Божие Слово, неточная Жизнь. Посему, если бы сложил с Себя тело где‑либо наедине и, как обычно людям, на одре, то подумали бы, что и Он потерпел это по немощи естества, и ничем не преимущественнее прочих людей. Поелику же Он — Жизнь и Божие Слово, и смерти надлежало совершиться за всех; то, как Жизнь и Сила, Собою укреплял тело, когда же надлежало совершиться смерти, не в Себе, но от других заимствовал предлог к совершению жертвы; потому что не надлежало терпеть болезни Господу, врачующему болезни других, и также не надлежало изнемогать телу, в котором Он подкреплял других в немощах. Но почему же и смерти не воспретил так же, как и болезни? Потому что для принятия смерти имел Он тело, и неприлично было воспретить смерти, чтобы не воспрепятствовать и воскресению. А также неприлично было, чтобы и болезнь предшествовала смерти; иначе вменилось бы это в немощь Явившемуся в теле. Но разве не алкал Он? Да, алкал по свойству тела, но не истаевал гладом; потому что облекшийся в тело был Господь. Посему‑то, хотя умерло тело для искупления всех, но не видело тления; ибо воскресло всецелым; потому что было телом не кого‑либо иного, но самой Жизни.

22) Скажет кто‑нибудь: надлежало укрыться от злоумышления иудеев, чтобы тело Свое сохранить совершенно бессмертным. — Пусть слышит таковой, что и это неприлично было Господу. Слову Божию, истинной Жизни, как неприлично было самому нанести смерть телу Своему, так не свойственно было избегать смерти наносимой другими, и не преследовать смерть до истребления. Посему справедливо поступил Господь, что не сложил с Себя тела сам, а также и не избегал злоумышляющих иудеев. Такое дело не немощь показывало в Слове, а напротив того, давало уразуметь в Нем Спасителя и Жизнь; потому что ожидал смерти, чтобы ее истребить, и наносимой смерти спешил положить конец для спасения всех. Сверх того, Спаситель пришел положить конец не Своей смерти, но смерти всех людей; почему не собственною смертию (как Жизнь и не имел Он смерти) сложил с Себя тело, но принял смерть от людей, чтобы и эту смерть, коснувшуюся к телу Его, истребить совершенно.

Притом, и из следующаго можно видеть, почему Господне тело имело таковую кончину. У Господа главною целию было воскресение тела, которое имел Он совершить; ибо знамением победы над смертию служило то, чтобы всем показать оное, всех уверить, что совершено Им уничтожение тления и даровано уже нетление телам. И как бы всем в залог этого нетления и в признак будущего для всех воскресения, соблюл Он тело Свое нетленным. Посему, если бы тело пострадало от болезни, и Слово в виду всех разрешилось от тела; то Врачующему болезни других не прилично было бы не позаботиться о собственном Своем орудии, изнуряемом болезнями. Как поверили бы, что отгонял Он немощи других, если бы изнемог у Него собственный храм? Или стали бы смеяться, что не может удалить от Себя болезни, или почли бы не человеколюбивым и к другим, потому что может, и не делает.

23) А если бы без какой‑либо болезни, без какого‑либо страдания, где‑либо наедине, в особом месте, или в пустыне, или в доме, или где бы‑то ни было, сокрыл Он тело, и потом, опять внезапно явившись, сказал о Себе, что воскрес из мертвых; то все почли бы это за баснь; и слову Его о воскресении не поверили бы тем паче, что вовсе не было бы свидетельствующаго о смерти Его; воскресению же должна предшествовать смерть; потому что без предшествовавшей смерти не было бы и воскресения. Посему, если бы смерть тела приключилась где‑либо втайне; то, поелику смерть была невидима и совершилась не при свидетелях, — и воскресение тела было бы не явно и не засвидетельствовано. И почему бы воскресши стал проповедовать о воскресении, когда смерти попустил совершиться не явно? Или почему бы, — когда в виду всех изгонял бе–сов, слепому от рождения возвратил зрение, и воду претворил в вино, удостоверяя тем, что Он — Божие Слово, — не показать в виду всех, что смертное нетленно, в удостоверение, что Он — Жизнь? Как и ученики Его возымели бы дерзновение проповедывать воскресение, не имея права сказать, что прежде Он умер? Или как поверили бы им, когда бы стали утверждать, что сперва была смерть, а потом воскресение, если бы свидетелями смерти не имели тех самых, пред кем с дерзновением утверждали это? Если и в том случае, когда и смерть и воскресение совершились в виду у всех, тогдашние фарисеи не хотели верить, но даже и видевших воскресение принуждали отрицать его; то без сомнения, если бы совершилось это скрытно, —сколько придумали бы предлогов к неверию? Как же показаны были бы и конец смерти и победа над нею, если бы не в виду всех, призвав смерть, обличил ее, что она уже мертва, истощенная нетлением тела?

24) Но нужно предупредить нам своим ответом то, что могут сказать другие. Ибо скажут, может быть, и это: если смерти Его надлежало совершиться в виду всех и быть засвидетельствованною, чтоб поверили и слову о воскресении; то надлежало бы хотя придумать славную смерть, чтоб избежать по крайней мере безчестия креста. — Но если бы так поступил, то подал бы о Себе подозрение, что имеет силу не над всякою смертию, а только над тою, которую придумал для Себя; и тем не меньший был бы опять предлог к неверию в воскресение. Посему‑то не от Него, но по злоумышлению, приключилась телу смерть, чтобы Спасителю истребить ту самую смерть, какую люди нанесли Ему. И как доблестный борец, высокий и разумом и мужеством, не сам себе избирает противников, чтобы не подать подозрения, будто бы иных страшится, но предоставляет это власти зрителей, особливо — если неприязненны ему, чтоб низложив того, кто будет противопоставлен ему, удостоверить в своем превосходстве пред всеми: так и Жизнь всех, Господь и Спаситель наш Христос, не от Себя придумал смерть телу, чтобы не показаться боящимся другой какой смерти, но, приемля смерть от других, и именно от врагов, какую они почли ужасною, бесчестною и ненавистною, такую и претерпел на кресте, чтобы, и ее низложив, о Себе удостоверить, что Он есть Жизнь, державу же смерти упразднить совершенно. И совершилось весьма чудное и необычайное дело: думали нанести смерть бесчестную, но она‑то и послужила знамением победы над самою смертию.

Для чего не претерпел Иоанновой смерти чрез усекновение главы, не претрен, как Исаия? — Для того, чтобы и в смерти сохранить тело не раздробленным и всецелым, а потому, чтобы и предлога не было намеревающимся разделять Церковь.

25) И это в ответ внешним, которые любят много умствовать. Но и из нас кто‑нибудь, не по любопрительности, а из любоведения, может спросить: для чего претерпел не иное что, а крест? —Пусть слышит и он, что пострадать так, а не иначе, к нашей служило пользе; и для нас — всего лучше, что претерпел это Господь. Ибо, если пришел Он на Себе понести клятву, на нас бывшую, то, как бы иначе стал клятвою, если бы не принял смерть бывшую под клятвою? Но это — крест; ибо так написано: проклят висяч на древе (Втор. 21:23. Галат. 3:13). Потом, ежели Господня смерть есть искупление всех, и Господнею смертию разоряется средостение ограды (Ефес. 2:14), и совершается призвание язычников; то, как бы призвал нас, если бы не был распят? На одном кресте умирают с распростертыми руками. Посему Господу прилично было и крест претерпеть, и распростерть руки, чтобы одною рукою привлечь к Себе ветхий народ, а другою — званных из язычников, тех же и других соединить в Себе. Это и сам Он изрек, давая разуметь, какою смертию искупит всех. Ибо говорит, когда вознесен буду, вся привлеку к Себе (Иоан. 12:32). И еще: если враг рода нашего диавол, пав с неба, блуждает по здешнему дольнему воздуху, и там властвуя над другими демонами, подобными ему непокорностию своею, производит чрез них мечтания в обольщаемых и намеревается задерживать восходящих, о чем говорит и Апостол: по князю власти воздушныя, духа, иже ныне действует в сынех противления (Ефес. 2:2); Господь же пришел низложить диавола, очистить воздух, и нам для восхождения на небо открыть путь, как сказал Апостол: завесою, сиречь плотию Своею (Евр. 10:20), а сему надлежало совершиться смертию: то какою иною смертию совершилось бы это, как не смертию принятою в воздухе, то есть, на кресте? Ибо только кончающийся на кресте умирает в воздухе. Посему‑то Господь не без причины претерпел крест; ибо вознесенный на нем очистил воздух от диавольской и всякой бесовской козни, говоря: видех сатану, яко молнию спадша (Лук. 10:18), открывая же путь к восхождению на небо, обновил оный, говоря также: возмите врата князи ваша, возмитеся врата вечная (Псал. 23:7). Ибо не для самого Слова, как Господа всяческих, нужно было отверстие врат, и ничто сотворенное не заключено было для Творца; но имели в этом нужду мы, которых возносил Он собственным телом Своим; потому что, как на смерть принес за всех тело, так телом же опять проложил всем путь и к восхождению на небо.

26) Итак, смерть за нас на кресте была прилична и сообразна с делом; причина к тому оказывается во всех отношениях достаточною, и ведет к верным заключениям, что спасению всех надлежало совершиться не иначе, как крестом. Ибо и в этом случае, то есть, на кресте, Господь не оставил Себя не явленным, но сверх всего соделал и то, что и тварь засвидетельствовала о присутствии ее Создателя.

Храм же Свой — тело не надолго оставил в таком состоянии, но, показав только мертвым от приражения к нему смерти, немедленно и воскресил в третий же день, вознося с Собою и знамение победы над смертию, то есть, явленное в теле нетление и непричастность страданию. Мог бы Он и в самую минуту смерти воздвигнуть тело и показать снова живым; но прекрасно и предусмотрительно не соделал сего Спаситель; потому что сказали бы, что тело вовсе не умирало, или что не совершенная коснулась его смерть, если бы в тоже время показал и воскресение. И если бы смерть и воскресение последовали в тот же промежуток времени; то, может быть, не явною соделалась бы слава яетле–ния. Посему‑то, чтобы показать тело мертвым, Слово и пострадало среди дня, и в третий день всем показало тело нетленным. Чтобы показать смерть в теле, воскресило его в третий день; но чтобы, воскреснув после долгого пребывания и совершенного истления во гробе, не подать случая к неверию, будто бы имеет на Себе уже не то, а иное тело (и по одной долговременности иной не поверил бы явившемуся и забыл прошедшее); то, по этой самой причине, не более терпит трех дней, и не длит ожидания слышавших, что сказано Им было о воскресении, но, пока слово звучало еще в слухе их, пока не отводили еще очей и не отрывались мыслию, пока живы еще были на земле, и на том же находились месте и умертвившие и свидетельствующие о смерти Господня тела, — сам Божий Сын показал, что тело, в продолжение трех дней бывшее мертвым, бессмертно и нетленно. И для всех стало явно, что тело умерло не по немощи естества вселившегося Слова, но для уничтожения в нем смерти силою Спасителя.

27) А что смерть сокрушена, что крест соделался победою над нею, что она не имеет уже более силы, но действительно мертва, сему немаловажным признаком и ясным удостоверением служит то, что пренебрегается она всеми учениками Христовыми, все наступают на нее и не боятся ее, но крестным знамением и верою во Христа попирают ее как мертвую. Древле, пока не совершилось еще божественное Спасителево пришествие, страшна была смерть и самым святым, и все оплакивали умирающих как погибших. Теперь же, поелику Спаситель воскресил тело, смерть уже не страшна, но все верующие во Христа попирают ее, как ничтожную, и скорее решаются умереть, нежели отречься от веры во Христа. Ибо несомненно знают, что умирающие не погибают, но живы, и чрез воскресение сделаются нетленными. Один лукавый диавол, древле зло наругавшийся над нами смертию, остался истинно мертвым, по уничтожении смертных болезней. И вот доказательство этому: люди прежде, нежели уверуют во Христа, представляют себе смерть страшною и боятся ее; а как скоро приступают к Христовой вере и к Христову учению, до того пренебрегают смертию, что с готовностию устремляются на смерть, и делаются свидетелями воскресения, совершенного Спасителем в низложение смерти; даже младенцы возрастом спешат умереть, и не только мужи, но и жены учатся, как бороться со смертию. Столько немощною стала она, что и жены, прежде обольщенные ею, смеются теперь над нею, как над мертвою и расслабленною. Когда законный царь победит в брани похитителя власти и свяжет его по рукам и ногам; тогда все уже мимоходящие издеваются над ним, наносят ему удары, терзают его, не боясь его неистовства и свирепости, потому что побежден он царем. Так, поелику смерть побеждена и опозорена Спасителем на кресте, связана по рукам и ногам, то все ходящие о Христе попирают смерть, и, делаясь за Христа мучениками, издеваются над нею, осмеивая ее и говоря написанное выше: где ти смерте победа? где ти аде жало?

28) Маловажное ли это свидетельство о немощи смерти, или маловажное ли это доказательство одержанной над нею Спасителем победы, когда дети о Христе и юные девы ни во что ставят здешнюю жизнь, и помышляют о том, чтобы умереть? Человек по природе боится смерти и телеснаго разрушения. И всего необычайнее, что облекшийся верою крестною пренебрегает и тем, что естественно, и не боится смерти за Христа.

Огонь имеет естественное свойство жечь. Если же скажут, что есть вещество, которое не боится огненного сожжения, и даже доказывает собою, что огонь над ним бессилен, и таков, как говорят, у индов каменный лен; то, если не верит кто таким рассказам, захочет же опытом изведать сказанное, без сомнения, одевшись в не сгараемое вещество и, бросившись в огонь, удостовериться, наконец, в бессилии огня. Или, если пожелает кто увидеть связанного мучителя; то конечно, пойдет для сего в область и владения победителя, и там на деле увидит, что бывший для других страшным стал уже бессилен. Подобно этому, если кто и после стольких доказательств не верует еще во Христа, и после того, как было такое множество Христовых мучеников, преспевающие же о Христе ежедневно посмеваются над смертию, колеблется еще мыслию в том, действительно ли смерть упразднена и возъимела свой конец; то прекрасно он делает, что изъявляет удивление при всем этом; но да не будет же по крайней мере упорен в неверии, и да не отрицает с бесстыдством того, что так очевидно, а напротив того, как взявший каменный лен узнаёт, что в огне он не сгараем, или как желающий видеть связанного мучителя идет во владение победителя, так и этот, не доверяющий победе над смертию, пусть восприимет веру Христову и приступит ко Христову учению; тогда он увидит немощь смерти и победу над нею. Ибо многие прежде не веровали и смеялись, впоследствии же, уверовав, до того стали пренебрегать смерть, что сами сделались Христовыми мучениками.

29) Если же крестным знамением и верою во Христа попирается смерть; то, пред судом истины, ясно видно, что одержал победу и восторжествовал над смертию, и довел ее до изнеможения не иной кто, а сам Христос. И если прежде смерть была сильна, а потому и страшна, ныне же, по пришествии Спасителя, после смерти и воскресения тела Его, смерть пренебрегается; то явно, что она упразднена и побеждена Христом, восшедшим на крест. Если, по прошествии ночи, является солнце и озаряются все надземные места под солнцем; то конечно, нет сомнения, что это же самое солнце, которое повсюду разлило лучи свои, и тьму разсеяло, и все осветило. Так, поелику смерть пренебрегается и попирается, со времени спасительного явления в теле и крестной кончины Спасителя; то явно, что тот же Спаситель, который явился в теле и упразднил смерть, и ныне ежедневно торжествует над нею в учениках Своих. Ибо когда видим, что люди, по природе немощные, устремляются на смерть, не ужасаются ее разрушительности, не страшатся нисхождения во ад, но с сердечною готовностию призывают на себя смерть; не трепещут мучений, но идти за Христа на смерть предпочитают даже здешней жизни; или когда бываем зрителями того, как мужи, жены и малые дети, по благочестивой вере во Христа, стремятся и спешат на смерть: тогда будет ли кто столько скудоумен, или столько маловерен, и до того ослеплен умом, чтоб не понять и не рассудить, что Христос, за Которого люди терпят мучение, Сам уготовляет и дает каждому победу над смертию, приводя ее в изнеможение в каждом из уверовавших в Него и носящих на себе крестное знамение? Кто видит попираемую змею, тот (особливо если знал прежнюю ее свирепость) не сомневается уже, что змея мертва и совершенно изнемогла, если только не повредился он в уме и здравы у него телесныя чувства. Кто видя, что дети играют львом, не познает из этого, что лев мертв или потерял всю свою силу? Как в истине этого можно увериться своими глазами: так, поелику верующие во Христа посмеваются над смертию и пренебрегают ею, то никто да не сомневается более никто да не остается в неверии, что смерть упразднена Христом, и разрушительность ее уничтожена и прекращена.

30) Сказанное пред этим — не маловажным служит подтверждением тому, что смерть упразднена и крест Господень есть знамение победы над нею. А что общим всех Спасителем и истинною всех жизнию — Христом совершено уже бессмертное воскресение тела, — на то для имеющаго здравое око ума яснейшее всякого слова доказательство представляется в видимом. Ибо если, как показано в этом слове, смерть упразднена, и при Христовом содействии все попирают ее; то тем паче сам Он первый попрал и упразднил ее собственным телом Своим. По умерщвлении же Им смерти, чему надлежало быть? Не тому ли, чтобы тело воскресло, и этим явлено было торжество над смертию? Из чего же и явствовало бы, что смерть упразднена, если бы не воскресло Господне тело?

Если же кому недостаточно еще этого доказательства о воскресении Господнем, то пусть в утверждаемом удостоверится тем, что видит перед глазами. Ибо если сделавшийся мертвым не может обнаруживать никаких действий, и благотворность его простирается только до гроба, а потом прекращается, одним же живым можно действовать и иметь влияние на людей; то, кому угодно, пусть рассмотрит, и вследствие усмотренного сделается судиею, и сознавается в истине. Поелику Спаситель так действует на людей, и ежедневно повсюду такое множество населяющих Элладу и варварскую землю невидимо убеждает приступать к вере в Него и покорствовать учению Его; то будет ли еще кто‑либо колебаться мыслию, что действительно было воскресение Спасителево, и что Христос жив, вернее же сказать, что Он есть Жизнь? Свойственно ли мертвому приводить мысль человеческую в такое умиление, чтобы люди отрекались от отеческих законов и покланялись Христову учению? Или, если Христос бездействен (ибо таким быть свойственно мертвому); то каким образом прекращает Он действенность в действующих и живых, и прелюбодей уже не прелюбодействует, человекоубийца уже не убивает, обидчик не домогается уже корысти, нечестивец не нечествует более? Если не воскрес Он, но мертв; то как же ложных богов, которые по утверждению неверующих живы, и чествуемых ими демонов изгоняет, преследует и низлагает? Ибо где только именуются Христос и вера Его, там истребляется всякое идолослужение, обличается всякая бесовская прелесть. Ни один демон не терпит и имени Христова, но едва слышит его, как предается бегству. А это — дело не мертвого, но живого, и преимущественно дело Божие. Иначе, смешно будет об изгоняемых Им демонах и об упраздняемых Им идолах утверждать, что они живы; а Кто изгоняет Своею силою и обращает их в ничто, Кого все исповедуют Сыном Божиим, — о Том говорить, что Он мертв.

31) Неверующие воскресению сами на себя произносят важное обличение, если Христа, Которого называют они мертвым, не изгоняют все демоны и чествуемые у них поклонением боги, напротив же того, Христос всех их обличает в том, что они мертвы. Ибо если справедливо, что мертвый бездействен, Спаситель же ежедневно совершает столько дел, привлекая людей к благочесгию, убеждая к добродетельной жизни, научая безсмертию, исполняя любви к небесному, открывая им ведение об Отце, вдыхая силу против смерти, являя Себя каждому, истребляя идольское безбожие; между тем как ничего такого не могут сделать чтимые неверными боги и демоны, напротив же того, в присутствии Христовом делаются мертвыми, имеющими один бездейственный и пустой призрак, и крестным знамением прекращается всякое волшебство, обращается в ничто всякое чародейство, все идолы лишаются своих поклонников и оставляются ими, всякое неразумное наслаждение прекращается, и всякий человек обращает взор от земли к небу: то кого же после сего назвать мертвым? Совершающего ли все это Христа? Но несвойственно действовать мертвому, как вовсе бездейственному и лежащему бездыханным, что и примечаем в демонах и идолах, как мертвых. Сын Божий, как живой и действенный, ежедневно действует и совершает спасение всех, а смерть ежедневно оказывается изнемогшею, идолы и демоны изобличаются в том, что они мертвы; почему никто уже не может сомневаться в воскресении Господня тела.

Но неверующий воскресению Господня тела не знает, по — видимому, силы Божия Слова и Божией Премудрости. Ибо если Господь вполне восприял на Себя тело и усвоил Себе его не без особенных важных причин, как доказано это в слове; то как же надлежало Господу поступить с телом? Или, какой конец должен был последовать с телом, как скоро Слово единожды снизошло на него? Не могло оно не умереть, как смертное и за всех приносимое на смерть, для чего и уготовал Себе его Спаситель. Но не могло оно и остаться мертвым; потому что соделалось храмом Жизни. Посему, хотя умерло, как смертное, однако ж ожило, по силе обитающей в нем Жизни, и признаком воскресения служат дела.

32) Если же не верят воскресению Господня тела, потому что тело невидимо; то смотри, — неверующие отрицают сообразное с естеством; потому что Богу свойственно быть невидимым, но познаваемым из дел, как сказано было выше. Посему, если нет дел, то справедливо не верят не видимому; а если дела вопиют и доказывают ясно; то для чего произвольно отрицают столь явно обнаруживающуюся жизнь воскресения? Если помрачен ум; то внешними даже чувствами можно видеть непререкаемую силу Христову и Божество. Слепый, если и не видит солнца, то, ощутив произведенную им теплоту, знает, что есть над землею солнце. Так и прекословящие, если еще не веруют, доныне слепотствуя для истины, то, познавая силу на других верующих, да не отрицают Божества Христова и совершенного Христом воскресения. Ибо явно, что если Христос мертв, то не изгонял бы Он демонов, не расхищал бы корыстей идольских; потому что демоны не послушались бы мертвого. Если же явственно изгоняются они Христовым именем; то ясно видно, что Христос не мертв, тем более, что демоны, видя и не зримое людьми, если бы Христос был мертв, могли бы знать это, и вовсе не стали бы повиноваться Ему. Теперь же нечестивые не веруют, но демоны видят, что Он — Бог, и потому бегут и припадают к Нему, говоря, что говорили, когда был в теле: вемы Тя, Кто еси, Святый Божий (Марк. 1:24); и: остави, что нам и Теби, Сыне Божий (Матф. 8:29); молю Тебя, не мучь меня. Итак, поелику бесы исповедуют, и дела свидетельствуют ежедневно; то (никто да не противится бесстыдно истине!) явственно видно, что Спаситель воскресил тело Свое, и что истинный Божий Сын (от Бога, как от Отца, Сый, собственное Его Слово и Премудрость и Сила), напоследок времен для спасения всех восприял на Себя тело, научил вселенную ведению Отца, упразднил смерть, и всем даровал нетление обетованием воскресения, в начаток сего воскресения воскресив собственное Свое тело, и памятник победы над смертию и ее разрушительностию показав в крестном знамении.

33) Когда же это действительно так, и ясное есть доказательство воскресения (Господня) тела и победы, одержанной Спасителем над смертию: обличим теперь и неверие иудеев и кощунство язычников. Ибо при всем этом, может быть, иудеи еще неверствуют и язычники смеются, нападая на неприличие креста и вочеловечения Божия Слова. Но слово наше не замедлит одержать верх над теми и другими, особенно же, имея у себя против них очевидные доказательства.

Неверующие иудеи имеют себе обличение в тех Писаниях, которыя и сами читают. Ибо все вообще богодухновенное Писание, с начала до конца, вопиет о сем, как ясно показывают самые речения.

Пророки издревле предвозвещали о чуде, совершившемся на Деве, и о рождении Ею, говоря: се Дева во чреве приимепи, и родить Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, еже есть сказаемо: с нами Бог (Иса. 7:14. Матф. 1:23). Моисей же, подлинно великий и признаваемый у них истинным, оправдывая и признавая за истину изреченное другим о вочеловечении Спасителя, внес это в свои писания, говоря: возсияет звезда от Иакова и человек от Израиля, и погубить князи Моавитския (Числ. 24:17). И еще: Коль добри доми твои Иакове, и кущы твоя Израилю: Яко дубравы осеняющыя, и яко садие при реках, и яко кущы, яже водрузи Господь, яко кедри при водах. Изыдет человек от семене его, и обладаешь языки многими (Числ. 24:5—7). И еще говорит Исаия: прежде немее разумети Отрочати, назвати отца или матерь, приимет силу Дамаскову, и корысти Самарийския пред царем Ассирийским (Иса. 8:4). Этим предвозвещается, что явится человек; но и о том, что грядущий есть Господь всех, прорицают также Пророки, говоря: се Господь седит на облаце легце, и приидет во Египет, и потрясутся рукотворенная египетская (Иса. 19:1). И оттуда вызывает Его Отец, говоря: из Египта воззвах Сына Моего (Ос. 11:1).

34) Но не умолчано и о смерти Его; а напротив того, весьма ясно изображается она в божественных Писаниях. Не убоялись сказать и о причине смерти, а именно, что претерпит ее не ради Себя, но для безсмертия и спасения всех; сказано и о злоумышлении иудеев и об оскорблениях, какия причинены Ему иудеями, чтобы всякий из них разумел совершающееся и не обманывался. Посему говорят: Человек в язве сый, и ведый терпети болезнь, яко отвратися лице Его, безчестен бысть, и не вменися. Сей грехи наша носить, и о нас болезнует, и мы вменихом Его быти в труде и в язве, и во озлоблении. Той же язвен бысть за грехи наша, и мучен бысть за беззакония наша, наказание мира нашего на Нем, язвою Его мы исцелихом (Иса. 53:3—5). Подивись человеколюбию Слова! За нас терпит бесчестие, чтобы мы сделались славными. Ибо сказано: Вси яко овцы заблудихом, человек от пути своего заблуди, и Господь предаде Его гриьх ради наших. И Той, зане озлоблен бысть, не отверзаешь уст, яко овча на заколете ведеся, и яко агнец пред стригущим Его безгласен, тако не отверзает уст Своих. Во смирении суд Его взятся (Иса. 53:6—8). Потом, чтобы по страданиям Его не предположили в Нем обыкновенная человека, Писание предотвращает таковые человеческие предположения, и изображает Его высшую человеческой силу и несходство естества Его с нашим, говоря: Род же Его кто исповесть? Яко вземлется от земли живот Его ради беззаконий людей ведеся на смерть. И дам лукавыя вместо погребения Его, и богатыя вместо смерти Его: яко беззакония не сотвори, ниже обретеся лесть со устех Его. И Господь хощет очистити Его от язвы (Иса. 53:8—10).

35) Но, может быть, слыша пророчества о смерти, пожелаешь узнать и указания на крест? И это не умолчано, но весьма явственно выражено Святыми. Моисей первый и велегласно предвозвещает, говоря: узрите живот ваш висящ пред очима вашима, и не будете веры яти (Втор. 28:66). Но и после него жившие Пророки свидетельствуют также об этом, говоря: Аз же, яко огня незлобивое ведомое на заколете, не разумех: на Мя помыслиша помысл лукавый, глаголюще: приидите и вложим древо в хлеб Его, и истребим Его от земли живущих (Иер. 11:19). И еще: Ископаша руце Мои и нозе Мои: исчетоша вся кости Моя. Разделиша ризы Моя себе, и о одежди Моей меташа жребий (Пса. 21:17—19). Смерть же на высоте и на древе не иная как может быть, как крест. Ни в каком также роде смерти не пронзаются ноги и руки, как на одном кресте.

Поелику же с пришествием Спасителя все народы повсюду начали познавать Бога; то и этого не оставили без указания Пророки, а напротив того, и об этом есть упоминание в святых письменах. Ибо сказано: Будешь корень Иессеов, и возстаяй владети языки. На Того языцы уповати будут (Иса. 11:10).

Вот немногия места — в доказательство совершившегося; но и все Писание исполнено обличениями неверия иудеев. Ибо кто когда‑либо из праведников, святых пророков и патриархов, о которых повествуется в божественных писаниях, родился телесно от одной девы? Или, какая жена имела достаточные силы—без мужа произвести на свет человека? Не от Адама ли родился Авель? Не от Иареда ли Энох? Не от Ламеха ли Ной? Не от Фарры ли Авраам? Не от Авраама ли Исаак? Не от Исаака ли Иаков? Не от Иакова ли Иуда? Не от Амрама ли Моисей и Аарон? Не от Елканы ли рожден Самуил? Не от Иессея ли Давид? Не от Давида ли Соломон? Не от Ахаза ли Езекия? Не от Амоса ли Иосия? Не от Амоса ли Исаия? Не от Хелкии ли Иеремия? Не от Вузия ли Иезекииль? Не каждый ли виновником рождения своего имел Отца? Кто рожден от одной девы, между тем как Пророк с крайнею заботливостию указывает на это? Чье рождение предваряла звезда на небе, и указывала вселенной рожденного? Моисей по рождении скрываем был родителями. О Давиде не было и слуха у соседей; почему и великий Самуил не знал его, но спрашивал: есть ли еще иной сын у Иессея? Авраам, когда был уже велик, узнан ближними. Христова же рождения не человек был свидетелем, но свидетельствовала о нем звезда, явившаяся на небе, откуда снизшел Христос.

36) Кто же из бывших когда либо царей, прежде нежели мог он назвать отца или матерь, царствовал уже и торжествовал победы над врагами? Не тридцати ли лет воцарился Давид? И не в юношеских ли годах воцарился Соломон? Не седмь ли лет было Иоасу, когда вступил он на царство? Не около ли седми лет было, царствовавшему после, Иосии, когда принял он правление? Но и в таком будучи возрасте, могли уже они назвать отца и матерь. Кто же сей, почти до рождения царствующий и собирающий корысти с врагов?

Был ли такой царь у Израиля и Иуды (пусть исследуют и скажут иудеи), на которого бы возлагали все упование народы, и пребывали в мире? Не справедливее ли сказать, что народы от всюду восставали на них? Пока стоял Иерусалим, — непримиримая была у них брань, и все были противниками Израилю: ассирияне притесняли, египтяне гнали, вавилоняне делали нашествия. И что удивительно, — даже соседние с ними сирияне были их врагами. Давид не воевал ли с моавитянами, не побил ли сириян? Иосия не защищался ли от сопредельных народов? Езекия не боялся ли высокомерия Сеннахиримова? Не ополчался ли Амалик на Моисея? Аммореи не противились ли Иисусу Навину? Не вступали ли с ним в брань жители Иерихона? И вообще, у язычников с израильтянами никогда не бывало дружественных договоров. Поэтому, кто же сей царь, на которого народы возлагают упование? Это стоит внимания. Ибо должен быть такой царь; потому что Пророку солгать невозможно.

Кто также из святых пророков или из древних патриархов умер на кресте за спасение всех? Или кто язвен и умерщвлен, чтоб все стали здравыми? Кто из праведников или из царей ходил во Египет, и при вшествии его пали египетские идолы? Ходил туда Авраам, но после него идолопоклонство снова овладело всеми. Родился там Моисей, но тем не менее продолжалось там ложное богослужение обольщенных.

37) У кого, по свидетельству Писания, ископаны были руки и ноги? Или кто, вообще, висел на древе и скончался на кресте за спасение всех? Авраам, оскудев в силах, умер на одре; Исаак и Иаков умерли также, простерши ноги на одре. Моисей и Аарон скончались на горе; а Давид кончил жизнь в дому, и народы не злоумышляли против него. Хотя и искал жизни его Саул, но спасался он не вредимым. Исаия был претрен, но не висел на древе. Иеремия терпел поругания, но умер не осужденный. Иезекииль страдал, но не за народ, а в знамение того, что будет с народом.

Притом, если они и страдали, то были такие же люди, каковы и все мы, по сходству природы. Но Тот, Кого Писания изображают страждущим за всех, именуется не просто человеком, но Жизнию всех, хотя и был подобен людям по естеству. Ибо сказано: узрите Живот ваш висящ пред очима вашима; и: род Его кто исповесть? Изучив родословие всех святых, можно о каждом с самого начала рассказать: кто он, и от кого произошел; но родословие Того, Кто соделывается Жизнию, слово Божие именует неисповедимым. Посему о ком же говорить это божественные писания? Или чем Он так велик, что столько предвозвещают о Нем Пророки?

Но в Писаниях не найдешь никого иного, кроме общего всех Спасителя, Божия Слова, Господа нашего Иисуса Христа. Ибо Он произошел от Девы, явился на земли человеком, и родословие Его по плоти — неисповедимо; потому что никто не может наименовать Отца Его по плоти, так как тело Его не от мужа, но от одной Девы. Как можно указать, породословию, отцов Давидова, Моисеева и всех Патриархов; так Спасителева рождения, по плоти, никто не может произвести по родословию от мужа. Он соделал, что телесное Его рождение указала звезда; потому что Слову, нисходящему с неба, надлежало иметь и знамение на небе, и рождающегося Царя твари должна была ясно познать вся тварь. И действительно, родился Он в Иудеи, и персы пришли поклониться Ему. Еще прежде явления Своего в теле одерживает Он победу над сопротивными демонами и торжествует над идолослужением. Язычники повсюду, проклиная отеческий навык и идольское безбожие, возлагают, наконец, упование на Христа и Ему вручают себя, как можно это видеть собственными своими глазами. Не в иное время прекратилось и египетское безбожие, но именно, когда снизшел туда телом, как на облаке носимый, Господь вселенной, и упразднил идольскую прелесть, всех же привел к Себе, а чрез Себя — к Отцу. Он распят, имея свидетелями солнце, тварь и приводящих Его на смерть. И смертию Его совершилось спасение всех, искуплена вся тварь. Он есть общая всех Жизнь, и в искупительную жертву за спасение всех, как овча, предал на смерть тело Свое, хотя и не веруют тому иудеи.

38) Если и это почитают недостаточным то да убедятся Другими пророчествами, которые также имеют у себя в руках. Ибо о ком говорят Пророки: Явлень бых не ищущим Мене, обретохся невопрошающим о Мне. Рекох: се есмь, языку, иже не призваша имене Моего: прострох руце Мои к людям не покоряющимся и противоглаголющим (Иса. 65:1, 2)? Кто же соделался явленным? Спросят у иудеев. Если — Пророк; то пусть скажут: когда скрывался, чтобы явиться впоследствии? Что же это за пророк, который из не явленных стал явленным и распростер руки на кресте? — Это не кто‑нибудь из праведников, но единое Божие Слово, бесплотное по естеству, и ради нас явившееся в теле, и за всех пострадавшее.

Если же и этого для них недостаточно, то пусть будут постыждены другими пророчествами, видя в них столь ясное обличение. Ибо Писание говорить: Укрепитеся руце ослабленныя, и колена разслабленная, утешитеся малодушнии умом, укрепитеся, не бойтеся: Се Бог наш суд воздает, Той приидет и спасет нас. Тогда отверзутся очи слепыхь и уши глухих услышать. Тогда скочит хромый яко елень, и ясен будешь язык гугнивых (Иса. 35:3—6). Итак, что могут сказать об этом? Или, как вообще осмелятся противиться и этому? Пророчество дает разуметь, что прийдет Бог; а знамения показывают и время пришествия. Ибо говорят, что в Божественное пришествие слепые будут прозирать, хромые —ходить, глухие — слышать, и язык гугнивых сделается ясным. Итак пусть скажут: когда таковые знамения бывали в Израили, или бывало ли что подобное сему в Иудеи? Очистился прокаженный Нееман; но ни один глухий не стал слышать, ни один хромый не стал ходить. Илия и Елиссей воскрешали мертвых; но не прозирал слепый от рождения. Великое, подлинно, дело — воскресить мертвого; однако же, и это не таково, как Спасителево чудо. Притом, если Писание не умолчало о прокаженном и о мертвеце у вдовицы, то без сомнения, если бы хромый стал ходить, и слепый прозрел, слово не преминуло бы и это сделать известным. Поелику же умолчано об этом в Писаниях; то явно, что никогда и не бывало этого прежде. Когда же совершилось это? не тогда ли только, когда само Божие Слово пришло во плоти? Когда это исполнилось? не тогда ли, как хромые стали ходить, гугнивые начали говорить ясно, глухие услышали, слепые от рождения прозрели? Посему‑то и иудеи, видевшие тогда чудеса эти, как не слыхавшие, чтоб бывало это в другое время, сказали: От века несть слышано, яко кто отверзе очи слепу рожденну. Аще не бы был Сей от Бога, не могл бы, творити ничесоже (Иоан. 9:32, 33).

39) Но, может быть, по трудности оспаривать явное, не станут они отрицать написанного, будут же утверждать, что и они ожидают всего этого, но Бог — Слово еще не пришел. И действительно, при всяком случае повторяя эту отговорку, не стыдятся они упорно стоять против самой очевидности. Но и в этом более даже, нежели в чем другом, обличены будут не нами, но премудрым Даниилом, который, указывая на настоящее время и на божественное Спасителево пришествие, говорит: Седмьдесят седмин сократишася о людех Твоих и о граде святем, яко да скончается грех, и запечатаются греси, и загладятся неправды, и очистятся беззакония, приведется правда вечная, и запечатается видение и пророк и помажется Святый святых. И увеси и уразумееши от исхода словесе, еже отвещати, и еже соградити Иерусалим, даже до Христа Старейшины (Дан. 9:24, 25). При других пророчествах можно еще отыскивать хотя предлоги к тому, чтоб написанное относить к будущему времени; но что в состоянии будут они сказать на это, или вообще, какое осмелятся сделать возражение? Здесь указан Помазанник (Христос), предвозвешено, что помазуемый — не просто человек, но Святый святых, что до пришествия Его будет стоять Иерусалим, и наконец, не станет Пророка и видения во Израили. Помазаны были в древности Давид, Соломон и Езекия; но стояли еще Иерусалим и все место, пророчествовали еще и Пророки: Гад, Асаф, Нафан, а после них — Исаия, Осия, Амос и другие. Притом, сами помазанные назывались святыми людьми, а не святыми святых. Если станут указывать на пленение и скажут, что Иерусалима тогда не было; то скажут ли тоже и о Пророках? Когда, в древности, народ израильский переселился в Вавилон; были там Даниил и Иеремия, пророчествовали также Иезекииль, Аггей и Захария.

40) Следовательно, иудеи слагают чистые басни, когда исполнение пророчества с настоящего времени переносят на времена будущия. Когда во Израили не стало пророка и видения, не с того ли времени, как пришел Христос Святый святых? Вот знамение и важный признак явления Божия Слова: — Иерусалим уже не существует; ни один пророк не восстает, и нет уже у них откровения видений. Этому и быть надлежало. Когда пришло уже знаменуемое, — какая еще нужда в знаменующем? Когда наступила действительность, — какая нужда в тени? Для сего‑то и пророчествовали, пока не пришла неточная Правда, пока не пришел Искупующий грехи всех. Для сего‑то и Иерусалим стоял столько времени, чтобы поучались там прообразованиям истины. Поелику же явился Святый святых; то справедливость требовала, чтоб запечатаны были видение и пророчество, и прекратилось царство иерусалимское. Дотоле помазываемы были у них цари, пока не помазан Святый святых. И Иаков пророчествует, что до Него будет стоять иудейское царство, говоря: не оскудеет князь от Иуды, и вождь от чресл его, дондеже приидут Отложенная ему: и Той чаяние языков (Быт. 49:10). Почему и сам Спаситель взывает, говоря: закон и пророцы до Иоанна прорекоша (Матф. 11:13). Итак, если у иудеев доныне есть царь, или пророк, или видение; то справедливо отрекаются они от пришедшего Христа. Если же нет ни царя, ни видения, но запечатано уже всякое пророчество, и город и храм пленены; то для чего столько не чествуют и грешат, что хотя видят совершившееся, но отрицаются от совершившего это Христа? Почему, видя, что язычники оставляют идолов и ради Христа возлагают упование на Бога Израилева, они отрицаются от Христа, Который по плоти произошел от Иессеева корня и уже царствует? Если бы язычники стали служить иному Богу, а не исповедывали Бога Авраамова, Исаакова, Иаковлева и Моисеева; то был бы у них хороший еще предлог — говорить, что Бог не пришел. Если же язычники чествуют того Бога, Который Моисею дал закон, изрек обетование Аврааму, и Которого Слово обесчестили иудеи; то почему не признают, или лучше сказать, добровольно не видят, что Господь, о Котором пророчествуют Писания, возсиял вселенной и явился в ней телесно, как изрекло само Писание: Бог Господь явися нам (Псал. 117:27); и еще: посла Слово Свое, и изцели я (Псал. 106:20); и еще: не ходатай, ниже Ангел, но сам Господь спасе их (Исаи. 63:9)? Они в таком же состоянии, как и помешавшийся в уме, который видит землю освещаемую солнцем, но отрицает освещающее ее солнце. Ибо что еще надлежало сделать Ожидаемому ими, по пришествии Своем? Призвать язычников? Но они уже призваны. Сделать, чтобы не стало ни пророка, ни царя, ни видения? И это уже сделано. Обличить идольское безбожие? Оно уже обличено и осуждено. Упразднить смерть? И та уже упразднена. Что же надлежало сделать Христу, и Им не сделано? Или что остается, еще не исполненным. чтоб иудеям теперь с радостию взяться за это и утверждаться в неверии? Ибо ежели (как видим) нет у них ни царя, ни пророка, ни Иерусалима, ни жертвы, ни видения; напротив же того, вся земля наполнена ведением Божиим, и язычники, научаемые Словом, Господом нашим Иисусом Христом, оставив безбожие, притекают уже к Богу Авраамову; то и для самых бесстыдных иудеев ясно видно, что Христос пришел, что Он всех вообще озарил светом Своим, и преподал истинное и божественное учение об Отце Своем. — Это и многое другое в божественных писаниях весьма может служить к обличению иудеев.

