Антоний Великий. Творения

Автор:

Тема: Вселенские соборы. IV—VIII века  Практика духовной жизни  Св. Отцы 

О произведении

Творения Антония Великого «отца монашества». Хотя очень трудно говорить о точности атрибуции этих творений, они составляют одну из важнейших частей Предания. Ольга Седакова, переводчица «Посланий» Антония Великого, пишет в предисловии к ним: «Поверхностное чтение не заметит в этих посланиях ничего особенного: от долгого обращения эти обороты, эти цитаты, этот словарь могут показаться знакомой стертой риторикой. Однако в словах Антония содержатся удивительные вещи, о которых в дальнейшей традиции, может быть, никогда не вспоминали с такой силой. Одна из них — его постоянная мысль о познании себя как о познании божественного в себе, «бессмертного начала»; с этого, повторяет он многократно, начинается духовная жизнь. «Тот, кто познал себя, познал Бога». И поэтому «тот, кто может любить себя, любит всех». В дальнейшем о «познании себя» или «внимании себе» думали преимущественно как о распо...... Творения Антония Великого «отца монашества». Хотя очень трудно говорить о точности атрибуции этих творений, они составляют одну из важнейших частей Предания. Ольга Седакова, переводчица «Посланий» Антония Великого, пишет в предисловии к ним: «Поверхностное чтение не заметит в этих посланиях ничего особенного: от долгого обращения эти обороты, эти цитаты, этот словарь могут показаться знакомой стертой риторикой. Однако в словах Антония содержатся удивительные вещи, о которых в дальнейшей традиции, может быть, никогда не вспоминали с такой силой. Одна из них — его постоянная мысль о познании себя как о познании божественного в себе, «бессмертного начала»; с этого, повторяет он многократно, начинается духовная жизнь. «Тот, кто познал себя, познал Бога». И поэтому «тот, кто может любить себя, любит всех». В дальнейшем о «познании себя» или «внимании себе» думали преимущественно как о распознавании и обличении в себе греховных движений. Антоний говорит и об этом, о «духе различения» и о необходимости видеть «свой позор» («Ибо тот, кто знает собственный позор, тот и стремится вновь к своей высокой чести; и кто знает свою смерть, знает и свою вечную жизнь») — но начинает с другого: с узнавания в себе первоначальной «умной сущности», «начала без конца», с необходимости «знать, что всякий грех и вина чужды природе нашей умной сущности». Тот, кто ее не узнал («не узнал себя»), и может утверждать еретические вещи (говорит он в связи с Арием) и совершать злые дела. Другая удивительная мысль [...] Антония — это его «история церкви», которую он начинает с Ветхого Завета, с Авраама: история всех тех, кого влечет к Богу «закон, вложенный в наше сердце». Она выглядит как история исцеления человека, история освобождения («слово свободы») и всеобщей связи: «от ближнего наша погибель, и жизнь наша тоже от ближнего». В ней продолжают действовать и живые, и те, кто умер: «те, кто жнет, вместе с теми, кто сеет». Много других удивительных рассуждений (в частности, о «вторичности» имен, о «неверной телесной речи») можно встретить в этих семи посланиях. Но чего в них не встретишь — так это повествования о прославленных многими художниками Нового времени искушениях св. Антония». Почти наверняка можно говорить об авторстве Антония Великого в случае «Посланий». Все остальные творения, приписываются Антонию Великому ложно: Двадцать слов к монахам, Письма к монахам, Различные наставления детям своим, монахам, Устав отшельнической жизни, Наставления о доброй нравственности и святой жизни, Вопросы святого Сильвестра и ответы преподобного Антония, Слово о суете мира и воскресении мертвых.