Митрополит Антоний Сурожский прекрасно знал, что такое неверие. Он помнил свои юношеские годы, когда и не помышлял о религии. Встреча с одним видным богословом, который, однако, не умел чувствовать публики, перед которой выступал, изменила его жизнь. Сладкие словеса лектора о христианстве вызывали отторжение и презрение. Юноша решил проверить, действительно ли такова вера, как о ней рассказывал не умевший общаться с молодёжью богослов. Дома он нашёл Евангелие и начал читать самое короткое, чтобы не тратить на это много времени: "Я сидел, читал, и между началом первой и началом третьей главы Евангелия от Марка, которое я читал медленно, потому что язык был непривычный, я вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит Христос. И это чувство было настолько разительное, что мне пришлось остановиться, перестать читать и посмотреть. Я смотрел долго; ничего не видел, не слышал, чувствами ничего не ощущал. Но даже когда я смотрел прямо перед собой на то место, где никого не было, у меня было яркое сознание, что тут несомненно стоит Христос...
Митрополит Антоний Сурожский прекрасно знал, что такое неверие. Он помнил свои юношеские годы, когда и не помышлял о религии. Встреча с одним видным богословом, который, однако, не умел чувствовать публики, перед которой выступал, изменила его жизнь. Сладкие словеса лектора о христианстве вызывали отторжение и презрение. Юноша решил проверить, действительно ли такова вера, как о ней рассказывал не умевший общаться с молодёжью богослов. Дома он нашёл Евангелие и начал читать самое короткое, чтобы не тратить на это много времени: "Я сидел, читал, и между началом первой и началом третьей главы Евангелия от Марка, которое я читал медленно, потому что язык был непривычный, я вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит Христос. И это чувство было настолько разительное, что мне пришлось остановиться, перестать читать и посмотреть. Я смотрел долго; ничего не видел, не слышал, чувствами ничего не ощущал. Но даже когда я смотрел прямо перед собой на то место, где никого не было, у меня было яркое сознание, что тут несомненно стоит Христос. Помню, я тогда откинулся и подумал: если Христос живой стоит тут — значит, это воскресший Христос; значит я достоверно знаю лично, в пределах моего личного, собственного опыта, что Христос воскрес и, значит, все, что о Нем говорится, — правда".