41) В рассуждении же язычников даже очень можно подивиться, что смеются они, над чем вовсе не должно смеяться, между тем как в ослеплении своем не видят своего позора, воздавая честь деревам и камням. Впрочем, слово наше не имеет недостатка в доказательствах. Почему, постараемся и их убедить сильными доводами, заимствованными наипаче из того, что у нас самих перед глазами.

Что у нас не сообразного или достойного осмеяния? То, конечно, что Слово, как говорим мы, явилось в теле? Но и сами они, если будут друзьями истины, сознаются, что в этом нет никакой несообразности. Если вовсе отрицают они, что есть Божие Слово; то напрасно смеются над тем, чего не знают. Если же признают, что есть Божие Слово, что Оно — Властитель вселенной, что Им Отец создал тварь, и Его промышлением все во вселенной озаряется, оживотворяется, и имеет бытие, и над всем Оно царствует, а потому, из дел промышления познается это Слово, а чрез Него и Отец; то, прошу вникнуть, не сами ли над собою смеются они, не зная того? Эллинские философы говорят, что мир есть великое тело. И в этом верны они истине. Ибо видим, что мир и части его подлежать чувствам. Итак, ежели в мире, который есть тело, есть Божие Слово, и Оно пребывает во всех, совокупно и отдельно взятых, частях мира: что удивительного или что несообразного, когда утверждаем, что‑то же Слово пребывало и в человеке? Если вообще ни с чем несообразно быть Ему в теле; то несообразно пребывать Ему и во вселенной, все озарять и приводить в движение Своим промышлением; потому что и вселенная есть тело. А если прилично Слову пребывать в мире и открывать Себя во вселенной; то прилично Ему явиться и в человеческом теле, которое бы Им озарялось, и приводимо было в действие; потому что и род человеческий есть часть целого мира. Если же части неприлично — соделаться орудием Его к сообщению ведения о Божестве; то гораздо более несообразности — открывать Ему Себя в целом мире.

42) Ежели, — когда целое человеческое тело приводится в действие и просвещается человеком, — назовет кто несообразным, чтобы силы человека были и в персте ноги; то всякий почтет его несмысленным за то, что, дозволяя человеку пребывать и действовать в целом, воспрещает ему быть в части. Так, кто соглашается и верит, что во вселенной есть Божие Слово, и Им вселенная озаряется и приводится в движение, тот не может признать несообразным, чтоб и одно человеческое тело приводимо было в движение и озарялось Тем же Словом. Если же, на том основании, что род человеческий сотворен и произошел из ничего, — по мнению их, неприлично нам говорить о явлении Спасителя в человеке; то значит, что они исключают Слово и из всей твари; потому что вся тварь из ничего также приведена в бытие Словом. Если же нет несообразности — Слову быть в твари, хотя она и сотворена; то нет несообразности — быть Ему и в человеке. Ибо, что представляют о целом, то необходимо представлять им и о частях; а человек, по сказанному выше, есть часть целаго. Посему, вовсе нет неприличия, чтобы Слово было в человеке, и чтобы все в мире Им же и о Нем же озарялось, приводилось в движение и жило, как и их писатели говорят, что о Нем живем, движемся и есмы (Деян. 17:28). Что же после этого достойно осмеяния в утверждаемом нами, — что Слово в орудие для явления Своего употребляет то, в чем Оно пребывает? Если бы не пребывало Оно в этом, то не могло бы и употребить. Если же допускаем, что Слово пребывает и в целом и в частях: что невероятного, если Оно, в чем пребывает, в том и являет Себя? Если бы Слово, всецело пребывая Своими силами в каждой твари и во всех тварях, и все приводя в наилучшее благоустройство, восхотело вещать и соделать ведомым Себя и Отца Своего чрез солнце, или луну, или небо, или землю, или воды, или огонь; то никто не сказал бы, что действует Оно несообразно; потому что Оно содержит все в совокупности, и как во всем, так и в каждой части пребывает и невидимо являет Себя. Так ничего нет несообразного, если Оно, приводя в благоустройство вселенную и все оживотворяя, и восхотев соделать Себя ведомым чрез людей, в орудие к явлению истины и к сообщению ведения об Отце, употребило человеческое тело; потому что и человечество есть часть целаго. И как ум, пребывая в целом человеке, дает о себе знать частию тела, то есть языком, и никто не скажет, чтобы этим умалялась сущность ума; так, если Слово, пребывая во всем, употребило в дело чедовеческое орудие, то это не должно казаться несообразным. Ибо если, по сказанному, неприлично Слову — употребить орудием тело, то неприлично — быть Ему и в целом.

43) Если спросят: почему же явил Себя не в других лучших частях твари, и в орудие употребил не что‑либо лучшее, например: солнце, или луну, или звезды, или огонь, или эфир, но одного человека? — то пусть знают, что Господь пришел не показать Себя, но уврачевать и научить страждущих. Ибо явиться только и поразить зрителей — значило бы прийдти на показ. Врачующему же и научающему свойственно было, не просто прийдти, но послужить к пользе имеющих нужду в помощи, и явиться так, чтобы это было стерпимо для нуждающихся, и чем‑либо превосходящим потребности страждущих не были приведены в смущение требующие помощи, от чего и Божие пришествие соделалось бы для них бесполезным. Никакая тварь не заблуждала в понятиях о Боге, кроме одного человека. Конечно, ни солнце, ни луна, ни небо, ни звезды, ни вода, ни эфир не изменяли своего чина, а напротив того, зная Создателя своего и Царя — Слово, они пребывают, какими созданы; только люди уклонились от добра, вместо истины измыслили себе не сущее, и честь, подобающую Богу, также ведение о Нем, перенесли на бесов и на людей, изваянных из камней. Поелику оставить это без призрения — недостойно было Божией благости, люди же не в состоянии были познать Бога, Который правит и владычествует во вселенной; то справедливо в орудие Себе берет часть целого — человеческое тело, и пребывает в нем, чтобы, когда не могли познать Его в целом, познали хотя в части; и когда не могли усмотреть невидимой Его силы, пришли в состояние дойти до сего умом хотя чрез заключение от подобного; потому что людям, по причине сходственного тела и совершенных чрез него Божиих дел, скорее и ближе можно познать Отца Его, рассудив, что совершенные Им дела суть не человеческие, но Божии. И если, по словам язычников, не сообразно было Слову открывать Себя в делах телесных; то та же была бы несообразность, если бы познавали Его из дел вселенной. Как пребывая в твари, Слово не приобщается ничему тварному, а напротив того, содержит все силою Своею: так, и употребив орудием тело, не приобщилось Оно ничему телесному, а напротив того, Само освятило и тело. Если и Платон, которому удивляются эллины, говорит: «Произведший мир, видя, что он обуревается и в опасности — погрузиться в область неподобия, сев у кормила души, помогает и исправляет все ошибки»: что невероятного в утверждаемом нами, а именно, что Слово, когда человечество впало в заблуждение, возсело при нем, и явилось человеком, чтобы обуреваемое человечество спасти Своим управлением и благостию?

44) Но, может быть, язычники и согласятся на это от стыда, однако ж пожелают утверждать, что Богу, когда восхотел вразумить и спасти людей, надлежало совершить это одним мановением, как соделал то древле, когда создал мир из ничего; но не должно было Слову Его касаться тела. — На это возражение их кстати будет сказать следующее: Древле, когда еще вовсе ничего не существовало, для создания вселенной потребно было одно мановение и изволение. Когда же человек создан, и нужда потребовала уврачевать не то, чего не было, но что уже сотворено; тогда Врачу и Спасителю следовало прийдти к сотворенному уже, чтобы уврачевать существующее. Посему‑то соделался Он человеком и в действие употребил человеческое орудие — тело. А если бы надлежало употребить не этот способ; то как иначе должно было прийти Слову, когда пожелало Оно действовать орудием? Или, откуда должно было взять это орудие, как не из того, что сотворено уже и имело нужду в Божестве Его, по причине подобия? В спасении имело нужду не что‑либо несуществующее, для чего достаточно было бы одного повеления; напротив того, растлен был и погибал сотворенный уже человек. Посему‑то Слово справедливо и прекрасно употребило человеческое орудие и открыло Себя во всем.

При этом должно еще знать, что происшедшее растление было не вне тела, но в нем самом началось, и нужно было — вместо тления привить к нему жизнь, чтобы, как смерть произошла в теле, так в нем же произошла и жизнь. Если бы смерть была вне тела, то и жизни его надлежало бы произойти вне. Если же смерть привилась к телу и, как в нем пребывающая, возобладала им; то нужно было и жизни привиться к телу, чтобы, облекшись в жизнь, свергло оно с себя тление. Иначе, если бы Слово было вне тела, а не в самом теле; то, хотя смерть естественным образом была бы побеждена Словом (потому что смерть не в силах противиться жизни), но тем не меньше оставалось бы в теле начавшееся в нем тление. Посему Спаситель справедливо облекся в тело, чтобы, по привитии тела к жизни, не оставалось оно долее в смерти, как смертное, но, как облекшееся в бессмертие, по воскресении пребывало уже бессмертным. Ибо, однажды облекшись в тление, не воскресло бы оно, если бы не облеклось в жизнь. И еще: поелику смерть могла явиться не сама по себе, а только в теле, то Слово облеклось для сего в тело, чтобы, обретши смерть в теле, истребить ее. Ибо вообще, как показал бы Господь, что Он — Жизнь, если бы не оживотворил мертвенного? Если кто не допустить огня до соломы, которая по природе своей истлевает от огня; то солома, хотя не сгарает, однако же все еще остается соломою, и огонь не перестает ей угрожать; потому что, по природе своей, истребителен он для соломы. Но если кто обложит солому большим количеством каменного льна, который, как сказывают, противодействен огню; то солома уже не боится огня, находя для себя безопасность в не сгараемой оболочке. То же самое можно сказать о теле и о смерти. Если бы повеление только не допускало смерть до тела, — оно тем не меньше, по общему закону тел, оставалось бы смертным и тленным. А чтобы не было этого, — облечено тело в бесплотное Божие Слово, и таким образом не боится уже ни смерти, ни тления; потому что имеет ризою жизнь, и уничтожено в нем тление.

45) Итак, сообразно с целию, Божие Слово восприяло на Себя тело и употребило человеческое орудие, чтобы и тело оживотворить, и как в твари познается Оно из дел, так действовать и в человеке, и явить Себя повсюду, ничего не оставив лишенным Божества Своего и ведения о Себе. Ибо, опять повторяю то же, возвращаясь к прежнему, а именно: Спаситель соделал это, чтобы, как Он, присутствуя всюду, все наполняет, так и все исполнилось ведения о Нем, о чем говорить и божественное Писание: исполнися вся земля видения Господня (Иса. 11:9). Ибо, если кто захочет воззреть на небо, — пусть увидит благоустройство его. А если не может взирать на небо, приникает же только взором на людей, —пусть видит силу Его в делах, несравнимую с силами человеческими, и познает среди человеков сего единого Бога — Слово. Если же кто совращен демонами и им удивляется; то пусть видит, как Он изгоняет демонов, и заключить из этого, что Он —Владыка и демонов. Если кто погружен в водное естество и думает, что это — бог (как египтяне чествуют воду); то пусть видит, как Он претворяет воду, и по–знает, что Господь—Творец вод. Если кто и во ад низойдет, и снизшедшим туда героям будет дивиться, как богам; то пусть видит Его воскресение и победу над смертию, и заключит, что и у них один Христос есть истинный Господь и Бог. Господь коснулся всех частей твари, освободил вселенную от всякой прелести, и обличил, как говорит Павел: совлек начала и власти, изобличи на Кресте (Кол. 2:15), чтобы никто уже не мог обмануться, но повсюду находил истинное Божие Слово. Так человек от всюду заключенный, и везде, то есть, на небе, во аде, в человеке, на земле, видя раскрытое Божество Слова, не обманывается уже в разсуждении Бога, но покланяется единому Слову и чрез Него достаточно познает Отца.

В этих разсуждениях представлены нами причины, которыми язычники справедливо должны быть постыждены. Если же и их не почитают достаточными к своему посрамлению; то в утверждаемом пусть уверит их, по крайней мере, то, что всякий видит у себя пред глазами.

46) Когда люди начали оставлять служение идолам? Не с того ли времени, как явился среди человеков истинный Бог — Божие Слово? Когда, и у эллинов и повсюду, умолкли и опустели прорицалища? Не тогда ли, как Спаситель явил Себя даже на земле? Когда о так называемых стихотворцами богах и героях стали рассуждать, что они — только смертные люди? Не с того ли времени, как Господь восторжествовал над смертию и воспринятое Им на Себя тело соблюл нетленным, воскресив его из мертвых? Когда пренебрежены демонская прелесть и беснование? Не тогда ли, как Слово, — Божия Сила, Владыка всех и самых демонов, снизшедши ради человеческой немощи, явился на земле? Когда стали попирать и искусство и училища волшебства? Не после ли того, как было среди людей Богоявление Слова? И вообще, когда объюродела эллинская премудрость? Не тогда ли, как явила Себя на земле истинная Божия Премудрость? В древности вся вселенная и всякая страна предавалась заблуждению, служа идолам, и люди кроме идолов ничего иного не признавали богами. Теперь же в целой вселенной люди оставляют суеверное служение идолам, притекают ко Христу, Ему покланяются как Богу, чрез Него познают и Отца, Которого не ведали. И что удивительно: тысячи были различных чтилищ, каждое место имело своего особенного идола, и этот, так — называемый ими, бог не в состоянии был перейти на ближайшее место, чтобы убедить и живущих по соседству его же чествовать; но и в своем месте едва был чтим всеми, никто же другой не воздавал чести соседнему богу, а каждый берег собственно своего идола, его почитая господом всех; только Христос — у всех один; везде покланяются тому же Христу, и чего не могла сделать идольская немощь, то есть, убедить хотя по близости живущих, то совершил Христос, убедив не только близких, но и всю вообще вселенную, чествовать одного и того же Господа, а чрез Него — и Бога Отца Его.

47) В древности все было наполнено прелестию прорицаний; прорицалища в Дельфах, в Додоне, в Беотии, в Ликии, в Ливии, в Египте, в Кавирах, и Пифия, во мнении людей, составляли предмет удивления. Ныне же, после того, как возвещается всюду Христос, прекратилось их умоисступление и нет уже у них прорицающего. В древности демоны обольщали людей призраками, поселялись в источниках, или реках, или деревах, или камнях, и такими обаяниями приводили в изумлениенесмысленных; ныне же, по божественном явлении Слова, мечтания их прекратились; потому что человек, употребив только одно крестное знамение, отражает от себя их прелесть. В древности почитали люди богами, и по заблуждению чествовали, именуемых у стихотворцев, Зевса, Крона, Аполлона и героев; ныне же, по явлении между человеками Спасителя, они оказались смертными людьми, один же Христос признается у людей истинным Богом, от Бога Богом — Словом. Что же сказать о волшебстве возбуждавшем у них такое удивление? До пришествия Слова, было оно и сильно и действенно у египтян, у халдеев, у индов, и приводило зрителей в изумление; но с пришествием Истины и явлением Слова, и оно обличено и совершенно упразднено. Об эллинской же мудрости и о велеречии философов, думаю, никто и не потребует у нас слова; потому что чудо это — в глазах у всех. Столько писали мудрецы эллинские, но и малого числа людей из близких к ним мест не могли уверить в безсмертии и убедить к добродетельной жизни. Один Христос не высокими речениями, чрез людей не мудрых в слове, в целой вселенной многочисленные собрания людей убедил пренебрегать смертию, помышлять же о бессмертном, презирать временное, взирать же на вечное, славу на земле вменять ни во что, вожделевать же одной небесной славы.

48) Все же утверждаемое нами не на словах только опирается, но имеет свидетельство истины в самом опыте. Ибо, кому угодно, пусть прийдет и рассмотрит ясные черты добродетели в Христовых девах и юношах, в чистоте соблюдающих цело–мудрие, а также — веру в безсмертие в толиком сонме Христовых мучеников. А кто сказанное пред этим хочет изведать собственным опытом, тот пусть прийдет, и против демонского мечтания, против прелести прорицаний, против чудес волшебства употребит знамение осмеиваемаго ими креста, и произнесет только имя Христово; тогда увидит, как демоны обращаются им в бегство, прорицания прекращаются, всякое волшебство и обаяние уничтожается.

Итак, кто же и какою силою облечен — сей Христос, Который Своим именем и присутствием повсюду затмил все и упразднил, Один превозмогает всех, и целую вселенную наполнил Своим учением? Пусть дадут на это ответ эллины, которые так много насмехаются и не стыдятся того. Если Он — чсловек; то как же один человек преодолел силу всех их богов, и Своею силою сделал явным, что они — ничто? Если же назовут Его волхвом; то возможное ли дело, чтобы волхвом было уничтожено, а не скорее—поддержано, всякое волшебство? Если бы победил нескольких волхвов, или превзошел только одного; то в — праве были бы они подумать, что превосходством своего искусства превзошел искусство других. Если же над всяким вообще волшебством и над самым именем его одержал победу крест Христов; то явно, что не волхв был Спаситель, пред Которым, как пред своим Владыкою, обращаются в бегство демоны, призываемые в помощь другими волхвами. Кто же Он? Пусть скажут эллины, которые о том только прилагают старание, чтобы осмеять. Может быть, осмелятся сказать, что был демон, а потому и имел силу? Но утверждающие это весьма достойны осмеяния, и их можно посрамить прежними доводами. Ибо как быть демоном тому, кто изгоняет демонов? Если бы просто изгонял демонов; то можно бы еще подумать, что от князя бесовскаго получил власть над низшими бесами, как говорили иудеи, ругаясь над Христом. Если же именем Его отражается и изгоняется всякое демонское беснование; то очевидно, что и в этом они обманываются, и что Господь наш и Спаситель Христос имел не какую‑либо демонскую, как думают они, силу. А если же Спаситель — не просто человек, и не волхв, и не какой‑либо демон, упразднил же и затмил Божеством Своим и гадания стихотворцев, и бесовскую прелесть, и эллинскую мудрость; то явно, и да будет всеми признано, что истинно Божий Он Сын, Слово, Премудрость и Сила Отчая. Посему‑то и дела Его — не дела человеческия, но выше человека, и действительно, как по самой видимости, так и по сравнению их с делами человеческими, должны быть признаны делами Божиими.

49) Ибо кто из бывших когда‑либо людей от единой девы образовал себе тело? Или кто из людей врачевал когда‑либо болезни, подобные тем, от которых изцелял общий всем нам Господь? Кто исправлял природные недостатки и слепому от рождения давал зрение? У них Асклипий обоготворен за то, что упражнялся во врачебном искусстве и против телесных страданий придумал травы, не сам производя их из земли, но отыскав с помощью естествознания. Что же это значит в сравнении с делами Спасителя? Не язвы исцелял Он, но как бы вновь рождал и восстановлял тело. Эллины Гераклу, как богу, покланялись за то, что сражался с равными себе людьми и хитростию умерщвлял зверей. Что же значить это в сравнении с тем, что совершено Словом? Оно изгоняло из людей болезни, бесов и самую смерть. Божеския почести воздают они Дионису за то, что был у людей наставником пиянства; а истинный Спаситель, Господь вселенной, учивший целомудрию, осмеивается ими! Но оставим это; что скажут они о других чудесах Божества Его? Какой человек умирал, и солнце оттого омрачалось, земля колебалась? Вот доныне умирают люди и прежде умирали; бывало ли ж когда при чьей смерти подобное чудо? Но оставлю дела, совершенный Им в теле, и упомяну о том, что соделано Им по воскресении тела Его. Когда бывал человек, которого бы учение от края до края земли, одно и то же, превозмогало повсюду, а потому и чествование Его распространялось по всей земле? Или, если Христос, как говорят они, есть человек, а не Бог — Слово; то почему же боги их не воспретят, чтобы чествование Его проникало и в те страны, где им покланяются? Напротив того, Слово, куда ни приходит, везде учением Своим прекращает служение этим богам и посрамляет их мечтания.

50) Много прежде Него было царей и мучителей на земле, много, по сказанию истории, было мудрецов и волхвов у халдеев, у египтян и у индов. Кто же из них, не говорю — по смерти, но даже при жизни своей, мог иметь такую силу, чтобы учением своим наполнить ему всю землю, и от идольского суеверия отвратить такое множество людей, какое Спаситель наш привлек от идолов к Себе? Эллинские философы написали многое с убедительностию и искусством в слове; но что же доказали они так, как доказал крест Христов? Мудрования их до кончины их нравились людям, но и то, чем по–видимому превозмогали они при жизни, составляло между ними предмет спора, и они состязались, ухищряясь друг против друга. Божие же Слово (что всего удивительнее), преподав учение Свое в выражениях бедных, затмило самых мудрых, и всех привлекая к Себе, обратило учения их в ничто, наполнило же церкви Свои. И чудное дело, — Господь, прияв смерть как человек, обратил в ничто велеречие мудрых об идолах! Чья смерть изгоняла когда‑либо демонов? И чьей смерти боялись когда‑либо демоны, как смерти Христовой? Где только произносится имя Спасителево, — изгоняется там всякий демон. Кто же в такой мере укротил в людях душевные страсти, что и блудники живут целомудренно, и человекоубийцы не владеют более мечем, и прежде боязливые делаются мужественными? И вообще, кто убедил варваров и разные языческие народы отложить свое неистовство и помышлять о мире? Не вера ли Христова, не крестное ли знамение? Кто же иной уверил так людей в безсмертии, как крест Христов и воскресение тела Христова? Всякую ложь соплетали язычники, однако же не могли выдумать воскресения своих идолов; они вовсе и не помышляли даже о возможности — телу снова существовать по смерти; и этим особенно иной станет доказывать язычникам, что таким образом мыслей изобличали они немощь своего идолослужения, и уступили власть Христу; так что и в этом для всех виден Божий Сын.

51) Кто же из людей, по смерти или даже при жизни своей, учил девству, а не думал, что добродетель эта невозможна в людях? Спаситель же наш и Царь всех Христос столько силен в учении о девстве, что и дети, не достигшия еще законного совершеннолетия, сверх закона дают обет девства. Кто из людей мог когда‑либо обойти столько стран, быть у скифов, у эфиопов, или у персов, или у армян, или у. готов, или у так называемых заокеанных народов, или у живущих далее Гиркании, или вообще, ходить и к египтянам, и к халдеям, к народам преданным волшебству, сверх меры суеверным, свирепым нравами, и везде проповедывать добродетель, целомудрие, возставать против идолослужения? Общий же всех Господь, Божия Сила, Господь наш Иисус Христос, не только проповедывал чрез учеников Своих, но и убедил сердца людей, отложить свирепость нравов, не чтить более отеческих богов, познать же Его единого, и чрез Него научиться чествовать Отца. В древности эллины и варвары, служа идолам, вели между собою войны и были жестоки к родным. По причине взаимных непримиримых ссор, никому вообще невозможно было идти ни сушей, ни морем, не вооружив руки мечем; целаю жизнь проводили они вооруженно, и меч служил им опорой вместо жезла и всякой помощи. И хотя служили они идолам, как сказал я, и совершали возлияния демонам, однако ж идольское суеверие не могло научить их смягчению суровых нравов. Когда же приняли они Христово учение, тогда чудным образом, как бы в умиление пришли сердца их, и отложили они кровожадную жестокость, не думают уже о войнах, но все у них мирно, везде видно расположение к дружелюбию.

52) Кто же произвел все это? Кто ненавидевших друг друга соединил союзом мира? Кто, как не возлюбленный Отчий Сын, общий всех Спаситель, Иисус Христос, Который по любви Своей совершил все для нашего спасения? Еще издревле предречено было о возстановлении Им мира, когда Писание говорит: раскуют мечи своя на орала, и копия своя на серпы, и не возмет язык на язык меча, и не навыкнуть ктому ратоватися (Исаии 2:4). И в этом нет ничего невероятного; даже и ныне варвары, по врожденной грубости нравов, пока приносят еще жертвы своим идолам, неистовствуют друг против друга, и ни часа не могут пробыть без оружия; но как скоро слышать Христово учете, тотчас оставив войны, обращаются к земледелию, и руки свои не мечем уже вооружают, но простирают на молитву, и вообще, не друг с другом воюют, но вооружаются на диавола и демонов, поборая их целомудрием и душевною доблестию.

Все же это, как служит признаком Божества Спасителева (ибо чему люди не могли научиться у идолов, тому научились они у Спасителя), так не маловажное заключает в себе обличение бессилия и ничтожества демонов и идолов. Ибо демоны, зная бессилие свое, в древности возбуждали людей к междоусобиям, для того именно, чтобы, по прекращении взаимной вражды, не обратились они к борьбе с демонами. И действительно, ученики Христовы, не ведя войн между собою, и нравами и добродетельною жизнию ополчаются против демонов, и преследуют их, и посмева, ются над вождем их диаволом; потому что в юности они целомудренны, в искушениях воздержны, в трудах терпеливы, оскорбляемые охотно переносят обиды, лишаемые небрегут о сем, и что всего удивительнее, пренебрегают смертию, и делаются Христовыми мучениками.

53) И еще скажу об одном весьма чудном признак Божества Спасителева. Какой вообще человек, волхв ли, мучитель ли, царь ли, мог когда‑либо сам собою вступить в борьбу с таким числом противников, и когда все виды идолослужения, все демонское воинство, вся чародейная наука, вся эллинская мудрость были во всей еще силе, процветали и всех приводили собою в изумление, — всему этому противостать, и все это низложить одним ударом, как совершил сие Господь наш, истинное Божие Слово? Он, изобличая невидимо заблуждение каждого, один у всех врагов исхитил всех людей; и покланявшиеся идолам попирают уже их, дивившиеся волшебствам сожигают чародейные книги; мудрецы предпочитают всему истолкование Евангелия, и кому кланялись, тех оставляют, а над Кем посмевались как над распятым, Тому покланяются, исповедуя Его Христом Богом; именовавшиеся у них богами изгоняются крестным знамением, распятый же Спаситель в целой вселенной именуется Богом и Божиим Сы–ном; боги, которым покланялись эллины, осуждаются ими как скверные, приявшие же Христово учение — по жизни целомудреннее тех богов. Ежели все это и подобное этому есть дело человеческое; то пусть, кто хочет, доказывает и убеждает, что тоже было и прежде. Если же все это не человеческим, но Божиим оказывается делом, и дей–ствительно есть дело Божие; то для чего столько нечествуют неверующие, не признавая соделавшего это Владыку? Они в таком же заблуждении, как и человек, который из дел творения не познает Зиждителя их Бога. Ибо если бы познали Божество Его по тем силам, какия явлены Им во вселенной; то уразумели бы, что и телесные дела Христовы суть не человеческия, но свойственный только Спасителю всех — Божию Слову. Уразумев же это, как сказал Павел, не быша Господа славы распяли (1 Кор. 2:8).

54) Как желающий узреть Бога, по самому естеству невидимого и вовсе не подлежащего зрению, познает и постигает Его из дел; так и тот, кто не усматривает умом своим Христа, пусть уразумевает Его из дел телесных, и пусть исследует, человеческие ли, или Божии это дела. И если человеческие, то пусть смеется; а если не человеческие, но Божеские, то пусть признает это, и не смеется уже над тем, что не должно быть осмеиваемо, но лучше — подивится, что посредством уничиженного явлено нам божественное, чрез смерть распростерлось на всех бессмертие, и чрез вочеловечение Слова дознаны и промышление о всех и Содетель и Зиждитель оного — само Божие Слово. Оно вочеловечилось, чтобы мы обожились; Оно явило Себя телесно, чтобы мы приобрели себе понятие о невидимом Отце; Оно претерпело поругание от людей, чтобы мы наследовали безсмертие. Само Оно ни в чем не понесло ущерба, потому что бесстрастно, нетленно, есть неточное Слово и Бог; страждущих же человеков, ради которых и претерпело это, соблюло и спасло Своим безстрастием. И вообще, заслуги Спасителя, совершенные чрез вочеловечение Его, столь велики и многочисленны, что пожелать изобразить их — значило бы уподобиться человеку, который устремил взор на морскую пучину и хочет перечесть ее волны. Как невозможно объять глазами всех волн, потому что чувству покусившегося на это представляются непрестанно новые и новые волны; так и намеревающемуся объять умом все заслуги, совершенные Христом в теле, невозможно даже вместить их в помысле; потому что вновь представляющияся мыслям его—гораздо многочисленнее тех, которые, как думает он, объял уже мыслию. Посему лучше не отваживаться говорить о всех вообще заслугах Христовых, когда и части их изобразить невозможно, но упомянуть еще об единой, и предоставить тебе самому удивляться всем в совокупности; потому что все оне равно удивительны, и куда бы ни обратил кто взор, повсюду его в изумление приводит Божество Слова.

55) Итак, после сказанного, достойно твоего изучения, и должно быть положено тобою в основание всему говоренному, и возбудить особенное в тебе удивление, что с пришествием Спасителя идолослужение уже не возрастало, и остающееся доселе умаляется и постепенно прекращается, также и эллинская мудрость не оказывает уже успехов, но и остававшаяся доселе наконец исчезает, демоны не обольщают уже мечтаниями, прорицаниями, волшебствами, но едва только отваживаются и покушаются на это, как бывают посрамлены знамением креста. Короче же сказать, обрати внимание на то, что Спасителево учение повсюду растет, всякое же идолослужение и все противоборствующее вере Христовой ежедневно умаляется, ослабевает и падает, и вникнув в это, поклонись общему всех Спасителю, всемощному Божию Слову, и осуди то, что им умалено и обращается в ничто. Как с явлением солнца тьма не имеет уже силы, но если и оставалась еще где, изгоняется повсюду; так, по божественном явлении Божия слова, не имеет уже силы идольская тьма, но все части вселенной озаряются повсюду Его учением. Если царь не показывается в какой‑либо области, но безвыходно остается у себя в доме; то не редко бывает, что люди мятежные, употребив во зло затворничество царя, присвоивают себе его имя, и каждый, приняв на себя вид царя, обольщает простодушных, а люди вводятся в обман именем, слыша, что царь есть, между тем как они не видят его, по совершенной невозможности войти к нему в дом. Но когда прийдет и покажет себя настоящий царь; тогда мятежники, обольщавшие народ, обличаются его появлением, люди же, видя настоящего царя, оставляют тех, которые обманывали их прежде. Так и демоны в древности вводили людей в заблуждение, себе присвояя божескую честь; но как скоро Божие Слово явилось во плоти и открыло нам Отца Своего, — демонская прелесть уничтожается и прекращается; люди же, взирая на истинное Отчее Слово и Бога, оставляют идолов и признают уже истинного Бога. А это служить признаком, что Христос есть Божие Слово и Божия Сила. Поелику человеческое прекращается, пребывает же глагол Христов; то явно для всех, что прекращающееся — временно, а пребывающий есть Бог и Сын Божий, истинное единородное Слово.

56) Это должен был я предложить тебе, христолюбец, вкратце, сколько нужно для первоначального изображения и начертания Христовой веры и божественного Христова к нам пришествия. Если же это послужит для тебя поводом — самому читать Писания и вникнуть в настоящий их смысл; то из сказанного в Писаниях узнаешь более полные и ясные подробности того, что сказано мною; потому что Писания изглаголаны и написаны Богом чрез мужей богомудрых; а я сообщил твоему любоведению, чему научился у богодухновенных учителей, читавших эти Писания и соделавшихся свидетелями Божества Христова.

Из этих же Писаний узнаешь и о втором Христовом, славном и воистину божественном, к нам паки пришествии, когда Христос приидет уже не в уничижении, но во славе Своей, не в смирении, но в свойственном Ему величии, приидет не пострадать, но воздать, наконец, всем плод Креста Своего, то есть воскресение и нетление. И уже не судится Он, но Сам судит всех, яже кийждо с телом содела, или блага, или зла (2 Кор. 5:10), в ТО Свое пришествие, в которое добрым уготовано царство небесное, а делавшим худое — огонь вечный и тьма кромешняя. Ибо так говорить сам Господь: глаголю вам: отселе узрите Сына Человеческаго седяща одесную силы, и грядуща на облацих небесных (Матф. 26:64) во славе Отчей. Посему‑то спасительное слово приуготовляет нас ко дню сему, и говорить: будите готовы (Матф. 24:44), и: бдите, яко не весте, в кий чась приидет (Матф. 24:42). Ибо, по слову блаженного Павла, всем явитися нам подобает пред судищем Христовым, да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла (2 Кор. 5:10).

57) Но для исследования и истинного уразумения сказанного в Писании, потребны хорошая жизнь, чистая душа, и христоподражательная добродетель, чтобы ум, преуспев в этом, был в состоянии достигать желаемого и приобретать оное, в какой только мере естеству человеческому возможно познание о Божием Слове. Ибо без чистого ума и без подражания жизни святых никто не возможет уразумевать словеса святых. Кто пожелает видеть солнечный свет, тот, без сомнения, протрет и ясным сделает глаз свой, доведя себя почти до одинаковой чистоты с тем, что желает видеть, чтобы таким образом глаз сам стал светом и увидел солнечный свет. Или, кто пожелает осмотреть город или страну, тот, без сомнения, для осмотра сего отправится на самое место. Так и желающему постигнуть мысль богословов должно предочистить и убелить душу жизнию, и уподоблением в делах святым приблизиться к ним, чтобы, ведя одинаковый с ними образ жизни, уразумевать и откровенное им Богом, и наконец, как бы соединившись с ними, избежать греховных опасностей и огня за грехи в день суда, восприять же блага, предназначенные святым в небесном царстве: их же око не види, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог живущим добродетельно, и любящим Бога и Отца (1 Кор. 2:9), о Христе Иисусе Господе нашем. Им и с Ним самому Отцу совокупно с Сыном в Духе Святом честь, держава и слава во веки веков! Аминь.

Григорий Богослов — Слово 38, на Богоявление, или на Рождество Спасителя

Христос рождается — славьте! Христос с небес — выходите навстречу! Христос на земле — возноситесь! Воспойте Господу, вся земля (Пс. 95:1)! И скажу обоим в совокупности: да веселятся небеса, и да торжествует земля (11) ради Небесного, потом Земного! Христос во плоти — с трепетом и радостью возвеселитесь, с трепетом по причине греха, с радостью по причине надежды. Христос от Девы, сохраняйте целомудрие, жены, чтобы стать вам матерями Христовыми! Кто не поклоняется Сущему от начала? Кто не прославляет Последнего? Опять рассеивается тьма, опять является свет; опять Египет наказан тьмой, опять Израиль озарен столпом. Люди, сидящие во тьме неведения, да видят великий свет ведения (Мф. 5:16). Древнее прошло, теперь все новое (2 Кор. 5:17). Буква уступает, дух преобладает; тени проходят, их место занимает истина. Приходит Мельхиседек; рожденный без матери рождается без отца, — в первый раз без матери, во второй без отца. Нарушаются законы естества, мир горний должен наполниться. Христос повелевает, не будем протшться. Восплещите руками все народы (Пс. 46:2); ибо младенец родился нам — Сын дан нам; владычество на раменах Его, ибо возносится со крестом, и нарекут имя Ему: Великого Совета — совета Отчего Ангел (Ис. 9:6). Да провозглашает Иоанн: приготовьте путь Господу (Мф. 3:3)! И я провозглашу силу дня. Бесплотный воплощается. Слово отвердевает. Невидимый становится видимым, Неосязаемый осязается. Бездетный начинается. Сын Божий делается сыном человеческим; Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13:8).

Пусть иудеи соблазняются, эллины смеются, еретики притупляют язык! Тогда они уверуют, когда увидят Его восходящим на небо; если же и не тогда, то непременно, когда узрят Его грядущего с неба и восседшего судить. Но это будет после, а ныне праздник Богоявления, или Рождества, ибо так и иначе называется день этот, и два наименования даются одному торжеству, потому что Бог явился человекам через рождение. Он — Бог, как Сущий и Присносущный от Присносущного, превысший вины и слова (потому что нет слова, которое было бы выше Слова); и Он является ради нас, родившись впоследствии, чтобы Тот, Кто даровал бытие, Даровал и благобытие, лучше же сказать, чтобы мы, ниспадшие из благобытия через грех, снова возвращены были в него через воплощение. А от явления наименование Богоявления, и от рождения — Рождества. Таково наше торжество, это празднуем ныне — пришествие Бога к людям, чтобы нам переселиться или (точнее сказать) возвратиться к Богу, да, отложив ветхого человека, облечемся в нового (Еф. 4:22.23), и как умерли в Адаме, так будем жить во Христе (1 Кор. 15:22), со Христом рождаемые, распинаемые, погребаемые и совосстающие. Ибо мне необходимо претерпеть это спасительное изменение, чтобы, как из приятного произошло скорбное, так из скорбного вновь возникло приятное. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать (Рим. 5:20). И если вкушение было виной осуждения, то не тем ли более оправдало Христово страдание?

Итак, будем праздновать не пышно, но божественно, не по–мирскому но премирно, не наш праздник, но праздник Того, Кто стал нашим, лучше же сказать, праздник нашего Владыки, не праздник немоществования, но праздник исцеления, не праздник создания, но праздник воссоздания. Как же исполнить это? Не будем венчать преддверия домов, составлять лики, украшать улицы, пресыщать зрение, оглашать слух свирелями, нежить обоняние, осквернять вкус, тешить осязание — эти краткие пути к пороку, эти врата греха. Не будем уподобляться женам, ни мягкими и волнующимися одеждами, которых все изящество в бесполезности, ни игрой камней, ни блеском золота, ни ухищрением подкрашиваний, приводящих в подозрение естественную красоту и изобретенных в поругание образа Божия. Не будем предаваться ни пированиям и пьянству, с которыми, как знаю, сопряжены сладострастие и распутство (Рим. 13:13), ибо у худых учителей и уроки худы, или, лучше сказать, от негодных семян и нивы негодны. Не будем устилать древесными ветвями высоких лож, устраивая роскошные трапезы в угождение чреву, не будем высоко ценить благоухания вин, поварских приправ и многоценности благовония. Пусть ни земля, ни море не приносят нам в дар дорогой грязи — так научился я величать предметы роскоши! Не будем стараться превзойти друг друга невоздержанностью (а все то, что излишнее и сверх нужды, по моему мнению, есть невоздержанность), особенно, когда другие, созданные из одного с нами праха и состава, алчут и терпят нужду. Напротив, предоставим все это язычникам, языческой пышности и языческим торжествам. Они и богами именуют услаждающихся туком, а сообразно с этим служат божеству чревоугодием, как лукавые изобретатели, жрецы и почитатели лукавых демонов. Но если чем должно насладиться нам, которые поклоняются Слову, то насладимся словом и Божиим законом, и сказаниями как об ином, так и о причинах настоящего торжества, чтобы наслаждение у нас было собственно свое и не чуждое Создавшему нас.

Или, если угодно, я, который ныне у вас распорядителем пира, вам — добрым соучастникам пира предложу о этом слово, сколь могу, обильно и щедро, чтобы вы знали, как может пришелец угощать природных жителей, поселянин — городских обитателей, не знакомый с роскошью — роскошных, бедняк и бездомный — знаменитых по обилию. Начну же с этого: желающие насладиться предложенным да очистят и ум, и слух, и сердце, потому что у меня слово о Боге и Божие, да очистят, чтобы выйти отсюда, насладившись действительно не чем‑нибудь тщетным. Само же слово будет и весьма полно и вместе весьма кратко, так что ни скудостью не огорчит, ни излишеством не наскучит.

Бог всегда был, есть и будет, или, лучше сказать, всегда есть, ибо слова был и будет означают деления нашего времени и свойственны естеству преходящему, а Сущий — всегда. И этим именем именует Он Сам Себя, беседуя с Моисеем на горе, потому что сосредоточивает в Себе Самом всецелое бытие, которое не начиналось и не прекратится. Как некое море сущности, неопределимое и бесконечное, простирающееся за пределы всякого представления о времени и естестве, одним умом (и то весьма неясно и недостаточно, не в рассуждении того, что есть в Нем Самом, но в рассуждении того, что окрест Его), через набрасывание некоторых очертаний, оттеняется Он в один какой‑то облик действительности, убегающий прежде, нежели будет уловлен, и ускользающий прежде, нежели умопредставлен, настолько же обнимающий сиянием владычественное в нас, если оно очищено, насколько быстрота летящей молнии освещает сиянием взор. И это, кажется мне, для того, чтобы постигаемым привлекать к Себе (ибо совершенно непостижимое безнадежно и недоступно), а непостижимым приводить в удивление, через удивление же возбуждать большее желание, и через желание очищать, и через очищение сделать богоподобными; а когда сделаемся такими, уже беседовать как с вечными (дерзнет слово изречь нечто смелое) — беседовать Богу, вступившему в единение с богами и познанному ими, может быть настолько же, насколько Он знает познанных им (1 Кор. 13:12).

Итак, Божество беспредельно и неудобосозерцаемо. В Нем совершенно постижимо это одно — Его беспредельность; хотя иной и почитает принадлежностью естества — быть или вовсе непостижимым, или совершенно постижимым. Но исследуем, что составляет сущность простого естества; потому что простота еще не составляет его естества, точно так же, как и в сложных существах не составляет естества одна только сложность. Разум, рассматривая беспредельное в двух отношениях — в отношении к началу и в отношении к концу (ибо беспредельное простирается далее начала и конца, и не заключается между ними), когда устремляет взор свой в горнюю бездну и не находит, на чем остановиться и где положить предел своим представлениям о Боге, тогда беспредельное и неисследимое называет безначальным; а когда, устремившись в дольнюю бездну, испытывает подобное прежнему, тогда называет Его бессмертным и нетленным; когда же сводит в единство то и другое, тогда именует вечным; ибо вечность не есть ни время, ни часть времени; потому что она неизмерима. Но что для нас время, измеряемое течением солнца, то для вечных вечность, нечто сопротяженное с вечными существами, и как бы некоторое временное движение и расстояние.

Этим да ограничится ныне любомудрствование наше о Боге, потому что нет времени более распространяться и предмет моего слова составляет не Богословие, но Божие домостроительство. Когда же именую Бога, имею в виду Отца и Сына и Святого Духа, как не разделяя Божества далее этого числа Лиц, чтобы не ввести множества богов, так не ограничивая меньшим числом, чтобы не осуждали нас в скудости Божества, когда впадем или в иудейство, защищая единоначалие, или в язычество, защищая многоначалие. В обоих случаях зло равно, хотя от противоположных причин. Таково Святое Святых, закрываемое и от самих Серафимов, и прославляемое тремя Святынями, которые сходятся в единое Господство и Божество, о чем другой некто прекрасно и весьма высоко любомудрствовал прежде нас.

Но поскольку для Благости не довольно было упражняться только в созерцании Себя Самой, а надлежало, чтобы благо разливалось, шло далее и далее, чтобы число облагодетельствованных было как можно большее (ибо это свойство высочайшей Благости), то Бог измышляет, во–первых, ангельские и небесные силы. И мысль стала делом, которое исполнено Словом и совершено Духом. Так произошли вторые светлости, служители первой Светлости, понимать ли под ними или разумных духов, или как бы невещественный и бесплотный огонь, или другое какое естество наиболее близкое к сказанным. Хотел бы я сказать, что они неподвижны к злу и имеют одно движение к добру, как сущие окрест Бога и непосредственно озаряемые от Бога (ибо земное пользуется вторичным озарением); но признавать и называть их не неподвижными, а трудно подвижными, убеждает меня ангел по светлости, а за превозношение ставший и называемый тьмой, с подчиненными ему богоотступными силами, которые через свое удаление от добра стали виновниками зла и нас в иное вовлекают.

Так и по таким причинам сотворен Богом умный мир, насколько могу о этом любомудрствовать, малым умом взвешивая великое. Поскольку же первые твари были Ему благоугодны, то измышляет другой мир — вещественный и видимый; и это есть стройный состав неба, земли и того, что между ними, удивительный по прекрасным качествам каждой вещи, а еще более достойный удивления по стройности и согласию целого, в котором и одно к другому и все ко всему состоит в прекрасном отношении, служа к полноте единого мира. А этим Бог показал, что Он силен сотворить не только сродное Себе, но и совершенно чуждое естество. Сродны же Божеству природы умные и одним умом постигаемые, совершенно же чужды твари, подлежащие чувствам, а из этих последних еще дальше отстоят от Божественного естества твари вовсе неодушевленные и недвижимые.

Но что нам до этого? — скажет, может быть, какой‑нибудь чрезмерно ревностный любитель праздников. Гони коня к цели — любомудрствуй о том, что относится к празднику, и для чего мы собрались ныне. — Так и сделаю, хотя начал несколько отдаленно, к чему принужден усердием и словом.

Итак, ум и чувство, столь различные между собой, стали в своих пределах и выразили собой величие Зиждительного Слова, как безмолвные хранители и первые проповедники великолепия. Но еще не было смешения из ума и чувства, сочетания противоположных — этого опыта высшей Премудрости, этой щедрости в образовании естеств; и не все богатство Благости было еще обнаружено. Восхотев и это показать, Искусное Слово созидает живое существо, в котором приведены в единство то и другое, то есть невидимое и видимая природа; созидает, говорю, человека, и из сотворенного уже вещества взяв тело, а от Себя вложив жизнь (что в слове Божием известно под именем разумной души и образа Божия), творит как бы некоторый второй мир — в малом великий; ставит на земле иного ангела, из разных природ составленного поклонника, зрителя видимой твари, свидетеля твари умосозерцаемой, царя над тем, что на земле, подчиненного горнему царству, земного и небесного, временного и бессмертного, видимого и умосозерцаемого, ангела, который занимает середину между величием и низостью, один и тот же есть дух и плоть — дух ради благодати, плоть ради превозношения; дух, чтобы пребывать и прославлять Благодетеля; плоть, чтобы страдать и, страдая, припоминать и учиться, насколько одарен он величием; творит живое существо, здесь уготовляемое и переселяемое в иной мир, и (что составляет конец тайны) через стремление к Богу достигающее обожествления. Ибо умеренный здесь свет истины служит для меня к тому, чтобы видеть и сносить светлость Божию, достойную Того, Кто связует и разрешает, и опять совокупит превосходнейшим образом.

Этого человека, почтив свободой, чтобы добро принадлежало не меньше избирающему, чем и вложившему семена его, Бог поставил в раю (что бы ни означал этот рай) творцом бессмертных растений — может быть, божественных помыслов, как простых, так и более совершенных; поставил нагим по простоте и безыскусственной жизни, без всякого покрова и ограждения, ибо таковым надлежало быть первозданному. Дает и закон для упражнения свободы. Законом же была заповедь: какими растениями ему пользоваться и какого растения не касаться. А последним было древо познания, и посаженное вначале не злонамеренно, и запрещенное не по зависти (да не отверзают при этом уст богоборцы и да не подражают змию!); напротив, оно было хорошо для употребляющих благовременно (потому что древо это, по моему умозрению, было созерцание, к которому безопасно могут приступать только опыт приобретшие), но не хорошо для простых еще и для неумеренных в своем желании; подобно как и совершенная пища не полезна для слабых и требующих молока.

Когда же, из‑за зависти дьявола и обольщения жены, которому она сама подверглась как слабейшая и которое произвела как искусная в убеждении (о немощь моя! Ибо немощь прародителя есть и моя собственная), человек забыл данную ему заповедь и был побежден горьким вкушением: тогда через грех делается он изгнанником, удаляемым в одно время и от древа жизни, и из рая, и от Бога; облекается в кожаные ризы (может быть, в грубейшую, смертную и противоборствующую плоть), в первый раз познает собственный стыд и укрывается от Бога. Впрочем, и здесь приобретает нечто, именно смерть — в пресечение греха, чтобы зло не стало бессмертным. Таким образом, само наказание делается человеколюбием. Ибо так, в чем я уверен, наказывает Бог.

Но в преграждение многих грехов, какие произрастали от корня повреждения от разных причин и в разные времена, человек и прежде вразумляем был многоразлично: словом, Законом, Пророками, благодеяниями, угрозами, карами, наводнениями, пожарами, войнами, победами, поражениями, знамениями небесными, знамениями в воздухе, на земле, на море, неожиданными переворотами в судьбе людей, городов, народов (все это имело целью загладить повреждение); наконец стало нужно сильнейшее лекарство, по причине сильнейших недугов: человекоубийств, прелюбодеяний, клятвопреступлений, муженеистовства и этого последнего и первого из всех зол — идолослужения и поклонения твари вместо Творца. Поскольку все это требовало сильнейшего способа, то и дается сильнейший. И он был следующим: само Божие Слово, превечное, невидимое, непостижимое, бестелесное, начало от начала, свет от света. Источник жизни и бессмертия, отпечаток первообразной Красоты, печать непереносимая, образ неизменяемый, определение и слово Отца, приходит к Своему образу, носит плоть ради плоти, соединяется с разумной душой ради моей души, очищая подобное подобным; делается человеком по всему, кроме греха. Хотя чревоносит Дева, в которой душа и тело предочищены Духом (ибо надлежало и рождение почтить, и целомудрие предпочесть); однако же произошедший есть Бог и с воспринятым от Него [77] — единое из двух противоположных — плоти и Духа, из которых Один обожествил, а другая обожествлена.

О новое смешение! О чудное растворение! Сущий начинает бытие, Несозданный созидается, Необъемлемый объемлется через разумную душу, посредствующую между Божеством и грубой плотью, Богатящий нищает — нищает до плоти моей, чтобы мне обогатиться Его Божеством, исполненный истощается — истощается ненадолго в славе Своей, чтобы мне быть причастником полноты Его. Какое богатство благости! Что это за таинство обо мне? Я получил образ Божий и не сохранил Его, Он воспринимает мою плоть, чтобы и образ спасти, и плоть обессмертить. Он вступает во второе с нами общение, которое гораздо чуднее первого, поскольку тогда даровал нам лучшее, а теперь воспринимает худшее; но это боголепее первого, это выше для имеющих ум!

Что скажут нам на это клеветники, злые ценители Божества, порицатели достохвального, объятые тьмой при самом Свете, невежды при самой Мудрости, те, за которых Христос напрасно умер, неблагодарные твари, создания лукавого? Это ставишь ты в вину Богу — Его благодеяние? Потому Он мал, что для тебя смирил Себя? Что к заблудшей овце пришел Пастырь добрый, полагающий жизнь свою за овец (Ин. 10:11), пришел на те горы и холмы, на которых приносил ты жертвы, и что обрел заблудшего, и обретенного взял на те же плечи (Лк. 15:4,5), на которых понес крест, и воспринятого опять привел к горней жизни, и приведенного сопричислил к пребывающим в чине своем? Что возжег свечу — плоть Свою, и подмел комнату — очищая мир от греха, и нашел драхму — Царский образ, заваленный страстями; по обретении же драхмы созывает пребывающие в любви Его Силы, делает участниками радости тех, которых сделал свидетелями тайн Своего домостроительства (Лк. 15:8.9)? Что лучезарнейший Свет следует за передтекшим светильником, Слово — за гласом, Жених — за невестоводителем, приготовляющим Господу народ особенный (Тит. 2:14) и предочищающим водой для Духа? Это ставишь в вину Богу? За то почитаешь Его низшим, что препоясуется полотенцем (Ин. 13:4.5) и умывает ноги учеников, и указует совершеннейший путь к возвышению — смирение? Что смиряется ради души, преклонившейся до земли, чтобы возвысить с Собой склоняемое долу грехом? Как не поставишь в вину того, что Он ест с мытарями и у мытарей, что учениками имеем мытарей, да и Сам приобретает нечто? Что же приобретает? Спасение грешников. Разве и врача обвинит иной за то, что наклоняется к ранам и терпит зловоние, только бы вернуть здоровье больным? Обвинит и того, кто из сострадания наклонился к яме, чтобы, по закону (Исх. 23:2; Лк. 14:5), спасти упавший в нее скот?

Правда, что Он был послан, но как человек (потому что в Нем два естества; так Он утомлялся, и алкал, и жаждал, и был в борении, и плакал — по закону телесной природы); а если послан и как Бог, что из этого? Под посольством понимай благоволение Отца, к Которому Он относит дела Свои, чтобы почтить бестленное начало и не показаться противником Богу. О Нем говорится, что предан (Рим. 4:25); но написано также, что и Сам Себя предал (Еф. 5:2.25). Говорится, что Он воскрешен Отцом и вознесен (Деян. 3:15; Деян. 1:11), но написано также, что Он Сам Себя воскресил и восшел опять на небо (1 Сол. 1:14; Еф. 4:10), — первое по благоволению, второе по власти. Но ты выставляешь на вид уничижительное, а обходишь молчанием возвышающее. Рассуждаешь, что Он страдал, а не присовокупляешь, что страдал добровольно. Сколько и ныне страждет Слово! Одни чтут Его, как Бога, и соединяют; другие бесчестят Его как плоть, и отделяют. На которых же больше прогневается Он или, лучше сказать, которым отпустит грех? Тем ли, которые объединяют, или тем, которые рассекают злочестиво? Ибо и первым надлежало разделить, и последним соединить, — первым относительно к числу, последним относительно к Божеству. Ты соблазняешься плотью? И иудеи также соблазнялись. Не назовешь ли Его и Самарянином? О том, что далее, умолчу. Ты не веруешь в Божество Его? Но в Него и бесы веровали, о ты, который невернее бесов и несознательнее иудеев! Одни наименование Сына признавали означающим равночестие, а другие в изгоняющем узнавали Бога, ибо убеждало в этом претерпеваемое от Него. А ты ни равенства не принимаешь, ни Божества не исповедуешь в Нем. Лучше было бы тебе обрезаться и стать бесноватым (скажу нечто смешное), нежели в необрезании и в здравом состоянии иметь лукавые и безбожные мысли.

Вскоре потом увидишь и очищающегося в Иордане Иисуса — мое очищение, или, лучше сказать, через это очищение делающего чистыми воды, ибо не имел нужды в очищении Сам Он — взявший грех мира (Ин. 1:29); увидишь и разверзающиеся небеса (Мк. 1:10); увидишь, как Иисус и приемлет свидетельство от сродственного Ему Духа, и искушается, и побеждает, и окружен служащими Ему ангелами, и исцеляет всякую болезнь и всякую немощь (Мф. 4:23), и животворит мертвых (о если бы оживотворил и тебя — умершего зловерием!), и изгоняет бесов, то Сам, то через учеников, и немногими хлебами насыщает тысячи, и ходит по морю, и предается, и распинается, и сораспинает мой грех, приводится как агнец, и приводит как Иерей, как человек погребается, и восстает как Бог, а потом и восходит на небо, и придет со славой Своею. Сколько торжеств доставляет мне каждая тайна Христова! Во всех же в них главное одно — мое совершение, воссоздание и возвращение к первому Адаму!

А теперь почти чревоношение, и скачи, если не как Иоанн во чреве, то как Давид при упокоении Киота; уважь перепись, по которой и ты вписан на небесах; поклоняйся Рождеству, через которое освободился ты от уз рождения; воздай честь малому Вифлеему, который опять привел тебя к Раю; преклонись перед яслями, через которые ты, сделавшийся бессловесным, воспитан Словом. Познай (повелевает тебе Исаия), как вол Стяжавшего, и как осел ясли Господина своего (Ис. 1:3). Принадлежишь ли к числу чистых, и законных, и отрыгающих жвание (Лев. 11:41) слова, и годных в жертву, или к числу еще нечистых, не употребляемых ни в пищу, ни в жертву, и составляешь достояние язычества; иди со звездой, принеси с волхвами дары — золото, и ладан, и смирну — как Царю, и как Богу, и как умершему ради тебя; прославь с пастырями, ликуй с Ангелами, воспой с Архангелами; да составится общее торжество небесных и земных Сил. Ибо я уверен, что небесные Силы радуются и торжествуют ныне с нами; потому что они человеколюбивы и боголюбивы, — как и Давид представляет их восходящими со Христом после страдания Его, встречающимися и повелевающими друг другу поднять врата (Пс. 23:7). Одно только можешь ненавидеть из бывшего при Рождестве Христовом — это иродово детоубийство, лучше же сказать, и в нем почти жертву единолетних со Христом, предварившую новое заклание. Бежит ли Христос в Египет, с Ним и ты охотно беги. Хорошо бежать со Христом гонимым. Замедлит ли Он во Египте, призывай Его из Египта, воздавая Ему там доброе поклонение. Шествуй непорочно по всем возрастам и силам Христовым. Как Христов ученик, очистись, обрежься, сними лежащее на тебе с рождения покрывало, потом учи в храме, изгони торгующих святынею. Претерпи, если нужно, побиение камнями, хорошо знаю, что укроешься от мечущих камни, и пройдешь посреди их, как Бог, потому что слово не побивается камнями. Приведен ли будешь к Ироду — не отвечай ему больше. Твое молчание уважит он более, нежели длинные речи других. Будешь ли сечен бичами — домогайся и прочего, вкуси желчь за первое вкушение, испей уксус, ищи оплеваний, прими удары по щеке и побои. Увенчайся тернием — суровостью жизни по Богу, облекись в багряную ризу, прими трость, пусть преклоняются перед тобой ругающиеся истине. Наконец, охотно распнись, умри и прими погребение со Христом, да с Ним и воскреснешь, и прославишься, и воцаришься, видя Бога во всем Его величии, и им видимый, — Бога в Троице поклоняемого и прославляемого, Которого молим, да будет и ныне, насколько это возможно для узников плоти, явлен нам, о Христе Иисусе Господе нашем. Ему слава вовеки. Аминь.

Ефрем Сирин — Песнопения на Рождество Христово

1

День сей радует царей, первосвященников и пророков, потому что в день сей совершилось и пришло в исполнение все, ими сказанное. Ныне Дева родила Еммануила в Вифлееме, ныне пришло в исполнение изреченное Исаией слово. Там родился Тот, Кто повесть в писании людей (Пс. 86:6). Ныне исполнилась песнь, воспетая Давидом. Ныне совершилось изреченное Михеем слово: исшел Пастырь из Ефрафы (Вифлеема) и упас души жезлом Своим (Мих. 5:1–4). Вот воссияла звезда от Иакова, и восстал Князь от Израиля (Чис. 24:17); ныне уяснилось изреченное Валаамом пророчество. Нисшел сокровенный Свет, из плоти Его воссияла красота Его. Восток, о котором сказано у Захарии, ныне возблистал в Вифлееме. Явился свет царский в царском граде Ефрафе. Ныне исполнилось благословение Иаковлево. Явилось древо жизни, даровавшее смертным надежду. Ныне объясняется прикровенное Соломоново слово. Ныне родился Сын, и нарицается имя Ему: Чудный (Ис. 9:6), ибо действительно чудно, что Бог является младенцем. Червю уподобил Его Дух (Пс. 21:7), потому что рождается безмужно. Ныне делается понятным образ, предначертанный Духом Святым: восходит, яко корень… пред ним… яко корень в земли жаждущей (Ис. 53:2). Что сказано прикровенно, то ныне стало ясным. Царь, скрывавшийся в чреслах Иуды и похищенный Фамарью, ныне во всем великолепии явил красоту, какую возлюбила Его сокровенность. Руфь припала к Воозу, чтобы увидеть таившееся в нем врачевство жизни, ныне исполнилось её желание, потому что от семени её произошел Дарующий жизнь всему.

Адам был причиной болезней происшедшей от него жены; ныне отъята болезнь её, потому что Дева родила ей Спасителя. Если родительницу Еву родил нерожденный муж, то не гораздо ли вероятнее, что дщерь Евы могла родить Сына безмужно? Девственная земля родила Адама — владыку земли; ныне Дева родила Адама — Владыку небес. Прозяб жезл Ааронов, и сухое древо принесло плод, тайна эта объясняется ныне, потому что рождает девственное чрево.

Да посрамится ныне народ, который признает пророков истинными, но уничижает Спасителево пришествие. Если не пришел Спаситель наш, то ложны вещания пророков. Благословен Истинный, Который пришел от Отца истины, исполнил вещания истинных, подтвердил их истинность!

Из сокровищницы Твоей, Господи, из сокровищ Писаний Твоих изнеси имена древних праведников, которые чаяли видеть пришествие Твое! Вместо Авеля родившийся Сиф в умерщвленном Адамовом сыне видел образ Того, Кто смертью Своей приведет в оцепенение зависть, введенную в мир Каином. Ной видел, что святые Божии сыны стали вдруг сластолюбцами, и ожидал святого Сына, Который освятит блудодействующих. Два брата, прикрывшие Ноя, провидели Единородного Божия, Который приидет и прикроет наготу упоенного гордостью Адама. Сим и Иафет, как милосердые, ожидали Сына Милосердаго, Который приидет и освободит Ханаана от греховного рабства. Чаял Его Мелхиседек; храня служение свое, устремлял он взор свой, желая узреть того Первосвященника, Который иссопом Своим убелит всю тварь. Лот, видя, что Содомляне извратили чин естества, провидит Господа естеств, Который даст святость паче естества. Чаял Его Аарон, провидя, что если жезл пожрал змиев, то Крест пожрет змия, поглотившего Адама и Еву. Моисей, взирая на водруженного змия, который исцелял от угрызения змиев, чаял видеть Того, Кто уврачует язву, нанесенную древним змием. Тот же Моисей, видя, что он один приял Божественную славу, ожидал Того, Кто приидет и учением Своим умножит число богоподобных. Соглядатай Халев, неся на жерди виноградную гроздь (Чис. 13:24), чаял видеть тот Грозд, Который вином Своим возвеселит всю тварь. Его чаял Иисус, сын Навин, представляя себе силу имени Его; представляя, что если столь возвеличен тем, что носит имя Его, то насколько более возвеличится рождением Его? Тот же Иисус, когда срезал и нес с собой плод, чаял вкусить всеоживляющий плод с древа жизни. Его провидела Раав, когда избавило её от гнева знамение — червленая вервь (Нав. 2:18), в этом знамении предвкусила она истину. Его вожделевал Илия, и поскольку не видел Сына на земле, то усугубил веру и чистоту, чтобы взойти и увидеть Его на небеси. Его созерцали Моисей и Илия; кроткий вышел из глубин, грозный ревнитель сошел с высот, — и увидели Сына посреди Себя. Они изобразили тайну последнего пришествия Его: Моисей был образом умерших, Илия — образом живых, которые восхищены будут во сретение Его, когда приидет. Умерших, за вкушение ими смерти, сделает Он первыми, а не изведавшие погребения будут восхищены последними во сретение Его.

Но кто может исчислить мне праведников, которые ожидали Сына? Числа их не определить немощным устам нашим. Помолитесь о мне, возлюбленные мои, чтобы укрепиться мне в силах и в другое время предложить вам, по возможности, слово о том, что предвкусили они. Кто в состоянии восхвалить явившегося нам Сына истины?

Праведники вожделевали увидеть Его в роде своем. Ожидал Его Адам, потому что Он — Господь Херувима, и может ввести и вселить его под сенью древа жизни. Авель вожделевал пришествия Его во дни свои, чтобы вместо агнца, принесенного им в жертву, узреть Агнца Божия. Ева, видя великую срамоту жен, устремляла взор к Тому, Кто может вместо листьев облечь их славой, какой они лишились. Столп, созидаемый многими, давал видеть тайну Единого, Который низойдет и созиждет на земле столп, возводящий на небеса. Ковчег, сохранивший в себе живых тварей, прообразовал собой нашего Господа, создавшего Святую Церковь, в которой находят себе убежище души. Фалек, во дни которого разделилась земля (Быт. 10:25) на семьдесят языков, чаял Того, Кто по числу языков разделит землю апостолам Своим. Земля, погрязшая в потопе, безмолвием своим провозглашает Господа, Который нисходит, отверзает купель Крещения и через нее возносятся на небо. Сиф, Енос и Каинан именовались сынами Божиими и чаяли Сына Божия, чтобы по благодати стать Его братьями. Живший почти тысячу лет Мафусал ожидал Сына, Который в наследие дает жизнь, никогда не кончающуюся. Сама благодать втайне умоляла за них, чтобы в роде их пришел Господь их и восполнил их скудость. Обитавший в них Дух Святой молился за них в духе их, и возносил их, и видели они Искупителя, Которого вожделевали видеть. Чувствовали души праведников, что врачевство жизни — в Сыне, и вожделевали того, чтобы во дни их пришел Он и чтобы вкусить им этой сладости Его. Вожделевал Его Енох, и поскольку не видел на земле Сына, — усугубил веру и праведность, чтобы взойти и увидеть Его на небеси.

Кто дерзнет отрицать благость, когда дар, которого при великом труде не прияли древние, туне даруется новым? Ламех ожидал, что придет Милосердый и упокоит его от труда, от дела рук и от земли, юже прокля Правосудный (Быт. 5:29). Когда же увидел Ламех, что в сыне его Ное предначертана тайна Божия Сына, вместо Господа отдаленного утешал себя близкой тайной. И Ной вожделевал Его видеть, опытно изведав помощь Его, рассуждая, что если образ Его сохранил живых тварей, то не тем ли паче Сам Он спасет души? Его ожидал Ной, когда изведал, что Им устрояется ковчег, рассуждая, что если образ Его так спасителен, то не тем ли паче Сам Он в лице Своем принесет спасение? Духом ощущал Авраам, что далеко еще рождение Сына, и вместо Сына желал видеть день Его (Ин. 8:56). Вожделевал видеть Его Исаак, когда через Него получил себе избавление, рассуждая, что если столь спасителен образ Его, то не тем ли паче спасителен Сам Он?

Радуются ныне бодрственные, потому что пришел Бодрый (Дан. 4:10) воздвигнуть нас от сна. Будет ли кто спать в эту ночь, в которую бодрствует вся тварь? Поскольку Адам грехом ввел в мир смертный сон, то нисшел Бодрый, чтобы возбудить нас от глубокого греховного сна.

Будем бодрствовать, но не как лихоимцы, думающие о серебре, отданном ими в рост, и большую часть ночи бодрствующие для того, чтобы пересчитывать отданное взаем и рост. Бодрствует недремленно и тать (вор), как будто бы в землю зарыл и скрыл он сон свой; но бдительность его устремлена на то, чтобы спящим приготовить много бессонных ночей. Бодрствует и невоздержный, потому что обременен и мучается от многоядения. Ему бдение служит наказанием за неумеренное принятие пищи. Бодрствует и купец, ночью утомляя свои руки над исчислением денег и над тем, удвоилось ли или утроилось число их. Бодрствует и богатый, потому что и у него достояние его прочь гонит сон; спят его псы, а он стережет свои сокровища от татей. Бодрствует и многозаботный, многопопечительностью поглощен его сон. И хотя кончина его стоит уже при его возглавии, однако же бодрствует он: заботы его о многих годах впереди. Вместо одной бдительности, братия, сатана учит нас другой, чтобы спали мы для добрых дел, были же бдительны и бодрственны для дел мерзких. Так и Иуда Искариотский бодрствовал целую ночь, и продал кровь неповинную, которой искуплен целый мир. Сын тьмы облекся во тьму, потому что совлекся он света и отринул его. И Кем сотворено сребро, Того за сребренники продал тать. И фарисеи, эти чада тьмы, бодрствовали целую ночь; во тьме они бодрствовали, чтобы сокрыть беспредельный Свет. Но вы, как просвещенные, бодрствуйте в сию светозарную ночь, хотя по виду она и темна, но светоносна по силе. Кто бодрствует, как просвещенный, и молится во тьме, тот и среди видимой тьмы облечен невидимым светом. Мерзок тот, кто, напротив, пребывая в дневном свете, по жизни — чадо тьмы. По наружности весь он — во свете, внутренно же покрыт тьмой. Поэтому, возлюбленные, не будем обольщать себя тем, что бодрствуем. Кто бодрствует не как должно, того бодрствование — не бодрствование. Кто бодрствует не с охотой, того бодрствование — сон. И кто бодрствует не в чистоте, тому бодрствование даже вредно. Бдение завистливого вполне вредоносно, неусыпность его — самое позорное и бесславное приобретение. Если бодрствует гневливый, то бдение его возмущено гневом, бодрствование его исполнено ярости и проклятий. Если бодрствует говорливый, то уста его — мост, по которому все проходит, потому что скор он на грех и ленив на молитву. Благоразумно бодрствующий избирает для себя одно из двух: или спать приятно, или бодрствовать как должно.

Чиста настоящая ночь, в которую явился Чистый, пришедший очистить нас. Не допустим при бдении своем ничего такого, что могло бы сделать его нечистым. Да будет и стезя слуха нашего чистой, и взор очей наших целомудренным, и сердечное чувство святым, и слово устен искренним. В нас ныне Мария скрывает закваску из дома Авраамова. Возлюбим же бедных, как Авраам любил нуждающихся! В нас ныне вливается закваска из дома милосердного Давида, пусть каждый будет милосерд к своему гонителю, как сын Иессеев — к Саулу. Вкусная соль пророков рассыпается ныне среди народов, и нам да сообщится ею новый вкус, потому что обуял народ древний. В сей день спасения будем износить (нести) только разумное слово и не скажем ничего лишнего, чтобы нам самим не оказаться излишними.

Настоящая ночь есть ночь примирения, поэтому никто да не гневается и не причиняет печали. В эту ночь, даровавшую мир целому миру, никто да не угрожает и не предается неистовству. Настоящая ночь есть ночь Кротчайшего, да не будет же в эту ночь огорчающего и жестокого. В эту ночь Смиренного никто да не гордится и не надмевается.

В сей день оставления грехов не будем мстить за обиды. В сей день радостей не станем причинять огорчений друг другу. В сей день благоволения не будем жестокосердными. В сей день тишины не станем обуреваться гневом. В этот день, в который Бог пришел к грешникам, да не превозносится праведный перед грешным. В этот день, в который Господь всяческих пришел к рабам, и господа с любовью да снисходят к рабам своим. В этот день, в который нас ради обнищал Пребогатый, и богатый да соделает бедного участником своей трапезы. В этот день получен нами дар, которого мы не просили, будем же подавать милостыню тем, которые взывают к нам и просят. День сей отверз горнюю дверь молитвам нашим, отверзем и мы дверь свою просящим, которые нанесли нам обиду и умоляют о прощении. Господь естества соединился ныне с тем, что чуждо Его естеству, да не вменим себе в труд изменить лукавую волю свою. Плоть связана самим естеством своим и ничего не может сама себе ни прибавить, ни убавить; но воля имеет возможность восходить до всякой меры. Ныне Божество положило на Себя печать человечества, чтобы и человечество украсилось печатью Божества.

2

Благословен Младенец, возвеселивший ныне Вифлеем! Благословенно Отроча, даровавшее ныне человечеству юность! Благословен Плод, склонившийся ныне к алчущим! Благословен Богатый, внезапно обогативший нашу нищету и восполнивший наши недостатки! Благословен Подвигнутый щедротами посетить нас, немощных!

Благодарение Источнику, излившемуся для нашего очищения! Благодарение Тому, кто разорил субботу её исполнением! Благодарение Тому, Кто запрещает проказе, и не смеет она остаться! Кого увидев, огневица бежит прочь! Благодарение Милосердному, Который понес на Себе наше жестокосердие! Хвала Твоему пришествию, которое даровало людям жизнь!

Хвала Тому, Кто снисшел к нам в Единородном Своем! Хвала Молчанию, Которое возглаголало нам Словом Своим! Хвала Всевышнему, Который явил Себя в Востоке Своем! Хвала Духовному, Который восхотел, чтобы Тот, Кто — от Него, стал плотью, и ощутительной соделалась сила Его, и во плоти обрели себе помилование сроднившиеся с Ним по плоти.

Хвала тому Невидимому, Чей Сын соделался видимым! Хвала тому Вечноживущему, Чей Сын вкусил смерти! Хвала тому Великому, Чей Сын снисшел и умалил Себя! Хвала тому Могуществу, Которое в образе выразило Свое величие и сокровенность существа Своего показало в видимом очертании. И мы видим Его и очами и духом!

Хвала тому Сокровенному, Которого никакой ум, хотя бы и хотел, не в состоянии постигнуть и Который по благости соделал Себя осязаемым в человеческом естестве! Чье существо неисследимо (не может быть исследовано), у Того связаны и опутаны руки, пронзены ноги, и Он распят, потому что добровольно предал Себя в теле Своем поемлющим (схатившим) Его.

Благословен Тот, Кто распят собственной волей, потому что попустил сие! Благословен Тот, Кого вознесло на себе древо, потому что попустил ему это! Благословен Тот, Кого собственная Его воля довела до Матернего чрева и лона, до рождения и возрастания! Благословен Тот, Кто, став изменяемым, даровал тем жизнь нашему человечеству!

Благословен Тот, Кто запечатлел нашу душу, украсил, обручился с нею! Благословен Соделавший плоть нашу жилищем сокровенного существа Своего! Благословен Тот, Кто нашим языком поведал тайны Свои! Прославим Слово, славу Которого возглашает наш тимпан (бубен) и силу — наша цевница! Стеклись народы, собрались внимать Его песнопениям.

Хвала Сыну Всеблагого, Которого отвергли сыны лукавого! Хвала Сыну Праведного, которого распяли сыны беззакония! Хвала Тому, Кто освободил нас от уз, и Сам был связан за нас! Хвала Тому, Кто поручился за нас и заплатил наш долг! Хвала Прекраснейшему, который создал нас по образу Своему! Хвала Чистейшему, который не воззрел на наши скверны!

Хвала Тому, Кто всеял свет во тьму и обличил её тайны, но прикрыл Свою сокровенность, а с нас совлек и снял одежду скверн! Хвала Всевышнему, Который срастворил соль Свою с духом нашим, и закваску Свою с душами нашими, а тело Свое соделал хлебом, чтобы оживотворить нашу мертвенность!

Слава Богатому, Который за нас заплатил все, чего и не брал взаем, и Сам подписался за нас должником! Принятым на Себя игом расторг Он за нас узы пленившего нас. Хвала Судие, Который за нас был судим, и двенадцать учеников поставил судиями двенадцати колен, и словом невежд обличил книжников народных!

Хвала Тому, Кто никогда не будет измерен нами! Мало для Него сердце наше, немощен разум наш, ничтожество наше теряется в богатстве судов Его. Хвала Всеведущему, Который уничижался и вопрошал, чтобы услышать и узнать, что уже ведал, чтобы Своими вопросами раскрыть сокровища спасительных средств Своих!

Поклонимся Тому, Кто просветил ум наш учением Своим и в слухе нашем проложил стезю слову Своему. Возблагодарим Того, Кто к нашему древу привил плод Свой. Возблагодарим Того, Кто послал Наследника Своего, чтобы чрез Него привлечь к Себе нас и с Ним вместе даровать нам наследство. Возблагодарим Благого — вину всех благ.

Благословен Тот, Кто не обличает, потому что благ! Благословен Тот, Кто не потворствует, потому что правосуден! Благословен Тот, кто и молчит, и обличает, чтобы тем и другим даровать спасение. Строго и обличительно молчание Его. А когда обличает, снисходительна строгость его. Строго обличал Он лицемерных и облобызал разбойника.

Хвала Тому, Кто невидимо возделывает дух наш! Пало семя Его на землю нашу и обогатило наш дух, сторичный плод принесло в житницу душ наших. Поклонимся Тому, Кто и сидел, и упокоевался, и путешествовал, а для нас, шествующих, стал путем, для нас, приходящих, — дверью, вводящей в Царство.

Благословен Пастырь, соделавшийся Агнцем, чтобы нас соделать чистыми! Благословенна виноградная Лоза, соделавшаяся Чашей нашего спасения! Благословен Грозд (гроздь) — источник животворящего врачевства! Благословен Делатель, посеянный как пшеница, пожатый как рукоять (сноп)! Благословен Здатель, соделавшийся столпом для нашей защиты!

Благословен Тот, Кто настроил чувства нашего духа, чтобы на гуслях своих воспевали мы то, чего гортань птицы не может воспеть в своих сладкопениях! Хвала Тому, Кто, видя, как своей лютостью и невоздержанием готовы мы были уподобиться скотам, снисшел и стал как бы одним из нас, чтобы мы соделались небесными!

Хвала Тому, Кто ни малой не имеет нужды в наших похвалах, находит же их потребными из любви к нам; жаждет их, потому что нас любит; требует, чтобы воздавали мы Ему, потому что ждет случая одарить нас! Плод Его теснейшим образом соединился с нашим человечеством, чтобы чрез сие приблизились мы к Нему. Его ниспослал Он к нам, чтобы Плодом от корня Своего и нас привить к Своему древу.

Возблагодарим Того, Кто был язвлен и язвами Своими исцелил нас! Возблагодарим Того, Кто терновым венцом Своим снял с нас проклятие! Возблагодарим Того, Кто смертью Своей умертвил смерть! Возблагодарим Того, Кто молчал и оправдал нас! Возблагодарим Того, Кто грозно возопил на смерть, пожиравшую нас! Благословен Тот, Чьи спасительные средства умалили число стоящих ошуюю!

Восхвалим Того, Кто бодрствовал и усыпил пленившего нас! Восхвалим Того, Кто покоился сном и отгнал смертный наш сон! Хвала Богу, уврачевавшему человечество! Хвала Тому, Кто крестился, и во глубине вод потопил наше нечестие, и умертвил мертвящего нас! От всех устен хвала Господу, всемерно спасающему!

Благословен Врач, Который нисшел и без боли обрезал и уврачевал струпы мягчительным врачевством! Рождение стало врачевством у Того, Кто милосерд к грешникам. Благословен Обитающий в Матерней утробе, в которой устроил Себе и храм, чтобы обитать там, и обитель, чтобы пребывать в ней, и одежду, чтобы украшаться ею, и оружие, чтобы победить им!

Благословен Тот, Кого уста наши не в состоянии прославить как должно, потому что дар Его выше всякого витиеватого слова! И чувства наши не в состоянии как должно возблагодарить благость Его. Сколько бы ни прославляли мы, все будет мало. Но неполезно, даже вредно было бы и молчать; поэтому немощь наша и принесла сию песнь славословия. О Благий, не требующий от нас сверх наших сил! Какой суд ожидает раба Твоего за вверенный ему талант и за приобретенное на талант, за то, что не воздал и того, что мог, не уплатил того, что был должен? Впрочем, Ты — море славы, не имеющее нужды в нашем прославлении. Приими же по благости Твоей и эту каплю славословия, потому что Ты Своей благодатью подвиг язык мой восхвалить Тебя.

3

Благословен тот первый день Твой, Господи, которым знаменуется и настоящий день праздника Твоего!

День Твой Тебе подобен; он любит человека, проходит и снова приходит с каждым родом.

Оканчивается день сей со старцами и возвращается, чтобы начаться с младенцами.

Обновляется день сей по любви своей к нам, чтобы силой своей обновлять нашу ветхость.

Посещал нас день Твой, потом прошел и оставил нас, но, по милосердию своему, снова возвращается и посещает нас.

Знает он (день), что человечество имеет в нем нужду; всецело Тебе подобен и взыскует человечество.

Тварь имеет нужду в Источнике своем; Твоего дня, Господи, так же как и Тебя, жаждет вся тварь.

День сей царствует над временами; владычество дня Твоего подобно Твоему владычеству: оно простирается на века прошедшие и текущие.

День Твой Тебе подобен; он один, чтобы уподобиться Тебе, вновь изникает (рождается) и многократно повторяется.

В настоящий, близкий к нам, день Твой, Господи, созерцаем отдаленное от нас рождение Твое.

Да будет же для нас день Твой, подобно Тебе, Господи, посредником и поручителем мира!

День Твой умирил небо и землю, потому что в день сей Горний нисшел к дольним.

И сей день Твой может умилостивить Праведного, Который разгневан на нас за грехи наши.

Тмы грехов наших простил нам день Твой, в который воссияли щедроты виновным.

Велик и сей день Твой, Господи, да не умалит он обычного своего милосердия к нам, неразумным.

Если и всякий день, Господи, обильно изливает на нас прощение Твое, то насколько более должно усугубиться оно в настоящий день?

Из сокровищницы сего славного дня Твоего и все дни заимствуют блага свои. Сокровищами настоящего праздника и все праздники украшаются и облекаются в благолепие.

В сей день Твой, Господи, обильно излей на нас щедроты Твои, сей день Твои для нас ведомее всех дней.

Поскольку много сокровищ во дне рождения Твоего, то ими да будет уплачено за должников.

Всех дней более день сей, потому что в сей день Милосердый нисшел к грешникам.

Великий день Твой — сокровищница врачевств, потому что в день сей явилось врачевство жизни для покрытых язвами.

День Твой — хранилище спасительных средств, потому что в день сей воссиял свет слепоте нашей.

Пришел Он и принес нам рукоять (сноп пшеницы), от которой насытились мы, алчущие.

День сей есть новый грозд, в нем сокрыта чаша спасения.

День сей — первый из праздников, он превосходит все праздники.

Во время зимы, лишающей ветви плодов, от неплодной лозы явился нам Плод.

Во время хлада, обнажающего все дерева, произрос нам Стебль от Иессеева дома.

В месяц Конун (декабрь), который таит семена в земле, из чрева прозяб Клас жизни.

В месяц Нисан (март), в который семена прозябают вверх, Рукоять сия посевается в землю.

Смерть пожала и поглотила её в шеоле, но таившееся в ней врачевство жизни расторгло шеол.

В месяц Нисан, когда агнцы оглашают пустыню, зачинается во чреве Агнец Пасхальный.

Из той реки, из которой вышли ловцы, крестившись, выходит Всеуловляющий.

Из реки, в которой Симон уловлял рыб, вышел уловивший его Ловец человеков.

Крестом, уловившим всех разбойников, уловил Он разбойника в жизнь.

Присноживущий смертью Своей разорил и сокрушил шеол и извел из него целые сонмы.

Мытарей и блудниц, которые злокозненному служили для уловления нечистыми сетями, уловляет Святый.

Грешницу, которая была сетью для мужей, делает Он зерцалом для кающихся.

Погибшая бесплодная смоковница принесла в плод Закхея.

Не дала она плода, свойственного её природе, но принесла иной разумный плод. Господь наш в жажде пришел к кладезю и жаждущую уловил водами, которых она просила.

При источнике уловил одну душу и через нее потом уловил весь град.

Двенадцать ловцов уловил Святой и через них потом уловил целую вселенную.

Исторгся из сетей Его Искариот, и на шею ему пала петля.

Сеть Всеоживляющего уловляет в жизнь; кто исторгается из нее, тот отторгается от жизни.

Кто в состоянии исчислить мне различные средства ко спасению, сокрытые в Тебе, Господи?

Кто поможет жаждущим устам вкусить хоть каплю из Источника Божества?

Приими ныне глас молитвы нашей. И о чем молим словом, — соверши делом.

Сподоби нас того, чтобы, как скоро видим праздник Твой, Учитель, миновала нас слышимая нами молва.

Рассеивается дух наш среди слышимых гласов; умири сии гласы Ты, Отчий Глас.

Тобой да будет умирена мятущаяся вселенная, как, по гласу Твоему, море прекратило волнение свое.

Радуются демоны, слыша глас хулы; о нас же да радуются, по обычаю своему, Ангелы Хранители.

Из среды паствы Твоей слышится глас скорби; возвесели паству Твою, Податель радости.

Да не сокрушит нас скорбь наша; взывают к Тебе, Учитель, уста наши, хотя они и грешны.

Да принесет нам все радости день Твой, Господи, с ветвями мира да совершим мы Пасху Твою.

Да вознесемся и мы в день восшествия Твоего, и воспоминание его да совершится приношением новых хлебов.

Мир да возрастает среди нас, Господи наш, да совершим три Божественных праздника.

Велик, Господи, день Твой; да не обратится он нам в укоризну. Всеми чествуется день Рождества Твоего.

Охрани же честь дня Рождества Твоего, Праведный, потому что и Ирод чтил день рождения своего.

Скверное плясание услаждало мучителя; Тебя, Господи, да усладят гласы целомудренных.

Да умилостивят Тебя, Господи, гласы целомудренных. И да сохранишь святыми тела их.

День Иродов был подобен Ироду, а Твой день подобен Тебе. День мятущегося возмущен был злодеянием, а Твой день, подобно Тебе, невозмутим.

Мучителев праздник умертвил проповедника, но в Твой праздник все возглашают хвалу.

В день убийцы умолк глас, а в Твой день раздаются гласы празднования.

Оскверненный Ирод в свой праздник угасил светильник, чтобы тьма укрывала прелюбодеев.

Праздник Святого уготовал светильники, чтобы разогнать тьму и тайны её.

День Ирода–лисицы был зловонен, подобно ему, а праздник истинного Агнца свят.

День смертного, подобно ему, имел конец, а Твой день, подобно Тебе, пребывает вовек.

День мучителя, подобно ему, лют, от насилия его умолк глас праведника.

Праздник Кроткого, подобно Ему, милосерд, солнце Его сияет и на восстающих против него.

Знал мучитель, что он не царь, потому уступил Царю царей.

Всесовершен, Господи, день сей; не мне славу Твою сравнивать с бесславием мучителя.

День Твой, Милосердый, да простит моему безрассудству, что нечистый день сравнивал я с Твоим днем.

День Твой выше сравнения и несравним с нашими днями.

День человека, как и сам он, есть земной, а день Божий, как и Сам Бог, божествен.

День Твой, Господи, выше дней пророков, а я взял и стал сравнивать его с днем убийцы.

Но Ты, Господи, как Всеведующий, знаешь, к чему сравнения сии изрекает язык мой.

День Твой да дарует нам желаемую нами жизнь, потому что и Иродов день дал Ироду желаемую им смерть.

Убогий царь поклялся в свой праздник, что половина царствия его будет наградой плясавшей.

Твой праздник, Всеобогащающий, по милосердию своему да уделит нам хотя крупицу пищи.

Из земли жаждущей воскипел Источник, Которого достаточно, чтобы утолить жажду всех народов.

В утробе Девы, как на камне, прозябло Семя и принесло обильные плоды.

Иосиф наполнил некогда хлебом бесчисленные житницы, но они опустели в голодные годы. Единый же истинный Клас дал хлеб небесный, и он не истощается.

Хлеб, который преломлял Единородный в пустыне, хотя и приумножился, однако же истощился, и его не стало.

Потом преломил Он новый хлеб, и его не истощат ни роды, ни поколения.

Истощились семь преломленных Им хлебов; не стало и пяти умноженных Им хлебов.

Единый преломленный Им хлеб превзошел собой все сотворенное: чем более раздается он, тем более умножается.

Добрым вином наполнил Он водоносы; почерпали его, и, хотя его было много, однако оно иссякло.

Чаша, которую подал Он ученикам, не много содержала в себе пития, но весьма велика её сила, и она не иссякает.

Это — Чаша, которая содержит в себе все питие. Это — Таинство, в котором Он Сам.

Единый преломленный Им хлеб не истощается, единая растворенная Им Чаша не исчерпывается.

Посеянное в землю пшеничное зерно в третий день взошло и наполнило собой житницу жизни.

Духовен хлеб сей, как и Даятель его; духовных оживотворяет Он духовно.

Кто приемлет его только телесно, тот приемлет безрассудно и без пользы.

Посему дух с рассуждением да приемлет сей хлеб Милосердного, как врачевство жизни.

И мертвые жертвы в честь демонов были закалаемы и снедаемы таинственно и торжественно.

Тем паче нам Таинство Всесвятого надлежит совершать свято.

Кто вкушает жертву, принесенную в честь демона, тот беспрекословно делается достоянием демонов.

Кто вкушает хлеба небесного, тот, без сомнения, делается небесным.

Сие показывает нам на себе и вино, которое и того, кто пьет его, делает себе подобным.

Весьма ненавидит оно того, кто любит его, потому что приводит в опьянение, делает безумным и смешным.

Сие показывает нам на себе и свет, который и око делает, подобно себе, светлым. При свете око видит наготу и уцеломудривает воздержного.

Вино произвело обнажение, потому что не умеет щадить и целомудренных.

В оружие злокозненного облекся Единородный, чтобы тем же оружием, которым умертвил он, возвратить и жизнь. Древом умерщвлены мы, древом и спасены; вино нас обезумливает, вином мы и уцеломудрены.

Костью, изъятой из Адама, лукавый увлек Адамово сердце.

Из той же кости явилась сокровенная сила, которая сокрушила сатану, как Дагона.

Ибо в кивоте сокрыта была книга, которая возглашала и провещавала о победителе.

Явная тайна и в том, что Дагон низвержен в собственном своем доме.

За тайной последовало и исполнение: лукавый низринут в доме упования своего.

Благословен Тот, Кто прошел, и исполнились на Нем тайны шуиих и десных!

Он исполнил Таинство, прообразованное в агнце, и образ, предначертанный в Дагоне.

Благословен Тот, Кто спас нас истинным Агнцем, а низложившего нас низринул, как Дагона.

В месяц Конун, когда самые продолжительные ночи, воссиял для нас нескончаемый день.

Зимой, которая печальной делает целую вселенную, явилась красота, возвеселившая всю тварь.

Зимой, которая бесплодной делает землю, Дева познала рождение.

В месяц Конун, когда перестает рождать земля, рождает Дева.

Новорожденного агнца прежде всех видит пастырь, и истинный Агнец во время рождения Своего благоволил явить Себя пастырям.

Старый волк увидел Агнца, питающегося млеком, и убоялся своего притворства.

В овчую (овечью) одежду облекся волк, а единый всех Пастырь стал единым из агнцев в стаде.

Когда алчный с дерзостью восставал на кроткого, крепкий сокрушил ненасытного.

Во чреве обитал Святой телесно, в душе обитает Он духовно.

Мария, зачавшая Его, возгнушалась браком; да не любодействует и душа, в которой обитает Он.

Поскольку Мария ощутила Его в Себе, то не коснулась брачного ложа; так обитает Он в целомудренных, если ощутят Его в себе.

Глухой не чувствует сильного грома, а бесстыдный — гласа заповеди.

Не смущается глухой во время грома, не смущается бесстыдный при гласе убеждения.

Если глухого потрясет сильный гром, то и оскверненного приведет в чувство страшный гнев. Глухой не виновен в том, что не слышит, а преступать заповедь — явное бесстыдство.

Удары грома бывают по временам, а глас закона гремит ежедневно.

Не будем заграждать слуха; нас обличает то, что отверстия ушей наших всегда открыты и не затворены.

Самой природой открыта всегда дверь слуха, чтобы по необходимости поражалось наше бесстыдство.

Дверь голоса и дверь уст может еще отверзать и затворять наша воля.

Обратим же взор на то, что дарует нам Благий; будем внимательны к великому Божию гласу и не заградим дверей слуха своего.

Хвала Гласу, Который воплотился, и Слову Всевышнего, Которое стало плотью!

Его слышат уши, видят очи, осязают руки, Его вкушают уста. Все члены и чувства воздайте благодарение Тому, Кто пришел и оживотворил все тело.

Мария носила безмолвного Младенца, когда в Нем были сокрыты все роды языков.

Носил Его и Иосиф, но в Нем сокрыто было естество, которое древнее всего состарившегося.

Вышний стал Младенцем, и в Нем сокрывалось сокровище мудрости, достаточное для всех.

Вышний питался млеком Марииным, а по Его благости питаются все твари.

Он — сосцы и дыхание жизни, от его жизни ссут (получают) жизнь мертвые и оживают.

Невозможно человеку жить, если не дышит воздухом; невозможно ему восстать, если не восставит могущество Сына.

От Его живого и всеоживляющего дыхания зависит всякое дыхание горе и долу.

Когда питался Он млеком Марииным, тогда источал жизнь всему.

Когда возлежал Он на лоне Матери Своей, тогда на лоне Его были все твари.

Безгласен был Он, как Младенец, но всей твари изрекал все заповеди Свои.

Без Единородного не может человек приблизиться к Вечному, Которому Он один соравен.

Те тридцать лет, которые был Он на земле, кто правил всей тварью?

Кто принимал все жертвы и хвалы от горних и дольних?

Весь был в дольних и весь — в вышних, весь — во всех, и весь — в каждом. Когда тело Его образовалось в Матерней утробе, тогда сила Его созидала члены всякой плоти.

Когда зачинался Он во чреве, тогда Им созидались младенцы в матерних утробах.

Не изнемогла в Нем сила Его, как немощна была плоть Его во чреве.

Не истощилась сила Его и на древе, как истощилась на древе плоть.

Когда на Кресте оживотворял Он мертвых, тогда плоть или воля Его живила их?

Так и тогда, когда весь обитал Он во чреве, незримо все совершала воля Его.

Смотри, когда взошел Он и на Крест, — весь мир привела в трепет сила Его.

Солнце померкло, земля поколебалась, гробы отверзлись, и умершие вышли из них.

Смотри, весь Он был на Кресте, и в то же время весь был повсюду.

Так весь Он был и в Матернем чреве, и в то же время весь пребывал во всем.

Как на Кресте живил мертвых, так созидал и младенцев, будучи Младенцем.

Умерщвленный, отверз Он гроб и, быв в Матерней утробе, отверзал утробы матерей.

Слышите, друзья мои, о Сыне Сокровенного; видима была плоть Его, но незрима сила Его.

Ничем неудержима сила Сына; её не заключало в себе Матернее чрево, как заключало плоть.

Когда сила Его пребывала в Матернем чреве, тогда созидал Он младенцев во чреве матерей.

Его сила обымала и державшую Его в Своих объятиях. А если бы отъял Он силу Свою, разрушилось бы все.

Сила, содержащая все твари, и когда был Он во чреве, не оставляла всего.

Он Сам Себя образовал в Матернем чреве, и от Него получили образование вида своего все бывшие в матерних утробах.

Когда питался Он с убогими, тогда все насыщал из сокровищницы Своей.

Когда помазывала Его помазующая, тогда все умащивал Он дождем и росой.

Волхвы принесли Ему смирну и злато, но в Нем заключалось драгоценнейшее сокровище.

Принесли смирну и благовония, которые Им и сотворены; Его же собственность предложили в дар Ему волхвы. Его только Силой Могла Мария носить в недрах Своих Носящего всяческое.

Из великой сокровищницы для всей твари уделяла Ему Мария, что могла уделять.

Давала Ему молоко, которое Сам Он образовал; давала пищу, которую Сам Он сотворил.

Как Бог, подавал Он Марии молоко, и как человек, питался Ее молоком.

Руки Ее носили Его, потому что умерил Он могущество Свое. Держало Его лоно Ее, потому что умалил Он Себя.

Кто измерит беспредельное величие Его? И, однако же сократил Он меру его до вместимости одежды.

Прикрывала и облекала Его одежда, потому что отложил Он славу Свою; измеряла и прикрывала Его, потому что сократил Он Себя.

Умолкало и утихало море, когда носило Его на себе. Как же могли носить Его Иосифовы длани?

Приял Его в себя шеол, и расторглось его чрево. Как же могла носить Его в себе Мариина утроба?

От силы Его раскололись надгробные камни. Как же могло носить Его Мариино лоно?

На уничижение пришел Ты, чтобы всем даровать жизнь. Хвала Тебе от всех, оживотворенных Твоею рукой!

Кто может говорить о Сыне Сокровенного, Который нисшел и плотью облекся в Матернем чреве?

Исшел из утробы как Младенец, питался молоком, возрастал среди детей Сын Господа всяческих.

Видели Его как отрока на улицах, когда в Нем обитала любовь ко всем.

Видимо окружали его на улицах дети, невидимо со страхом предстояли Ему Ангелы.

Среди детей был Он улыбающимся младенцем, и устрашал Ангелов, как повелитель.

Иоанн не смел разрешить (развязать) ремня на сапоге Его, но милосерд Он был к грешникам, которые лобызали ноги Его.

Ангелы взирали на Него как Ангелы; всякий человек видел Его по мере своего ведения.

Всякий видел в Нем Превысшего, но каждый — по мере своего разумения. Только Отец и Сам Он в полной мере имеют ведение о Нем, знают Его, как Он есть.

Все другие существа — и горние, и дольние — познают Его в различной мере. Он — Господь всяческих, все нам дарует и, всех обогащая, заимствует у всех.

Как не имеющий ни в чем нужды, всем Он подает и, как неимущий, у всех заимствует.

Как Создатель, дает волов и овец и, как бы Сам имел нужду в них, требует их в жертву.

Как Творец, в вино претворил воду, и Сам вкусил его, как будто имел в нем нужду.

Силой Своей растворил вино на браке и, как званный на брак, пил растворенное Им вино.

Любовь его возвеличила старца Симеона, и он, смертный, носил Спасителя всех.

Его силой носил Его Симеон, и носивший Его сам был принесен Им.

Рукополагал Он Моисея на горе, и Сам приял рукоположение от Иоанна в реке.

Силой благодати Его возмог Иоанн, и земной крестил Небесного.

Его силой носила Его земля. И если бы сила Его не поддерживала её, она распалась бы в прах.

Его же собственностью напитала Его Марфа, предложила Ему снеди, которые Сам Он сотворил.

Кто ни приносил Ему что‑либо, приносил Его собственность; из Его сокровищницы предлагалась Ему трапеза.

4

Все радости приносит месяц сей (то есть месяц, в который благоволил родиться Господь от Пресвятой Девы Марии): рабам — свободу, свободным — возвышение, дверям — увенчание, телам — удовольствие; по любви Своей облек Он нас в багряницу, как царей.

Все победы приносит месяц сей: дух освобождается, плоть порабощается, жизнь рождается среди смертных, Божество, по любви Своей, нисходит к человечеству.

В сей день Господь наш обменил (отдал) славу Свою на уничижение, как смиренный. Поскольку Адам, совратившись, обменил (променял) истину на ложь, то Благий, умилосердившись, оправдал и восставил совратившихся.

Да оставит теперь всякий леность свою, потому что Божественное величие не обременилось ради нас пребыть девять месяцев во чреве и тридцать лет быть в Содоме среди неистовых.

Благий видел обнищание и убожество человеческого рода; потому, как сокровищницы, учредил праздник, и отверз их для ленивых, чтобы праздник и ленивого побудил востать и обогатиться. Вот Единородный, как сокровищницу, отверзает нам праздник свой. Это — единственный день в году, который отверзает нам сокровищницу. Приходите же, со всей ревностью соберем богатство, пока сокровищница не заключена.

Блаженны бдительные, потому что восхищают отсюда добычу жизни. Великий стыд тому, кто видит, как другой выносит сокровища, а сам сидит и дремлет в сокровищнице, и выходит из нее ни с чем.

В сей праздничный день да увенчает каждый двери сердца своего. Дух Святой ждет у дверей сердца, чтобы войти, вселиться и освятить его. Смотри, Он обходит все двери, ища Себе входа.

В сей праздничный день веселится одна пред другою всякая дверь, радуется святилище во святом храме, из уст младенцев раздается радостный глас, и Христос, как вождь, радуется среди праздника Своего.

При рождении Сына царь делал перепись целой вселенной, чтобы всех сделать своими данниками, а к нам пришел Царь, Который уничтожает рукописания наши и от Своего имени пишет другое рукописание, которым Себя делает нашим должником.

Свет препобедил и, восходя постепенно, провозвестил тайну. Двенадцать уже дней (этим, вероятно, указывается на то, что во времена Ефрема праздник Рождества Христова приходился на тринадцатый день после зимнего солнцестояния), как он взошел, и сей тринадцатый день есть полная тайна рождения Сына и двенадцати Его апостолов.

В десятый день Нисана Моисей отделил Пасхального агнца (Исх. 12:3). Это — образ Сына, Который в тот же десятый день вошел в утробу Девы и в ней заключился; исшел же из матернего чрева в том месяце, в который препобеждает свет.

Тьма преодолена, а это означает, что препобежден и сатана. Свет победил и громко возвещает, что преодолел Единородный. Начальник тьмы побежден Им вместе со тьмою. Наш светильник восторжествовал вместе с дневным светом.

Иосиф лобзал Сына как младенца и служил Ему как Богу. Радовался о Нем, как о Всеблагом, и приходил перед Ним в великий трепет, как перед Правосудным:

«Кто в Сына мне даровал Сына Всевышнего? В боязни помышлял я Матерь Твою отпустить от себя, но не знал, что великое сокровище заключается во чреве Ее и соделает вдруг богатым убожество мое. Праотец мой, царь Давид, носил диадему, а я пал в глубокое унижение и вместо царя стал древоделем (плотником). Но теперь возвращается ко мне царская диадема, потому что в объятиях своих ношу Господа всех диадем».

Исполнилась восторгом Мария и воспела Ему сладкую песнь: «Кто даровал Мне, чуждой деторождения, что зачала и родила Единого и Множественного, Малого и Великого, Который весь во Мне и весь во всем?

Этот день, в который к Моему убожеству пришел Гавриил, внезапно соделал Меня из рабы госпожой. Я — раба Божества Твоего, но и Матерь человечества Твоего, Господь и Сын Мой.

Чрез Тебя, Сын Царев, Я, раба, внезапно стала царской дщерью. Ради Тебя, Сын Давидов, Я, убогая в доме Давидовом, возвышена, Я, дщерь земли, чрез Тебя, Небесного, вознеслась до небес.

Какое изумление объемлет Меня! Вот предо Мной ветхий деньми Младенец. К небу устремлено око Его, не умолкает лепет уст Его, Который представляет Мне, что молчание Его беседует с Богом.

Кто видел Младенца, Который во все проникает взором? Во взоре Его видно, что Он — правитель всей твари, и горней, и дольней. Это — взор Повелителя, Который всем повелевает.

Как источники млека отверзу Тебе, Первоисточник? Как буду питать Тебя, Питающий всех со Своей трапезы? Как приступлю к пеленам Твоим, Облекающийся светом?

Не знают уста Мои, как наименовать Тебя, Сын Присноживущего. Дерзну ли наименовать Тебя Сыном Иосифовым? Но ужасаюсь, потому что не его Ты семя, но боюсь и отрицать его имя, потому что он обручен со Мной.

Наименую ли Тебя, Сын Единого, Сыном многих? И тысячи имен недостаточно для Тебя: Ты и Сын Божий, и Сын Человеческий, вместе и Сын Давидов, и Сын Мариин.

Кто соделал безмолвным Господа всех устен? Пречистое зачатие Твое злые люди обращали мне в укоризну. Ты, о Святой, будь заступником Своей Матери, покажи силу Твою, да уразумеют они, как Я зачала тебя.

Ради Тебя, Который любит всех, стала Я ненавидима; гонят Меня за то, что зачала и родила Я единственное прибежище для сынов человеческих. Да возрадуется Адам, потому что Ты — ключ от рая.

Вот, на родшую Тебя свирепеет море, как на Иону. Вот Ирод, как мятущаяся волна, стремится потопить Владыку морей. Куда бежать Мне? Научи Меня Ты, Господь Матери Своей!

С Тобой предамся я бегству, потому что Тобой повсюду приобретается жизнь. И темница с Тобой — не темница, потому что чрез Тебя человек восходит на небо. И гроб с Тобой — не гроб, потому что Ты — воскресение».

Внезапно воссияла не по естественным законам, вне порядка природы, светлая звезда. Она меньше и вместе больше солнца. Меньше — по видимому свету, больше — по сокровенной силе, по таинственному своему значению. Звезда востока озарила лучами своими страну омраченных, путеводствовала их как слепотствующих. Они пришли и узрели великий Свет, принесли Ему дары и прияли вечную жизнь, воздали поклонение и возвратились в путь свой.

Двух провозвестников имел тогда Сын: одного — горе, другого — долу. Светлая звезда провозглашала Его горе, Иоанн проповедовал о Нем долу; поэтому два было провозвестника: один — здесь, земной, другой — там, небесный.

Горний указывал на то естество Сына, которое от Божия величества, а дольний — на то, которое от человечества. Великое чудо! Они были провозвестниками и Его Божества, и Его человечества,

Если бы почел кто Его сыном земли, то светлая звезда показывала, что Он — небесный. А если бы признал кто Его только духовным, то Иоанн показывал, что Он имеет и плоть.

Во святом храме принял Его на руки свои Симеон и воспел Ему: «Пришел Ты, Премилосердый, помиловав старость мою, и с миром слагаешь кости мои во гроб. Тобою и воскресну я из гроба, и войду в рай».

Заключила Его Анна в объятия свои, к устам Его приложила уста свои. И в уста её вселился Дух, как некогда безмолвствовавшему Исаии отверз уста прикоснувшийся к ним уголь.

Горя Духом, излившимся в уста её, воспела Анна; «Сын Царства и Сын уничижения! Ты, Который слышишь и безмолвствуешь, и видишь и невидим, всеведущ и сокровен, Бог и Сын Человеческий, хвала Твоему имени!»

Услышали о Нем и неплодные, и поспешили со своими дарами. Волхвы пришли со своими сокровищами, неплодные — с дарами, и в жилище убогих вдруг много стало даров и сокровищ.

Как бы после долгой разлуки воскликнула неплодная (Елисавета): «Кто дал мне, Блаженная, увидеть Младенца Твоего, наполняющего Собою небо и землю? Благословен Плод Твой, Которым произращен грозд от бесплодной лозы!».

Пришел и Захария, отверз святые уста свои и воскликнул: «Где тот Царь, провозвестить Которого родился у меня глас? Приветствую Тебя, Сын Царев, Тебе вручается и наше священство».

Приступил со своими родителями и Иоанн, и поклонился Сыну. И Сын на лицо его излил свет Божества Своего, но Иоанн не взыгрался, как в матернем чреве. Какое чудо! Здесь поклоняется, там играет от радости.

А презренная лисица — Ирод, надмевавшийся собой, как лев, и покоившийся в логовище своем, вдруг возопил, как скоро услышал глас Льва, Который, по Писанию, пришел воссесть на царском Своем престоле. Однако же слышит эта лисица, что Лев еще юн и питается млеком, и острит зубы свои лисица, пока Он в младенчестве. Хочет лисица расставить сети Льву и умертвить Его, пока не укрепился Он в силах и не истребил её (лисицу) дыханием уст Своих.

Вся тварь стала как бы едиными устами и возвещает о Нем. Возвещают волхвы, принося дары, и неплодные, принося детей своих. Светлая звезда провозглашает в воздухе: «Вот Сын Царев!»

Отверзаются небеса, ликуют воды, голубь возглашает хвалебную песнь, глас Отца сильнее грома вещает: «Сей есть возлюбленный Мой». Возвещают Ангелы, и воспевают дети: «Осанна!»

Эти гласы взывали горе и долу, и провозвещали, и проповедовали о Сыне; но и при звуках громов сон не оставил Сиона; возмутился, вознегодовал, возмятежничал Сион, и умертвил Сына за то, что разбудил его.

5

Великое торжество было в Вифлееме при рождении Сына; сошли с небес и славословили там Ангелы, и глас их раздавался, как гром. На хвалебные их песнопения собрались даже бессловесные и славили Сына.

Благословен Младенец сей, обновляющий юность Адама и Евы! Пришли и пастыри, и принесли лучшие дары от стад своих — сладкое млеко, чистое мясо и благолепную хвалу. Иосифу — мяса, Марии — млеко, Сыну — славословие.

И упитанного млеком агнца принесли они в дар Пасхальному Агнцу, первородного — Первородному, жертвенного — Жертве, временного агнца — Агнцу истинному. Какое восхитительное зрелище: агнец приносится в дар Агнцу!

Радостен был глас агнца, принесенного в дар Первородному. Он славословил того Агнца, Который пришел и освободил овнов и волов от жертвенного заклания; принес Агнца Пасхального, и учредилась Пасха Сына.

Приступили к Нему для поклонения с жезлами своими пастыри и пророчески приветствовали его так: «Мир тебе, Владыка пастырей! Жезл Моисеев да славословит Твой жезл, о Пастырь всех! Да славословит Тебя Моисей, у которого агнцы стали волками, овцы — змиями и дикими зверями и все стадо в страшной пустыне с яростью устремилось на него самого.

Тебя да славословят все пастыри, потому что волков и агнцев умиряешь и совокупляешь во единое стадо Ты, о Младенец, Который и древнее, и юнее Ноя, всех мирно упасшего во время потопа в ковчег.

Отец Твой, Давид, умерщвлял иногда льва за агнца. Ты, Сын Давидов, умертвил того невидимого волка, который убил Адама, этого чистого агнца, пасшегося в раю». Возбужденные этим хвалебным гласом невесты дали обет хранить целомудрие, девы — соблюдать непорочность, отроковицы — чистоту невинности. И все потекли совокупно и поклонились Сыну.

И старицы Давидова града с благословениями пришли к Давидовой дщери, и сказали: «Блажен град наш, потому что стогны его озарились Иессеевыми лучами. Тобою ныне, Сын Давидов, восстановляется престол Давиду».

И старцы взывали: «Благословен Младенец, обновивший Адамову юность, восскорбевший о том, что обветшал и изнемог Адам, а умертвивший его змий совлек с себя кожу свою и спасается бегством! Благословен Младенец, обновивший юношеские силы Адаму и матери Еве!»

Целомудренные жены умоляли: «О Плод благословенный, благослови и наши плоды, и, как первенцы, да принесутся они в дар Тебе!» Так, исполнившись Духа, пророчественно вещали они о детях своих, что будут умерщвлены и собраны, как первые плоды с древа.

И неплодные с материнской нежностью принимали на руки свои Младенца и говорили: «Благословенный Плод, неискусомужно рожденный, ниспошли брачное благословение на утробы наши, и умилосердись над нашим неплодством, чудный Сын Девы!»

6

Благословен Вестник, Который пришел и принес великий мир! Щедроты Отца Его преклонили Его к нам; не наши долги вознес к Нему, но собственным Своим достоянием удовлетворил величеству Его.

Благословен Премудрый, Который сроднил и соединил Божество и человечество, одно естество от вышних, другое от нижних срастворил как врачевство, и стало одно лицо — Богочеловек!

Видя, что Адам соделался прахом и что поглотил его лютый змий, Ревнитель сей влил доброе в обуявшее и осолил это, чтобы ослепить тем проклятого змия.

Благословен Милосердый, Который, видя, что меч у рая преграждает путь к древу жизни, пришел и восприял плоть, чтобы пострадать и прободением ребра Своего отверзть путь в рай!

Благословен Милосердый, Который не употребил жестокости и насилия, но восторжествовал мудростью, чтобы подать пример людям, как разумно побеждать твердостью и мудростью!

Благословенна паства Твоя, потому что Ты ей и дверь, Ты ей и жезл, Ты ей и пажить, Ты ей и питие, Ты ей и соль, Ты ей и Посетитель, единственно плодоносный и обильный всеми спасительными средствами!

Пришли земледельцы и поклонились Делателю вечного спасения. И, возвеселившись, изрекли пророчески: «Благословен Делатель, Который возделывает ниву сердца и собранные на ней плоды собирает в житницу жизни!»

Пришли вертоградари и воздали хвалу Вертограду, Который от Иессеева корня и стебля произрастил Деву — этот грозд чистой лозы. Соделаемся и мы сосудами для нового, всеобновляющего вина Твоего.

Тобою да умирится вертоград Возлюбленного, который приносил только кислые ягоды. Лозы его наполни соком Твоих насаждений, чтобы весь он от благословений Твоих приносил плоды, угодные Господину винограда, им прогневанному.

Ради Иосифа к Иосифову Сыну пришли древодели и сказали: «Благословен твой Сын, владыка древоделей, потому что Им был предначертан ковчег, Им устроена временная скиния, которая и дана была на время.

Имя Твое да славословят делания наши, Ты будь славой нашей; соделай иго для несущих его легким и приятным; соделай, чтобы мера была без обмана и исполнена правды, чтобы мерило устроялось на правде, порочный был осуждаем, а совершенный торжествовал. Ты, праведный Судия, уравновешивай грехи наши с Твоими щедротами».

Женихи с невестами своими восклицали радостно: «Благословен Младенец, Которого Матерь соделалась невестой Святого! Блажен брак, на котором был Ты, потому что, когда иссякло вино, Ты внезапно дал оное в обилии».

Дети взывали: «Благословен соделавшийся нашим братом и товарищем на стогнах! Благословен тот день, в который ветви прославят древо жизни, преклонившееся величием своим до нашего детства!»

Слышали жены, что Дева некогда зачнет во чреве и родит. И думали знатные, что от них Ты явишься; думали прекрасные, что от них Ты воссияешь. Благословенно величие Твое, преклонившееся к убогим и от убогих воссиявшее!

Приходили к Нему отроковицы, и пророчески взывала каждая: «Буду ли гнусна, или прекрасна, или презренна — Твоею избранною соделаюсь, Господи, и удоборасторгаемое супружество обменю на Тебя».

Исааку, как рабу, носившему на себе образ Царя Господа своего, тихо вещала Сарра: «На раменах Его знамение Креста Его, на руках Его оковы и болезни — тайна гвоздиных язв».

Громко взывала к мужу своему Рахиль: даждь ми чада (Быт. 30:1). Блаженна непросившая Мария, во утробу Которой свято вселился Ты, о Дар, свыше ниспосылаемый приемлющим Тебя!

Просили себе чада — с горькими слезами Анна, с обетами и мольбами Сарра и Ревекка, с усиленной молитвой Елисавета. И только после продолжительных скорбей были они утешены. Блаженна Мария, Она без обетов и моления, в девстве Своем зачала и родила Господа всех, которые рождались и будут рождаться от жен, — Господа всех целомудренных и праведных, священников и царей.

Какая матерь носимому во чреве её могла говорить то же, что Мария? Какая матерь дерзала сына своего именовать Сыном Творца, Сыном Создателя, Сыном Всевышнего?

Какая матерь дерзала сыну своему говорить молитвенно: «Ты как Бог — упование Матери Своей, как человек — возлюбленный Ее и Сын, со страхом и любовью должна предстоять Тебе Матерь Твоя».

7

Чтобы и неверные уверились в воскресении Твоем из гроба, ко гробу приложена была печать и приставлены стражи. Для Тебя, Сын Присноживущего, сделало было сие: запечатали гроб Твой и приставили стражей.

Если бы после того, как предан Ты был погребению, не обратили внимания, оставили дело и разошлись, то оставалось бы место обману. Можно было бы сказать, что Тебя, Дарующий жизнь всему, украли тати. Когда же с лукавством запечатали Твой гроб, тогда усугубили тем славу Твою.

Тебя прообразовали Даниил и Лазарь, один — во рве, запечатанном язычниками, другой — во гробе, отверстом Иудеями. Собственные их знамения и печати низложили их.

Незагражденными остались бы уста их, если бы отверстым оставили гроб Твой и ушли. Но поскольку заключили они гроб Твой, положили на нем печать и знамения, то заградили тем уста свои. Не чувствовали все клеветники, что, закрывая гроб Твой, позором покрывают глаза свои.

Воскресением Своим уверяешь Ты неверующих в рождество Твое, потому что чрево Матери Твоей пребыло заключенным, как запечатан был гроб. Чистым пребыл Ты во чреве и живым — во гробе. О Тебе свидетельствуют и заключенное Матернее чрево и запечатанный гроб.

Матернее чрево и гроб вещают о рождении и воскресении Твоем. В заключенном чреве Ты зачат, запечатанный гроб родил Тебя. Преестественно (чудесно) и Матернее чрево родило Тебя и гроб возвратил.

Запечатан был гроб, в котором положили и стерегли Мертвого, девственно было чрево, не познавшее мужа. Девственное чрево и запечатанный гроб, подобно трубам, оглушают слух глухих Иудеев.

Заключенное чрево Матери и запечатанный камень гроба обличают клеветников, которые зачатие производят от мужа и в воскресении видят похищение тела. Печать девства и печать гроба уверяют, что пришел Ты с неба. Иудеям заграждаются уста и рождением, и воскресением Твоим. Когда клевещут на рождение Твое, осуждает их смерть Твоя. Когда отрицают воскресение Твое, низлагает рождение Твое. И рождение, и воскресение, как два борца, принуждают умолкнуть клеветнические уста.

И Илию ходили и искали среди гор, но чем более искали его на земле, тем более уверялись, что вознесен он на небо. Искание их свидетельствовало, что его нет на земле и что вознесен он на небо.

Если и пророки, которые могли предугадывать вознесение Илии, сомневались в восшествии его на небо, то сколько стали бы оскверненные клеветать на Сына? Но Он свидетельством их же стражей отнял возможность сомневаться в Его воскресении.

Никто не знает, как наименовать Матерь Твою, Господи наш. Наименует ли кто Девою? Но пред очами Рожденный Ею. Наименует ли имевшей мужа? Но Она не познала его. Если же и Матерь Твоя непостижима, кто в состоянии постигнуть Тебя.

Одна Она — Матерь Твоя, вместе же со всеми — сестра Тебе. Она и Матерь Тебе, и сестра, и невеста Твоя, как и все целомудренные. Всем украсил Ее Ты, Лепота Матери Твоей!

Прежде пришествия Твоего невестой была Она Тебе по естеству. По пришествии Твоем, Святой, зачала Тебя преестественно и, родив Тебя, свято пребыла Девой.

От Тебя приобрела Мария все украшения обязавшихся браком; безмужно зачала Тебя во чреве, преестественно сосцы Ее наполнились млеком; Ты землю жаждущую соделал внезапно источником млека.

Когда носила Она Тебя, всесохраняющий взор Твой облегчил бремя Ее. Питала Она Тебя, потому что алкал Ты; напоевала Тебя, потому что угодно было это Тебе и Ты жаждал. В объятиях Своих носила Она Тебя, пламенеющий Угль, потому что щедроты Твои охраняли лоно Ее.

Чудес исполнена Матерь Твоя: снисшел в Нее Господь, — и стал рабом; снисшел Велегласный, — стал в Ней безгласным; снисшел Пастырь, — стал в Ней и родился агнцем.

В чревоношении родившей Тебя, все устрояющего, извращен чин естества. Снисшел Ты богатым, — исшел бедным, снисшел высоким, — исшел уничиженным, и, сокрыв славу Свою, — исшел не имеющим славы.

Снисшел Исполин, — и во чреве облекся немощами; снисшел Питатель всех и стал алчущим; снисшел Напояющий всех, — и стал жаждущим. Нагим и всего лишенным исшел из нее Тот, Кто всех одевает.

Еврейские дщери, воспевавшие некогда плачевные Иеремиины песни, вместо этих горестных песнопений, заключавшихся в письменах их, стали теперь из тех же священных книг воспевать песни радости. Сокровенная в их словах сила так пророчествовала: «Возведи из шеола очи свои, Ева, и возвеселись в день сей, потому что Сын Дщери твоей, как врачевство жизни, нисшел с небес воскресить матерь Своей Матери. Благословенный Младенец попирает ныне главу уязвившего её змия».

Твой образ видела некогда Сарра в цветущей юности Исаака. И ради Тебя (потому что Твои тайны видела сокровенными в отроке) воспевала ему: «В тебе, сын обетов моих, сокровен Сам Господь обетов».

И назорей Самсон был образом Твоей крепости. Он растерзал льва в преобразование, что сокрушишь Ты смерть, и из её горечи изведешь людям исполненную сладости жизнь.

Ради Тебя и Анна так пламенно любила Самуила, потому что скрывалась в нем правда Твоя, когда заклал он Агага, как диавола. И был он преобразованием Твоей благости, когда оплакивал Саула.

Как снисходителен Ты и как непреклонен Ты, Младенец! Грозен Твой суд, нежна Твоя любовь, кто противостанет Тебе? Отец Твой — на небесах, Матерь Твоя — на земле, кто возвестит нам о Тебе?

Если сокровенное естество Твое исследовать будет человек, — то оно на небесах, в великом лоне Божества. Если видимое тело Твое исследовать станет, — то оно заключается и делается видимым в малых Марииных недрах.

Теряется ум при мысли о различных исхождениях Твоих, Пребогатый! Непроницаемые покрывала скрывают Божество Твое. Кто измерит Тебя, беспредельное море, заключившееся в малые пределы?

Приходим созерцать Тебя как Бога, и вот Ты — человек. Приходим видеть Тебя как человека, и вот — сияет свет Твоего Божества.

Кто бы поверил, что Ты наследник престола Давидова? От ложей его в наследие Тебе достались ясли, от чертогов его сохранился Тебе вертеп, от колесниц его не утратился только бедный осел.

Как детски приветлив Ты, Младенец! Всякому даешь Себя в объятия. Кто ни подходит к Тебе — улыбаешься ему, кто ни посмотрит на Тебя — обращаешь к нему взор; любовь Твоя алчет людей.

Не отличаешь Ты чужих от родителей Своих и всякую деву от Матери Своей, даже и нечистых от питающей Тебя млеком. Детская ли одна приветливость причиной сему или любовь Твоя, Любвеобильный?

Что побуждает Тебя отдаваться всякому, кто ни видит Тебя, богатый или бедный? Спешишь Ты к ним, хотя бы и не звали Тебя. Откуда в Тебе такое алкание людей?

Как пламенна любовь Твоя! Если кто ропщет на Тебя — не гневаешься, если кто угрожает — не смущаешься, если кто издевается над Тобой — не оскорбляешься. Ты выше закона — обидой мстить за обиду. Кроток был Моисей, однако же строга его ревность, сокрушал и наказывал он смертью. И Елисей, воскресивший одного отрока, толпу отроков предал на растерзание медведицам (4 Цар. 2:24). Кто же Ты, Младенец? Любовь Твоя больше любви пророческой.

Сын Агарин, этот осел дивий (дикий), насмеялся Исааку, и он перенес это молча, между тем как матерь его воспылала ревностью. Ты ли его первообраз? Он ли Твое предызображение? Ты ли уподобился Исааку? Или он уподобляется Тебе?

8

Покойся в тишине на лоне Матери Своей, о Сын Превознесенного! Детское веселие неприлично Сынам Царевым. О Сын Давидов, Ты досточтим! Ты, Сын Марии, в сокровенном чертоге соблюдаешь пристойность.

Кому подобен Ты, радостный и достолюбезный Младенец? Матерь Твоя — целомудренная Дева, Отец Твой незрим, даже и Серафимы не могут видеть Его. Кому Ты подобен? Поведай нам это, о Сын Милосердного.

Примирял Ты воспламененных гневом, когда приходили они видеть Тебя. Снова сходились они между собой с радостной улыбкой. И, огорченные, исполнялись радостных ощущений от Тебя, Благосердый. Благословен Ты, Младенец, и огорченных исполняющий сладостных чувствований!

Кто видел младенца, который бы подавал руки близким, и с матернего лона кидался в объятия отдаленным? Какое прекрасное зрелище: Младенец, охотно простирающий руки ко всем, чтобы все Его видели! Приходит ли кто обремененный заботами? Увидит он Тебя, и бегут от Него все беспокойства. Подавлен ли кто горестью? При Тебе забывает он горесть свою. И мучимый голодом забывает при Тебе о пище, и путник, пленившись Тобой, забывает свой путь.

Покойся, отпусти людей, пусть идут к делу своему. Ты Сам — сын бедных родителей и знаешь, как бедны все, которые оставили дела свои и пришли. Приветливость Твоя, Друг людей, собрала к Тебе всех.

Славный Царь Давид в праздник с ветвями в руках скакал среди детей и воздавал хвалу. Не любовь ли отца Твоего Давида пламенеет в Тебе?

Демон, бывший в Сауле, говорил устами дочери его и уничижил славного, который показал пример старцам народа своего, чтобы и они вместе с детьми прияли ваия в день прославления Твоего.

Кто не убоится предположить о Тебе что‑либо неприличное, когда чрево Сауловой дщери, изрыгнувшей нечестие, лишено за это деторождения? Посмеялись уста её, и воздаянием за это было неплодие. Да содрогнутся уста и да заградятся для хулы. Храни уста свои, дщерь Сионова, не дерзай порицать Давидова Сына, что так радостен пред тобой. Не уподобляйся в этом Сауловой дщери.

Бог видел, что народ, нечестивый, любодейный и ревнивый, готов на обвинения, и умилосердился над женами. И в народе, готовом на обвинения, дал много законов в пользу жен.

Если муж ненавидел жену свою, то должен он был дать ей разводную и потом отпустить её (Втор. 24:1). Если подозревал её в нарушении верности, то обличали её водой обличения (Чис. 5:18). Если обвинял напрасно, то представляли признаки девства отроковицы, то есть девическая (Втор. 22:15). Перед Марией умолкает всякое обвинение, потому что Она была пренепорочная Дева.

Вода обличения и признаки девства еще прежде вразумляли Иудеев, чтобы, когда приидет Господь всякого чревоношения и они будут клеветать на чрево, в которое вселится Он, удостоверило их в пришествии Господнем самое девство, сохранившееся по рождении.

Если мужнюю жену спасало от смерти её девическая, то и ты, мудрец, тщательно охраняй и блюди оружие девства. Если будет оно сокрушено, то не можешь уже ты ополчаться с Господом.

Поскольку Илия обуздал в себе плотское вожделение, то запретил небу проливать дождь на прелюбодейный народ. Как собственную плоть подвергал он лишениям, так лишил росы любодейных, которые сокрушали и расточали кладези свои.

Поскольку не обладал им тайный огонь плотского вожделения, то послушал его небесный огнь. Поскольку на земле победил он плотское вожделение, то вошел туда, где обитает и почивает святость.

И Елисей, поскольку умертвил плоть свою, то воскресил мертвеца. Естественна была жизнь, возвращенная умершему, но выше естества была святость, по которой воскресил он отрока, потому что стал он чист душой, как строгий подвижник.

Моисей, разлучившийся с супругой, разделил море перед народом прелюбодейным. Дочь жреца Сепфора сохранила чистоту, а дщерь Авраамова прелюбодействовала и кланялась тельцу.

9

«Твоей силой, Владыка всей твари, да начну Я вещать [78]. Отверзу уста Мои, и Ты наполни их. Я — земля, Ты — делатель. Ты, посеявший Себя во чреве Матери Своей, посей во Мне слово Свое!

Удивляются Мне все целомудренные дщери Еврейские, все девы — дщери князей. Ты соделал, что дщерь убогих внушает к себе зависть, и дщерь незнатных возбуждает ревность. Кто дал Мне Тебя? Кто побудил Тебя, Сын Всеблагого, отринуть лоно богатых? Кто привлек Тебя к убогим, потому что и Иосиф живет в нужде, и Я бедна? Торжники Твои принесли злато в дом убогих».

Увидела Она волхвов, принесших дары, и продолжила песнь Свою:

«Вот, чтители Твои окружают и осыпают Меня дарами. Тебе принесенными. Благословен Младенец, соделавший Матерь Свою цевницей словес Своих!

Как цевница ожидает, кто взыграл бы на ней, так уста Мои ожидают Тебя. Твоя воля да подвигнет язык Матери Твоей. Тобой познала Я новые уставы рождения. Тобой, Рожденный по этим уставам, да будут научены уста Мои новой хвале.

Если трудное было Тебе нетрудно и неудобное стало Тебе удобно — безмужно зачат Ты в Матерней утробе, без семени рожден из чрева, — то удобно Тебе сделать, чтобы в немощных устах плодилась высокая Тебе хвала.

Вот, винят и презирают Меня, но Я радуюсь; поношением и поруганием наполнен Мой слух, но все, что терплю, маловажно для Меня, потому что одно Твое утешение может отогнать тьму скорбей.

Поскольку не презрел Ты Меня, Сын Мой, то с веселым лицом принимаю обвинения от людей. Поскольку зачала и родила Я Истину, то Она оправдывает Меня. Если Фамарь оправдана была Иудой, то кольми паче оправдана буду Я Тобой.

Отец Твой Давид прежде пришествия Твоего воспел Тебе песнь, что будет Тебе принесено Аравийское злато (Пс. 71:15). И воспетая им песнь исполняется еще во время младенчества Твоего: вот, действительно пред Тобою положены смирна и злато! И все воспетые им сто пятьдесят псалмов растворены Тобой, потому что всякое пророческое изречение имеет нужду в Твоей сладости, без Твоей же соли всякая мудрость оказывается обуявшей (потерявшей силу)».

10

«Не возбуждает во Мне ревности, Сын Мой, что Ты — и со Мной и со всяким человеком. Да будешь Богом исповедающих Тебя, Господом служащих Тебе, братом любящих Тебя. И да приобретешь Себе всех.

Когда вселился Ты в Меня, обитал и вне Меня. Когда родила Я Тебя видимо, сокровенная сила Твоя не оставила Меня. И во Мне и вне Меня пребывал Ты, пред Кем недоумевает ум Матери Твоей.

Когда взираю на внешний Твой образ, который у Меня пред глазами и когда представляю умом сокровенный Твой образ, тогда во внешнем образе Твоем, Святой, вижу Адама, а в сокровенном вижу Отца Твоего, Который едино с Тобой.

Мне только показал Ты красоту Твою в двух образах. Да изображают Тебя и хлеб, и Дух. Пребывай и в хлебе, и в тех, которые вкушают его. Церковь Твоя, подобно Матери Твоей, да созерцает Тебя и в сокровенном, и в видимом.

Гнушаться хлебом Твоим — то же, что гнушаться плотью Твоей. И дальний, возлюбивший хлеб Твой, и близкий, возлюбивший видимый образ Твой, — и тот, и другой видят Тебя в хлебе и во плоти. Видимый хлеб Твой как бы драгоценнее плоти Твоей. И неверные видели плоть Твою, но не видят они животворящего хлеба Твоего. Дальние радуются, жребий их выше жребия близких.

Вот, образ Твой на хлебе начертывается кровью гроздов, а на сердце начертывается перстом любви, умащениями веры. Благословен Тот, Кто истинным образом Своим упразднил образы изваянные!

Не такой Ты, Сын Человеческий, чтобы можно было воспеть Тебя просто. И зачатие Твое — необыкновенно, и рождение Твое — чудно. Кто воспоет Тебя без содействия Духа?

Воспламеняется во Мне новое желание пророчествовать. Как именовать Мне Тебя? Наименую ли чуждым для нас Тебя, Который стал единым от нас? Назову ли Тебя сыном или братом? Назову ли женихом или Господом, родившим Матерь Свою новым рождением в водах?

Я — сестра Твоя, потому что и Я из дома Давида, который отец Нам обоим. Я — Матерь Твоя, потому что родила Тебя. Я — невеста Твоя, потому что Тебе посвящена. Я — раба и дщерь, потому что купил Ты Меня кровью и крестил Меня в водах.

Сын Всевышнего пришел и вселился в Меня, и соделал Меня Своей Матерью. И как родила Я Его новым рождением, так и Он родил Меня вторым рождением. Одежда, заятая (взятая) у Матери, в которую облекся Он, облекла плоть Ее в славу Его.

Фамарь в доме Давидовом поругана Амноном, — и погибло девство обоих. Но Моя жемчужина не погублена, она сокрыта в Твоей сокровищнице, Ты ею украшен.

Фамарь в себя приняла воню свекра её, у которого восхитила она благовония; у Иосифовой обручницы и одежд Ее не коснулось Иосифово дыхание, потому что зачала Она благоухающее древо. Огненной стеной стало для Меня зачатие Твое, Сын Всевышнего!»

Не дал благоухания цвет, потому что сильно было благоухание славной лилии, Сокровищница благовония не имеет нужды в цвете и в его благоуханиях. Прочь бежала плоть, видя зачатого во чреве от Духа.

Жена служит мужу, потому что он глава её. Иосиф же предстоит и служит Господу, Который — в недрах Марии, и служит как священник пред кивотом Твоим ради обитающей в нем святыни Твоей.

Моисей принес каменные скрижали, начертанные Господом. Иосиф изнес на среду чистейшую скрижаль, в которой обитал Сын Творца. Моисеевых скрижалей не стало, потому что Ты наполнил вселенную учением Своим.

11

«Носил Меня Младенец, Которого носила Я, — говорила Мария. — Преклонил Он долу Свои крыла и Меня подъял на крылах Своих, воспарил на воздух и сказал Мне: «Сыну Твоему принадлежат и высота, и глубина». Видела Я Гавриила, и он называл Его Господом и Архиереем; видела раба старца, — и он приял и носил Его; видела волхвов, — они поклонились Ему, и Ирод смутился пришествием Царя».

Сатана, ввергавший в воду детей, чтобы погубить Моисея, избил младенцев, чтобы умертвить Присноживущего. В Египет убежал Пришедший в Иудею, бедствовал, скитался, потому что желал Он уловить Своих гонителей.

В девстве своем листьями бесславия прикрылась Ева; Матерь же Твоя — Дева — облеклась ризой славы, которая покрывает всех. Малый покров плоти дала Она Тому, Кто все покрывает.

Блаженна Та, у которой в сердце и уме обитаешь Ты! Чрез Тебя, Сын Царев, Она — палата Царева; чрез Тебя, Архиерей, Она — Святое Святых. Нет у Нее забот и попечений о доме и о муже.

Норой и пещерой проклятому змию послужила Ева, потому что вошел и вселился в нее лукавый его совет, а потом, став прахом, соделалась она и пищей ему. Ты — наш хлеб, Ты — наше благородство, наша риза славы.

Кто блюдет непорочность и страшится утратить её, того хранишь Ты. Кто впал в грех, того прощаешь; кем овладел демон, из того изгоняешь его и страждущих недугами врачуешь от язв.

«У кого есть сын, пусть приходит он и будет братом Моему Возлюбленному. У кого есть дочь или сродница, пусть приходит она и будет невестой Бесценному Моему. У кого есть раб, пусть даст ему свободу прийти и служить Господу своему. Свободный, приемля на себя иго Твое, Сын Мой, имеет одну себе награду, а раб, который несет два ига от господ — и горнего, и дольнего — сугубо блажен; и за двоякое бремя две получит награды.

Дщерь свободных — Твоя раба, если служит Тебе, Сын Мой, а раба делается чрез Тебя свободной и приемлет от Тебя утешение, потому что освобождена Тобой. Духовное яблоко (Песн. 2:5) носит Она в лоне Своем, если любит Тебя.

Желайте, непорочные души, чтобы Возлюбленный Мой обитал в вас; желайте и вы, осквернившиеся, чтобы Он освятил вас; желайте, Церкви, чтобы украсил вас Он, Сын Творца, пришедший восстановить всю тварь».

Обновляет Он неразумных, которые кланялись и служили всем светилам, обновляет землю, доведенную до обветшания грехом ветхого Адама. Новый вид дан твари её Обновителем, Который всесилен, восстановляет и тело, и душу.

Приходите, слепые, и без цены примите свет очей! Приходите, хромые, примите крепость ног! Приходите, косноязычные и немые, примите дар слова! Приходите, лишенные владения рук, примите силу в руках!

У Создателева Сына сокровищница Его полна всяких врачевств. Лишен ли кто зрения? Пусть идет к Нему, сотворит Он брение, превратит его в плоть и даст свет очам. Этим брением доказывает Он, что Его же рука образовала из персти Адама. А душа, возвращенная в умершего, свидетельствует, что Он же вдохнул в человека и дыхание жизни. Последние эти свидетели уверяют, что Он — Сын Первого.

Стекайтесь, прокаженные, и без труда принимайте очищение! Он очищает не как Елисей, повелевший семь раз омыться в реке. Он не утомляет окроплениями, как иереи.

И вы, странники и чуждые, прибегните к великому Врачу! Никого не чуждается Сын Царев, как и всякий господин не чуждается своих рабов, а Он — Господь всяческих.

Если Правосудный поразил проказой плоть и Ты очистил её, то значит, что Ты же, возлюбивший плоть, образовал и возненавидел её.

Если бы не была она Твоим созданием, Правосудный, Ты и не уврачевал бы её. Если бы не была она сотворена здравой, не поразил бы Ты её болезнями. Наказания, Тобой налагаемые, и болезни, Тобой врачуемые, громогласно возвещают, что Ты — Сын Творца.

12

В лето царя, имя которому Сияние, явился Господь наш среди Иудеев. И стали царствовать Сияние и Восток — царь на земле, Сын на небесах. Благословенно владычество Его!

Во дни царя, который вписывал людей в книгу мертвых, нисшел Спаситель наш и вписал людей в книгу живых. Он вписал, как и Его вписали: Он вписал нас на небесах, а Его вписали на земле. Хвала Его имени!

Во дни царя (кесаря) Августа встретились тайна и Истина, царь и Царь, Сияние и Восток. Крест Свой носил Он на раменах как знамение Царства.

Тридцать лет в нищете ходил Он по земле. Соплетем же, братия, различные хвалебные песни летам Господа нашего, — тридцати годам соплетем тридцать венцов. Благословенно рождение Его!

В первое лето, обладающее сокровищами и исполненное благ, да славословят с нами Херувимы, с хвалебными песнопениями носящие на себе Сына. Оставил Он славу Свою, плакал и обрел погибшую овцу. Благодарение Ему!

Во второе лето да покланяются и славословят с нами Серафимы, взывающие Сыну: Свят! Они видят, как злословят Его неверные. Претерпел Он поругание и нас научил хвалебным песнопениям. Славословие Ему!

В третье лето да славословят с нами Михаиловы воинства, которые служат Ему на небесах, и видят, как служит Он на земле, омывает ноги, очищает души. Благословенно уничижение Его! В четвертое лето да славословит с нами вся земля; мала она для Сына и с изумлением видит, что на преубогом ложе её полагается Тот, Кто, возлежа на её ложе, наполняет Собой небо. Славословие Его величию!

В пятое лето солнце, дыханием своим согревающее землю, да славословит наше Солнце, Которое сократило широту Свою и умалило силу Свою, чтобы могло взирать на Него и немощное душевное око. Благословенно сияние Его!

В шестое лето весь воздух, великолепием своим сообщающий всему красоту, да славословит с нами великого своего Господа, узрев Его младенцем в малом недре. Благословенна слава Его!

В седьмое лето ветры и облака, кропящие росу на цветы, да воскликнут с нами, видя, как Сын уничижил величие Свое, приял поругание и нечистое заплевание. Благословенно дело искупления Его!

В восьмое лето да вознесет хвалу тварь, питающая порождения свои из источников своих. Да поклонится она, видя Сына у Матерней груди и чистого Младенца, питающегося чистым млеком. Благословен благий совет Его!

В девятое лето земля да прославляет силу Творца своего, Который вначале вложил в нее семя, чтобы изводила из себя все растения. Видя, что Мария, земля жаждущая, произрастила из себя плод — Сына, дивного и чудного, сугубо да восхвалит Она Того, Кто есть великое море всех благ. Ему — прославление!

В десятое лето да вознесет хвалу гора Синай, таявшая некогда пред Господом своим, видя, что подъемлют камни на Господа её и камнями мечут в Того, Кто созидает Церковь Свою на камне. Благословенно здание Его!

В одиннадцатое лето великое море да славословит Сына, измерившего оное горстью, и да удивляется, видя, как Он сходит и в малых водах приемлет Крещение для очищения твари. Благословенна доблесть Его!

В двенадцатое лето да славословит святой храм, увидев Отрока среди старцев. Умолкли священники, когда в праздник Свой издал глас Сам празднственный Агнец. Благословенно снисхождение Его!

В тринадцатое лето царские венцы вместе с нами да славословят Царя Победителя, Который умер, увенчался терновым венцом и Адаму уготовил великий венец — стояние одесную. Благословен Пославший Его!

В четырнадцатое лето Египетская Пасха да славословит Пасху, Которая пришла и составила праздник выше всех праздников. Вместо фараона погрузила в воды легион, вместо всадников потопила демонов. Благословенно избавление Его! В пятнадцатое лето да славословит агнец, закланный Моисеем, потому что Господь наш не агнца закалает, как Моисей, но Сам заклан и Своей кровью искупил людей. Он — Пастырь всех и умер за всех. Благословен Родитель Его!

В шестнадцатое лето да славословит пшеница, таинственно изображающая собой Делателя, Который в неплодную землю посеял плоть Свою. И она возросла выше всего и дала новый хлеб. Благословен Чистый!

В семнадцатое лето вертоград да славословит Господа, насадившего его. Он насадил вертоград и насаждениями Его были души. Один вертоград отребил (очистил) Он, а другой, как приносивший кислые грозды, разорил. Благословен Искоренитель!

В восемнадцатое лето тем виноградником, который озобал вепрь дивий (Пс. 79:14), то есть опустошил лесной кабан, да славословится истинный виноградник, возделанный Самим Вертоградарем, сохранивший и принесший Ему плоды свои. Благословенно делание Его!

В девятнадцатое лето наша закваска да славословит истинный Квас, Который влиял (вливал) в Себя, и привлек всех заблудших, и единым учением соделал всех единомысленными. Благословенно учение Его!

В двадцатое лето соль да славословит Твое животворящее тело, которым осоляются и тело, и душа всякого верующего. Вера есть та соль для человека, которая сохраняет его невредимым. Благословенно охранение Твое!

В двадцать первое лето да славословят воды пустыни, сладкие для дальних и горькие для близких, потому что не послужили Ему. Народ и народы горькими стали в пустыне, и Он истребил их. Сладкими же соделались через Крест, который спас их. Благословенно милосердие Твое!

В двадцать второе лето да славословят оружие и меч. Они не могли бы умертвить врага нашего, но Ты умертвил его, и Ты же исцелил ухо, отсеченное Симоновым ножом. Благословенно врачевание Твое!

В двадцать третье лето да славословит ослица, давшая от себя юного жеребца, на котором воссел Он, разрешающий узы, отверзающий уста немым, отверзший и уста ослице, чтобы воздал хвалу сын Агари. Благословен славословящий Тебя!

В двадцать четвертое лето да славословят Сына сокровищницы. Удивились сокровищницы Господу сокровищ, возрастающему среди бедных: Он обнищал, чтобы всех соделать богатыми. Благословенно владычество Твое!

В двадцать пятое лето Исаак да славословит Сына, Который на горе, по благости Своей, спас его от заклания. Вместо него заклан был в жертву агнец — образ Его. Избавлен от смерти смертный, и умер Дарующий жизнь всему. Благословенно жертвоприношение Его! В двадцать шестое лето да славословит с нами Моисей, убоявшийся и бежавший от убийц; да славословит он Господа, прободенного копием, гвозди приявшего в руки и в ноги Свои, снисшедшего в ад, расхитившего оный и исшедшего из ада. Благословенно воскресение Твое!

В двадцать седьмое лето да славословят Сына велеречивые ходатаи, которые не умели оправдать нас на суде. Сын молчал на суде и оправдал нас. Хвала Ему! В то же лето да славословят Моисей и Иисус, эти правосудные мужи, предавшие смерти беззаконников; да славословят Сына за то, что Он, Благий, умер за злых, что Он, Сын Праведного, обогатил их всеми благами. Благословенны щедроты Его!

В двадцать восьмое лето да славословят Сына все сильные, которые не могли избавить нас от пленяющего. Один Достопокланяемый, Который был умерщвлен, возвратил нам жизнь. Благословенно избавление Твое!

В двадцать девятое лето да славословит с нами Иов. Он пострадал за себя, а Господь наш за нас претерпел заплевания, копие, терновый венец, бичевания, поношения, поругания, осмеяния. Благословенно милосердие Его!

В тридцатое лето да славословят с нами мертвые, которые воскрешены, и живые, которые обратились к покаянию; да славословят высота и глубина, умиротворенные Сыном. Благословен Он и Отец Его!

Ефрем Сирин

Глава 2

«Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери Его Марии с Иосифом, прежде, чем она дана была мужу, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святаго» (ср.: Мф. 1:18). Сие сказал, евангелист не в бесчестном смысле, подобно тому, как язычники баснословят в своих повествованиях, что боги их были так низки, что отдавались постыдной усладе страстей и противоестественному рождению детей. Потому, дабы и ты, когда слышишь это о Марии, не заподозрил такового же, что баснословят язычники, прибавляет, что от Духа Она оказалась имущею во чреве, а отнюдь не от супружества родила. Ибо Ее святым зачатием открывался вход Божественному Милосердию, дабы оно обитало во всякой плоти. А что Мария прежде была обручена и приняла имя своего мужа, а потом зачала во чреве, то это произошло ради преемства царей, так как невозможно было, чтобы младенец вписывался в родословную по имени своей матери; по тому же основанию Сын Давида приписан был к царям. Или сие произошло ради коварных людей, которые стали бы возводить на Марию клевету прелюбодеяния, потому Она дана была мужу кроткому, который удержал Ее, когда Она оказалась непраздной, и не изгнал из дома, когда родила, но жительствовал с Ней и оказался добровольным союзником подверженной клеветам. Он был свидетелем за Марию перед всеми, что Сын Ее явился не по любодеянию, но зачат был силой Духа.

Родился же без мужа. Как от начала Ева явилась на свет от Адама без сопряжения, так и Мария была Иосифу и Девой, и Женой. Ева родила убийцу, потому Мария родила Животворца. Та родила пролившего кровь брата своего, Сия родила Того, Чья Кровь пролита Его братьями. Та узрела того, который вследствие проклятий земли находился в трепете и скитался (Быт. 4:11–12), а Мария узрела Того, Кто подъял проклятия и гвоздями прибит на древе Креста. В зачатии Девы научись, что Тот же, Кто без сопряжения произвел Адама из девственной земли, образовал и второго Адама в утробе Девы. И поскольку первый человек возвратился в утробу матери своей (земли), то через Сего второго, Который не возвращался в утробу Матери Своей, возведен и тот первый, который погребен был в утробе матери своей [Адам, умерший и обратившийся в прах, возведен Христом, вторым Адамом, необращавшимся в прах].

Мария старалась убедить Иосифа, что Ее зачатие было от Духа, но он не соглашался, так как дело было неслыханное и совсем новое. Когда Иосиф видел лицо Ее радостным, чрево же непраздным, он из‑за своей праведности помышлял о том, чтобы не подвергать Ее бесчестию и позору, но молча отпустить, ибо ни греха Ее не знал, ни о зачатии Ее не был уверен, откуда оно произошло. «Посему явился ему Ангел и сказал: не бойся» (ср.: Мф. 1:20). Ибо, если ты сомневаешься, то услышь пророка Исаию, глаголющего: «се, Дева зачнет» (ср.: Ис. 7:14), и Даниил говорит: «камень отсеченный без (содействия) рук» (ср.: Дан. 2: 34). Сие не подобно другому изречению: «взгляните на гору и долину», где указывает мужа и жену; здесь же сказал: «без (содействия) рук» [Священное Писание естественное зачатие обозначает образом горы и долины, девственное же рождение Даниил описывает под видом камня, отсеченного от горы без содействия рук]. Как Адам в создании Евы исполнил дело отца и матери, так и Мария — в рождестве Господа нашего.

«Иосиф будучи мужем праведным, не хотел огласить Марию» (ср.: Мф. 1:19). Но праведность его враждебна и противна закону, который сказал: «Рука твоя прежде всех должна начать побивать ее камнями» (ср.: Втор. 17:7), а он хотел тайно отпустить Ее. Но Иосиф знал, что это зачатие было особенное и случились вещи, несвойственные положению женщин и состоянию беременных новобрачных, ибо все признаки давали ему знать, что дело сие произошло от Бога. Ибо никогда ни в чем он не замечал в Марии чего‑либо постыдного и не мог не верить Той, Которая имела многие свидетельства: Захарию немого, Елисавету зачавшую, возвещение Ангела, взыграние Иоанна и пророчество его отца, — ибо все это со многим другим возвещало о девственном зачатии. Потому праведно он помыслил о том, чтобы тайно отпустить Ее. Ибо если бы он знал, что зачатие Ее произошло не от Духа Святаго, то было бы несправедливо не огласить Ее.

Однако же хорошо зная, что это есть дело Божие, хотя дивное само по себе, но для других невероятное, он рассудил в своем уме, что справедливо будет отпустить Ее. Кроме того, помыслил, что, быть может, столь великому делу каким‑либо образом причинено будет что‑либо нечистое, если они будут сожительствовать вместе. И тщательнее размышляя в себе, сказал: не знаю, не будет ли мне какого‑либо греха, если назовусь отцом Божественного рождения. И боялся жительствовать с Нею, говоря: да не погублю как‑либо имя девы. Поэтому Ангел сказал ему: «не бойся принять Марию» (Мф. 1:20). Продолжает Писание: «Свято жительствовал с Нею» и т. д. (ср.: Мф. 1:25). И потому, как говорят некоторые, убили Захарию, что он охранял Марию в пристройке храмовой, ибо девы те [т. е. девы, посвященные Богу и жительствовавшие при храме] собирались в одной части храма. Другие говорят, что Захария был убит перед алтарем, как сказал Господь (Мф. 23:35), — потому что, когда при избиении младенцев у него потребовали сына, он спас его бегством в пустыню. Есть такие, которые осмеливаются говорить, что Мария после рождества Спасителя была женой Иосифа. Но каким образом могло быть, чтобы Та, Которая была жилищем и обителью Духа и которую осеняла Божественная сила, сделалась потом супругой смертного человека и рождала в болезнях по подобию первого проклятия? Ибо если Мария благословенна между женами, то чрез Нее разрешены первоначальные проклятия, по которым дети рождаются в болезнях и проклятиях. Та, которая рождает в болезнях, не может быть названа благословенной. Но как Господь вошел вратами заключенными, таким же образом и исшел из девственной утробы, ибо Дева без болезней рождения действительно и истинно родила. Если ради Ноя звери в ковчеге сделались целомудренными и кроткими, то тем более Деве, возвещенной пророком, в Которой обитал Еммануил, надлежало не приступать к брачному сожитию. Звери Ноя делали это по необходимости, Мария же — по воле. Как в чистоте зачала, так в святости и пребыла. Если сыновья Аарона были умерщвлены за то, что внесли (в святилище) огонь нечистый (Лев. 10:1–2), то сколь великим наказаниям была бы подвергнута Сия? И если продавцам, примешивающим воду к вину, закон полагает наказания, то тем более и здесь последовал бы приговор осуждения. Если же на основании того, что некоторые ученики именуются братьями Господа, думают, что они были детьми Марии, то пусть знают, что и Сам Христос называем был сыном Иосифа, и притом не только Иудеями, но и Марией, Матерью Своей. «Вот, — говорит, — Я и отец Твой с печалью и скорбию повсюду искали Тебя» (ср.: Лк. 2:48). Что Ангел повелел Иосифу принять Марию, жену (ср.: Мф. 1:20), — то это было сделано для того, чтобы удалить подозрение у людей, которые могли клеветать на Нее; преимущественно же для того, чтобы Иосиф охранял Ее, дабы Она не была убита теми, которые по причине зачатия имели подозрение относительно Ангела. Ибо великим соблазном было для них рождение (Сына) Девой, так как веровали и знали, что с рождением (Сына) от Нее город их будет разрушен, и священство, и царство отменятся. Потому и пророка Исаию убили за то, что он возвестил о Деве, что Она (зачнет) и родит. Итак, Дева родила первенца, и девство Ее пребыло непорочно и ненарушимо. Сам же Первенец родил нас в крещении и Своими дарами сделал первенцами, ибо в лоне крещения нет ни старшего, ни младшего, так как все мы — первенцы верой, и на нас исполнилось то, что говорит Писание: «всякое перворожденное, отверзающее утробу, святым Господу наречется» (ср.: Исх. 13:2. Лк. 2:23). Ибо крещение принимает нас (в свое лоно), загрязненных грехами и как бы ржавчиной поврежденных, и возрождает из лона своего очищенными от греха.

«В святости жительствовал с Нею, доколе родила первенца» (ср.: Мф. 1:24–25). В обратном порядке сказаны (сии) слова. Сначала, конечно, взял Ее, а потом жительствовал с Нею в святости, между тем читается так: «жительствовал с Нею в святости и взял Ее». «Взял Ее», — говорит Писание, потому что после зачатия был наименован Ее мужем. Или слова: «в святости жительствовал с Нею», — можно понимать так, что при виде Ее вожделение никогда не приходило в его помысел. «Доколе родила первенца», — то есть в рождество первенца уверовали и узнали, что не от человеческого естества оно произошло, но было действием Божественным.

Еще: «в святости жительствовал с Нею, доколе родила первенца», — ибо сия святость была делом необходимости, хотя и при содействии их собственной воли; но святость, которую они соблюдали после рождества Господа нашего, была делом их свободы. Говоря «доколе», (Писание) определяет и время необходимости, и конец его обозначает. Далее: «в святости жительствовал с нею, доколе она родила первенца», — если это было так, то, по–видимому, должно (отсюда) следовать, что после рождения Иосиф (уже) не жительствовал с Нею в святости, так как (Писание) сказало: «доколе». Но «доколе» в этом месте не обозначает какого‑либо предела, — точно так же, как и в следующем месте: «Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих под ноги Твои» (ср.: Пс. 109:1). В противном случае говорилось бы (в этих словах), что, когда враги будут положены под ноги Его, Он Сам должен будет встать [а не сидеть одесную Бога Отца]. «В святости жительствовал с Нею». Итак, неужели не свято супружество, когда апостол свидетельствует и говорит: «ложе их свято» [Евр. 13:4: честен… браку всех и ложе непорочно; ср.: 1 Кор. 7:14 и толкование святого Ефрема к Евр. 13:4]? Если же скажут, что в Евангелии упоминаются братья Господа нашего, то отвечаю: так как Господь наш передал Марию Иоанну, то (этим) показал, что как эти ученики не были детьми Марии, так и Иосиф не был Ее мужем. Ибо каким образом Тот, Кто сказал: «Чти отца твоего и матерь твою», мог бы отделить Мать от детей и передать Иоанну?

«Записывался каждый в своем городе» (ср.: Лк. 2:3), — так как Израиль был рассеян и Иудея порабощена, и так как истинны суть свидетельства, изложенные в родословии царей [перепись производилась (по Промыслу) для того, чтобы показать, что Христос родился из дома Давидова, и засвидетельствовать истинность Его родословной]. Итак, сказал, что рождество Христа было во дни Августа (Кесаря). Почему же эта первая перепись по земле произведена в то время, когда родился Господь? Потому что написано: «Не прекратится князь от Иуды и властитель от чресл его, доколе приидет Тот, Коего владение (царство) есть (Иуда)» [Быт. 49; 10. Так и в толковании святого Ефрема на книгу Бытия: «не отнимется скипетр и истолкователь, то есть царь и пророк, доколе приидет Тот, Кому принадлежит царство». S. Ephremi Syri opera omnia, ed. Rornae, Opp. Syri, t. 1, p. 107–108; русск. пер. изд. 3–е. Ч. 6, стр. 441–442]. Из того, что при Его явлении произведена была перепись, да станет ясно, что во время рождества Его язычники господствовали над народом, который прежде сам повелевал (ими), дабы исполнилось то, что сказало (Писание): «и на Него язычники уповать будут» (ср.: Ис. 11:10. Рим. 15:12). Итак, в это время пришел, поскольку цари и пророки прекратились.

«Ныне родился вам… Спаситель» (Лк. 2:11). Не говорит: «родился человек, дабы сделался он Спасителем», или: «дабы Он сделался Христом», — но: «ныне родился вам… Спаситель», Который и есть именно Спаситель. И не сказал: «который должен сделаться Христом Господним», — но: «Который уже есть Христос Господь» (Лк. 2:11) [имеется в виду лжеучение гностиков, утверждавших, что Иисус только при крещении, чрез сошедшего на Него эона, сделался Богом и Христом].

Поскольку (сим) было положено начало к устроению мира, то Ангелы провозгласили «Славу в вышних и… мир на земле» (ср.: Лк. 2:14). И так как земные возвышались к небесным, то возгласили славу на земле и мир на небе. В то время, когда Божество низошло и облеклось человеческим естеством, Ангелы воззвали мир на земле. Когда же человеческое естество, соединенное с Божеством, должно было возвыситься до того, чтобы воссесть одесную (Бога), тогда дети возвестили перед ним мир на небесах, говоря: «благословение в вышних» (ср.: Мф. 21:9, 15). Отсюда и апостол научился говорить: «умиротворил Кровию креста Своего то, что на небе, и то, что на земле» (ср.: Кол. 1:20).

Еще для того Ангелы: «Слава в вышних… и на земле мир», и дети: «мир на небесах и слава на земле», (говорили), чтобы показать, что как благодать и милосердие Его радуют грешников на земле, так покаяние последних радует Ангелов на небесах. Богу слава от свободной воли [т. е. от тех, кто по воле и охотно ему служит]; тем, на кого Он прогневан, — мир и примирение; тем, которые виновны были, — надежда и прощение. Пастырям первоначально было возвещено это, дабы никто из тех, кто жительствует в пустыне, не падал духом, но, наипаче соблюдая себя, в обетованиях истинного пастыря имели мир. «Слава в вышних Богу, и на земле мир», — не бессловесным и бездушным, но добрым сынам человеческим надежда.

«Ныне отпускаешь раба Твоего» (Лк. 2:29), — ибо он (Симеон) носил утешение народа и на руках держал наследие Израиля. Иное толкование: так как он взирал на Того, народом (утешением) Которого и был Израиль, то сказал: «ныне отпускаешь раба Твоего в мире» — то есть так же (упраздняешь), как закон и священство. Слова: «отпускаешь раба Твоего в мире», — сказаны, конечно, о Симеоне, но обозначают и закон. Симеон и Моисей отпустили его, и именно в мире, ибо не по вражде произошло отпущение закона, но в любви и мире соделали его отменение. Говорит (затем): «ибо видели очи мои милосердие Твое, которое Ты уготовал пред всеми народами» (ср.: Лк. 2:30–31), — что согласно с другим местом: «его будут ожидать все язычники» (ср.: Ис. 11:10). И (далее): «се, стоит сей на падение и на восстание» (ср.: Лк. 2:34), — это есть то же самое, что говорит Писание в ином месте: «се полагаю в Сионе камень преткновения, и тот, кто верует в Него, не постыдится» (ср.: Ис. 8:14. 28:16. Рим. 9:33). Понимай так: или на падение и восстание народа и язычников, или на падение неправды и восстание правды.

«И в знамение пререкания и Тебе Самой душу» (ср.: Лк. 2:34–35), — так как различно думали о Нем многие еретики. Ибо некоторые говорили: тело бесстрастное Он принял; другие же говорили: не в истинном теле Он совершил Свое домостроительство. Иные говорят, что тело Его земное [т. е. от земли, перстное], другие — небесное. Некоторые еще говорят: Он существовал прежде земли; другие же: начало Его было в Марии. «Пройдет меч» (ср.: Лк. 2:35), — ибо тот меч, который из‑за Евы ограждал рай, был устранен через Марию. Или: «пройдет меч», — то есть отрицание [разумеется неверие Иудеев во Христа]. Но греческий текст ясно говорит: «да откроются помышления многих сердец» (Лк. 2:35). Именно: помышления тех, которые сомневались [в подлинном тексте после этих слов находится следующая вставка: «и сие говорит: «пройдет меч», то есть и ты усомнишься, — так как Мария думала, что Он — садовник». Нужно, впрочем, заметить, что и в рассказе о воскресении Христовом святой Ефрем смешивает Марию, Матерь Господа, с Марией Магдалиной]. Ибо, говорят, Мария дивилась и о рождестве, и о зачатии Его, и другим рассказывала, как зачала и почему родила, и некоторые, удивляясь слову Ее, укреплялись; но были и такие, которые сомневались в том. Явилась звезда [этими словами начинается толкование Мф. 2:1–15], — ибо пророки прекратились [т. е. с прекращением пророчеств звезда (вместо них) возвестила о рождении Христа]. Шла звезда, дабы показать, Кто был Тот, к Которому устремлялись вещания пророков. Ибо как ради Езекии солнце с запада пошло к востоку [4 Цар. гл. 20. 2 Пар. 32:24 и Ис. гл. 38–39], так и ради Младенца, Который был в яслях, звезда от востока пошла к западу.

Итак, предки из‑за знамения солнца подвергли Израиля осуждению [79], потомки же пришли, чтобы тот же народ постыдить принесенными дарами. Волхвы пришли со своими знамениями как пророки, и засвидетельствовали о рождении Его. Это произошло для того, чтобы Он, когда явится, не был принят как чужестранец, но чтобы вся тварь знала о рождестве Его. Захария стал немым, и Елисавета зачала, дабы вся земля извещена была о явлении Его.

Далее, та звезда при восходе и заходе сама управляла своим движением — как звезда блуждающая и подвижная, ибо управлялась воздухом небесным, но к небу не была прикреплена. Скрылась же для того, чтобы они не пришли в Вифлеем прямым путем. Для смущения Израиля Бог скрыл звезду от волхвов, дабы, когда они явятся в Иерусалим, книжники истолковали им о рождестве Его, и таким образом они получили бы истинное свидетельство и от пророков, и от священников. Затем. Это произошло для того, чтобы они не подумали, что есть какая‑либо иная сила, кроме «покоя» [т. е. ковчега завета, Святого святых и вообще храма (1 Пар. 28:2. 2 Пар. 6:41. Ис. 66:1. Пс. 94:7–11. Евр. 3:11. Ср.: Сир. 36:12)] Того, Кто обитал в Иерусалиме, — подобно тому, как и старейшины приняли от Духа, бывшего в Моисее (Чис. 11:17), дабы кто не подумал, что есть какой‑либо иной дух.

Итак, жители Востока просвещены были звездой, между тем как Израильтяне ослеплены были солнцем омрачившимся [разумеется помрачение солнца во время крестных страданий Господа; др. чт.: «солнцем восшедшим»]. Итак, сначала Восток поклонился Христу, как и говорит (Писание): «Восток с высоты даст свет» (ср.: Лк. 1:78). После того, как звезда провела их к Солнцу, она достигла своего предела и, после того, как возвестила о Нем, окончила свой путь. Подобно этому, Иоанн был гласом, возвещавшим о Слове; когда же (Само) Слово было услышано (людьми) и воплотилось, и открылось, глас, приготовлявший Ему путь, воскликнул: «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3:30). Волхвы, поклоняющиеся светилам, не имели бы повода идти к Солнцу, если бы звезда не привлекла их своим светом. Любовь их, привязанная к свету преходящему, привела их к Свету, который не преходит.

Ирод же, который по своему лукавству приказал волхвам возвратиться и хотел обмануть их, благодаря видению во сне обманулся (в своих намерениях). «И получили они в видении повеление не возвращаться к нему» (ср.: Мф. 2:12). Волхвы, в бодрственном состоянии похвалившие Ирода за то, что он не позавидовал родившемуся Христу, ибо сказал: «И я пойду, поклонюсь Ему» (ср.: Мф. 2:8), — посредством сна своего обличили его в том, что он лгал им в этих словах, так как на самом деле хотел Его убить. Получив в видении повеление не возвращаться к нему, они как бы в зеркале усмотрели коварство убийцы. Итак, кто хотел обольстить бодрствующих, тот сам был обманут спящими.

Ирод думал надсмеяться над волхвами, так как видел, что они доверяют ему, но сам был осмеян ими при помощи видения. Таким образом тот, кто ранее смеялся, был осмеян, ибо волхвы узнали в видении, что они обмануты были им, когда он говорил: «И я пойду и поклонюсь Ему». Ибо как ради Езекии дано было знамение, возвестившее всем истину, дабы посредством солнца, возвратившегося назад, уразумели, Кто есть Тот, Который возводит от смерти к жизни, — так точно и эта звезда, хотя и явилась ради волхвов, однако была знамением, благовестившим через волхвов всем созданиям. Ибо от сей звезды, которая вопреки естественному порядку подчинялась людям и указывала им путь, они научались уповать на Бога, ниспославшего Себя к людям, дабы указать им путь к Своему Царству. И как при Его смерти солнце покрылось мраком, чтобы мир узнал о смерти Его, так и явившаяся звезда потухла, дабы вся земля узнала о родившемся Сыне.

При радостном рождении явилась радостная звезда, а во время скорбной смерти явился печальный мрак. И как Езекия через знамение был освобожден от смерти видимой, так и волхвы знамением освободились от смерти сокровенной (приуготованной им). Звезда (свет), под водительством которой волхвы совершали путь, конечно, была видима им, тело же ее было скрыто; в этом она подобна Христу, свет Которого светил всем людям, но пути шествия сокрыты от всех людей.

«И, открыв сокровища свои, принесли Ему дары» (Мф. 2:11): «золото» — человечеству Его, «смирну» — смерти Его, и «ладан» — Божеству Его; или: золото — как царю, ладан — как Богу, смирну — как смертному. Золото еще потому, что поклонение, которое оказывалось людьми золоту, должно возвратиться к Господу своему [поклонение,

которое совершалось перед золотыми истуканами, с явлением Христа должно было смениться поклонением истинному Богу], а ладан и смирну, — так как они указывали на Врача, который должен исцелить раны Адама. Тот же, Кто через откровение вразумил волхвов не возвращаться к Ироду, через откровение повелел и им (то есть Иосифу и Марии) выйти из Египта, чем исполнились два пророчества: одно, которое говорит: «из земли Египета призову Я Сына Моего» (ср.: Ос. 11:1. Мф. 2:15), и другое: «Рахиль плакала. Сбылось, говорит, слово, сказанное Иеремией» и т. д.

Глава 3

«И когда Ирод увидел, что осмеян волхвами, разгневался сильно и послал и погубил всех младенцев» (ср.: Мф. 2:16). Но ты, неправедный Ирод, разве не слышал, что вестником о родившемся Царе была звезда? Как же не рассудишь, что так как она с неба, то ты не можешь противиться делу небесному? Поскольку Ирод лишил матерей их любимейших детей, то и отмщение пало на трех сыновей и жену его, и сам он погиб ужасной смертью [об этом см. у Иосифа Флавия в «Древностях Иудейских», (кн. 16–18); о смерти же Ирода см.: кн. 17. 6. 5. ed Niese, t. 4, p. 100 sq.].

Ирод не знал, каким образом он мог бы разведать дело, ибо ослепленный завистью он был не в состоянии размышлять. Подобно тому, как выспросил одно пророчество Михея пророка, так точно он мог легко доискаться и до пророчества Исаии. Ибо были открыты и род, и Матерь, и город, и время (явления) Мессии: род Его — из дома Давидова, как сказал Иаков (Быт. 49:10), и Матерь Его — что Она есть Дева, как пророчествовал Исаия (Ис. 7:14), и город Его — Вифлеем, как предсказал Михей (Мих. 5:2), и время (рождения) Его, как говорили волхвы. Кроме того, из переписи по земле, произведенной римлянами, он знал, что Иисус записан сыном Иосифа теми, которые внесли его в списки. Хотя все это он знал, однако, опьяненный завистью, не способен был узнать Его. Он подобен был Саулу, который, жаждая крови Давида, находившегося в руках его, не знал, что он (Давид) стоит позади него самого (1 Цар. 24:4–5). Соломон умел рассудить и распознать дитя блудницы (3 Цар. 3:16–28). Умела и Далила разведать тайный замысел Самсона и выманить из его сердца (Суд. 16:5–17).

Но фараон, поскольку не были открыты род и время (появления) Освободителя, Который должен родиться у Евреев, начал губить многих младенцев, дабы со многими умер и Тот, погибель Которого казалась ему необходимой (Исх. 1:15). Однако же, как Саул по многим признакам мог узнать, что он не в состоянии преодолеть храбрость Давида, так и Ирод мог знать, что он не в силах противостоять могуществу сына Давидова. Но ненависть не только не терпит рассуждения и научения, а, напротив, спешит на грех и погибель. Такого рода люди суть дети сатаны, который думал, что он может убить Моисея, погубить Давида и возвести на крест сына Давидова. А Каин, его ученик, думал даже, что он может обмануть Бога, когда говорил: «разве я сторож брату моему?» (Быт. 4:9), и Гиезий (4 Цар. 5:25), и Искариот (Мф. 26:14–16, 25,49. Ин. 13:25–27 и др.) думали, что они могут обмануть: первый — Елисея, а второй — Господа нашего.

Избиенные младенцы в двояком отношении сделались свидетелями избиенных праведников [др. чтение: «пророков»] и обвинителями убийц. Ибо как Христа, называвшего Себя Богом, единодушно изгнали и из родного города удалили (Лк. 4:28–30), также точно из‑за Него избили неведущих и невинных младенцев, прежде чем они могли сделаться провозвестниками Его. «Глас слышен был в Раме Рахиль плакала о детях своих» (ср.: Мф. 2:18. Иер. 31:15). Вифлеем принадлежал потомству Иуды, сына Лии; итак, почему же Рахиль плакала о детях своих, «так как не было», то есть не было там, чтобы умереть за Христа? Плакала Рахиль потому, что Искупитель не от детей ее родился, хотя Лия есть образ древнего народа, а Рахиль — образ Церкви [святой Ефрем утверждает, что Христос родился от Лии, то есть под Ветхим Заветом, о чем и плакала Рахиль, не зная, что ей обещано большее]. Но «неплодная, — говорит (пророк), — родила, и у оставленной оказалось более детей, чем у имеющей мужа» (ср.: Ис. 54:1). Или (Рахиль плакала) потому, что колена Вениаминово и Иудино были смежны. Ибо написано: «умерла Рахиль (на расстоянии) одной стадии от входа в Ефрафу, то есть в Вифлеем» (ср.: Быт. 35:19); равно как и Моисей в своем благословении говорит о Вениамине: «между раменами его Он будет обитать» (ср.: Втор. 33:12), — ибо ковчег завета положен в Иерусалиме, составлявшем наследие Вениамина. И когда Самуил дал Саулу знамение, после того как помазал его в царя над Израилем, он сказал ему: «Вот, встретят тебя три мужа в Целцахе, у гробницы Рахили, в пределах Вениаминовых» (ср.: 1 Цар. 10:2).

«Рахиль плакала о детях своих». Плачь, Рахиль, но не тем первым рыданием, каким ты плакала, когда враги [Вавилоняне] готовились напасть на твоих детей; плачь о тех (детях), которые брошены на улицах, будучи убиты не иноплеменниками, а сынами отца их — Иакова [так как, конечно, Иудеи были исполнителями зверского распоряжения Ирода, который сам был родом Идумеянин, а не Иудей]. Удержи, однако, голос свой от воплей, так как награда за твои слезы как бы распиской обеспечена в тех, которые будут рождены вместе с сыном Давида, — в то именно время, когда родится Он, дабы во время явления стать проповедниками и радостными вестниками Его. Посмотри, как эти твои дети получают первое место в горнем Иерусалиме, нашей отчизне, которую мы величаем, которая открыта была Моисею на горе (Евр. 8:5–9, 11,24. Гал. 4:26), — она стала их уделом. Но подожди и утешься сыном твоим, избранником (Божиим) — Савлом, иначе Павлом (Деян. 9:15), который тебя утешит и будет наградой за твои скорби и твои слезы.

«Когда увидел, что осмеян волхвами» (ср.: Мф. 2:16). О, Израильтяне слепые, ибо не разумеете, глухие, ибо не слышите, и даже доныне не внимаете гласу Исаии, говорящего: «Господь даст вам знамение» (Ис. 7:14). Если бы в ком‑либо другом дал знамение, то непременно сказал бы, но ни в ком другом, а в Том, Который родился от Девы, дано знамение вам, то есть всем вам. Моисею дано сие знамение, дабы он один и в особенности (одиночестве), убедился как бы посредством таинства, равно как и Гедеону, и Иезекиилю было открыто то же знамение. Но что им в особенности было дано, то же самое не послано ли вам через волхвов, как дело ясное и как истинное раскрытие прообразов вашего закона? Итак, почему вы не познаете времени искупления и не веруете в рождение от Девы? Или, может быть, вместе с царем вашим вы впали в безрассудство и ждете, пока волхвы прежним путем возвратятся к вам и, наконец, расскажут вам о Нем. Разве не довольно вам того, что пришли иноплеменники и встревожили вас, дабы вы уразумели, что Христос явился в мир? Или, может быть, вы даже одобряете распоряжение вашего царя–человекоубийцы, второго фараона, Аскалонита, из семени Ханаана [т. е. происходившего из Аскалона]? Саул, когда услышал, что священники оказали помощь Давиду, которого не распознали, послал и приказал привести их и умертвить (ср.: 1 Цар. 22:18). Итак, по справедливости случилось с вами, что эта праведная Кровь вменилась вам, как и Саул виновен сделался в крови Давида [смысл таков: Саул, убивший священников, через это сделался виновным в смерти Давида; так и Иудеи, вместе с Иродом избившие младенцев за Христа, сделались виновными в смерти Христа (ср.: Мф. 23:35)], и справедливо Сын Давида, освобожденный из ваших рук, перешел к язычникам. Давид терпел преследование от Саула так же, как и Сын его от Ирода. Священники убиты были ради Давида, а младенцы — ради Господа нашего. Из священников избежал опасности Авиафар, как и Иоанн — из младенцев. В лице Авиафара отменено было священство дома Илии, а в лице Иоанна отменено пророчество потомства Иакова.

Поскольку Израиль, выведенный из Египта и таинственно названный сыном, погубил свое сыновство, поклоняясь Ваалу и возжигая курения идолам, потому Иоанн, называя его порождением ехидны, дал ему соответствующее имя. Так как имя усыновленных детей, по благодати дарованное им во дни Моисея, они погубили, то и получили от Иоанна другое имя, сообразное их делам (Мф. 3:7).

После того как Господь ушел в землю Египетскую и опять возвратился (в Иудею), евангелист говорит: «Тогда исполнилось слово, сказанное пророком, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего» (ср.: Мф. 2:15. Ос. 11:1). И говорит так: «Назореем наречется» (Суд. 13:5. Мф. 2:23), потому что еврейское «нацор» значит «росток», и пророк называет Его «Сыном Нацор», ибо и на самом деле Он есть сын Ветви [нацор — вероятно, в армянском тексте искаженное от «нецер» — ветвь, росток. См. Ис. 11:1; потому еврейские раввины и называли Мессию «отраслью»]. Но евангелист, поскольку Он был воспитан в Назарете, находя это слово сходным с тем (нацор), сказал, «Назореем наречется».

Пророчество — у Иоанна, но таинства пророчества — у Господа Иоанна, как и священство — у сына Захарии, а власть и священство — у Сына Марии. «Закон дан чрез Моисея», и знамение агнца, и многие прообразы Амалика [80]: вода, сделавшаяся сладкой, и медный змей; но «истина его (то есть закона) чрез Иисуса Христа» (произошла) (Ин. 1:17). Крещение Иоанна выше закона, но ниже крещения Христа, так как во имя (Троицы) никто не крестился до самого времени вознесения Его (Христа). Иоанн удалился в пустыню не для того, чтобы самому там сделаться диким, а для того, чтобы в пустыне укротить дикость земли обитаемой, ибо в земле обитаемой и мирной страсть, как лютый зверь, приводит все в смятение, по удалении же в пустыню она становится спокойной и тихой. В этом может убедить тебя страсть Ирода, который, живя в стране обитаемой и пользующейся миром, возгорелся столь дикой страстью незаконной любви к жене брата своего, — что (даже) погубил кроткого и воздержного Иоанна (ср.: Мф. 14:3 и др.), который мирно жил в пустыне и даже не был связан браком, дозволенным по закону. «И Слово стало плотью, и обитало с нами» (Ин. 1:14), то есть Слово Божие через плоть, которую приняло, обитало с нами. Не сказал: «у нас», — но: «с нами», дабы показать, что нашей плотью облекся ради нас, как и Сам сказал: «плоть Моя… пища» (Ин. 6:55).

«Послали Иудеи к Иоанну и говорят ему: кто ты? Он объявил, говоря: я не Христос. Говорят ему: не Илия ли ты? Говорит: нет» (ср.: Ин. 1:19–21). Но вот Господь назвал его Илией, как свидетельствует Писание (ср.: Мф. 11:12, 14–17), а когда его самого спросили (о том), он сказал: «я — не Илия». Писание не сказало, что Иоанн пришел в телесном образе Илии, но — в духе и силе Илии (ср.: Лк. 1:17). Не тот Илия, который вознесен был, пришел к ним, как не сам Давид, а Зоровавель сделался Их царем [81]. И фарисеи не так спросили Иоанна: «Не в духе ли Илии ты пришел», — но так: «Не Илия ли сам ты?» Потому говорит: «Нет». Для чего нужно было лицо Илии, если у Иоанна обретались дела Илии? А чтобы они отвергли Иоанна на том основании, что Илия был вознесен на священной колеснице, главу же его (Иоанна) поднесла на блюде позорищная дева, для сего пришел Елисей и встал в средине между Иоанном и Илией. Если бы лжецы захотели обвинять Иоанна, то в опровержение их противопоставил бы себя Елисей, который был для них верным поручителем, так как они веровали, что он вдвойне принял дух своего учителя (ср.: 4 Цар. 2:9). Если бы сие было так [т. е. рассуждать так, как рассуждали Иудеи — противники Иоанна] то Елисей два раза и на двух колесницах вознесся бы на небо, быть может, даже на небо небес. Отсюда ясно, что Елисею дана была бы сила Илии вместе с его делами. Но не все дела Илии переданы ему, а (только) подобие дел, ибо иначе сомнительно было бы, полезны ли они. Однако, если бы Писание не говорило, что Елисей вдвойне получил дух Илии, не уяснил бы, что он получил больший дар.

Прислали к Иоанну те же, которые (потом) присылали к Господу и спрашивали: «Какою властью Ты это делаешь?» (Мф. 21:23. Мк. 11:28. Лк. 20:2). Поелику (же) он (Иоанн) пришел не для того, дабы поучать врагов, то и не открыл им того, о чем они спрашивали. Так как спрашивающие не того хотели, чтобы узнать, кто действительно был Иоанн, но со властью ему говорили: кто ты такой, что делаешь это? — потому и Иоанн ответил (им) не как ученикам, а как врагам, и на все, о чем и как они его ни спрашивали, сказал: я не Христос, не Илия и не пророк, но глас, — причем не назвал себя даже ни Иоанном, ни человеком, хотя (на самом деле) был и пророком, и Илией, и Христом [82]. Но (он так поступил потому, что во мнении) тех, которые спрашивали его, Иоанн, конечно, не был никем из сейчас поименованных, подобно тому, как и Господь наш, будучи благ, сказал некоторым: «Я не благ» (ср.: Мф. 19:16–17. Мк. 10:17–18. Лк. 18:18–19).

Как голос, возвещающий о свете [разумеется пение петуха, возвещающее о наступающем рассвете дня], пробуждает ухо [буквально: «стучит в двери ушей»], и как блеск светильника вызывает деятельность глаза, так и Писание содействует гласу. Ибо одно суть светильник и петух, как Илия и Иоанн. Петух своим голосом пробуждает нас к слушанию, и он есть образ гласа Воскресителя нашего, а светильник своим блеском представляет нам образ света Просветителя нашего. Потому оба они с двух сторон заключили тьму [83] и суть образы Отца и Сына, разрушивших нечестие, и образы пророков и апостолов, ибо с той и другой стороны оказали помощь Солнцу [84].

Но пойми и то, что Иоанн, которого назвал светильником Тот, Кто создал его пламенные уста, есть (вместе с тем и) образ Илии, который языком своим сжег нечестивых и пламенем уст своих наказал их засухой и жаждой. Кроме того, петух, который поет в тишине ночи, есть образ Иоанна, проповедовавшего в тиши пустыни. И если светильник приносится в вечернюю пору, то петуха, который поет только утром, одновременно с ним [т. е. при светильнике или вечером] нельзя слышать. Но в Иоанне с предрассветным гласом совместился и светильник вечерний, дабы свидетельствовать о приходе Илии [Илия называется светильником вечерним потому, что имеет явиться при кончине мира], который таинственным образом явился в лице Иоанна.

Итак, Иоанн есть глас, но Слово, которое выражается гласом, есть Господь. Глас их (Иудеев) пробудил, глас их призвал и возвел, Слово же разделило им свои дары. Каков грех, таково и наказание [этими словами начинается толкование Мф. 3:10]. Немного они удалились от веры и немного их наказал. «И погубит ветви леса железом», — сказал Исаия (ср.: Ис. 10:34). Сказал ветви, — а не корни. Когда же мера грехов их исполнилась, пришел Иоанн и вырвал дерево с корнями. «Вот, секира прошла даже до корня дерева» (ср.: Мф. 3:10), о чем Исаия не упоминает. И когда сие произошло, если не при явлении Того Истинного в законе [т. е. истинного Бога, возвещенного в законе], имя которого назнаменовано посредством ветви и цвета, над которым почил Дух, именуемый семиобразным.

«Отец Твой и Я с скорбию и печалью ходили и искали Тебя» (ср.: Лк. 2:48). На это ответил: «В дому Отца Моего надлежит мне быть» (ср.: Лк. 2:49). Искали Его, потому что беспокоились, дабы как‑нибудь (Иудеи) не умертвили Его. Но сделать это замышляли (Иудеи) вместе со своим князем Иродом, когда Он был двух лет. «И Иоанн был одет одеждою из верблюжьего волоса» (ср.: Мф. 3:4), — так как еще не острижена была святая Овца наша.

«Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» (Мф. 3:9. Лк. 3:8), то есть из поклоняющихся камням и деревьям. Как и говорит: «отцом многих народов Я сделал тебя» (ср.: Быт. 17:4). Иоанн сохранил свою душу чистой от всякого греха, ибо он должен был крестить Того Кто был без греха. Не удивляйся [85], Иоанн, тому, что ты крестишь Меня, поелику крещение елеем Я приму от женщины. «На день, — говорит, — погребения Моего она сохранит сие» (ср.: Ин. 12:7), в каковых словах Свою смерть Он назвал крещением. У колодезя Елиазар обручил Ревекку (Быт. гл. 24), у колодезя Иаков обручил Рахиль (Быт. гл. 29), у колодезя обручил и Моисей Сепфору (Исх. гл. 2). Все они были прообразами Господа нашего, Который в крещении Иорданском сделал Церковь Своей невестой. Как Елиазар, стоя при источнике, указал Ревеке своего господина Исаака, который в то время вышел в поле, чтобы идти навстречу ей (Быт. 24:63–65), так и Иоанн у потока Иорданской реки указал Спасителя нашего. «Вот, сей есть Агнец Божий, Который пришел взять грехи мира» (Ин. 1:29, 36).

Амвросий — Гимны

Создатель Неба Звездного

CONDITOR ALME SIDERUM (Адвент)

Создатель неба звездного, Для верных — свет немеркнущий, Христе, всех нас избавивший, Молитву нашу выслушай. Скорбя о мире гибнущем, Себя обрекшем тлению, Ты нашим стал спасением И исцеленьем немощи. Восстал средь тьмы погибельной Ты Солнцем Божьей Истины: Взошел из лона дивного, Рожденный Девой Чистою. Твоей великой силою Все в мире этом держится; Земное и небесное Смиренно славит Господа. Тебе, Святый, мы молимся, Сердец Судья всеведущий, Нас сохрани для вечности От злобы искусителя. Христе, наш Царь возлюбленный, Тебе с Отцом Создателем И с Духом Утешителем Да будет слава вечная!

ГРЯДИ, ИСКУПИТЕЛЬ НАРОДОВ VENI, REDEMPTOR GENTIUM (Рождество Христово)

Гряди, Искупитель народов, Рожденный от Девы Пречистой; Пусть мир изумится подлунный, Узрев Твой Божественный образ. Не мужеским плотским хотеньем, Но веяньем Духа Святого Соделалось Плотию Слово И плодом Девичьего чрева. Се, чрево наполнилось Девы, Но девства затворы не пали; Блистают знамена победно, — В Ней Бог пребывает, как в храме! Покинув с великою славой Чертог целомудренной Девы, — Пречистое лоно Девичье, — Ты стал ради нас человеком. Христе, от Отца изошедший, К Нему возвратившийся в славе, Нисшедший до самого ада, Восшедший к престолу Господню, Соравный Отцу! Ты облекся В трофей человеческой плоти И наши тела исцеляешь Великим победным деяньем. Се, ясли Твои воссияли, И ночь новый свет озаряет: Он верою полнит всю Церковь, Тьма ада его не сокроет. Хвала Тебе, Господи Боже, Рожденному Девой Пречистой, С Отцом и Святым Божьим Духом Во веки веков неизменно!

НЫНЕ, ДУХ СВЯТОЙ, ПРИИДИ NUNC SANCTE NOBIS SPIRITUS (Крещение Господне)

Ныне, Дух Святой, прииди, Удостой рабов сердца Восприять Тебя и видеть Сущность Сына и Отца. Пусть душа, язык и разум Исповедуют Христа, И в сердцах всей Церкви разом Воссияет красота. Славься, Отче милосердный, Сыне Богочеловек, Дух Святой, наш Утешитель Ныне, присно и во век!

Переложение М. Линькова, А. Куличенко

ХРИСТЕ, СПАСИТЕЛЬ НАРОДОВ CHRISTE, REDEMPTOR OMNIUM (Рождество Христово)

Христе, Спаситель народов, Единосущный с Отцом, Им Ты предивно рожден был До сотворения мира. Славы Отца отраженье, Вечная мира надежда, Нашим Ты внемли молитвам, Всюду к Тебе возносимым. Вспомни, как некогда принял Бренную плоть человека, Лоном пречистым рожденный Пренепорочной Марии. В день этот мы вспоминаем Вновь, по прошествии года, Как Ты с Отцовского трона Сшел, чтоб народ Свой избавить. Суша, и море, и небо, И все, что в них обитает, Славят Отца благодарно, Людям пославшего Сына. Также и мы, что святою Кровью Твоею омыты, Хвалим Тебя новым гимном, День Рождества отмечая. Слава Тебе, О Иисусе, Некогда Девой рожденный, В единстве с Отцом и со Духом Во веки веков да пребудет!

НА СВЕТЛОЙ АГНЦА ТРАПЕЗЕ AD CENAM AGNI PROVIDI (Пасха)

На светлой Агнца трапезе В спасенье облаченные Пройдя чрез море Чермное, Христа мы славим гимнами. Его мы Телом кормимся, За нас на муки преданным; Христа омыты Кровию, Живем лишь для Всевышнего. Пасхальным повечерием Избавлены от мщения, От власти фараоновой Поем, освобожденные. Христос стал нашей Пасхою, — Сей Агнец, полный кротости, Открывший правду Божию, Себя соделал жертвою. Сколь славна жертва святости, Низвержен ад которою И кем освобождается Народ для жизни Божией. Оставлен гроб Спасителем: Из преисподней вышедший Он, князя тьмы связующий, Дорогу в рай нам дарует. Будь вечно в нашем разуме, Христе, пасхальной радостью, Нас, обновленных в Господе, Причисли к сонму праведных. Иисусе, в Воскресении Ты, смерть поправший смертию, С Отцом и Духом Благости Будь славен в веки вечные!

Переложение М. Линькова

ХРИСТЕ, ТЫ СВЕТ БОЖЕСТВЕННЫЙ CHRISTE, QUI LUX ES DIES (Пост)

Христе, Ты — свет Божественный, Тьму ночи побеждающий, Ты — свет зари, вещающий Восход блаженства вечного. К Тебе взываем, Господи, В ночи нам будь защитою, В Тебе покоя ищущим, Даруй нам ночь блаженную. Пусть в сердце не врывается Ни сон, ни враг, связующий С согласья тела нашего Крыла души восхищенной. Пусть очи — сон Божественный, А сердце — Дух молитвенный Из рук Твоих, о Господи, Черпают в восхищении. Воззри с небес, Заступник наш, И обуздай злокозненных И правь Твоими слугами, Искупленными Кровию. Не оставляй нас, Господи, И крест наш — тело бренное, Но удержи от злого нас Святым Своим присутствием. Исполни просьбы слуг Твоих, О Всемогущий Отче наш, Через Христа — с Ним в вечности Со Святым Духом царствуешь. (В праздники Пресвятой Богородицы в течение Поста) Мария благодатная, О Матерь милосердная, Будь от врагов защитою И в смертный час прибежищем! Да будет слава Господу, От Девы нам рожденному, С Отцом и Духом Святости Всегда во веки вечные. (На праздник Скорбящей Богоматери) Рабы благочестивые, Искупленные Кровию, С Марией вы воспомните Христову скорбь священную. Да будет слава Господу, Тому, Кто чрез страдания И состраданье Матери Дарит нам радость вечную.

Переложение А. Ератухина и А. Куличенко

СОЗДАТЕЛЬ СВЕТА БЛАГОСТНЫЙ LUCIS CREATOR OPTIME (Великая Суббота)

Создатель света благостный, Нам свет явивший радостный, Ты миру жизнь вначале дал, И свет впервые воссиял. С утра, пока не ляжет тень, Ты нам даешь лучистый день, Им древний хаос побежден, В пас возродил надежды он. Небесный свет в сердца стучит, Дарует нам свои лучи, Так пусть себя очистим мы От всех грехов и власти тьмы. Будь славен, Отче Пресвятой И Сын Единородный Твой, Дух Утешитель и покров Да царствуют во век веков.

Переложение Е. Перегудова

Амвросий — Слово о том, как должно сретать день Рождества Христова

Вам известно, сколь велика радость, и сколь многочисленно бывает собрание народа в тот день, когда празднуют рождение царя земного. Как вожди и начальники, так все воины, облекшись в шелковые одежды, препоясавшись дорогими, златом сияющими, поясами, спешат тогда в блистательнейшем великолепии предстать пред лице царя своего. Ибо они знают, что радость царя увеличится, когда он увидит особенную красоту их убранства, и что он тем большему предастся веселию, чем больше они покажут усердия во время торжества его (царь, как человек, не зрит на сердце, и судит о расположении к себе по одной внешности: и потому, кто более любит царя, тот и одевается тогда в светлейшие одежды). Сверх сего, поелику они знают, что царь в день рождения своего бывает щедр, — и раздает весьма много милостей или вельможам своим, или тем, кои в доме его почитаются людьми низкими и презренными; то предварительно стараются наполнить сокровищницы его различным богатством, дабы он, желая раздавать милости, мог раздавать их щедро, так чтобы скорее истощилось в нем желание к раздаянию милостей, нежели оскудело его богатство. Все это они делают с усердием, потому что и сами надеются получить за то великую награду.

Братия! если сыны века сего, ради временной чести, встречают с таким приготовлением день рождения земного царя своего, то как должны мы сретать день рождения вечного Царя нашего Иисуса Христа, который за наше к Нему усердие наградит нас не временною, но вечною славою, и сподобит нас чести не земного начальства, переходящего к преемнику, но небесного царства, которое не имеет прееминика? Каково же будет нам воздаяние, о сем говорит пророк: ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его (Ис. 64:4; 1 Кор. 2:9).

Какими же одеждами мы должны украсить себя? Я говорю: себя, т. е. души наши: поелику Царь наш Христос не требует великолепия одежд, по приверженности души; не смотрит на украшение тела, но зрит на сердце служащих Ему, не дивится блеску тленного пояса, коим препоясуются чресла, но восхищается непреодолимым целомудрием, которое связует стыдом вожделения. Итак, потщимся явиться пред Ним искусными в вере, облеченными милосердием, благоустроенными в образе нашей жизни: кто искреннее любит Христа, пусть светлее украсит себя соблюдением Его заповедей, дабы Он видел, что мы истинно в Него веруем, являясь в таком великолепии во. время торжества Его и тем больше бы радовался, чем более зрел бы в нас чистоты духовной. Уцеломудрим же заранее сердца наши, очистим совесть, освятим дух, и в чистоте и непорочности станем сретать пришествие всесвятого Господа, дабы день рождения Того, Кто родился от пречистой Девы, празднуем был непорочпыми Его рабами. Кто ж является в оный день нечистым и оскверненным, тот не чтит Рождества Христова, — тот хотя телом и присутствует при торжестве Господнем, но духом своим далек от Спасителя. Ибо нечистый не может иметь общения со святым, скупой с милосердым, растленный с девственным, и если он — недостойный вступает в такое общение, то тем большее причиняет оскорбление, потому что не знает самого себя. Желая казаться усердным, он на самом деле является дерзким, как тот, упоминаемый в евангелии, человек, который, будучи зван на брачный пир, осмелился войти в собрание святых, не одевшись в брачную одежду, и между тем, как иной сиял тут правдою, другой блистал верою, третий светил целомудрием, он один, имея нечистую совесть, при сиянии всех, возбуждал только отвращение ужасным своим трепетом. И чем более блистала святость возлежавших тут праведников, тем очевиднее была скверна грешника, который, может быть, не произвел бы такого отвращения, если бы не явился в сонме святых. Потому слуги царевы, связав ему руки и ноги, ввергли его во тьму кромешную, не только за то, что он был грешник, но и за то, что, будучи грешником, присвоил себе награду, определенную святости (Мф. 22:11–13).

Итак, сретая день рождества Господа нашего, очистим себя, братия, от всякой скверны грехов, наполним сокровищницы Его различными дарами, дабы в тот святый день было чем утешить странников, облегчить скорби вдовиц и одеть нищих. Ибо хорошо ли будет, если в одном и том же доме, между рабами одного господина иной будет веселиться, нося шелковые одежды, а другой унывать, ходя в рубище, тот пресыщаться пищею, а сей терпеть голод и холод? и какое будет действие нашей молитвы, когда мы просим избавить нас от лукавого, а сами не хочем быть милостивы к своим братиям? Будем подражать Господу нашему. Если Ему угодно было сделать бедных, вместе с нами, участниками небесной благодати; то почему же им не участвовать с нами же в земном богатстве? братья по таинствам не должны быть чуждыми друг другу по имуществу: мы вернее приобретаем чрез то ходатаев за себя пред Господом, когда своим иждивением питаем тех, кои приносят благодарение Богу. Бедный, благословляя Господа, оказывает пользу тому, при содействии коего благословляется Господь. Ибо как писание говорит: горе человеку тому, чрез которого имя Господа хулится; мир человеку тому, чрез которого благословляется имя Господа Спасителя нашего. Заслуга благотворителя такова, что он в доме своем оказывает милость один, а в церкви устами многих умоляет Господа, и чего сам бы не осмелился иногда просить у Бога, то, по ходатайству многих, получает неожиданно. Прославляя таковое вспомоществование наше блаженный апостол говорит: дабы за дарованное нам по ходатайству многих многие возблагодарили за нас (2 Кор. 1:11); и в другом месте: да будет приношение благоприятно и освящено Духом Святым (Рим. 15:16)! Аминь.

Текст приводится по изданию: «Избранные проповеди святых отцов Церкви и современных проповедников», Благовест, б/г. Репринт с «Сборникъ проповjьдническихъ образцовъ (проповjьди свято–отеческiя и церковно–отечественныя). Въ двухъ частяхъ. Составилъ преподаватель Донской Духовной Семинарiи Платонъ Дударевъ. Второе изданiе, исправленное и дополненное. С. — Петербургъ. Изданiе И. Л. Тузова, Гостиный дворъ, 45:1912.» c.213–216

Амфилохий Иконийский — Слово на Рождество Великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа

Этот духовный сияющий луг, испещренный красотой небесных цветов и благоухающий чистыми апостольскими ароматами, есть, как кажется мне, образ божественного рая. Ибо как то чувствами воспринимаемое чистое место сияет нетленными древесами и бессмертными плодами и многими другими ослепительными красотами, точно так же и это богоподобное собрание достопочтенной Церкви освещено духовными и неизреченными таинствами. Из этих таинств настоящий праздник святого рождения Христа истинного Бога нашего есть для нас несокрушимое основание, и непоколебимый столп, и спасительное начало, и благочестивейший венец. Благодаря этому событию древнее оказалось образным пророчеством и новое явственно по всей вселенной проповедано, небо отверзлось и земля на божественную высоту вознеслась, рай людям возвращен и власть смерти уничтожена, сила тления попрана и прекращено пагубное почитание дьявола, человеческие страсти умерщвлены и возобновлена жизнь ангельского господства, заблуждение демонов осуждено и возвещены мудрость и всесвятое присутствие Бога. Потому что, как говорит пророк Исаия: Не ангел, не посланник, но Сам Господь придет и спасет их (Ис. 63:9). О неизреченное богатство божественного благовестия! О неизъяснимое ведение премудрых таинств! О неиссякаемое сокровище божественных и неизреченных даров! О неисчислимая милость промыслительного человеколюбия! Ибо Сам Господь придет и спасет нас. Но каким образом, о, божественный пророк, Господь придет к нам, согласно твоему пророчеству? Здесь я прямо обращусь к тебе от лица древних мужей, не праздновавших это событие во всеславном торжестве, не искушенных новым и всесвятым рождением Чистой Девы и не видевших небесного проповедника — разумею боговиднейшую звезду; от лица мужей, не видевших ликования святых ангелов и не слышавших божественных гласов, которые святым пастырям возвестили они, радуясь и восклицая о родившемся Спасителе; от лица мужей, не разумевших смысла принесенных волхвами даров и их поклонения Богу, — так вот, как бы от лица тех древних, я хотел бы спросить тебя об образе пришествия. Потому что твое пророчество, конечно же, весьма их устрашило и едва не привело их ум в совершенное недоумение по причине великого страха. Ведь не могли они представить, что Бессмертный Бог придет к самым что ни на есть земным людям, и Неосязаемый — к чувственным, Невидимый — к видимым. Ибо как могли бы они помыслить, что Бог придет и станет видимым? Некоторые считали, что так, как прежде видел Его Авраам в образе ангелов, или вновь так, как видел Моисей в огне неопалимой купины, или таким способом, как видел Исаия в образе серафимов, или Иезекииль в образе херувимов. Ибо все они свидетельствуют, что видели Бога в различных образах. Однако, какой из этих образов достоин для созерцания Бога? Ясно, что ни один.

Но откуда же более всего мы подтвердим это? Из другого слова пророка, гласящего: После этого Он явился на земле и обращался с людьми (Вар. 3:38). Ибо то первое пророчество свидетельствует о явлении, а не общении, а это возвещает общение, а не просто явление. Итак, в каком смысле он говорит: Сам Господь придет и спасет нас? Скажи нам, о, блаженный муж, как Неизобразимый изображается, Недвижимый с небесного престола снисходит на землю? Пусть этот божественный муж, придя к ним, скажет: «На основании других про–рочеств вы услышали образ пришествия, так зачем же вы столь усердно исследуете именно это пророчество?» Или вы не знаете сказанного: Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Эммануил, которое означает с нами Бог (Ис. 7:14). Или вы не слышали написанного: Младенец родился нам, Сын, и дан нам; владычество Его на раменах Его, и нарекут имя Ему: Великого Совета Ангел, Чудный Советник, Бог Крепкий, Властитель, Князь мира, Отец будущего века (Ис. 9:6). Из этих слов вы узнаете образ пришествия. Не–растленная Дева родит телесно Нетленный Светильник, потому что необходимо, чтобы Священнейшее Слово Божие снизошло к нам до плоти, именно для того чтобы сотворенных Бесплотным Божеством обновить посредством воплощения, хотя они и обветшали в грехе, и уготовать нетленными через уподобление тленному.

Поэтому, после того как пророк сказал им, скажем и мы: О Отрок, древнейший небес! О треблаженный Сын, Который пришел, нося владычество на Своих раменах и не стремящийся получить его от другого! Ибо свойственно Слову как Сыну иметь власть над всем и не чуждо это Ему в отличие от твари. Ибо, говорит, владычество на раменах Его. О великоименитый Отрок! Ибо, говорит, называется Великого Совета Ангелом и Богом сильным. О всесильное Могущество! Ибо Он Чудный Советник и Князь мира. Однако, как мы прославим сегодняшний праздник? Как возвеличим нынешнее таинственнейшее торжество? Ибо кто исследует бессмертное богатство сегодняшнего дня? Какими величественнейшими и высочайшими словами провозгласим мы это всеславное и победоносное таинство нетления? О день, достойный многих песен, в который взошла для нас звезда от Иакова и явился небесный человек от Израиля, в который сильный Бог поселился с нами и солнце справедливости осенило нас, в который открылось сокровище божественных добродетелей и произрос для людей цвет вечной жизни, в который воссиял восток с высоты и в этот тленный мир из девичьих ложесн пришел Владыка неба и земли ради искупления мира. Ибо в этот день родился наш Спаситель, Который есть Христос Господь, Который есть свет народам и спасение дома Израиля. О чудо! Неописуемый небесами как Младенец ночует в яслях, и Соз–давший все одним словом согревается женскими руками, и Даровавший по благодати бытие всем надмирным силам питается молоком от пречистых сосцов Святой Девы. Ибо, как свидетельствует Евангелие: Когда же они были там, настало время родить Ей, и родила Сына Своего первенца, и спеленала Его, и положила Его в яслях, потому что не было им места в гостинице (Лк. 2:6–7).

Каково это новое и необычайное таинство? Какова всесильная и сокрушающая милость Божественного Промысла? Что за великое и премудрое наступление на дьявола? Мир освобождается через Деву, прежде впадший через деву в грех. Через девственное рождение низвергается в ад столь великое полчище невидимых демонов. Владыка сделался сообразным рабам, чтобы рабов вновь соделать сообразными Богу. О Вифлеем, город освященный и жребием уготованный людям! О ясли, соучастники херувимов и равночестные серафимам! Ибо вечно Носимый как Бог небесными престолами теперь в вас, о ясли, телесно почивает. О Мария, о Мария, обладающая Перворожденным Создателем всего! О человечество, давшее телесное осуществление Слову Божию и поэтому почитаемое более, чем небесные и мысленные силы! Ибо Христос не пожелал принять вид архангелов и даже неподвижный образ властей, начал и господств, но воспринял тебя, ниспадшее до изменения и уподобившееся неразумным животным. Ведь не они, здравствующие, имеют нужду во враче, а человечество, пребывающее в постоянной болезни, получило такого великого Врача, что после изгнания болезни оно стало счастливо по причине спасения, которое больше, чем здоровье. Так, где же теперь враждебный и ужасный, злостный и мерзкий дракон, обещавший вознести на высоту свой престол?

Поэтому братья, причастные блаженному небесному званию, призванные в усыновление Богу и братство, мы должны благодарить Призвавшего нас и соделать самих себя достойными Того, Кто предоставил нам братство, чтобы быть достойными сынами Даровавшего нам сыновство и Принявшего нас в сыноположение. Итак, добровольно и из любви поработим себя Ему, явившись готовыми ко всякому справедливому поступку и украшенные непорочностью; стремясь к нестяжательности, пребывая верными словесам Божьим и возносясь в святых молитвах и священных гимнах Богу; преображая себя вечностью Его, забыв земные и тленные похотения, побеждая добром зло и не воздавая никому злом за зло; помышляя не о своем постоянном пребывании на земле, но о небесном жительстве, о пребывании с ангелами, о предстоянии престолу Царства Небесного. Таковы наставления святых апостолов, в которых Христос оставил для нас блаженный и вечный завет. Пусть удивится мир вашей добродетели, пусть устыдятся иудеи, видя, какой духовной красотой украшен новый избранный народ и какой славой сияет он миру. Именно поэтому Он послал нас рассеяться среди народов, чтобы мы явились, как светила, в мире, чтобы были семенем спасения и чтобы, взирая на нас, обращались ближние и окружающие. Смотрите, чтобы никто из язычников не хулил из‑за вас Бога, но пусть прославится в нас Призвавший и Освятивший и Спасший. А грубый и дерзкий пусть удивится нашей кротости и скромности. Порицающий пусть преобразится в хвалителя. Желающий судиться из‑за денежных споров пусть обнаружит, что к деньгам мы равнодушны, не помышляя иметь земное состояние, но владея небесным. Принявший нас через дружеское призвание пусть найдет нас среди мирских удовольствий достойными, стойкими, желающими воздержания, не прельщенными удовольствием, чтобы видели насколько сильно пребывание Духа Святого в природе омертвляющей плоти. Решающийся на клятвопреступления пусть найдет нас не только не произносящими клятвы, но боящихся употреблять имя Бога в незначительных земных делах. Ибо, таким образом, все мы в подобных делах будем учителями тех, кто встречается с нами. Проводя такую жизнь, мы станем святой закваской, и мир через нас получит эту закваску спасения, и многий плод из нас Господь найдет сохранившимся, и Бог будет прославляться в нас, согласно сказанному Господом: «В том прославится Отец, чтобы вы принесли многий плод и стали моими учениками». Прославляемый нами Господь прославит нас в вечной славе, во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава во веки веков.

Иоанн Златоуст — Беседа в день Рождества Спасителя нашего Иисуса Христа

каковой день тогда еще не был общеизвестным, но за немного перед тем стал известным от некоторых, пришедших с запада и возвестивших о нем [86].

О времени установления праздника Рождества Христова. — Тайна Рождества Христова. — Укрепление верующих против издевательств язычников. — Обличение злоупотребления при св. причащении. — К св. тайнам должно приступать с благоговением и благоприличием. — Величие и святость этого таинства.

О ЧЕМ некогда скорбели праотцы и предсказывали пророки и что желали видеть праведники, то сбылось и сегодня получило исполнение. [Бог] «явился на земле» во плоти, «и обращался между людьми» (Вар. 3:38). Посему возрадуемся и возвеселимся, возлюбленные, так как если Иоанн, будучи во чреве матери, взыграл при входе Марии к Елизавете, то гораздо более нам, взирающим не на Марию, но на Самого Спасителя нашего, родившегося сегодня, надлежит взыграть и веселиться, поражаться и дивиться величию домостроительства (Божия), превосходящего всякий ум. Представь, как было бы величественно, если бы мы увидели солнце сшедшим с небес, идущим по земле и отсюда изливающим на всех лучи свои. Если же видеть такое событие с чувственным светилом для всех было бы изумительно, то подумай и рассуди теперь, как величественно видеть Солнце правды, изливающим лучи свои из нашей плоти и просвещающим наши души. Давно я жаждал видеть этот день, и не просто видеть, но вместе с таким множеством народа, и непрестанно молился, чтобы наше собрание было полно так, как полным видим его теперь. Итак, это сбылось и получило исполнение. Хотя нет еще десяти лет, как этот день стал известен и знаком нам, но, как будто издавна и за много лет преданный нам, так он прославился от вашего усердия. Поэтому не погрешил бы тот, кто назвал бы его и новым и вместе древним, — новым потому, что он недавно стал известен нам, а древним и давним потому, что он скоро сравнялся с древнейшими и возрос до одинаковой с ними степени. Прекрасные и благородные растения, быв посажены в землю, скоро достигают великой высоты и отягчены бывают плодами: так и этот день, живущим на западе издавна известный, а к нам принесенный теперь и не за много лет, вдруг так возрос и принес столь великий плод, что, как можно теперь видеть, ограды наши наполнены и вся церковь стеснена от многолюдного стечения. Ожидайте же себе достойного воздаяния за такое усердие от родившегося сегодня по плоти Христа; Он, конечно, вознаградит за такую ревность, потому что любовь и усердие к этому дню служит величайшим доказательством любви к Родившемуся. Если же нужно принести что‑нибудь и от нас, сослужителей ваших, то и мы принесем то, что по силам нашим, или лучше, что благодать Божия даст нам сказать для вашей пользы. О чем же вы желаете слышать сегодня? О чем другом, как не об этом же дне? Я хорошо знаю, что многие и теперь еще спорят между собою, одни — осуждая, другие — оправдывая, и много везде говорят об этом дне, одни — против него, доказывая, что он новый и недавний и теперь только введенный, и другие — за него, утверждая, что он древний и давний, так как еще пророки предсказывали о Рождестве Его и издавна этот день известен и славен у живущих от Фракии до Кадикса. Итак, об этом и начнем речь. Если он, оставаясь спорным, пользуется такою любовью от вас, то очевидно, что сделавшись более известным, он будет пользоваться гораздо большим уважением, когда ясное наставление произведет в вас большее к нему расположение.

Я могу привести три доказательства, из которых мы вполне узнаем, что в это именно время родился Господь наш Иисус Христос, Бог–Слово. Из этих трех доказательств одно состоит в том, что этот праздник везде так скоро сделался известным, достиг такой высоты и прославился. И как Гамалиил говорил о (Христианской) проповеди, что «если это предприятие и это дело — от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; [берегитесь], чтобы вам не оказаться и богопротивниками» (Деян. 5:38–39), так и я об этом дне сказал бы с дерзновением, что, так как Бог Слово — от Бога, то через это он (т. е. день сей) не только не разорился, но и возрастает с каждым годом и становится более знаменитым. Проповедь в немного лет объяла всю вселенную, и хотя распространявшие ее везде были изготовителями палаток, рыбаками, неучеными, простецами, но уничиженность служителей нисколько не повредила ей, потому что сила Проповедуемого предварительно устраивала все, уничтожала препятствия и являла собственное могущество.

2. Если кто из любящих споры не удовольствуется сказанным, то можно привести и другое доказательство. Какое же это? — Из переписи, о которой упоминается в Евангелиях. «В те дни», говорит Евангелист, «вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле. Эта перепись была первая в правление Квириния Сириею. И пошли все записываться, каждый в свой город. Пошел также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова, записаться с Мариею, обрученною ему женою, которая была беременна. Когда же они были там, наступило время родить Ей; и родила Сына своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице» (Лк. 2:1–7). Отсюда видно, что Христос родился при первой переписи. А из древних кодексов, публично хранящихся в Риме, всякий желающий может с точностью узнать и время этой переписи. Что же, скажут, до этого нам, которые и теперь не находимся там и ранее не были? Выслушай и не сомневайся, потому что мы приняли этот день от тех, которые в точности знают это и живут в том городе, обитающие там, празднуя его издавна и по древнему преданию, теперь переслали сведение о нем и нам. И Евангелист не без цели означил время (Рождества Христова), но дабы сделать явным и известным для нас и самый день и показать домостроительство Божие. И Август не произвольно и не сам от себя издал тогда такое повеление, но потому, что Бог подвигнул его душу, дабы он, хотя бы невольно, послужил явлению Единородного. Как же это, скажут, содействует тому домостроительству? Не мало и не случайно, возлюбленный, но весьма много, и есть одно из необходимых и нарочито устрояемых дел. Как же это? Галилея есть область в Палестине, а Назарет — город галилейский. Так и Иудея есть область, называемая так по имени своих обитателей, а Вифлеем — город иудейский. О Христе все пророки предсказывали, что Он не из Назарета, но из Вифлеема придет и там родится. Именно так написано: «и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля» (Мф. 2:6, Мих. 5:2). И иудеи на вопрос Ирода: «где должно родиться Христу?», привели ему тогда это свидетельство (Мф. 2:5). Поэтому, когда и Нафанаил Филиппу, сказавшему: «мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета», отвечал: «из Назарета может ли быть что доброе?», то Христос изрек о нем: «вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства» (Ин. 1:45–47). За что же, скажут, Христос похвалил его? За то, что он не увлекся сообщением Филиппа, но знал ясно и точно, что не в Назарете и не в Галилее надлежит родиться Христу, но в Иудеи и в Вифлееме, как это действительно было. Так как Филипп не знал этого, а Нафанаил, изучавший закон, отвечал согласно со сказанным в древнем пророчестве, зная, что Христос придет не из Назарета, то Христос и сказал: «вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства». Поэтому и некоторые из иудеев говорили Никодиму: «рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк» (Ин. 7:52); и еще в другом месте: «не сказано ли в Писании, что Христос придет от семени Давидова и из Вифлеема?» (Ин. 7:42) И общее у всех было убеждение, что непременно оттуда надлежало придти Ему, а не из Галилеи.

Посему, так как Иосиф и Мария, бывшие гражданами Вифлеема, но оставившие его, расположились на жительство в Назарете и там пребывали, как это случается часто со многими людьми, оставляющими те города, в которых они родились, и живущими в других, к которым они не принадлежат по своему рождению, а между тем Христу надлежало родиться в Вифлееме, то и вышло повеление, которое, по устроению Божию, заставляло их невольно идти в тот город. Закон, повелевавший каждому вписаться в своем отечестве, заставлял их двинуться оттуда, т. е. из Назарета, и придти в Вифлеем, чтобы вписаться. На это самое теперь указывая, и Евангелист говорит: «Пошел также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова, записаться с Мариею, обрученною ему женою, которая была беременна. Когда же они были там, наступило время родить Ей; и родила Сына своего Первенца» (Лк. 2:4–7).

3. Видишь ли, возлюбленный, домостроительство Бога, и чрез неверных и чрез верных устрояющего дела свои, дабы чуждые благочестия узнали силу и могущество Его? Звезда вела волхвов с востока, а закон влек Марию в отечество, предсказанное пророками. Отсюда для нас очевидно, что и Дева была из рода Давидова; так как она происходила из Вифлеема, то очевидно, что она была из рода Давидова. Это и выше объяснил Евангелист в словах: «пошел также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова». Поскольку родословие Иосифа изложено, а предков Марии никто не исчислил нам так, как его предков, то, чтобы ты не сомневался и не говорил: откуда видно, что и она происходит от Давида? — послушай (как говорит Евангелист): «в шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова» (Лк. 1:26–27). Слова: «из дома Давидова», надобно принимать сказанными о Деве. И здесь, таким образом, то же выражается. Поэтому и вышло повеление и закон, приведший их в Вифлеем; как только они пришли в город, вскоре и родился Иисус, а так как много народу стеклось тогда со всех сторон, места были заняты и происходило великое стеснение, то Он и был положен в яслях. Вот почему и волхвы там поклонились Ему. Но чтобы представить вам доказательство яснее и очевиднее, прошу вас, будьте теперь особенно внимательны: я хочу предложить пространное повествование и изложить древние законы, дабы речь моя была яснее для вас во всех отношениях.

У иудеев был древний закон, или лучше, начнем речь с более раннего. Когда Бог избавил еврейский народ от египетских мук и рабства чужеземному царю, то, видя, что они имеют остатки нечестия, увлекаются чувственными предметами и удивляются величию и красоте храмов, повелел им построить храм, который не только ценностью материала и разнообразием искусства, но и видом постройки превосходил все храмы на земле. Как чадолюбивый отец, к которому возвратился его сын, долгое время обращавшийся с людьми порочными, развратными и потерянными и отведавший большой роскоши, — окружает его вместе с безопасностью и почетом еще изобилием, дабы он, ни в чем не нуждаясь, не вспомнил о прежних удовольствиях и не пожелал обратиться к ним; так и Бог, видя, что иудеи увлекаются чувственными предметами, доставляет им и это в превосходном виде, дабы они никогда не пришли к пожеланию египетского или того, что они испытали у египтян. Он созидает храм по образу всего мира, чувственного и умственного. Как в мире есть земля и небо и средостение между ними — твердь, так Он повелел построить и храм. Разделив этот храм на две части и в середине их распростерши завесу, внешнюю часть от завесы Он сделал доступною для всех, а внутреннюю — недоступною и незримою для всех, кроме одного только первосвященника. Что это — не наша догадка, но действительно храм устроен был по образу всего мира, послушай, что говорит Павел о Христе, восшедшем на небо: «Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу истинного [устроенное]» (Евр. 9:24), показывая, что устроенное здесь было образом истинного. А что и завеса отделяла святое святых от внешнего святилища, как это небо отделяет находящееся над ним от всего, находящегося у нас, послушай, как и на это указал он, назвав небо завесою. Говоря о надежде, «которая для души есть как бы якорь безопасный и крепкий», он прибавил: «входит во внутреннейшее за завесу, куда предтечею за нас вошел Иисус», выше неба (Евр. 6:19–20). Видишь ли, как он назвал небо завесою? Вне завесы находились светильник, и трапеза, и медный жертвенник, принимавший жертвы и всесожжения; а внутри за завесою — ковчег, обложенный со всех сторон золотом, вмещавший в себе скрижали завета, золотой сосуд с манною, и жезл Ааронов процветший, и золотой жертвенник не для жертв и всесожжений, но для одного только фимиама. Во внешнюю часть позволялось входить всем, а во внутреннюю — одному первосвященнику. Об этом самом я опять представляю свидетельство Павла, который говорит: «первый завет имел постановление о Богослужении и святилище земное», — святилищем земным он называет внешнюю скинию, потому что туда позволялось входить всему миру, — «ибо устроена была скиния первая, в которой был светильник, и трапеза, и предложение хлебов, и которая называется «святое». За второю же завесою была скиния, называемая «Святое святых», имевшая золотую кадильницу и обложенный со всех сторон золотом ковчег завета, где были золотой сосуд с манною, жезл Ааронов расцветший и скрижали завета, а над ним херувимы славы, осеняющие очистилище; о чем не нужно теперь говорить подробно. При таком устройстве, в первую скинию всегда входят священники совершать Богослужение; а во вторую — однажды в год один только первосвященник, не без крови, которую приносит за себя и за грехи неведения народа» (Евр. 9:1–7). Видишь ли, что сюда входил один только первосвященник, и притом однажды в целый год?

4. Как же, скажут, это относится к настоящему дню? Подождите немного и не выражайте нетерпения. Мы раскрываем источник с самого начала и стараемся дойти до самой вершины, чтобы удобнее сделалось все для нас ясным; впрочем, дабы не слишком долго речь моя была прикровенною и, оставаясь неясною, не утомила вас своею продолжительностью, теперь скажу вам причину, почему я излагал все это. Какая же причина? В то время, как Елисавета уже шестой месяц носила во чреве Иоанна, зачала Мария. Итак, если мы узнаем, какой был этот шестой месяц, то узнаем, когда зачала Мария; узнав затем, когда она зачала, узнаем, когда и родила, исчислив девять месяцев от зачатия.

Откуда же мы узнаем, какой был шестой месяц беременности Елисаветы? Если узнаем, какой был месяц, в который она зачала. Откуда же мы узнаем, какой был месяц, в который она зачала? Если узнаем, в какое время получил благую весть Захария, муж ее. А это самое откуда может быть нам известно? Из божественных Писаний, — святое Евангелие говорит, что Захарии, находившемуся внутри святого святых, ангел принес благую весть и предсказал ему о рождении Иоанна. Итак, если будет ясно показано из Писаний, что первосвященник входил во святое святых однажды и один, и в какое время и в какой месяц года совершалось это вхождение однажды, то известно будет время, в которое принесена была благая весть; а когда это будет ясно, то и начало зачатия будет всем известно. А что первосвященник входил однажды в год, это и Павел показал, и Моисей это же самое делает ясным, говоря так: «и сказал Господь Моисею: скажи Аарону, брату твоему, чтоб он не во всякое время входил во святилище за завесу пред крышку, что на ковчеге, дабы ему не умереть» (Лев. 16:2), и еще: «ни один человек не должен быть в скинии собрания, когда входит он для очищения святилища, до самого выхода его. И так очистит он себя, дом свой и все общество Израилево. И выйдет он к жертвеннику, который пред лицем Господним» (Лев. 16:17–18). Отсюда видно, что не во всякое время входил он во святое святых и, когда он находился внутри, никому не позволялось подходить, и надлежало стоять вне завесы. Но заметьте это тщательно, потому что остается показать, какое было время, в которое входил он во святое святых, делая это только однажды в год. Откуда это известно? Из той же самой книги. В ней так говорится: «в седьмой месяц, в десятый [день] месяца смиряйте души ваши и никакого дела не делайте, ни туземец, ни пришлец, поселившийся между вами, ибо в сей день очищают вас, чтобы сделать вас чистыми от всех грехов ваших, чтобы вы были чисты пред лицем Господним; это суббота покоя для вас, смиряйте души ваши: это постановление вечное. Очищать же должен священник, который помазан и который посвящен, чтобы священнодействовать ему вместо отца своего: и наденет он льняные одежды, одежды священные, и очистит Святое–святых и скинию собрания, и жертвенник очистит, и священников и весь народ общества очистит. И да будет сие для вас вечным постановлением: очищать сынов Израилевых от всех грехов их однажды в году» (Лев. 16:29–34). Здесь говорится о празднике кущей; тогда именно первосвященник входил однажды в год: это показал и сам Моисей, сказав: «[очищать… их] однажды в году».

5. Итак, если во время праздника кущей входил во святое святых один только первосвященник, то теперь мы докажем, что именно тогда явился ангел Захарии, когда он находился во святом святых, — потому что явился ему одному, когда он воскурял фимиам, а один первосвященник никогда не входил, как только в это время. Впрочем, ничто не препятствует выслушать самые слова (Писания). «Во дни Ирода, царя Иудейского, был священник из Авиевой чреды, именем Захария, и жена его из рода Ааронова, имя ей Елисавета. Однажды, когда он в порядке своей чреды служил пред Богом, по жребию, как обыкновенно было у священников, досталось ему войти в храм Господень для каждения, а все множество народа молилось вне во время каждения» (Лк. 1:5, 8–10). Припомни здесь, возлюбленный, то свидетельство, которое говорит: «ни один человек не должен быть в скинии собрания, когда входит он для очищения святилища, до самого выхода его» (Лев. 16:17). «Явился ему Ангел Господень, стоя по правую сторону жертвенника кадильного» (Лк. I, 11). Не сказал: алтаря жертвенного, но: «жертвенника кадильного», — потому что алтарь внешний был алтарем для жертв и всесожжений, а алтарь внутренний был алтарем кадильным. Так, и из этого, и из явления ему одному только, и из слов, что вне был народ, ожидавший его, очевидно, что он вошел во святое святых. «Захария, увидев его, смутился, и страх напал на него. Ангел же сказал ему: не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн. Между тем народ ожидал Захарию и дивился, что он медлит в храме. Он же, выйдя» объяснялся с ними знаками «и не мог говорить к ним» (Лук. 1:12, 13, 21, 22). Видишь ли, что он был внутри за завесою? Тогда и сообщена ему благая весть. А временем этого благовествования был праздник кущей и пост; таков именно смысл слов: «смиряйте души ваши» (Лев. 16:29). Этот праздник совершается у иудеев в последние дни месяца сентября, как и вы тому свидетели, потому что тогда мы много и долго говорили против иудеев, осуждая неуместный пост их. Тогда же и зачала Елисавета, жена Захарии, и «таилась пять месяцев и говорила: так сотворил мне Господь во дни сии, в которые призрел на меня, чтобы снять с меня поношение между людьми» (Лк. 1:24–25). Теперь благовременно показать, что на шестом месяце беременности ее Иоанном, Мария получает благую весть о зачатии. Гавриил пришел к ней и сказал: «не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус» (Лк. 1:30–31). Когда же она смутилась и пожелала узнать о способе (исполнения), то, отвечая, ангел изрек ей: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим. Вот и Елисавета, родственница Твоя, называемая неплодною, и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц, ибо у Бога не останется бессильным никакое слово» (Лк. 1:35–37). Итак, если Елисавета зачала в месяце сентябре, как показано, то надобно сосчитать следующие шесть месяцев; это будут: октябрь, ноябрь, декабрь, январь, февраль, март.

Значит, после этого шестого месяца зачала Мария; сосчитав отсюда еще девять месяцев, мы и дойдем до настоящего месяца. Таким образом, первый месяц зачатия Господа есть апрель, затем май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь — настоящий месяц, в который мы празднуем этот день. Впрочем, чтобы сказанное было для вас еще более ясным, я опять кратко повторю то же самое вашей любви. Однажды в год входил один только первосвященник во святое святых. Когда это происходило? В месяце сентябре. Итак, тогда входил Захария во святое святых, тогда и сообщена ему благая весть об Иоанне. Посему, когда он удалился оттуда, то и зачала жена его. После же сентября, когда Елисавета была беременна шестой месяц, которым был март, зачала и Мария. Сосчитав с апреля девять месяцев, мы и дойдем до настоящего месяца, в который родился Господь наш Иисус Христос.

6. Вот касательно этого дня мы объяснили вам все; скажу еще об одном, и прекращу речь, предоставив сказать большее общему нашему учителю.

Так как многие из эллинов (т. е. язычников), слыша, что Бог родился во плоти, смеются с глумлением и многих из простецов беспокоят и смущают, то необходимо и к ним сказать нечто, а также и к смущающимся, чтобы никогда не приходили в беспокойство, убеждаемые безумными людьми, и не смущались от смеха неверных. И малые дети часто смеются, когда мы говорим о предметах серьезных и занимаемся вещами необходимыми, но смех (их) служит доказательством не ничтожности осмеиваемых предметов, а неразумия смеющихся. Так же можно сказать и об эллинах, что они, будучи в состоянии едва ли не большего неразумия, чем дети, глумятся над тем, что достойно трепета и может исполнить великим удивлением, а поистине смешное почитают и уважают. Впрочем, и наши предметы, осмеиваемые ими, остаются при своей почтенности, никакого не терпя ущерба для своей славы от их смеха; и их предметы, всячески украшаемые, выказывают собственное безобразие. Это ли не крайнее безумие, когда они сами, люди на каждом шагу спотыкающиеся, вводя собственных богов и в камни, и в деревья, и в ничтожных истуканов, и заключая их как бы в темнице, думают, что они ни делают, ни говорят ничего постыдного, а нас осуждают, которые говорим, что Бог, устроив для себя Духом святым живой храм, чрез него оказал благодеяние вселенной? Что же в этом предосудительного? Если постыдно Богу обитать в человеческом теле, то гораздо более — в камне и дереве, и тем более, чем камень и дерево ниже человека, — если только не кажется им род наш ничтожнее этих бесчувственных вещей. Сами они дерзают низводить существо Божие до кошек и собак, а многие из еретиков — даже до животных еще худших, чем эти. Мы же ничего такого не говорим и никогда не потерпели бы слушать, но то утверждаем, что Христос воспринял от девического чрева плоть чистую, святую, непорочную и такую, которая явилась недоступною никакому греху, и восстановил собственное создание. Они и подобно им нечестиво поступающие манихеи, низводя существо Божие до собак, обезьян и различных зверей (так как они утверждают, что душа всех этих животных происходит из Его существа), не содрогаются и не прячутся от стыда; а о нас говорят, что мы утверждаем недостойное Бога, — тогда как не можем даже допустить в уме ничего подобного, но утверждаем то, что было прилично и подобало Ему, т. е. что Он, пришедши, восстановил Свое творение таким способом рождения. Что, скажи мне, говоришь ты, человек? Утверждая, что душа человекоубийц и волшебников — из существа Божия, ты осмеливаешься осуждать нас за то, что мы не только сами не допускаем и не можем слышать ничего подобного, но и утверждающих это считаем причастными нечестию, — и говорим, что Бог, устроив Себе святый храм, через него ввел небесный распорядок в нашу жизнь? И не достойны ли вы бесчисленных смертей и за обвинения, которыми осуждаете нас, и за нечестивые дела, в которых не перестаете нечествовать? Если непристойно Богу обитать в чистом и непорочном теле, как говорите вы, то гораздо непристойнее быть в теле волшебника, расхитителя могил, разбойника, обезьяны или собаки, а не в теле святом, непорочном и седящем ныне одесную Отца. Да и какой вред или какое осквернение может быть для Бога от такого домостроительства (нашего спасения)? Не видите ли вы это солнце, у которого тело чувственное и разрушимое, и скоропреходящее, хотя бы эллины и манихеи, слыша это, тысячекратно задыхались от досады? Не только оно, но и земля, и море, и все вообще видимые твари подверглись суете. Послушай, как Павел объясняет это, когда говорит: «тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде». Потом, объясняя, что значит «покориться суете», он продолжает, говоря: «что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих» (Рим. 8:20–21). Следовательно, теперь она скоро преходяща и тленна, потому что быть в «рабстве тлению значит не что иное, как быть тленною. Итак, если солнце, тленное тело, испускает повсюду лучи, касаясь грязи, нечистот и многих других подобных вещей, от прикосновения к этим телам нисколько не повреждается в чистоте своей, но опять собирает чистыми свои лучи, сообщая свои совершенства многим из воспринимающих его тел, само же не получая ни малейшего зловония и осквернения, — то гораздо более Солнце правды. Владыка бестелесных сил, войдя в чистую плоть, не только не осквернился, но и ее сделал еще более чистою и святою. Помышляя о всем этом и припоминая голос, говорящий: «вселюсь в них и буду ходить [в них]» (Лев. 26:12; 2 Кор. 6:16), и еще: «вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас» (1 Кор. 3:16), будем и мы говорить против тех и заградим постыдные уста нечестивых, а нашим благам будем радоваться и прославим воплотившегося Бога за такое снисхождение и по силам нашим окажем Ему достойную честь и воздаяние; а для Бога от нас никакого иного воздаяния быть не может, как только спасение нас и душ наших и попечение о добродетели.

7. Не будем же неблагодарными к Благодетелю, но станем все по силам нашим приносить все — веру, надежду, любовь, целомудрие, милосердие, страннолюбие. И к чему я прежде убеждал вас, к тому же и теперь, и всегда не перестану убеждать. К чему же именно? Намереваясь приступить к страшной и божественной этой трапезе и священному тайнодействию, делайте это со страхом и трепетом, с чистою совестью, с постом и молитвою, без шума, не беспокоя и не толкая ближних, потому что служит знаком крайнего безумия и необыкновенного презрения и навлекает на поступающих так великое наказание и отмщение. Представь, человек, какой намереваешься ты касаться жертвы, к какой приступить трапезе; обрати внимание, что ты, земля и пепел, причащаешься крови и тела Христовых. Когда царь приглашает вас на пиршество, то вы возлежите со страхом и принимаете предлагаемые яства с почтением и спокойствием; а когда Бог приглашает к Своей трапезе и предлагает собственного Сына, когда ангельские силы предстоят со страхом и трепетом, херувимы закрывают лица свои и серафимы с трепетом взывают: свят, свят, свят Господь, — как ты, скажи мне, осмеливаешься кричать и с шумом приступать к этому духовному пиршеству? Разве ты не знаешь, что в это время душа должна быть полна глубокой тишины? Нужны великий мир и спокойствие, а не шум, гнев и смятение, так как это делает приступающую душу нечистою. Какое может быть прощение, если мы после столь многих грехов, даже и тогда, когда приступим к таинству, не очищаем себя от тех безумных страстей? Что вообще необходимее предлагаемого здесь, или что нас так смущает, чтобы мы, оставив духовное, устремились к плотскому? Нет, прошу и умоляю, не будем навлекать на себя гнев Божий. Предлагаемое здесь есть спасительное врачевство для наших ран, богатство неоскудевающее и доставляющее нам царство небесное. Будем же приступать с трепетом, благодарить, припадать, исповедуя прегрешения свои, проливать слезы, оплакивая свои бедствия, воссылать к Богу усердные молитвы, и таким образом, очищая себя, тихо и с надлежащим благочинием будем подходить, как приближающиеся к Царю небесному; приняв же непорочную и святую жертву, будем лобызать ее, обнимать ее глазами, согревать свой дух, чтобы наше собрание не послужило к суду или к осуждению нашему, но к целомудрию души, к любви, к добродетели, к примирению с Богом, прочному миру и к залогу бесчисленных благ, дабы нам и себя освятить, и ближним доставить назидание. Об этом я часто говорю и не перестану говорить. И что пользы — стекаться сюда напрасно и тщетно, не научаясь ничему полезному? И какое приобретение — всегда говорить вам в угоду? Настоящее время кратко, возлюбленные: будем же трезвиться, бодрствовать, воздерживаться, искренно оказывать всякое попечение о всех и богобоязненность во всем; нужно ли слушать божественные изречения, или молиться, или приступать (к таинству), или делать что‑нибудь другое, пусть делается это со страхом и трепетом, чтобы нерадением не навлечь на себя проклятие, — ибо «проклят», говорит (пророк), «всякий кто дело Господне делает небрежно» (Иер. 48:10). Шум и гнев служат оскорблением предложенной жертвы. Крайнее небрежение — представлять себя Богу оскверненным. Послушай, что говорит об этом апостол: «если кто разорит храм Божий, того покарает Бог» (1 Кор. 3:17). Итак не будем возбуждать гнева Божия вместо примирения с Ним, но, оказывая все усердие и всю красоту и безмятежность души, будем приступать с молитвою и сокрушенным сердцем, дабы и этим самим умилостивив Владыку нашего Иисуса Христа, мы могли получить обетованные нам блага, благодатию и человеколюбием Самого Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Иоанн Златоуст — Толкование на Евангелие от Матфея. Беседы 5–7

БЕСЕДА V

Сие же все бысть, да сбудется реченное от Господа пророком глаголющим: се дева во чреве приимет, и родит сына, и нарекут имя ему Еммануил (Матф. I, 22, 23).

1. Многие, как я слышу, говорят: когда бываем здесь (в храме), и слышанное принимаем к сердцу, тогда приходим в себя, а лишь только удалимся отсюда, становимся опять другими, и огонь ревности в нас гаснет. Что же нам сделать, чтобы этого не было? Посмотрим, отчего это происходит. Итак, отчего бывает с нами такая перемена? Оттого, что занимаемся, чем не следует, и проводим время с худыми людьми. По выходе из церкви не надлежало бы нам приниматься за дела непристойные церкви; но, пришедши домой, надобно было бы сейчас же взять книгу, и вместе с женою и детьми привести на память, что было говорено; потом уже приступать к делам житейским. Если, вышедши из бани, ты предпочитаешь не ходить на рынок, чтобы там в хлопотах не лишиться пользы от бани, то тем более ты должен поступать так по выходе из церкви. А мы поступаем напротив, и от того теряем все. Еще не утвердится в нас совершенно то, что было полезного в сказанном, как сильный поток житейских дел, устремляясь на нас, все уносит с собой и оставляет пустоту. Итак, чтобы этого не было, по выходе из церкви почитай нужнейшим для себя делом привести на память, что было тебе сказано. Да и слишком было бы неразумно — на дела житейские употреблять пять или шесть дней, а на дела духовные не уделить и одного дня, или даже малой части дня. Не видите ли, как наши дети целый день занимаются уроками, какие им заданы? То же самое будем делать и мы. Иначе не будет для нас никакой пользы ходить сюда, потому что, не прилагая такого же попечения о соблюдении сказанного нам, какое показываем в сбережении золота и серебра, каждый день будем черпать в разбитый сосуд. Приобретший несколько динариев прячет их в мешок и накладывает печать; а мы, принявши учение, которое многоценнее и золота и дорогих камней, приобретши сокровища Духа, не скрываем их в хранилище души, и с крайнею небрежностью даем им вытекать из нашего сердца. Кто же после этого пожалеет об нас, когда сами себе причиняем вред и ввергаем себя в такую бедность? Итак, во избежание этого, и для самих себя, и для наших жен и детей, поставим непременным законом — этот один день в неделе посвящать весь слушанию и припоминанию того, что мы слышали. В таком случае будем сюда приходить с большею готовностью принимать, что будет говорено. И для нас меньше будет труда, и для вас больше пользы, когда станете слушать дальнейшее, содержа в памяти прежде сказанное. Это не мало будет способствовать к уразумению того, что говорится, — если именно вы будете хорошо знать порядок мыслей, которые мы предлагаем вам в связи. Так как невозможно высказать всего в один день, то старайтесь сохранить в памяти, что вам предлагается в разные дни, составляйте из этого как бы одну цепь, и облагайте ею душу, чтобы таким образом вышло целое тело Писаний. Поэтому и теперь, припомнив недавно сказанное, приступим к тому, о чем следует говорить.

2. Но о чем же следует теперь говорить? Сие же все бысть, да сбудется реченное от Господа пророком глаголющим. Достойно чуда и достойно самого себя воскликнул ангел, говоря: сие же все бысть. Он видел море и бездну человеколюбия Божия; видел явленным на деле то, осуществления чего никогда нельзя было и ожидать; видел, как законы природы нарушились, примирение совершилось, — Превысший всех нисходит к тому, кто всех ничтожнее, средостение рушится, преграды упраздняются; видел еще и больше того — и в немногих словах выразил чудо: сие же все бысть, да сбудется реченное от Господа. Не думай, говорит он, будто это ныне только определено; это в древности было предобразовано, — как то и Павел старался везде показать. Затем, (ангел) отсылает Иосифа к Исаии, чтобы, пробудившись, если и забудет его слова, как совершенно новые, будучи вскормлен Писанием, вспомнил слова пророческие, а вместе с ними привел на память и его слова. Он не сказал этого жене, потому что она, как отроковица, была еще неопытна; а предлагает пророчество мужу, как человеку праведному, который углублялся в писания пророков. И сперва говорит он Иосифу: Мариам жену твою; а теперь, приводя слова пророка, вверяет ему тайну, что она Дева. Иосиф не так скоро успокоился бы мыслями, слыша от ангела, что она Дева, если бы прежде не услышал того от Исаии; от пророка же он должен был выслушать это не как что‑либо странное, но как нечто известное и долго его занимавшее. Потому‑то ангел, чтобы слова его удобнее были приняты, приводит пророчество Исаии; и не останавливается на том, но возводит пророчество к Богу, говоря, что это слова не пророка, но Бога всяческих. Потому и не сказал он: да сбудется реченное Исаиею, но говорит: да сбудется реченное от Господа. Уста были Исаии, но пророчество дано свыше. Какое же это пророчество? Се дева во чреве приимет и родит сына, и нарекут имя ему Еммануил (Ис. VII, 14). Почему же, скажешь, наречено Ему имя не Еммануил, а — Иисус Христос? Потому, что не сказано: наречеши, но: нарекут, т. е. народы и самое событие. Здесь заимствуется имя от происшествия, как и свойственно Писанию — происшествия употреблять вместо имен. Итак, слова: нарекут Еммануил означают не что иное, как то, что увидят Бога с человеками. Хотя Бог всегда был с человеками, но никогда не был так явно. Если же иудеи бесстыдно будут упорствовать, то спросим их, какой младенец назван: скоро плени, нагло расхити (Ис. VIII, 3)? На это они ничего не могут сказать. Как же пророк сказал: нареки ему имя, скоро плени? Так как после рождения Его случилось, что взяты и разделены добычи, то самое происшествие, при нем бывшее, дается ему вместо имени. Равным образом и о городе говорит пророк, что он наречется град правды, мати градовом, верный Сион (Ис. I, 26); и, однако, нигде не видно, чтобы город этот назывался правдою, он продолжал называться Иерусалимом. Но так как Иерусалим действительно таковым учинился, когда исправился, то и сказал пророк, что он так назовется. Таким образом, если какое‑либо происшествие яснее самого имени показывает того, кто его совершил, или им воспользовался, то Писание действительность события вменяет ему в имя. Если же иудеи, будучи опровергнуты в этом, найдут другое возражение против сказанного о девстве, и представят нам других переводчиков, говоря: они перевели не: дева, а: молодая женщина (??????), — то наперед скажем им, что семьдесят толковников, по справедливости, пред всеми прочими заслуживают большего вероятия. Те переводили после пришествия Христова, оставаясь иудеями; а потому справедливо можно подозревать, что они сказали так больше по вражде, и с намерением затемнили пророчество. Семьдесят же, которые за сто лет до пришествия Христова, или даже более, предприняли это дело, и притом таким большим обществом, свободны от всякого подобного подозрения; они и по времени, и по многочисленности, и по взаимному согласию, преимущественно заслуживают вероятия.

3. Но если иудеи приведут свидетельство и тех переводчиков, то и тогда победа на нашей стороне. В Писании часто имя юности (???????????) употребляется вместо девства не о женщинах только, но и о мужчинах. Юноши, говорит оно, девы, старцы с юношами (Псал. CXLVIII, 12). И опять, рассуждая о деве, подвергшейся насилию, говорит: если возопит отроковица (??????), т. е. дева (Втор. XXII, 27). То же значение подтверждают и предыдущие слова пророка. В самом деле, пророк не просто говорит: се дева во чреве приимет; но, сказавши наперед: се даст Господь сам вам знамение (Ис. VII, 14), потом присовокупил: се дева во чреве приимет. Если бы не деве надлежало родить, но произошло бы рождение по закону брака, то такое происшествие как могло быть знамением? Знамение должно выходить из обыкновенного порядка, быть чем‑то странным и необычайным. Иначе, как оно будет знамением? Востав же Иосиф от сна, сотвори якоже повеле ему ангел Господень (ст. 24). Видишь ли послушание и покорный ум? Видишь ли человека решительного, и во всем прямодушного? Когда он подозревал Деву в чем‑то неприятном и неприличном, то не хотел держать ее у себя. Когда же освободился от такого подозрения, не только не захотел выслать ее, но держит и делается служителем воплощения. И прият, говорит Писание, Мариам жену свою. Видишь ли, как часто евангелист употребляет это имя, не желая до времени открыть тайну девства, чтобы устранить всякое худое подозрение?

Принявши же ее, не знаяше ея, дондеже роди сына своего первенца (ст. 26). Здесь евангелист употребил слово дондеже; но ты не подозревай из того, будто Иосиф после познал ее. Евангелист дает этим только знать, что Дева прежде рождения была совершенно неприкосновенною. Почему же, скажут, употребил он слово: дондеже? Потому, что в Писании часто так делается. Это слово не означает определенного времени. Так и о ковчеге сказано: не возвратися вран, дондеже изсше земля (Быт. VIII, 7, 14), хотя он и после не возвратился. Также о Боге Писание говорит: от века и до века Ты еси (Псал. LXXXIX, 2), но тем не полагает пределов. И опять, когда благовествуя говорит: возсияет во днех его правда и множество мира, дондеже отъимется луна (Псал. LXXI, 7), тем не означает конца для этого прекрасного светила. Так и здесь евангелист употребил слово — дондеже, в удостоверение о том, что было прежде рождения. Что было после рождения, о том предоставляет судить тебе самому. Что тебе нужно было узнать от него, то он и сказал, то есть, что Дева была неприкосновенною до рождения. А что само собою видно из сказанного, как верное следствие, то предоставляет собственному твоему размышлению, то есть, что такой праведник (каков Иосиф) не захотел познать Деву после того, как она столь чудно соделалась материю, и удостоилась и родить неслыханным образом, и произвести необыкновенный плод. А если бы он познал ее, и действительно имел женою, то для чего бы Иисусу Христу поручать ее ученику как безмужнюю, никого у себя не имеющую, и приказывать ему взять ее к себе? Но скажут: как же Иаков и другие называются братьями Иисуса Христа? Так же, как и сам Иосиф был почитаем мужем Марии. Многими завесами до времени сокрываемо было рождение Христово. Потому и Иоанн назвал их также (братьями), говоря: ни братия бо Его вероваху в Него (Иоан. VII, 5). Впрочем, прежде неверовавшие сделались после достойными удивления и славными. Так, когда Павел прибыл в Иерусалим для рассуждения о вере, тотчас явился к Иакову, который так был уважаем, что его первого поставили епископом. Рассказывают также, что он вел такую строго–подвижническую жизнь, что все члены его омертвели, что от непрерывной молитвы и беспрестанных земных поклонов лоб у него отвердел, до такой степени, что жесткостью не отличался от колен верблюда. Он и Павла, который после опять приходил в Иерусалим, вразумляет, говоря: видиши ли, брате, колико тем есть собравшихся (Деян. XXI, 20)? Так велико было его благоразумие и ревность, а лучше сказать: так велика была сила Христова! В самом деле, те, которые поносили Христа во время земной Его жизни, по смерти Его так возревновали о Нем, что совершенно готовы были даже умереть за Него, — что и показывает особенно силу воскресения. Для того славнейшее и соблюдено к концу, чтобы доказательство было несомненно. Если тех, которым дивимся при жизни, забываем по смерти, то как же хулившие Христа при жизни признали Его после Богом, если Он был обыкновенный человек? Как бы решились идти за Него на смерть, если бы не имели ясного доказательства воскресения.

4. Говорю об этом не для того, чтобы вы только слышали, но чтобы и подражали мужеству, дерзновению и всякой добродетели; чтобы никто не отчаивался в самом себе, хотя прежде того был ленив, и чтобы, после милосердия Божия, ни на что другое не надеялся, как только на собственную добродетель. Если сродники Христовы, жившие со Христом в одном доме и отечестве, не получили от этого никакой пользы, пока не явили в себе добродетели, то как можем получить прощение мы, если, представляя за себя ходатаями праведных своих родственников и братьев, сами не будем добронравны и утверждены в добродетели? На это указывает пророк, когда говорит: брат не избавит, избавит ли человек (Псал. XLVIII, 8), хотя бы то был Моисей, или Самуил, или Иеремия? Послушай, что говорит Бог Иеремии: не молися о людех сих, так как не послушаю тебя (Иер. XI, 14). И что дивишься, если Я тебя не слушаю? Хотя бы предстал сам Моисей и Самуил, то Я не принял бы и их прошения об этих людях. Хотя Иезекииль станет молиться, — и он услышит, что если предстанет Ной, Иов и Даниил, то сынов и дщерей их не избавят (Иезек. XIV, 14, 18). Хотя патриарх Авраам будет ходатаем за неисцельно больных и нераскаянных, — Господь, оставив его, удалится, чтобы не слышать его моления о них (Быт. XVIII, 33). Хотя и Самуил будет также предстательствовать, — Господь скажет ему: не плачь о Сауле (1 Цар. XVI, 1). Хотя и о сестре кто станет молиться безвременно, — услышит то же, что и Моисей: аще бы отец плюя заплевал в лице ея (Числ. XII, 14). Не станем же слишком уповать на других. Молитвы святых имеют очень великую силу, но только когда мы сами раскаиваемся (во грехах), и исправляемся. И Моисей, избавивши некогда брата своего и шестьдесят тысяч от угрожавшего им гнева Божия, не мог избавить сестру, хотя и грех не равен был. Мариам оскорбила Моисея, Аарон же с народом отважились на явное нечестие. Но об этом предоставляю подумать вам самим, а я постараюсь решить еще более трудный вопрос. В самом деле, стоит ли говорить о том, что Моисей не мог умолить за сестру, когда этот предстатель многочисленного народа не в силах был пособить себе самому? После бесчисленных трудов и бедствий, после сорокалетних попечений о народе, ему возбранен был вход в ту землю, о которой было столько предсказаний и обетований. Какая же тому была причина? Та, что допущение Моисея в обетованную землю не только не принесло бы пользы, но произвело бы большой вред, и для многих иудеев послужило бы соблазном. Если они за одно избавление из Египта, оставивши Бога, стали искать всего в Моисее, и ему все приписывать, то до какого бы нечестия не дошли они, когда бы увидели, что он ввел их в землю обетованную? Потому‑то и место погребения его осталось неизвестным. И Самуил не мог избавить Саула от гнева Божия, хотя часто спасал израильтян. И Иеремия не помог иудеям (2 Мак. XV, 16), хотя в другое время укрепил одного пророчеством. Даниил избавил варваров от поражения, но не спас иудеев от плена (Дан. II). И в евангелии мы видим, что не с разными людьми, но с одними и теми же случалось то и другое: один и тот же мог иногда спасти себя, а иногда нет. Задолжавший, напр., тысячи талантов однажды усиленною просьбою избавил себя от опасности, а в другое время не мог. Другой же напротив: сперва подвергся опасности, а потом нашел вернейшее средство помочь себе. Кто же это такой? Расточивший отеческое имение. Итак, если мы сами о себе не радим, то чрез других не спасемся. Если же будем неусыпны, то и сами собою достигнем спасения; даже сами собою спасемся вернее, нежели чрез других. Подлинно, Богу приятнее давать благодать непосредственно нам, а не другим для нас, чтобы, стараясь сами отвратить гнев Его, делались мы дерзновеннее и добродетельнее. Так Он помиловал хананеянку, так спас блудницу, так спас разбойника, хотя не было никакого за них предстателя и ходатая.

5. Впрочем, говорю это не для того, чтобы не призывать святых в молитвах, но для того, чтобы мы не ленились, и, предавшись беспечности и сну, не возлагали только на других того, что должны делать сами. И Христос, сказав: сотворите себе други, не остановился на этом, но присовокупил: от мамоны неправды, требуя тем и твоего содействия (Лук. XVI, 9), — поскольку здесь Он разумел не что иное, как милостыню. И что удивительно, Он ничего уже не взыскивает с нас, если только мы отступим от неправды, потому что слова Его имеют такой смысл: ты приобрел худо — истрать хорошо. Собрал неправедно — расточи праведно. Что, кажется, за добродетель — раздавать из имения, неправедно приобретенного? И однако Бог, по человеколюбию Своему, снисходит до того, что обещает нам многие блага даже и за такие дела. Но мы до такого доходим бесчувствия, что ничего не уделяем и из приобретенного неправедно; напротив, грабя тысячами, думаем, что все уже сделали, подав малую долю. Разве не слыхал ты, что говорит Павел: сеяй скудостию, скудостию и пожнет (2 Корин. IX, 6)? Итак, что ты скупишься? Сеяние ужели есть трата, ужели убыток? Нет! Это доход и прибыль. Где сеяние, там и жатва; где сеяние, там и приращение. Возделывая тучную и мягкую землю, которая может принять в себя много семян, ты засеваешь ее всеми своими семенами, и берешь еще взаймы у других, потому что скупость в этом случае считаешь убытком. А когда надобно возделывать небо, которое не подвержено никакой воздушной перемене и все вверенное ему несомненно возрастит с большим приращением, ты ленишься, медлишь и не думаешь о том, что сберегая теряешь, а расточая приобретаешь. Итак, сей, чтобы не потерять; не береги, чтобы сберечь; рассыпай, чтобы сохранить; трать, чтобы приобресть. Хотя и нужно было бы что сберечь, ты не береги, потому что непременно это погубишь, а поручи Богу, у Которого никто не похитит. Сам не торгуй, потому что не умеешь получать прибыли; но большую часть капитала отдай взаймы Тому, Кто дает рост, отдай взаймы туда, где нет ни зависти, ни клеветы, ни обмана, ни страха. Отдай взаймы Тому, Кто сам ни в чем не нуждается, но терпит нужду для тебя; Кто всех питает, но алчет для того, чтобы ты не был голоден, обнищал для того, чтобы ты обогатился. Отдай взаймы туда, откуда ты получишь не смерть, но жизнь вместо смерти. За такой только рост можешь приобресть себе царство, а за всякий другой получишь геенну, потому что тот рост показывает сребролюбие, а этот — любомудрие; тот — дело жестокости, а этот — человеколюбия. И чем оправдаемся, когда, имея возможность получить большее, и притом с твердою уверенностью получить в надлежащее время, с полною свободою, без укоризны, без страха, без опасностей, пренебрегаем этими благами, а гоняемся за тем, что постыдно, ничтожно, обманчиво, тленно, и уготовляет нам пещь огненную?

Ничего, ничего нет постыднее и жестокосерднее, как брать рост здесь на земле. В самом деле, ростовщик обогащается на счет чужих бедствий, несчастие другого обращает себе в прибыль, требует платы за свое человеколюбие, и как бы боясь показаться немилосердым, под видом человеколюбия роет яму глубже; помогая, теснит нищего; подавая руку, толкает его; по–видимому вводит в пристань, а в то же время подвергает крушению, как бы направляя на скалы, утесы и подводные камни. Но чего требуешь ты, скажут? Того ли, чтобы собранные мною и мне самому нужные деньги отдать в распоряжение другому, и не требовать за то никакой платы? Нет, я не говорю этого; напротив, весьма желаю, чтобы ты получил плату, — только не малую, и не ничтожную, но гораздо большую; желаю, чтобы ты в рост за золото приобрел небо. Итак, для чего ты сам себя подвергаешь нищете, прилепляясь к земле, и вместо большого ищешь малого? Это доказывает, что ты не умеешь обогатиться. Когда Бог за малое имущество обещает тебе небесные блага, ты говоришь: не давай мне неба, а дай мне, вместо неба, скоро гибнущее золото. Это значит, что ты произвольно хочешь остаться в нищете. Кто ревнует об истинном богатстве и обилии, тот вместо скоро гибнущего изберет негибнущее, вместо иждиваемого — неиждиваемое, вместо немногого — многое, вместо тленного — нетленное, а за такими благами последуют и те. Кто вместо неба ищет землю, тот и ее непременно потеряет; а кто предпочитает небесное земному, тот и тем и другим насладится с великим избытком. Чтобы и нам достичь этого, презревши все здешнее, изберем будущие блага, и таким образом получим и то и другое, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА VI

Иисусу рождшуся в Вифлееме Иудейстем, во дни Ирода царя, се, волсви от восток приидоша во Иерусалим, глаголюще: где есть рождейся Царь Иудейский? Видехом бо звезду Его на востоце, и приидохом поклонитися Ему (Матф. II, 1–2).

1. Много нужно нам бодрствовать, много молиться, чтобы суметь изъяснить настоящее место, и узнать, кто были эти волхвы, откуда и как пришли, кто их к тому побуждал, и что это была за звезда. Но если угодно, предложим лучше наперед то, что говорят противники истины. Дьявол так овладел ими, что они и здесь находят повод вооружаться против слова истины. Что же говорят они? Вот сказано, что и при рождении Христовом явилась звезда: это значит, говорят они, что астрология есть наука несомненная. Но если Христос родился по астрологическим законам, то как же Он истребил астрологию, отверг судьбу, заградил уста демонам, изгнал заблуждение, и ниспроверг всякого рода волхвование? Да и что узнают волхвы по звезде Его? Что Он был Царь иудейский? Но Он был Царем не земного царства, как и Пилату сказал: царство Мое несть от мира сего (Иоан. XVIII, 36). Да Он и не показывал Себя Царем; не имел при Себе ни копьеносцев, ни щитоносцев, ни коней, ни парных мулов, — словом ничего тому подобного; а вел жизнь простую и бедную, водя за Собою двенадцать человек, ничем не знаменитых. Но если волхвы и знали, что Он Царь, то зачем приходят? Дело звездословия, как говорят, вовсе не в том состоит, чтобы по звездам узнавать, кто родится, но чтобы по времени рождения предсказывать о том, что случится вперед. Между тем волхвы ни при родах Матери не были, ни времени, когда родила, не знали, а потому не имели и основания заключать о будущем по течению звезд. Напротив, задолго до рождения, увидевши звезду, явившуюся в их земле, они идут смотреть Родившегося; а это еще непонятнее прежнего. Какая же причина их побудила? В надежде каких наград из такой отдаленной стороны они идут поклониться Царю? Если б думали, что Он будет их Царем, и тогда не было бы им достаточной причины идти. Если бы еще Он родился в царских чертогах, если бы отец Его был царем и при Нем находился, то можно было бы сказать, что поклонением родившемуся Младенцу они хотели угодить отцу, и тем заслужить себе его благоволение. Но теперь они знают, что новорожденный будет Царем не у них, а у другого народа, в стране, от них отдаленной; знают, что Он еще не в совершенном возрасте: для чего же предпринимают такое путешествие, и несут дары, притом подвергаясь в этом деле великим опасностям? В самом деле, и Ирод услышав смутился, и весь народ, когда услыхал от них о том, взволновался. Разве этого они не предвидели? Но это невероятно. Даже при всей недальновидности они не могли бы не знать того, что, когда придут в город, имеющий царя, и станут всенародно объявлять, что есть другой царь, кроме теперь там царствующего, то подвергнут себя тысяче смертей. Для чего же они покланялись лежащему в пеленах? Если бы Он был в совершенном возрасте, можно было бы сказать, что они ввергаются в явную опасность в надежде на Его помощь; но и то было бы признаком крайнего неразумия — персиянину, варвару, не имеющему ничего общего с народом иудейским, решиться выйти из своей земли, оставить отечество, родных и дом, и подвергнуться чужому владычеству!

2. Если это неразумно, то следующее еще неразумнее. Что же такое? Перейти такой дальний путь, только поклониться, всех взволновать и тотчас уйти. И какие они нашли признаки царского сана, когда увидели хижину, ясли, младенца в пеленах, и бедную мать? Кому принесли дары? И для чего? Разве было установлено и принято в обычай так изъявлять почтение всякому рождающемуся царю? Разве они обходили всю вселенную и о ком узнавали, что он из низкого и бедного состояния сделается царем, тому покланялись прежде восшествия на царский престол? Но этого никто сказать не может. Для чего же они покланялись? Если для настоящих выгод, то чего могли они ожидать от младенца и бедной матери? Если в надежде будущих, то как они могли знать, что младенец, которому они поклонились, когда он был в пеленах, вспомнит о том впоследствии? Положим, что мать ему о том напомнила бы; но и в таком случае они стоят не похвалы, а порицания за то, что подвергли его явной опасности, так как Ирод, смущенный ими, расспрашивал, разыскивал и прилагал все меры умертвить его. Да и где бы то ни было, о младенце, который родился от частных людей, сказать, что он будет царем, — значит только предать его на смерть, навлечь на него множество бед. Видишь ли, сколько открывается несообразностей, если судить об этом событии по ходу дел человеческих, и по общему обыкновению? Да и кроме того, можно было бы найти и много других, еще больших затруднений.

Но чтобы, присовокупляя недоумения к недоумениям, не привести вас в замешательство, приступим теперь к разрешению вопросов. Начнем со звезды Христовой. Если мы узнаем, что это была за звезда, и какая она — обыкновенная, или отличная от прочих, действительная ли была звезда, или только имела вид звезды, то легко будет понять все прочее. Откуда же узнать о том? Из самого Писания. Что она была не обыкновенная звезда, и даже не звезда, а, как мне кажется, какая‑то невидимая сила, принявшая вид звезды, это доказывает, во–первых, самый путь ее. Нет, и не может быть звезды, которая бы имела такой путь. Видим, что и солнце и луна и все прочие звезды идут от востока к западу; а эта звезда текла от севера на полдень: именно в таком положении находится Палестина в отношении к Персии. Во–вторых, то же можно видеть из самого времени: она является не ночью, а среди дня, при сиянии солнца, что не свойственно не только звезде, но и луне. Хотя луна больше всех звезд, но при появлении солнечного света тотчас скрывается и делается невидимою. Звезда же Христова превосходством своего блеска преодолела самый свет солнечный, была яснее солнца, и как оно ни блистательно, а она сияла больше. В–третьих, доказывается тем, что звезда то является, то опять скрывается. Когда волхвы шли в Палестину, она была видна и указывала им путь; а когда вошли в Иерусалим, она скрылась. Потом, когда они, сказавши Ироду, зачем пришли, оставили его и собрались в путь, звезда опять является. Это уже есть движение не звезды, а некоторой совершенно разумной силы. Она не имела своего определенного пути, но когда нужно было остановиться, и она стояла, во всем соображаясь с их нуждою, подобно столпу облачному, по которому полк иудеев и останавливался и поднимался с места, когда было нужно. В–четвертых, то же ясно можно видеть из самого способа, каким звезда указала место. Не с высоты неба она указала его, — в таком случае волхвы не могли бы различить места; но чтобы указать его, опустилась вниз. Сами знаете, что обыкновенной звезде нельзя показать так малого места, какое занимала хижина, особенно же в каком вмещалось тело Младенца. Так как высота ее неизмерима, то она не могла бы собою обозначить и определить такого тесного пространства для желавших узнать его. Об этом всякий может судить по луне; она, будучи гораздо больше звезд, кажется близкою для каждого из обитателей вселенной, рассеянных по всей земной широте. Так скажи же, как бы звезда указала такое тесное место яслей и хижины, если бы не оставила высоту, не сошла вниз, и не стала над самою главою Младенца? Это самое дает разуметь и евангелист, говоря: се звезда идяше пред ними, дондеже пришедши ста верху, идеже бе отроча (Матф. II, 9). Видишь, сколько доказательств на то, что эта звезда была необыкновенная, и явилась не по законам внешней природы.

3. Но для чего она явилась? Для того чтобы обличить нечувствительных иудеев, и лишить их — неблагодарных — всякого способа к оправданию. Так как цель пришествия Христова была та, чтобы отменить древние правила жизни, призвать всю вселенную на поклонение Себе, и принимать это поклонение на земле и на море, то Христос с самого начала отверзает дверь язычникам, желая чрез чужих научить своих. Так как иудеи, непрестанно слыша пророков, возвещавших о пришествии Христовом, не обращали на то особенного внимания, — Господь внушил варварам придти из отдаленной страны, расспрашивать о Царе, родившемся у иудеев; и они от персов первых узнают то, чему не хотели научиться у пророков. Бог сделал это для того, чтобы дать им вернейший способ убедиться, если будут благоразумны, или лишить всякого оправдания, если будут упорны. В самом деле, что могут сказать в свое оправдание иудеи, не принявшие Христа после столь многих пророческих доказательств, видя волхвов, которые по явлению только звезды приняли Его, и поклонились явившемуся? Итак, с волхвами Бог поступил так же, как с ниневитянами, к которым послал Иону, так же, как с самарянкою и хананеянкою. Потому и сказано: мужие Ниневитстии востанут и осудят, и: царица южская востанет и осудит род сей (Матф. XII, 41, 42), — потому что они поверили меньшему, а иудеи не поверили и большему. Ты спросишь, для чего Бог привел волхвов к Христу таким явлением? А как же бы надлежало? Послать пророков? Но волхвы пророков не приняли бы. Дать глас свыше? Но они гласу не вняли бы. Послать ангела? Но и того не послушали бы. Поэтому Бог, оставивши такие средства, по особенному Своему снисхождению употребляет для призвания их то, что было им больше знакомо: показывает большую и необычайную звезду, чтобы она поразила их и величиною, и прекрасным видом, и необыкновенным течением. Подражая этому, и апостол Павел, когда рассуждает с эллинами, начинает речь с жертвенника, и приводит свидетельства из их стихотворцев; а когда проповедует иудеям, говорит об обрезании, — уча живущих под законом, начинает с жертв. Так как всякий любит то, к чему привык, то к этому применяются и Бог и люди, посылаемые Им для спасения мира. Итак, не думай, чтобы недостойно было Бога призывать волхвов посредством звезды; иначе должен будешь отвергнуть все иудейское — и жертвы, и очищения, и новомесячия, и ковчег, и самый храм, потому что все это допущено по языческой грубости иудеев. И Бог для спасения заблуждающихся с небольшим изменением допустил в служении Себе то, что наблюдали язычники при служении демонам, чтобы, понемногу отвлекая от языческих привычек, возвести к высокому любомудрию. Так поступил он и с волхвами, благоволив призвать их явлением звезды, чтобы потом удостоить высшего. Побудивший их идти и руководствовавший в пути, после того как поставил пред яслями, наставляет их уже не чрез звезду, а чрез ангела; таким образом понемногу они восходили к высшему. Подобно этому Бог поступил и с жителями Аскалона и Газы. Когда пять филистимских городов, по прибытии к ним ковчега, поражены были смертною язвою и не находили никаких средств к избавлению от постигшего их бедствия, тогда, созвавши волхвов, в общем собрании советовались, как освободиться от этой язвы, ниспосылаемой от Бога; волхвы присоветовали взять коров, которые не были еще под ярмом и принесли первых телят, запречь под кивот и пустить одних идти, куда хотят, чтобы чрез то увидеть, от Бога ли это ниспосланная язва, или какая случайная болезнь. Если коровы, — говорили они, — как не привыкшие к ярму, разобьют его, или воротятся к телятам, то будет значить, что язва произошла по случаю; если же пойдут прямо, мычание телят не произведет на них никакого действия и они не собьются с дороги, им незнакомой, то будет явно, что рука Божия коснулась этих городов (Цар. V‑VI). Жители послушались волхвов, и поступили по их совету; и Бог, по Своему снисхождению, не почел для Себя недостойным, применяясь к мнению волхвов, привести в действие предсказанное ими, и оправдать слова их событием. Такое действие было тем важнее, что и сами противники засвидетельствовали силу Божию, а учители их подтвердили то своим приговором. Много и других примеров видеть можно в божественном домостроительстве. Так, напр., и то, что известно о чревовещательнице (1 Цар. XXVIII), случилось по тому же божественному промыслу, о чем сами вы можете рассудить по сказанному выше. Все это сказано мною для объяснения написанного о звезде; вы же сами, может быть, в состоянии сказать и более, — сказано ведь: даждь премудрому вину, и премудрейший будет (Притч. IX, 9).

4. Пора, однако, обратиться к началу прочитанного. Какое же начало? Иисусу же рождшуся в Вифлееме Иудейстем, во дни Ирода царя, се, волсви от восток приходят во Иерусалим. Волхвы последовали за ведущею их звездою, а иудеи не поверили и проповедовавшим пророкам. Но для чего евангелист означает и время и место, говоря: в Вифлееме, во дни Ирода царя? Для чего также упоминает о самом достоинстве? О достоинстве — для того, что был и другой Ирод, умертвивший Иоанна; но тот был четверовластник, а этот царь; на время же и место указывает для того, чтобы привести нам на память древние пророчества, из которых одно произнес Михей: и ты, Вифлееме, земле Иудова, ничимже меньши еси во владыках Иудовых (Мих. V, 2), другое — патриарх Иаков, который, с точностью означивши время, указал и важнейший признак пришествия Христова: не оскудеет, сказал он, князь от Иуды и вождь от чресл его, дондеже приидут отложеная ему: и Той чаяние языков (Быт. XLIX, 10). Достойно исследования и то, откуда волхвам пришла мысль идти, и кто их побудил к тому. Мне кажется, что это было делом не одной звезды; но сам Бог подвиг их сердце, подобно тому, как поступил Он с Киром, расположив его отпустить иудеев. Впрочем, Он сделал это не нарушая свободного произволения, подобно тому как и Павла призвав гласом свыше, вместе явил Свою благодать и открыл его послушание. Но, скажешь, почему не всем волхвам открыл это? Потому, что не все бы поверили, а эти были готовы более других. Тысячи народов гибли, а к одним только ниневитянам послан был пророк Иона; двое было разбойников на кресте, но один только спасся. Итак, знай, что волхвы оказали добродетель не тем одним, что пришли, но и тем, что поступили смело. Чтобы их не сочли людьми подозрительными, они по приходе рассказывают о своем путеводителе, о дальнем пути, и при этом обнаруживают смелость: приидохом, говорят они, поклонитися Ему, и не страшатся ни ярости народной, ни жестокости царя. Из этого заключаю, что они и дома были учителями своих соотечественников; если здесь — в Иерусалиме — они не усомнились говорить об этом, то с большим дерзновением проповедовали о том в своем отечестве, после того, как получили откровение от ангела и свидетельство от пророка. Слышав же Ирод смутися, и весь Иерусалим с ним. Ироду, как царю, естественно было опасаться и за себя, и за детей; но чего боялся Иерусалим, когда пророки задолго предсказали о Христе, как о Спасителе, благодетеле и освободителе? Что же смутило иудеев? То же легкомыслие, которое и прежде отвращало их от Бога — их благодетеля, так что, получивши полную свободу, вспоминали о египетских мясах. Смотри же, как пророки ничего не опускали: один из них задолго предсказал и об этом: восхотят, да быша огнем сожжены были: яко отроча родися нам, сын, и дадеся нам (Ис. IX, 5, 6). Но несмотря на свое смущение, жители Иерусалима не заботятся сами проверить случившееся, не следуют за волхвами, не любопытствуют: столько‑то они были всех упорнее и нерадивее! Им надлежало бы хвалиться, что у них родился Царь, и привлек к себе страну персидскую, и что все им покорятся, когда обстоятельства так переменились к лучшему, когда самое начало так блистательно; но они и от того не сделались лучшими, хотя только лишь освободились от плена персидского. Если бы им не открыто было никаких высоких тайн, то, судя по одним настоящим событиям, можно бы им было заключить так: если столько благоговеют к нашему Царю при самом его рождении, то гораздо более будут бояться его и покоряться ему в совершенном его возрасте, и мы сделаемся гораздо славнее варваров. Но ни одна подобная мысль не восхитила их: столь велика была их беспечность, а вместе с нею и ослепление! Потому тщательно надобно удалять от себя оба эти порока, и надобно быть сильнее огня тому, кто хочет против них вооружиться. Потому‑то и Христос сказал: огнь приидох воврещи на землю, и хощу, аще уже возгореся (Лук. XII, 49). Потому и Дух Святый является в виде огня.

5. Но мы холоднее праха и мертвее мертвецов, тогда как видим, что Павел возносится выше неба и неба небес, сильнее всякого пламени все преодолевает и возвышается над всем дольним и горним, настоящим и будущим, сущим и не сущим. Положим, что этот пример не по твоим силам; впрочем, это отговорка одной твоей беспечности (что Павел имел пред тобою лишнего, почему бы тебе невозможно было подражать ему?). Но, чтобы нам не спорить, оставив Павла, возьмем в пример первенствующих христиан, которые оставили богатство, имения, заботы и все житейские дела, предали себя совершенно Богу, день и ночь прилежно внимая учению слова. Таков духовный огонь; он не оставляет в нас никакого пристрастия к земному, но воспламеняет нас иною любовью. Потому‑то возлюбивший духовное, если нужно будет и все оставить, презреть удовольствия и славу, отдать самую душу, все это сделает без всякого затруднения. Теплота духовного огня, проникая душу, изгоняет из нее всякую беспечность, и объятого ею делает легче пера, и заставляет презирать все видимое. Такой человек пребывает уже в непрестанном сокрушении (сердца), проливая неиссякаемые источники слез, и получая от того великое удовольствие, потому что ничто столько не сближает и не соединяет с Богом, как такие слезы. Такой человек, хотя живет и в городе, проводит жизнь как в пустыне, в горах и в пещерах, не занимаясь окружающими его, и никогда не насыщаясь своими слезами, плачет ли о себе или о чужих грехах. Потому‑то и Бог прежде других ублажил плачущих, сказав: блажени плачущии (Матф. V, 4). А как же Павел говорит: радуйтеся всегда о Господе (Филип. IV, 4)? Он говорит об удовольствии, проистекающем от этих слез. Как мирская радость бывает смешана с печалью, так слезы по Боге произращают всегдашнюю и неувядающую радость. Так блудница, объятая этим огнем, стала достойнее дев. Согретая покаянием, она воспылала такою любовью ко Христу, что распустила волосы, и святые ноги Его обливала слезами, отирая их своими волосами, и не жалела мира. Но все это было только наружное; а что происходило у ней в сердце, и что видел один Бог, то было гораздо пламеннее. Оттого и каждый из нас, слыша об этом, радуется с нею, восхищается ее добрым делом, и прощает ей все проступки.

Если же мы, будучи злы, произносим о ней такой суд, то подумай, сколько она оправдана человеколюбивым Богом, и какие собрала плоды покаяния, еще до получения даров Божиих? Как после проливного дождя воздух делается чистым, так и по пролитии слез настает тишина и ясность, а мрак греховный исчезает. Как сперва очистились мы водою и духом, так после очищаемся слезами и покаянием, если только делаем это не по лицемерию и тщеславию. Плачущая притворно заслуживает даже более осуждения, нежели та, которая прикрашивается румянами и притираньями. Я требую слез, проливаемых не на показ, а из сокрушения, проливаемых тайно, в уединенной комнате, без свидетелей, в тишине и в безмолвии, слез из глубины сердца, от внутренней скорби и печали, проливаемых единственно для Бога, каковы были слезы Анны: устне ея, сказано, двизастеся, а глас ея не слышашеся (1 Цар. I, 13). Но одни только слезы вопияли громогласнее трубы; за такие слезы и отверз Бог утробу ее, и жесткий камень сделал мягкою нивою.

6. Если и ты плачешь так же, то подражаешь своему Господу. И Он ведь плакал о Лазаре (Иоан. XI, 31), об Иерусалиме (Лук. XIX, 41), и возмутился духом об Иуде (Иоан. XIII, 21). Да и часто бывало, что Его видели плачущим, а чтобы Он смеялся или хотя мало улыбался, этого никогда никто не видел, — почему и ни один из евангелистов не упомянул о том. Также и Павел, что он плакал, и плакал три года день и ночь, сам о том свидетельствует (Деян. XX, 31), и другие о нем говорят то; а чтобы когда‑либо смеялся, об этом нигде не говорит ни сам он, ни другой апостол, ни один из святых, ни о нем, ни о ком другом ему подобном. Об одной только Сарре говорит Писание (Быт. XVIII, 12), за что она и получила упрек, также о сыне Ноевом, который за то из свободного сделался рабом. Впрочем, я говорю это, не запрещая смеяться, но удерживая от неумеренного смеха. Скажи мне, чему без меры радуешься и смеешься, когда подлежишь такой ответственности, должен некогда предстать на страшный суд и дать строгий отчет во всем, что сделано тобою в жизни? Мы должны дать отчет во всех произвольных и непроизвольных грехах своих: иже бо аще, говорит Господь, отвержется Мене пред человеки, отвергуся его и Аз пред Отцем Моим (Матф. X, 33). Хотя бы это отречение было невольное, однако же и оно не избежит наказания, и за него отдадим отчет, и за то, что знаем, и чего не знаем: ничтоже бо в себе свем, говорит Павел (1 Кор. IV, 4), но ни о сем оправдаюся, — и за то, что сделано по неведению и за то, что — сознательно. Свидетельствую бо им, говорит апостол (Рим. X, 2), яко ревность Божию имут, но не по разуму. Однакож это не оправдывает их. И в послании к Коринфянам: боюся же, да не како, якоже змий Еву прельсти лукавством своим, тако истлеют разумы ваша от простоты, яже о Христе (2 Кор. XI, 3). Тебе нужно будет дать такой строгий отчет, а ты сидишь и смеешься, шутишь и думаешь о забавах? Но скажешь: какая польза, если вместо этого буду плакать? Громадная польза, — такая, что нельзя и выразить словом. На суде человеческом, сколько ни плачь, не избежишь наказания, когда определение сделано; а здесь, если только вздохнешь — и приговор уничтожен, и прощение получено. Вот почему Христос так часто и говорит нам о слезах и называет плачущих блаженными, а смеющихся бедными. Здесь не место смеху, и собрались мы сюда не смеяться, но стенать, и за эти стенания наследовать царствие. Стоя пред земным царем, ты и слегка улыбнуться не смеешь; а где обитает Владыка ангелов, стоишь без трепета и без благоговения, даже смеешься, когда Он много раз прогневан тобою? И не подумаешь, что этим раздражаешь Его больше, нежели грехами? Подлинно, Бог обыкновенно отвращается не столько от грешащих, сколько от тех, которые, учинив грех, не сокрушаются о нем. При всем том некоторые столько бесчувственны, что, несмотря на сказанное, говорят: лучше мне никогда не плакать, но дай Бог всегда смеяться и играть. Что может быть безрассуднее такой мысли? Не Бог, а дьявол учит играть. Выслушай, что случилось с играющими: и седоша людие, говорит Писание, ясти, и пити, и возсташа играти (Исход. XXXII, 6). Так вели себя содомляне, так вели себя жившие пред потопом. О первых говорит Писание, что они в гордости, и в изобилии, и в сытости хлеба сластолюбствоваша (Иезек. XVI, 49). А жившие при Ное, столько времени видя созидаемый ковчег, беззаботно веселились, нимало не думая о будущем; за это самое всех их и погубил наступивший потоп, и всю вселенную подверг тогда кораблекрушению.

7. Итак, не проси у Бога того, что получается от дьявола. Богу свойственно давать сердце сокрушенное и смиренное, трезвенное, целомудренное и воздержное, кающееся и умиленное. Вот дары Божии, потому что в них мы имеем наибольшую нужду. В самом деле, нам предстоит трудный подвиг, борьба с невидимыми силами, брань с духами злобы, война с началами, со властями; и хорошо, если бы мы, при всем тщании, трезвенности и бдительности, могли устоять против этого свирепого полчища. Если же будем смеяться, играть и всегда предаваться лености, то еще прежде сражения падем от собственной беспечности. Не наше дело постоянно смеяться, забавляться и жить весело; это дело лицедеев, зазорных женщин, и людей на то предназначенных, тунеядцев, льстецов; не званным на небо, не написанным в горнем граде, не приявшим духовное оружие свойственно это, но тем, которые обрекли себя дьяволу. Это он, он самый изобрел такое искусство, чтобы привлекать к себе воинов Христовых, и ослаблять силы их духа. На то и построил он в городах театры и, обучив смехотворов, этою язвою поражает целый город. Чего Павел велел бегать (Ефес. V, 4), — я разумею пустословие и шутки, — то дьявол убеждает любить; и что в этом есть самого худшего, то бывает поводом к смеху. Когда представляющие смешное в театре скажут что‑либо богохульное и срамное, тогда многие, будучи еще безумнее их, смеются, забавляются этим; за что надлежало бы побить камнями, тому рукоплещут, и за такое удовольствие сами себе готовят огненную пещь. Ведь те, которые хвалят говорящих такие речи, тем самым поощряют их к ним; а потому и наказанию, которое назначено для смехотворцев, справедливее падать на смеющихся, потому что если бы не было ни одного зрителя, то не было бы и действующего. А когда видят, что вы оставляете свою мастерскую, и работу, и то, что могли бы выработать, словом все, только бы провести время в театре, тогда они становятся усерднее, с большим старанием отправляют свое дело. Впрочем не в извинение их говорю это, но чтобы вас вразумить, что от вас собственно берется начало и корень этого беззакония, от вас, которые тратите на это целый день, подвергаете посмеянию честное супружество, посрамляете великое таинство. Поистине не столько грешит тот, который представляет в театре, сколько в сравнении с ним ты, который заставляешь это делать; и не только заставляешь, но и заботишься о том, радуешься и смеешься, хвалишь представление, всячески пособляешь демонской работе. Скажи мне, какими глазами после будешь смотреть дома на жену, видевши ее опозоренною в театре? Как, не покрасневши, представишь себе супругу, когда ты видел весь пол ее обесчещенным?

8. Не говори мне, что представляемое в театре есть одно лицедейство. Лицедейство это многих сделало прелюбодеями, и многие домы расстроило. О том‑то особенно и скорблю, что в этом даже не подозревают худого, но такие развратные представления принимают с рукоплесканиями, с восклицаниями и громким смехом. Итак, скажешь, что все это лицедейство? Но за то самое лицедеи и стоили бы тысячи смертей, что они научились подражать запрещенному всеми законами. Если дело худо, то и подражание ему худо. Не говорю еще о том, сколь многих делают блудниками представляющие эти любодейные зрелища, к какой наглости и бесстыдству приучают они зрителей. Ведь одному только сладострастному и наглому глазу сносно смотреть на эти зрелища. На площади ты не станешь смотреть на обнаженную женщину, а еще менее дома, — ты оскорбишься таким зрелищем; а в театр идешь, чтобы оскорбить честь и мужеского и женского пола, и осрамить глаза свои. Не говори, что обнажена блудница, потому что один пол и одно тело как у блудницы, так и у благородной женщины. Если в этом нет ничего непристойного, то почему, когда на площади увидишь то же, и сам бежишь прочь, и гонишь от себя бесстыдную? Или когда бываем порознь, тогда это непристойно, а когда соберемся и сидим вместе, тогда уже не позорно? Это смешно и постыдно и означает крайнее безумие. Лучше грязью, или навозом вымарать себе все лицо, чем смотреть на такое беззаконие, потому что для глаза не так вредна грязь, как любострастный взгляд и вид обнаженной женщины. Вспомни, что было причиною наготы в начале, и страшись того, что было виною этой срамоты. Что же произвело наготу? Преслушание и злоумышление дьявола. Таково давнее и первое его старание. Но прародители по крайней мере стыдились наготы своей, а вам это нравится, по апостольскому слову: в студе славу имеющие (Филип. III, 19). Как будет смотреть на тебя жена, когда ты возвратишься с такого беззаконного зрелища? Как примет тебя? Как будет говорить с тобою после того, как ты столь бесчестно посрамил весь женский пол, пленился таким зрелищем, и сделался рабом блудницы? Впрочем, если слово мое огорчит вас, то я много вам за то благодарен: кто есть веселяй мя, точию приемляй скорбь от мене (2 Коринф. II, 2)? Никогда не переставайте рыдать об этом и терзаться; такая скорбь будет для нас началом исправления. Для того‑то я и усилил мое слово, чтоб сделать рану глубже, избавить вас от гниения зараженных членов, и возвратить вам совершенное душевное здравие, которым да наслаждаемся все мы вполне, и да получим награды, определенные нам за такие добрые дела наши, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА VII

И собрав вся первосвященники и книжники людския, вопрошаше от них: где Христос раждается? Они же рекоша ему: в Вифлееме Иудейстем (Матф. II, 4, 5).

1. Видишь ли, как все события служат к обличению иудеев? Пока они еще не видали И. Христа, и не были объяты завистью, то свидетельствовали о Нем всю правду. Но как скоро увидали славу Его чудес, то, объятые завистью, изменили наконец истине. Но истине все содействовало, и сами враги только более споспешествовали ей. Смотри, сколь чудные и необычайные совершаются и здесь дела. Варвары и иудеи взаимно научаются друг от друга, и наставляют друг друга чему‑то великому. Иудеи слышат от волхвов, что и в персидской стране звезда проповедала Его (Христа); а волхвы узнают от иудеев, что о Том, Кого проповедала звезда, пророки задолго предвозвестили. Таким образом, вопрос, предложенный волхвами, как для них самих, так и для иудеев, послужил к яснейшему и точнейшему познанию истины. Враги истины невольно принуждены были прочесть слова Писания, и изъяснить пророчество. Впрочем они изъяснили его не все, потому что сказав о Вифлееме, что из него произойдет Пастырь Израилев, не присовокупили последующих слов из лести к царю. Какие же это слова? Исходи же Его из начала от дний века (Мих. V, 2). Но если Ему надлежало произойти оттуда (из Вифлеема), то для чего жил Он, скажешь ты, после рождения в Назарете, и тем затемнил пророчество? Напротив, Он не затемнил, а еще более раскрыл его. Если Он родился в Вифлееме, несмотря на то, что мать Его постоянно жила в Назарете, то очевидно, что дело происходило по особенному устроению. Потому‑то и после рождения Он не тотчас оставил Вифлеем, но пробыл там сорок дней, чтобы желающим дать время с точностью все исследовать. Если бы только захотели обратить внимание, то много было побуждений к такому исследованию. По прибытии волхвов, возмутился весь город, а с ним и царь; вызвали пророка, собралось великое судилище. К тому же много произошло и других событий, о которых подробно повествует евангелист Лука; я разумею известное нам об Анне, Симеоне, Захарии, ангелах и пастырях; все это легко могло побудить внимательных к открытию истины. Если волхвы, пришедшие из Персии, узнали место, то тем более жившие в Иудее могли узнать о всем случившемся. С самого начала Христос открыл Себя во многих чудесах. Но так как не хотели узнать Его, то Он, скрывшись на несколько времени, после явил Себя другим, славнейшим образом. Тогда уже не волхвы, не звезда, но сам Отец свыше свидетельствовал о Нем, когда Он крестился в струях иорданских, и Святый Дух нисходил вместе с тем гласом на главу крестящегося. Иоанн безбоязненно взывал во всей Иудее, наполняя проповедью о Христе и грады и пустыню. И чудеса, и земля, и море, и вся тварь торжественно возвещали о Нем. Подлинно, и при рождении такие были знамения, которые могли показать, что он уже пришел. Иудеи не могут сказать: не знаем, когда и где родился Он! Вся история волхвов и другие упомянутые события так устроены, что иудеи не имеют никакого извинения, когда не хотели исследовать случившегося.

2. Но заметь еще точность в словах пророчества. Пророк не сказал: будет жить в Вифлееме, но: изыдет (из Вифлеема); пророчество следовательно и указывало на то, что Он только родится в Вифлееме. Некоторые же из иудеев с бесстыдством утверждают, будто бы это сказано о Зоровавеле. Но как это могло быть? Его исходи не изначала от дней века. Да и можно ли к нему отнести сказанное в начале: яко из тебе изыдет? Он родился не в Иудее, а в Вавилоне, потому и Зоровавелем назван, что там родился. Знающие сирский язык поймут мои слова. Кроме того, что мы сказали, и все последовавшие затем обстоятельства совершенно подтверждают, что это пророчество относится к Иисусу Христу. Что именно сказано? Ничимже меньши еси во владыках Иудовых, и тут же присовокупляется причина знаменитости места: яко из тебе изыдет. Это место сделалось известным и знаменитым только чрез Иисуса Христа. Именно, после Его рождения со всех концов земли приходят видеть ясли и вертеп, что самое предвозвестил и пророк, говоря: ничимже меньши еси во владыках Иудовых, т. е. между главами племен. В этих словах он заключал и Иерусалим. Но иудеи не обратили на все это никакого внимания, хотя для них это было бы полезно. Потому‑то и пророки первоначально говорят не столько о достоинстве Христа, сколько о благодеянии, которое Он оказал иудеям. Так, когда родила Дева, наречеши, говорит ангел, имя Ему Иисус; и присовокупляет: Той бо спасет люди Своя от грех их. И волхвы не говорили: где Сын Божий, но: (где есть) рождейся Царь Иудейский? Так и здесь не говорится: из тебя произойдет Сын Божий, но: вождь, иже упасет люди Моя Израиля. Сначала надлежало говорить с ними сколько можно ближе к мыслям их, чтобы они не соблазнились, и говорить именно о их спасении, чтобы тем лучше привлечь их. Вот почему все, какие сначала и при самом Его рождении произнесены о Нем свидетельства, не раскрывают еще вполне Его величия, не так, как бывшие после явления знамений; последние яснее говорят о Его достоинстве. Так, когда после многих чудес воспели Ему дети, слушай, что говорит тогда пророк: из уст младенец и ссущих совершил еси хвалу (Пс. VIII, 3); и еще: яко узрю небеса, дела перст Твоих (там же, ст. 4), — что показывает в Нем Творца вселенной. А относящееся к Его вознесению свидетельство показывает равенство Его с Отцом. Рече, сказано, Господь Господеви моему: седи одесную Мене (Псал. CIX, 1). Также Исаия говорит: востаяй владети языки, на Того языцы уповати будут (Ис. XI, 10). Но почему же сказано, что Вифлеем ничимже меньши есть во владыках Иудовых, между тем как эта весь не только в Палестине, но и во всей вселенной сделалась известною? Здесь речь обращена еще к иудеям, потому и присовокупил: упасет люди Моя Израиля. Хотя Он пасет всю вселенную, но, как я сказал, не желая оскорбить их, умалчивает о язычниках. Но отчего же, скажешь ты, Он не упас и народа иудейского? Неправда; и это действительно совершилось. Под Израилем здесь Он разумеет уверовавших в Него иудеев, что изъясняя, Павел говорит: не вси бо сущии от Израиля, сии Израиль; но елицы верою и обетованием родишася (Рим. IX, 6). Если же не всех Он упас, то это их собственная вина. Им бы надлежало вместе в волхвами поклониться и прославить Бога за то, что наступило время оставления их прегрешений (ведь не о суде и не об ответственности их возвещалось им, но о кротком и тихом Пастыре); они же поступают совершенно напротив, возмущаются и возмущают, и устрояют потом бесчисленные козни. Тогда Ирод тай призва волхвы, испытоваше от них время явльшияся звезды (ст. 7); умышляя убить рожденного; это доказывало не только его ярость, но и крайнее безумие. И то, что было говорено ему, и самые события могли отклонить его от всякого подобного покушения. События совершались не в порядке дел человеческих. Звезда призывает волхвов, иноплеменные мужи предпринимают столь далекое путешествие, чтобы поклониться лежащему в пеленах и в яслях, и пророки наперед еще о нем предвозвещают. Все эти события были более, нежели человеческие. Однако же ничто не удержало Ирода.

3. Такова уже злоба, что она сама себе вредит, и всегда предпринимает невозможное. Смотри, какое безумие! Если Ирод верил пророчеству и почитал еще непреложным, то, очевидно, он замышляет дела невозможные. А если он не верил и не думал, чтобы сбылось предречение, то не нужно было ему бояться и страшиться, а потому и строить козни. Итак, в обоих случаях хитрость была излишня. И то уже крайнее безумие, что он думал, будто волхвы предпочтут его родившемуся, для которого они совершили столь дальнее путешествие. Если они, прежде чем увидели Младенца, горели к Нему столь сильною любовью, то как Ирод мог надеяться, что они согласятся предать ему Младенца после того, как увидели Его, и утвердились в вере пророчеством? И однакож, несмотря на все эти обстоятельства, которые должны были отвлечь от предпринятого намерения, Ирод не оставляет его: и тай призва волхвы, испытоваше от них. Он думал, что иудеи дорожат Младенцем, и не предполагал, что они дойдут до такого неистовства, что согласятся предать врагам своего Ходатая и Спасителя, пришедшего для избавления их: потому и призывает волхвов тайно и выведывает не время рождения Младенца, но явления звезды, с хитростью уловляя добычу. Я думаю, что звезда явилась гораздо прежде (рождения), потому что волхвы должны были много времени наперед провести в путешествии, чтобы предстать только что Рожденному; а между тем Христу надлежало принять поклонение в самых пеленах еще, чтобы событие явилось чудесным и необычайным. Потому‑то звезда и является гораздо раньше (рождения Христова). Если бы она явилась волхвам на востоке тогда, как уже Христос родился в Палестине, то, пробывши долго в пути, по своем прибытии, они уже не могли бы Его видеть в пеленах. Не нужно удивляться тому, что Ирод избивает младенцев от двух лет и ниже; здесь ярость и страх для вернейшего успеха прибавили и больше времени, чтобы никто не избежал (поражения). Итак, призвав волхвов, говорит: шедше испытайте известно о отрочати, егда же обрящете, возвестити ми, яко да и аз шед поклонюся Ему (ст. 8). Какое безумие! Если ты, Ирод, говоришь это по внушению истины, то для чего вопрошаешь тайно? А если с коварным намерением, то как не понимаешь, что тайные расспросы твои заставят волхвов подозревать тебя в злом умысле? Но душа, объятая злобою, как я сказал уже, становится совершенно безумною. Он не сказал: шедше испытайте о царе, но: о отрочати. Для него несносно было произнести даже имя, означающее власть. А волхвы, по великому благочестию своему, нисколько того не замечали, потому что никак не предполагали, чтоб он дошел до такой злобы и вздумал противоборствовать столь чудному устроению. Ничего подобного не по